Isaidcry
Маг и волшебник

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
  • Аннотация:
    1-74 (415 стр) фф на гп. Гарри Поттер/Луна Лавгуд/Дафна Гринграсс. Гарри Поттер пробудил в себе талант к магии. Не просто талант, а настоящее волшебство, равного которому мир не знал со времён Мерлина. Нет, это не невероятная сила заклинаний, это настоящее волшебство. И Гарри решил, что довольно с него Дурслей, Англии, пустившись в кругосветное путешествие, по возвращению из которого его ждёт родная Англия и письмо из Хогвартса...

Маг и волшебник

Annotation

[]
     Маг и волшебник
     Направленность: Гет
     Автор: Bandileros (https://ficbook.net/authors/142042)
      Беты (редакторы): MiraLuci
      Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер (кроссовер)
      Пэйринг и персонажи: Гарри Поттер/Луна Лавгуд/Дафна Гринграсс
      Рейтинг: R
      Размер: планируется Макси, написано 415 страниц
      Кол-во частей: 74
      Статус: в процессе
      Метки: Приключения, Подростки, ООС, Юмор, Флафф, Фэнтези, Экшн, Повествование от первого лица, AU, Вымышленные существа, Учебные заведения
      Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика
      Примечания автора: Фанфик решено было озвучить. Можете послушать аудиоверсию в авторской озвучке: https://www.youtube.com/playlist?list=PL9GcXcs0BfXDZOkkWaCGZc368d2i4kepw Работа немаленькая и займёт немало времени.
      Описание: Гарри Поттер пробудил в себе талант к магии. Не просто талант, а настоящее волшебство, равного которому мир не знал со времён Мерлина. Нет, это не невероятная сила заклинаний, это настоящее волшебство. И Гарри решил, что довольно с него Дурслей, Англии, пустившись в кругосветное путешествие, по возвращению из которого его ждёт родная Англия и письмо из Хогвартса...

1. Неожиданное Путешествие. 1. Покидают родные края...

     Обычный вечер в обычном английском городке Литтл-Уингинг начинался необычно. Ближе к шести часам вечера, когда машины жителей тисовой улицы уже вернулись вместе с их обладателями домой, в тот самый час, когда уже уверенно закончились занятия в школах и кружках, когда вечерняя прохлада окончательно вытеснила и без того невеликую теплоту сентябрьского дня, в Литтл Уингинге пропал Гарри Поттер.
     Это не было достоянием общественности, так как мальчика хоть и знали соседи, но как правило не обращали на него особо много внимания – пропал и пропал. В доме номер четыре на той же тисовой улице, где и произошла пропажа, сторонний наблюдатель никогда бы не заподозрил ничего странного. Огромный, откровенно толстый мужчина, бывший хозяином дома и его худосочная жердь-жена садились ужинать, со второго этажа дома выбежал Дадли Дурсль. Он был похож скорее на отца, походя внешностью скорее на поросёнка – розовощёкий, пухлый, если не сказать большего. Дадли играл в видеоигры в своей комнате, как всегда один – он редко приглашал к себе поиграть соседских мальчишек, не хотел, чтобы в его приставку играл кто-то кроме него самого, пусть даже это и уменьшает интерес от игры.
     Дадли сбежал вниз по лестнице, прямо таки скатился, и вышел на кухню, где Петуния и её муж Вернон, оба Дурсли, готовились ужинать.
     – Маам, – слегка визгливым голосом позвал маму Дадли, – а где этот?
     – Кто этот?
     – Ну этот, Поттер?
     – Тебе нужен горшок?
     – Да нет же, Гарри Поттер, – нахмурился Дадли, в мозгу которого что-то не складывалось.
     – Ешь давай, – бросил ему отец, – и хватит страдать всякой ерундой, будто мы должны знать, где твои друзья обитают. Сам найдёшь его.
     Дадли удивлённо посмотрел на отца – создавалось впечатление, что оба старших Дурсля забыли, что в их доме вообще-то должен ужинать ещё один человек. И пусть ему никогда не доставалось ужина досыта, пусть его не любили, но всё же пропажа столь привычной части дома Дурслей слегка напугала Дадли – как-никак он собирался поколотить Поттера за недавние обзывания и жаждал увидеть его на ужине, чтобы гримассами показать, в какие проблемы вовлёк себя Гарри. Однако, весь ужин прошёл в относительной тишине, не считая многочисленных звуков поедаемой пищи, в чём Дурсли, особенно старший Дурсль, не видели ничего дурного.
     Они и помыслить не могли, где теперь может находиться Гарри Джеймс Поттер, как не могли это сделать и многочисленные волшебники Англии, во главе с Альбусом Дамблдором, которому факт пропажи Гарри Поттера пока не был известен. Вопреки расхожему мнению, Дамблдор не страдал излишней логикой и здравым смыслом, поэтому единственным, кто наблюдал за Гарри, была старушка Арабелла Фигг, жившая в доме напротив дома Дурслей, и она то уж точно не могла ничего сказать, потому как сладко дремала в кресле и думала, что всё в полнейшем порядке и мальчик Гарри снова за что-то наказан… Для старой женщины приглядывание за юным героем – это единственное хобби и смысл жизни, потому как другого смысла она не успела найти.
     Тем временем, Гарри Поттер…
     * * *
     Море за бортом приобрело какой-то другой, менее насыщенный тёмный цвет, и воздух стал намного теплее, чем обычно – явный признак того, что наш корабль преодолел девять сотен миль, разделявших Плимут и Кадис и уже близок к конечной точке своего маршрута. Это был очаровательный и сравнительно небольшой пассажирский лайнер, которым пользовались туристы – для всех остальных существовали более традиционные методы путешествий – к примеру, железная дорога, ведущая из Англии по тоннелю во Францию и уже оттуда – в Испанию. Однако, железнодорожный транспорт Англии был для меня нежелателен, поэтому я сел на корабль, к тому же мне всегда хотелось повторить подвиг мистера Фогга и совершить кругосветное путешествие. Хотя было бы наивно думать, что это будет так же мило и наполнено приключениями, но раз уж у меня есть волшебство…
     О, да, это то, что послужило началом моему большому приключению – я нашёл, что некая невидимая сила выполняет мои желания. Не все, конечно, как бы я ни старался, не могу сделать многих вещей, но постепенно у меня начинало появляться ощущение этой самой магии и я без труда мог, к примеру, перенести себя в какое-либо место, где уже доводилось бывать, или создать себе чашечку ароматного чая. Самым сложным оказалось избавиться от очков, но и это было проделано, обнаружил я в себе эту невероятную способность не так давно – три месяца тому назад, и постепенно начал ощущать себя всесильным волшебником. Мне было нетрудно достать кролика из шляпы, или вот как сейчас – в правом кармане моего жилета всегда находились деньги в интересующей меня валюте. Деньги настоящие, по крайней мере, никто ещё не назвал их подделкой. Откуда они берутся – я знать не знаю, но тем не менее, я пожелал и получил – есть вещи, для которых знание физики и химии не только бесполезны, но и вредны, потому что если начнёшь задумываться над процессом, может всё пойти наперекосяк. Нужно меньше думать и больше фантазии и чётко выраженного желания, а так же прекрасного тёплого ощущения магии, что протекает по всему телу и вырывается, творя самые невероятные чудеса.
     Благодаря этому мне удалось сделать так, что при посадке на корабль меня не заметили – я встал позади пожилой пары, совершающей вояж в Испанию, и просто заставил людей вокруг не обращать на меня внимание – как будто я деталь пейзажа, столь же естественная, как воздух или небо над головой.
     Заход в порт был кратковременным – маршрут шёл дальше в средиземное море, из него в турцию, где он разворачивался обратно и шёл в Англию. Однако, мне этого было совсем не нужно – я вознамерился совершить кругосветное путешествие, потому как других вариантов у меня не было. Приемлемых, по крайней мере.
     * * *
     Пальмы! Эта прекрасная Испания встретила маленького сошедшего с корабля мальчика теплом, даже жарой, и видом экзотических для Англии, но обыденных для испанского Кадиса пальм, а так же плотной застройкой – словно морской порт был обыденной частью города. Я сошёл на берег вместе с несколькими пассажирами, и тут же прошмыгнул мимо полицейских, что проверяли документы у спускающихся – моё желание быть незаметным для всех, вместе с тёплым ощущением заработавшего в полную силу волшебства, позволило мне преспокойно покинуть порт, пройдя через рамку металлодетектора. Сразу за оградой порта была обычная испанская улочка – брусчатые тротуары и металлические столбцы, отделявшие проезжую часть от пешеходной. Я стянул с себя куртку и закинув её на плечо, пошёл по этой улице, глазея во все стороны. Ближайшими зданиями была транспортная компания и отель. Площадь, о, площадь. Хотя нет, это была такая странная широкая аллейка, широкая, но очень короткая, ведущая прямо к роскошному зданию.
     Дома по обе стороны были относительно малоэтажными и все они были старинными, на аллейке росли пальмы, а впереди было большое и красивое здание городской ратуши, судя по табличке, на которой было написано «Мэрия», по испански и по английски. Я протёр глаза, но тем не менее, почему-то понял, что понимаю надпись на обоих языках. И если английский ещё не вызывал у меня затруднений, то испанский…
     Одно слово – магия какая-то! Улыбнувшись своим мыслям, я попробовал сказать что-то по испански, тут же заткнув себе рот – слова, если на них концентрироваться, совершенно непонятны, но почему-то так естественны, словно я излагаю всё на своём родном. Это хорошо, это очень хорошо. О, тут, на окраине аллеи около мэрии было кафе – столики под открытым небом, за ними сидели люди, много иностранцев – по всей видимости, это те, кто прибыл на круизных лайнерах. И местные были – мужчины и женщины, самые разные. Рядом с кафетерием стоял киоск, обычный киоск с надписью «Билеты, Туристический информационный центр, справка» – по всей видимости, всё для туристов. Ну мне то как раз сюда и нужно. Посмотрев на себя – одет я был вполне прилично для очень юного джентльмена, сел на один из стульчиков, что был на окраине и вскоре ко мне подошла девушка-официантка. Это была знойная красавица, должен заметить, раньше я не замечал некоторых вещей – например, девочки могут быть красивыми. Нет, серьёзно, никогда в англии мне не доводилось это замечать, потому что все, кого я видел, едва ли были симпатичны, в этом не их вина, и не англии, грубо говоря, скорее того, что родители не считали, что до достижения зрелости их чадо должна быть красивой, но тут официантке было явно за двадцать – стройная, со смуглой кожей и длинными вьющимися чёрными как смоль волосами, она спросила на английском:
     – Что-нибудь желаете?
     – Желаю, – я непреднамеренно перешёл на испанский, хотя сам не заметил этого, – обед, если можно.
     – О, – Она слегка разочарованно меня осмотрела, – а где твои родители?
     – Они работают в транспортной компании, у них тут офис неподалёку, – улыбнулся я, соврав тут же экспромтом, магия – вещь удивительная. Люди верили мне, если я того желал, верили в абсолютно любую чушь, которую я произношу, даже если я уверяю их, что они жабы – начинают квакать. Похоже, это какой-то особый магический дар, неотделимый от остального.
     – Вы похожи на англичанина, сэр, – улыбнулась девушка, я в ответ достал несколько крупных купюр из кармана, заставив её кхекнуть:
     – Вы не первая и не последняя синьора, что говорит мне это, видимо, потому что мой отец англичанин. Если у вас найдётся что-нибудь лёгкое…
     Вскоре стол передо мной украсил салат, большой бокал сока, относительно маленькое блюдо с кусочками курицы в пряном испанском соусе, в котором было чёрт знает что, креветки так точно там были. И грибы.
     Отобедав, я поблагодарил девушку и заплатив ей вдвое сверх счёта, покинул это гостеприимное местечко.
     Решил, что надо двигаться дальше – Испания это конечно замечательно, но сейчас мне нужно было найти лайнер, который шёл бы либо в соединённые штаты, либо по маршруту, давно описанному французским писателем-фантастом, через суэц, в Индию. Последнее мне показалось наиболее предпочтительным – уже здесь, в Испании, отправившись по городу, по его тесным и узким улочкам, я почувствовал, что удушающе крепкие объятья туманного альбиона разомкнулись на моей шее и я наконец-то мог ощутить себя свободным мальчиком, не отягощённым проблемами, обязательствами, родственниками, которые любят меня колотить и наказывать, полиции, которая на это хладнокровно взирает…
     Дома стояли так близко друг к другу, что немыслимо представить машину, проезжающую между ними – зато людей было много, причём самых разных – я заметил японцев, держащихся кучкой, несколько американцев – их внешность и манеры выдавали в них американцев, как бы это ни было странно, и многих других. Благодаря тому, что дома стояли столь плотно, улицы были полны тени, а ещё переулков, тупичков, на первых этажах располагались самые разные магазины.
     Я прошёл было мимо, но остановился – если мне не изменяет карта, которую я изучил до того, как отправиться в своё большое путешествие, за средиземным морем и Суэцем меня не будет ждать особо цивилизованный мир – поэтому было бы неплохо сразу найти себе одежду и обувь.
     Раньше мне никогда не приходилось о них беспокоиться, так что неудивительно, что я не обратил внимание на то, как одет – единственный костюм был для меня вполне пригоден для путешествий и другого я не брал.
     Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я зашёл в магазин, увенчанный логотипом известной и по всей видимости, модной организации из италии, которая снабжает своих покупателей дорогостоящей одеждой. К сожалению, на себя я не нашёл ничего в этом магазине, здесь была одежда на мужчин и женщин, преимущественно взрослых и даже подростков. Но к сожалению, меня нельзя назвать не то что крупным, но даже соответствующим своему возрасту. Оглядевшись, я не привлёк внимания продавцов и вскоре покинул – думаю, если поднапрячь воображение, то для меня не составит труда создать аналогичную одежду посредством магии, но уже подходящую моей внешности. Следом вышел к магазину часов, где и решил купить самые дорогие. Не из желания выпендриться, но насколько я помню, дядюшка очень дорожил своими часами и говорил, что они не раз выручали его на переговорах – человек, носящий приличный костюм и дорогие часы вызывает больше доверия чем человек без них. Выложив на прилавок несколько пачек испанских денег в крупных купюрах, я стал обладателем очаровательных часиков, отличавшихся от своих собратьев сдержанностью и компактностью – на моей хилой руке они не смотрелись громоздко.
     Пришла пора пойти искать гостиницу, однако, судьба была ко мне благосклонна более, чем я предполагал – перед тем, как найти гостиницу, я набрёл на пункт продажи билетов и узнал, что корабль, отходящий отсюда в Мумбаи отходит через час. Это было неожиданно, но приятно. Прости, Испания, мы не сможем быть вместе дольше чем ближайший час…
     * * *
     Довольно интересно было пытаться узнать, где граница моих способностей, что я могу и что не могу сделать. Это выглядело как-то чудодейственно – словно некая волшебная сила повиновалась мне и моему желанию, делая то и так, как я пожелаю.
     Я пытался создать вещи, уже старое упражнение – сконцентрировал своё внимание и захотел сделать… ну хотя бы точную копию своих часов, которые купил за большие деньги в Испании. Я просто поднатужил свои магические силы и тут же обнаружил ещё одни точно такие же часы в своей руке – для этого понадобилось просто напрячься. Немного. Совсем чуточку – полученные часы выглядели вполне настоящими – шли синхронно с моими, имели такой же серийный номер, что и было проверено, а так же имели очень солидный вид. Проверка их на вшивость прошла без затруднений – я взял и разбил их молотком, уж молоточек создать не составило большого труда – часы были разбиты, это не так то просто. И они не исчезли, превратившись в облачко дыма, что означало, что они вполне себе настоящие – я выбросил результат своих экспериментов в иллюминатор, за которым было море. Мы шли уже в суэцком заливе, пройдя чуть раньше канал. Я вместе с большинством пассажиров вышел из своей каюты и смотрел на этот величественный канал, соединявший север и юг планеты.
     Я перегнулся через перила, подставив лицо крепкому ветру, мгновенно растрепавшему причёску, ветер был горячим, словно не над морем вовсе. По левому борту от нас был аравийский полуостров – на горизонте просто ниточка суши. Перейдя по самой верхней палубе на другой борт, был разочарован тем, что не увидел по правую сторону африканский континент. Желание хотя бы просто увидеть его своими глазами, было сильным и я дал себе зарок, что когда-нибудь обязательно посещу его. Тот момент, когда мы проходили суэц и я мог вдоволь налюбоваться на полную сочной зелени долину Нила, не в счёт. Африка без жирафов и слонов это не африка, а чёрт знает что.
     На верхней палубе были бассейны, а так же наш круизный лайнер представлял вниманию путешественников рестораны, массажные салоны, игорные заведения и многочисленные увеселения, в том числе и танцульки, к которым по понятным причинам я был холоден. Единственное, что меня заинтересовало – это возможность отпить терпкого молочного коктейля из большого бокала с соломинкой и зонтиком, наблюдая за песчаным берегом аравийского полуострова вдали. Постояв так минут двадцать, я наконец-то смог вернуться с чистой совестью в свою каюту. Это конечно не люкс, но тоже очень приличная каюта, выкупленная мною до самого Мумбаи, закрывшись на щеколду от любопытной прислуги, залез на кровать и подумал, что неплохо было бы найти в Индии их индийских волшебников. Я встречал таких людей несколько раз в Англии, хотя они думали, что спрятались, но я то чувствовал в них такую же силу, что и у меня. Впервые встретил их в Лондоне, где два очень приметных господина в красных мантиях прогуливались по городу, судя по их виду, они были полицейскими. Не знаю, как точно это описать, но полицейский в любой одежде полицейский, это как негр или араб – ему не загримироваться под обычного гражданина, даже если он очень захочет.
     Из своих наблюдений я сделал вывод, что раз у волшебников есть своя полиция, значит, есть более-менее крупное сообщество. И это было так – найти их оказалось несложно, если довериться магии и захотеть. Конечно, я многого про них не знал, но того, что знал, было в полной мере достаточно, чтобы утверждать, что большинство из них не умеет делать магию так же, как я. Они направляли эту энергию через палочку, а ещё у них либо очень узкое воображение, либо они просто не знали, как можно получить желаемое от магии.
     Испания показалась мне слишком близкой к Англии страной, чтобы я мог в ней как-то себя обнаружить – вместо этого я решил поискать волшебников в Индии…
     ▼▼▼

Примечание к части

     **Что ж, дорогие мои читатели**, поздравьте меня, у меня сегодня праздник! Муза Проснулась! Она всегда просыпается, когда выспится, и постоянные читатели знают это. Она так проснулась, что я влёгкую мог бы продолжить любой фанфик, даже Альтрона. Вон, чисто чтобы к вам сделать обращение, целую главу к Омниссии написал не запариваясь, за пятнадцать минут. Но по той же причине я почувствовал, что хочет Муза. Да, вы все знаете, как я отношусь к фандому ГП. Я его недолюбливаю из-за колоссального обилия фанфиков, на все лады и все вкусы, но на этот раз моя Муза дала мне откровение и я переосмыслил Гарри Поттера. Все авторы пишут классическое фентези в мире ГП, добавляя туда логику и здравый смысл, но Гарри Поттер, это совсем не про логику. Гарри Поттер это даже не сказка, это Легенда. Классическая, как в легендариуме Толкиена или легенда о Короле Артуре. Это рафинированный английский дух, который попросту отсутствует в фанфиках, во всех, что я читал или пролистывал. Этот фанфик - легенда о мальчике, который пробудил в себе тот английский дух, что толкал поколения его предков бороздить океаны, сражаться и побеждать, путешествовать, заключать пари, исследовать и искать новое. Это история о Английском Джентльмене мистере Гарри Дж. Поттере, который открыл в себе талант к магии, равного которому ещё никто не видел. Да поможет мне Муза, я хочу сделать этот фанфик шикарным.
>

1.2. Индийский Экспресс

     Мумбаи оказался вполне цивильным городом, это не та грязная индийская глубинка, что демонстрируется в многочисленных фильмах ВВС английским обывателям – симпатичные улочки, дома, многочисленные заведения…
     Но больше всего меня поразил железнодорожный вокзал Мумбаи. Это было роскошное здание, с высокими мраморными колоннами – сразу после входа был зал. Это вам не кингс-кросс в Лондоне – пусть вокзал был меньше, но он был поистине прекрасен. Высокие колонны шли под самый потолок, сделанный в форме готических арок, чем он походил на потолок в христианском храме. Рядом тут же за окошками продавали билеты – по правую руку, а слева был проход на платформы, где уже стояли поезда. Людей хватало с избытком – путь мой лежал на восток.
     На полу была выложена знаменитая роза ветров, над кассами – красивые цветные витражи, изображения в которых не несли особого смысла. И здесь было много, много людей – я глазел по сторонам, не обращая на них внимания и был вынужден встать в длинную очередь – путь мой лежал к Шри-Ланке, откуда уже отходили интересующие меня лайнеры на восток. Так что мне пришлось встать в длинную очередь из индусов, очередь была самой неприятнейшей – много людей, кондиционеры едва справляются. Много женщин – среди них смуглые и толстые женщины в цветастых индийских одеяниях – часом ранее я закончил несколько прогулок по городу и обзавёлся вместо своего традиционного английского костюма чем-то более подходящим для Индии – это была белая хлопковая рубашка, свободная, а так же мне, как туристу, продали чалму и полный набор одежд порядочного индийского юноши – правда, комплект, судя по виду, устарел лет на сто, поскольку уж очень традиционным он был, но как я мог убедиться – в этой стране традиции чтут, или по крайней мере, такая одежда в моде.
     Имея неограниченный запас денег из своего волшебного кармана, я не стал размусоливать и использовав магию, купил сразу четыре билета в вагон первого класса – выкупил целое купе, чтобы не утруждать себя попутчиками. Продавец взяла у меня деньги, и без всякого документа, как впрочем и всем остальным, выдала положенные билеты – и я мог с чистой совестью отправиться на перроны. А там меня ждала индийская предприимчивость во всей её красе. Казалось, что в этой стране гражданам трудно жить с деньгами в кармане и с ними не расстаться – было так много продавцов, причём продавцов всего, что только можно и даже того, что нельзя продавать, что от них рябило в глазах – перрон хоть и был цивильным более-менее, на нём обнаружились десятки различных продавцов, это были как лавочники, киоски, так и отдельные люди, продающие местные индийские сладости, слабоалкогольные напитки в дорогу, стращали путешественников горячей и щедро посыпанной сахаром кукурузой, и местными газетами и журналами самого разного толка – от вполне невинных, вроде посвящённых садоводству до откровенно порнографических, на обложке которых красовались девушки без одежды. Не сказал бы, что индийские девушки что в одежде, что без неё, вызывали у меня сколь нибудь разные мысли – столь симпатичными, как та испанка, они мне не казались и поэтому я взял охапку газет и журналов перед отправлением. А уж что поесть… обещали, что в поезде будет еда. Однако, предприимчивые индусы не отставали и чтобы обеспечить себе спокойное путешествие, мне пришлось купить у них половинку курицы-гриль, щедро посыпанной карри.
     Вообще, как я заметил за те восемь часов, что провёл в Мумбаи, курица здесь основа рациона. Курицу ели все, от мала до велика, курица была на завтрак, обед и ужин. Конечно, я не ожидал от индусов сочной говяжьей котлеты по понятным причинам, но тут столько курицы… И почти всегда она была посыпана местной приправой под названием Карри. От того Карри, которым почивала свою семью тётушка петуния, этот отличался совершенно другим, насыщенным и вкусным ароматом, терпким. Я бы не отказался от детища полковника Сандерса вместо этого Карри, но напомнил себе, что следует кушать местную кухню, ведь иначе путешествие будет не путешествием. Закусочные из кентукки тут тоже были, я встретил несколько штук – тут уж любовь индусов к курице и фаст-фуд на эту тему сошлись в жарких любящих объятьях и породили индийский KFC, в меню которого было то же самое вездесущее карри.
     За этот час, что ждал поезда, я узнал, почему вокзал столь впечатлил меня – он назывался в былые, древние времена, вокзалом королевы Виктории и был настоящим памятником индобританской архитектуры колониального периода.
     Разместившись в купе, постарался поскорее сбежать от царившей на перронах толкотни и шума – от индусских голосов у меня уже голова пухла, ведь я почему-то понимал, о чём они говорят и неплохо общался на индийском языке. По всей видимости, это тоже чудодейственность магии, которая позволяла мне общаться со всеми. Купе было относительно неплохим – относительно… я не знаю чего, но наверное, могло быть много хуже – я заперся у себя и поскорее закрыл окно, в которое летел жаркий индийский воздух и непередаваемые ароматы вокзала – с прибытием поездов торговцы увеличили свои усилия многократно и над перронами вокзала разносились многочисленные возгласы и выкрики, обещающие свежую прессу, вкусную еду, холодные напитки и много, много всего.
     Забросив свой рюкзак на противоположное сидение, я открыл газету и углубился в чтение – газета сегодняшняя и в ней были статьи общеиндийские – жизнь местных звёзд боливуда меня мало интересовала, курсы валют и ситуация на фондовой бирже тоже, а вот про жизнь в индии в целом можно было почитать.
     Поезд наконец тронулся, я прильнул к окну, чтобы увидеть уходящий вокзал. Прильнул к окну. И вскоре моё внимание отвлёк стук в дверь. Открыл дверь мановением руки, поправляя одежду и готовясь увидеть проводницу – это была дородная женщина, смуглая, судя по точке на лбу – замужняя, и в одежде компании. Женщина имела ту странную материнскую мягкость и доброту, что подкупала с потрохами, она улыбнулась мне, обратившись на английском:
     – Мистер, вы же выкупили всё купе?
     – Да, мэм, я встал, кивнув ей, – Гарри Поттер, Мэм.
     – О, – она улыбнулась ещё мягче, – мистер Поттер, вы не могли бы взять к себе попутчика? В конце вагона едет женщина с двумя детьми, к сожалению ей досталось всего одно место.
     – Хм… Я не для этого выкупал целое купе, мэм.
     – Хотя бы ребёнка возьмёте? Уверяю вас, что это очаровательная мисс вашего возраста, – убеждала меня проводница.
     – Хорошо, – я сдался, так как отказывать ей не хотелось, хотя и соглашаться тоже, – но тогда я настаиваю, чтобы за эту мисс вернули оплату, потому как она поедет на месте, купленном мною.
     – Я всё устрою, сейчас она подойдёт.
     Вот не было печали… Хотя я не против познакомиться с девочкой моего, как выразилась проводница, возраста. Вскоре обещанная девочка пришла, неся с собой сумочку с вещами – это была хрупкая на вид индусская леди, чуть-чуть выше меня, с непосредственным и милым личиком – если за взрослых индианок я мог точно сказать, что привлекательностью для меня они не блистали, то это очаровательное создание имело несколько иной вид и вполне подходНеило под определение «миленькая». Я поднялся ещё раз и представился:
     – Гарри Джеймс Поттер, а вы, мисс?
     – Нейса, – она внезапно заалела, к слову, была она не столь смуглой, как взрослые женщины этой страны, – я… я поеду с вами?
     – Конечно, мисс, – улыбнулся я, – присаживайтесь. Хотите чаю?
     * * *
     Девочка оказалась стеснительной, но это только поначалу. Я не блистал красноречием и ранее, но когда разговаривал с Нейсой, у меня пробудился первобытный инстинкт ухаживания за миленькой девушкой, поэтому я собрал все свои резервы красноречия, английской тактичности и порядочности, и уже через час мы весело смеялись, так как Нейса решила рассказать про свою семью, родственников, я же свою часть разговора обходил стороной, не желая даже вспоминать своих родственников.
     – А куда ты едешь?
     – На восток. На восток и только на восток – думаю доехать до Шри-Ланки, оттуда на лайнер до Японии, от Японии до Гавайев, потом снова на восток и так до тех пор, пока не вернусь в Лондон, откуда я начал.
     – Как интересно! – у юной леди загорелись глаза, – ты правда едешь вокруг света?
     – Совершенно верно. Плох тот джентльмен, что не мечтает объехать земной шар.
     Нежданно, негаданно, разговор сместился на магию, кто бы мог подумать – ведь у Нейсы я заметил такую же палочку, как и те, которыми были вооружены волшебники в Англии – она достала её из одного кармана, переложив в другой, очевидно предполагая, что я не знаю, что это такое.
     – Колдуем помаленьку? – спросил я.
     – Прости, что? Ах, это… – Она напряжённо рассмеялась, – стоп, а ты что, волшебник?
     – Немного. А ты…
     – А я недавно узнала, что волшебница. Вот это был сюрприз, представляешь? К нам пришли люди из магического управления и сказали, что я должна поехать в Калькутту, обучаться.
     – Ого. А твои родители…
     – Нет, – Нейса покачала головой, – таких называют маглорождёными. У нас в индии строгое разделение по происхождению волшебника, и боюсь, карьера великой волшебницы мне не светит.
     – Жаль, что так, – вздохнул я, усваивая новую информацию, – интересно, конечно. Значит, при тебе можно колдовать?
     – А ты умеешь? – девочка округлила глаза.
     – Ха, – я зажёг огонёк на ладони, – умею, практикую, – сжал кулак, погасив магический огонёк.
     – Ого! – Девочка ещё больше опешила, – совсем без палочки! Да ты талант! А у меня что-то не выходит, – грустно вздохнула она.
     – Может быть, я смогу помочь тебе? Немного. Я конечно сам не силён в теории, то есть совсем-совсем, но…
     – Секунду, сбегаю за книжкой.
     Через минуту девочка вернулась, неся в руках большую книгу, обложку которой украшали вензеля и красивое тиснёное золотой краской название «Магия для начинающих». Нейса положила этот источник священных для меня знаний на стол и я углубился в чтение. Так… Хм… Интересно.
     На то, чтобы прочесть первую главу, ушла пара минут.
     – Ты понял?
     – Только то, что ничего не понял. В магии, по крайней мере для меня, главное хотеть. Хотя и этого мало – нужно использовать магию. Это тёплое чувство в груди, которое распространяется по рукам и ногам, немного уверенности и воли и у тебя всё получится.
     Девочка так и сделала, попробовав и прочитав заклинание «Люмос» – получилось с третьего раза, но получилось.
     – Можно я попробую?
     – Эм… ну да, – она протянула мне палочку рукоятью вперёд, – правда мне говорили, что палочки индивидуальны…
     – Вот и узнаю.
     Я впервые дотронулся до этого магического инструмента и подсознательно понял, что за чары на нём лежат и что за магия в нём – внутри палочки была какая-то магическая субстанция, сильная, сама палочка тоже пропитана магией и по всей видимости, магия волшебника, в данном случае меня, направлялась через палочку – я почувствовал теплоту, что переходила в палочку и взмахнул ею:
     – Люмос.
     На кончике тут же зажёгся яркий огонёк, который давал яркий, но рассеянный свет. Это было неплохое освещающее заклинание, если нужно посветить себе в тёмном коридоре ночью, но не более того.
     – А как…
     – Нокс.
     – Нокс, – произнёс я и огонёк мгновенно погас.
     – Спасибо, – протянул палочку обратно, – это очень интересный опыт. Хотя я предпочитаю по-своему, – я пожелал того и этот же люмос зажёгся на кончике моего пальца. Пожелал – и он погас. Спокойствие наполнило меня – магия послушно творилась даже та, о которой я знал мало. Было такое ощущение, что для меня это ну очень естественно. Люмос был простым и эти чары я понимал подсознательно, не сознательно – словно просто превращал клочок той тёплой энергии в светлячок. За окном темнело, и пора было уже укладываться спать, заметив следы сонливости на личике девочки, я именно это и высказал.
     – Я выйду.
     – Спасибо, – она ещё порозовела, когда я встал и вышел из купе. Войдя, застал уже одетую в пижаму и залезшую под одеяло девочку, что лежала напротив меня. И сам отошёл ко сну – поезду ещё ехать трое суток – это немало…

Примечание к части

     Ну что, в прошлом примечании я уже всё объяснял, по-моему, тут нечего прибавить. Я выкладываю по мере написания, поэтому могут быть ошибки и траблы. Могу лишь добавить -- Муза Пробудилась. Её сила велика, и поэтому прошу покормить Музу рыбкой, потому что она реально много работает ради фанфика и ради всех нас. Ради того, чтобы каждый раз, заходя на фикбук, вы видели значок с обновлением, обещающим проду. Проду, которую все мы так любим. Когда Муза в тонусе - я просто не могу остановиться или отвлечься на что-то другое. Пофиг на варкрафт, пофиг на ютуб, пофиг на всё - прода! Надо делать проду! Вот что Муза делает - превращает унылое тельце ленивого человека в Автора, с горящими глазами пишущего проду так интенсивно и увлечённо, что он забывает о сне и еде. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

1.3 Огни Калькутты

     Мы подружились. Так подружились, как только было возможно – Нейса оказалась не только милой, но и очень интересной девочкой, которая имела прекрасный характер. Ни она, ни я не были особо популярными у других сверстников, и тем не менее, она определённо была той, с которой вместе можно было заниматься глупостями – например пускать мыльные пузыри из окна поезда, которые хлопали словно петарды, подхваченные воздушным потоком, рассуждать о сладостях, которые нам довелось попробовать и говорить обо всякой чепухе. Не держа при этом маску вежливой учтивости и радуясь каждому новому дню словно празднику. К нам заглядывала строгого вида женщина в традиционных одеяниях – это её мама, она так же придирчиво осмотрела меня, но не найдя в моих манерах и поведении ничего предосудительного, ушла.
     Поезд – это прекрасное место, он мчался по просторам индии, из его окон мы видели леса, реки, поля и степи, видели откровенно бедных людей, тут уже начиналась настоящая индия. Без столичного лоска портового города, жаркая, душноватая, специфическая. И Нейса предложила мне вместо поездки в Шри-Ланку отправиться вместе с ней – она собиралась навестить магический мир Индии в столице. Столицей магии в Индии была Калькутта. Нейса меня сразу предупредила, что город столь же просвещённый, сколь и бедный, и лучше не пугаться. Что ж, испугать человека, жившего в чулане, сложно. Хотя можно. И я согласился – почему бы и нет?
     Мы начали готовиться к выходу, девочка очень стеснялась, но почему именно – оставалось для меня загадкой – я поманил пальцем свой рюкзак, что покоился на багажной полке и взяв его в руки, приготовился к выходу – поезд подъезжал к конечной остановке.
     Это был гораздо менее цивильный и пафосный провинциальный вокзал в одном из небольших городов этой невероятной страны – матушка Нейсы, заметив меня, спросила у дочери, что я делаю, но та быстро ответила, что я поеду с ней в волшебный квартал Калькутты и она хочет провести меня.
     Суровая смуглая женщина, держащая на руках ещё одного ребёнка, с виду годовалого или около того, строго посмотрела на меня:
     – Надеюсь, вы знаете, что делаете, мистер Поттер? – спросила она.
     – Уверяю вас, что да, – улыбнулся, – не беспокойтесь, я совсем не обременю вас. Позвольте в качестве извинений мне заняться приготовлениями к переезду. Если я не ошибаюсь – наш следующий поезд отходит через четыре с половиной часа.
     – Верно, у вас есть билеты?
     – Нет, но я достану их, мэм.
     Больше слов не требовалось – я отправился к кассам вокзала, где заплатил немаленькую сумму за два купе в вагоне первого класса, одно для миссис, другое для меня и мисс Нейсы. Женщина заняла место на лавочке, а Нейса встретила меня, я протянул ей билеты:
     – Вот. Предлагаю сходить погулять, пока ждём поезд. Времени ещё предостаточно.
     – Гарри, это провинциальный город, – несколько смущённо сказала Нейса.
     – Тем лучше. На викторианскую архитектуру я могу посмотреть и в Лондоне, проехав полчаса на автобусе. Пошли?
     Под строгим взглядом матушки я увлёк за собой навстречу приключениям и эту очаровательную девочку, мы вышли из вокзала и оказались на большой площади, заполненной людьми. Тут же была рядом моторикша, несколько даже, и рикши обычные, что необычно…
     * * *
     Калькутта… Город нищих и богатых, умных и не очень. Город коммунистов из западной Бенгалии и простого рабочего люда. Смуглых худощавых людей. Такой нищеты я не то что видеть, но и вряд ли мог себе представить – но местное население не выглядело угнетённым этим – они не то чтобы привыкли – не обращали внимания. Ни на мусор, валяющийся под ногами, ни на бедность, тотальную и всеобъемлющую. Конечно же, я не стал ходить по городу – отоспался хорошо ещё в поезде, приехали мы сюда в восемь часов десять минут утра, когда жара уже вовсю властвовала в Калькутте. И меня увлекло это путешествие, матушка Нейсы отправилась вместе с сыном к своим родственникам, которые проживали где-то здесь, я лишь надеялся, что в достойных условиях, а Нейса решила пойти со мной – это было необычно и она удивлялась, как это её матушка оставила двух детей одних, да ещё и в Калькутте, а не где-нибудь в центре Дели или Мумбаи. У меня было объяснение, но я не спешил его произнести – мы сели в жёлтое такси, что обильно стояли около железнодорожного вокзала и девочка назвала адрес, выудив откуда-то из складок одежды визитку, видимо, волшебную, потому как в ней чувствовалась магия. Совсем мало, но всё же, чувствовалась. Водитель, пожилой седой индус, улыбнулся и повёз нас, мы приехали в центр города. Центр был совсем не таким, как окраины – степень бедности, видная из окон автомобиля, уменьшалась по мере приближения, и вот, наконец, мы вышли. Девочка растерянно огляделась и я решил взять ситуацию в свои руки – в конце концов, наличие растерянной девочки может пробудить смелость в любом мальчике, даже в том, кто не подозревал о наличие оной смелости. У меня возникло желание взять ситуацию в свои руки и уверенно найти положенный адрес.
     Я обратился к прохожим, но те лишь пожимали плечами или проходили мимо, однако, один нищий старик всё-таки оказался необычайно полезным источником информации. Меня удивило то, как он разговаривал.
     – Конечно, юный джентльмен, леди, – улыбнулся старик, – я знаю этот адрес – это старый дом на окраине района – вам следует пройти по этой улице до конца и там вы увидите вывеску с изображением змеи, вот туда то вам и надо.
     – Благодарю, – вежливо кивнул я, – сколько я вам должен?
     – Полагаю было бы несправедливым, если бы ценность моих советов определял я сам.
     – В таком случае держите, – я вынул из кармана крупную пачку денег и протянул старику, – ещё раз сердечно благодарю, сэр, – и вежливо раскланявшись с удивлённым стариком, повёл девочку по улице.
     В Индии было много двухколёсного и трёхколёсного транспорта – на дороге он встречался порой чаще, чем автомобили – я говорю про мотоциклы и моторикши. Мотоциклы дёшевы, на многих ездили по двое, а то и возили что-то. Густо пахло индией. Этот запах нельзя ни с чем спутать, это ощущение индии увлекало за собой и заставляло нырнуть в него словно в горячую воду – женщины в ярких цветастых одеяниях, худосочные, такие, что даже я казался среди них не особо исхудалым, мужчины, многие без верхней одежды, носильщики, курьеры, чернорабочие, этот огромный поток, подобный водному, имел свои течения и завихрения. Треск двухтактных двигателей и густой запах уличной яды, столь щедро посыпанной пряностями, что я сомневался, чего в ней больше – мяса или специй. Всё это сопровождалось людским гомоном, я взял девочку за руку, сцепив пальцы в замочек и мы пошли дальше.
     И правда, вскоре увидели вывеску – это была зелёная змейка, грубо нарисованная на доске, в ней чувствовалась магия. И дверь, что вела в старое здание, игнорировалась проходящими мимо людьми. Я зашёл внутрь, отпустив наконец руку своей спутницы, которая как-то разволновалась от этого эпизода.
     Внутри обнаружился проход в магическую часть, это был один большой коридор.
     – Учитель сказал, что там можно купить всё, что необходимо волшебнице, – с сомнением сказала Нейса, оглядывая старинные на вид колонны и своды потолка, с многочисленными барельефами, изображающими что-то.
     – Значит, нам туда и надо. Пошли?
     Мы прошли по коридору, дверь в его конце была открыта и вывела нас прямо на магическую калькутту. Это было восхитительное до безобразия зрелище. Индусы-волшебники отнюдь не бедствовали, город за вратами напоминал древнеиндийский рынок – большая площадь, множество лавок и прилавков, на которых торговали самыми разными вещами. Если за всю остальную калькутту, за всю остальную индию, можно сказать лишь то, что это ароматная, грязная, но оптимистичная и очень яркая страна, то вот о магическом квартале я скажу лишь то, что он сохранил дух той самой индии, в которую стремились англичане, дух раджей и восточного рынка, дух традиционного восточного базара, наполненного жизнью и товарами. Мы пошли. Здесь было очень атмосферно. В сотне метров от входа стояло роскошное массивное здание, напоминавшее традиционные индийские дворцы, с куполами, увенчанными позолоченными, или чем чёрт не шутит, золотыми пиками на конце, восточный же базар был столь атмосферен, что даже Нейса, будучи аборигеном этой страны, слегка потерялась – тут было всё, и всё это выставлялось вперёд – боже, я никогда не видел столько цветов и столь ярких – на прилавках были какие-то сушёные травы, плоды и части тел животных, высушенные, конечно. Над многими лавками были вывески, хотя бы примерно позволяющие понять, что эти лавки означают «Всё для зельеваров», «Питомцы», «Чары и заклинания», «Книги»…
     А запахи – запахи тут были ещё гуще, чем в Калькутте, я поддался праздному любопытству и захотел купить – на рынке в ходу была валюта под названием «галеоны», как сказал один индус, по видимому принявший нас за маглорождённых, галеоны по всему миру используются и нужно сначала деньги обменять.
     Я немного побаивался – всё-таки мои деньги дала мне магия, а вдруг их сочтут фальшивыми? Но нет, тугую пачку из ста мёртвых президентов мне обменяли на три тысячи семьсот двенадцать галеонов. Раз уж банкир, подробно исследовавший деньги с помощью магии и не нашедший каких-либо следов подделки, счёл их подлинными, то и мне впредь следует так считать. Бездонный карман, дающий мне неограниченное количество денег по моему желанию, не поддавался научному или логичному объяснению. Единственное – «Это Магия», и следовало считать исчерпывающим.
     Я отдал половину денег Нейсе, которая было запротестовала, но была вынуждена взять у меня кошель, и пошёл за покупками…
     Через полтора часа в мой рюкзак поместилось наверное полцентнера различных покупок, которые я счёл интересными. Среди них был магический шар, позволявший узнать о намерении кого-либо рядом принести тебе вред, был традиционный индийский костюм с чалмой и прочей экипировкой, увенчанный длинным шарфом, расшитый золотом и стоящий пятьсот галеонов, сделанный из какого-то редкого шёлка. Это я и сам прекрасно чувствовал, уж больно он был магическим. Как я заметил, индусы ходили в сильно традиционных костюмах, так что я тут же и переоделся – продавец божился, что костюм станет больше вместе с моим ростом и деньги не пропадут даром, но это меня мало интересовало – приодевшись как настоящий индус, я добрёл до кафе, Нейсу шопинг тоже вымотал. Главное, что в отдельном кармане моего рюкзака покоились книги на индийском языке, некоторые весьма редкие – это я тоже чувствовал, хотя среди них и были подделки, настоящие драгоценности удалось найти в лавке старьёвщика, среди многочисленного антиквариата, который бы сделал честь любому музею, мне удалось найти древний фолиант, написанный на ведийском языке и стоящий дорого. В его страницах, сделанных из сильно зачарованного кожаного пергамента, были рисунки, и много текста, этот язык я тоже хорошо понимал и прочитав подробнее первые страницы, заплатил гору денег за талмуд.
     И вот, мы подкрепились вездесущей, чтоб ей пусто было, курицей. На этот раз для разнообразия зажаренной на огне.
     – Ты купила всё, что нужно к школе?
     – Да, – Нейса улыбнулась, – а ты уже стал похож на индуса.
     Я лишь улыбнулся в ответ:
     – Может быть зайдём посмотрим питомцев?
     – Пошли.
     Это было место, в котором я совершил непростительную ошибку. С точки зрения ближайших пары дней, конечно, мы зашли в лавку с надписью «Питомцы», и кого только внутри не обнаружилось в клетках – мыши и крысы, змеи, кошки, собачки, даже малюсенькие поросятки были. Ужи и жабы, разве что крупнорогатого скота не завезли. Птицы всех видов и размеров, от редких до вполне часто встречающихся…
     Моё внимание привлёк террариум – в нём ползали и спали змеи, но некоторые были отделены от остальных прочным зачарованным стеклом. Это были очаровательного вида змеи, весьма крупные, которые к тому же мало двигались. Я обратился к ним, хотя скорее к себе самому:
     – Интересно, почему эти две змеи отдельно от остальных?
     Вдруг одна из них дёрнулась и подняла голову, посмотрев на меня сквозь стекло:
     – Потому что хоссяин боистссся, что мы сссожрём осстальных, – прошипела в ответ змея, – правильно боитссся.
     – Ты умеешь разговаривать? – не понял я, – вот те на.
     – Это ты умеешшшь, глупый мальчишка, – немного раздражённо ответила змея и отвернулась от меня, свернувшись в клубочек.
     Вдруг на меня как ураган налетел владелец лавки и что-то крича про нагов, поволок за собой – я даже опомниться не успел – этот человек выглядел как припадочный психопат, он схватил мою руку и потащил за собой, я только и успел что удивиться. В крайнем случае – мне трудно навредить, об этом я уже позаботился, но всё равно, вид сходящего с ума продавца меня настолько обескуражил, что я не вырывался и он что-то крича, выбежал прочь из магазина, таща меня на прицепе…
     Вот это поворот…

Примечание к части

     Ну что, народ, третья пошла? Мне давно пора спать, но я с трудом могу остановиться - Муза проснулась и ей побоку, что автору тоже нужно спать. Вдохновение! Понеслось вдохновение. Открыли волшебный краник и понеслась... Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 А это чтобы волшебный краник вдохновения не закрывался.
>

1.4. Религия индусов страаашная!

     – Что значит не видели? – Альбус Дамблдор слушал объяснения Арабеллы Фигг, что через камин связалась со старым волшебником, чтобы попросить совета.
     – Его не видно и не слышно в последние дни. Я уже начинаю беспокоиться, не случилось ли чего?
     – А спрашивать у Дурслей не пробовали?
     – Они уходят от ответа, – покачала головой старушка, давно выжившая из ума, что было хорошо известно Альбусу Дамблдору.
     – Хорошо, я пошлю кого-нибудь проверить.
     Вечером того же дня в кабинет Дамблдора вернулась посланная на разведку Минерва Макгонагалл.
     – Альбус, у нас чрезвычайная ситуация! – Минерва ворвалась в кабинет, – Гарри Поттер пропал!
     – Правда? Он убежал из дома? – Альбус отвлёкся от чая и поднял взгляд на своего заместителя, – что ж, я предполагал такое развитие событий. Достаточно использовать зелье поиска и всё будет в порядке, ты не будешь так любезна, вон на той полке…
     Зелье в зелёном фиале было извлечено с полки вместе с картой великобритании, дамблдор спешно убрал со стола лишние предметы и расстелил карту, взял у Минервы зелье и полив им карту, произнёс сложное заклинание на латыни. Карта засветилась и… Ничего.
     – Странно, – старик нахмурил брови, – давай ка ещё раз, - вероятность того, что бузинная палочка его подвела, была ничтожной.
     Но результат и во второй раз остался таким же.
     – Этого не может быть. Может его похитили и увезли из страны? – взволновалась Минерва, гладя на растерянность своего шефа.
     – Я не стану исключать подобное. Хотя вполне может быть, что заклинание защиты не даёт воспользоваться поиском – до сих пор мне не приходилось это делать. Что ты узнала у Дурслей? Кто похитил Гарри?
     – Это неизвестно. Дурсли отправили его в магазин, после чего просто перестали обращать на него внимание. Они помнят, кто такой Гарри, но просто игнорируют все вопросы о нём. Я проверила их память так тщательно, как только сумела, но думаю Северус или вы сделали бы это гораздо лучше.
     – Мы дойдём до этого. Значит, воспоминания Дурслей не были стёрты или изменены? Похоже на маглоотталкивающие чары, или чары забывчивости.
     – И да и нет, Альбус, – Минерва сухо поджала губы, – Гарри словно бы перестал всех интересовать. Не только Дурслей, но и всех маглов, кто его знал – хотя все помнят его, никому не интересна судьба мальчика.
     – Возможно, мы имеем дело с могущественной стихийной магией, – наставительно поднял палец вверх Альбус, – в таком случае отыскать мистера Поттера будет сложно.
     – Нужно немедленно сообщить аврорам.
     – Нет, только не это, – прервал свою заместительницу Дамблдор, – авроры нам ничем не помогут, раз уж мои заклинания не работают и мальчик себя не обнаружил… Зато министр будет счастлив, представив это как мою ошибку. И боюсь, он будет абсолютно прав.
     – Но что же нам делать, профессор Дамблдор?
     – Нужно послать кого-то искать мальчика. Не поверю, чтобы он не оставил никаких следов. Северус, может быть?
     Минерва нахмурилась – профессор Снейп не отличался любовью к Поттерам в целом и к Гарри Поттеру в том числе. Хотя он и был талантливым легилиментом и достаточно умён, в отличие от многих и многих волшебников. Возможно, потому что чары и заклинания не интересовали его, лишь холодная логика и расчёт. Альбус решил отправить Снейпа искать Гарри…
     * * *
     – Да какого хрена тут творится? – я в гневе был страшен. Магия, что давала мне самые различные способности, могла приносить и вред окружающим. Лично я не хотел бы подобного, но конкретно сейчас, схватил всю толпу волшебников и заставил приподняться над землёй, стиснув их тисками телекинеза. Кажется, это так называется.
     Меня привели в какой-то большой храм, что здесь был, прямо на конце магической улицы Калькутты, и толпа впавшая в религиозный экстаз, нуждалась в освежении. Они застыли в воздухе, лишь глазами вращали, пытаясь понять, что происходит. Я просто источал гнев и недовольство, обошёл нескольких, подойдя к главному среди них.
     – Мистер, я жду подробных и желательно безэмоциональных объяснений вашим действиям. С меня довольно криков и безумия, которое завладело по-моему всеми окружающими. Если вы не соизволите дать мне объяснения немедленно, я покину вас немедля.
     Должен заметить, что выглядела подобная картина из полусотни застывших и приподнятых над полом людей довольно эффектно. Магия так и струилась по комнате, выходя из меня и делая то, что я хочу. Надолго меня не хватит, но полчаса так продержать народ я смогу. Всё-таки они волшебники и удержание их в воздухе намного труднее, чем с маглами, а тем более – немагическими вещами – вот с ними я прямо таки не знал ограничений. Кажется, я видел подобное в каком-то фантастическом фильме.
     Взмахнув рукой, заставил главаря этой шайки безумцев упасть на землю – он приземлился на ноги с ловкостью, которой я от него не ожидал, это был пожилой, даже старый индус в белых одеждах. Он встряхнул кистями рук, словно хотел сбросить насекомое, севшее ему на руку, и поднял на меня взгляд. Не скажу, что я был внушителен, к сожалению, это не так, но перед поездкой я увлекался множеством литературы и знал, как подобает вести себя благовоспитанному джентльмену, и это подкрепляло мою уверенность.
     – О, прости нас, мы напугали тебя, – сказал старик, – это всё моя вина. Ты же наг’сал, говорящий со змеями.
     – Я со всеми могу говорить.
     – Нет, со змеями может говорить только наг’сал, – затряс он седой бородой, – да будет тебе известно, что наги почитаются как прародители волшбы и магии, наг’сал – великие волшебники, что могут разговаривать на языке нагов, почитаются нами как прямые потомки нагов. Ты в храме нага.
     – Ничего не понял, можно попроще, поспокойнее, и как для туриста. При чём тут храмы, почитания и волшебники?
     Видя, что я совсем не индус, он снизошёл до объяснений:
     – В нашей стране волшба почитается неотъемлемо от религии, – сказал он, – и тесно связана с нею. В вашей стране, я уверен, всё не так. Нагсал – потомок нагов, змеелюдей, что принесли в наш мир магию, – он посмотрел, – ты же чувствуешь эту магию, что окружает тебя. Волшебники не могут сделать то, что делаешь ты.
     – Допустим, и что с того?
     – Это всё потому что ты потомок нага, – воскликнул с жаром индус. Видимо, моя просьба говорить логично и последовательно дала лишь временный эффект.
     – Очень хорошо. И что мне с этого? Зачем я здесь?
     Индус покосился на остальных, которых я держал в воздухе и ответил:
     – Нагсал может пройти ритуал принятия наследства, это почётный ритуал… Отпусти моих братьев и давай я расскажу тебе всё…
     – Хорошо, но только если они уйдут отсюда и не будут мешать нашему разговору. Хватит с меня религии на сегодня.
     Я махнул рукой и господа индусы немедленно попадали на пол, освобождённые от тисков телекинеза. Они тут же удалились прочь, погоняемые криками и тростью того старика, с которым я разговаривал. Он закрыл взмахом трости дверь в храм. Я мог за это время осмотреться – зал представлял собой настоящее произведение древнеиндийского искусства – огромные толстые колонны, мраморный пол, на стенах барельефы в виде змей, жаровни, что дают языки пламени и лучи света всему храму. Увенчан храм был статуей большой змеи и странного идола в виде человека, держащего на руках огромную змеюку.
     Старик подошёл ко мне торопливым шагом:
     – Это великая честь, что Нагсал посетил наш храм. Последний раз здесь был тоже англичанин, но он не был достоин пройти ритуал и был изгнан из нашего храма.
     – Что за англичанин? – заинтересовался я.
     – Кажется, его звали Томас, или Тамас, я точно не помню, я тогда был юн, а настоятелем храма был мой отец, – ответил старик, – ты показал всем свою необычайную силу и достоин!
     Произнёс он это с такой патетикой, что я улыбнулся:
     – Вы точно ничего не перепутали? То, что я могу разговаривать со змеями – это конечно хорошо, но…
     – Это великий язык змей, – старик опять впал в реолигиозный экстаз, – пойдём, я подготовлю тебя к ритуалу.
     – Я ещё не давал своих согласий, – возмутился я.
     – О, да, конечно. Прости старика.
     – И где-то там осталась моя подруга, совсем одна. Я хочу сперва найти её.
     – Мы разыщем твою подругу, обещаю.
     – Я сам это сделаю.
     Это не самое простое, да и магия во время такого действия просто бурлит, но сделать можно – я сконцентрировался и через мгновение воздух передо мной задрожал, во вспышке света появилась Нейса. Я лишь поблагодарил судьбу за то, что в этот момент она не переодевалась и не делала ничего такого, за что ей было бы стыдно – девочка появилась неожиданно и покачнулась, я схватил её за плечи и не дал рухнуть на пол.
     – Ты как?
     – Гарри? – Она удивлённо распахнула глаза, – что произошло?
     Старик тем временем вновь начал отбивать поклоны в мою сторону и славить некоего наг’сала, о котором я ни сном ни духом.
     – Всё в порядке. Я просто призвал тебя сюда. Вот этот дедушка настоятель храма нагов и кажется, он принял меня за какого-то нагсала.
     – Никогда о таком не слышала, – Нейса посмотрела с улыбкой на дедушку, – довольно вам кланяться, это Гарри. Он конечно удивительный, но…
     – Отойди, дитя! – Старик вскочил и мне пришлось снова утихомиривать его:
     – Успокойтесь. Религия религией, тем не менее, я бы хотел знать, что вы вообще хотите со мной делать. Если вы приглашаете поучаствовать в каком-то местном развлечении или праздненстве, я только за.
     И правда, уехать из индии, а путь мой в Индии подходил к концу, и при этом не посетить ни одного индуистского храма, ни одной пагоды и не посмотреть на местный колорит – позор, да и только. Так путешествовать лучше и не начинать, поскольку это не путешествие, а пустая трата времени.
     Старик глубоко вздохнул. Я воспользовался магией и опустил температуру в храме градусов на десять, до комфортных двадцати пяти и продул его свежим воздухом, что выдуло из храма приевшуюся вонь благовоний и духоты, в такой атмосфере старик неуловимо изменился и перестал бить поклоны и вообще, даже стал на нормального человека отдалённо похож.
     – Ритуал вхождения – это ритуал, который оставили нам наги, проходя его, ты станешь истинным нагсал, а так же обзаведёшься верными помощниками.
     – Нейса, ты как на это смотришь? – спросил я у девочки.
     – Ну… нормально.
     – Хорошо, – я повернулся к старику, – только если ты поклянёшься, что ни мне, ни моей подруге не будет нанесён какой-либо вред. Я знаю о вашей религии лишь то, что она зачастую совсем не безвредная и милая, так что, старик?
     – Клянусь, – Ответил он, – Клянусь. Никакого вреда. Я пойду готовиться к ритуалу, он пройдёт ночью!
     * * *
     Хороший способ почувствовать себя жертвенным барашком – это согласиться на подобную авантюру. Слуги храма внезапно захотели оказать мне самую яркую помощь – и как я узнал, сначала требовалось что-то там помыться в священном бассейне, потом, и вот тут я уже не был согласен, нанести две татуировки, старик обещал, что они будут мне очень полезны, поскольку магические, но мне это не нравилось. И тем не менее, бонусы, которые они дают, сносные. Что ж эти индусы то любят на тело лепить всякую гадость, а? У меня хроническая непереносимость любых видов татуировок, пирсинга, нательных росписей и так далее. Однако, я согласился – татуировка в виде змей, одна на левую руку, другая на правую, змейки должны опоясывать руки и головы их покоились на кистях рук.
     Уговорить меня на эту нательную роспись удалось, сказав, что это магическая штука, позволяющая призывать двух змей, каждая из которых подчиняется воле господина и может помогать в чём-либо. Я подумал-подумал – случись что, было бы не лишним иметь таких разведчиков и солдат, способных в крайнем случае помочь мне. Сам процесс нанесения татуировки довольно болезненный, и мне он совершенно не понравился – острой иголкой в условиях жуткой антисанитарии. И тем не менее, я призвал свою магию на помощь и не почувствовал особой боли, хотя и приятного в процессе мало – индусы привели меня в специальную комнату в храме, где и сделали это.
     После чего мне следовало помыться в священных водах, в которых я почувствовал лишь крохи магии, и отправиться в главный зал храма, где творилась бесовщина. Темно, свет от огней, полсотни индусов из храма, глава храма, читающий какое-то заклинание, а благовониями воняло так, что я предусмотрительно использовал свою магию и защитился от вони. Наконец, старик велел мне выпить какую-то гадость из чаши, что я и сделал, стараясь ни в коем случае не вдохнуть носом.
     Голова у меня конечно пошла кругом, но магия моя не для красоты – она тут же стабилизировала моё состояние и я лишь слегка покачнулся, устояв на ногах. Поставил чашку обратно и вопросительно посмотрел на старика.
     Не, ребята, вы как хотите, а я из этого вертепа немедленно сваливаю – и пусть сидят они тут со своими нагсалами и змеями. Согласился на их роспись – да и то только потому что обещали магию.
     – Призови своих верных слуг, – сказал старик.
     – Ты об этих? – я попытался мысленно приказать змеям покинуть руки. И… О чудо, магия сработала – картинки змей на руках превратились в самых настоящих змеюк, что легко соскользнули с моих рук. Это было очень неплохо – змеи красивые, в конце концов, ядовитые, наверняка.
     С каждой минутой мне становилось здесь всё страшнее и страшнее, однако, старик поднялся с колен и призвал меня:
     – Пойдём со мной.
     – Куда? – прищурился я.
     – Тебе стоит взглянуть на регалии Нагсала.
     * * *
     Мы прошли по лестнице вниз, чем ниже мы спускались, тем комфортнее становилось. Прохладно и сыро внизу, и наконец, вышли к большому подземному залу, дверь в который походила на банковскую – круглая, увенчанная змеями. Настоятель сказал, что дверям нужно приказать на парселтанге, так звали змеиный язык, и они откроются. Мне не составило труда, и змейки пришли в движение – а за дверью была сокровищница храма. Прямо пещера али-бабы. Не все богатства индии вывезли англичане – тут было просто огромное сборище драгоценностей, многие из которых, готов поспорить, составили бы честь любому музею. Многие, если не все – кривые мечи в стойках, ожерелья из изумрудов, топазов, рубинов и сапфиров, даже бриллианты и те были, а уж всякой золотой и серебряной утвари – просто без счёту. Я прошёл внутрь, на мгновенье завороженный богатствами, но лишь на мгновение – меня не очень интересовали богатства храма.
     Вместо этого я предпочёл осмотреть это место на предмет действительно интересных и возможно полезных для меня вещей – и таковые были найдены – это большая коллекция свитков в малахитовых шкатулках, что находилась поодаль, взмахом руки я убрал всю эту золотую мишуру и быстро прошёл к свиткам – малахитовые шкатулки были обложены обычными, а внутри, по всей видимости, хранилось что-то очень полезное. Я взял один из свитков – он был запечатан печатью с изображением змейки, которая открывалась так же, как и дверь в это хранилище – в свитке обнаружились записи на неизвестном, но понятном мне языке. Я подозвал настоятеля, который так же глазел на окружающие нас богатства.
     – Это язык нагов, – сказал он, – древние наги построили наш храм, вокруг него образовался сначала посёлок магов, а потом и город, который чернь зовёт Калькуттой, – ответил он, – я не могу прочесть, что здесь написано.
     – Зато я могу, – кивнул я ему, благодаря за услугу. Этот холодный и сырой подвал – совсем не то, что нужно для сохранения древних свитков, но они были в прекрасном состоянии, словно только вчера написаны. Внутри нашлись зарисовки и объяснения на некоторые интересующие меня вопросы, правда, продраться через витиеватый слог было сложно. По всей видимости, здесь описывался какой-то ритуал или заклинание…
     Нужно потратить некоторое время, чтобы прочитать это и понять, что здесь написано. Следующий свиток был чуть более понятен, в нём описывалась магия и заклинания, во вполне доступном виде.
     Я создал копии всех свитков, что здесь нашёл и забрал их с собой, запихнув в рюкзак, с которым не расставался, на этом посещение сокровищницы было закончено.
     – Разве ты ничего не возьмёшь? – воскликнул старик.
     – Зачем мне это? – пожал плечами, – оставьте богатство для алчных до золота.
     Старик, казалось, был полностью удовлетворён таким ответом, или он от меня его ждал. И мы покинули сокровищницу – пора было сваливать отсюда куда подальше – у меня не возникало желания больше оставаться в храме, да и руки ныли после всех манипуляций, что с ними проделали эти фанатики. Хотелось наконец выспаться и следующему, кто зажжёт рядом со мной благовония, дать в нос.

Примечание к части

     Драаасьте (лицо с дикой лыбой) Я теперь сделал вам пару прод. Ах, да, следующая прода будет чуть-чуть попозжее. Сегодня похоже Муза-тян схлынула на время, и вместо взрывообразного вдохновения, на меня снизошёл хороший рабочий ритм. Писать я могу только ночью, только в том состоянии, когда сонливость пронизывает всё тело. Когда вы пытаетесь уснуть и вам в голову лезут мысли - они вам мешают. А я в данном состоянии создаю и творю! И это прекрасно. Я тут заметил, что иногда наделяю героев чертами, которые сам ненавижу. Вот просто очень. Скажем, я не переношу конфетки Эмемдемс, не переношу на дух алкоголь и особенно яростно ненавижу самогон, ну и поскольку прожил не один год в общаге для простых рабочих, насмотрелся на людей с низким социальным уровнем, расписанных и гордящихся этим, недолюбливаю людей с татуировками. Возможно, то, что я наделяю героев какими-либо ненавистными мне чертами, позволяет мне провести чёткую границу и не превращать героя в классическое марти-сью, ассоциируемое со мной. Они - не я. Это напоминает мне, что эти персонажи - всего лишь персонажи. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Подкиньте дровишек в топку вдохновения.
>

1.5. Made in Japan

     Я согрешил против истины и не остановился в Китае. Вообще, так получилось, что корабль, на который я сел, шёл прямо из порта Ченнай в Токио, это был контейнеровоз. Конечно, я предпочёл бы дальнее плавание на роскошном круизном лайнере, совершающем кругосветное путешествие, но так получилось, что ближайшим кораблём, который мне подходил и не требовал долгого ожидания, гигантский контейнеровоз, нагруженный контейнерами так, что впору удивляться, как он не перевернётся. Эта колоссальная машина, творение рук человеческих, двигалась из Индии, где загрузилась товарами, в Токио, минуя Китай. Хотя больше всего грузосообщения у всех стран с Китаем, как ни странно – тем не менее, именно контейнеровоз следовал прямым маршрутом и я проник на него, вежливо попросив экипаж и капитана взять меня на борт.
     Конечно же, они не могли мне отказать и уже через полтора часа после моего восшествия, исполинский корабль издал гудок, который разнёсся над всем портом и окрестными водами, и начал медленно разгоняться.
     На палубе корабля было предостаточно места – это только с виду корабль нагружен контейнерами от борта до борта – места для прохода экипажа предостаточно. Правда, это не круизный лайнер, без шикарной отделки. Всё утилитарно и просто – единственным предметом для экипажа тут были лавочки, что стояли под трапами, ведущими наверх. Многочисленное оборудование, красные ящички с огнетушителями, нечто, напоминающее небольшие краны и большие лебёдки со стальными тросами, трубы с вентилями… для чего это всё предназначено – я знать не знаю и знать не хочу – моё дело маленькое.
     Место для жизни себе создать на корабле было несложно, но пока что я остался на свежем воздухе и подставив лицо свежему ветру, балдел, глядя на удаляющийся индийский берег. Вокруг корабля, в море, носились катера и судёнышки поменьше, пузатые буксирчики, баржи, сторожевые катера индийской береговой охраны…
     Надышавшись свежим солёным морским ветром, я с чистой совестью, словно сдув с себя жару и вонь жемчужины британской империи, уместился на небольшой лавочке, окрашенной в белый цвет и достал из рюкзака свитки. В свитках были рецепты зелий, среди них было и зелье, с помощью которого мне нанесли татуировки. Это было особое зелье – как я узнал из свитка, с его помощью можно выполнять призыв какого-либо магического животного, состоять это животное при этом будет из магии – я уже научился призывать змеек, которые были на моих руках. Зелье варилось особым, и змеи тут не при чём – эта магия, если верить написанному в свитке, позволяло таким образом призвать практически любое магическое и немагическое существо. Очень любопытно – призванное существо было сугубо магическим, то есть не биологическим организмом, а…
     Вот тут я не совсем понял написанное, но наверное это что-то вроде волшебного существа. Насколько я вообще понял из свитков и книг – зелья во всём мире произошли из Индии и Китая. И уже оттуда распространились по всему миру – что весьма логично – если припомнить различные верования и легенды, то именно в китайских и индийских присутствуют всякие чудодейственные растения, женьшени там и прочая ерунда. В древнеевропейских мифах различные зелья как-то не упоминаются, нет такого.
     Искусство это, если опять же, верить книгам и свиткам, очень тонкое и магическое, искусство не биологическое. Это не химия и не биохимия, не физика. Не существует какой-либо классификации растений, не существует переодической таблицы ингредиентов. Это тонкая, сложная магия, требующая особого дара, хотя сварить зелье по рецепту может любой бездарь, главное знать, чего и сколько добавлять. Но как оно там всё взаимодействует – это бесполезно пытаться понять логикой и здравым смыслом. Потому что их нет, ни логики, ни здравого смысла, два абсолютно безвредных растения, соединённые вместе, могут дать сильный яд, ядовитые – безвредное зелье.
     Как взаимодействуют ингредиенты – если верить индусской трактовке, то это невозможно понять, если подходить таким образом – это можно только и исключительно чувствовать.
     Среди всего прочего, что я приобрёл, если мне не изменяет память, есть набор юного зельевара – именно варку зелий я и хочу попробовать. Хотя… Корабль – не лучшее для этого место, пусть этот гигант и очень устойчив, и тем не менее, не лучшее. Зелья очень чувствительны во время варки к помешиваниям, взбалтываниям и внешним условиям.
     Среди наследия нагов не было заклинаний, и если верить описанию этих существ, они творили магию без каких-либо инструментов, слов и так далее – просто силой мысли. Очень кого-то напоминает, да… Это не значит, что я такой же как они, может всё и наоборот, и это они как я.
     Вот куда сложнее и интереснее был тот фолиант, что я купил, но это только моё мнение – понять, что там написано, было сложно, не обладая всей остальной базой магических знаний. В этом, базисе, мне могли бы помочь остальные книжки, которыми я обзавёлся. Историю с религиозной мутью я пропустил сразу, перейдя непосредственно к заклинаниям. Эх, надо бы раздобыть себе какой-нибудь магический инструмент, вроде палочки. Обзаведусь ею позднее. А теперь – вперёд, на восток!
     * * *
     Тем временем в Литтл Уингинге неивстовствовал Северус Тобиас Снейп, которого Альбус Дамблдор послал разыскать Поттера – он немедленно вломился в дом Дурслей и просмотрел все их воспоминания, после чего стёр память, уйдя. Никаких зацепок у Снейпа не было. Он просмотрел воспоминания всех, кто мог что-то видеть и узнал лишь то, что мальчишка сел в автобус, ведущий в Лондон, взяв с собой большой рюкзак. Мрачный как грозовая туча Снейп явился в кабинет директора Хогвартса. Он вошёл быстрым шагом и начал без предисловий:
     – Мальчишка уехал в Лондон, больше мне ничего не удалось выяснить.
     – Что ж, этого достаточно, – Дамблдор, кормивший феникса Фоукса не обернулся даже, чтобы выслушать доклад своего верного сторонника, – Прости за эту просьбу, мальчик мой, но это в наших интересах.
     Северус скривился, но не стал отвечать.
     Дни текли за днями, вскоре должен был закончиться октябрь – у школьников самая учебная жара, а преподаватели заняты судьбой этого Поттера! На каждом учительском собрании Поттер то, Поттер сё, Поттер, Поттер, Поттер, ещё не появившись в Хогвартсе, он уже успел надоесть Северусу Снейпу. Очередной любимчик, как и его отец, из тех, чьи промахи никто не замечает, а успехи раздувают до небес.
     Гарри же преспокойно кутался в тёплую кожаную куртку, глядя на приближение к грузовому порту Токио. Грузовой порт был практически в самом центре портового города – рукой подать, по левому борту на берегу бухты стояли красивые высокие дома в современном стиле – центр деловой жизни, как-никак! Подход к причалу гигантского контейнеровоза – сложная операция, и производилась она буксиром – контейнеровоз подошёл ближе к причалу, боком, после чего два буксира начали толкать его. Добрых две сотни футов его протолкали по воде, чтобы аккуратно и точно пристроить к грузовому пирсу – манёвренность у такого гиганта, как нетрудно догадаться, была невелика. Гарри, чувствуя себя настоящим морским волком – а то, полмира по морю проделал. Когда пришло время – юркнуть на берег не составило труда, как и пройти через большой лес портовых складов и кранов, шняряющих туда-сюда погрузчиков и рабочих. Гарри переместился с помощью магии на несколько метров по ту сторону забора и оказался уже на обычной японской улице. Он побрёл по улицам Токио, впрочем, на данный момент ничего интересного. Однако, Гарри наслаждался чистотой, свежим воздухом, прохладным, но не таким холодным и мокрым ветром, какой нередко бывал в Англии. Дождями он уже был сыт по горло – в Индии его отплытие пришлось как раз на начало сезона дождей, и Гарри с помощью магии защтил свою одежду от влаги.
     Теперь же мальчик прогуливался по городу, просто глядя на дома. Япония разительно отличалась от Индии – прежде всего тем, во что нельзя было ткнуть пальцем и сказать – вот этого в Индии нет. Совсем нет, Япония для Гарри была даже лучше родной Англии – дома, встреченные им, были преимущественно новые, или по крайней мере, современной постройки. Ровные и чистые дороги, аккуратно покрашенное ограждение из белых столбцов, отделявших проезжую часть от пешеходной. Гарри глазел по сторонам, идя в центр города. Заметив на дороге автомобиль такси, он помахал ему рукой. Таксисту конечно неположено останавливаться где попало, но пассажира он подобрал, Гарри на чистейшем японском сказал, что хочет попасть в хороший отель. И уже через полчаса юный английский джентльмен отмылся как следует под горячим душем и рухнул на свежую простынь большой кровати. Не было в мире наслаждения большего, подумал Гарри, чем после долгого плавания и утомительного путешествия, чем после грязной и бедной Индии, после сырого промозглого солёного ветра и долгих умественных нагрузок, рухнуть вот так на мягкую постель, застеленную белоснежным бельём и полностью скрывшись под одеялом, повозиться по кровати, наслаждаясь негой и теплотой. Гарри правда наслаждался, минут двадцать валялся перед сном и ни о чём вообще не думал, кроме как о том, как ему сейчас хорошо… Утром его ждала богатая культурная программа, которую он сам же себе и составит.
     * * *
     Всё, если я умру, прошу считать меня анимешником!
     Простите, не удержался – японский магический квартал находился в районе, известном как Акихабара, который так же был центром японской Манга и Аниме-культуры, здесь было просто невообразимое количество самых разных произведений, и я решил купить их если не все, то многие – надо же мне как-то разнообразить свой информационный рацион? Правда, в отделы с пометкой «только для взрослых» я не стал заходить, а вот в обычных нашёл целую гору видеокассет с аниме, томов манги, фигурок различных аниме-персонажей, и многое, многое другое. Даже то, что я успел прочитать, очень заинтересовало. Как же хорошо, когда есть магия и знание других языков, а?
     Однако, нагрузив свой рюкзак стопками томов манги, я вышел из магазинов только к полудню, хотя пришёл сюда рано утром. Люди, которые мне встречались, дарили ощущение спокойствия и стабильности. Это уже не Индия, с её странным населением, это Япония. В Японцах была видна своя, особая стать и выправка, конечно, не во всех. А ещё японские девушки очень милые, но не все, лишь некоторые. Большинство же пухлощёкие и тупоносые, мне такие не нравятся, но на это я предпочёл не обращать особого внимания. Я знал из учебников, что Японская культура очень разнообразна и богата, благодаря долгой самоизоляции Японии, поэтому хотел перед отъездом вкусить её плоды. Благо, здесь я могу задержаться намного больше, чем в Индии.
     Туристические достопримечательности меня волновали мало – замки, шоу на потеху публике, это всё прекрасно, но как я понимал, туризм – это одно, а самому прогуляться, да не по туристическим районам, а по настоящей Японии, это совсем другое. Первое, что бросалось в глаза при посещении страны восходящего солнца, это обилие различной техники. Если я правильно понимаю, электроника и техника из Японии уже много лет считается самой лучшей, по крайней мере, у Дурслей был японский телевизор, с таким же японским видеомагнитофоном, и много чего ещё японского.
     И вот, я в центре этой страны – вышел из торгового центра на шумную и людную улицу, оглядываясь по сторонам – не могу поверить, но в этой азиатской стране, в этом районе, я чувствовал себя так, словно никуда и не уезжал. Даже лучше – здесь всё было как надо. Чистые и уютные, созданные с явным пониманием, что такое архитектура, улицы. Дома с стеклянно-стальными фасадами, кирпичными фасадами и большими окнами. Это не то, что можно увидеть в китае, если виденные мною до этого фотографии поднебесной правдивы – здесь почти так же приятно и правильно, как в центре европейской столицы. Японцы и правда какие-то правильные азиаты. Недаром их с британской империей многое связывало – с остальными, вроде китайцев и индусов, говорить было бесполезно. Не скажу за китайцев, не видел, но в Индии я видел людей, погруженных в бедность и нищету, и что самое важное – ни малейшего шажка не делающих, чтобы из неё выбраться. Такое ощущение, что они просто привыкли и им так нравилось. И дай им всё, о чём только можно мечтать – вернутся в то состояние, которое для них естественно.
     Да, возможно это грубо, но у меня возникала именно такая мысль. Я быстрым шагом пересёк улицу и решил больше не тратить времени даром – недалеко, если верить информации из индийской книжки «Магический Мир – путеводитель», находится проход. Найти его просто – он находится между двумя зданиями, которые много раз перестраивались за последние века, но вход в магический мир всегда оставался на этом месте. И правда, вокруг переулка клубилась магия и волшебство, я шагнул туда и сделал несколько шагов, словно продираясь сквозь вату. Ещё шажок, и вот я уже в магическом мире!
     О, да, это отличалось от всего, что я ожидал здесь увидеть, по крайней мере, сразу. Глазам моим предстал целый квартал, и в этом квартале японская архитектура средневековья соседствовала с кирпичными домами, довольно гармонично соседствовала. Каменная брусчатка на земле, и много людей, самых разных. Здесь было даже по-своему мило, замечу себе.
     Магический квартал Японии встречал меня лёгким шумом города, по всей видимости, здесь иностранцев видеть привыкли. Если индийский напоминал большой базар, то здесь было всё иначе – хотя судя по обилию вывесок, в домах располагались лавки, на улице ничего не было выставлено. Я заметил стайку хихикающих японских школьниц, что шушукались о чём-то своём и бросали на меня взгляды. Это немного отрезвило меня – не хотелось бы выглядеть остолопом и подумав так, приободрив себя, смело двинулся вперёд. Вперёд, навстречу приключениям!
     * * *
     Что я вообще хотел от Японии? Пожалуй, меня интересовал поиск информации. Книги и заклинания, знания, информация, даже свитки или скрижали сошли бы, однако, здесь в чести были книги.
     Я зашёл в большую книжную лавку, что располагалась в традиционалистском японском доме. Если в случае с индусами подобное следование традициям казалось немного неуместным, то здесь можно было только поражаться, как рядом с современными зданиями из стекла, стали и бетона, соседствовали такие замечательные дома, внутри которых чувствуешь себя каким-нибудь средневековым японцем. И не скажу, что это было плохо.
     Книги располагались на полках и судя по обилию покупателей, которые оставляли у входа свою обувь и прохаживались меж стеллажей, магазинчик пользовался успехом. Я нашёл много интересующих меня книг, полный курс по магии. Индусские книги не пойдут – их религиозность и вообще, сами индусы, не внушают мне доверие в плане магии. Зато японцы – очень.
     Я откладывал книги с полки, одну за другой, пока стопка не выросла с меня размером, после чего создал вторую и третью точно такие же стопки – некоторые книги брал для общего чтения, некоторые – на будущее – уж больно сложно было понять, о чём тут речь.
     Насколько я понял из того, что успел прочитать, а в книжном я провёл больше трёх часов, в Японии ситуация с магией выглядела совсем не так, как в Англии. Если в англии, по словам японских книг, как и в америке, в чести была различная магия, волшебники магией делали всё – от завязывания шнурков и галстуков, мытья посуды и чистки обуви, до совсем уж обыденных вещей, то в Японии к магии относились совершенно иначе. Уважительно, магия почиталась, но не как божество, а как некая сила, к которой нужно было проявлять уважение, хотя большинство современных волшебников японии, как упоминалось тут же, не обращают на это особого внимания, всё равно национальная магическая черта – уважение к магии как к любимому и бережно хранимому инструменту. Магией не завязывают шнурки и количество бытовых заклинаний в японии относительно невелико. Но зато гораздо чаще встречаются заклинания военного назначения, ведь япония много веков была в состоянии постоянных внутренних войн, и поэтому местные великие маги создали немало боевых заклинаний, которые оттачивались подобно «дзюцу» - искуство. И называлось так же, махо-дзюцу. Это только что касалось военного, боевого назначения магии.
     Конечно, я не солдат и даже дрался в своей жизни всего несколько раз, но будучи здесь, в Японии, очень сложно не поддаться некоему волшебному настрою на другую окружающую магию. И правда, я здесь не видел, чтобы магия была использована как-то безалаберно и вместо обычных вещей, которыми можно её заменить. Однако, магия была очень экономной и искусной, даже внутри досок этого дома чувствовался лёгкий ток магии, который делал их долговечными, просто на века. Не исключено, что этому домику лет триста, а то и пятьсот!
     Проникнувшись уважением, я решил найти учителя в Японии. Пусть многого я не выучу, за тот короткий срок, что могу отвести под обучение, но хотя бы усвою основы. Творить магию исключительно по наитию… Интересно, конечно, но как-то хочется чему-то научиться.
     Я поднёс телекинезом две огромные стопки к продавцу и вытащил кошель с остатками галеонов – эта валюта была и в японии широко распространена. За все покупки ушло пять сотен, после чего я спросил у продавца:
     – Господин, можете оказать любезность?
     – Да, – продавец, обычный японец на вид, думаю, его не следует описывать, кивнул, – вы что-то хотели?
     – Я бы хотел обучиться азам магии, принятой в вашей стране. Меня интересует учитель. Деньги не проблема, был бы хороший наставник.
     – С этим сложнее, юный господин, – вежливо ответил Японец, – я могу дать вам пару советов, но к сожалению, не знаю, к кому вам обратиться.
     – С благодарностью выслушаю их.
     – Вы можете найти такого преподавателя из числа тех, кто ранее преподавал в академии, но отошёл от дел, так же можете обратиться в розовый дом.
     – Розовый дом?
     – Да, это дом из розового мрамора, он находится дальше по улице и на первом перекрёстке налево. Туда обращаются маги, что ищут работу, думаю, вам там могут подсказать более подробно, это одно из наших правительственных учреждений.
     – Благодарю, – я изобразил традиционный японский поклон благодарности старшему и взяв свой рюкзак, покинул гостеприимный книжный магазин.
     И правда, найти большой дом с облицовкой из мрамора не составило большого труда. Внутри же атмосфера больше напоминала викторианскую англию, не современность и не японскую традиционность. Ну прямо офис времён королевы Виктории, не иначе! Оглядываясь по сторонам, я обратился к девушке, что сидела тут за столом и наблюдала за неожиданным визитёром.
     – Добрый день, леди. Мне посоветовали обратиться в данное заведение.
     – Добрый день, господин, – кивнула она с улыбкой, очень учтивой, – могу я узнать, кто нас посоветовал и что вы хотели?
     Я изложил ей суть дела. И правда, здесь, в Японии, всё сделано весьма разумно – работа в виде отдельных заданий-подработок может предлагаться любому подходящему для неё магу. Девушка позвала другую девушку, после чего отправила меня в один кабинет, где мне обещали, что за три тысячи семьсот галеонов мне предоставят прекрасного репетитора, который на протяжении двадцати лет учил в японской магической академии и пользуется всемирным уважением и авторитетом. Прямо таки японский Гуру, который подрабатывает тем, что вправляет мозги японским юношам и девушкам за приличные деньги. Вздохнув, я передал оговоренную сумму в долларах, после чего сотрудник офиса обещал, что вскоре познакомит меня с учителем…
     Курс, на который мы договорились, три месяца наёма, поэтому и сумма такая большая, это не три дня и не две недели обучения. Однако…
     Вскоре пришёл этот самый гуру. Это был совершенно нетипичный японец, должен сказать – он был одет в традиционный японский костюм, не деловой, который для современных японцев заменил прежний, а действительно в традиционный по типу кимоно, а может быть это и было кимоно, только с мелкой росписью и магическими символами, в которых чувствовалась магия. Мужик был старый, седой, но с очень крепким, мускулистым телом, и судя по внешности, лет двадцать-тридцать назад он мог бы быть замечательным атлетом.
     Японец посмотрел на меня несколько раздражённо, обратившись к офисному рабочему:
     – Это и есть тот иностранец? И чему можно научить за три месяца?
     – Но Танаки-сама, – офисный планктончик встал, поклонившись, – он внёс всю сумму.
     – Плевать я хотел на твои контракты, – хмыкнул Японец, опустив взгляд на меня. Я встал, вежливо поклонившись.
     – Надо же, какой вежливый. И как тебя зовут?
     – Гарри Джеймс Поттер, сэр. Или просто Гарри.
     – Раз тебе не жалко выбросить столько денег на ветер – твоё дело. Но учти, – Он нахмурился, став похож на пожилого, но крепкого и злого японского самурая, – поблажек не будет!
     – Надеюсь на это, Танаки-сама.
     – Тогда за мной, обормот, будем делать из тебя человека!
     Танаки развернулся и махнув рукой, резко открыл дверь с таким стуком, что с потолка посыпалась побелка и быстрым, резким шагом вышел из офиса. Характер у него конечно… Огонь. Я посеменил следом, опасаясь, как бы мне не аукнулось это. Или те хитрые японцы знали о его характере, и специально подсунули мне именно этого? Мол, не обучится так хоть пусть помучается, англичанишка?

Примечание к части

     Ну что, народ, вторая пошла! На этот раз Япония. Без японской академии и крутой магии, истинно-волшебная Япония, в которой магия Японская. Как вы наверное заметили, в нумерации глав идёт цифра 1, потому что это арка. 1 - это арка с кругосветным путешествием Гарри, этот фанфик не про кругосветное путешествие, этот фанфик не из тех, в которых действие начинается задолго до начала канона и всё идёт, идёт к нему и никак прийти не может. На дворе 1990й год и вскоре начнётся 1991й, год начала канона. Поэтому не надо говорить, что события развиваются быстро - пролог на более чем пять глав - это очень много! Я затянул его слишком сильно. Но тем не менее. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Музы, способные выдавать двадцать и более прод в месяц на протяжении многих лет подряд, это вымирающий вид. Моя Муза - трудяга. Она старается ради всех вас, трудится весьма и весьма тяжко. Поблагодарите её. Поддержите её. Помогите ей. Ведь всегда приятно работать, видя результат, верно? Иначе мы бы не играли в РПГ-игры так увлечённо. Именно результат, ваша реакция и ваше одобрение, ваша помощь, придаёт ей силы делать своё дело дальше. Придаёт вообще смысл не опускать руки, а работать. Работать и работать.
>

1.6. U.S.A! U.S.A!

     – Да что ж такое, как ты это вообще сделал? – Учитель был зол на меня. Ну или вернее, на мою магию.
     Прошло уже три месяца с тех пор, как мы начали заниматься и Танаки-сама быстро понял, что ему попался необычный ученик – не хочу, чтобы это показалось хвастовством, да это и не оно, но магию, к которой привыкли обычные волшебники, я повторял с невероятной лёгкостью. Виной тому мой особый магический дар, можно сказать, что я волшебник в большей степени, чем обычные волшебники, и удивительное дело – использовал магию непосредственно, на что большинство не было способно. По крайней мере, им это давалось с огромной практикой и трудом. Казалось бы – мир теперь радужный, но нет – то, что я использовал магию иначе – это факт, но я по прежнему был в ней полным неучем.
     Танаки три месяца гонял меня – после проверки способностей, которая заставила его задуматься, он решил, что во мне нужно воспитать дух воина. Что и неудивительно для японца, тут я полагаю, что это означает совершенно иное мировоззрение. Как истинный английский джентльмен, я не воспринимал мир так, как японцы – другие люди по крайней мере не были для меня потенциальным источником угрозы, но Танаки-сан быстро доказал мне, что это абсолютно наивное мировоззрение, которое свойственно жвачным животным, не видящим в других таких же угрозы и поэтому бегущих, лишь заслышав рёв тигра – волшебник, по мнению Японца, это хищник, и противостояние себе подобным – находится в основе его умений. Да, это было правдой – мы, англичане, обычные мирные люди, по крайней мере, не воспринимали мир так, как это делали жители азии в целом и японии в частности – дуэли и опасные заклинания в англии воспринимались как некий бокс, благородная дуэль двух волшебников. Это основа основ мировоззрения, которую нужно было поменять, относиться к магии не как к универсальной чудодейственной силе, а сражению – как к обмену заклинаниями, относиться к магии как к остро заточенному мечу, искусное владение которым – залог выживания. Ни волшебные звери, ни болезни, не представляют такой же угрозы, как те, кто хочет тебя убить или просто навредить. Маг – это главный хищник, венец эволюции магических зверей. Не самый опасный по одиночке, но кооперативный, умный, хитрый, искусный.
     И наверняка появятся многие, кто захочет пустить мне кровь, тут уже пришлось забыть, что я джентльмен и вообще-то скромный английский юноша, и изо всех сил стараться выдержать постоянные спарринги с учителем, который первые две недели обучения заставлял меня почувствовать себя боксёрской магической грушей, которую он избивает без какого-либо труда, приговаривая, что мне пора перестать мыслить как травоядное, что бежит от любой опасности и прячется от беды…
     А дальше были два с половиной месяца обучения его искусству, должен отметить, что то, что я учил – крайне сжато, но заклинания я осваивал практически мгновенно – достаточно было хорошо увидеть процесс и результат, и я мог придать магии форму, аналогичную. Так например, я научился мгновенно создавать перед рукой магический щит, способный отклонять заклинания и пули.
     В отличие от английской магии, которая базировалась на вербальных формулах, японская была намного проще и быстрее. Быстрее, но проще – глупо произносить длинное заклинание в бою, если за это время тебе в шею просто кинут кунай и всё, к будде на свидание. Меня конечно непросто было поменять, но можно – я внял увещеваниям учителя и слегка поменял своё мировоззрение и отношение к магии. Это не палочка-выручалочка, не некая аморфная сказочная сила, это Сила. Непонятная, но грозная.
     Использовать её для мелких бытовых нужд – всё равно что резать ветчину фамильным мечом, это можно делать, но это глупо. Я же предпочитал по данной аналогии представлять магию как универсальный солдатский нож, который солдаты используют для всего. И врага им пырнуть, и веток в костёр нарезать, и консервы открыть – это оружие, но это не только оно. И тем не менее, это оружие.
     По-моему, что-то неуловимо изменилось во время моего обучения, мне не доводилось много наблюдать за нашими английскими магами, но что-то мне подсказывает, например, некоторая снисходительность в словах японца, рассказывающего про английских магов, что англичане – травоядные. Некоторые учатся сражаться, но ни один из них не воспитывает в себе дух и отношение к магии как к Силе, все видят в ней некое аморфное волшебство.
     И мы спарринговались, учитель вообще шесть часов в сутки проводил за спаррингами, сам он был в отличной форме, не посмотрите что ему за сотню – живчик тот ещё, и меня загонял регулярно – мы начали с изучения заклинаний для ближнего боя – это были простые и быстрые заклинания.
     Как происходила магия и как она зависела от слов… этого даже учитель не знал, и никто не знал, однако, он был уверен, что в магии главное это настрой, воля, решимость, напор. Подсознательное и чёткое выбрасывание той самой тёплой волшбы, имеющей простую но законченную, как всё японское, форму.
     Я его не раз удивлял своей магией, и надо сказать, что учитель, изначально скептически отнёсшийся к идее учить англичанина, вскоре изменил своё мнение и обучение полетело очень быстро. У него был свой домик в горах, чистый горный воздух, спокойная атмосфера, маленькое додзё для спаррингов, чаще спарринги проходили на свежем воздухе и вдалеке от дома, хотя и в додзё всё было зачаровано так, что навредить зданию практически невозможно.
     И вот, учитель раз за разом показывал мне новые заклинания и способы применения магии – он использовал её, чтобы усилить меч с помощью магии. Вообще-то деревянный имитатор меча, используемый как тренировочный снаряд, с помощью таких палок он учил меня фехтовать. Эту науку я схватывал налету, возможно потому, что хотел этого подсознательно. Хотел, и магия помогала мне в этом – я не научился фехтовать внезапно, как например научился говорить на других языках, но усваивал уроки очень быстро.
     – Ха, – он сделал выпад, увернулся от моей контратаки и нацелился выбить у меня меч из руки – я ему не дал этого сделать, наполнив меч магией, деревянная палка стала быстрее ветра, и легко ушла от короткого удара, я выставил руку и создал перед ней щит «шируодо», как называл его сенсей, удар его меча пришёлся прямо по этому щиту и породил дребезжащий звук, в это время я почти достал его своим мечом, скорость конечно возросла, но только скорость движения. Чтобы такую высокую скорость реализовать, то есть сделать эффективной, нужно довести движения до автоматизма. Учитель ушёл в сторону – он был значительно ловчее обычного человека и увернуться для него не составило труда, однако, я уже преобразовал щит в ударное заклинание воздушной плети и она схватила его меч, летящий на меня слева-снизу, я же увернулся от его удара по прямой с помощью магии и не дал взять себя в захват.
     – Неплохо, неплохо, – Сенсей отскочил назад, – за себя ты сможешь постоять.
     – Спасибо вам за это, – я коротко поклонился, он повторил мой поклон вежливости противнику и посмотрел на часы:
     – Завтра будет твой последний день занятий. Поедем с утра в акиху, я хочу кое-что тебе посоветовать. Тебе нужен будет собственный меч. Воин без меча – всё равно что птица без крыльев.
     И действительно. Те, кто имел отношение к боевой магии, в японии преимущественно носили мечи. Мечи, клинки, кинжалы, саи, и многое другое, но тем не менее. Это не выглядело как средневековье, это выглядело даже как-то естественно, потому, наверное, что у многих были клинки в ножнах на поясе. Как я узнал, разоружение самураев в своё время совсем не коснулось магического населения, они как ходили с мечами, так и ходят. Это символ принадлежности к воинам, а так же символ определённого мастерства. Конечно, дети в школу с колюще-режущим не ходили, а если и ходили, то с учебным, и тем не менее, в японии меч для полицейского, или просто мага-воина, это такой же неотъемлемый атрибут, как палочка для английского мага, потому что заклинания использовались как в ближнем, так и в дальнем бою, волшебник был бы беззащитен против обычного тычка волшебным мечом, если бы полагался только на палочку и дальний бой. В своё время англичане заплатили дорогую цену за этот урок, который так и не усвоили – япония, в отличие от неволшебного мира, никогда не входила в сферу интересов британской империи. Да и Индия тоже, к слову – британское магическое общество в этом плане удивительно слабо и импотентно. Было. И осталось, в общем-то, и не скажу, что это плохо для этих стран, сохранивших не только независимость, но и культуру.
     * * *
     Итак, выбор меча для японца был практически неограничен. Давно прошли те времена, когда это было произведение искусства, кующееся в кузнице персонально под своего хозяина, или массово, мастером. Хотя тут традиционализм всё-таки взял верх и были свои герои нашего времени, почти легендарные мастера, которые создавали мечи из поколения в поколение, делая оружие, от которого балдели японцы, да и вообще все.
     Для японца меч – это фетиш, это заложено в менталитете воина – поэтому учитель, справившись о моём финансовом положении, повёл меня к мастеру, который делал мечи, к одному из ремесленников. Это был старый толстенький японец, который встретил нас в похожем на дом мастера, домике в горах, они раскланялись, после чего мастер взглянул на меня, словно на блоху.
     – Так значит тебе понадобился меч? Что ты можешь за него предложить?
     – Что вы за него хотите?
     – У меня есть разные мечи, основной мой принцип – равноценный обмен. Ты предлагаешь, я даю тебе меч взамен. Можешь дать что-то ценное, можешь заплатить деньгами – мне не так важно.
     Учитель раньше это не упоминал. Что ж, раз так… Я залез в свой рюкзак и поискал там кое-что. У меня была одна ценная вещица, которую я мог бы предложить мастеру за один из его мечей, мне почему-то показалось, что заплатить деньгами десять или сто тысяч долларов, или миллион, будет не так интересно – наверняка мастера не интересуют такие вещи. Он обратил внимание на татуировки на моих руках:
     – Это змеи? Хм… Как необычно.
     – Да, мастер, вот это, – я достал малахитовую шкатулку из рюкзака и протянул ему, – раз уж вы захотели обмен, пусть будет так.
     Старый японец взял у меня шкатулку и открыл её.
     – Хм. Свитки? И что в них?
     – Это свитки из индуистского храма нага. Древние, если быть точным, то им три тысячи восемьсот лет. Они написаны на языке нага, у меня тут есть перевод, – я достал бумажку, – в них описывается ритуал, который позволяет исцелять яды и болезни. В том числе редкие яды и болезни.
     – Понятно, – мастер захлопнул крышку, – интересно. Я бы тебе не поверил, если бы не письмена на твоих руках, но раз так, у меня есть для тебя кое-что. Стой здесь.
     Он через несколько минут вынес из своего дома завёрнутый в ткань меч в ножнах. Это был относительно короткий меч, короче тех тренировочных палок, с которыми я тренировался. Мастер сказал:
     – Таково моё правило, мальчик. Я живу уже много лет и создал за эти годы столько мечей, что не упомню и десятой их части, поэтому я и предлагаю своим покупателям маленькую игру – равноценный обмен. И в зависимости от того, что дают мне, даю похожий меч. За деньги – обычные свои творения, в зависимости от суммы и удачности меча. Некоторые удачные, некоторые не очень. По крайней мере, на мой взгляд, для других все они безупречны.
     Он вздохнул и развернул ткань:
     – Раз ты дал мне нечто уникальное и древнее, то и я должен дать такое же. Этот меч «хебинокиба», змеиный клык. Он создан моими предками, определённо очень удачный.
     Я принял у него меч и обнажил его – и правда, поверхность была серебристо-белая, похожая на клык, сам меч – короткая катана, длинной ровно в два сяку – восемьдесят пять сантиметров. Магия в этом мече была сильной, даже очень сильной и хорошо гармонировала с моей магией. Гравировка в виде извивающейся зелёной змеи шла от цубы – гарды на японский манер, вниз, до четверти клинка. Рукоять имела изумрудную оплётку из змеиных шкур, по всей видимости, создатель этого оружия вдохновлялся змеями и их смертоносностью и гибкостью – меч был лёгкий и короткий, но отлично сбалансирован. И это было действительно удивительно хорошее оружие. Те мечи, что я видел у учителя, ни в какое сравнение с этим не шли. Я поблагодарил мастера поклоном, после чего мы с учителем покинули его.
     * * *
     Перед отправлением я решил нанести себе ещё одну татуировку. Ну раз уж из Индии привёз такой сувенир, то почему бы в Японии такой же не получить? Убрать её мне не составит никакого труда, ей богу, капелька магии и всё. Дети моего возраста обычно любили нечто такое, яркое, чем я хуже? Я так понял, что меня с моими змеями могли принять за отпрыска якудзы, если бы глаза мои были хоть чуточку уже, или около змей не было текста на индийском – в японии была широко развита культура нательной живописи, японские орнаменты отличались обширностью на теле и красочностью, змеи в этом наколочном пантеоне характеризовались как злой, негативный символ, и чаще всего их можно было встретить в татуировках, которыми покрывали своё тело якудза и прочие бандиты. Особенно меня в этом привлекло то, что в отличие от европейцев, у которых татуировка – это просто красивое изображение, японское тату – это национальный колорит, часть культуры, и их татуировки столь же красочны, сколь и многообразны. Конечно, я прежде посоветовался с учителем, который махнул рукой и сказал делать что хочу. Обширная нательная роспись меня не интересовала, и тем не менее, найденный мною специалист взялся за работу за восемьдесят тысяч зелёных мёртвых президентов. При этом обычная татуировка стоила не больше тысячи. Зато выбранная мною – от шеи до середины спины, в виде большой птицы-феникса, которая традиционно считалась в азиатских странах символом волшбы и магии, чудес и силы, наравне с уроборосом – символом круговорота жизни и смерти. Но всё равно, этот «сувенир» был большим, и слегка должен быть виден из под рубашки. Но несильно – я дал мастеру свою краску-зелье, и добавил в эскиз магические символы, каждый из которых нужно было нанести своей краской-зельем. Эта магия соотносилась с рунической магией, так это называли в европе – в азии это символизм. Мне очень хотелось заполучить помимо двух змеек-подручных, призывного магического феникса – и следуя инструкциям, я добился желаемого.
     Оставшиеся два дня до отправления были мною честнейшим образом потрачены на развлечения и игры – в Японии этого добра было предостаточно. Эх, узнай Дадли, умер бы от зависти в страшных муках, однако, домашний поросёнок тёти и дяди никогда об этом не узнает, и слава богу. В конце то концов – были всяческие музеи и галереи, но они мне не интересны, это не япония. Япония – это квартал анимешников, это красивые улочки, парки, а на старину я в магическом квартале насмотрелся вдоволь!
     И вот, выглядя словно обычный турист – а именно в кимоно, с набором сувенирной продукции, манги, книг, а так же уменьшенным до размера брелка, мечом, я наконец взошёл на борт огромного круизного лайнера.
     Довольно с меня сухогрузов – дальнейшее путешествие моё должно протекать между цивилизованными странами, а именно – меня ждала Америка и за америкой – возвращение в родную Англию…
     * * *
     Прибывал наш пароход в город Сан-Франциско, город, в котором я должен побывать. Так уж получилось, что если в других странах как правило точка концентрации волшебников одна, в Америке таких несколько. На западном побережье это город Сан-Франциско, на восточном – Бостон и расположенный рядом с ним Салем, или Сэйлем, как называли его американцы. Всё у них как-то… ну да ладно, порядочный джентльмен обязан побывать в Америке. Переход из Токио в Сан-Франциско можно назвать действительно кругосветным, потому что это самый большой морской переход за всё моё путешествие. А тихий океан оправдывал своё название – нам так и не встретилась ни одна буря из числа тех, что штормили другие моря – мне приходилось у берегов Китая пережить небольшой шторм, и должен признаться, это совершенно не моё.
     И вот, я иду по городу. Он разительно отличался от других – в районе порта были двух, максимум трёхэтажные дома. И дома эти не кирпичные, я затрудняюсь ответить из чего они, но – однозначно можно сказать лишь одно – небо открыто. Такое ощущение, что американцы не хотели загораживать небо высокими зданиями и порождать тень, а ещё эти улицы и дома напоминали мне о фильмах о диком западе и древних городах америки. Годы идут, века идут, на горизонте прямой как палка улицы, виднелись высокие дома, а в этом районе – все они были аккуратными, геометрически правильными и не загораживали бескрайнее небо. Да и должен отметить, что самоощущение тут было несколько иное, нежели то, к которому я привык у себя на родине или в других странах. Свернув на Пауэлл стрит, втянул носом воздух, свежий и морской. Здесь всё казалось таким… эм… таким американским. Здесь не было древностей, всё казалось новым, свежепостроенным. Я говорю не о новой постройке домов, нет, я говорю о самих улицах. В Англии тоже уютно, но чувствуется некая традиция, передающаяся из поколения в поколение, будь то шлемы английских бобби, или кэбы, всё это устроено с оглядкой на прошлое. Америка же мне на первый взгляд создала ощущение того, что эти люди делали всё по своему усмотрению, всё до мельчайших мелочей, не интересуясь, как было раньше и как там в других странах…
     Наверное, это и было основой американского духа – свобода в своём выборе чего угодно – я тут встретил за всего лишь полчаса прогулки по городу, две церкви, одну баптистскую, другую евангелистскую, это тоже. Эх... Было бы неплохо вернуться в Англию к лету – сейчас на дворе был февраль. Было холодно, люди кутались в тёплые куртки, снега не было, но зато дул промозглый ветер. Конечно, моя маленько зачарованная одежда спасает меня от замерзания, и тем не менее…
     Именно поэтому осмотрев припортовую территорию, я решил проникнуться американским духом деловитости и делать тут дела сразу. Очевидно, что такого густого и сильного духа традиций как в Индии или Японии в США я не найду, а то, что есть – они сами с удовольствием навязывают в другие страны. Выпить чашечку колы и закусить гамбургером или жареным цыплёнком из Кентукки, я могу и в Лондоне.

Примечание к части

     Шаломасики, мои дорогие! Что, заждались? Моя Муза меня совсем замучала, а тут ещё погода не задалась -- ураган прямо с ливнем, и холод. Лето 2019 рискует стать самым холодным на всей моей памяти - температура редко доходит до 20, и это в Июле, блин, когда должно быть под тридцать день ото дня и изредка дожики... Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 На пледик и горячую рыбку моей Музе. Видите? Она старается.
>

1.7. Салемский Ведьмак

     И снова это райское наслаждение! Нет наслаждения большего, чем запрыгнуть в большущую кровать, и выспаться в ней как следует. Погода за окном моего нумера в отеле не блистала оригинальностью. Я бы даже сказал, что она была ко мне неблагоприятна – поднялся ветер с мокрым снегом, температура опустилась ниже ноля, а по местному радио передавали ещё более пессимистичный прогноз на ближайшие два дня. Однако, в каюте я уже насиделся – поэтому, несмотря на дождь, холод и ветер, я решил пополнить свою коллекцию книг и справочников со всего света. Пополнить её дюжиной, или десятком дюжин американских магических книг, и для этого заказал такси, одевшись потеплее.
     Магический квартал США не был таким, как прошлые, в которых я бывал. Прежде всего – он не напоминал древность. О, нет, сэр, совсем нет, после прохода, устроенного как никем не замечаемая арка, меня ожидал город, здесь были такие же двух-трёхэтажные домики, с прямыми крышами, большими окнами, этот городок чем-то напоминал мне… Кхм… Это было по-настоящему волшебное зрелище – дома вдоль волшебной улицы в старом, но не древнем стиле, я бы сказал – в стиле американской классики. Домики с прямыми крышами соседствовали со сказочными, словно миниатюризированными домами с синей и красной черепицей, были вывешены вдоль улицы флаги соединённых штатов и флаг магической америки – большая белая звезда на тёмно-синем фоне, вокруг кольцо из звёзд поменьше.
     Эти домики казались мне такими сказочными, такими волшебными, что просто вот за душу берёт – в таком месте должны происходить съёмки рождественских сказок. К сожалению, рождество я не отмечал, да и плевать на него. Над волшебной улицей была волшебная погода – порошил мягкий, пушистый снежок, фонари в старом стиле были слегка изогнуты в сторону тротуара, словно склонялись в поклоне перед проходящими. Машин тут не было и не предвиделось, тротуар был везде, однако, был свой транспорт – по центру улицы проходили трамвайные рельсы и вскоре я увидел трамвай. Это был старый, ретро-трамвай с надписью «Francisco Wizard st.» Улица так и называлась, Визард-Стрит.
     Разгадка такой архитектуре была проста и незатейлива – внутри помещения были многократно увеличены, поэтому при взгляде снаружи – представляли собой маленькие, красивые, миниатюрно сказочные домики. Внутри, конечно же, благодаря обилию чар расширения пространства, они представляли собою большие, просторные магазины, тетр, торговый центр – в отличие от ранее встреченных магазинов, здесь я насчитал только семь вывесок, торговые павильоны были сгруппированы в торговый центр – это красивое здание, окружённое сотнями магических светлячков, привлекало людей со всей улицы.
     Отдельным от него был букинистический магазин, именно туда я и направился сперва. Что можно ожидать найти в таком магазине? Ладно, я допускаю, что в Калькутте можно найти хоть чёрта с рогами, но здесь – только официально одобренную литературу, не нарушающую законов страны.
     И всё же, здесь было много книг, а книг много не бывает. Показатель. Я взял с полок самое интересное на мой взгляд – тут были книги по самой разной магии, от рядовой бытовухи до больших и тяжёлых магичесих талмудов и монографий.
     Прикончив за два часа книжный и расплатившись долларами – так как в америке принимали и Доллары и Галеоны в равной мере, я пополнил свою маленькую библиотеку тремя сотнями томов. Стоило того, да.
     * * *
     Не стал задерживаться слишком сильно – в США сильное магическое правительство и оно могло заинтересоваться моим происхождением. Именно поэтому я воспользовался порталом в Бостон, что был прямо на визард-стрит, портал вёл на магическую улицу Бостона и я не заметил, чтобы за ним был хоть какой-то контроль.
     А вот Бостонская Магика-стрит, разительно отличалась от улицы в Сан-франциско, если на западном побережье меня встретила атмосфера волшебной сказки, очевидно поддерживаемая волшебниками, то в Бостоне улица была менее атмосферная – дома на ней старинные, с кирпичными фасадами, на первых этажах располагались лавки и магазины. Выход из портала же был создан в небольшом, но красивом здании в центре улицы, пользование таким транспортом стоило пятьдесят баксов.
     Я вышел из этого маленького портального домика – чары, наложенные на него были такой поразительной сложности, что у меня глаза заслезились – американцы и правда круты, раз умеют такое делать.
     Однако, не успел я как следует насладиться архитектурой, как меня остановил полицейский. Его форма немного отличалась от обычных немагических полицейских, тем не менее, он носил палочку и пистолет в одной большой кобуре на поясе, плотную тёплую куртку и фуражку.
     – Прошу прощения, сэр, прошу вас остановиться.
     Я встал.
     – Да, офицер?
     – Могу я увидеть ваши документы?
     – Боюсь, что у меня их нет, сэр, – покачал я головой, – я не местный.
     – Приехали в штаты на обучение? – вздёрнул он бровь.
     – Нет, сэр, я турист, проездом от западного до восточного побережья.
     – Понятно. На территории США несовершеннолетние волшебники, не достигшие шестнадцатилетнего возраста обязаны находиться в сопровождении или же с письменного согласия своих опекунов, – ответил он, – я так понимаю, у вас его нет?
     – К сожалению, сэр.
     – В таком случае прошу вас следовать за мной.
     Вот не было печали!
     * * *
     Я боялся, не посчитают ли они мои деньги фальшивыми? Всё-таки есть серьёзный уголовный срок за фальшивомонетчество, однако, я сам не чувствовал в созданных магией долларах ни капли волшебства. Абсолютно такие же, как и настоящие, и с магической и со всех остальных точек зрения. Я перестраховался в Индии и Японии и перед отъездом обменял крупные суммы денег, так что платил уже теми, что у меня были в запасе из числа самых натуральных.
     Офицер привёл меня в здание с надписью «Офис полиции», внутри был большой и красивый зал, в котором можно было увидеть самых разных людей, и их было много. Я и не думал, что в волшебном мире так много преступников! Десятки людей, офицер остановился около дальнего конца зала:
     – Подожди меня здесь, никуда не уходи.
     – Хорошо, сэр.
     Я сел на лавочку, рядом со мной оказался странный субъект – худощавый, с тёмными кругами под глазами, он слегка блеющим голосом спросил, посмотрев на мои руки:
     – Клёвые татухи, пацан. За что замели?
     – За незаконное пребывание. А тебя?
     – Да так, пацан, то-сё. Ты адвокату позвони, даже не думай ничего им говорить и ничего не подписывай, вообще. Хрен знает, что они тебе подсунут, лучше потратиться раз на адвоката, чем потом пять лет чалиться, – он достал жвачку и протянул мне, – хочешь?
     – А ну быстро поднялся, – раздался зычный крик подошедшего полисмена, не успел я удивиться, как моего собеседника уволокли.
     Нда. Походу меня приняли за какого-нибудь местного бандючонка. А совет, который он мне дал, дельный – я решил всенепременно воспользоваться услугами адвоката, что и сообщил вышедшему из кабинета офицеру.
     – Вот как… – он усмехнулся, – шустрый малый. Ладно, пошли.
     И он провёл меня к адвокатам – это был отдельный зал, в котором можно было нанять любого из местных адвокатов, здесь представлены были всего три адвокатские конторы, зато судя по размеру занимаемой площади и ширине лиц представителей этой профессии, весьма солидных конторы.
     Через пять минут я уже сидел в маленьком кабинетике, с металлическим столом и бетонными стенами, напротив меня была красивая женщина лет за сорок но ещё не старая, скорее такая, тёплая, мягкая и понимающая.
     – Миссис….
     – Мисс. Мисс Эйсмсворд, – представилась она весьма строго, – ну-с, молодой человек, расскажите мне всё подробно. В чём вас умудрились обвинить?
     – В то, что я путешествую без согласия опекуна.
     – Путешествуете? – она покосилась на мои руки, – я думала вы совершили что-то более серьёзное.
     – Нет, мэм, я совершаю путешествие из Лондона в Лондон.
     – И на первой же остановке у вас такие проблемы? Что ж, было неразумно уезжать без согласия опекунов.
     – Это не первая, это последняя остановка. Вернее, предпоследняя, – ответил я ей, – мои опекуны – те ещё засранцы, в остальном я круглый сирота, если бы я и мог спросить у кого-то разрешения, то непременно это бы сделал, мэм.
     – Вот как? – она удивилась, – и где вы уже побывали?
     – В нескольких странах. Индии, Японии, теперь очередь дошла и до США. Итак, давайте перейдём к делу, мэм, с вашего позволения, – я немного побаивался рассказывать ей все-все детали, особенно те, в которых меня не обвиняют, – как мне легально покинуть США, избежав выдачи с рук на руки английской стороне?
     – Вам нужно думать не как уехать, а как легализовать своё пребывание здесь, – поправила она меня, – ведь именно в этом вас обвиняют, и уехать вы сможете нормально только когда будете пребывать тут легально. Что ж, есть несколько способов, но все они требуют денег.
     – С этим проблем нет.
     – Могу я поинтересоваться, чисто из любопытства, откуда у вас деньги на такое путешествие?
     – Я хоть и сирота, но моя ныне почившая семья не из числа маглов. Семья Поттеров известна в Англии уже не одно столетие, – ответил я уклончиво, – было бы странно, будь я беден как церковная мышь. Итак, мэм, какие есть способы?
     Адвокат улыбнулась:
     – Есть два способа, которые вам подойдут. Первый – вы можете оплатить учёбу в Салемской академии волшебства. Согласно нашему законодательству, иностранные студенты не обязаны предоставлять какие-либо разрешения от родителей. Второй способ – это найти приёмную семью, которая согласилась бы принять вас, это намного сложнее, но вполне осуществимо, если у вас есть связи в соединённых штатах.
     – К сожалению, нет. А Салемская академия… Какие последствия ждут меня, если я просто брошу учёбу?
     – Боюсь, вы не сможете её бросить, – покачала головой мэм, – согласно закону нашей страны, вы обязаны доучиться до конца, хотите вы этого или нет. Иначе вы будете опасны для окружающих. Уверяю вас, что Салемская академия – лучшее учебное заведение для юных магов во всём мире, – начала она рекламировать свою академию.
     – Я в этом не сомневаюсь, и будь у меня возможность доучиться до весны и покинуть её, я бы с радостью согласился. Но в мои планы не входит эмиграция в соединённые штаты.
     Леди выслушала это и грустно вздохнула:
     – Я так и знала. Что ж, второй вариант немногим лучше для вас, поскольку если вас усыновит американская семья, вы автоматически станете гражданином соединённых штатов, магических соединённых штатов. А так же по закону эта семья будет иметь доступ ко всем вашим счетам.
     – Это… Нежелательно, – нахмурился я в ответ, – ещё варианты?
     – Возможно, вам удастся договориться с руководством Салемской школы. Если вы просто сбежите, то академии ничего не останется, кроме как считать вас покинувшим учебное заведение по собственному желанию. Главное уехать из США и в ближайше пять лет не появляться, иначе вы можете получить крупный штраф.
     – Вот это уже лучше. Итак, леди, сколько будет стоить мне обучение в Салеме до лета? – я улыбнулся.
     * * *
     И наконец-то, тадам, фанфары, чтобы поступить в академию нужно было обзавестись волшебной палочкой! Далеко ходить не пришлось – рядом с полицейским участком, в паре домов от него, был магазинчик, торгующий палочками, из полиции я вышел только когда мой адвокат решила все вопросы с академией и я внёс оплату за текущий учебный год. В полном объёме, кстати.
     И только получив документы из академии, подписанные деканом факультета, я смог с чистой совестью и чистым в юридическом плане, покинуть полицейский участок. Наконец-то у меня будет собственная волшебная палочка!
     Магазин, в который мне посоветовали обратиться – большой, похож на библиотеку, только вместо стеллажей с книгами, на стеллажах были коробочки с волшебными палочками. И в магазине я познакомился с мистером Стоуном – пожилым индусом, который явно говорил на английском лучше, чем на родном индийском, он вышел и широкая улыбка на его смуглом лице стала ещё шире при виде меня.
     – О, дорогой клиент! Чем я могу быть вам полезен? Ищете волшебную палочку?
     – Да, сэр. Я ищу волшебную палочку.
     – Превосходно! Одну минуту, сейчас мы вам что-нибудь подберё-ё-ём, – он удалился обратно и вышел с несколькими коробочками, поставив их передо мной, – проверьте эти. Совместимы?
     Открыл коробочки и я смог взять первую палочку – это была классическая деревянная простая палочка, без изысканной рукояти и резьбы. Посмотрев на неё, я покачал головой, в то время как мистер Стоун, это было написано на его бейдже, удивлённо зыркнул на мою руку.
     – Это же индийские письмена, сэр? Могу я взглянуть?
     – Да, – я задрал рукав, дав ему насладиться видом, – из Калькутты.
     – О, вы бывали в Калькутте? И как вам?
     – Мило. Но жить бы там я не остался.
     – Хех, именно поэтому я здесь. Попробуйте другие палочки, уверен, одна из них вам подойдёт!
     Однако, мне не подошла ни вторая, ни третья, ни четвёртая…
     Гора перепробованных палочек росла, пропорционально уменьшалась улыбчивость индуса Стоуна, который всё более мрачнел с каждой отвергнутой палочкой.
     – Да что же это такое! Должна же быть ваша палочка, её не может не быть!
     – Конечно должна, может быть у вас её нет?
     – У меня есть все типы палочек, среди которых найдётся что-то даже для самых необычных клиентов! – уверенно сказал индус, – может быть, вы дадите мне подсказку? Какая магия вам ближе?
     – Что-нибудь с атрибутом змеи, может быть, из василиска или ещё какой-нибудь змейки?
     – Боже упаси, василиски уже много веков как вымерли, – помахал руками индус, – скажете тоже, вот, попробуйте это, – он выложил на стол палочку, из красивого дерева, – Сукупира из южной америки и перо южного феникса.
     Я взял палочку, это было ближе, чем все остальные – не скажу, что меня обуяла радость и довольство, но эта палочка мне подходила хорошо.
     – Отлично, – я улыбнулся, – ну-ка, – наколдовал люмос, погасил огонёк, и погладил палочку, – она мне подходит. Сколько с меня?
     – Двести пятьдесят долларов, сэр. Надеюсь, вы ещё зайдёте в наш магазин.
     – Непременно, только если буду в штатах.
     И вот, с палочкой я уже стал похож на настоящего волшебника…
     * * *
     Салемская академия находилась в Салеме, как нетрудно догадаться. Этот городок был недалеко от Бостона. Возвращаться в Англию в феврале-марте я не хотел – погода не та, а вот в Салеме можно было предаться обучению и забыть обо всём на свете.
     Меня встретил преподаватель на входе в школу.
     – Это вы мистер Поттер? – спросил молодой мужчина, чуть за двадцать, в деловом костюме.
     – Да, сэр, Гарри Джеймс Поттер, к вашим услугам.
     – Ступайте за мной, мистер Поттер, – он развернулся и пошёл внутрь.
     Академия состояла из нескольких крупных старинных корпусов, раздельных – младшая, средняя и старшая школа Салема. В Младшей обучались шесть лет – с пяти до одиннадцати, в средней – с одиннадцати до шестнадцати, и в старшей – с шестнадцати до девятнадцати. Меня определили в первый класс средней школы, это было центральное здание академии. Внутри же всё было обустроено как в классической на вид американской школе – я не мог судить о том, какой должна быть классическая американская школа, но почему-то мне казалось, что именно такой.
     Мы прошли через длинный коридор, поднялись на второй этаж и там мистер… Эм… Я не знаю его имени, открыл одну из дверей:
     – Прошу прощения, профессор, я привёл к вам новенького.
     – Да, да, – профессор, это была пожилая полная дама, посмотрела на него и меня поверх очков, – как интересно, что ж, входите, молодой человек. Вы к нам надолго, или…
     – Относительно нет, мэм, – я вышел вперёд.
     – Представьтесь классу, займите парту и записывайте. Спрос с вас будет таким же, как с остальных, учтите это. Итак, – она тут же забыла, что рекомендовала мне представиться и продолжила читать лекцию, – Всего в трансфигурации существует…
     * * *
     Мне, право слово, было неудобно – столько моих ровесников, и все хотят у меня что-то узнать – некоторые обратили внимание на моих ручных, вернее, наручных змеек и теперь расспрашивали, где я это сделал, некоторые, особенно девочки, провожали меня странными взглядами, я бы сказал – они смотрели как-то оценивающе, словно тигр, примеряющийся перед броском на свою добычу. Оказавшись в кругу одноклассников, я сильно растерялся и кое-как ответил на сыплюшиеся вопросы. Потому что вопросов было слишком много!
     Вечером зато я смог спокойно войти в выделенную мне комнату общежития и упасть на свободную кровать, на которой стояла табличка с моим именем. Моим соседом, он скоро пришёл, был пацан. Не мальчик или юноша, не джентльмен, а пацан – это можно судить по его манерам, вернее, их полному отсутствию.
     – Эй, Поттер, ты что ли новенький? И чего это посреди года перевёлся?
     – Я не переводился, – открыв один глаз, обнаружил наглую рожу этого соседа.
     – То есть ты нигде не учился?
     – Неа.
     – Ха, – Он сел на кровать, – как ты вообще к нам залетел, а?
     – Да так, путешествовал вокруг света, в Бостоне меня полиция схватила, адвокат посоветовал устроиться в академию – типа без разрешения можно пребывать, если ученик. Ну вот я и стал учеником. Как только степлеет – первым же круизным лайнером уматываю в Испанию.
     – Хех, да ты крут. Ага, а где такие татухи набил? – Он удивлённо распахнул глаза. На лиц с низким культурным, социальным или ментальным уровнем, нательная роспись действует наиболее эффективно и положительно.
     – Эти то? В Калькутте. Индия. И ещё есть офигенный феникс на спине.
     – Покажи! – У него прямо таки глаза загорелись. Пришлось продемонстрировать огненную птицу.
     – Вот чёрт, да это же охрененно, чувак! – пацан округлил глаза, – я Джейк, Джейк Фирсби.
     – А я Гарри. Гарри Поттер.
     – Жаль, что родители мне не разрешат такие же набить. Дорого стоит?
     – Смотря что. Те, что на руках, мне сделали в храме. Они волшебные, кстати, смотри, – я приказал змейкам и они тут же появились на моих руках, две такие очаровательные милашки.
     – А…
     – Феникс тоже волшебный, но за него я отдал восемьдесят тонн.
     – Вот дьявол, у моей сестры дом стоит сотню. Да ты богат, а?
     – Не сказал бы – проматываю родительское наследство. Я так понимаю, завтра у нас занятия вплоть до субботы?
     – Совершенно верно понимаешь, бро, хочешь познакомлю тебя со своими старшими братьями? Они конечно те ещё засранцы из хайскул, но не откажутся посмотреть на твои татухи. А эта на спине вообще улёт, с ней ты похож на якудза.
     – Да, в Токио сделали.
     Джейк Фирсби оказался наглым, напористым, лишённым всяких манер но сообразительным парнем, который может и в нос дать, если что не так. Характер у него такой, взрывоопасный, но моя нательная роспись, а так же история его подкупили и он открылся мне с хорошей стороны – вполне неплохого парня, который знает с какой стороны браться за палочку и не прочь дать в нос тому, кто его обижает. В этом он воплотил просто концентрат американизма – если англичанин или кто другой, может спустить с рук – американец сначаал бьёт, потом просит извинений, попробуй тронь – тут же, мгновенно, агрессия в ответ.
     Мне это нравилось – наверное, я хотел бы перенять что-то из этих черт. Ладно, завтра будет ещё один день, а потом ещё, ещё и ещё… А у меня так много книг, которые нужно прочитать… Однако, моим планам на приятный вечер не суждено было сбыться. Это ведь не Англия.

Примечание к части

     ШАЛОМАСИКИ! Итак, мои дорогие, добрые друзья, я сегодня в ужасающем физическом состоянии, да ещё и погода плохая, просто ужасная... А когда мне плохо, вам хорошо, потому что когда я в плохом настроении и состоянии - я только сильнее пишу. И вот эти две проды, написал сегодня, не дожидаясь даже полуночи. Думается мне, что я напишу сегодня-завтра окончание первой арки и кругосветка Гарри Поттера закончится. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Кушать? Неа. Затяну пояса - нужно доделать электрику в квартире. Ну, знаете, у меня в комнате даже освещения нет - не считая небольшого икеевского светодиодного светильничка, который мне заменяет всё остальное. Темнота - друг молодёжи, да? Это конечно мило, но у меня от постоянного полумрака уже зрение скоро начнёт садиться.
>

2. Ты волшебник, Гарри! 1. Возвращение

     Чтобы познать америку нужно выполнить три пункта из туристической программы джентльмена. Первое – поиметь проблемы с полицией, второе – уйти от ответственности, наняв хорошего адвоката, третье – побывать на вечеринке.
     Вот третий пункт и встал передо мной – пацан, увидев у меня в руках книгу, спросил:
     – Ты чё, реально учиться собрался?
     – Хм? А что такое?
     – Ну как бы ты сегодня первый день.
     – …
     – А познакомиться с парнями не хочешь?
     – …
     – Ох, всё вам англичанам разжёвывать надо, – закатил он глаза, - короче, вечеринку нужно за знакомство закатить. Обычно если кто-то новенький приезжает, у него вечеринку устраиваем, там и знакомимся. Считай это традицией.
     – Алкоголь, наркотики, продажные женщины?
     – О… – у пацана челюсть отвисла, – нет, что ты, просто собраться дома у кого-нибудь, ну там закуски, музыка…
     – Понятно, – я улыбнулся. Конечно, о таких вещах я даже не задумывался, но мои книжные знания подсказывали, – тогда никаких проблем, кроме того, что у меня нет здесь никакого жилья.
     – Дом это фигня, за пару сотен ты найдёшь на вечер любой дом, какой тебе понравится, посмотри объявления об аренде на день-два…
     – Хорошо. А почему бы не провести культурное мероприятие в более подходящем заведении, созданном специально для этого?
     Судя по тупящему взгляду моего нового товарища, ему требовалось пояснить:
     – Короче, а чего бы нам не арендовать какой-нибудь ночной клуб? Там и музыка есть и места полным-полно.
     – Ну если бабосы карман жмут, можно, – понял Джейк, – но как ты собрался это провернуть?
     – Так же, как принято делать подобные вещи в Америке. Найму кого-нибудь, а он всё устроит. В субботу вечером всех устроит?
     * * *
     Американская вечеринка – вещь сумасшедшая, шумная, и довольно дорогая, должен признать. И первое, что я должен отметить – малышня, то есть ученики средней школы, была в меньшинстве, потому что известие о том, что новенький закатывает вечеринку, в первую очередь ударило по неокрепшим мозгам юношества из старшей школы – поэтому тихой и спокойной вечиринки в стиле бала не получилось. Хотя… и не планировалось – ночной клуб «Старр» обошёлся мне в полсотни тысяч за вечер, столько же ушло на диджея, которого пришлось пригласить из Нью-Йорка, зато хорошего. И ещё три тугих пачки стодолларовых банкнот – на оплату напитков и закусок, и должен признать – оно того стоило, потому что народ очень быстро обзавёлся пивасиком, очень быстро началась музыка и тут не то что знакомиться, но просто находиться было опасно для мозга – поскольку я магией защитил ночной клуб от обнаружения, не беспокоился, что кто-то использует магию для поиска тусующихся молодых людей.
     И дальше пошло-поехало, Мистер Поттер поехал по наклонной – Музыка, через полчаса уже обзавёлся девочкой, которая почему-то была на три года меня старше, но поскольку мне приглянулась, я захватил её, подобно вражескому форту и не отпускал, алкоголь, алкоголь, алкоголь. Нет, пить я не хотел, но поскольку отказываться вредно для компании, я постарался пить малюсенькими глоточками, скорее делая вид – к двум часам ночи народ от музыки устал и начал рассасываться по диванчикам, в темноте этот клуб выглядел совершенно иначе и даже прилично – диваны, кресла, танцпол, столы, бар, который был закрыт, так как на это не было контракта.
     Очень быстро алкоголь вдарил по мозгам старшим ученикам и они разбежались целоваться с девочками, танцевать из последних сил, а самые слабые уже отрубились, а девочка?
     Это юное создание приглянулось мне просто так – естественно, целоваться с ней я не собирался, зато познакомился – звали её Сабрина, она так же не горела желанием совершать неприличные действия, выходящие за рамки сидения рядом со мной и танцев, хотя один раз она меня чмокнула в щёку, зато крепко, когда я усаживал её в такси.
     Вечеринка удалась на славу – я не особо принимал в ней участие, но сам факт наличия тусовки упростил мою дальнейшую жизнь, а вот Сабрина меня потом нашла в школе и мы пару раз поговорили, она была намного стеснительней в обычной жизни, и видимо кто-то из старших дал ей понюхать пробку от бутылки виски, раз она там отважилась аж в щёку поцеловать мальчика. Девочка очень миленькая – блондинка с карими глазами и вполне женственной фигурой.
     Мы ещё не раз встречались после школы и в народе ходили слушки по этому поводу, но совершенно безосновательные, мы весьма и весьма подружились, Сабрина не любила зелья, как я, но зато была без ума от чар и колдовства…
     * * *
     Июнь подкрался незаметно. Занятия в Салеме шли до тридцать первого мая, проходили экзамены. И эти экзамены, теоретически, мне не нужно было сдавать, однако, я сдавал их все – чары, руническая магия, астрономия, зельеварение… О, с зельеварением я просто балдел, потому что эта наука меня увлекала – та тонкая, едва заметная и колышущаяся магия, что наполняла цветы и животных, растения и магические субстанции, смешивалась подобно аромату, образуя совершенно новые, красивые ароматы зелий. И это было божественно завораживающе, как и у всех, у меня были свои любимыепредметы, в которых я был силён и свои нелюбимые. Нелюбимым оказалась нумерология, а любимым – зельеварение, я даже сумел чуть-чуть улучшить зелье, которое варил на экзамене, добавив в него по наитию один из ингридиентов, что привёз из Индии – там было много и стоили они дёшево, поэтому я закупился очень крепко всякими травами, цветами, сушёными кусками животных, и так далее.
     По этому поводу у меня даже вышел с преподавателем – профессором Беловым, который по национальности был из восточной европы и вообще он не белов, но выдавал себя за русского эмигранта, с ним то я и подиспутировал на тему того, стоит ли засчитывать моё зелье. Как-никак, аромат, магический, стал ещё более терпким и приятным, насыщенным, и я был уверен, что зелье не приобрело того острого резкого как хлорка запаха, что имеют яды или опасные зелья.
     В итоге согласился на оценку b+, получив зачёт и отправившись дальше. И вот, настало тридцать первое число, последний экзамен сдан и я собрал вещи.
     – Жаль, что мы больше не увидимся, – вздохнул Джейк, – Хороший ты парень, Гарри.
     – Может и свидимся, но не в США. Если я в пять лет здесь появлюсь – меня заметут и штраф влепят, – признался я, – но ты можешь писать мне письма.
     – Это да, не силён я в них, – Джейк улыбнулся, – ладно, хрен с ним, ты, гарри, правильный англичанин.
     Мы крепко пожали друг другу руки и я вышел из общежития, наконец-то освобождённый от отбывания этого трёхмесячного срока. Лучше так, чем депортация на родину, да… Зато путь мой теперь был свободен и я не тратя время понапрасну, остановил около выхода с территории магии, такси и велел таксисту везти в морской порт. Но сначала – нужно было оставить американскую татуировку, раз уж я взял себе за традицию оставлять такие – когда-нибудь, когда я буду совсем старым, буду смотреть на них и вспоминать с теплотой в душе Джейка, академию Салема и год, проведённый в кругосветном путешествии.
     Это не Япония и пришлось воспользоваться услугами магловского татуировщика, который за пару часов работы нарисовал на мне ещё одну отметку, на этот раз не такую обалденно чёткую и искусную, как феникс – татуировщик откровенно завистливо посмотрел на эту работу японского мастера, но тоже неплохую – сова в короне, с распростёртыми крыльями, держащая в лапах волшебную палочку, точно с моей срисованную. В оригинале там была охапка стрел, но за дополнительную плату переделали. Денег сверх положенного я ему положил вдвое, чтобы у меня не было никаких претензий и он старался вдвое больше обычного, совушку расположили на правом плече, так что из под одежды она не была заметна вообще – если феникса и змей хорошо заметно, эта американская тату нет. Что ж, оставив на своём теле пометку о первом учебном заведении, в котором я учился, я поспешил на корабль – на этот раз был пассажирский лайнер, не круизный, совершавший рейсы из Бостона в Виго, Испания.
     * * *
     Должен заметить, что чем дальше я двигался на восток, тем быстрее летело время – но тут я почувствовал себя так, словно до дома остался один шаг. Но… К кому мне возвращаться? К Дурслям? Увольте, если когда я выезжал, я был ещё более-менее готов к возвращению в их дом, то сейчас одна мысль об этом семействе, придурошном как индийские волшебники, у меня волосы дыбом встают. К тому же в Америке я научился кое-чему очень для меня важному, чему не мог научиться больше нигде. Научился я там Свободе. Свободе, всё, что я там видел, говорило мне о свободе. О том, что они не принимают мир таким, каков он есть, а делают так, как хотят делать. Они делают не так, как привыкли, не так, как традиционно, а так, как подсказывает им разум и сердце. Представим на минуточку, что я Американец, тот же Джейк. Как бы Джейк отнёсся к Дурслю-старшему и его закидонам? Младшего то понятно, измордовал бы, и хорошо если просто кулаками. А вот со старшим разбиралась бы полиция, поскольку накатал бы он на него такую заяву, от которой вовек не отмыться. Ну или взял бы бейсбольную биту, хорошенько всех трёх поколотил и сбежал бы из дома. Всяко лучше на улице, да с волшебной палочкой.
     Я видел людей, которые живут в ужасных условиях, но такова их традиция, они так привыкли и не видят в этом ничего такого… страшного. Не стремятся к лучшему, не стремятся измениться и изменить положение вещей. И это меня отрезвило – чем я лучше их, если так долго жил с Дурслями и терпел их выходки? Такой же как те индусы в Калькутте, что живут в грязи и мусорят себе под ноги, чтобы жить в ещё большей грязи.
     Чем я лучше, когда жил в чулане и не подумал даже сходить в полицию и накатать на родственников такую бумагу, которая их раздавит, как бетонная плита, упавшая с тысячефутовой высоты.
     Вот именно. Ленивая я задница, пока магия не появилась – я ничего не сделал для себя самого, просто привык к такой жизни и считал её абсолютно правильной и нормальной. И это мне не нравилось. Я волшебник, в конце концов. Я чувствую настоящее волшебство и оно прекрасно – в какой-то момент я себя даже почувствовал эдаким чудаковатым волшебником из сказки. Очень любопытный образ. Вряд ли мне подойдёт старинная ливрея и цилиндр. Хех.
     Пакетбот отправлялся рано утром, и я был на борту как штык – и вот, наконец, такое знакомое – отправление. Корабль издал гудок, оповещающий все окрестные лодки и катера о начале своего движения и медленно разгоняясь, двинулся в сторону Испании, я вышел на верхнюю палубу, самую-самую верхнюю и сверху смотрел. Ветер был сильный, он трепал мои волосы и одежду, но всё же, я хотел своими глазами увидеть, как отдаляется от меня америка, Бостон. Свежий ветер моря словно продувал всё, сдирая с меня запах соединённых штатов – и дальше Море, море, только синее море… Подойдя к борту, я посмотрел на него – в былые времена здесь ходили английские суда, колониальные, деревянные бриги и шхуны, большие, утыканные пушками линейные корабли. Красивые яхты и невзрачные хлипкие судёнышки местных рыбаков.
     А теперь, спустя более чем три века, после колонизации, по этим водам ходят огромные стальные монстры, один двигатель которых намного больше и уж точно намного тяжелее самого большого корабля тех времён. Гул работающего гигантского двигателя хорошо ощущался всем корпусом – судно разгонялось и шло на всех парах в сторону старого света…
     Смахнув непрошенную слезу по своему путешествию – хотя по правде говоря, это просто солёным морским ветром надуло, я поспешил вниз, на палубу, и в свою каюту…
     * * *
     Британия! Британия, родная великобритания, англия, родной Дувр. Паром через Ла-Манш отходил регулярно – я совершил очаровательнейшую поездку из Виго в Дувр с пересадкой в Париже. Из окна поезда наблюдал пейзажи Испании, Франции, наслаждаясь спокойствием и просто Европой, которую я так люблю, оказывается. В Париже вышел и за три часа между поездами успел буквально пулей слетать на магическую улицу, смёл с полок несколько десятков книг, захватил сувенирчики, пообедал в ресторане и бегом обратно на поезд.
     И вот, Паром причалил, опустилась аппарель для автомобилей, и трап для пассажиров – люди спускались вниз, и вот, нога моя ступила на земную твердь. Готов поклясться, мне в этот момент твёрдый бетон показался самым прекрасным на свете – столько облегчения и удовольствия было – ведь дома всегда лучше. За редким исключением, конечно – я вернулся в Англию.
     Пожилые люди, молодые люди, дети, все, кто путешествовал вместе со мной через Ла-Манш шли к посту полиции – территория пирса была огорожена и выход только через пост миграционного контроля, однако, я с чистой совестью отвёл глаза всех от себя и мгновенно переместился по ту сторону высокого стального забора, со спокойствием и теплом на сердце, отправился к поезду – поезд отходил вскоре, через двадцать минут, следовало поспешить. Всё вокруг после кругосветного путешествия казалось родным и знакомым – полицейские, люди, машины, аккуратно постриженный газон, слегка вытоптанный пассажирами – тут народу было тьма-тьмущая, а проходы узкие.
     Я практически балдея, словно после того перехода в Токио, нежился в родной английской атмосфере, словно в пуховой перине. И поезд, идущий до Лондона, казался мне самым близким и родным. Тридцать восемь миль, которые должны быть преодолены за считанные минуты, были волнительней, чем переход через тихий океан.
     Когда двери поезда открылись и я оказался на вокзале, среди толпы спешащих людей, всё, что я успел сказать вокзалу – «Я дома». И поспешил – нужно было снять номер в гостинице, дома то дома, но возвращаться к Дурслям… Боже упаси. Тем более, что волшебный квартал в Лондоне я ещё не посещал, даже как-то неудобно – когда я отъезжал, о волшебстве знал немного и откровенно сторонился любых следов волшебников, но теперь то, вооружённый до зубов знаниями, я был готов…
     Однако, планам моим не суждено было сбыться – взялся за переборку всех вещей, которые я привёз с собой и удивился, как много оказывается я купил! Тут и дорогие часы, которые я не мог носить, потому что это не нравилось моей татуировке змеи, тут и индийские газеты, и японские книги, американские школьные учебники и тетради с конспектами, в общем – целая гора вещей, которую нужно было разобрать.
     На дворе уже было тридцатое Июля – путешествие из Бостона в Дувр заняло у меня целый месяц, больше всего времени я провёл в Испании, прежде чем выехать, просто гулял. Гулял, гулял и гулял.
     Проснулся я из-за постоянной разницы в часовых поясах ближе к двум часам дня, от стука в дверь. Открыл. За дверью оказался очень прилизанный и чопорный молодой человек, что держал в руке поднос.
     – Добрый день, сэр. Вам пришло письмо.
     – Благодарю, – я взял письмо с подноса, – от кого?
     – Не знаю, сэр. Адресовано Гарри оттеру, в ваш номер.
     И правда, это было большое письмо из плотной тяжёлой бумаги, выделанной явно старинным способом. На ней изумрудными чернилами, пером, судя по виду, было написано «Гарри Поттеру, Лондон, Rosewood, №7»
     Я моргнул – отправитель не был указан, на обратной стороне был герб Хогвартса и его наименование «Школа чародейства и волшебства Хогвартс»
     – Благодарю, сэр, – я сунул ему в руки индийскую золотую монету, создав её в кармане и пошёл читать. Итак…
     Гарри Поттеру! Сообщаем вам, что вы с рождения, бла-бла-бла, Альбус Дамблдор, бла-бла-бла, при себе иметь волшебную палочку и школьную форму, бла-бла-бла, прилагается.

Примечание к части

     ▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲ Знаете, что сейчас Музе и её автору не помешало бы? Механическая клавиатура. Любая, но желательно не скелетная, а куда руки положить можно. Такая с приятным ходом клавиш, чтобы писать было приятно. Это могло бы очень сильно и очень положительно повлиять на комфортабельность и продуктивность работы. Хотя куда уж дальше, да? Вот представьте - я пишу пять глав за сутки. Пять долбаных глав за последние 18 часов. Это много. Большинство авторов пишут раз в месяц, лучше когда раз в неделю-две. Я пишу офигенно много. Знаю, что это борзо, но я уже дважды пробовал механику и дважды был ею доволен кроме одного - обе сломались. Брак. Одинаковая фирма и модель. Однако, есть фирма А4, которая делает офигенные и очень долговечные мышки - пользуюсь такими уже много лет, и сносу им нет. И хотел бы иметь клавиатуру: https://www.dns-shop.ru/product/e7085e02c5361b80/klaviatura-a4tech-bloody-b880r/opinion/ Вот такую. Особенно я люблю звук щелчков клавиатуры при наборе текста и то, как чётко ощущается нажатие механических клавиш. Поэтому решил - а будь что будет! Если читатели пришлют автору - будет клава. Будет кайфово писать, нет - так нет. Китайская мембранка тоже работает. Мы ведь правда очень серьёзно трудимся, чтобы была прода. И не когда-нибудь иногда, а постоянно, то есть прямо сейчас, мы работаем для вас. Совесть чиста. **Собрано 325\4850 руб** https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

2.2. Волшебный День и 50 оттенков Лавгуд!

     – Директор! – в кабинет влетела, иначе нескажешь, Минерва Макгонагалл, – Профессор Дамблдор!
     – Спокойствие, минерва, спокойствие, – директор школы находился, как и большинство преподавателей, в отпуске, но их пребывание в школе Чародейства и Волшебства было оправдано необходимостью узнать судьбу мистера Поттера, – Гарри, все письма дошли до адресатов, дитектор. И письмо мистера Поттера тоже, – она вернула себе спокойствие и самообладание, и сухой мурлыкающий тон.
     – Это было ожидаемо, – улыбнулся директор Дамблдор.
     – Я по прежнему полагаю, что Гарри не следовало отдавать этим ужасным маглам. Теперь вот мальчику нужно не только рассказать, что он волшебник, но и узнать, куда он сбежал.
     – Вот именно, Минерва, – Дамблдор пил чай и обращал на своего зама не так много внимания, – Дети удивительно легко поддаются славе или деньгам, тебе ли не знать. Если взрослый человек ещё может себя ограничивать, то Гарри… Он бы уничтожил своё имя и подвиг своих родителей, если б расхаживал, надувшись от гордости за то, что он «тот самый» Гарри Поттер. Поэтому отправить его в магловский мир было самым правильным решением.
     – Я понимаю это, сэр, но почему мы не отдали Гарри в приют?
     – Довольно с меня мальчиков, выросших в приютах, – грубо и даже несколько жёстко отрезал директор, – Если ты хочешь, можешь сходить вместе с Гарри и купить всё к школе.
     – У меня весь график занят маглорождёными студентами, профессор, но…
     – Для гарри ты всегда найдёшь время, – улыбнулся старик, отчего его лицо покрылось густой сетью морщинок, а голубые глаза из под очков-половинок волшебным образом замерцали, – хорошо, можешь отдать одного своего студента Северусу. Хотя впрочем… нет, иди ты, – Дамблдор поставил чашку, на дне которой чаинки никак не хотели собираться в узор и поднял взор на заместителя, – сегодня… или завтра, как пожелаешь.
     – Я поеду утром, сэр, – минерва улыбнулась, показав значительно меньше, но тоже достаточно морщин для столь не юной леди.
     * * *
     Волшебно!
     Я любил магию и волшебство, и настроение у меня сегодня было просто феноменально хорошим – вновь я в Англии, и Косой Переулок, в который я отправился к девяти утра, был просто восхитительно-волшебным местом. Вход туда я нашёл на Чаринг-Кросс-Роуд, это место ярко сияло в плане магии – с виду же, калассический невзрачный вход в дырявый котёл, его вывеска словно светилась изнутри магией, и была заметна за тысячу ярдов.
     Когда у меня хорошее настроение, такое ощущение, что магия вокруг создаёт нечто вроде давления воздуха, ветра, а магическое восприятие улучшается многократно и я начинаю ощущать даже то, что в нормальном состоянии не чувствовал – у меня было самое хорошее настроение, я почувствовал магию за тысячу ярдов, и вокруг словно толпа расступалась, а серый, невзрачный день превращался в красочный и цветной, люди начинали улыбаться, заражаясь моим хорошим настроением, оступившиеся и упавшие в лужу весело смеялись над своей нелепостью, а проезжающие мимо кэбмены сигналили. Даже дождь утихал, магия!
     С таким хорошим настроением я и подошёл к Дырявому Котлу, внутри клубилась магия, но чувствовалось, что внутри это здание много больше, чем выглядит снаружи – толкнув дверь, я вошёл и озарил тёмный, грязный зал своей улыбкой – даже свечи и керосиновые лампы начали светить чуть сильнее, когда я вошёл.
     О, да, это волшебники – одеты по-волшебному – в углу дама цедила вино из бокала и курила большую трубку, сильно загнутую вниз. Рядом коротенький мистер в большой шляпе-цилиндре и сюртуке века девятнадцатого, выглядящий как безумный шляпник из сказки про Алису, затих, когда я вошёл, вообще, все разговоры стихли. Я одарил улыбкой всех присутствующих, на их мрачных лицах тоже появились улыбки. И не говоря лишнего, прошёл через весь зал, выйдя к стене, за которой начиналась Косая Аллея. Там была стена, очевидно заколдованная. Стена сурово стояла на моём пути, но стоило мне только пожелать – начала отъезжать. Магия есть магия, я хотел пройти.
     Видит магия, ничего прекраснее Косой Аллеи мне не доводилось видеть. Американские кварталы напоминают некий волшебно-сказочный, но слишком утилитарный город, в Индии это большой базар, здесь же… Толпа людей, да, но здесь было волшебно – люди в мантиях и пиджаках, ведьмы в остроконечных шляпах и переливающихся мантиях, мужчины с бакенбардами и в шляпах-цилиндрах, словно сошедшие со страниц книг Жюля Верна… И магазины, конечно же – моё хорошее настроение усилилось и мне показалось, что повинуясь магии, толпа пропускала меня, в то же время полно взглядов обращались на меня – что мне не очень нравилось, но я был рад продемонстрировать им, что я есть и я здесь!
     Ах, это волшебно! Главное в волшебстве – верить в волшебство, главное в волшебстве – само волшебство, все эти остроконечные шляпы, палочки, мантии, эти восхитительные мётлы за витриной, совы, сидящие на вывеске магазина с совами… Это волшебно, а волшебство – это не наука, это настроение и чувство, если ты волшебник – для тебя нет ничего прекраснее волшебства. Можно было бы одеть этих людей в обычную магловскую одежду, можно было построить место как обычную лондонскую улицу – но тогда не было бы волшебства!
     Я улыбался всем встречным и они неизменно начинали улыбаться в ответ, хорошее настроение заразительно и толпа людей словно внезапно заражалась моим настроением, словно грелась от огня моего волшебства, оттаивая. Вывески магазинов начинали блестеть ярче, совы ухали и водили взглядом огромных глазищ по людям, дети переставали плакать и капризничать, отовсюду слышался смех и радость.
     Что там со списком? О, начнём с ингредиентов и котлов для зельеварения – зелья и оные ингредиенты продавались в аптеке. Лавочки были две, и они напоминали уголок мрачности – котлы, банки с ингридиентами, фиалы для зелий, и многое, многое другое – но это тоже волшебно, разве нет? Это так мило, но это другое волшебство, зелья это тонкое и мрачное волшебство, оно сакральное, тайное волшебство, доступное лишь избранным волшебникам, тонкое и последовательное. Я перенастроился на зельеварение – вспомнил всё, чему учили в Салеме, вспомнил те замечательные дни, что провёл, изучая эту науку, мне кажется, приобретя нужный настрой, я стал больше зельеваром – тонкое чутьё обострилось и стал чувствоваться аромат ингредиентов, вокруг стало мрачнее, но мрачность эта не злая или жестокая, совсем нет, она пахнет пылью древних тайн и сокровенных знаний, пахнет пергаментом с зашифрованным древним рецептом, секретными ингредиентами и интимной обстановкой – только котёл и зельевар, и больше никого. Эта атмосфера сгустилась, когда я вошёл в лавочку, сидящий тут и обслуживающий клиентку – пожилую даму, аптекарь, повёл носом и втянул воздух, словно пытался понять, что так внезапно изменилось и уставился на меня с удивлением:
     – М…мистер? – он заикнулся, – вы что-то хотели?
     Я поднял на него взгляд, кивнул, протянув список из хогвартса – это было наиболее правильным для такой обстановки. Аптекарь пробежался по нему глазами и согласно кивнул, не говоря ни слова ушёл и вынес мне большой котёл, в котором уже было всё необходимое, назвал цену – всего тридцать галеонов, я расплатился и вежливо кивнул, выходя из этой мрачной, но очень волшебной атмосферы зельеварения. Аптекарь за моей спиной украдкой утёр пот со лба и вернулся к пожилой покупательнице, которая хотела купить драконью печень дешевле, чем в прошлом году.
     Радость снова завладела мной – остались учебники и одежда – я поспешил за ними, в первую очередь – за книгами. Котёл засунул в большой рюкзак, уменьшив его немного – благо, возможность такая была. В книжный вошёл с улыбкой на губах – здесь пахло уже иначе, здесь пахло бумагой, волшебными знаниями, люди с корзинками в руках брали с полок книги, читали их, некоторые книги были за решёткой, некоторые лежали стопками на полу и подоконниках, стопки книг были на табуретках и сверху на полках, высокие стеллажи вдоль стен возвышались на добрые пять метров, и чтобы достать оттуда книгу, были специальные лесенки, ездящие вдоль стеллажа. Это выглядело так… Волшебно. Вдохнув полной грудью аромат знаний, так полюбившийся мне, я неспешно прошёлся вдоль полки – тут были тысячи книг, самых разных. Однако, от своих друзей в Америке я слышал, что в Англии министерство слишком лютует по поводу информации, и запрещает слишком много, поэтому английская волшебная литература во-первых – традиционна для англии, то есть не слишком последовательна, а во-вторых – в ней хорошо если две трети от тем затронуты, и слишком многое просто убрали с полок, как потенциально опасную магию. Министерство не только запрещает саму магию, но и, кажется, считает, что им дано свыше право решать, какими знаниями имеет, и какими не имеет право владеть волшебник. Это неприятно, именно поэтому у меня было больше трёх тысяч волшебных книг из США, они более понятны, последовательны и информативны. По поводу заклятий же… В Англии обучение начинается с одинадцати лет, в США с пяти, в Индии с одиннадцати, в других странах по-разному, но одиннадцать – это один из самых больших показателей во всём мире.
     Радуясь своему фонду знаний, я поспешил узнать, что есть в этом магазине, беря в корзину всё больше и больше. Мне было не с руки тянуться, низкий, поэтому книги, которые мне приглянулись, сами вылетали с полок и зависали передо мной, открываясь и перелистываясь, а корзинка летела за мной, словно на привязи. Улыбаясь, я обошёл нескольких волшебников, что пришли сюда посмотреть книги, и заметил в углу девочку, которая тянулась наверх за книгой, но не дотягивалась. Я поманил книгу пальцем и она послушно вылетела с полки, опустившись вниз. Заметившая это девочка резко развернулась и уставилась на меня во все глаза – глаза у неё были очень выразительные, а весь её вид был пропитан волшебством и магией, как и у меня, кстати. На мне была пурпурная волшебная сорочка с оригинальным покроем и высоким вортником, чтобы крыло Фуэго не было видно, индийский волшебный шарф, слегка мерцающий и переливающийся от магии, не говоря уже за туфли с большими серебряными пряжками, которые я купил в Америке, чисто потому что они выглядели волшебно. Ну и широкая улыбка на лице. Девочка же выглядела не менее волшебно – ярко-жёлтое платье, серёжки в виде цветов, она прямо излучала магию и волшебство, как видел их я. Глаза необычные, слегка навыкате, отчего казалось, что она очень пристально смотрит, всегда. Девочка удивлённо на меня посмотрела.
     – Привет! Я Гарри, – Улыбнулся я.
     – Привет, – она смутилась внезапно, – я Луна. А ты хочешь поесть мороженого с клубничным джемом? – неожиданно спросила она. О, да:
     – Конечно. Но обязательно пломбир. В такую солнечную погоду шоколадное мороженое слишком секретничает, а фисташковое тёплое.
     – Гарри! – Девочка внезапно совершила акробатический трюк и вцепилась, чуть не повалив, но я устоял и немного не понимал, что происходит. Но в любом случае, она была миленькая, а я никогда не прочь, если меня обнимает миленькая девочка, да впрочем…
     – Обнимашки полезны для здоровья, – наставительно сказал я проходящим мимо людям, которые удивлённо на это посмотрели, – Пойдём? Я угощаю.
     Книжки можно и потом – но девочка подозрительно сграбастала меня в охапку и не хотела отлипать, пришлось пощекотать её в районе талии, она хихикнула и вывернулась:
     – Щекотанчики запрещены женевской конвенцией.
     – Нарушил правила, – грустно вздохнул я.
     Не знаю, кто как и за что, но у этой девочки поразительное магическое восприятие и она волшебница с большой буквы В. А ещё, она так же позитивно себя чувствует в столь волшебном месте, и чувствует магию не хуже, если она уж предложила мне клубничный джем. Магия – штука необыкновенная, у неё есть и вкус, и цвет, и запах, и тактильное ощущение, но это необычайность, если волшебник может легко отличить оттенки волшебства или его запаха. Клубничный джем похож на магию крайне позитивную и радостную, которая появляется, когда волшебник счастлив, особенно если у него есть волшебница и они вдвоём, тогда между ними происходит аромат и привкус клубничного джема, а мороженое – это когда магия терпкая, словно у людей, которые впервые встретились и хотят подружиться. Магия становится приятной и сладкой, если они ссорятся – магия становится острой и горячей. Приглашение за чашечку мороженого с клубничным джемом, можно понять как приглашение подружиться и порадоваться этому волшебному дню вместе. Она взяла мою руку и озаряя мир даже более радостной, чем моя, улыбкой, пошла вместе со мной в сторону местного кафетерия с мороженым, книги я оплатил и вынес на выходе, и мы пошли…
     Места тут было немного – всё-таки все в Хогвартс хотят, детей много и каждый из них хочет в кафе Флориана Фортескью, Луна села за столик, который при виде нас освободил официант и спросила:
     – От тебя пахнет чем-то не тутошним. Ты путешественник?
     – Ага. Но я тутошний, просто был в кругосветном путешествии.
     – Ого! – у девочки глаза ещё больше расширились, – ты правда путешественник? Значит, я не ошиблась.
     Понятное дело – вся эта магия, змеи и феникс, а так же моя одежда, говорят о том, что я не местный, но Луна заметила не эту внешнюю форму, а её магическую составляющую. И она правда была совсем не Английской – не тутошняя магия, знаете ли.
     – А ты прекрасна, – улыбнулся я в ответ, заказывая мороженку с клубничным джемом и тёплый банановый молочный коктейль, – Едешь в Хогвартс?
     – Только в следующем году, – грустно вздохнула Луна, – Не могу дождаться. А ты любишь книги?
     О, вот и пошёл разговор о книгах… Конечно, кто ж их не любит? Весело улыбаясь, мы рассказывали друг другу о книжках, которые успели прочитать – Луна была меньше чем на год меня младше, а значит, мы в определённый период года становились ровесниками. С февраля по Июль. Луна знала о магии много, а ещё больше просто чувствовала и прекрасно разбиралась в том, что к чему в волшебном мире – правда, на всё это смотрела по-своему, по-волшебному. И с каждым сказанным словом она мне нравилась всё больше и больше – у неё была магия, такая же тёплая и светлая, как и моя, что заставляла людей улыбаться. Она так же чувствовала волшебство, хоть и по её словам, не могла управлять им, как делаю это я – то есть творить волшебство без палочки это не её, но чувствовать его она могла благодаря необычайному воспитанию в атмосфере волшебства и магии.
     Ровно три клубничных мороженых было съедено на каждого, три бокала молочного коктейля выпито, а я кажется нашёл прекрасную леди, которая меня интересует больше всего на свете. И ей не нужно объяснять многое из того, что другим волшебникам непонятно.
     – Луна, вот ты где! – услышали мы голос, я повернулся и увидел идущего между столиками мужчину. Он был столь же волшебным, как и Луна, на груди имел медальон и одет был в пёстро-жёлтую мантию и туфли с загнутыми носами, расшитыми жемчугом и блёстками. Его седые волосы казалось струились на солнце, а рассеянный взгляд выдавал в нём настоящего волшебника.
     – Пап, это Гарри, – Луна улыбнулась, – Гарри самый прекрасный мальчик на свете и он будет моим мужем, – сказала Луна, делая вид, будто читает пророчество или ставит отца перед фактом. Её молочно-белые щёчки, которые отличали её от других девочек в лучшую сторону, порозовели, немного, светло-пшеничные волосы оттеняли эту смущённость, отчего она выглядела волшебно-мило. Я аж глаз отвести не сумел. Подколка же удалась – отец, а это был он, Ксенофилиус Лавгуд, схватился за сердце и так же картинно изрёк:
     – Моя девочка уже совсем взрослая! – он даже слезу пустил, – Я Ксенофилиус Лавгуд, молодой человек.
     – А я Гарри. Гарри Поттер, – улыбнулся я ему, – Приятно с вами познакомиться, папа, – пожал ему крепкую руку, он хохотнул первым:
     – Да я погляжу, вы и правда хорошая пара, – Ксенофилиус понял, что я понял и понял, что я понял, что он понял, и все мы поняли, что это прекрасно!

Примечание к части

     А вы читаете примечания? ▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲ Дорогие друзья, я должен сказать вам не просто большое, а вархаммеровского размера и пафоса **СПАСИБО** за то, что вы подарили мне новую клавиатуру. Да, я её купил. И это была самая радостная вещь в моей жизни. Я так не радовался ни одному подарку в своей жизни, как Клавиатуре, потому что это была любовь с первого взгляда и это мгновенное исполнение желания, это ВОЛШЕБНО. Клавиатура не просто хорошая, она совершенная, она клацает так громко, как надо. Она светится и подсветка настраивается точно так, как это мне надо. Она имеет очень приятные нажатия клавиш и печатать на ней приятней, чем гладить урчащего котёнка. Именно поэтому Муза ушла на выходной и наслаждалась экстазом несколько дней. Прошу её простить, просто нужно было привыкнуть рукам, плюс Муза так радовалась, что от радости ничего не могла сказать, но потом... Она проснулась и вдохновение хлынуло на меня лавиной. А раз счастлива Муза, счастливы будут все. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Немного позитива для Музы. И пусть этот день станет для всех вас самым счастливым, мои любимые читатели! Вас любит Муза! :) Улыбнись
>

2.3. Великий Светлый-1

     – Но Гарри, ты должен жить со своими родственниками!
     На следующий день после волшебного дня похода на Косую Аллею, я застал в гостинице волшебника. Это был высокий, седой, с густой бородой, крючковатым носом, который явно не раз ломали, человек. Поверх сюртука была накинута фиолетовая мантия, в которой он выглядел в мире простых людей очень специфично. Он ждал меня в фойе отеля и представился как Альбус Дамблдор.
     Я пригласил его в свой номер, где предложил освежиться прохладительными или горячительными напитками, на его вкус, а потом речь зашла обо мне…
     – Прошу простить, сэр, но с чего вы так решили? – я сел в кресло, поманив пальцем бокал с кока-колой. Этот прохладительный напиток имел достаточно приятный вкус и аромат, и на него я подсел в соединённых штатах, где он не то чтобы дико популярен, но традиционный.
     – Гарри, мальчик мой, – старик проводил взглядом проплывший по воздуху бокал, – почему ты сбежал?
     У меня было одно свойство, которое меня не раз выручало. Это крайняя чувствительность к обману – ничего хуже фальшивящих людей я в жизни не видел и не хочу видеть – но Дамблдор был искренен в своём недоумении.
     – На это есть ряд причин, сэр, – сказал я, сделав пару глотков чёрного напитка, – и главная из них – я не увидел ни малейшей причины оставаться в доме Дурслей. Само моё существование для них кажется неприятным фактом, который отравляет жизнь этого семейства. Давайте не будем говорить, что они отвратительны, несдержаны, и на мой взгляд, похожи на людей, которые получили в прошлом психологическую травму.
     Дамблдор был удивлён. Но удивлён скорее тем, как я держал себя – я не был похож на скромного мальчика из семейства Дурслей. Это конечно так, во-первых – на мою личность влияло само волшебство, а во-вторых – та большая власть, которую оно давало. Большая, но я всегда помнил, что не безграничная, и во многом сильно ограниченная, но всё же… Добавим сюда воспитание у Дурслей, мою любовь к книгам, и перемножим это всё на то, что за время своего свободного путешествия я не то чтобы сильно, а кардинально изменился. Когда покидал Англию, я был глупым мальчиком, мечтавшим о кругосветном путешествии, когда вернулся в Англию, уже был глупым мальчиком, не мечтавшем об этом.
     Я спросил прямо:
     – Какой у вас в этом интерес, сэр? Я не считаю Дурслей своими родственниками, а их дом – своим домом, – видя недовольство на лице старого волшебника, поспешил пояснить: – Насколько я понял, миссис Дурсль, в девичестве Эванс, получила глубокую психологическую травму, возненавидев мою маму и считая, что она чудовище, потому что она была волшебницей, к тому же симпатичной, а мисс Петуния Эванс не обладала ни тем ни другим. К тому же здесь сильное влияние имеет отсутствие психологической работы с семьями маглов, в которых появились волшебники, а так же один из самых больших в мире возрастов для начала обучения – одиннадцать лет. Одиннадцать – это уже слишком поздно, чтобы дать детям привыкнуть к особенностям друг друга.
     Дамблдор задумчиво почесал бороду, помолчал несколько секунд, воцарилась пауза, которую он использовал, чтобы обдумать всё сказанное.
     – Ну а от родственников ты зачем сбежал?
     – Вроде бы это очевидно. Атмосфера в доме Дурслей персонально для меня крайне неблагоприятна. Они всем сердцем ненавидят любую магию и всё, что с нею связано, в том числе и меня. Не вижу ни малейшей причины оставаться с ними.
     Дамблдор напоминал упёртого на своей идее человека, он с ослиной упёртостью ответил:
     – Но это же твои единственные родственники, Гарри. Ты должен жить с ними.
     – По-моему, вы мне много чего не договариваете, – улыбнулся я, моё весёлое настроение снова начало появляться, – я вроде бы аргументировал свой отъезд так, что даже самый скудоумный из волшебников признал бы справедливость моего решения, но не думаю, что скудоумный – это про вас. Чем вам так приглянулась эта отвратительная семейка?
     Дамблдор промолчал. Он вообще взял длинную театральную паузу, думая и решая. Потом ответил:
     – Я лишь хочу, чтобы ты жил с родственниками, Гарри.
     – Это эгоистично с вашей стороны, считать, что и я, и Дурсли, должны страдать от присутствия друг друга, потому что вам хочется, чтобы я жил в их доме, на что нет ни малейшей причины.
     – Но у каждого человека должен быть дом, – уверенно сказал Дамблдор.
     – Верно. Мой дом – это Британия. Вся, от гор Шотландии на севере до Ла-Манша на юге, у меня нет другого дома. За время своего путешествия я очень хорошо это понял, сэр. Вы хотите, чтобы я жил не дома, а в одном здании с людьми, которые ненавидят меня и магию. Я уже дома, – уверенно сказал я, и, как вы можете видеть, устроился с комфортом.
     Альбус Дамблдор удивлённо на меня посмотрел, мне кажется, он ожидал, что я буду продолжать ныть про дурслей и то, как мне с ними неприятно соседствовать, но я лишь улыбнулся в ответ.
     – Хорошо, – Он, кажется, сдался, – я просил в письме Дурслей всё тебе рассказать о том, кто были твои родители и какой подвиг они совершили… Я так понимаю, это не было сделано?
     – Совершенно верно, сэр. Первое правило в семье Дурслей – не задавать никаких вопросов. Особенно что касается моей истории, они так ненавидели магию, что боялись её упоминать куда больше, чем волшебники боятся упоминать мистера Волдеморта. Магия в их глазах это куда большее зло.
     Дамблдор растерялся:
     – Но тогда как ты узнал, что волшебник?
     – Магия, – пожал плечами, – это очевидно, разве нет? – я щёлкнул пальцами, выбив искры и превратив кожаное кресло, что стояло здесь, в стайку бабочек. Очень плотное облако из бабочек, красивых, больших и маленьких. Бабочки облетели нас и превратились вновь в кресло, но стояло оно уже около стены, – по-моему, это не требует комментариев, сэр. Я волшебник, я всегда мог сделать нечто подобное.
     – Но где же ваша палочка? – Дамблдор перешёл на вы, что значило, что он стал серьёзен.
     – Палочка? – я сморщил нос, вспоминая, – она у меня есть. Мне пришлось купить её, чтобы обучаться в Салемской академии, но я с тех пор её не брал в руки. Заклинания и палочки – до сих пор я обходился без них. Другим волшебникам они нужны, но я предпочитаю творить волшбу напрямую, минуя эти переходные стадии из заклинаний и махания палочек.
     Судя по виду Дамблдора, он был потрясён – его борода встопорщилась, глаза начали особенно волшебно светиться, челюсть слегка отвисла, он посмотрел на кресло в немом изумлении, словно только что увидел чудо, хотя чудеса в волшебном мире – совершенно обыденное дело, после чего поправил свой головной убор, пригладил бороду и поправил очки. Понимая, что нервничает и из-за этого так много телодвижений, сложил руки на коленях:
     – Но Гарри, как это возможно? Детская магия проходит к началу обучения, это закон!
     – Детская? – я задумался, – ах, вы об этом? Нет, моя магия не из этой категории. Совершенно точно что произошло мы так никогда и не узнаем, скорее всего, но разве не прекрасно то, что я и магия так хорошо ладим? – я улыбнулся ему, – итак, вы хотите, чтобы я учился в Хогвартсе?
     – Совершенно верно, – Дамблдор с радостью сменил Тему, – Мистер Поттер, – он поёрзал на диване.
     – Я уже купил всё необходимое, – уверенно сказал я, – но директор, прошу меня простить, ещё в Салеме я обнаружил проблему – теоретические знания в магии совершенно бесполезная вещь. К примеру как с этим стулом – я не знаю, какие заклинания и жесты палочкой нужны для его превращения в бабочек, но магии не важны и не нужны заклинания, лишь желание волшебника и само волшебство. Можно конечно для точного указания на цель воспользоваться палочкой, но это абсолютно необязательно.
     Дамблдор задумался:
     – Что вы хотите сказать, мистер Поттер? Что вам не нужно учиться?
     – Что вы, совсем нет, – всплеснул я руками. Сам тон дамблдора напоминал мне о том, что сейчас он готов закатить лекцию о пользе и важности любой учёбы, – просто я не хочу, чтобы все ученики Хогвартса почувствовали себя Петуниями Дурсль, находясь рядом с тем, кто может то, что не могут они сами. Серьёзно, директор, покажите самую сложную свою магию и я покажу вам, о чём говорю. Давайте.
     Директор с готовностью достал палочку, отчего я вздрогнул и по коже у меня пошли мурашки:
     – Бррр, бросте эту гадость, немедленно! – вырвалось у меня, прежде чем я сдержал себя.
     – Что? – Дамблдор вздрогнул.
     – Простите, сэр, вырвалось. Эта палочка… Бросьте. Эту. Гадость. Желательно в камин и сожгите к чертям!
     Дамблдор посмотрел на свою палочку. Это была длинная, узловатая палка с утолщениями. А ещё она была гордой и злой, очень гордой и очень злой. Я пояснил:
     – Я чувствую. Волшебники для неё всего лишь инструмент. Она горделивая, она надсмехается над волшебниками, она злая. Она манипулирует волшебниками, она хочет, чтобы её хозяева убивали друг друга, сражаясь за неё. Это злая палочка, очень злая и нехорошая. Никогда не видел таких палочек. Она ведь не ваша, сэр? Проклятый и желанный трофей. Тот, кто её создал, хотел наказать владельца, я уверен в этом, сэр!
     Дамблдор положил палочку на диван рядом с собой:
     – Откуда тебе это известно, Гарри? – Он хмуро посмотрел на меня.
     – Я чувствую это. Возможно, лучше кого бы то ни было, – я поёжился, – хотите добрый совет от того, кто лучше вас чувствует магию? Никогда больше к ней не прикасайтесь. Она очень сильна и очень зла. Зло нельзя использовать против зла – это иллюзия. Зло всегда одно, а огонь не тушат маслом, он лишь станет сильнее, потеряв в одном, приобретёт в другом.
     – Но… – дамблдор задумался, – ты прав, Гарри, это необычная и древняя палочка, но чтобы она была тёмной? Тем более, что благодаря ней я уже сделал много хороших вещей? Хотя конечно ты отчасти прав, эта палочка мне досталась от побеждённого врага, Грин Де Вальда. Это был очень тёмный волшебник.
     – Палочке безразлично, как её используют. Вы хотите ею обладать, вы не можете без неё, это то, чего она так хочет. Она не тёмная, но злая. Окажите миру услугу – сожгите её!
     Дамблдор вздохнул:
     – Я не буду спешить с этим решением, но раз ты так говоришь, хорошо, я уберу палочку. Обойдёмся без проверки, Гарри, я понял, что ты хотел сказать, – он поднял руку, останавливая меня – я хотел было уже сказать кое-что, но Дамблдор просил возможность закончить, – наш разговор внезапно перешёл совсем не в то русло, в котором должен проходить. Я не знаю, что в таком случае вообще делать. И надеюсь на твою сознательность.
     Он дал мне возможность высказаться:
     – Мне хватило неприязненных и завистливых взглядов в Салеме. А Салем – это в штатах, сэр, и нравы там куда более свободные и менее замкнутые и зацикленные. Конечно, ради своих друзей я пользовался палочкой и исправно учил все заклинания, но если я мог обойтись без них без особого труда, это вызывало неприязнь.
     – Я уверен, что если ты будешь показывать такие результаты, то другие будут видеть в тебе великого волшебника, – наивно сказал Дамблдор.
     – В Китае, может быть, – покачал я головой, – или в Японии, но не в Англии. Я знаю о чём говорю, сэр, в Салеме я уже столкнулся с этим. Взрослые удивляются, дети же… Завидуют, чёрной завистью. Правда, ума американским детям хватило не лезть на меня – можно влететь на крупный иск, а правосудие в США есть, в отличие от Англии, где волшебный суд – это буффонада.
     Старик вздохнул тяжело:
     – Я так надеялся, что ты найдёшь друзей в Хогвартсе и будешь счастлив, но ты прав, как ни странно, совершенно прав. Разве нет из этой ситуации выхода? Может быть в США люди и завидуют твоим успехам…
     – Скорее врождённым талантам, сэр.
     – Пусть будет так, – отмахнулся старик, – но я уверен, что в Хогвартсе тебя примут с радостью. Ты же знаменитость, Гарри!
     – Ещё один повод быть аккуратным. Сэр, боюсь, вы заблуждаетесь в лучших своих чувствах. Я бы не хотел злить людей своей магией, а прятать её от мира не хочу и не буду – эдак всё обучение станет бессмысленным спектаклем. Вообще, если говорить о идеальных условиях, я бы предпочёл нанять эксперта по зельям и обучиться у него.
     – Но ученики должны сдать обязательный экзамен, Гарри, – упорно сказал Дамблдор, – и для этого им необходимо знать школьную программу, даже если ты так к ней относишься…
     Хм… Дамблдор был прав, но с другой стороны…
     – А что с теми, кто обучается не в Хогвартсе? Ведь помимо школы наверняка есть много тех, кто учится дома?
     – Да, Гарри, они тоже сдают экзамен в министерстве магии.
     – Ну с этим придётся что-то придумать, – Я вздохнул, – в крайнем случае, придётся ехать опять в штаты и там сдавать экзамен, получить диплом и вернуться в Англию.
     Дамблдор встал, налил себе в мини-баре чего-то крепкого, кажется, виски и осушил стопку. Видно было, что этот разговор его просто утомил настолько, что он плюнул на порядочность – не пить же при ребёнке, тем более великому волшебнику, и просто пошёл. Получив заветный шот виски, директор Хогвартса постучал рюмкой по столешнице мини-бара и развернулся ко мне. Широкие полы его очаровательной фиолетовой мантии взметнулись:
     – Я не знаю, что делать, Гарри. Всё пошло не по плану, – он быстро пересёк гостиную, заложив руки за спину и вернулся к дивану, упав на который, впился в меня строгим взглядом, – теперь я понимаю, почему ты сбежал от Дурслей. Палец в рот не клади, а? Даже меня убедил.
     – Вынужден говорить лишь правду, сэр, – развёл я руками, – впрочем, у меня есть один выход, который может быть имеет шанс на существование.
     – Да, Гарри? – Дамблдор протёр глаза и вопросительно на меня посмотрел, – если ты что-то хочешь – не молчи, давай обсудим это.
     – Вы могли бы взять меня в Хогвартс не как ученика школы, а как своего личного ученика, – я улыбнулся, – с одной стороны – я мог бы заниматься с преподавателями, занятия которых мне нужны, с другой – если пристегнуть мои способности к вашей славе, то это существенно упростит положение дел. Волшебники любят простые объяснения, особенно волшебные объяснения.
     – Хочешь стать моим учеником? – Дамблдор удивился, – однако… – он прищурился и задумался, поглаживая бородку, – хитрый ход, мистер Поттер. Если вы вытворите что-то необычное, то «это же ученик Дамблдора» будет универсальным объяснением. И вас не будут не любить за врождённые способности. В то же время, ваши способности существенно улучшат мою репутацию.
     – Верно, директор, – согласился я, – Всё всегда идёт не так, как хочется изначально, важно лишь двигаться в правильном направлении, не важно каким путём.
     – Хорошо, – Дамблдор глубоко вздохнул, словно сам факт того, что ему придётся сделать что-то не по плану, ему казался жуткой авантюрой, – твоё предложение на редкость разумно, Гарри. Поэтому я принимаю его, если мне не изменяет память, мастера в областях магии могут брать себе ученика официально и этот ученик будет пользоваться определёнными привилегиями среди волшебников. Нам необходимо заключить волшебный контракт.
     – К счастью, у меня есть всё для этого, – я улыбнулся, призывая перед собой шкатулку. Это был неотъемлемый атрибут волшебника в соединённых штатах, помешанных на договорах и законах, в шкатулке хранились бумажные листы из прочной и долговечной зачарованной бумаги, писчие принадлежности, а так же печать волшебника. Печать волшебника в соединённых штатах это одна из трёх волшебных регалий, которые обязан иметь каждый волшебник – палочка, печать и волшебный медальон. Первой покупали палочку, потом делали печать, и медальон вручался лишь после окончания Салема. Все три предмета в той или иной мере служили для идентификации волшебника, а медальон заменял документы об образовании, свидетельствуя о зрелости и юридическом статусе взрослого волшебника.
     Печать создавалась с помощью магии и была уникальной у каждого, в Англии в качестве печати использовали отпечаток палочки, который так же уникален у каждого изделия – нет двух одинаковых палочек. Печать же – оставляла волшебный оттиск с помощью магии, подделать печать невозможно, так нам объясняли в Салеме, а ещё в отличие от палочки, невозможно оставить оттиск против своей воли – на саму печать была наложена могущественная и сложная магия, предотвращающая, так сказать, незаконное использование – под чужим давлением, под зельями или чарами… да что там говорить – даже я со своей невероятной магией не мог никак заставить волшебника поставить оттиск печати, мы с Сабриной экспериментировали в своё время.
     Я разложил инструменты, дамблдор улыбнулся:
     – А ты предусмотрительный, Гарри. Составишь договор сам, или это лучше сделать мне?
     – Давайте использовать один из типовых. Они достаточно юридически точные.
     И мы заключили договор. Дамблдор достал из внутреннего кармана сюртука палочку, другую палочку, обычную и на мой взгляд весьма неплохую, добрую, и приложил её к договору, прочитав его. Магия оставила отпечаток палочки, я проделал то же самое, оставив оттиск волшебной печати. Сама печать маленькая, крошечная, но оттиск расползается большой – мой выглядел как расправивший крылья феникс в кольце из двух змей, кусающих друг друга за хвосты и именем по ободу «Гарри Джеймс Поттер». Дамблдор посмотрел на бумагу и взял один экземпляр – волшебный договор это не просто договор, это ещё и артефакт, который позволяет заключить контракт, невыполнение которого ведёт к плохим последствиям. Это ещё одна причина, по которой волшебное правосудие не слишком развито, а волшебное общество не похоже на магловское. Если бы у маглов были такие договора, которые нельзя просто проигнорировать, то всё было бы совсем иначе. Сама магия может следить за клятвами, договорами, и наказывать провинившегося – это сильно меняет дело, министерствам приходится очень скользко лавировать между объективной реальностью и собственными желаниями.
     После подписания договора, я улыбнулся и запихнув бумагу обратно в ларь, убрал его на край стола.
     – Что ж, теперь я обязан называть вас учитель. Думаю, вы хотите воспользоваться возможностью и задать мне пару вопросов?
     – Несомненно, но оставим их на потом, Гарри, – улыбнулся Дамблдор.

Примечание к части

     ДРААААСЬТЕ! Итак, дорогие читатели, поздравьте меня -- автор наконец-то получил заветные документы на квартиру. Теперь автор уже не на птичьих правах, теперь автор официально новосёл в собственной квартире. Теперь автор - нормальный человек! Новоселье... Это прекрасно. До этого был период жизни в проблемной квартире без документов, теперь же моя квартира официально перестала быть проблемной. У Банди есть дом! Это волшебно! И в честь этого я написал пару глав. Но хочу предупредить - атмосфера приторной волшебности, свойственная прошлой главе, в этой не будет. Сладкого помаленьку, иначе попка слипнется. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 А это на отмечание новоселья, маленькое, но очень гордое отмечание новоселья. Нья? Да, я примерно нащупал нить фанфика и теперь продолжу с большим удовольствием его писать.
>

2.4. Великий Светлый-2

     * * *
     Дамблдор был великим волшебником. Что бы кто ни говорил – великим, волшебник это не только палочка, слова и прочее – каждый волшебник чувствует волшебство и каждый волшебник творит его, у разных волшебников получается разный результат – одни могут почуять магию буквально нюхом, другие не заметят проклятие на письме, которое им прислали. Одни могут алохоморой отпереть лишь дверной замок, другие без труда откроют электронный кодовый замок со сканером отпечатков или огромную дверь банковского сейфа.
     Нет никакой чёткой границы или способа измерить силу или способности волшебника – магия она не наука, её не измерить числом. Бывало, что считающиеся не особо талантливыми волшебники творили великую магию, а великие маги – испытывали фиаско при творении простых заклинаний. Однако, как отличить великого волшебника от обычного обывателя волшебного мира?
     Для волшебников, магия – это так же естественно, как дышать, они не видят в ней ничего волшебного. Это обыденная, рутинная часть жизни. Это мы, маглорождёные и воспитанные у маглов удивляемся каждому волшебству и оно цепляет наш взгляд, у волшебников всё иначе. Их с тем же успехом может поразить и удивить магнитофон или самолёт, как нас удивляет магия. Некоторые волшебники могут творить вещи, которые неподвластны магии других, к примеру – дамблдор умел применять заклинания без палочки. Не все, но некоторые, а ещё он имел отличное магическое восприятие и в своей стезе – чарах и трансфигурации, мог сотворить магию, от которой у обывателя волосы дыбом пойдут – его магический щит мог защитить от тех заклинаний, которые без труда разобьют защиту простых людей. С помощью репаро он мог восстановить то, от восстановления чего отказались бы другие волшебники, и во всём он сиял. Просто случаев применять магию было немного, но тем не менее, на фоне обычных магов он выглядел как настоящий магический чудотворец. Поэтому, по мнению большинства англичан, он был сильнейшим волшебником в мире. В других странах с ними бы не согласились, и тем не менее, глупо отрицать то, что Альбус Дамблдор – великий волшебник.
     Однако, великой магии недостаточно, чтобы жить в волшебном мире и пользоваться большим уважением. Альбус Дамблдор признал поражение по одной причине – он не мог меня удержать, избежав при этом скандала, в доме Дурслей. Ну право слово – подскользнётся дядя вернон на улице и разобьёт голову – поди думай, сделал это злой Гарри Поттер или так совпало? Доказательств никаких нет и не предвидится, более того, я мог сделать подобное без своего на то осознанного разрешения. Именно поэтому сейчас мы с Альбусом Дамблдором аппарировали на Косую Аллею. Пожилой волшебник держал меня за руку и пользовался этим на все сто – он провёл меня по Аллее.
     – Гарри, ты говорил, что уже купил всё нужное к школе?
     – Да, учитель. Но зачем тогда мы здесь? Если я уже купил всё, что мне нужно…
     – Не всё, мой дорогой ученик, – улыбнулся Дамблдор, – раз ты стал Моим учеником, а не Хогвартса, то я должен буду обеспечить тебе самое лучшее образование, которое способен обеспечить. В конце концов, это долг мастера.
     И правда. Контракт – штука серьёзная, контракт не даёт филонить ни мастеру, ни ученику. Но что более важно – это одна из тех форм взаимоотношений волшебников, которая как и брак, её история тянется в глубину веков и имеет давние традиции и порядки, не зависящие ни от министерства магии, ни от законов. Ученик мастера – в каком-то смысле равноценен наследнику-представителю, за его проступки отвечает мастер. Его успехи так же прославляют мастера, в каком-то смысле это очень интересная форма взаимоотношений, которая означает, что Дамблдор мне ближе, чем просто директор Хогвартса.
     За широкой и светлой спиной Дамблдора достаточно спокойно и безопасно, и что немаловажно – у Дамблдора много сторонников.
     – А что? – я заинтересовался, – нужно купить ещё что-то?
     – Да, мальчик мой, да. Не беспокойся, я куплю всё необходимое.
     – Сэр, позвольте мне платить за себя. Всё же в деньгах я не нуждаюсь.
     – Да? – Альбус улыбнулся, посмотрев на меня, – я не сомневаюсь, мальчик мой, в таком случае наша дорога лежит в Гринготтс.
     – Ах, да, точно. Мне тоже туда очень нужно, – согласился я с учителем, – и сэр, разрешите задать вам вопрос?
     – Да? – Дамблдор улыбался, его глаза выражали веселье, – что такое?
     – Где вы нашли такую очаровательную мантию?
     – Ах, тебе нравится? – Дамблдор откинул её. Мантия переливалась всеми оттенками фиолетового цвета, а звёздочки на ней мерцали.
     – Да, очень волшебная вещь.
     – Можно найти нечто подобное в магазине дальше, в конце улицы. Он называется «Мантии Лулу». Жаннет Лулу, милая девочка, когда-то училась в Хогвартсе, когда я был преподавателем.
     Готов поспорить, эта женщина уже сама имеет внуков, однако, удержал комментарий при себе. Мы вошли в Гринготтс. Белые колонны, высокий потолок и много, много гоблинов – зал гринготтса напоминал контору девятнадцатого века. За высокими столами сидели гоблины и пересчитывали богатство напоказ – горсти самоцветов высились на их столах, эти коротышки возили тележки, доверху нагруженные золотыми галеонами.
     Пришло время окончательно решить финансовый вопрос – дело в том, что я выяснял, откуда Магия моя берёт деньги – будь то галеоны или доллары, не важно. Я беспокоился, ведь по справедливости, эти деньги фальшивые. Однако, справедливость – понятие очень растяжимое.
     И как я выяснил, путём экспериментов, деньги чистые. А именно – я создал документ, имеющий номер, проверил его – он действительно существовал, в магловских базах данных, и числился выданным тогда, когда я того пожелал.
     Магия это и правда сила бога, если она позволяет не только создать нечто, но и залегендировать это так, словно оно существовало всегда. То есть если я что-то создавал – оно становилось настоящим, с учётом всех проверок. Это не трансфигурированное или созданное с помощью магии, вроде лепреконского золота. Если я создавал доллар – оный доллар оказывался не только в моих руках, оказывалось, что его отпечатали, у него есть номер, и этот номер реален.
     Впрочем, удивляться нечему – существует такая вещь, как глобальные чары. Это высшая магия, то есть относящаяся к самому сильному колдовству. Исполнить ритуал такой магии может даже школьник, но лишь у очень сильного волшебника получится достичь желаемого результата. К примеру – существуют чары Фиделиуса, которые скрывают нечто ото всех – сама магия защищает некий объект. Или чары табу – это широко распространённые чары, которые запрещают нечто.
     Малюсенькими ответвлениями этих чар служат такие как магическая клятва, к примеру – эти чары высшее воплощение волшебства. Широко известно, что защищённый ритуалом фиделиуса дом, будет не только сокрыт от всех, но и стёрт из памяти – и только тот, кому доверят тайну, сможет его увидеть. А заклинание табу – способно глобально воздействовать на мир.
     Воплощение – я так назвал эту способность, она глобально влияла на мир, и если я, скажем, создавал пять фунтов, они не только появлялись у меня в руках, но и воплощались, то есть появлялась их история, они становились настоящими, так что никто не сумеет их отличить от обычных – потому что они не только созданы физически, но и воплощены.
     Разобравшись что к чему, я решил, что стесняться нечего и нужно забить свой сундучок золотом. На всякий случай – случаи и правда случаются всякие, а почувствовать себя богачом…
     К сожалению, лучшее – не купишь за деньги, так что головокружение от возможностей быстро проходит. Есть вещи, которые нельзя купить ни за какие деньги, и тем не менее, магия денег может быть очень могущественна. В моём рюкзаке, который я взял с собой, было много всего.
     – Добрый день, – Дамблдор подошёл к гоблину, – мистер Поттер хочет посетить свой сейф, сэр, – учтиво сказал Дамблдор короткому, остроухому и остроносому гоблину. Это существо было одето в пиджак, имело очки на огромном носу и острые зубы.
     – А у мистера Поттера есть его ключ? – скрипуче спросил гоблин.
     – Конечно, – Дамблдор достал ключ и продемонстрировал его. Это был крошечный золотой ключик, от которого исходила могущественная магия.
     – Всё в порядке. Крюкохват! – Гоблин так же скрипуче кликнул своего помощника и дал ему инструкции. Крюкохват тоже был гоблином, как нетрудно догадаться. Я перед тем, как уехать, остановил их:
     – Постойте. Мистер…
     – Чего вам? – спросил, не назвав своего имени, гоблин за столом.
     – Сэр, могу я поинтересоваться размерами и защищённостью моего сейфа?
     – В полной мере защищён, сэр, и достаточно вместителен. Его площадь составляет десять на десять футов.
     – Мало. Сэр, у вас есть сейфы побольше? Я бы хотел завести себе хранилище для сокровищ, по-настоящему крупное. И разве вы не ведёте счета обыкновенным образом?
     – Ведём, сэр, но волшебники обычно предпочитают хранить своё золото в сейфах, – сказал гоблин, – не доверяют нам.
     – У меня нет никаких причин так делать, сэр, – покачал я головой.
     – Ещё бы, – буркнул гоблин.
     – Ещё как, – ответил я, – в общем, что я сказать то хотел? Мне нужен сейф и я хотел бы обменять для начала крупную сумму денег в галеоны и поместить их на счёт в вашем банке. А так же меня интересует чековая книжка и прайс-лист на прочие банковские услуги вашего банка.
     – С этим проблем нет, – гоблин, удивлённо на меня посмотрев – видимо, не ожидая, что я такое скажу, достал большую брошюру из своего стола и передал мне: – обращайтесь с ней аккуратно. И сэр, о какой сумме идёт речь?
     – Семьдесят пять миллионов долларов, – ответил я, открывая книжку, – это при нынешнем курсе девять долларов за галеон, восемь миллионов триста тридцать три тысячи, триста тридцать три галеона.
     Гоблин уронил свои очки с носа и отложил в сторону перо, воткнув его в специальную подставку, потёр переносицу:
     – Могу я поинтересоваться происхождением данной суммы?
     – Приобрёл богатство во время кругосветного путешествия, сэр. Кое-что очень ценное мне отдали в Индии, продал пару ценных реликвий в штатах – американцы за такое готовы хорошо заплатить. О, у вас есть такие услуги?
     Услуги волшебного банка и правда сильно отличались от услуг банка магловского, и должен заметить, в лучшую сторону. К примеру – гоблины занимались скупкой – то есть работали как ломбард, выдавая кредиты под залог ценного имущества любого толка – от золотого колечка до поместий и замков. Они же держали крупный аукцион заложенного имущества – это заложенное имущество продавали за приличные деньги, тому, кто больше заплатит. Однако, волшебники редко пользовались этой услугой, что и сказал мне гоблин.
     Услуги оценщика не менее распространены – и вот тут уже есть разница, оценка имущества гоблинами считается наиболее объективной и беспристрастной, потому что давить на этих коротышек опасно, как я слышал. Гринготтс так же выступал как букмекерская контора и они принимали ставки на квиддич, они же держали рынок золота, драгоценных камней и так далее. Что интересно, рынок этот, как пояснил мне тут же гоблин, был одним с магловским и операции в волшебном мире с золотом осуществлялись через них, при этом драгоценные металлы использовались в основном покупаемые у маглов. Скупка золота, серебра и платины – само собой.
     – Я бы хотел продать ещё золото, – уверенно сказал я, – благо разжился несколькими слитками. Вы же купите их по хорошей для меня цене?
     – Всенепременно, – Гоблин потёр свои ладошки, а глаза его заблестели, – могу я его увидеть, сэр?
     Я достал из сумки большой стофунтовый слиток золота – поднять его даже взрослому человеку очень тяжело, сорок килограмм – не шутки, но Гоблина это ничуть не смутило, он посмотрел на лежащий на столе слиток, провёл над ним рукой. Глаза его жадно заблестели – видимо, золото гоблины любят. Он улыбнулся, показав острые зубы:
     – Магии нет, проклятий нет, золото настоящее.
     – Ещё девяносто девять таких слитков.
     * * *
     Дамблдор, слушавший весь разговор, вышел из банка вместе со мной, он был ошарашен и удивлён, и тут же набросился с вопросами:
     – Гарри, откуда?
     – Сэр, позвольте мне не отвечать на этот вопрос, иначе цепочка вопросов будет только длиться и длиться.
     – И всё же? Гарри, ты знаешь, сколько денег отдал гоблинам? Это же огромное состояние!
     – Согласен, – кивнул я директору, – немало.
     Восемь миллионов за доллары и семьдесят пять – за золото, причём у меня было ощущение, что гоблины минимум вдвое занизили цену, но где ещё можно легально сбыть и легализовать такие суммы денег? Тем более, что министерство – не магловское правительство, откуда деньги взялись – они не интересуются. Гоблины же безразличны к таким вещам, у них особые отношения с волшебниками. К сожалению, как я уже говорил, самое интересное – не купишь за деньги, но красиво жить не запретишь, верно? Признаюсь, хоть я и на многое готов, но вот тут внезапно подумал – а собственно, какого чёрта? Хочу и плевать на всё остальное. Поддамся импульсивности, которая говорит мне – а какая разница? Ну узнает кто-то, что у тебя сказочно много денег, как у Али-Бабы, так что с того? Наплюй и живи, не стесняясь того, что ты богат. Настоящее богатство – это магия.
     Как бы то ни было – в сердце у меня горело желание как можно сильнее порвать с той жалкой жизнью у семьи Дурслей – возможно, я напоминал нувориша, внезапно разбогатевшего, но нестерпимо хотелось разорвать с той жизнью.
     – Учитель, – мы вышли из гринготтса и медленно пошли сквозь толпу по улице, – как вы могли убедиться, я могу за себя заплатить. И намерен щедро оплатить вам вашу помощь мне как ученику.
     – Я не возьму с тебя денег, мальчик мой, – покачал головой Дамблдор, – это решение я принял не из жадности.
     – Что ж, вы всегда можете рассчитывать на финансовую помощь на благие дела или учёные изыскания, я буду рад её оказать, – улыбнулся я, – а теперь – что нам надо купить?
     Как оказалось, список у Дамблдора отсутствовал – но зато поняв, что экономить мы не собираемся, он настоял на нескольких моментах, которые были для него принципиальны. Первое – мне нужна собственная сова, для доставки почты и прочих писем. Второе – учитель настоял на том, чтобы мы купили котлы и ингредиенты для зельеварения в расширенном составе – проще говоря, скупили половину аптеки, и уж точно о котлах можно было сказать «каждой твари по паре» – потому что, как сказал Дамблдор, школьный курс расчитан на использование недорогих и что самое главное – безопасных ингредиентов – школьные зелья не могли взрываться с большой силой, или превращаться в кислоту и серьёзно навредить зельевару. По крайней мере, если зелья варятся по рецепту. Использование других котлов, нежели стандартные школьные размеры, обусловлено необходимостью варить различные зелья – некоторые из них варятся в маленьких котлах объёмом в пинту, некоторые в огромных, некоторые требуют золотых или серебряных котлов, поскольку многие ингредиенты привередливы к материалу котла, в котором их варят.
     Следующей остановкой стал магазин Флориш и Блоттс, где Дамблдор взял с полок некоторые книги. Сказал, что большинство этих книг есть в библиотеке, но ученик должен иметь свои собственные, а не брать книги у учеников хогвартса, ведь не одному мне они могут понадобиться. За книгами пошёл черёд одежды – Дамблдор повёл меня в тот самый магазин, в котором заправляла его бывшая ученица.
     – Поскольку ты не ученик хогвартса, на тебя не распространяются правила ношения формы, – сказал он, – но тем не менее, я настаиваю, чтобы ты одевался прилично.
     – Ультрамариновый цвет с серебром подойдёт? Или нет, индиго, – тут же поправился я, – точно.
     Женщина, которая была не настолько стара, как я себе представлял, всего лет сорока от роду, наблюдала за моими метаниями.
     – А вы определённо разделяете вкусы профессора Дамблдора, – сказала она с улыбкой, – Директор, кто этот очаровательный мальчик?
     – Это мой ученик, Жаннет, – Дамблдор был рядом, – вот эта мантия просто замечательна, – он достал с вешалки мантию совсем волшебного, то есть вырвиглазного цвета, от которой у многих мог случиться эпилептический припадок. Но Дамблдору это нравилось, Лулу широко улыбнулась:
     – Конечно, сэр.
     Похоже, эта невзрачная лавочка – то самое место, откуда происходят родом все эпатажные, по меркам простых волшебников, мантии и наряды Альбуса Дамблдора. И не только его – я выбрал себе мантию попроще, счёл индиго слишком вызывающим, а радикальный розовый – слишком девчачьим, предпочёл чёрную мантию с сильным синим отливом, которая напоминала цветом ночное небо после заката, когда оно становится особо глубоко синим, переходя в черноту. Белые крапинки созвездий, которые слегка светились, не оставляли сомнений, чем именно вдохновлялись её создатели…
     Помимо всего прочего, Альбус Дамблдор оказался приятным собеседником и мы успели обсудить особенности моды – например, то, что простые волшебники не понимают, почему они не носят такие очаровательные мантии – это же волшебство, и многое другое. Как бы то ни было – я обзавёлся дюжиной различных мантий и учитель, когда мы закончили, спросил:
     – Ты намерен вернуться в гостиницу?
     – Да, сэр.
     – Тогда возьми билет. Видишь ли, Гарри, я бы хотел, чтобы ты пусть так, но познакомился со своими одногодками и подружился с ними. Поэтому первого приезжай на Хогвартс-Экспрессе, – Дамблдор улыбнулся, – у меня будет к тебе ряд поручений, и первое из них я уже придумал, – он улыбнулся, видимо, заготовив какую-то гадость…

Примечание к части

     Ну что, даблпрода! Конечно же на радостях от НОВОСЕЛЬЯ. Автор наконец-то получил заветный правоустанавливающий документ и официально собственник и владелец квартиры. Сдал пачпорт на прописку в МФЦ, и радуюсь до невозможности. Ах, да, я снова возвращаюсь к работе. Работа - нет ничего прекраснее, чем творить Проду! Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 - собираю маленький стол к новоселью. Ну там колбаска, вина бутылка, сыр, сок, и традиционный тост за новоселье. И хочу ещё взять котёнка, котейка в доме нужен. Котейка в доме - это мурмурмур.
>

2.5. Рыжие Хоббиты

     Гостиницу съёмному жилью я предпочитал по одной причине – в гостинице было всё желаемое для юного джентльмена. По утрам не нужно было самому варить себе кофе или делать сэндвичи, внизу был замечательный ресторан. Для долгого пребывания гостей здесь было всё сделано с шиком – мне довелось как-то ради интереса заглянуть в номер в Дырявом Котле и должен признать – средневековье для них не закончилось, номера по крайней мере у них были такие, какие в средневековом трактире постесняются сдать внаём крестьянину.
     С утра меня разбудил стук по стеклу – я резко распахнул телекинезом окно и в комнату вместе с сырым и мрачным утренним ветром влетела большая белая сова, несущая в лапах письмо. Она спикировала вниз и села на спинку кровати, уронив письмо прямо на подушку, обдала меня сырым запахом и потеряв маленькое пёрышко, вылетела прочь.
     Совиная почта – одна из самых ненадёжных в мире – письма, отправляемые совами, нередко перехватывали, поэтому в других странах практически повсеместно использовали другие, более надёжные методы передачи информации. Но почта на основе птиц – голубей, сов, ворон, всё равно считалась традиционной. Обычные люди тоже обладали куда большими возможостями для передачи информации – телефоны, мобильные телефоны, электронная почта, но традиционная бумажная почта не только не умирала, но и продолжала активно развиваться. Правда, в ограниченном диапазоне.
     То же можно сказать и о совиной почте во многих странах – совы или любые другие птицы нередко доставляли волшебникам газеты, никого не удивит пришедшее с совой официальное письмо, но для общения тет-а-тет это вытесняется. Волшебные средства сообщения – например, камины, были открыты для министерства, следящего за ними, а такие штуки как сквозные зеркала или бумаги с протеевыми чарами, широко распространённые, были одноканальными. В то время как совы – настоящие универсалы, способные доставлять что угодно и находить для этого кого угодно, если его местоположение не защищено чарами, конечно же.
     Именно поэтому я задумался – с тех пор, как я ступил на землю британии, моя маскировка не работала – я не видел в этом необходимости, и теперь совы могли легко меня находить. Развернув письмо, написанное аккуратным маленьким почерком с завитушками, прочитал – это было письмо от Дамблдора.
     «Дорогой Гарри! Так как ты согласился стать моим учеником, тебе пора привыкнуть и выполнять положенные для ученика задания своего учителя. У меня много сторонников, которые составляют весьма немаловажную политическую силу, которая многими противопоставляется министерству. Ты, наверное уже слышал про наше «замечательное» министерство магии... Позже мы ещё не раз поговорим по поводу наших сторонников. Среди них есть семья Уизли – если быть кратким – многодетная, небогатая, чистокровная семья с широкими взглядами. Я испытываю некоторые трудности в общении с ними, в то же время, Уизли – очень ценные ввиду своей многочисленности, сторонники, и иметь их в друзьях очень полезно. Молли уже не раз говорила мне, что хотела, чтобы ты жил с ними – именно это я и хочу тебе поручить.
     Предвидя твоё негодование от того, что Уизли находятся в затруднительном материальном положении, я должен тебе рассказать о своих затруднениях в отношении этой семьи. Уизли – важные сторонники как меня, так и всего нашего дела. Они замечательные, одарённые волшебники, эксцентричные, как ты любишь. И в то же время Уизли испытывают определённые материальные трудности в связи с подготовкой детей к школе – Молли вынуждена постоянно следить за домом и детьми, а Артур – постоянно занят на работе. Они слишком горды, чтобы принять материальную помощь, и по правде говоря, среди наших сторонников нет действительно богатых людей, готовых вкладывать крупные суммы денег. Волшебники редко вообще серьёзно относятся к этому – сам понимаешь, магия нивелирует нужду почти во всём.
     Поэтому моё к тебе учительское задание весьма серьёзно, Гарри. Я хочу, чтобы ты действовал деликатно и разумно, не обидев эту замечательную семью и в то же время помог им в ряде вопросов – в первую очередь финансово, во вторую – чтобы ты послужил хорошим примером для Рональда и его старших братьев, которые немало крови попили у мистера Филча, школьного завхоза.
     P.S: Главное – не переусердствуй. Я хочу, чтобы младшие Уизли видели в тебе авторитета»
     Итак, что можно было заключить из этого письма? У Дамблдора есть семья сторонников. Это многодетная и бедная семья. Но не слишком бедная – уж я то знаю, что будь они действительно нищими, то плевали бы на гордость. Эх… И Дамблдор не может дать им денег напрямую, это вызовет их негодование. Я нужен учителю как агент влияния, а так же он хочет, чтобы я упрочил свой авторитет среди его сторонников.
     К письму прилагался портключ в виде старого пера, заколдованного, судя по записке, в которую оно было завёрнуто, перенести меня к месту рядом с домом Уизли, по паролю «Нора». Я вылез из под пухового одеяла, сладко потянувшись – думаю, парадный мундир можно пока оставить в сторонке и воспользоваться чисто магловской одеждой.
     * * *
     Погода малость улучшилась. По крайней мере, в том месте, где жила семья Уизли, где точно это было я не знаю, но разница в погоде с Лондоном даёт основания предположить, что не менее сотни миль. Я вывалился на грунтовой дороге, по которой, судя по виду, автомобиль мог ездить очень редко. Ветерок тут был куда свежее, чем в Лондоне – мне стало значительно приятнее вдыхать аромат свежей травы с лёгкими нотками приближающейся осени – солнце ещё палило, но на деревьях уже стали появляться редкими крапинками желтеющие листья. Оглядевшись по сторонам и не найдя взглядом дома, я почувствовал большое скопление магии на значительном удалении – в полумиле или около того, за деревьями. И весело шагая, вскоре вышел именно туда, куда вела дорога – а вела дорога к удивительно волшебному дому. Это был дом большой, высокий, явно не раз надстроенный и не без помощи магии – не будь магии, он бы давным-давно развалился – те, кто его строили, понятия не имели о такой вещи, как архитектура. У большинства волшебников плохо с архитектурой и любыми точными науками. Над крышей небольшого и судя по всему, старинного дома, был надстроен ещё один – почему его не построили рядом – история умалчивает. Как умалчивает и о полукруглом гараже, что был рядом с домом и выглядел вполне по-магловски.
     Я подошёл к дому ближе, с каждым шагом всё отчётливей изучая магию, которая пронизывала этот дом насквозь. Судя по всему, дамблдор был прав, назвав их «эксцентричными, как я люблю». Знакомство начинается с одежды – этому меня научила Сабрина. Вообще, моя одноклассница из Салема была моим негласным стилистом и будучи в ужасе от моих татуировок и отсутствии вкуса, посоветовала носить умеренно-строгую одежду, без футболок, водолазок, свитеров и прочего, что не застёгивалось бы на пуговицы и молнию. Ярко-жёлтая рубашка без рукавов, чтобы в любой момент я мог призвать на помощь своих друзей-змеек, а так же белый шарф из кашемира, купленный в Калькутте за солидную даже для волшебника сумму в пятьсот галеонов, это вполне приличная одежда для волшебника. Я отпустил двух змеек – они в сиянии появились и вскоре покинули мои руки, ползли рядом по земле, изредка высовывая свои раздвоенные языки и следя, нет ли вокруг опасности.
     Это была прекрасная магия – я думаю, тайна индийского призывного тату – это очень полезно. Я мог глядеть на мир глазами каждой из этих змеек, а так же они подчинялись моим подсознательным приказам – то есть делали то, что я хотел.
     Перед входом была небольшая грубо сколоченная лавочка, на которой стояли цветы, окна в этот маленький домик были витражные, как это принято было в старину в деревнях, для лучшего освещения. Никто не ответил – я повторил стук, только тогда раздался топот шагов и дверь передо мной распахнулась. Дверь мне открыла дородная женщина, относительно низкая и полная, с рыжими волосами, в домашней одежде домохозяйки – цветастом передничке. Она удивлённо опустила взгляд на меня.
     – Ам… – не нашлась, что сказать.
     – Добрый день, мэм. Это дом семьи Уизли?
     – Да, а ты…
     – Гарри, мэм. Гарри Поттер. Мистер Дамблдор сказал мне прибыть к вам, – я лучезарно улыбнулся, – миссис уизли?
     – Молли, – она смягчилась, – Молли Уизли. Гарри, как же я рада, проходи скорее в дом, – она посторонилась, и положила руки мне на плечи, стоило мне лишь войти. Миссис Уизли, как я понял, была очень эмоциональной, добродушной и заботливой женщиной – что неудивительно при такой большой семье – я ступил в дом, провожаемый ею.
     – Гарри, я так рада, столько писем посылала директору Дамблдору с просьбой разрешить тебе погостить у нас… – Она улыбнулась, – Мальчик мой, но что с твоими руками?
     – А, это, сувенир из Индии, – небрежно отмахнулся я, – у вас тут… волшебно, – домик был пропитан волшебством снизу доверху. Хотя не сказать, чтобы он был маленьким, думаю, такой большой семье, какую описал мне Дамблдор, здесь могло быть и тесновато. Но справедливости ради – в Индии людям, даже волшебникам, приходилось куда хуже. Миссис Уизли тут же захлопотала и запричитала, рассказывая про то, как они меня хотели взять к себе на погостить, но Дамблдор, чьё имя она называла с уважением, непременно отказывал ей, потом перешла на моих родителей и то, какими замечательными людьми они были…
     Признаться, её быстрая речь немного утомляла, а к середине я обнаружил себя сидящим за столом, перед тарелкой с сосисками, отведав одну для порядка, отметил, что сосиски явно домашнего приготовления. Нда, не каждая магловская семья может себе позволить питаться экологически-чистой фермерской пищей. Миссис Уизли же частила и потихоньку завершала свой эмоциональный монолог, пользуясь тем, что я даже не мог ей ответить.
     – Рон в этом году поступает в Хогвартс, как и ты, Гарри…
     – Стоп, – я насытился двумя сосисками, – благодарю, Миссис Уизли, – кивнул ей, – я не буду поступать в Хогвартс ни в этом, ни в следующем году.
     – Что? – Молли отошла к раковине и ткнула палочкой, взятой из большого кармана передника в посуду, губка тут же начала её мыть, словно невидимая посудомойка ею орудовала, – Гарри, как же так? Что произошло?
     – Всё в полном порядке, миссис Уизли, – я понимал, почему Дамблдор меня сюда послал. Видимо, это испытание на храбрость, стойкость и выносливость – две недели в доме с этой женщиной – серьёзное испытание, – мистер Дамблдор заключил со мной контракт и теперь я его ученик, в Хогвартс же я поеду в этой роли. Я не намерен распределяться на какой-либо факультет. Впрочем, судя по количеству инвентаря и литературы, которые понадобятся для моего обучения, мистер Дамблдор не намерен меня щадить. Поэтому я ученик Дамблдора, а не Хогвартса.
     – Ах, это так прекрасно! – миссис Уизли всплеснула руками, – Гарри, а ты уже купил всё необходимое к…
     – Мы с учителем уже разобрались с инвентарём, – согласился я.
     – Но если ты здесь, где же ты жил всё это время? – Молли изъявила самое деятельное участие, но выглядела как самая последняя сплетница, поэтому я счёл за лучшее ответить уклончиво:
     – В разных местах, миссис Уизли. Но не беспокойтесь, я умею о себе позаботиться.
     К счастью, дальнейший сеанс расспросов и заталкивания в меня сосисок, хоть и вкусных, но после завтрака уже избыточных, прервался появлением отца семейства – это был мужчина, лет сорока. Волосы его наполовину были седыми, и глядя на то, как Молли Уизли рявкнула на своего мужа снять одежду и вымыть руки, я понял, почему. Мистер Уизли не был сухим и строгим на вид, скорее наоборот. Он снял пальто, посетовав на прохладную погоду и обернулся к жене:
     – Я привёл оболтусов.
     – Мог бы заметить Гарри.
     – О, привет, – мужчина заметил меня, – а ты кто?
     – Я Гарри, сэр, – улыбнулся я ему, вставая и подавая руку.
     – Меня зовут Артур Уизли, – представился он, – очень приятно.
     Следом за ним в дом вошли, гомоня, трое – это была девочка, чуть младше меня, вполне миленькая на вид, по крайней мере, трудно представить, чтобы она стала такой, как Молли Уизли, рядом с ней парень, выше меня или своей сестры, такой же рыжий и немного нескладный, третьим был взрослый пацан, лет пятнадцати, на голову выше своего младшего брата, он имел густую рыжую шевелюру, более худощавое телосложение, и одет был в вязаный домашний свитер. Как и его младший брат.
     Оба заметили вторженца, коим был я, и не успели они слова вымолвить, миссис Уизли загнала их за стол так, словно пастух своё стадо – оба парня и девочка зашли, девочка как-то странно на меня смотрела. По всей видимости, к своим братьям она уже достаточно привыкла, а новое лицо, тем более мальчик, в доме, её смущало. Понимаю, не слишком приятно, когда у тебя немного денег, но я улыбнулся ей:
     – Привет. Я Гарри. И вам привет, ребята.
     – Привет, – ответил младший, – Я Рон.
     – Все за стол! – Скомандовала миссис Уизли.
     * * *
     Думаю, дамблдор если и предвидел это, то вряд ли понимал масштабов – за столом собралась далеко не вся семья Уизли – это был Персиваль, Рональд и Джинерва. Имена, должен заметить, вполне аристократические, видимо, миссис Уизли видела будущее своих детей не иначе как великим.
     Что можно сказать о многодетных семьях? Первое, что бросается в глаза такому одиночке, как я – отсутствие в некоторой степени такта к посторонним людям, второе – отсутствие хороших манер за столом. Это отнюдь не значит, что все многодетные семьи такие, но в семье уизли кто первый встал, того и тапки. Рон тут же беззастенчиво округлил глаза на мои индийские татуировки – змейки подмигивали ему и оглядывались по сторонам.
     – Вааау. Круто.
     Ах, да, для мальчишки это действительно должно быть круто. Конечно, и для многих взрослых, которые недалеко ушли от мальчишек, но всё же, я свои татуировки любил, почитая двух змеек и феникса как своих домашних любимцев. Пока миссис Уизли накладывала детям и мужу еды, Артур Уизли пожаловался на сложности на работе и рассказал про исчезающие ключи – мол, волшебники любят так подшучивать над маглами. На мой взгляд не было в этом ничего смешного, но я захотел уточнить у него некоторые моменты:
     – Мистер Уизли, а почему зачаровывать магловские вещи запрещено?
     – Как это почему? – Артур даже удивился, – а если такая вещь попадёт обратно к маглам?
     – А если вещь принадлежит, к примеру, мне, как частному лицу и ни к каким маглам попасть не должна? – спросил я, – в чём смысл запрета?
     – Честно говоря, я никогда не задумывался. Волшебникам запрещено зачаровывать магловские вещи, так всегда было.
     – Не всегда, – задумался я, – звучит ужасно глупо, сэр. В США, к примеру, есть закон о частной собственности, и нет абсолютно никаких ограничений на её использование. Хочешь зачаровывай, хочешь разбей молотком, хочешь дари, никто и слова не скажет. К тому же как тогда волшебники могут жить?
     – Элементарно, друг мой, не пользуясь подобной магией.
     – Глупо, – поморщился я, – волшебный мир конечно сильно изолирован от обычного магловского, но не настолько же, чтобы волшебники понятия не имели, как использовать телефон, к примеру, телевизор или автомобиль.
     Артур Уизли задумался:
     – В других странах… Да, я слышал, что подобного запрета в америке нет, но тогда должно быть много проблем со статутом секретности.
     – Отнюдь. Я полагаю, что подобные проблемы в Англии широко распространены из-за самого запрета, а так же сильной изоляционной политики. Она подстрекает волшебников смотреть на маглов свысока и подшучивать подобным образом.
     – Ну, у волшебников есть магия, – улыбнулся Артур Уизли, – неудивительно, что они позволяют себе подобное.
     – Совершенно неоправданно, – довольно холодно ответил я, – и тем не менее, я не понимаю, почему запрещено использовать свою собственную вещь так, как мне вздумается, вне зависимости от её происхождения.
     – Законы нашей страны трудно объяснить логикой, – вздохнул Артур, – но я в восторге от того, что могут напридумывать маглы. Скажи, я слышал, у них в метро есть лестницы-кудесницы, это правда?

Примечание к части

     ▼ Приветствую. Ну что ж, вот и маленькое продолжение, я продолжаю писать дальше и в скором времени осчастливлю вас ещё одной продой, вполне возможно. Хотя есть одно маленькое неблагоприятное обстоятельство - отит и следовательно глухота на одно ухо, левое. Немного нарушенная в связи с этим координация движений увеличивает количество ошибок в печати, что делает набор большого количества текста затруднительным. Но не беспокойтесь, это разрешимая трудность, автора не испугать подобными мелочами. P.S. Я не уизлилюб, но и не уизлиненавистник, попробую не скатиться в уизлифанатство или уизлиненавистничество. P.P.S: ► Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 ►https://money.yandex.ru/to/410014117795315 А это на ушные капли. Серьёзно. Именно они мне сейчас и нужны для более эффективной работы. (режим Совух-Эффективный-Менеджер)
>

2.6. Побег из курятника

     Стоило нам выйти из зоны действия голоса Миссис Уизли, которую все побаивались, Рон тут же спросил:
     – Так ты и есть тот самый Гарри Поттер?
     – Да, – я улыбнулся ему.
     – Круто. А у тебя правда есть шрам?
     Вопрос был немного не тактичным, но да ладно:
     – Нет, я от него избавился. Немного магии и немного хирургии, как будто маленький шрам такая проблема.
     Мы вышли из дома в сад – за домом был свинарник, курятник, и весьма немаленькие, должен заметить. Там же были и грядки. Рональд тут же спросил:
     – Ты играл в квиддич?
     – Нет, Рон, никогда не интересовался.
     – А откуда у тебя такие… э… татуировки?
     – В Калькутте нанёс.
     – Где?
     Мы вышли из дома. Не успел я ответить Рону, как из дома вылетели двое рыжих метеоров и завладели моим вниманием – это были Фред и Джордж Уизли…
     – Калькутта – это магическая столица Индии.
     – А индия это где? – спросил Рон.
     – Ты правда не знаешь?
     * * *
     Мальчишки, а именно Фред, Джордж и Рон Уизли, слушали мой рассказ о моём кругосветном путешествии раскрыв рот и распахнув глаза. Видно было невооружённым взглядом, что обычные проказы их восхищают, и нетрудно догадаться, почему. Живя в такой сильной зависимости от семьи и таких строгих правилах, как в доме Уизли, они считают самовольное поведение, независимое, верхом крутости. По крайней мере, когда дослушали мой рассказ, у Фреда и Джорджа я стал авторитетом и знатаком номер один. Снабдив рассказ иллюстрациями, созданными с помощью иллюзий, я добился ещё и неприкрытого восхищения.
     Меж тем день клонился к середине, Рон рассказал мне о квиддиче. Общие правила я уловил, но отказался наотрез играть в игру, поскольку у меня была хроническая непереносимость к полётам и вообще, я не любил отсутствие почвы под ногами. Ребята пригорюнились, но не сильно, видно было, что покинуть меня для игры им хотелось и в то же время они не хотели оставлять меня одного, да и это как-то невежливо. Чувством такта уизли не обладали, я бы сказал так.
     Мне нужно было выполнить наказ Дамблдора и заняться этой семьёй всерьёз, а именно – решить как-то проблему с деньгами и помочь им в плане чародейства и волшебства. В то время как Артур Уизли уехал в министерство, Молли занималась дома и я был уверен – говорила со своей единственной дочерью, я был предоставлен сам себе и трём мальчишкам.
     Мы отошли уже достаточно далеко от дома, за огород. Я оглянулся, подумал немного и решил сделать небольшой финт ушами.
     – Парни, у меня есть к вам кое-что, что я вам имею сказать.
     – Да? – Джордж вопросительно взглянул на меня, потом на Фреда, – неужели хочешь снова сбежать в Индию?
     – Вот куда-куда, а в Индию я больше ни ногой. И вам настоятельно не рекомендую посещать эту замечательную во всех отношениях страну. Нет, тут всё немного серьёзнее, – я взмахом руки создал роскошный диван, как в своём номере отеля. Это не было полноценное создание, просто магический образ, примерно как мои змеи – то есть временное воплощение, высшая форма трансфигурации, – садитесь. Короче, рассказ такой – я поеду в Хогвартс не как ученик, по крайней мере, поступать на факультет не буду и посещать вместе с вами занятия тоже.
     – Не понял, – Рон туповато на меня уставился.
     – Я заключил контракт на обучение с Дамблдором. Персонально. Грубо говоря – я его единственный ученик, которого он обязался обучить всему, что знает сам.
     – Круто, – Рон округлил глаза, в то время как старшие братья его не понимали, куда я клоню.
     – Именно так, Рональд. Дамблдор попросил меня посетить ваш дом не потому что внял просьбам миссис Уизли, он беспокоится о вас, оболтусах, и поэтому попросил меня познакомиться с вами и сделать всё, что в моих силах, чтобы немного вам помочь.
     – В каком смысле? – Фред не выдержал.
     – В прямом, – ответил я, оглядываясь, не подслушивают ли нас, и начал скармливать им свою версию, которая им была бы приятней, – нет, Дамблдор не говорил мне этого прямо, он лишь посоветовал обменяться опытом и возможно помочь вам в магии. Я всё-таки великий волшебник, – усмехнулся я, видя их кислые улыбки, ничего, ещё убедятся, – Дамблдор верит в то, что вы перспективные, но любая перспектива ничто без поддержки. Даже величайший талант можно закопать в землю, если позволить себе лень и безразличие. Вам троим не помешает иметь чуть больше амбиций.
     – И что с того? – спросил Джордж, – Что хочет от нас Дамблдор?
     – Если бы он хотел от вас что-то конкретное, он бы это уже сказал вам прямо, – ухмыльнулся я, – оставим дела взрослых взрослым, это их проблемы. У меня есть к вам конкретное предложение, Фред, Джордж, Рональд. Вы трое весьма перспективные волшебники. Не так честолюбивы как ваш брат Перси, который если я правильно помню, дважды с гордостью упомянул, что он стал старостой. Из вас могут выйти замечательные волшебники. К сожалению, большинство волшебников относится к магии халатно и спустя рукава, как будто эта безграничная сила – нечто мелкое и незначительное, способное только завязывать шнурки. Я выполню просьбу Дамблдора и помогу вам, но сделаю это так, как сочту нужным.
     – И как ты сочтёшь нужным? – снова говорил Джордж, – ты что, хочешь обучить нас заклинаниям?
     – Заклинаниям? – Задумался я, – нет, пока нет. Давайте сразу обозначим, что я хочу – я хочу, чтобы вы трое, в будущем, стали хорошими, сильными и способными волшебниками. И желательно – мастерами в какой-либо области магии, имеющими авторитет среди волшебников. Вы трое имеете такую перспективу, но чтобы она реализовалась – нужно вложить в вас силы, средства, время. Не стоит думать, что образование хогвартса будет достаточно, чтобы занять подобающее место в обществе. Если мы будем союзниками – это будет выгодно всем нам – я получу союзников, обладающих весом в обществе, вы – получите возможность таковыми стать.
     – Ты предлагаешь нам деньги?
     – Силу не купишь за деньги, Рон, – укоризненно посмотрел я на него, – но для того, чтобы стать хорошими волшебниками, вам придётся потрудиться. Не стоит думать, что это будет легко.
     – Хорошо, – Джордж поднял руки примирительно, – Гарри, думаю, скажу общую мысль, что нам хочется узнать конкретно, о чём ты говоришь.
     Я сел в кресло – всё было как нельзя лучше, Уизли, самые лучшие из них, успешно уговаривались.
     – Не думаю, что вам известно, но в Англии старательно вымарывают целые разделы магии из школьных учебников. К примеру, в США учебная программа более интенсивна, чем в Хогвартсе, намного обширней, и обучают детей с пяти до шестнадцати лет. То есть одиннадцать лет. Почувствовали разницу? Начнём с американских учебников – более полных, чем английские, уже это позволит вам получить преимущество над вашими одноклассниками. У меня найдётся для вас пара комплектов, и я хочу, чтобы вы их изучили.
     – Хорошо, – Фред толкнул Джорджа локтем, – я думаю, это хорошая идея. А ты?
     – Я тоже, – согласился Джордж.
     – Это только одна сторона. Вторая – это непосредственные капиталовложения. Ими мы займёмся завтра…
     * * *
     Тем временем в Норе Молли Уизли пылала праведным гневом, о чём нетрудно догадаться по её внешности – лицо красное, руки упёрты в пухлые бока, выражение лица напоминает присутствующим о том, что лучше бежать.
     – Нет, ну вы видели? – возмущалась она, – вы видели его руки? Это же просто ужас! Кто воспитывал бедного мальчика, мы просто обязаны привести его в порядок! – упорно говорила она мужу, который старался сделаться невидимым, сидя за столом. Артур Уизли вернулся с работы и теперь выслушивал от жены крайне неприятную речь. Молли Уизли мгновенно распалилась.
     – Но Молли, разве Дамблдор не занимается этим? Тебе стоит больше доверять директору Дамблдору.
     – О, я верю Дамблдору, – укоризненно и уязвлённо ответила Молли, – но не похоже, чтобы за бедным мальчиком вообще кто-либо приглядывал. Как ты можешь быть таким чёрствым?
     Артур тем временем поедал ужин и мечтал только о капельке тишины, однако, Молли не оставляла ему такого шанса. Она продолжала, носясь по кухне, подобно рассерженному питбулю, покрывать позором головы всех, кто не согласится с ней немедленно.
     Молли была впечатлена увиденным, мальчик сильно отличался от её детей. И на её взгляд, у него было слишком много своеволия, никакого воспитания… Нет ничего, что не подходило бы друг к другу так же сильно, как Гарри Поттер и семья Уизли во главе с Молли, и следующим, что хотела вытворить Молли, было приведения мальчика в нормальное состояние – то есть подчинение и превращение в пай-мальчика. Получив от мужа невнятное согласие, она с уверенностью отправилась проверять, уснули ли все в доме – было уже поздно…
     * * *
     Для семьи Уизли нормальна такая семейная атмосфера… Тёплая и главное – всеобщая. Я даже в какой-то мере начал думать, что у бедных детей нет возможности на какую-либо личную жизнь в атмосфере, в которой ты один из многих, а не сам по себе. Когда всё, что у тебя есть, всегда у кого-то на виду. Задумался об этом, одеваясь и готовясь к сегодняшнему непростому дню. За дверью были слышны шаги, в спальню бесцеремонно влетела физиономия Персиваля Уизли, который сообщил мне и сонному Рональду, что пора спускаться к завтраку.
     Спускаясь по крутой лестнице, на которой нетрудно поскользнуться и расшибить себе голову о деревянные перила, я предавался оптимизму, насколько это было возможно. Хотелось больше всего приободрить себя – Уизли это не приговор. Только Дамблдору впредь не удастся сплавить меня в этот дом – в самом факте моего здесь пребывания не было ничего необычного – джентльмены в нашей стране имеют обыкновение ходить в гости и принимать у себя гостей, и нет абсолютно ничего необычного в том, что как минимум несколько раз в году среднестатистическому джентльмену доводится воспользоваться гостеприимством своих друзей, товарищей и даже недругов, в зависимости от обстоятельств. Уизли конечно не были лучшим из возможных вариантов, но и худшим тоже не были. По крайней мере, все, кроме Молли Уизли – завтрак уже был на столе и не дожидаясь меня, все уже принялись его наворачивать, звеня тарелками и переговариваясь прямо за столом – по всей видимости, медленное поглощение пищи было не про эту семью.
     Миссис Уизли тут же захлопотала, меня ждало целое персональное место, на которое не давали садиться остальным, что как я понял, необычно для Уизли. Миссис Уизли выглядела так приторно-мягко и улыбчиво, что у меня начали закрадываться смутные подозрения. Но я попробовал осторожно донести до этой женщины свои планы:
     – Миссис Уизли, Мистер Уизли, у вас есть какие-то особые планы на остаток лета?
     – О чём ты? – Молли улыбнулась ещё слащавей.
     – Я бы не хотел сидеть дома до конца летних каникул, – сообщил я ей, – вы не против, если мы с ребятами сходим погулять?
     – Конечно, Гарри, – улыбнулась Молли, – я так рада. Может быть возьмёте с собой Джинни?
     – Мам! – возмущённо пискнула и начала заливаться краской девочка.
     – Всё в порядке, милая, – Молли погладила её по плечу.
     По всей видимости, моё представление о Молли Уизли как о крепкой домохозяйке, которая предпочитает держать детей на коротком поводке, было обманчиво. Поблагодарив её, пожелав удачи мистеру Уизли, я встал из-за стола последним. Близнецы, словно не было вчерашнего разговора…
     * * *
     Младшенькая из Уизли оказалась на прицепе, если так можно выразиться – я сказал им взять меня за руки и аппарировал на Косую Аллею, Рон, близнецы и младшая из Уизли, Джинерва, удивлённо осматривались по сторонам:
     – Гарри, как ты это сделал? – спросил Джордж.
     – Аппарацией называется. Разве вам о ней неизвестно?
     – Известно, но обычно парная аппарация уже очень опасна.
     – А, ерунда, – отмахнулся я, – мозгов у людей часто не хватает, вот и опасна.
     Мы стояли на Косой Аллее, в её самом конце, на площади, специально отведённой под аппарацию волшебников. Фред Уизли тут же сказал:
     – То есть мы тут вообще без взрослых?
     – А зачем? – заинтересовался я, увлекая их за собой, – я думаю у ваших родителей и без того слишком много забот, чтобы ещё заниматься демонстрацией флага рядом с вами. Пойдёмте, нам много чего нужно сделать.
     Судя по виду близнецов, Рональда и Джинервы, они не ожидали, что я поведу их на Косую Аллею, несмотря на то, что сказал это вчера прямым текстом и самым недвусмысленным образом. А ещё они выглядели как маленькие потерявшиеся дети, которые привыкли держаться везде за юбку мамы и внезапно потерявшие хватку и теперь чувствующие себя потерянными. По крайней мере, подобное для них было настоящим путешествием, похлеще кругосветного.
     Маршрут, который я проложил, предельно прост – сперва я планировал заглянуть к продавцу волшебных палочек – у Рона я не заметил волшебной палочки вообще, да и у братьев Уизли тоже. Про маленькую Джинни и речи не шло, поэтому путь наш лежал в магазин под вывеской Олливандера.
     Это была старинная на вид лавочка, внутри неё всё пространство так плотно было наполнено магией, что у меня аж глаза заслезились – водопад магических ощущений обрушился на моё чуткое восприятие и я спешно призвал свою магию на помощь, защищаясь от этого кошмара.
     Владелец лавки появился очень скоро – он вышел, рассеянно вертя в руках футляр с волшебной палочкой и казалось бы совсем не обращая на нас внимание.
     – Мистер? – привлёк я его внимание.
     – А? Да, да, – он улыбнулся.
     Это был волшебник. Пожилой, невысокий, с морщинистым приятным, волшебным лицом, волосы его казались распушёнными, одет на манер викторианской эпохи. Весь его вид говорил, что ему самое место играть доброго волшебника в какой-нибудь детской сказке, он осмотрел рыжее семейство.
     – О, Уизли, как же, как же. Пришли за волшебной палочкой?
     – Да, – я завладел вниманием старика, прежде чем он пустился в пространные объяснения, – вот эти двое желают подобрать волшебную палочку.
     – А, да. И кстати, а вы, молодой человек, не желаете? Возраст у вас на вид вполне подходящий…
     – Я уже обзавёлся. Итак?
     Мастер с улыбкой подошёл к нам и я подтолкнул вперёд Рона, Джинни же сама сделала шаг вперёд, жутко краснея.
     – А вам, юная леди, ещё рано, – наставительно сказал мастер.
     – Позвольте ка, – вмешался я, – что значит рано? Ваш клиент желает купить палочку.
     – Молодой человек, – пожилой мастер палочек поднял на меня взгляд, – мы продаём палочки ученикам Хогвартса, и тем, кто едет в него. Очевидно, леди приобретёт свою волшебную палочку в следующем году, и не раньше.
     – Вы в этом уверены? – вздёрнул я бровь.
     – Абсолютно. Закон есть закон, если вы не собираетесь его нарушить, конечно.
     – Рон… Ладно, Фред, Джордж, у меня к вам маленькая просьба – побудьте здесь, в этом магазине, ближайшие… минут пятнадцать. И никуда, слышите, ни-ку-да не выходите.
     – Хорошо, – сказал Джордж, – А что?
     – Сейчас я сломаю мировоззрение мистера Олливандера, – я взял Джинерву за руку и резко обхватил за талию. Хотя это было бы комплиментом, поскольку талии у неё не было ввиду малого возраста, правильнее сказать приобнял и в следующий момент уже наслаждался ощущением заложенности ушей.
     Когда ты перемещаешься на большие расстояния аппарацией из-за разницы атмосферного давления уши всегда слегка закладывает, если не приоткрыть рот в этот момент. Джинни именно приоткрыла рот от удивления, а я забыл и расплатился за это пятью секундами дискомфорта.
     – Гарри? – пискнула девочка, – что ты делаешь?
     – Пойдём за мной, – подал ей руку, – купим тебе палочку. Раз уж ты навязалась в компанию к старшим братьям для занятий – тебе понадобится палочка. Мне плевать на идиотские английские законы, принятые в англии нашим идиотским министерством. Не раз уже сталкиваюсь с их кретинизмом, и всё никак не привыкну.
     Мы вышли на улицу, это был Бостон. Да, в соединённых штатах купить палочку можно в любом состоянии, для любого человека, будь то младенец или сквиб, будь то стар и млад, будь то… В общем, придумывать какие-то дурацкие отговорки в стиле английской правовой системы, это не по американски. И в этом с янки я был всецело согласен – я наслаждался видом Джинервы, которая разглядывала всё вокруг округлившимися от удивления глазами. Это было очень забавно – девочка выглядела миленько, если между нами, но не так миленько, как Луна, встречи с которой я ждал. Однако, Луна – странная, мы не обменялись адресами и встретимся вновь тогда, когда это предначертано судьбой.
     Джинни тихо спросила:
     – Где это мы?
     – Бостон. Соединённые штаты. Нам сюда, – я резко свернул в один из магазинов, где продавали палоочки. Ранее мне не приходилось здесь бывать, и сейчас такая возможность представилась – это был очаровательный магазин, в стиле пятидесятых годов америки – чисто, светло, никакой пыли и грязи, как в магазине Олливандера. Витрины из огромных листов стекла, тут же на стенах – море палочек, которые были воткнуты в специальные подставки, выставленные рукоятью вперёд.
     За прилавком же сидела, вернее, уже вставала, женщина.
     – Добрый день, молодые люди, чего желаете? – спросила она, улыбнувшись.
     – Юной леди нужна палочка, мисс…
     – Бэкфорд.
     – Бэкфорд? Вы случайно не родственница Сабрины Бэкфорд?
     – Это моя дочь, – сказала женщина, – а вы знаете её?
     – Мы товарищи, – скромно сказал я, – одноклассники. Джинни? – обратился я к девочке, – тебе что-нибудь приглянулось?
     Процесс перебора палочек не занял много времени – Джинерва Уизли обзавелась очаровательной палочкой, сделанной из необычной древесины – каучука. Палочка могла без труда сгибаться, благодаря чему сломать её, просто сев или наступив на неё, очень сложно. Да и руками это сделать тоже непросто – палочка обошлась мне в полсотни галеонов – в США цены выше, после чего я стремительно поблагодарив продавщицу, аппарировал прямо в лавку Олливандера.
     А там происходило побоище, достойное летописных хроник – Рональд Уизли во время подбора палочки, насколько я понял, нанёс магазину немалые разрушения – как будто и правда тут было поле боя. Мастер Олливандер, взмахивая своей палочкой, наводил порядок, а Рональд выглядел вполне довольным, особенно когда мы появились.
     – Гарри! Где ты был? – спросил он громче, чем следовало бы.
     – Покупал юной Джинерве её палочку. Каучук и перо тенегрива, пять дюймов.
     – Это возмутительно! – сказал Олливандер, судя по его виду, он был в настоящем возмущении, – детям до начала обучения в Хогвартсе запрещено иметь палочку.
     – Мистер Олливандер, – я улыбнулся, видя несколько оробевшую джинерву, – плевать я хотел на закон. Как минимум, если закон запрещает, можно его или обойти, или отменить или просто совершить желаемое там, где это не запрещено.
     Олливандер поджал губы. Я же язвительно добавил:
     – Стыд и позор на родной альбион – дети в штатах к одиннадцати лет равноценны как минимум третьекурсникам Хогвартса по знаниям и даже выше по умению пользоваться палочкой. И это называется образование, воспитание… Сколько с нас?
     – Двадцать три галеона.
     Я отсчитал ему двадцать три золотые монеты и покинул вместе с Джинервой, которая вцепилась в мою руку и остальными, лавку Олливандера. Стоило нам только выйти, Фред тут же воскликнул:
     – Круто ты его уделал, Гарри!
     – Именно, – поддакнул Джордж.
     – Не вижу ничего крутого, я просто не трачу времени даром, – хмыкнул я, – а теперь – по магазинам!

Примечание к части

     Ну что, народ, я захотел добить вторую арку сегодня. И сделаю это! Ту би континуэд!
>

2.7. Репетитор-киллер Поттер

     Рёв раненого зверя издала Молли Уизли, оглушив Альбуса Дамблдора через камин – несчастный директор Хогвартса прочистил ухо и воззрился на лицо Молли в камине с удивлением – эта женщина была удивительной в своей громогласности. В былые времена она очень ценилась бы в охоте на лис, в качестве погонщика для своры гончих, однако, сейчас вся сила её голоса была обращена на несчастного директора Хогвартса:
     – Директор, я нигде не могу найти мальчиков и Джинни, они сбежали из дома! Это возмутительно! Вы видели руки Гарри? Куда вы смотрели, эти ужасные татуировки!
     – Спокойно, Молли, – Дамблдор попробовал воззвать к разуму женщины, – я уверен, дети вскоре вернутся. К тому же раз с ними Гарри, то всё в порядке.
     – В порядке? – Молли снова продемонстрировала вокальные данные, – В ПОРЯДКЕ? Это уже ни в какие ворота не лезет!
     – Молли, ты слишком сгущаешь краски. Уверен, они пошли куда-нибудь погулять, – Дамблдор ужасно хотел закрыть свой камин для всех вызовов и пропустить маленькую рюмочку чая.
     – Я не сгущаю краски, их нигде нет! Ни в доме, ни в саду, ни даже около усадьбы! А если их похитили? А если с ними что-то случится? С ними же нет никого из взрослых!
     – С ними Гарри! – возмущённо сказал Дамблдор, – и если тебе вдруг будет интересно, я бы предпочёл отпустить их с мистером Поттером, чем с доброй половиной взрослых волшебников, потому как благоразумия у мистера Поттера явно больше. Не беспокойся, дети будут к ужину дома, вот увидишь.
     Молли не прекращала шуметь. Дамблдор прервал вызов и закрыл камин для входящих вызовов и тут же потянулся за своим успокоительным, закусив лимонной долькой.
     Очевидно, простая как кнат идея просто оставить Гарри в семье Уизли до начала учебного года с символическим поручением малолетнему ученику, была воспринята Гарри с небывалым энтузиазмом, и Дамблдор не учёл деятельную натуру мистера Поттера. Впрочем, как он и сказал рассерженной Молли, он бы предпочёл оставить детей Уизли в компании Гарри, нежели Молли – человек, имеющий такой хороший вкус в одежде и успешно справившийся со всеми злоключениями кругосветного путешествия, может позаботиться о паре детишек, по крайней мере, большинству взрослых волшебников подобная затея может выйти боком из-за их неосмотрительности.
     Гарри же был не по годам развит и ответственен, за что можно благодарить его воспитание – с малых лет он не мог надеяться ни на кого из взрослых и поэтому к своим одиннадцати не привык просить помощи, зато хорошо научился справляться с затруднительными положениями. Альбус только мысленно взмолился о том, чтобы Гарри был в порядке. Часы для слежения за мистером Поттером, показывавшие его состояние, вновь заработавшие недавно, показывали, что Гарри в безопасности и добром здравии, а значит всё в порядке…
     * * *
     – Круто, – Джордж Уизли шёл по дороге с большим бургером циплёнка из Кентукки, откусывая от него и глядя по сторонам.
     Мир маглов остался позади, теперь все пятеро шли по тропинке леса. Гарри шёл впереди, рядом с ним держалась Джинни, немало шокированная девочка, просто держалась за Гарри, как самого уверенного в себе в этой компании. Так же хотел бы сделать и Рональд, по правде говоря.
     – Вот здесь самое то, – Гарри остановился и огляделся – вокруг была лесная полянка, – неплохое место, чтобы опробовать ваши палочки, ребята, – обратился он к Джинни и Рональду, – попробуем?
     Гарри сотворил прямо посреди травы полянки большой диван и бросив на него свою сумку, вышел чуть вперёд перед диваном. Дети же не понимали, чего от них хотят.
     – Доставайте палочки, чего вы ждёте?
     Долго упрашивать их не пришлось. Джордж резонно заметил:
     – Боюсь, они не знают ни одного заклинания.
     – Так покажем им парочку простейших. Скажем… Люмос. Джордж, не будешь так любезен рассказать Рональду о том, как его создать?
     – Да, конечно.
     Тем временем Фред Уизли укладывал рюкзаки рядом с диваном и расселся на нём, по-королевски. Джордж же достал свою палочку, продемонстрировав люмос.
     – Это простейшие чары света, Рон, думаю, они получатся у всех.
     – Ну, хорошо, – Рональд прокашлялся и произнеся Люмос, начал трясти палочкой, словно хотел вытрясти из неё магию. Гарри, увидев это зверство, тут же вскочил, взвопив:
     – Стоп!
     От его резкого и властного окрика Рон стушевался, как и его брат.
     Гарри тяжело дышал, он прикрыл глаза и отсчитал до десяти, после чего спокойно взглянул на Рональда:
     – Мистер Рональд Уизли, по вашему магию творит палочка? Или её нужно из палочки вытрясти?
     – Эм… Я сделал что-то неправильно?
     – Да, и начнём с теории, советую всем послушать, – Гарри рукой опустил палочку Рональда и вышел чуть вперёд, взмахом руки превратил луг в аккуратно постриженный газон, очистив его от лишней травы, после чего воспользлвался своими знаниями, почёрпнутыми из книг.
     – Магия, друзья мои, это волшебство. Оно всеобщее, оно присутствует везде и всегда. Магия не находится в вашей палочке, к примеру. Это удивительная и могущественная сила, всю силу которой вам не дано осознать. До сих пор вы сталкивались с магией на примитивных, вульгарных примерах. Мелкие зачарования, мелкие незначительные чары. Доводилось ли вам видеть действительно великую магию?
     Фред и Джордж в один голос ответили утвердительно и рассказали Гарри про волшебный потолок Хогвартса. Гарри выслушал их и подтвердил:
     – Именно. Первое, что вам нужно сделать в настоящем обучении волшебству – это научится понимать магию. Не стоит видеть в ней бездушный инструмент, магия – это воплощение вашего воображения и воли в реальном мире. Ни слова, ни палочка, по-настоящему не важны магии, лишь вы сами, вы волшебник, ваша волшебная сила и есть магия. Когда вы малы, вы вольны творить детскую магию – её ещё называют выбросами. Как вы думаете, почему такая магия не требует ни палочек, ни слов, лишь волю волшебника?
     Ребята переглянулись. Джинни густо покраснела, но причины этого остались за кадром. Гарри сам ответил на свой вопрос, видя, что остальные не спешат отвечать:
     – Причина в том, что в этот момент ваша магия словно бы совершает огромный скачок напряжения, она разом переходит на уровень великого волшебника. Кратковременно, всего на одно мгновение, но вы становитесь настоящим Мерлином, способным творить любую магию без палочки, слов и прочего, лишь силой своей воли.
     – Но Гарри, в книгах же сказано, что магия зависит от палочки, а невербальная или беспалочковая магия очень сложна.
     – Это не совсем верно, Фред.
     – Как ты нас различаешь? – возмутился Джордж.
     – Вы похожи лишь телом, ваша магия абсолютно разная, – улыбнулся Поттер лисьей улыбкой, – это ещё один нюанс – магическое чутьё. Волшебники, способные творить магию без вербальной формулы или палочки на самом деле поднимают свой уровень достатрочно, чтобы чётко сформулировать своё желание. На самом деле всё это несказанно просто – важна лишь ваша воля, слова, жесты палочкой – это всё лишь для закрепления результата, чтобы вы исполнив жест и сказав правильно слово, были уверены, что всё сделали правильно и следовательно, магия должна сработать.
     Рональд ничего не понимал, о чём и сообщил. Гарри улыбнулся – младший брат Уизли был туповатым, но это ничего.
     – Тут всё просто, Рональд, прежде чем творить волшебство, тебе нужно почувствовать его. Магия внутри тебя, магия вне тебя, обратись к ней и сотвори это заклинание без слов, – Гарри поднял руку и над его пятернёй зажглись пять маленьких огоньков, он сжал ладонь в кулак, люмос погас.
     – Хорошо, я попробую, но…
     – Первый шаг – почувствовать магию. Почувствовать тепло в груди, силу. Второй – направить его в палочку, словно воду в трубу, попробуй. Важно лишь желание зажечь магический огонёк.
     У Рональда ничего не получалось, а вот Джинерва удивила всех и особенно Гарри, поскольку пусть и с палочкой, но без произнесения заклинания, смогла зажечь люмос на её кончике. Огонёк был слаб, но определённо это был люмос. Гарри радовался до невозможности – это был его первый педагогический успех, но радость его меркла в сравнении с счастьем самой мисс Уизли, которая аж завизжала от восторга. Гарри похвалил девочку, она сбивчиво рассказала, что почувствовала и что сделала – Фред и Джордж тоже выглядели радостными.
     – Не спешите, парни, – посоветовал Гарри, – у каждого человека магия индивидуальна, не стоит ждать немедленного успеха, в этом нет ничего странного и это тем более не значит, что вы не имеете нужного таланта.
     Рон с удвоенной энергией начал стараться – всё-таки его очень уязвило, что у его младшей сестры получилось, а у него нет. Близнецы же как ни старались, переучиваться было намного сложнее, чем учиться с нуля. Гарри показал Джинни ещё пару трюков с невербальной магией и попросил её повторить без палочки – увы и ах, но добился он только слабых белых искр над ладонью девочки, но и так результат был намного лучше, чем если бы его вообще не было.
     Вернув ей палочку, Гарри решил перейти к освоению более серьёзных заклинаний.
     – Главное запомните, – он достал свою палочку, чтобы таким образом морально не подавлять рыжее семейство, – слова и всё прочее для магии безразлично. Но волшебники этим активно пользуются, и не просто так – это и правда позволяет совершать магию тем, у кого нет великого таланта. У вашей сестры есть все задатки великой волшебницы, между прочим.
     Джинни зарделась дальше некуда. Гарри же предложил попробовать с простых чар под названием Вингардиум Левиоса, а для близнецов нашёл в своём арсенале чары родом из америки и достав книжку, дал её прочитать в нужном месте, для полного освоения материала. Гарри взял два шара, выглядящие абсолютно одинаково – из пластмассы и чугуна, и попросил Рона и Джинни отрабатывать на них чары левитации. Сам же он пояснил чары очень просто, когда дети приступали к занятию.
     – Есть всемирное тяготение. Всё на нашей земле тянется вниз, верно? Брошенная вверх вещь непременно падает обратно. Это постоянная сила, вдавливающая всё сущее вниз, чары Вингардиум Левиоса предназначены для того, чтобы убрать это постоянное давление.
     Видя, что Рональд не может представить подобное, Гарри перешёл на другое сравнение:
     – Хорошо, Рон, Джинни, важно то, какое ощущение при этом внутри вас, понимаете? Закройте глаза. Представьте, что ваша цель – это птичка, и она застряла лапкой, скажем, где-то и не может взлететь, ваша же задача – освободить её и дать взлететь. Это ощущение свободы, даруемой предмету, ощущение того, что он в ваших руках и вы можете освободить его от тяжести… Ну же, представили? А теперь просто представьте и пожелайте этого.
     – Вингардиум Левиоса, – Рональд Уизли взмахнул палочкой, совершенно неправильно, но чары выполнились немного – его шар подлетел в воздух на некоторое время, следуя за палочкой и через мгновение рухнул обратно – очевидно, чары свалились. Джинни же представила себе это в красках, и следуя совету Гарри, не произнося ни слова, очень пожелала это от магии, почувствовав жар в груди, перетекающий в палочку сильнее, чем обычно. Она открыла глаза и уставилась на летающий чёрный шар, похожий на пушечное ядро.
     Гарри похлопал:
     – Джинни, да ты и правда можешь стать великой волшебницей, – Гарри улыбнувшись, погладил её по голове, – Эй, оболтусы! – позвал он близнецов, тренирующихся в сторонке по книге, – Фред, скажи, тяжёлый предмет с помощью вингардиум левиоса поднять сложнее, чем лёгкий?
     – Конечно, – Фред отвлёкся, а зачем ты спрашиваешь?
     – Ответ неверный, – улыбнулся Гарри, – тяжесть – она лишь в твоей голове. Джинни, подними ядро рона.
     Джинерва уже уверенней ткнула во второй шар и тот повиновался её палочке.
     – Один из них весит сто фунтов, другой один фунт. Вот вам и магия. Рональд, а ты не расстраивайся, упорство, упорство и ещё раз упорство! Давай, смело, подними эти шары. Главное – правильно представить желаемое.
     * * *
     Ко времени ужина я должен был вернуться в дом семьи Уизли, что и было проделано. Близнецы отчаянно трусили, предвкушая разнос от матери, что тут же и высказали.
     – Но я же сказал, что мы пойдём погулять?
     – Погулять, Гарри. Это в сад или ещё куда, – ответил мне Джордж, – но уж явно не на Косую Аллею?
     – Почему? – удивился я такой трактовке слова «погулять» – в саду или где-то ещё дома – это не значит погулять, – уверенно сказал я, – я же не говорил, что мы уедем в Китай, охотиться на китайских драконов?
     – Сплюнь, – ответил Фред, – матушка наверное рвёт и мечет. Но ты возьмёшь всю вину на себя.
     – Да без проблем, – я смело зашагал к дому и вошёл внутрь. Сразу после прихожей начиналась огромная кухня семейства Уизли, и за плитой стояла Молли, стоило нам появиться, она резко развернулась, упёрла руки в боки и мои спутники как-то сжались.
     – И где же вы были? – Она явно начинала разнос, по крайней мере, это было только началом.
     – Гуляли, – ответил я за всех, – я же спрашивал вашего разрешения погулять, разве нет? – вздёрнул я бровь, – кстати, вкусно пахнет. Жаркое? – потянул носом, идя по запаху.
     – Не уклоняйся от темы, – Молли была зла, она просто кипела злостью, – вы хоть знаете, как я волновалась? – обратилась она к близнецам, – ушли и не сказали куда!
     – Миссис Уизли, – попытался было я её остановить, но куда там – разогнанный поезд и то более тактичен, чем злая матриарх Уизли.
     – А с тобой, Гарри, я потом поговорю, – угрожающе прошипела она не хуже змеи, – А вы – марш мыть руки и за стол! Подумать только – сбежали из дома! Гарри, как ты мог так поступить? – патетично воскликнула она.
     – Как? – не понял я.
     – Ты мог бы хотя бы сказать, куда вы собираетесь.
     – О, это не секрет, – улыбнулся я, – мы с ребятами сходили на косую аллею. Я захотел научить их паре фокусов, но обнаружил, что у Рона и Джинни нет палочек и пришлось заскочить к мастеру Олливандеру, а потом немного побродили по магазинам, ну и немного потренировались.
     – Гарри! – возмутилась Молли, кипя от негодования, – но ведь они ещё не учатся в Хогвартсе! А если бы кто-то пострадал?
     – Пф, – своим звуком я высказал всю глубину отвращения, – глупые традиции начинать обучение когда уже слишком поздно. Между прочим, у вашей дочери есть все задатки очень способной волшебницы, – похвастал я ей усвпехами, – а вы тут ещё ругаетесь.
     Молли ответила мне лаем о том, что задатки это хорошо, но из дома сбегать не стоит.
     – А кто сбегал? – возмутился я, – мы всего лишь погуляли за его пределами. Это ведь не тюрьма, верно? Или вы думали, что дети должны сидеть дома в атмосфере вашей заботы? Вы вообще хотите, чтобы они стали самостоятельными личностями когда-нибудь?
     – Конечно хочу, – возмущённо огрызнулась Молли, – но не сбегая из дома.
     – Мы же вернулись, кто сбежал то? – вздёрнул я одну бровь, – и потом, нас не было всего несколько часов, не вижу в этом никаких проблем.
     Молли насупилась и дыша носом, словно буйвол, поставила на стол тарелки. Очевидно, упёрлась рогом и не хотела никак признавать мою правоту. Тем временем в дом вошёл Артур.
     – Они вернулись? – спросил он, увидел меня и улыбнулся, – Привет, Гарри! Как погуляли?
     – Превосходно, мистер Уизли, – вот у кого я мог найти понимание и поддержку, так это у него. Его чудаковатость мне так нравилась, потому что это и есть волшебно, – мы побывали на косой аллее и я научил детей паре новых заклинаний.
     – Правда? – он сел за стол, – и как, получилось?
     – Ещё как. У Рональда немного туго идёт, а вот Джинни просто восхитительно осваивает основы, – похвастался я, – она даже научилась делать вингардиум левиоса и люмос невербально.
     – Что? Правда? – Артур потребовал от вошедшей Джинни продемонстрировать успехи, после чего Молли к её неудовольствию неудачно попыталась похитить палочку Джинни, но та внезапно выскользнула у неё из рук и вернулась к Джинни. Я наложил на палочку пару простых чар, чтобы такого не случалось, и они сработали.
     * * *
     Прогуливались по саду с близнецами, Джинни, Рона его матушка припахала помогать по хозяйству, в то время как Джинни была по-умолчанию освобождена от домашних обязанностей практически на сто процентов.
     – Но это же из запретной секции, – Джордж укоризненно заметил, – для доступа к этим книгам нужно разрешение от преподавателей.
     – Фред, Джордж, вы мыслите неправильно. И ты, Джинни, тоже. Кто вам сказал, что если кто-то не хочет, то вам нельзя? Это значит лишь то, что персонально эта сила воспрепятствует этому действию.
     Близнецы переглянулись. Я пояснил, подходя к берегу пруда:
     – Персонально эта сила – Хогвартс. Но подумайте, какое дело, к примеру, книжному магазину до того, какую книгу вы хотите купить? Даже если в Англии подобное запрещено – есть другие страны, не менее достойные. Вы не настолько глупы, к примеру, чтобы просить рюмочку огневиски у своей матушки?
     Фреда передёрнуло:
     – Конечно же нет!
     – Вот именно, Фред! – воскликнул я, – а у бармена? В Англии вообще шизоидно-параноидальное отношение к магии – её старательно вымарывают и цензурят, министерство вступило на скользкую дорожку цензуры, и не может с неё сойти, потому что доказано не раз магловской, да и волшебной историей, что тот, кто поддался греху запрещательства, углубляется в него всё дальше и дальше, он начинает мыслить так, что уже не может себе представить иной власти, кроме как запрещать и не пущать. Не стоит считать, что если вам говорит нельзя один, то скажет это же и другой. К примеру, у меня тут найдётся полным-полно вещей, которые лучше не показывать аврорам, – похлопал я по своей сумке, которую носил через плечо.
     Аккуратная кожаная сумка мне приглянулась, наложенные на неё чары были очень сильны, и стоила она всего полторы сотни – я купил точно такие же для близнецов, Рона, и аккуратную дамскую сумочку для Джинни. Девочка была вне себя от радости.
     – Круто, – Фред толкнул Джорджа в бок, – а покажешь?
     – Не думаю, что это вам что-то даст, но если вы хотите – могу. Отношение министерства к так называемой тёмной магии очень несправедливо. Оно клеймит тёмным абсолютно всё, что ему не нравится – волшебных существ, магию, книги, ритуалы, недалёк тот час, когда мы услышим, что в квиддич играют только тёмные маги.
     – Ну это ты хватил, – возмутился Джордж.
     – Ты прав. Но общее направление примерно такое. Это отнюдь не значит, что вся магия белая и пушистая – как вы наверное знаете, для сотворения чар волшебник должен применять магию, магия внутри волшебника – это великая сила. Разные люди по-разному чувствуют магию. К примеру, вы помните свои детские магические выбросы?
     Ребята переглянулись, а Джинни густо покраснела и отвернулась.
     – Конечно. А…
     – Это тот случай, когда вы на мгновение становились настоящим великим волшебником. Концентрация магии в вас достигала поразительно большой величины и вы могли творить её непосредственно, без лишних элементов. Это же является наилучшим доказательством того, что для магии не нужны ни волшебные палочки, ни слова. Просто примите это как данность – не стоит считать, что волшебство – это некая нематериальная сущность, которая сидит рядом с вами, слушает, что вы скажете, и как только услышит положенное заклинание – немедленно его исполняет. То же можно сказать и о палочке – она позволяет лишь облегчить процесс направления магии, но не сам процесс колдовства. Думаю, можно немного попрактиковаться.
     – Но мама же отобрала у нас палочки, – заявила Джинни, – даже мою.
     – Просто скажите «палочка» и пожелайте, чтобы она оказалась у вас в руках. Так же, как с метлой, которой нужно скомандовать «вверх». Я наложил пару простеньких заклинаний призыва на ваши палочки.
     Джинни первой выполнила процедуру и в её руках с лёгким шипением показалась её каучуковая палочка. После и близнецы обзавелись магическим инструментом.
     – Помните, что я вам только что сказал, – я взмахом руки создал рядом глубокое кресло и сел, обратившись лицом к озеру, – для волшебства нужно почувствовать саму волшбу. Магию. Это получается не у всех, и нет ничего страшного в том, что вы не будете великим волшебником, и всё же, слепому помогает найти путь зрячий, – попробуем с простых заклинаний – я бросил в воду резиновых уточек, – ваша задача – уничтожать их с помощью режущих чар, сёко. По возможности попробуйте не произносить заклинание, важно само ощущение и чётко выраженное желание, а слова – пустой звук, в котором нет ни капли магии.
     Геноцид резиновых уточек продлился несколько часов – постепенно мы перешли к более сложной теме – а именно теоретической подготовке. И близнецам и Джинни пришлось давать теорию с нуля, благо, у меня в руках была американская книга для третьего класса элементари, в которой подробно описывается, что такое палочка, как ею пользоваться, и как тренировать заклинания. Более практичный подход, вместе с более адекватным мировосприятием сыграли свою роль – занятия наши продлились все две недели, и за эти две недели мы проштудировали одну книгу, но больше всего меня радовали таланты юной Джинни, которая в отличие от братьев, сумела таки освоить множество невербальных чар и неплохо их отточить – по шесть часов в день заниматься магией, потом откушиваться шоколадными батончиками и мясом – вот распорядок дня моих подопечных…
     С Молли я же просто старался не пересекаться. Так пролетел один день, второй, третий, и наступило первое сентября…

Примечание к части

     Второй пошёл.
>

2.8. Дружба это МАГИЯ

     В Хогвартс-экспрессе был свой сакральный смысл. Это очень ярко давало понять отличие британии от соединённых штатов – традиционализма, ведь по сути, никто и никогда за последние сто лет не поднимал вопрос, а нужен ли вообще Хогвартс-Экспресс, может быть просто поставить камины? Да и почему именно камины? Это тоже никого не волновало, привыкли и всё тут. Есть люди, которые охотно освобождают себя от обязанности думать, делая всё так, как делали раньше, это называется консерватизм. Времена потихоньку меняются, меняются люди и жизнь, а консерватизм остаётся и почему нужно что-то менять, если и так хорошо? Уже привыкли и уже установился порядок.
     Сторонники этого вида транспорта справедливо указывали на то, что поезд – это отличный способ закончить летние каникулы и морально подготовиться к Хогвартсу, но я был с ними не согласен – провести девять часов в поезде, а потом ещё и в Хогвартс, в полумёртвом состоянии, и после плотного ужина спать – это разве удовольствие? Весь день проводить в поезде – его можно было потратить куда эффективнее. Однако, глупо даже говорить о превосходстве разума над традиционализмом – хорошо хоть не так, как в Индии с их религией! И слава богу.
     Тридцать первого я получил письмо от Дамблдора, в котором был билетик на поезд – хотя никакой особой смысловой нагрузки этот билет не нёс – всё равно посадка на поезд была свободной. И уже через двадцать восемь часов, ровно в десять часов пятьдесят четыре минуты, я прошёл через барьер, разделяющий платформу вокзала Кингс-Кросс, чтобы застать старинный волшебныйк паровоз, исходящий белыми клубами пара с шипением – на платформе же было не слишком многолюдно – многие, как я понял, уже забрались в поезд, взрослые волшебники и волшебницы махали им руками, детские руки размахивали в ответ из приоткрытых окон поезда. Молли Уизли, напоминающая пастуха, так и обломавшая все свои зубы о кремень по имени Гарри Поттер, постоянно подгоняла детей. Фред и Джордж шутили и оглядывали народ, видимо надеясь найти тут кого-то знакомого, рядом с мамой шла Джинни, я же был чуть поодаль, близкое знакомство с этой семьёй уже свёл и теперь мне пришла в голову умная идея покинуть Уизли и отправиться покорять сердца и умы других ровесников. Хотя на это у меня ещё будет семь долгих лет.
     Оглядывая эту пёструю толпу детей, я не мог не отметить очень волшебной атмосферы на платформе – моя новая мантия кричаще-алого цвета с золотой вышивкой превосходно подходила для такой атмосферы – хотя мне и говорили, что это фирменные цвета Гриффиндора, без разницы – яркий, заметный цвет, ало-золотой – цвета уверенного в себе человека, они заметные и яркие, кричащие. Если кто-то говорит вам, что цвета что-то там должны означать – не верьте, в конце концов, цвета значат лишь то, что они нравятся или не нравятся людям.
     Привлекая по мнению буркнувшего Рональда слишком много внимания, я гордо подняв нос и расправив плечи, прошёл по платформе – вкупе с крепким южным загаром, моя внешность была почти идеальна, если добавим к этому ботинки с прекрасными серебряными пряжками. Я направился к поезду и запрыгнул с места в вагон, чуть-чуть помог себе налету магией и вошёл внутрь, оглядывая тамбур, густо увешанный табличками «не курить». Судя по табличкам, всё же курили.
     Поиски свободного купе не продлились слишком долго – как раз в тот момент, когда поезд тронулся, загремев всеми своими сцепками, медленно поплыл вокзал, я натолкнулся на купе, в котором был лишь один пухлолицый мальчик – в остальных народу уже хватало. Судя по всему, тенденция знакомых людей занимать места в одном купе, а незнакомых – держаться одиночками, и тем страннее было то, что на мальчике была волшебная мантия, он вопросительно поднял на меня взгляд.
     – Привет, здесь свободно?
     – Да, – ответил он, потупив почему-то взгляд, – я Невилл. Невилл Лонгботтом.
     – А я Гарри, – представился я, снимая свою сумку, – почему ты едешь один? У тебя нет никого здесь знакомых?
     – Можно сказать и так, – ответил Невилл, слегка покраснев – его молочно-белые щёки так точно покрылись стеснительным румянцем…
     Почему бы и не поехать тут? Я совершил грациозную посадку бомбочкой на диван – в Хогвартс-Экспрессе были не самые передовые технологии, но по крайней мере двери вполне себе крепкие и массивные, из дерева.
     * * *
     Мой попутчик был неразговорчивым – по крайней мере, он не старался особенно со мной заговорить. Только пару раз выходил из купе по зову природы, я же в это время предавался греху безделья – поезд набрал полный ход и теперь мчался, я прямо таки кожей ощущал магию здесь – в поезде она была особенная. Неоперённая, слабая, ученическая, хаотичная, неустоявшаяся, словно нечто шаткое.
     Вскоре моё спокойствие было прервано – Невилл вошёл в купе с потерянным видом, выглядел при этом более нелепо и растерянно, чем раньше, казалось ещё немного и он захнычет как маленькое дитя.
     – Я потерял жабу, – грустно сообщил он.
     – Ага, – закрыв книгу, я улыбнулся – повод свалить из этого купе весьма стоящий, – пойдём, поищем.
     Весь вид этого пухлячка говорил мне о том, что он прямо таки мой антагонист – всё в нём было противоположно моему характеру – его застенчивость, робость, чем-то он скорее напоминал пятилетнего ребёнка, оторванного от маминой юбки и растерянного. Поднявшись, вышел из купе, отправившись на поиски злосчастной жабы.
     – Странный выбор питомца, – сказал я, едва вышел вслед за Невиллом, – почему ты не возьмёшь кошку или сову?
     – Мне её подарил дядя, – грустно и разочарованно сообщил Невилл.
     – И что с того? Если она тебе так нравится, конечно… Но я бы на твоём месте отпустил на волю несчастное животное, судя по тому, что оно пытается вырваться, на воле жабе будет явно лучше.
     – Но дядя разозлится, – как-то затравленно сказал Невилл.
     – Боже мой, – возвёл я очи к плафону на потолке, проходя мимо, – Невилл, в тебе есть хоть что-то своё? Ты не взорвёшься на месте, если придёшь к дяде и скажешь, что жабы тебе не нравятся и ты хочешь сову. Или ты думаешь, что всем хочется видеть только твоё беспрекословное послушание?
     Невилл не внял голосу разума, которым на данный момент попытался стать я, и повторил:
     – Я не хочу злить дядю.
     – Ну дело твоё, – в первом же купе, куда мы заглянули, оказались двое первокурсников, две девочки, блондинка и с непослушными каштановыми волосами.
     – Вы не видели жабу? – жалобно спросил Невилл, так жалобно, что у последней из двух, девочки прямо на ходу загорелись глаза.
     – Жабу? Нет, а ты…
     – Я Невилл, – сказал он так же плаксиво.
     – Я помогу тебе, – уверенно сказала девочка тоном, не терпящим возражений. Такая может стать самым ужасным кошмаром, когда вырастет. Я на мгновение представил невилла и эту девочку взрослыми и вполне себе женатыми – пухловатый юноша и строгая женщина при нём, которая постоянно его одёргивает, поправляет и наставляет на путь истинный, а он только кивает и виновато тупит взгляд.
     Втупив в этот образ несколько секунд своей жизни, я всем телом дёрнулся, обратив на себя внимание девочки.
     – Вообще-то школьная мантия чёрная, – сказала она тоном абсолютно сухим и раздражённым.
     – И что с того? – я несколько удивился подобному тону в отношении себя.
     – Как это что с того? Ты хочешь заработать выговор в первый же день?
     – Я передумал. Невилл, эта очаровательная юная мисс поможет тебе, – хлопнул парня по плечу, всем своим видом выражая соболезнования и наступая на горло мужской солидарности.
     Мисс тут же потащила Невилла словно буксир тянет сухогруз в порту, Невилл даже пискнуть не успел.
     – Спасибо что избавили меня, – услышал я голос. Это была блондинка. Хм… Очень и очень привлекательная – короткий оценивающий взгляд – миловидное личико, пшеничного цвета длинные волосы, очаровательные глаза, лицо худощавое, миленькая со всех сторон леди.
     – Пожалуйста. Это что, было так ужасно?
     – Раздражительно, – сказала она, – все маглы такие раздражающие?
     – Не думаю, что характер зависит от наличия магии, – с сомнением сказал я, садясь напротив неё, – Гарри.
     – Гарри?
     – Моё имя.
     – Ага, – она сказала это таким тоном, что я улыбнулся.
     – Собственной персоной!
     Девочка не горела желанием общаться, судя по всему, и я с чистой совестью призвал перед собой оставленную в купе невилла сумку, когда она с хлопком передо мной появилась, порылся.
     – Может выпьем за знакомство?
     – Мы разве знакомились? – спросила она с нескрываемой чопорной отмороженностью. На любого бы подействовало, но не на меня:
     – Конечно! Я же представился. Ты что предпочитаешь – колу со льдом или колу без льда?
     Девочка посмотрела на меня таким холодным взглядом, что глобальное потепление, о котором говорили экологи, казалось всего лишь мифом, но я улыбнулся в ответ:
     – Будем считать что со льдом, – щёлкнул пальцами и на столике появились два бокала колы с кусочками льда, – ты кстати на какой факультет хочешь попасть?
     Она столь же холодно ответила:
     – Слизерин. Факультет змей.
     – Ого, моим друзьям это понравится, – я поднял руки и освободив их от рукавов выпустил обоих змеек, они тут же развились с моих рук легли рядом со мной на диванчике, – милые ребята.
     В глазах девочки появился интерес на краткое мгновение, но тут же погас.
     – Как ты это сделал?
     – Это призывные змейки. Старинное индийское искусство, особые татуировки, которые могут создавать призывных животных. У меня есть две змейки и большущий феникс, – улыбнулся я ей.
     – Мило, – она явно страдала нехваткой нормального общения.
     – Не то слово. Кстати, ты всегда так общаешься? Ну, так отмороженно?
     Девочка смерила меня взглядом:
     – О чём ты?
     – Ну, о твоей магии и манере общения, что-то слишком чопорное. Готов поспорить, вряд ли тебе это действительно нравится. Колись, у тебя злые родители или что-то в этом роде? Не может же человеку нравиться общаться с другими с таким презрительным холодом, может быть с мальчиками вроде Невилла это ещё и прокатит, но не с остальными же.
     Девочка несколько секунд помолчала:
     – Тебе не нравится, как я с тобой общаюсь?
     – В целом, – обвёл я пальцами круг, оставляя за пальцами светящийся след, после чего прогнал его щелчком пальцев, – ну, ты красивая девочка, это факт. Красивые девочки иногда отмораживаются, но это явно не про тебя. Хм… – задумался, – знаю я одну девочку, которая считает, что мы обязательно поженимся, Лавгуд фамилия, она тоже странно общается, но у неё есть веская причина – она одарённая в магическом восприятии и видит мир не так, как простые смертные. Может быть, случилось что-то ужасное и ты стала закрываться от мальчиков? – задумался я вслух, – может быть тебя в детстве обидел кто-то из мальчиков? Брат дёргал за косички? – и с сомнением посмотрел на её пшеничные волосы.
     Девочка удивилась, но едва она успела открыть рот, как дверь в купе отворилась и на пороге показались трое. Вернее, один, двое ещё были за его спиной.
     – Говорят, в поезде едет Гарри Поттер? – спросил этот мальчик удивительно чванливо, – это правда?
     – Ты у нас спрашиваешь? – удивился я, посмотрев на него, – и вежливые люди сначала представляются.
     – Я Малфой, – Сказал мальчик, раздражающе растягивая гласные, так, словно актёр в деревенском театре, – Драко Малфой.
     – Ну вот ты меня и нашёл! – я хлопнул в ладоши и в воздухе появились искры и фейерверки, – поздравляю, победитель конкурса «Найди Гарри Поттера!»
     Мальчик посмотрел на меня и окружающий бедлам с удивлением и кинув взгляд на мою попутчицу, кивнул ей приветственно, видно они были хорошо знакомы. После чего вернул своё внимание мне.
     – Гарри Поттер. Скоро ты узнаешь, что некоторые семьи волшебников куда круче остальных, – сказал он, и видно от начальной его речи, это было чистой импровизацией, – я помогу тебе во всём разобраться.
     – Заходи, не толпись, – махнул я рукой, приглашая его в купе, – и почему круче?
     – Потому что у них чистая кровь! – вздёрнул он по-снобски нос. Так-так-так, у нас тут ревнитель чистоты крови завёлся. А ну ка спрошу:
     – И в чём круче?
     Малфой несколько замялся с ответом:
     – Чистокровные волшебники одни имеют право называться настоящими волшебниками, – ответил он, – не представляю, как эти магло-рождённые вообще могут держаться за палочку.
     – Нет, стоп, – поднял я руку, – Драко, я не прочь расширить свой кругозор, но меня интересуют факты, а не мнения, мнений я уже наслушался столько, что тебе и не снилось, – в этот момент Драко побелел – малыш Сэймур заполз ему на колени и смешно извиваясь, двинулся ко мне, я погладил его по голове и он свернулся кольцами между Малфоем и мной, – есть ли какая-то магия, доступная только и исключительно чистокровным волшебникам?
     Драко задумался:
     – Нет, я о такой не слышал.
     – Хм… Может быть у чистокровных волшебников магия получается много лучше, чем у маглорождёных? Тогда как последние умудряются успевать за ними в Хогвартсе, ведь обучение смешанное.
     – Да нет же, – отмахнулся Драко.
     – Тогда в чём преимущество? Волшебству как бы без разницы, кто волшебник – старик или дитя, мальчик или девочка, чистокровный или нет. Ты либо силён, либо нет, вот и всё, – улыбнулся я, – вот к примеру можешь повторить так, – я сконцентрировался и вокруг моей ладони появилась маленькая огненная змейка. Малфой отшатнулся, глядя на неё:
     – Это ещё что?
     – Элементарное беспалочковое волшебство. Вообще-то это очень компактная версия адского пламени, смотри, – я натравил змейку на стол и она прошла сквозь стола так, словно его и не было, оставив аккуратную дыру в столе. Поймав змейку, я сжал её в руках и она исчезла.
     Драко напрягся всем телом – лицо его побелело и выступили капельки пота на лбу – адское пламя это вообще-то очень могущественная огненная магия и она чувствуется всеми, даже ощущений простых рядовых волшебников достаточно, чтобы почувствовать огромную угрозу, ведь эта змейка может разрастись настолько, что сожрёт весь поезд, если потерять над ней контроль. Драко нервно сглотнул.
     – Но ведь только великие волшебники могут колдовать без палочки.
     – Верно. Я и есть великий волшебник, – улыбнулся я мальчику и двум его друзьям-шкафчикам, – вообще, теория, которую ты озвучил, с одной стороны верная, а с другой стороны правдивая.
     – В каком смысле? – приглушённо спросила девочка, о которой все… ну ладно, только я, успел позабыть.
     – Магия индивидуальна и абсолютно зависима от подсознания человека, – ответил я ей, – видишь ли, то, что волшебники неравны, это очевидно. Однако, пока что я не замечал разницы по чистоте крови, к примеру у таких людей как мастер Олливандер или Луна Лавгуд имеется невероятное чутьё к магии, а у большинства волшебников его нет. В то же время, – продолжал я, – для волшебника крайне важно подсознательно верить, и более того – быть именно волшебником. Волшебство не дружит с разумом и логикой, со здравым смыслом и последовательностью. Волшебство волшебно, чудеса и наука никогда не будут в ладах, потому что нельзя понять одно с помощью другого. Для волшебника уверенность – это основа, и не важно, на чём она завязана. К примеру, один волшебник может быть уверен, что если он выучит теорию на пять и будет знать больше всех, то у него всё получится – и у него всё получится. Другой может быть уверен, что раз он чистокровный, то у него всё получится – и у него всё получится, третий может верить в то, что раз он за правое дело, то у него всё получится – и опять всё получится, – ответил я, – пока что ни один волшебник не смог предоставить непредвзятые и объективные доказательства того, что чистокровные волшебники лучше нечистокровных.
     – Но ведь многие так считают, – не сдавался Драко.
     – Многие считают… самый опасный и страшный аргумент. Многие считают, но припомни, сколько раз эти многие ошибались? Бесчисленное множество раз. Людям вообще свойственна предвзятость, я не виню людей за неё, раз им так спокойнее – пускай. Мне же интересна только сама магия, а не копошащиеся вокруг неё суеверия и предубеждения.
     Драко поджал губы. Он встал и вышел из купе, не сказав больше ни слова.
     – Ох, ну и люди, – покачал я головой, – считают миллион галеонов великим богатством, и что они лучше других, раз у них энное количество предков занималось магией, – хмыкнул я.
     – Ты и правда Гарри Поттер? – спросила вдруг девочка.
     – Именно.
     – Хм.
     Мне это её «Хм» неприятно резануло слух.
     – Что?
     – Да так, ничего. Малфой весьма влиятелен, не стоило так быстро с ним портить отношения.
     – Да какая разница? – пожал я плечами, – не самый приятный тип, как по мне, но видал и похуже.
     – Его отец советник министра.
     – Это всё меняет. Сочувствую ему и его отцу – работать под руководством идиота – печальная и безрадостная судьба, – вздохнул я.
     Девочка вздёрнула нос и странно скривила губы, словно старательно подавила улыбку. Прежде, чем она снова начала отмораживать всё вокруг, я спросил её, чтобы поддержать разговор:
     – И всё же – мне прямо стало любопытно. Почему ты так старательно отмораживаешь всех? Конечно, в компании с такими типами как Малфой, я бы тоже старался не говорить лишнего.
     – Полагаю, веду себя просто вежливо, – ответила она, или скорее огрызнулась.
     – Ну, я бы не сказал, что это вежливо, – улыбнулся ей в ответ, – если среди чистокровных это вежливость, то я пожалуй не буду слишком углубляться в эту среду. Как по мне, друг – это тот, с кем вместе можно заниматься глупостями и радоваться этому. Я пока ещё не встречал человека, который бы снискал счастья, ведя себя как чванливый лорд викторианской эпохи.
     – Это называется этикет.
     – Этикет – это разум для тех, кто его не имеет, – ухмыльнулся я, – хорошее же воспитание заключается в том, чтобы вести себя самую чуточку лучше, чем это необходимо, и не более того. Кстати, ты какие бисквиты любишь – шоколадные или ванильные? – я склонил голову и рассеянно улыбнулся, глядя за тем, как магия в моей собеседнице меняет цвета и настроения постоянно, видно, за холодной маской равнодушия скрывается вполне себе думающая натура.
     Она еле заметно улыбнулась:
     – Шоколадные.
     – Я тоже, – улыбнулся, – и клубники побольше…
     * * *
     Оставшиеся шесть часов в поезде я потихоньку сближался с этой милой девочкой, которая постепенно немного оттаивала персонально для меня, делаясь всё более живой и милой, как я и предположил, свойственное чистокровным воспитание в ней подавляло и мешало самой натуре девочки раскрыться в полной мере. Мы походу купили ещё сладостей, выпроводили из купе ту девочку, она искала жабу Невилла добрые полтора часа и похоже не собиралась сдаваться.
     Постепенно мы подружились – девочка и я начали заниматься глупостями и радоваться этому, например, я продемонстрировал ей различные заклинания, она тоже показала мне парочку, в конце концов, когда поезд остановился и дверь резко со стуком распахнулась, пришедший староста застал запыхавшуюся девочку, сидящую на мне победительницей – маленький спор, начавшийся с неудачного выкидывания обёртки от шоколадной лягушки, переросший в драку подушками, а потом и в противоборство, выражавшееся в очень активных попытках повалить противника на лопатки – я немного поддавался, но извалялись мы оба знатно, зато я услышал как она смеётся, и это было очень мило. Дверь так же захлопнулась. Она резко встала с моей груди и взволновалась, кровь прилила к её лицу:
     – О Мерлин, это же был староста Слизерина! Что он обо мне подумает!
     Глядя на тот разгром, который мы учинили несчастному купе поезда, было бы неудивительно подумать что угодно.
     – А тебе есть до этого дело?
     – Конечно есть! – возмутилась она и отвесила мне подушечкой затрещину, – он же напишет моему отцу!
     – Хм… Да наплюй. Понимаешь, основной принцип магии – это отсутствие логики и упорядоченности. Поэтому нет ни одного великого волшебника, который при этом всегда соблюдал бы блистательные манеры, а не делал так, как ему хочется сиюсекундно. Будь то Волдеморт или Дамблдор, четвёрка основателей или Мерлин. Отказ от общепринятых норм поведения – первый путь к изучению магии самым настоящим образом, если тебе прямо сейчас хочется кексик, ты можешь топнуть ножкой и потребовать его немедленно.
     – Я не хочу кексик.
     – Это образно. Метафора.
     – А, нет, хочу, – подумав, сказала она, – и сок. Ягодный.
     – Сию секунду, леди, – я материализовал кексик и большой стакан сока из клубники и малины, к удовольствию девочки. Она глубоко вздохнула и откусила от кексика. Поезд тормозил.
     Я призвал свою сумку с верхней полки.
     – Тебе же нужно на распределение, верно?
     – Постой, – она сцапала меня за руку, – ты на какой факультет пойдёшь?
     – Я вообще не буду распределяться, – улыбнулся я, – так что на каком бы ты ни была, я надеюсь мы ещё сможем вместе потравить анекдоты и заняться глупостями, швыряя в Малфоя белыми хорьками.
     – Хм… – она представила себе эту картину, – я не совсем поняла о чём ты, но да ладно. Будем друзьями, – она улыбнулась широкой улыбкой.
     За время нашего знакомства её магия стала куда более сильной и хаотичной, но сильнее – это факт, я думаю, она не могла бы сотворить сложные, но простенькие чары без палочки и вербальной формулы, ей бы поддались.
     Поскольку поезд остановился и все уже выходили из вагона, я проводил свою новую подругу, имя которой забыл спросить, до толпы первокурсников, а сам, покинув её, пошёл к старшекурсникам, которые не то чтобы гнали меня, но провожали взглядом, в котором явно читалось, что я заблудился и мне стоит вернуться. Но нет, я не заблудился. Мне именно туда и нужно – в Хогвартс!

Примечание к части

     ↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕↕ Ну что, народ, вот и подошло время для нашего третьего бабаха, самого сильного из всех. На этом завершается арка 2, и анонсируется арка 3 - "Тяжело в учении..." И да, народ, автору несколько затруднительно писать из-за небольших проблем со здоровьем. Полуглухой на левое ухо, из-за чего ухудшается координация движений и быстро набирать текст сложно. Это не так критично, но всё же, подобный дискомфорт мешает, поскольку для написания реально хорошего текста нужно быть в умиротворённом настроении, гармонии, дзене, и так далее. А тут ещё автор не то чтобы совсем сел на мель, но под килем уже не семь футов, а Муза смотрит на меня вопросительно и с укором, мол, ты чего, автор, когда мы так хорошо расписались, хочешь лишить меня моей творческой рыбной диеты? Ну ты и... В общем, вот: Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Я и правда хорошо расписался и вдохновения ещё хватает, и в ближайшее время останавливаться не собираюсь. Я считаю, что этот фанфик - мой лучший фанфик по Гарри Поттеру, залог его перспектив - наличие тонны запоротых фанфиков, я понял, как не надо делать, благодаря ним и поэтому этот фанфик - правда уникален среди всех моих фанфиков. Логика? Наука? Здравый смысл? К чёрту всё -- это ты волшебник, Гарри! В общем, выручайте.
>

3. Тяжело в учении... 1. Пир!

     Проникнуть в это «особо безопасное» место оказалось гораздо проще, чем можно было подумать, наслушавшись и начитавшись всякого. Спокойно сел к старшекурсникам и проехал в замок, не встретив на пути никаких препятствий – после короткой поездки вся толпа учеников отправилась в школу своим ходом, без поддержки учителей – по крайней мере, я таких не заметил – первым встретился мне учитель-коротышка, это был не гоблин, но и человек таким маленьким и странным быть не может, на хоббита или гнома он тоже не похож. И тем не менее…
     Атмосфера в замке была волшебно прекрасной – огромные створки дверей, каменный замок, которому больше тысячи лет, факелы на стенах… всё это было так прекрасно и волшебно, что улыбка сама появлялась на губах. Миниатюрный профессор заметил меня, благо в моей одежде трудно не заметить даже такого небольшого мальчика, как я.
     – Молодой человек. Вы, вот вы, – он подвинул двух старшекурсников, загораживающих обзор, – а вы кто?
     – Я Гарри, сэр, – улыбнулся я ему, – Гарри Поттер.
     – О, мерлин! – воскликнул профессор, – Гарри Поттер!
     Толпа окружающих меня старшекурсников зашумела, но лишь ненадолго, вскоре профессор взмахом руки навёл порядок и вернул внимание ко мне:
     – Вы же первокурсник, мистер Поттер? Почему вы не присоединились к другим?
     – Нет, сэр, ваша информация утратила актуальность, я не первокурсник, – отказался я, – я ищу мистера Дамблдора.
     – Но как это не первокурсник? – профессор нахмурился, – всё уже было улажено давным-давно.
     – По ряду причин, и я думаю, что профессор Дамблдор должен сам вам объяснить их. Кстати, где он?
     – Он готовится к пиру, мистер Поттер, пойдёмте со мной, я проведу вас. Меня, кстати, зовут Филиус Флитвик. Профессор чар и декан факультета Рэйвенкло.
     – Очень приятно, профессор Флитвик, – кивнул я ему.
     Он обернулся на начавшую терять контроль и дисциплину толпу и взмахом палочки наложил силенцио на всю толпу. Ого, а он не слабак!
     – Поспешим. Первокурсники прибудут с минуты на минуту, нельзя опоздать.
     Путь по большому коридору продлился, профессор провёл меня к огромным дверям, сказав мне тихо, что это большой зал Хогвартса – главное помещение, где проходят все торжественные мероприятия, а так же столовая для учеников, которую все регулярно посещают. Кивнув в знак согласия, я не стал мешать профессору исполнять свои обязанности – когда мы вошли в зал, он выдал пару зычных напутствий сидеть тихо и не шуметь, когда войдут первокурсники. Глазам моим предстала волшебная картина – зал был правда большим. По меркам замка, по крайней мере – высокий сводчатый потолок закрывала иллюзия настоящего ночного неба, в воздухе плавали тысячи магических свечей, создавая иллюминацию, естественно, воск с них не капал за шиворот и на столы – это лишь иллюзия.
     Четыре длинных стола, на средневековый манер, были установлены вдоль зала, между ними проход – с одной стороны были столы Слизерина и Гриффиндора, с другой – Рэйвенкло и Хафлпаффа, судя по гербам, вывешенным под потолком в конце стола.
     Главное место в зале по средневековым же традициям – это напротив входа, словно трон. Поперёк всех четырёх столов, стоял ещё один, на небольшом возвышении, это был стол преподавателей – за ним уже сидели некоторые из них – я пока что не знал ни одного из преподавателей. Люди самые разнообразные – сухощавая старушка с морщинистым и строгим лицом, смуглая мулатка лет сорока в фиолетовой мантии, мрачный как сама смерть мужчина с длинными сальными волосами – зельевар, магия зельеваров хорошо отличается от любой другой. Рядом с ним мужчина в тюрбане.
     Я зашёл на небольшое возвышение преподавателей и профессор Флитвик представил меня:
     – Мистер Поттер, леди и джентльмены. Дамблдора пока нет?
     – Нет, – женщина посмотрела на меня с любопытством. Это была та самая пожилая леди, – мистер Гарри Поттер, я полагаю? Вам надлежит быть вместе с учениками, между прочим, и я надеюсь, мне не придётся снимать с вас баллы… – заметила она сварливо.
     – Дамблдор вам ничего не рассказал? – я вздёрнул одну бровь, – однако! Где он сам?
     Женщина поджала губы и не ответила, зато появился в этот момент из небольшой дверки рядом с краем стола преподавателей, сам виновник, Альбус Дамблдор. Он вышел смелым чётким шагом и увидев меня, поспешил в нашу сторону:
     – Мистер Поттер, как я рад, что вы благополучно добрались!
     – Учитель, – я улыбнулся, – я так и не получил инструкций, где мне надлежит быть по приезде в Хогвартс.
     – О, конечно, мальчик мой, – улыбнулся старик, – Молли мне много раз жаловалась, что ты сбегал с её детьми из дома. Гарри, – он с укором посмотрел на меня и жестом руки отодвинул большое троноподобное кресло, сев в него, – разве это я тебя просил сделать?
     – Решительно протестую против такой трактовки, – возмутился я, – мы всего один раз покидали их гнёздышко, да и то с разрешения самой миссис Уизли, – я даже задрал нос, выпятив грудь колесом, – и это было необходимо.
     – Я в этом ни на секунду не усомнился, Гарри, – улыбнулся директор доброй и понимающей улыбкой, – только легче от этого мне не стало, камин пришлось закрыть, а ты ведь понимаешь, как много важных вызовов я мог пропустить из-за этого. Стоило это того? Ты же провёл две недели в компании Уизли, что скажешь о детях?
     Дамблдор разговаривал добрым, понимающим тоном, но при этом не сюсюкал и было видно, что говорил совершенно серьёзно, как со взрослым. А ещё по его тону можно было понять, что его интерес весьма серьёзный и он правда интересуется моим мнением. Не думаю, что оно для него авторитетно, но ему ведь интересно…
     – Я проводил время в компании четвёрки младших детей, – ответил я ему, видя, что нас слушают все окружающие нас преподаватели, по всей видимости гадая, почему Дамблдор не только не отослал меня за стол учеников, но и выслушивает моё мнение, – Близнецы… Медицина тут бессильна, они будут такими до доски гробовой, легче просто смириться, чем пытаться унять их тягу к розыгрышам. Амбиций нет, однако, их цель в жизни не самая худшая и вполне себе полезна обществу, я полагаю. Мистер Рональд Уизли, который должен сейчас плыть на лодке, обладает неплохими зачатками ума, однако я удивлён, насколько скудны и вульгарны его познания в магии. И это то у ребёнка волшебников! – всплеснул я руками, машинально создавая себе кресло за спиной и садясь в него, – лень, страшная лень, он всё старается сделать по-минимуму, лишь бы отстали и не мешали развлекаться. Зато в этой куче золы есть свой алмазик, маленький, но всё же стоящий.
     – Да, Гарри? – Директор поправил свои очки и слегка нагнулся в мою сторону.
     – Младшая из Уизли, Джиневра, кажется. Девочка, несмотря на свой нежный возраст, превосходно овладела базовыми невербальными чарами за пару часов упражнений, её талант, пожалуй, наибольший из всех известных мне Уизли, значительно больше, чем у братьев.
     Дамблдор улыбнулся:
     – Ну вот, не зря я тебя попросил побыть с ними, – он улыбнулся, – глядишь и поженитесь лет через восемь.
     – Что вы, директор, – он наверняка ждал смущения, – моё сердце принадлежит только юной мисс Лавгуд, и никому другому! – свалить всё на девочку, которая поступит в следующем году, чтобы не продолжать тему, показалось мне уместным. Дамблдор как-то странно закашлялся, улыбнулся:
     – Волшебно! – изрёк он восклицательно, – Профессор Мак… – он оглянулся, – хорошо.
     Я сидел позади учителей, поэтому со стороны учеников почти не был заметен, Дамблдор радостно улыбнулся и пояснил мне:
     – Сейчас профессор Макгонагалл приведёт учеников и начнётся распределение. А ты, пожалуй, побудь пока здесь. Хочешь кушать?
     – Нет, сэр, я сыт.
     Профессора шушукались и переговаривались в пол голоса.
     – Профессор, – Обратился к нему подосланный двумя женщинами черноволосый зельевар, – Почему мистер Поттер, – он практически выплюнул мою фамилию, – изволит сидеть здесь, где ему явно не место? – он казалось бы хотел пригвоздить меня взглядом к полу и пристыдить. Я же улыбнулся ему радостной улыбкой, а Дамблдор поспешно разъяснил ситуацию:
     – Потому что мистер Поттер мой персональный ученик, и как моему ученику ему позволяются некоторые вольности. И я прошу вас учесть, что мистер Поттер присутствует в школе не в качестве ученика Хогвартса, и следовательно не имеет к школьным правилам никакого отношения.
     Зельевар на мгновение задержался на мне острым взглядом:
     – Ах вот оно что. Наша Знаменитость… – было видно, что он предвзят ко мне. Очень сильно. Дамблдор представил мне его:
     – Гарри, это профессор Северус Снейп, учитель зельеварения, мастер Зелий, надеюсь вы поладите.
     Судя по лицу мрачного профессора, он не желал меня видеть иначе, как в виде выгнанного из школы ученика. Однако, я не пальцем делан, у меня тоже есть прекрасное понимание того, кто такие зельевары. И чувствовалось, что профессор Снейп страстный фанат своей профессии. Поэтому я улыбнулся ему:
     – Очень хорошо. Сэр, у меня к вам есть одно дело.
     – Мистер… Поттер, – он опять процедил мою фамилию так, словно она была для него излюбленной темой для издевательств, – надеюсь это не пустая трата времени?
     – О, нет, сэр, – я подозвал свою сумку и достал из неё два малахитовых футляра, – мне доводилось бывать в Калькутте, сэр, в Индии. Там есть древний, больше трёх тысяч лет, храм Нага. Индусы верят, что вся магия произошла от древней волшебной расы наг. Не думаю, что они правы, сэр, или может быть частично правы, однако то, что зельеварение произошло родом оттуда – несомненно, – я поставил на стол футляры, – в храме хранилось несколько интересных вещей, среди них эти свитки, – открыл футляры, предоставив зельевару на обозрение волшебные свитки. Магия, которой они были пропитаны, практически щекотала нос и была очень сильной, профессор даже вздрогнул, когда крышки оказались открыты.
     Свитки представляли собою большие – где-то два фута длинной, намотанные на деревянную основу, рулоны кожи. Рукояти заботливо выточены и инкрустированы большими изумрудами и сапфирами в примитивной огранке, по бокам свитка были небольшие ручки, как раз чтобы носить его и не хвататься за материал.
     – Сколько им лет? – тут же спросил профессор, все эмоции в его голосе сменились на почти трясучку и интерес, страстный интерес.
     – Столько же, сколько и храму, то есть около трёх тысяч с небольшим, – улыбнулся я, – они написаны на парселтанге, который считается языком нага, но у меня есть перевод. Это рецепты зелий, столь сложных, что я не смог ничего разобрать.
     – Ещё бы, – почти огрызнулся профессор, глядя завороженно на свитки.
     – В этом пять рецептов сильнодействующих зелий, в этом – лишь один, но зелье невероятно сложное, – сказал я, – но оно обещает невообразимые результаты после его принятия.
     Снейп поднял на меня взгляд – в его глазах лихорадочно горел огонь живейшего интереса:
     – Перевод, Поттер.
     – Займёмся этим после пира, профессор Снейп. Тем более, что я хотел бы обучиться у вас зельеварению.
     – Вы? – Он скривился, – зельеварению? Это очень сложная наука, мистер Поттер, – он опять почти прошипел мою фамилию, – она доступна лишь избранным.
     – Да, тем, у кого есть магическое восприятие для этого, позволяющее чувствовать магию ингридиентов и зелий. К счастью, я им обладаю, судя по вашей реакции, так же, как и вы, сэр.
     – Обязательно займёмся этим. Завтра же, с утра будьте у меня, мистер Поттер! Со своими свитками!
     В этот момент нас прервали – в зал почти вприпрыжку вбежала пожилая леди. Она была немного встревожена, быстрым шагом прошла к столу преподавателей и попросила Дамблдора на пару слов. Дамблдор, услышав от неё причину, тут же махнул мне рукой:
     – За мной.
     Что ж, делать нечего. Я встал и поплёлся за директором, он, как и профессор Макгонагалл, вышел из зала в боковую дверку, за которой было небольшое помещение. Здесь стоял табурет с шляпой на нём.
     – Директор, – Профессор заметно волновалась, – я обнаружила среди первокурсников кое-кого, кого там быть совершенно не должно. Хагрид верно пропустил её. Это юная мисс Уизли.
     – Правда? – Дамблдор удивлённо посмотрел на неё, – как она смогла пробраться на поезд?
     – Не знаю, – она поджала губы, так что похоже было, что они совсем исчезли.

Примечание к части

     ДРААААСЬТЕ! Ну что, народ, ещё 2 подписчика и нас будет уже Семь Тысяч! Что ж, начну с хорошего - слух вернулся. Здоровье потихоньку поправляется, на улице воцарилась густая жара, как я люблю, в общем и целом - жизнь кажется прекрасной и милой. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Что ж, мель она близко, уже рукой подать, на карте осталось 16 рублей и пара соток в кармане джинсов. Но честно говоря, когда я так увлечённо пишу, мне не до этих приземлённых мирских дел, ПРОДА. Вот всё, что меня волнует, с этой мыслью ложусь, с этой мыслью встаю. Прода. А материальное... Надеюсь, всё наладится.
>

3.2. Первый урок Дамблдора

     Кабинет директора Дамблдора был симпатичен. На мой взгляд – здесь было волшебно, а это значит – тихо позвякивали какие-то часовые механизмы огромных напольных часов, выпущенных минимум сто лет назад. На стенах висели десятки портретов, в кабинете стоял стол, большой письменный стол, такой же викторианский, как и вся остальная обстановка. Рядом со столом было место жительства красивого феникса – большой птицы, которая сейчас спала и видела десятый сон. Птичку я не разбудил.
     Джинни я привёл в кабинет, так же, как и она, оглядывая этот волшебный кабинет – он мне до жути нравился.
     – Гарри, думаешь директор разрешит мне остаться?
     – Думаю, тебя ждёт взбучка, но я сделаю всё, что в моих силах, – улыбнулся я девочке.
     Учитель не мог уводить с праздничного пира никого из учителей, да и не хотел, поэтому вместо преподавателей отправил в свой кабинет меня, ученика, проводить Джинни и подождать его. Сам он обещал удалиться с пира сразу же после произнесения приветственной речи, то есть долго его ждать нам не придётся.
     Я едва успел одёрнуть руку Джинни, которая хотела погладить птицу – феникс может быть зол, если его разбудить посреди спячки. Впрочем, он и проснулся, как только учуял Джинни и недовольно посмотрел на неё. Нетрудно понять его чувства. Вскоре появился и сам Дамблдор.
     – А вот и вы, – директор вошёл в кабинет, – Не заблудились? Хогвартс – старинный замок и в нём легко заплутать. Однажды мы нашли ученика, потерянного две недели назад. Кажется, это было лет тридцать назад… – задумался Дамблдор…
     – Нет, сэр, портреты были так любезны, что подсказали нам дорогу, – я вежливо подошёл на почтительное расстояние. Директор быстрыми и широкими шагами, необычайно резвыми для столь пожилого человека, прошёл и сел за стол, взмахом палочки захлопнув распахнутую дверь. Дамблдор выглядел сурово. Старик посмотрел на Джинни строгим взглядом.
     Девочка стушевалась под этим взглядом и опустила взор.
     – Мисс Уизли, может быть вы хотите мне что-нибудь сказать? – он сменил гнев на милость. Я молчал. Джинни тоже.
     – Ну же, не надо стесняться, – улыбнулся он ещё сильнее, погладив бороду, – я не буду вас ругать, поскольку вы не ученица Хогвартса, и никаких правил не нарушили. По крайней мере, школьных.
     Джинни расчувствовалась и бросила на меня полный надежды взгляд. Я только кивнул ей и встрял:
     – Директор…
     – Помолчи, – грубо оборвал он меня, – Джиневра, я жду твоего ответа. Зачем ты пробралась в Хогвартс-Экспресс, и в сам замок?
     Джинни была напугана и смущена, и нетрудно было догадаться, что она может и расплакаться прямо здесь, но старик этого не замечал и продолжал давление. Я вмешаться хотел бы, но он снова скажет мне молчать.
     – Я… Хотела в Хогвартс, – сказала она так тихо, что было едва слышно.
     Дамблдор посетовал на плохой слух и добился от неё более-менее чёткого ответа. После чего недовольно посмотрел на меня и вновь вернулся к маленькой:
     – Но ведь ты будешь поступать только в следующем году, разве нет?
     Джинни ещё больше смутилась и из неё с трудом удавалось вытащить хоть пару слов. Дамблдор учинил ей натуральный допрос и сам с трудом вытягивал из неё информацию по капельке.
     – Но ведь директор! – возмутилась малявка, когда голос её более-менее окреп, – У меня ведь есть палочка и я знаю несколько заклинаний! – воскликнула она, надеясь, что Дамблдор скажет «А, ну в таком случае это меняет дело, ты принята». Дамблдор только усмехнулся и заметил:
     – Что нарушает закон о волшебстве несовершеннолетних. Гарри конечно не согласен с его положениями, но это не отменяет закона.
     – Я хочу учиться вместе с Гарри, – ответила она ещё громче, напоминая на мгновение свою мать, Молли, в её непререкаемых громких требованиях, которые она выдавала постоянно.
     – О, я понимаю твоё желание, – ответил ей Дамблдор, – но правила есть правила, и ты поступишь в Хогвартс только в следующем году. Неужели целый год свободы тебя не может обрадовать?
     Джинни мотнула головой резко отрицательно. Директор охнул, вздохнул, после чего предложил ей отправиться домой через камин, который был установлен прямо в кабинете директора.
     Я поспешил вмешаться, всё-таки, Джинни очень хотела учиться.
     – Директор, почему Джинни не может остаться? – спросил я, – она вполне подходит по требованиям ученика. И даже больше.
     – Не может, – покачал Дамблдор головой.
     – Но почему? – Я возмутился, ещё бы, Дамблдор был непреклонен, даже когда, казалось, всё говорило за то, чтобы он немного уступил и позволил девочке остаться, – Джинни хочет учиться, разве нет? Ещё целый год ждать начала?
     – Нет, Гарри, ещё слишком рано.
     – В других странах обучение начинают раньше. В Штатах вообще с пяти лет, одиннадцать – это уже критический возраст, ещё год и будет слишком поздно.
     – Нет, Гарри, и не проси меня, – Он опустил голову, посмотрев на Джинни поверх очков, – ты умеешь пользоваться камином.
     И Джинни послушалась, пошла к камину и взяв горсть летучего пороха, отправилась в Нору. Дамблдор же притянул к себе по воздуху маленькую вазочку с конфетами и взял одну. Я был обижен на него:
     – И зачем это было нужно, директор? – было нетрудно догадаться, что в голосе моём сквозила обида, – Джинни могла бы отлично учиться прямо с завтрашнего дня. И это пошло бы ей на пользу.
     – Возможно, – сказал Дамблдор, пережевав конфетку в виде лимонной дольки, – хочешь?
     – Откажусь.
     Дамблдор со стуком отставил от себя вазочку с конфетами и, по всей видимости, успокоившись, ответил мне.
     – Ты эгоистичен, Гарри. Как и все дети твоего возраста. Добавим к этому эгоизму твои возможности и мы получим капризного ребёнка, который считает, что раз он может всё, то ему можно всё. Ребёнка, который считает, что его желания важнее всего. Который не думает о последствиях своих решений, чем может навредить другим людям, – сказал он с укором.
     – Неужели я так низко пал в ваших глазах? – огрызнулся я.
     – Что ты, мальчик мой, нет. Но ты подумал, как ученики отнесутся к тому, что ради одной единственной ученицы директор пошёл на нарушение правил и позволил ей учиться раньше срока?
     – Эм… – Я задумался, – да никак.
     – Ошибаешься, её будут ненавидеть. Потому что сами не догадались, потому что она пролезла вперёд всех, потому что ради них директор не нарушит школьные правила, а ради неё – пожалуйста. Думаю, это сделало бы её изгоем. И на следующий год у нас было бы пять-десять маленьких волшебников и волшебниц, которые раздобыли палочки и решили, что раз у одной девочки получилось, то и у них тоже получится. Правила перестают быть правилами, когда их безнаказанно нарушают, Гарри.
     Мне оставалось только молчать.
     – Итак, ты конечно хороший мальчик, и я верю, что благо юной мисс для тебя вполне важно, но ты не отдаёшь себе отчёта в своих решениях, не умеешь предвидеть их последствия, и что более важно – плохо понимаешь, что не всё, что ты можешь сделать – можно делать. Эгоистично считаешь, что раз ты можешь, то это можно, и не думаешь о других людях, которые могут из-за твоих решений пострадать. Твоя сила слишком велика для ещё недостаточно зрелого ума. Да, тебе лично стало бы лучше, учись твоя подруга здесь, с завтрашнего дня. Но если она не поступит сегодня - будет лучше и ей, и другим школьникам, и тем, кто ещё собирается поступать в школу. На одной чаше весов твоё личное благо, на другой - благо общее, для всех людей. И нужно уметь жертвовать своим личным благом во имя блага общего, всех остальных людей. И часто мы должны жертвовать своим личным благом во имя общего.
     Что тут можно сказать – Дамблдор прав. Я не подумал о том, как к Джинни в таком случае отнесутся другие ученики, да и о последствиях подобного прецедента даже не задумывался. Вот так старик взял и макнул меня в мою же глупость. Вздохнув, я признал его правоту:
     – Вы правы, учитель. Я поспешил.
     – А ещё ты будешь объясняться с Молли, – улыбнулся директор.
     – Что?
     – Да, определённо, – он утвердился в своём мнении, – Достаточно с меня Уизли. Я не для того сижу здесь, чтобы выслушивать громогласные вопли разозлённых мамочек. Кстати, пир уже закончился, может быть, ты хочешь узнать, куда попали твои друзья?
     – Хм… Я познакомился с одной мисс в поезде, мы неплохо провели время, но я так и не узнал её имени, – к своему стыду узнал я, – она довольно милая блондинка.
     – Ханна Аббот? Хм… Не припомню всех, – задумался директор, – кстати, Гарри, почему ты не ешь лимонные дольки? – старик протянул мне конфетки.
     Я взял одну и попробовал – слишком приторно, что и сказал ему.
     – Моё сердце будет всегда принадлежать кексикам. И зефиркам, и совсем чуть-чуть клубничному мороженому. Директор, а вы не хотите зефирку?
     Обмен сладостями произошёл успешно – вазочка с розовыми и белыми маленькими зефирками перекочевала на стол директора и он распробовал немного. Сладко и со вкусом, без приторности. Директор остался верен своим привычкам и решил остановиться на лимонных дольках. Консерватизм.
     После чего Дамблдор, убедившись, что я усвоил его первый урок, с улыбкой сказал:
     – Теперь самое время нам начать серьёзное обучение, Гарри. Я человек занятой, но для тебя постараюсь выгодать достаточно времени. Тебе необходимо получить базовые знания в алхимии. Поскольку знания последовательны, то начинать нужно с базовых знаний – нумерология, травология, основы алхимических преобразований. Потом мы сможем перейти к более сложным темам.
     Мне оставалось только согласиться – алхимия это серьёзная волшебная наука, которая считается очень сложной и очень серьёзной. В отличие от зельеварения, опирающегося на растения и животную магию, алхимия – это смесь зельеварения и зачарования. Из того, что я знал по урокам в Салеме, зельеварение использует магию ингредиентов, в то время как алхимия – магию кристаллов, минералов, ингредиентов, и самого волшебника. Разница между нею и зельеварением как между синтетическими препаратами, в которых синтезированы нужные активные вещества в нужных пропорциях и народной медициной, на основе трав и прочего, лишь обрабатывающей ингредиенты, имеющие в своём составе нужные вещества… Дамблдор был известен именно своей совместной работой с великим алхимиком Николасом Фламелем, имя которого знают даже маглы.
     Всё это прекрасно, но Алхимия – крайне сложное искусство, которое требует ещё более острого восприятия, чем зельеварение, и требует быть прекрасно подкованным как в чарах, так и в зельях. Эта наука неподвластна простым волшебникам, в то время как зелье может сварить и полнейший бездарь, если просто будет использовать рецепт.
     А это значит лишь одно – мне нужно цепляться за этот шанс, найти учителя Алхимии сложнее, чем поймать зайца в поле голыми руками, и у меня прямо слюнки потекли от радости, когда я узнал, что нашёл такового. Дамблдор ухмыльнулся в бороду:
     – Ты, наверное, голоден? Всё-таки весь замок только что пировал. Я велю домовикам принести что-нибудь на ужин и… – он взглянул на часы, что стояли в углу кабинета, – уже пора спать. Одинадцать часов вечера.
     – Хорошо, сэр. А где мне жить?
     – Домовики тебе покажут, – ответил директор, – я велю им выделить тебе одну из лучших комнат.

Примечание к части

     Я много раз начинал и переписывал эту главу. Могу без сомнения сказать, что она меня задолбала, поэтому я решил написать один раз и так, как хотел. Наверное, вы не ожидали, что Джинни не будет оставлена в Хогвартсе? Что ж, я посчитал, что Дамблдор именно такой человек, чтобы осадить Гарри Поттера, привыкшего, что всё происходит так, как он хочет и по-детски эгоистичного ученика. Это именно то, что я хочу в этом фанфике. P.S. Ребят, у меня осталось 17 копеек на карте. И ещё немножко на ЯД, в общем - я на мели официально. И если вы пришлёте что-нибудь - пойду куплю рыбки, а если нет - значит, не судьба. И тем не менее, я прошу вас это сделать, ведь мы с Музой стараемся. Правда стараемся, чтобы сделать проду. Чтобы прода была хорошей, чтобы это было интересно, а не так, как раньше, когда всё происходит по желанию ГГ и заканчивается неизменно так, как он хочет. Мы стараемся, чтобы фанфик было интересно читать. И чтобы нельзя было точно предсказать, что произойдёт дальше (ведь не будет же Гарри все годы своего обучения сидеть в Хогвартсе, да?) Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Что ж, программа-минимум - заработать на бутылку колы и пачку рыбки, общей стоимостью 120р. Уже это поднимет Музе настроение. ++++++++++++ Комментарии модерируются. И во имя общего блага постарайтесь не разводить тут критику, которая кажется неуместной в свете всех предупреждений, много раз вами полученных и прочитанных.
>

3.3. Мастер зельеварения

     Хогвартс, Хогвартс, милый Хогвартс… Вообще-то назвать замок милым трудно. Замок, особенно древний, это вам не какое-нибудь муниципальное учреждение – здесь нет привычной архитектуры, приятной и понятной глазу. Наоборот, замок казался запутанным и нелогичным, архитекторы словно взяли себе целью создать здание, в котором нельзя было бы ориентироваться, просто поняв принцип, по которому здание построено и где нужно запомнить и заучить наизусть все повороты, выходы, входы, и так далее. Многочисленные проходы вообще сбивали с толку – некоторые двери были спрятаны за картинами, за стеной мог оказаться как учебный класс, так и маленькая кладовка, заброшенная в четырнадцатом веке.
     Лестницы между этажами представляли собой настоящий кошмар, выдуманный не иначе как для того, чтобы сбить с толку ученика. Всё это настраивало на другой лад. Магия. Волшебник – это человек без логического мышления, и Хогвартс всецело отображал магию как таковую – в нём не было логики и последовательности. Картины были вывешены без какого-либо порядка, и персонажи на них постоянно двигались, по замку летали призраки, доспехи казались живыми, поскольку волшебство Хогвартса пропитывало их насквозь.
     Я бы сказал, что замок и всё, что в нём было, это один большой учебный полигон для юных волшебников. Хогвартс разбивает в дребезги все представления об обычности и обыденности, он разрушает цельную и логичную, стройную и красивую картину мира среднестатистического маглорождёного, да даже и волшебного, ребёнка и пересобирает её заново. Здесь учатся понимать волшебство уже просто жизнью, учатся не удивляться тому, что призраки могут вылететь в любой момент из-за стены, тому, что портреты двигаются, тому, что лестницы постоянно меняют своё направление – учат тому, что волшебство переменчиво. Что ступеньки на лестницах исчезают – всё это приучает юных волшебников быть осторожными и не жить на автомате – потому что в нашем мире подобное смертельно опасно.
     Таковы были мои мысли, когда я оглядываясь по сторонам, шёл по замку. Хотя с самой идеей закрытой школы-пансиона я решительно не согласен – для детей ничем хорошим не может закончиться оторванность от реальной, настоящей жизни. Хогвартс же, судя по тому, что я слышал – это прямо таки отшельническое магическое поселение, в которое редко проникает настоящая жизнь.
     Чуть было не свернув себе шею из-за исчезнувшей на лестнице ступеньке, я чуть было не разнёс эту лестницу в щебень – однако, вовремя себя остановил, а ступеньку всё же исправил на нормальную и исчезать она перестала. Моей злости и желания, чтобы она прекратила этот беспорядок, оказалось вполне достаточно.
     Сегодня был первый учебный день в Хогвартсе, первый день. Путь мой лежал в кабинет учителя, благо, он был действительно недалеко от той роскошной средневековой спальни, в которую меня провели домовики, один этаж вниз и пара коридоров, но я решил немного заблудиться и побродить по замку, к своему неудовольствию – потому что Хогвартс был слишком запутан для простого смертного.
     В кабинет Дамблдора я попал без опоздания, но всё же, планировал прийти чуточку раньше – директор обнаружился около одного из своих шкафов, где он что-то увлечённо искал.
     – Учитель, – поприветствовал я его, – доброе утро.
     – А, Гарри, – Дамблдор рассеянно обернулся и тут же вернул всё своё внимание содержимому многочисленных шкафов, которых у него тут скопилось великое множество. Поприветствовав меня таким образом, он обернулся, держа в руках небольшую книжку, на вид довольно старую, – пришёл учиться? Молодец. Но это дело не такое уж и быстрое. Давай начнём, пожалуй, с основ…
     Дамблдор положил книжку на стол и открыл её, поправив свою на этот раз кричаще-синюю мантию с серебристо-белыми блестящими звёздочками на ней.
     Я было хотел задать ему несколько вопросов, но видя, что учитель увлечённо читает, промолчал – подожду, пока он закончит. Долго ждать не пришлось – Дамблдор дочитал одному ему ведомый текст и захлопнул книгу:
     – Начнём с азов, Гарри. С чар.
     – Но учитель, я…
     – Никаких Но, – отрезал Дамблдор, – я знаю, что ты умеешь творить магию напрямую – крайне редкий и крайне могущественный дар, но не задирай нос – ты не первый, кто его обрёл, как минимум Мерлин и трое из основателей умели нечто подобное.
     – А…
     – Четвёртый – Ровена Рэйвенкло, она не была самой способной из волшебниц. Образованной – пожалуй, искусной, но не самой способной, – Дамблдор потёр руки и улыбнулся, прогоняя из своего голоса всякое подобие добродушия и пощады, – но это не значит, что ты стал экспертом в области чар, Гарри. Ты всё так же не сможешь отличить чары одни от других, если не будешь знать, что это за чары. А уж вмешиваться в их работу, не зная, с чем имеешь дело – последнее дело! Поэтому тебе нужно изучить досконально чары и заклинания, которые тебе теоретически не нужны.
     Я лишь мог признавать правоту Дамблдора, хотя и не хотел.
     Дамблдор кивнул, видя что я не задаю вопросов, словно он и хотел, чтобы я молчал, и продолжил:
     – Этим ты займёшься потом, сейчас займёмся непосредственно алхимией, как я и обещал.
     – Учитель, можно спросить? – задал я ему несмелый вопрос.
     – Да, Гарри, конечно.
     – Почему именно алхимией?
     – Потому, Гарри, что чары ты изучишь неплохо и сам, тебе нужна только теория. Этому ты можешь научиться и у преподавателей Хогвартса, книг. Уверен, ты так и поступишь, даже если бы я тебе это не напомнил – алхимией же будем заниматься, потому как больше ты нигде этому не научишься.
     – Ок, – коротко сказал я, не знаю, поймёт ли старик слэнг, ставший уже непременной частью языка. Понял, Дамблдор начал читать свою лекцию, и начал он её с рассказа об алхимии как магической науке. Крайне требовательной – потому что алхимик должен обладать невероятным чутьём в области магии, а так же способностями, выходящими за рамки привычного.
     Алхимия не была похожа на зельеварение, с помощью алхимических снадобий нельзя создать лекарство от насморка, хотя яд – запросто. Алхимия напрямую была связана с материальным миром, если быть точным – продукты алхимии представляли из себя магические субстанции, обладающие ярко выраженными магическими свойствами, при этом совсем необязательно, и даже очень редко предназначенные для приёма внутрь.
     – Учитель, – прервал я его, когда он сделал паузу, – а летучий порох…
     – Это тоже алхимический продукт, – Дамблдор добро улыбнулся, отчего на его лице появилось столько морщин, что казалось оно из них состояло, – ты очень наблюдателен, Гарри, продуктом алхимии как правило являются эликсиры, порошки, камни, и редко – газообразные вещества. Разделяют два вида алхимии – внешняя и внутренняя. Внешняя алхимия нацелена на изменение материи и вещества, переход его на иной качественный уровень, обладающий качественно иными свойствами, которые меняются в зависимости от алхимического процесса. Внутренняя же алхимия – это направленное на себя воздействие, достижение идеального здоровья или даже бессмертия. Признаться, мне удалось дожить до своих лет только благодаря регулярным занятиям внутренней алхимией.
     Я кивнул – понятно. Но всё же, это очень интересно.
     Дамблдор отпил остывшего чая из чашки на столе, помолчал пару долгих секунд и продолжил:
     – Пожалуй, начать стоит с простейших практических опытов в алхимии, которые восходят своими корнями к древнейшим обрядам. Запомни, Гарри, магический ритуал в алхимии играет важную роль. Начнём теорию мы с превращения соли в серу… это простейший древний ритуал, использовавшийся для обучения кого-либо с незапамятных времён.
     * * *
     У Дамблдора оказалась целая алхимическая лаборатория в Хогвартсе, правда, он строго запретил мне трогать тут что-либо. Я и не стремился – сложность оборудования, его непонятность и чудесность привели меня в то состояние, какое имеют маленькие дети, попавшие вместе с школьной экскурсией на какую-нибудь фабрику. Я только удивлялся – неужели, я когда-либо освою это всё? Слишком сложно!
     Однако, Дамблдор провёл меня к алхимическому столу – это круглый стол, с вычерченной на нём пентаграммой, лунками для вставления чего-то. Директор приказал мне обострить все свои магические чувства и наблюдать за самим процессом. Процесс, как пояснил он, достаточно быстрый и нам не придётся ждать часы и даже дни, ожидая, когда же придёт время…
     Он насыпал в каждую из лунок по чайной ложке соли, не утруждая себя абсолютно точной дозировкой, и использовал алхимию…
     Я, как и приказал Дамблдор, обострил все свои чувства настолько, что мог бы наверное, сказать, что чувствую отголоски заклинаний, творившихся учениками на несколько этажей ниже, а алхимический стол был под самым пристальным наблюдением. Магия потекла из директора в стол, распространившись по нему и начертанной на столе пентаграмме, проникла в вещество, и начала производить манипуляции, магия в веществе получала свой собственный окрас, после чего пронизывала вещество всё глубже и глубже, пока не оказалась тесно связана с солью, после чего начала под действием Дамблдора, меняться. Когда процесс был завершён, у нас была жёлтая сера, а вовсе не соль. Дамблдор удовлетворённо потёр руки:
     – Что ты заметил? – обратился он с хитрой улыбкой.
     – Вы направили магию в стол, она распространилась по пентаграмме от центра к пикам, после чего связывалась с солью. А потом поменялась сама и соль с нею.
     – Верно, – Дамблдор улыбнулся, – основной принцип алхимии находится в том, что магия пронизывает наш мир, Гарри. Насквозь, каждую вещь, пронизывает она и материю. Если связать магию с материей, то материя начинает меняться вместе с магией, и таким образом волшебник получает власть над этим веществом, возможность менять его. Это обнаружили ещё древние люди, а потом пришли к идее с помощью магии создать совершенные вещества, вещества, которые впитали бы магию и стали её частью, и приобрели могущественные свойства.
     Я задумался – и правда, алхимия – удивительная наука. До сих пор мне не приходилось встречать нечто подобное – да, зачарованные вещи – это зачарованные вещи, на них просто наложено волшебство, абстрактно, в случае же с алхимией, вещество перестаёт быть просто веществом, из обычного материального мира, становясь магическим.
     Дамблдор с добродушной улыбкой посмотрел на мои меняющиеся мины и сообщил, что моей первой задачей будет повлиять на соль как-либо, как я пожелаю. Но что-нибудь действительно неопасное.
     Дамблдор выдал мне другой стол алхимика – он был поменьше и попроще его собственного, но тоже очень даже ничего, вместе со столом я получил баночку соли и насыпав её в лунки, решил попробовать. Первый опыт заключался в том, что я сконцентрировался на пропитывании соли магией и вскоре попробовал менять магию, манипулируя ею напрямую, соль сначала поменяла цвет на розовый, потом чёрный, наконец, я приступил к более сложным манипуляциям, чем изменение цвета – управлять магией было непросто, к слову. Гораздо проще, чем большинству людей, но всё же, не так чтобы я был в восторге от простоты.
     Результатом моего первого опыта стала огненная соль – она имела ярко-оранжевый цвет и была пронизана магией, имеющей горячий темперамент и огонь. Это искусство оказалось сложнее, чем мне представлялось вначале – одно дело напрямую желать чего-то, другое – управлять тоном, вкусом, цветом и всем прочим, чем можно описать магию. И более того – мне показалось, что решительно невозможно создать действительно сложные магические субстанции – например, я потратил целый час, упорно манипулируя магией и солью, прежде чем более-менее стабильный эффект на ней появился.
     Получившаяся магическая субстанция была всегда горячей, пронизанная магией огня, она напоминала скорее магическую грелку. Проверив её на взрывоопасность, я запихал эту огненную соль в найденную тут маленькую стальную кастрюльку, но она вскоре раскалилась докрасна, и мне пришлось спешно переваливать соль в наколдованный специально для неё керамический сосуд со стенками в два дюйма толщиной – теперь то всё стало в порядке – опытным путём удалось замерить температуру – восемьсот градусов по цельсию. Стабильно.
     Первый опыт в алхимии вымотал меня и я хотел было похвастаться учителю, но передумал – усталость давала о себе знать. Мне просто решительно надоело экспериментировать, поэтому уничтожив плоды своих трудов с помощью магии, я поспешил прочь из лаборатории. Вход в неё был спрятан, открывался по паролю, который Дамблдор шепнул мне – лаборатория была сокрыта Фиделиусом, поэтому не только вход, но и сам факт её наличия стёрся из памяти всех, кто о ней знал. Все известные записи так же должны быть изменены – таковы глобальные чары фиделиуса. Умно – никто даже не знает об этой тайной комнате. Найдут же её только после смерти хранителя тайны, таковы уж чары.
     Я уже говорил про архитектуру замка? Непростительно мало. Мне иногда кажется, что нечто такое, что витает в этом замке, в крови у каждого добропорядочного англичанина, всё это кажется каким-то близким и родным, понятным. Сразу после алхимических опытов я забежал в кабинет директора, отчитался о проделанной работе и занятой за бумагами Дамблдор отпустил меня на волю, посоветовав изучить книги, которые мы с ним купили на косой аллее.
     * * *
     Первый день обучения я благополучно провёл в алхимической лаборатории директора Дамблдора, практически все мои мысли были об этой странной науке, и оторваться от них было сложно. Бывает такое, что какая либо вещь увлекает очень сильно, настолько, что все мысли нет-нет да и свернут на неё, именно так получилось у меня с алхимией, не знаю уж, что тут такое произошло – может быть так повлиял на меня сам Хогвартс, а может быть это я так увлёкся чем-то доселе неведомым, однако, все силы свои я направил на эту магическую науку, и весь день провёл в лаборатории, вернувшись туда после обеда.
     Мне было интересно, очень интересно, ведь просто наделить какое-либо вещество каким-либо свойством можно и зачаровав его. Но зачарования, которые я мог сделать, не шли ни в какое сравнение с изменением самой сути вещества, я понял, что каждое из них может резонировать с магией, по-своему. Вообще-то это общее свойство любого материального предмета – как-либо воздействовать на магию, сильно или слабо, но в случае с веществами это был чистый и незамутнённый резонанс – магия с веществом словно сливалась в одно целое, Дамблдор пару раз заходил и довольно улыбался, а так же подсказывал мне, что делать нельзя, после чего удалялся и оставлял меня одного. Резонанс вещи с магией – это главное его свойство – я не раз встречал ранее продукты алхимии, но не придавал этому значение, считая их простыми волшебными вещами и субстанциями. Сейчас же пришло время серьёзно об этом подумать.
     Самое сложное алхимическое произведение, которое у меня было – это мой японский меч, металл которого, судя по всему, прошёл немало алхимических обработок, прежде чем из него выковали меч. Именно так меч и стал волшебным, не с помощью наложенных на него чар, а с помощью алхимии.
     Но это нечто столь сложное, как алгебраические уравнения старшей школы для ученика младшей – я ничего в этом не понял и счёл за лучшее пытаться понять лучше сам процесс. В первый день мне удалось сделать с обычной поваренной солью различные манипуляции, которые можно назвать крайне простыми.
     Простыми-простыми да не очень то – сложные манипуляции, вроде превращения соли во что-то другое, с заданными магическими свойствами, требовало постоянной практики, можно сказать – тут нужно особое чувство и привычка, как в игре на музыкальном инструменте – можно сравнить качественное алхимическое преобразование с хорошо сыгранной мелодией, для чего нужно не только иметь музыкальный слух, то есть способности, но и привыкнуть к инструменту и проделать подобные манипуляции величайшее множество раз.
     Превращение, которое показал Дамблдор, ничуть его не напрягло, в то время как для меня оно казалось крайне сложным – и я приступил к той самой постоянной, монотонной работе над получением магической субстанции. Стоимость соли практически ничтожна, поэтому использовать её, как самое доступное химическое сырьё, в учебных целях, наиболее целесообразно – к вечеру я уже потихоньку привык к самому процессу, но не выработал нужной способности, можно сказать – я привык держать в руках гитару и брынчать на струнах, но к умению играть это не имеет никакого существенного отношения.
     * * *
     – Вы опоздали, мистер Поттер, – услышал Гарри полный холода и раздражения голос зельевара. Впрочем, это был обычный голос зельевара Хогвартса, Северуса Снейпа. Мальчик вошёл в кабинет с небольшим запозданием – это произошло на следующий день после его занятий – в кабинете зельеварения сидели ученики Гриффиндора и Слизерина. Так совпало, что Гарри попал в нелюбимую атмосферу – здесь был Уизли, и к сожалению, не кто либо другой, а Рональд, порядком надоевший Гарри своим несколько тугим умом. Здесь же присутствовал и Драко Малфой, все варили зелье.
     – Простите, профессор Снейп, вчера у меня было много дел.
     – Интересно, какие дела могут задержать первокурсника? – Снейп был холоднее обычного.
     – Я не первокурсник, сэр, – Гарри без страха вошёл в класс и шёл по проходу ближе к преподавателю. Снейпу было тяжело с ним – если учеников Хогвартса он мог пугать сколько влезет, снимать им баллы и они были в его полной власти, то Гарри под крылышком директора. Плюс ко всему, мистер Поттер совершенно не боялся зельевара, понимая, что тот ничего ему сделать не сможет, да и вообще, казалось, он игнорировал ту тяжёлую, мрачную и зловещую ауру, которой был окружён зельевар. Конечно же, это просто фигура речи – никакой ауры у него никогда не было. Гарри шёл смело, не горбился и держался весьма смело, отвечая зельевару:
     – Если вам вдруг будет интересно – директор показал мне основы алхимии. И я нашёл эту науку очень увлекательной, так что до вечера забавлялся превращением соли в различные магические субстанции сомнительного качества и свойств. Тем не менее, приношу свои извинения, сэр, что не сумел прийти к вам.
     – Довольно, – Снейп остановил Поттера, – что на вас надето? – когда Гарри подошёл поближе, Снейп заметил нежно-розовую мантию с фиолетовыми узорами, от которой у него херилась вся атмосфера мрачности. Да и сам Гарри источал радость и удовольствие, и одним своим видом разгонял атмосферу ужаса, сковавшую этот древний кабинет. Гарри улыбнулся:
     – Мантия, сэр. Правда, она прекрасна?
     – Хотите быть похожи на директора Дамблдора? – цыкнул Снейп.
     – Что вы, сэр, нет. Я не люблю растительность на лице, а вот мантии для волшебников с схожими вкусами можно купить в одном секретном местечке, – Гарри улыбнулся, – если хотите, сэр, я могу…
     – Нет! – Снейпа пробрала дрожь от одной мысли, что на нём может быть какая-нибудь розовая периливчатая мантия – он почти позеленел, так же, как его ученики от него, – Неразумным будет обсуждать наши дела во время урока, у меня много работы. Поможете мне, Поттер. Приглядывайте за учениками, рецепт вы можете увидеть на доске!
     Гарри улыбнулся и тут же согласился – Снейп сначала хотел предложить ему занять место рядом с кем-нибудь из учеников, но подумав, попросил помочь – его оскорблённому эго было привычнее думать, что мистер Поттер на уроке волонтёр-помощник, чем признавать мальчика в розовой мантии учеником, и всерьёз учить его. Гарри вытянул руки и через мгновение с шипением на его руках появились две маленькие очаровательные змейки – они покинули руки Гарри, отчего Снейп зашипел громче любой змеи:
     – Поттер! Немедленно уберите! Что это? Ядовитые змеи? – Снейпа перекосило.
     Надо отметить, что не одного его – некоторые ученики тоже их испугались.
     – О, нет, сэр, это не настоящие змеи, – Гарри улыбнулся – его секрет уже знали практически все, так что он рассказал профессору, – это древнеиндийское искусство призывной татуировки. Образно говоря – это нечто вроде патронуса, они могут использоваться для разведки как две дополнительные пары глаз. Полагаю, именно это мне понадобится, чтобы уследить за такой оравой.
     Снейп поджал губы и ничего не сказал. Атмосфера в его кабинете постепенно выравнивалась и расслабление, накрывшее учеников при визите Гарри, внезапно исчезло как дым на ветру – страх и напряжённость вернулись. Гарри же, улыбаясь, изучил рецепт простейшего зелья на доске – его удивило то, что ученики в первый же день приступили к практической варке зелий, но это уже дело профессора. К тому же он знал от своего преподавателя в Салеме, что в варке зелий важно соблюдать все тонкости и рецептуру и не сбиваться, несмотря на то, что идеальные условия для варки зелья почти всегда нарушаются жестокой реальностью – то зельевара отвлекут, то ещё что-то, а бывает ему приходится варить зелья будучи больным, уставшим или даже раненым… Конечно, наличие такого отвлекающего и раздражающего фактора как профессор Зельеварения – это хороший стимул учиться. Гарри подумал о том, что для варки даже очень сложных зелий не нужны особые знания теории – достаточно соблюсти рецептуру. Даже первокурсники, теоретически, могли бы сварить крайне сложные зелья, если бы не одно но – ошибки. Не допускать ошибок – вот чему учит любой грамотный и талантливый зельевар, и именно таким был Северус Снейп. Он провоцировал своих учеников, сразу же – ходил между котлами как мрачная тень, поднятая некромантом на кладбище, заглядывал в котлы, и откровенно злил некоторых из учеников. Конечно же, взрослый мужчина, даже пусть он будет английским волшебником, что весьма показательно, не снизошёл бы до того, чтобы как-то обижать маленьких детей. Даже будь его натура действительно злой, в чём Гарри очень сомневался, так как зельевар не раз показывал, что он один из умнейших людей в Хогвартсе, он просто не снизошёл бы до издевательств над мелкими. Над учениками пятого-седьмого курса, возможно.
     Гарри заглянул в котёл Лонгботтома, увидел там зелёную скользкую жижу и задумчиво почесал затылок.
     – Кажется, у тебя не получилось, Невилл. Лучше не продолжай с этим и начни всё заново, если конечно не хочешь подвергнуть опасности окружающих.
     Невилл выглядел очень бледным, он больше остальных поддался на тот прессинг, который устроил ему профессор Снейп и совершал ошибку за ошибкой. Хотя не он один, ошибки совершали все.
     Под конец урока Снейп констатировал в виде оценки тот факт, что Слизеринцы справились с заданием куда лучше Гриффиндорцев – и не случайно. Слизеринцы – не представители старых традиций, как думают многие, но все из волшебных семей, все они не боятся своего декана, поэтому атмосфера для них почти что дружелюбная, что существенно снизило количество допущенных ошибок и не могло не сказаться на качестве зелий. Однако, и урок вышел хуже, чем для Гриффиндорцев, варивших зелье под моральным прессом профессора.
     Ученики покинули класс, Поттер же остался. Едва дверь захлопнулась, профессор Снейп взмахнул палочкой и только когда чары заперли дверь, обратился к Гарри с жгучим нетерпением.
     – Поттер, показывайте, что у вас?
     – Да, конечно, – как и обещал, он достал два древних свитка и свои грубые переводы в тетрадке, – вот, профессор.
     Снейп положил тетрадь на стол и открыл её, внимательно вчитываясь в текст. Лицо его выражало лихорадочный настрой – он прикусил губу и совершенно забыл о том, что Поттер здесь, по крайней мере, так выглядело.
     – Это ценная вещь. Имея подобное, вы сможете стать мастером зелий, чтобы вы понимали.
     – Это как? – удивился Гарри, – зелье, позволяющее изучать зельеварение?
     – Не ёрничайте, здесь записаны очень интересные и ранее неизвестные рецепты. Продавая некоторые зелья можно сколотить состояние… или потерять свободу. А более всего – написать труды о них, диссертации и получить соответствующий титул.
     Осветить этот момент нужно чуть-чуть подробнее, так как описание титула мастера уже слишком напрашивается – в связи с ученичеством Гарри и многими другими событиями… Нередко в англии мастером называют любого человека, достаточно хорошо владеющего своей профессией – к примеру, Олливандер, мастер Палочек, отнюдь не титулованная особа с признанными заслугами, мастер – это профессия, и означает примерно то же, что и «профессионал» в любом другом языке. Однако, это палка о двух концах – в других странах сказали бы «специалист», имея в виду подобное, а приставка «Мастер» означает, что её обладатель является таковым.
     Развитие волшебника получило относительно понятную систему лишь в девятнадцатом веке, к этому вынуждал стремительно развивавшийся мир маглов, и оно не заканчивалось на школе чародейства и волшебства, многие из учеников которой даже не думали о том, что кроме школы существует ещё какой-либо карьерный рост. По своей детской неосмотрительности они полагали, что выучившись в Хогвартсе и сдав экзамены, сразу станут полноценными и полноправными взрослыми волшебниками…
     Согласно одному древнему статуту, принятому в девятнадцатом столетии во время правления в германии Альфреда Фон Рейнмана, великого мага, в европе признаётся несколько степеней учёности волшебника – ученик школы в этой системе является низшей ступенью волшебной карьеры. Выше него есть среднее звание, именуемое подмастерьем – однако, это немного неточная интерпритация – подмастерье не обязательно должен иметь мастера, поскольку у него может не быть наставника. Желающих стать подмастерьями в каком-либо виде магического искусства не так уж и много, по правде говоря – очень мало. Подмастерья отличаются от обычных обывателей магического мира наличием другого статуса, который может быть важен для трудоустройства по профессии – к примеру, не наймут же куда-то на роль зельевара, опираясь только на оценки в Хогвартсе? Особенно учитывая сильно ограниченную программу школы. Подмастерье – это уже полноценная специализация на какой-либо отрасли магической науки и изучение именно её, полноценно. Чтобы работать зельеваром, зачарователем, разрушителем проклятий, аврором, необходимо иметь такой ранг – даже Артур Уизли, и тот числился подмастерьем в области чар.
     Следующий ранг с большим отрывом от подмастерья – мастер. Мастер – это элита, если можно так выразиться. И если стать обычным волшебником и получить право пользоваться волшебством можно в министерстве магии, сдав экзамен С.О.В, стать подмастерьем тоже можно, закончив какие-либо курсы или подготовившись самостоятельно, и сдав экзамен в министерстве, то титулом Мастера заведует международная организация. Это почётный, элитный титул, который открывает многие двери – к примеру, можно легко стать преподавателем или устроиться на любую работу по профессии. В Хогвартсе было только трое мастеров – мастер чар Филиус Флитвик, мастер Зельеварения – Северус Снейп и мастер Трансфигурации Альбус Дамблдор. Все трое в своё время заслужили этот титул – Альбус Дамблдор изобрёл двенадцать способов использования драконьей крови – очень мощной алхимической субстанции. И то, что он работал вместе с Николасом Фламелем, ничуть не умаляло его заслуги, скорее наоборот – работать бок о бок с величайшим алхимиком всех времён – это уже заслуга и жирный плюс.
     Однако, не стоит считать, что мастер – это эдакий элитный, особый волшебник – он обладает всеми теми же правами, что и обычный смертный. В переводе на магловскую систему – Хогвартс это Колледж, подмастерье – университет, а мастер – это учёная степень.
     У Мастеров есть особые, уходящие в древность веков, права, такие например, как брать себе ученика. И тем не менее, среди волшебников знающих, титул мастера весьма уважаем.
     Именно поэтому Гарри так удивился, когда Снейп сказал про возможность получения подобного титула благодаря паре свитков. Но тут же получил все необходимые пояснения.
     – Понятно, сэр. Они представляют научный интерес.
     – Конечно, – Снейп задрал свой крючковатый нос и посмотрел на Гарри сверху-вниз, – сильнодействующие зелья. Но существуют определённые порядки и было бы очень бестактно воспользоваться добытыми вами рецептами для собственной славы.
     – Слава – пустой звук, сэр, – отмахнулся Гарри, – если вы действительно станете чуточку счастливее, получив их, то я конечно же даю своё разрешение пользоваться ими как вам заблагорассудится. Вы можете сказать мне, какие зелья можно сварить по этим рецептам?
     – Конечно, – Снейп внезапно переменил свой гнев на интерес и объяснил достаточно приемлемым тоном, – в первом свитке содержится рецепт эликсира, способного невероятно увеличить физические способности выпившего его на некоторое время. Во втором описан эликсир, воздействующий на разум и дающий выпившему его защиту от чар.
     – Хм… Это довольно ценная вещь.
     – Именно, мистер Поттер, и именно поэтому я бы спросил у вас разрешение ещё раз. Вы ведь можете отдать эти свитки кому-то, кто сможет стать мастером-зельеваром.
     – Упрощать? – Гарри усмехнулся, – не вы ли учите своих учеников действовать в неблагоприятных обстоятельствах? Так зачем давать потенциальному кандидату такую лёгкую поживу? Сэр, я бы хотел изучать зельеварение и совсем не откажусь, если начнём мы с изучения этих самых зелий.
     Снейп согласился. Хоть он и не любил Поттеров в принципе, но не согласиться он не мог, и поэтому ещё раз прочитав названия всех ингредиентов, поручил Поттеру достать их в недельный срок, чтобы они могли приступить…

Примечание к части

     ▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼ ▼▼▼▼ ▼▼▼ ▼▼ ▼ Товарищи читатели! Прошу меня простить. Мне было плохо - холодно, правое ухо заложило, плюс кризис идей и так далее - в общем, я никак не мог привести себя в рабочее состояние, чтобы писать проду. Но кажется нет таких проблем, которые всерьёз запугали бы мою Музу. Слух вернулся, как и обещал. А ещё мне пришлось раскошелиться на тепловентилятор - взамен того, что сгорел за зимний отопительный сезон. Муза наконец-то отогрелась и расслабилась - Лето же. Правда, из-за этого я опять сильно присел на мель. 10р на счету, а нужно купить немного рыбки - это около 150 рубликов, и ещё за интернет заплатить - доверительный платёж на один только день, а платить нечем. Вот я сижу и думаю над этим, но всё равно, конкретно сейчас - я в хорошем настроении. Потому что ухо прошло, в комнате тепло, и вроде бы всё начало медленно налаживаться! Так улыбнитесь же и вы. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Обещаю, что следующую проду вам не придётся ждать так долго - сами понимаете, тут были обстоятельства в виде болезни. И в следующей проде я постараюсь раскрыть отношения Гарри с учениками школы, а то что-то в этой совсем этого не было.
>

3.4. Пролог в волшебный мир

     Дорогие читатели, обратите внимание на примечания к этой главе
     Но я был бы не я, если бы не выпендрился.
     Вместе с талантом к магии, мне досталась способность её хорошо чувствовать – вот это то я и использовал во время своего следующего занятия алхимией. У меня сложилось такое впечатление, что мне остро не хватало теоретических знаний об алхимии, и в особенности – мне нужно было изучить все алхимические продукты, прочувствовать их магию, чтобы понять, как это сделано.
     Вот тут я и прибёг к могущественной магии, широко известной всем до единого – магии денег. Алхимики тоже люди, и им тоже нужны деньги, и спрос на их продукцию не так чтобы слишком превышал предложение – хотя толковые могли, наверное, создать нечто великое.
     С утра я пришёл к Дамблдору, на этот раз по прямой, без плутания по замку. Погода сегодня установилась прохладная – ледяные арктические ветра налетели на древний замок, прошлись холодным фронтом по верхушкам деревьев запретного леса и накрыли Хогвартс. Дуло в старом замке из всех щелей, в честь чего я под привычную мантию одел тёплую толстовку. Однако, как-то не подгадал – когда дверь открылась, за ней обнаружилось множество голосов, среди которых я узнал Снейпа и других преподавателей. Когда я вошёл, шум голосов стих и взгляды присутствующих уставились на меня, разве что Дамблдор, сидящий за столом, воспользовался этой паузой, чтобы взять новую тарелку с лакомствами, которыми он питался, похоже, всегда.
     – Мистер Поттер, вы не вовремя, – почти с ненавистью процедил Снейп.
     – Всё в порядке, – директор улыбнулся, – у нас тут педсовет, Гарри. Посиди пока немного, послушай.
     – Директор, – обратилась к нему Минерва Макгонагалл, – разве это разумно, допускать ученика…
     – Моего ученика, профессор Макгонагалл, – наставительно сказал директор, – вернёмся к теме, что вы там говорили про своих учеников? – напомнил он профессору.
     Макгонагалл продолжила, как ни в чём не бывало. Я заметил, что мне лучезарно улыбнулся профессор Флитвик, этот милый полугоблин чуть было ручкой не махнул, я улыбнулся ему в ответ и профессор Макгонагалл недовольно описала последние шалости своих учеников, что явно не шло им в плюс. Директор снисходительно улыбнулся – Хогвартс никогда не был оплотом порядка. Сама суть этого замка – постоянная изменчивость и хаос, и хаос питается беспорядком. Так что шалости близнецов лишь улучшали общую атмосферу в Хогвартсе. Но директор пообещал поговорить с ними, после чего перешёл на Снейпа.
     Раз Дамблдор не послал меня в лабораторию, а оставил тут – значит, у него есть на это свои виды. Я уже привык к тому, что учитель мой – хоть и выглядит как старый маразматик, обладает острым умом, свойственным очень немногим. И Дамблдор меня не разочаровал – он выслушал сухие отчёты снейпа и обратился ко мне:
     – Гарри, ты уже познакомился со своими сверстниками?
     – Как-то не довелось, – растерялся я.
     – Как же это так? Негоже, – покачал он головой, – исправься и познакомься с учениками, тебе нужно поддерживать хотя бы знакомство со сверстниками, а ещё лучше – найти друзей. Уверен, среди них найдутся те, кто заинтересует тебя.
     – Хорошо, сэр, – согласился я, – непременно займусь этим.
     Дамблдор перевёл взгляд на декана Хафлпаффа. Это была полная, невысокая женщина, с видом бывалой огородницы, руки её говорили за это, от вида её ногтей иные модницы упали бы в обморок.
     Выслушав жалобы, Дамблдор поставил на повестку дня вопросы, и первый из них – это приусадебные работы – ремонт большого моста, что вёл из Хогвартса через ущелье, около которого стоял замок, а так же снабжение замка тёплыми вещами. Я слушал, не так чтобы очень внимательно, но выслушал недовольства мадам Пинс по поводу истрепавшихся учебников. Хоть ученики Хогвартса и покупали большую часть учебников сами, некоторые всё же передавались им из библиотеки, и судя по бурчанию мадам Пинс, библиотечный фонд школы в большой угрозе. Но не заметно, чтобы кто-то из преподавателей или Дамблдор придали этому особенное внимание – похоже, мадам уже не первый год это говорит.
     Наверное так и выглядят производственные совещания – начальнику жалуются, получают туманные ответы, означающие, что что-то наверное когда-то будет сделано, обязательно, но потом. Дамблдор поднял ещё одну тему, постучав ложечкой по краю своей чайной чашки:
     – Это очень хорошо, что Гарри присутствует сейчас здесь, – сказал он, глянув на меня поверх своих очков, – потому что я хотел бы поднять одну очень щекотливую тему, а именно – некоторые изменения в учебном процессе.
     – Какие ещё изменения? – недовольно спросил Снейп, впрочем, его голос потонул вскоре в возмущённых голосах преподавателей. Дамблдор с улыбкой выслушал их гомон и сообщил:
     – Изменения небольшие, я бы даже сказал, скромные, – он бросил быстрый взгляд на профессора Квирелла, что держался позади коллег и практически ничего не говорил. Что и неудивительно, учитывая причуды его речевого аппарата, – вообще-то, меня на них сподвигли успехи небольшого эксперимента мистера Поттера, который успешно обучил невербальной магии мисс Уизли и даже двух этих шалопаев Уизли, – Дамблдор улыбнулся в мою сторону, морщинок на его лице резко прибавилось, – весьма необычно, не находите?
     – Это конечно большое достижение, – ответил ему с улыбкой профессор Флитвик, – но всё же, директор…
     Дамблдор прервал его жестом – видно, авторитет директора тут абсолютен, так как профессор Флитвик замолчал тут же, но не обиделся, даже наоборот, по-моему, обрадовался, что ему не пришлось развивать мысль. Директор ответил ему:
     – Мистер Поттер, конечно, получил хороший урок, но в то же время и мы тоже получили ценный урок.
     Все взгляды вновь встретились на мне. А я сидел в кресле в сторонке от всех и наблюдал за процессом. Дамблдор обратился ко мне:
     – Гарри, как ты научил мисс Уизли использовать невербальные чары?
     Я пожал плечами, сообщив очевидную для каждого волшебника вещь:
     – Элементарно. Магии, как известно, не важны слова. У большинства народов есть чары на своих языках, это нужно лишь самим волшебникам для конкретизации своей воли и упрощения сотворения чар, я всего лишь использовал стандартную программу Салемской школы, в которой я имел честь очень недолго учиться. Базовые тренировки, которые проходят ученики с пяти до семи лет, когда начинают освоение практических чар, нацелены на конкретизацию своей воли и самоконтроль.
     – Позвольте узнать, – обратился ко мне профессор Флитвик, – что это за тренировки?
     – Один момент, сэр.
     Я обратился к своей сумке, в которой лежало вообще всё. Среди всего прочего в ней нашлось место для маленького радужного шарика. Достав его, я продемонстрировал, это был шарик размером с мячик для настольного тенниса. И по правде говоря, может быть изначально это он и был.
     – Это всецветный мячик, популярная игрушка для маленьких волшебников, – я передал его профессору флитвику, – он очень восприимчив к желаниям волшебника, поэтому достаточно подумать о том, какого цвета он должен быть и мячик немедленно примет нужный цвет.
     – Правда? – Профессор Флитвик удивился, – совсем любой? Интересно, какие чары на него наложены? – он тут же начал водить палочкой над шариком и бормотать заклинания, вскоре лицо его просияло, – понятно. Это простейший легилиментический артефакт.
     – Верно, сэр. История знает куда более могущественные артефакты и даже существ, использующих нечто подобное. Боггарты, к примеру. Управление цветом шарика – это простейшая тренировка на концентрацию и чёткое выражение воли, необходимые для любого, вербального или невербального, волшебства.
     Флитвик попросил оставить шарик себе для изучения и я согласился без проблем – это же просто мелкая игрушка.
     – Надеюсь, – услышал я скрип голоса Снейпа, – мы не будем здесь изучать детские игрушки мистера Поттера?
     – О, совсем нет, – ответил директор Дамблдор, – если вы позволите быть с вами откровенными… – Он посмотрел выжидательно на преподавателей – все так или иначе кивнули и выразили своё согласие, – положение наше на текущий момент не самое лучшее. Мистер Поттер сподвиг меня на изучение волшебного образования в школах мира, я потратил на это несколько дней и вынужден констатировать, что за последние тридцать лет уровень образования в Хогвартсе если и уменьшился, то ненамного. Зато у наших товарищей из других стран полвека уже наблюдается рост качества образования, и это не может не тревожить меня.
     – Неужели вы этого не заметили раньше? – несколько удивилась профессор Макгонагалл.
     – Моя вина, – Дамблдор изобразил раскаяние, – меня вполне устроило то, что полвека назад образование Хогвартса как минимум ничем не уступало образованию в других школах волшебства, а наши волшебники высоко котировались в мире. Однако, я с тех пор слишком мало внимания уделял этой теме и не заметил, как прошло уже полвека. За которые многое успело поменяться.
     – Это такая большая проблема? – вопросил профессор Флитвик, – насколько мне известно, во все времена уровень образования от школы к школе колебался, в зависимости от ситуации в стране и школе. Более-менее стандартизирован благодаря С.О.В, он остаётся неизменен уже много лет.
     – С.О.В, профессор Флитвик, это европейский экзамен, принятый в большинстве стран Европейского континента, но в новом свете эта аббревиатура неизвестна, – резонно ответил ему директор, – вы правы, уровень знаний выпускников постоянно колеблется, это факт. И обычно мы не обращаем на него большого внимания, однако, я позволю себе заметить – я говорю про устойчивую тенденцию, которая установилась после войны с Грин Де Вальдом и продолжается по сей день.
     – Этому есть логическое объяснение, – ответила Макгонагалл, – Американцы не участвовали ни в каких войнах и ситуация у них очень стабильна, у нас же с тех пор постоянно тлеет конфликт между чистокровными и маглорождёными, вы знаете, о ком я.
     – Не знаю. О Волдеморте? – спросил Дамблдор, по всей видимости, раздражённый тем, что его заместитель, как и все, боится называть Волдеморта по имени, – Полвека, профессор Макгонагалл, это немало, это уже не маленькая конъюнктура, а серьёзная отсталость. Я хотел бы поднять этот насущный вопрос.
     – Бесполезно, – Ответил Снейп, весьма раздражённым голосом, – наше министерство стремится оболванить волшебников как можно сильнее. Знания запрещаются всё больше и больше, и вскоре останется разрешённым только самый минимум заклинаний.
     – Ты прав, мальчик мой, – С улыбкой ответил Дамблдор.
     Ну вот, понеслась. Сейчас будут часа два хаять министра и министерство. Макгонагалл предложила написать письмо Фаджу. И точно, как я и подумал – как только была затронута эта тема, минут десять обсуждения оказались выкинуты из жизни – обсуждали политику министерства, кандидатуру Фаджа, Макгонагалл даже посетовала, что Дамблдор не министр магии, иначе всё стало бы гораздо проще, ну и пошло-поехало.
     Я порядком заскучал, хоть и выспался хорошенько, но бурчание профессоров о политике меня порядком утомили. Значит, вот оно как вышло – и ведь не подкопаешься. Тут нет чего-то очень уж страшного, вроде страшной отсталости. Примерно так я и представлял себе тему, которая должна подниматься на производственном совещании – эффективность труда, работа конкурентов, сетования на обстоятельства, мешающие работать эффективнее, снова вопрос о том, как конкуренты начинают вырываться вперёд. Мне даже показалось, что будь вокруг не Хогвартс, а какая-нибудь другая школа, к примеру Дурмстранг, то наблюдаемая картина ни капли бы не изменилась. Да даже будь тут магазин сладостей, предмет обсуждения был бы другой, а слова всё те же – у конкурентов новые товары, слаще и прибыли больше, нужно что-то делать, повышать эффективность труда, и так далее.
     – Гарри, – вырвал меня из дремоты Дамблдор, – а ты что обо всём этом думаешь?
     – Думаю? – я был удивлён тем, что Дамблдор дал мне слово. Хотя… Он всегда относился ко мне как к взрослому и как я заметил – относился вполне серьёзно. Не то чтобы он принял мои слова близко к сердцу, но есть у старика такая привычка, как выслушать ребёнка – он считает, что в этом есть педагогика.
     – Да, Гарри, что ты думаешь по этому поводу? Между прочим, ты и был виновником начала этого разговора.
     – Хм… – я задумался. Пока что мне довелось только поверхностно ознакомиться с Хогвартсом, но кое-что я уже мог сказать, – думаю, что в Хогвартсе слишком сильный традиционализм.
     – Не сказала бы, что Хогвартс следует традициям древности, – ответила Макгонагалл.
     – Да я не об этом, – ответил я ей, – традиционализм – это делать так, как делали до тебя, при этом не задумываясь, оптимально ли это, разумно ли это. Вот например вопрос, который я хотел узнать – почему Хогвартс – это закрытая школа?
     Вопрос поставил в тупик почти всех, даже Дамблдор, и тот недоумённо погладил свою длинную бороду.
     – Потому что таков порядок, – ответила Макгонагалл.
     – Вот именно, мэм, – улыбнулся я, – таков порядок. В штатах привели бы доводы, чем это полезно и почему сделано именно так, а не иначе. В Англии просто таков порядок, и всё. Можно привести доводы и против, и весьма внушительные доводы.
     – Гарри, – прервал меня Дамблдор, – профессор Макгонагалл права, да и закрытые учебные заведения не редкость среди маглов.
     – И эта практика потихоньку исчезает, – согласился с ним я, приняв пас, – выпускники Хогвартса не видели жизни за пределами его стен. Это очень плохо, у них нет перед глазами примера в виде взрослых волшебников, которым они могли бы подражать, они плохо ориентируются в жизни за пределами Хогвартса, и никак не могут на неё повлиять. Фактически в ссылке, в изгнании до совершеннолетия.
     Дамблдор кхекнул, после чего перевёл тему:
     – Я бы хотел поговорить про учебную программу, а не про устои хогвартса.
     – Это я для примера, – согласился я.
     – Так вот, возвращаясь к теме, – директор вернул своё внимание преподавателям, – пусть мы не можем внезапно сделать Хогвартс вновь великой школой, но необходимо принимать шаги, чтобы повысить уровень образования. Я готов выслушать ваши предложения.
     Преподаватели некоторое время пошумели, обсуждая свои идеи. Пока что идеями не полнились головы преподавателей, да и моя тоже, хотя я никогда не жаловался на то, как варит котелок. Профессор Макгонагалл обратилась к директору:
     – Насколько мне известно, длительность образования в штатах практически вдвое больше нашей. Они выжимают из детей всё, поэтому у них нет проблем с практикой. Мы же ничего не можем тут поделать, не сделаем же мы из Хогвартса ясли?
     – Да, Минерва, не сделаем, – успокоил её Дамблдор, – но профессору Биннсу пора на вечный покой, это факт. И без того на него косо смотрят ученики и совет попечителей, – добавил он тихо.
     – Придётся найти преподавателя, а это непросто, между прочим.
     – Я постараюсь что-нибудь придумать, – успокоил её директор, – думаю, будет не лишним перенять у наших конкурентов кое-какие методы обучения, профессор Флитвик? – обратился Дамблдор к полугоблину, – я заказал в штатах кое-какие учебные книги, попрошу вас ознакомиться с их методиками и попробовать на практике.
     Не скажу, что всё сразу резко изменилось. Я бы даже сказал, что изменений никаких не было, так, по мелочи, но Дамблдор в целом правильно понял и начал исполнять свои директорские обязанности. Не скажу, что это мне знакомо, но он просто прошляпил полвека, за которые кузены вышли на полкорпуса вперёд, а это неприемлемо. Некоторые изменения могут быть даже серьёзными.
     Директор продолжил раздавать указания, упирая на необходимость большей практики с учениками, учителя вышли из кабинета не слишком довольные. По сути – начальство загрузило работой сверх нормы всех присутствующих, кроме тех, кто вёл совершенно теоретические занятия.
     Когда дверь закрылась, директор обернулся ко мне, взмахом палочки нагрел чай в своём чайнике и налил мне чашечку, и себе, конечно же. Я принял у него чашку, прилетевшую мне по воздуху, и отпил.
     – Ну как тебе, Гарри? – спросил он с хитрой улыбкой.
     Дамблдор – эффективный менеджер, одно слово.
     – Довольно решительно с вашей стороны. Неужели вы и правда так озаботились образованием?
     – Признаюсь честно, тут больше уязвлённая гордость, – улыбнулся он, – о чём ты хотел поговорить? Не просто так же пришёл к старику?
     * * *
     Это уже было немного нечестно – чековая книжка Гринготтса – запретный гримуар, открывающий любые двери и настраивающий на хороший лад любые, даже самые казалось бы предосудительные ко мне сердца. Этот волшебный артефакт действовал на разум своей магией, золотое тиснение герба гринготтса на обложке вызывало у большинства продавцов желание угодить, какого не встретить у самого раболепного домовика.
     К такому недолго и привыкнуть, и честно говоря, очень быстро это начинало вызывать не радость, а скорее раздражение и даже злость. Что ж, я подумал, что нет в этом ничего страшного.
     Вот в раздумьях о том, как использовать свои деньги, я и пришёл к учителю. Небольшая задержка перед разговором была лишь разминкой. Дамблдор, услышав мой вопрос, задумался…
     – Вопрос интересный, Гарри. Рановато, по-моему, ты задумался о ценностях и богатствах.
     – Когда есть богатства – никогда не помешает о них задуматься, – так же ответил я учителю, – ведь тот же Люциус Малфой, лиши его денег, будет обычным волшебником, мало чем отличным от Артура Уизли.
     – Боюсь, они всё же слишком разные.
     Директор некоторое время подумал, подняв руку и попросив меня помолчать. Не забыл подлить чаю, хмыкнул, помычал, думая о чём-то очень важном. Наконец, он обратил взор на заинтересованно следящего за его действиями меня.
     – Деньги в жизни не главное, – изрёк он глубокомысленно, – но важное. Разумно распорядиться ими – очень важно. Ты прав, Малфой практически держится на богатствах своего рода. Они же его проклятие, и я не хочу, чтобы оно пало на тебя, мой мальчик, – он посмотрел на меня поверх очков, – ты достаточно хорош и без денег, так что прибереги их.
     – Прошу простить, я верно не так выразился. Меня не интересует покупка влияния. Однако, сам факт наличия у меня восьмидесяти миллионов золотых в банке – это уже очень значимый факт, даже без какого-либо распоряжения ими. И когда он станет широко известен – а это лишь вопрос времени, причём очень короткого, то отвертеться от денег не получится.
     – На тебя начнётся настоящая охота, – улыбнулся в бороду Дамблдор, – алчных до денег всегда было много. Пока ты в Хогвартсе, ты в безопасности. Относительной. Но ладно, прости старика, – директор поднял руки, – вообще-то хорошо, что ты обратился ко мне за советом, это мудрое решение. Обычно дети твоего возраста мало задумываются о деньгах, и я не ожидал, что ты спросишь это.
     Небольшая пауза.
     – Ты богат, Гарри, сказочно богат, это факт. И у тебя уже есть имидж, весьма стойкий. Может быть ты замечал, что на тебя обращают много внимания.
     – Приходилось замечать, – согласился я, – но я списываю это на мой яркий имидж.
     – Нет, не только это. Вот что, для начала тебе нужно будет сделать что-то дорогое и бессмысленное.
     – Что, простите? – я был удивлён решению Дамблдора, – Бессмысленное?
     – Да, – он беспечно улыбнулся, – видишь ли, Гарри, если некий господин икс жертвует суммы на благотворительность, на в общем-то полезные вещи, то о нём не говорят и его состояние не делает ему известности. Чтобы показать народу, что у тебя есть деньги и есть очень много денег, нужно вытворить нечто такое, что было бы пустой тратой крупной суммы. Обычно именно так и поступают. Знаешь, у магловских миллионеров в моде покупать дорогие яхты, которые им в сущности не нужны, или ещё что-то столь же дорогое и непрактичное… Это делает много шума и главное – создаёт репутацию человека с большими деньгами, – пояснил директор, – если ты не дорожишь состоянием, можешь потратить тысяч сто на какой-нибудь каприз, который заставит людей о нём говорить.
     Учитель прав. Учитель как всегда – прав, совершенно прав. Я уже привык к этому – ведь о миллионерах и миллиардерах известно не потому, что они куда-то жертвуют деньги, у всех на слуху как раз таки их капризы, дорогие покупки, спортивные автомобили, яхты и даже целые футбольные команды, самолёты и прочее… И чем непрактичнее покупка, тем больше о ней говорят.
     Идея мне показалась интересной хотя бы потому, что я никогда в своей жизни не делал так. Всё моё детство у дурслей, которого у меня не было, Дадли заваливали подарками и любовью, и вышло не очень хорошо. Я же никогда не думал, что могу что-то получить просто из каприза. Потому что захочу. Поддаться импульсивному порыву. Однако…
     – Честно говоря, Директор, у меня не так много идей. Я мало что знаю о волшебном мире Великобритании. Может быть, у вас найдётся мысль о том, какой каприз будет на слуху в народе? С бюджетом в один-два миллиона галеонов, – поправился я.
     – Ну, мальчик мой, это слишком много. Не стоит переходить грань между сказочным богатством и неприличным богатством. Деньги в волшебном мире вообще не главная ценность, главного за них не купишь, но… – он задумался… – а впрочем, я помогу тебе в этом.
     * * *
     Гарри немного утомляли ученики Хогвартса. Не то чтобы ему было неприятно их общество – совсем даже наоборот, просто любое общество может утомлять и именно таким было общество его сверстников, с которым Гарри пришлось столкнуться. Первыми, кто больше всего знал о Гарри Поттере, были близнецы Уизли, Рон гордился тем, что Гарри научил его немногому. По правде говоря, Рональд Уизли не был таким уж засранцем, он мало чему учился, и полагал, по крайней мере раньше, что раз у него есть магия, то ему незачем уметь делать самому что бы то ни было – есть же магия на такой случай.
     И он знакомился с учениками, но не посещал занятия, вместо этого Гарри проводил вечера в гостиных различных факультетов, заводя знакомства среди учеников. К нему отнеслись с недоверием. Да, он был знаменитостью, но в то же время доверительного отношения к себе Гарри не вызывал.
     Близнецы Уизли не раз обращались к нему, но все их обращения сводились к попыткам завлечь Гарри в какой-либо очередной розыгрыш, от чего Гарри вежливо отказывался, сетуя на то, что спрос с него от Дамблдора существенно выше, Уизли рисковали лишь баллами, не более того, но положение Гарри было намного серьёзней.
     Меньше всего Гарри проводил времени в гостиной слизерина – мало того что она не отличалась уютом, так ещё и содержимое не отличалось дружелюбием. Зато его подруга по Хогвартс-Экспрессу попала на факультет Равенкло, и поэтому Гарри не раз навещал её и они даже нашли кое-какой общий язык… Хотя в их отношениях всё ещё не было полной доверительности и теплоты дружбы – всё-таки, несмотря на все обстоятельства…
     Впрочем, это не столь важно. Гарри не имел друзей в Хогвартсе, кроме одной единственной девочки, но общался со многими – на него косились, показывали пальцем, но больше всего учеников по первому времени удивлял тот факт, что Гарри не ученик Хогвартса. Вернее, даже не сам этот факт, как то, что его сопровождало – Гарри не носил чёрных мантий, предпочитая мантии из того же стиля, что носил Дамблдор, а так же экстравагантные одежды, которые он менял ежедневно. Не было и дня, чтобы Гарри видели в двух одинаковых костюмах – всё-таки он мог себе позволить подобное. Индийские одеяния сменялись классическим английским костюмом, куртки сменялись спортивными толстовками, те в свою очередь сдавали позиции сорочкам всех цветов и видов, от пастельно-розовых до чёрных, и так раз за разом – одного образа Гарри у людей не складывалось, а ему нравилось разнообразие.
     Занятия алхимией Гарри так же не забросил, вняв базовым принципам, которые ему преподал Дамблдор, Гарри начал изучать более продвинутые её виды. Серьёзные способности лишь подбадривали Гарри – он прогрессировал очень быстро, что было необычно для Дамблдора, не ожидавшего от Гарри такого понимания и контроля над магией. И тем не менее, это не могло не радовать учителя – Гарри начал понимать алхимические принципы стихий и уже умел превращать соль в серу – что было достаточно ценно. Деньги и тут выручали мистера Поттера – покупка множества алхимических ингридиентов и реагентов позволила ему, используя своё поразительное магическое восприятие, понять, какой должна быть магия для преобразования в эти вещества. Хотя если бы всё было так просто – превращение одного в другое, обработка посредством стихийной алхимии, это оказалось очень сложно и всё больше времени Гарри проводил за книгами, не забывая при этом изредка навещать Северуса Снейпа, узнавая его прогресс в деле изучения древних зелий.
     Жизнь вошла в свою колею и вроде бы всё наладилось – Гарри перестал считать дни и увлечённость алхимией сделала своё дело – он не заметил, как пролетел Сентябрь и уже октябрь вступил в свои права. Осень этого года выдалась настолько прекрасной, что любая другая могла бы ей позавидовать – стояла сухая тёплая погода, солнце уже не жарило, лишь едва грело, но и этого было достаточно, чтобы ученикам не приходилось тянуться за тёплыми шерстяными мантиями и гулять в окрестностях замка в свитерах и летних мантиях. Солнце ярко освещало пожелтевшие кроны деревьев запретного леса, который, словно по волшебству и взмаху волшебной палочки матери-природы, в несколько дней превратился в царство всех оттенков Гриффиндора – алого и золотого.
     Гарри же вдыхал эту погоду лишь при редких прогулках по территории Хогвартса, иногда накладывая на себя согревающие чары, иногда приглашая свою подругу.
     Он углублялся в тайны алхимии, чертил в тетрадке руны и ритуальные алхимические символы, учась читать текст алхимиков – представители этой профессии использовали свои обозначения для ритуалов, материалов, стихий и свои обозначения для популярных и распространённых магических влияний – всё это записывалось в виде формулы, которая была сестрой-близнецом формул химических реакций – точно так же любое алхимическое преобразование можно было записать в виде формулы. Более того – именно так и поступали алхимики.
     Для изучающего алхимию это было сродни изучению нотной грамоты для музыканта – алхимик записывал любые результаты своей деятельности в виде формулы, основная из них, показанная Дамблдором, была крайне проста и состояла всего из трёх символов, не считая промежуточных.
     Гарри работал не покладая рук, чтобы выучить и хорошо понять формульные записи алхимии, принятые во всём мире, включая даже экзотические страны – тут родная европейская система была широко распространена во всём мире. Хотя, справедливости ради, Алхимия – это древнейшая наука, которая существовала с незапамятных времён, времён античности и даже раньше. Всё, даже философский камень, это лишь формула, именно она имела значение, имея её можно было воссоздать… при наличии материалов и умения.
     ************************
     Поскольку комментарий к части не влезает в соответствующую графу, сделаю его по старинке:
     Пару слов о том, что происходит. А на фикбуке продолжаются топорные реформы - на этот раз нашей дражайшей администрации не понравился один из столпов фикбука - жанры и предупреждения, позволявшие ранее искать фанфики достаточно быстро.
     Но, скажете вы, ведь они перенесены в эти, как их, теги, и...
     Нет, теги это теги. Если бы за каждого автора, который мнит наличие в своём фанфике того, чего в нём нет, читателям выплачивали рубль, то читатели бы разбогатели, потому что теги - это малозначимая фигня. Теги можно нарисовать любые, если в фанфике один абзац из ста глав посвящён романтике - то шлёпнем тег "романтика", и плевать, что это гомеопатические, то есть ничтожно малые и ни на что не влияющие дозы, обманка.
     Плюс искать фанфик стало намного сложнее. Я не хочу вдумчиво читать множество тегов, думая, представляя, как это всё выглядит вместе, и стоит ли читать такую работу. Раньше же можно было просто пробежаться глазами по давно знакомым жанрам и всё. Жанрам, которые общие для всей мировой литературы, которые составляют основу основ всего творчества. Жанрам, которые проверены временем и понятны.
     Главная задача тегов - давать дополнительную информацию, жанров - давать представление о том, на чём основана работа, на каких идеях. На приключениях или романтике, или страданиях главного героя или юморе. А теги - это поясняющая информация, не более того.
     К сожалению, это далеко не единственный и справедливый упрёк к фикбуку. В прошлые два раза меня банили по причинам, ОТСУТСТВУЮЩИМ в правилах сайта. То есть узнавал, за що, только обращаясь в техподдержку.
     Только крайне малоумный человек женского пола может судить так - "хочу и всё, правила-фигавила, не понравился автор - бан ему! Правил таких нет - плевать, надо было догадаться, что я хотела".
     (продолжение ниже)

Примечание к части

     Всё это складывается в одну определённую картину. Сайт, изначально бывший дружелюбный к авторам, к тем, кто пишет большие, капитальные фанфики, движется в направлении сайта для микро-работ, для драбблов. А функционал, необходимый для больших фанфиков, для настоящих романов фанфикшена, урезается в угоду авторам драббликов и миников. В угоду авторам определённого жанра и пола. Помножим это на неадекватную политику в отношении авторов. Если говорить короче - фикбук больше не единственная моя платформа. С последним обновлением они чётко и ясно дали понять, что авторам крупных фанфиков и людям, которые ищут и читают таковые, на их сайте не рады. Что сайт развивается в сторону драбблов. Поэтому я буду выкладывать ещё и на автор.тудей https://author.today/u/bandilerosv Если хотите - подписывайтесь. Не исключено, что когда-нибудь я даже буду делать фанфики, эксклюзивные для всех платформ кроме фикбука. Эта платформа более стабильна. Корона на мозги им не давит. P.S. Муза хочет рыбки. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 А если серьёзно - нужны пяни на покупку плинтуса в ванную. Потому что вода текёть по стенке на пол, а гипсокартон - размокает очень быстро. Разбухает и плесенью покрывается. Плинтус денег стоит, около тысячи рублей.
>

3.5. Relation dangereuse

     – Вы слышали новость? – вот, что слышали ученики Хогвартса, спустившиеся для завтрака в большой зал. Это было очаровательное утро – солнце ярче прежнего светило, стояла тёплая погода, для первых чисел октября, это было действительно удивительным.
     Подобный вопрос слышали уже многие.
     А повод был и ещё какой – в начале завтрака произошло объявление небольшого события, объявлял лично Альбус Дамблдор, взяв слово. Несколько десятков учеников, пришедшие на завтрак первыми, слушали его.
     – Что? Да как такое может быть? – спросил недоумённо Рон Уизли, выслушав эту новость от своих старших братьев.
     Новость дублировалась в газете Ежедневный Пророк, правда далеко не на первых страницах, скорее даже на последних, и тем не менее, маленький уголок для неё был отведён – Гарри Поттер подарил школе Чародейства и Волшебства новые мётлы. Тридцать чистомётов и столько же, для всех, участвующих в чемпионате по Квиддичу. Все как одна – новейшей модели «Нимбус-2000».
     Каждый галеон, как узнал Гарри, равнялся приблизительно «пяти фунтам» – но волшебники при этом немного опоздали, лет на… сто, может быть двести, и совершенно не учли инфляцию, так что реально ценность одного галеона была не меньше пятидесяти фунтов. Так что выходило, что стоимость метлы эквивалентна стоимости спортивного автомобиля. Но это было даже не половиной, а четвертью вклада мистера Поттера в школьный квиддич – не будучи любителем спорта, Гарри знал, что волшебники охотно обсуждают Квиддич и это хороший способ показать свою состоятельность.
     Как уже говорил Гарри, в беседах со своим учителем, его состояние уже является фактом весьма ярким и значимым, но использовать деньги для того, чтобы получить репутацию и просто прославиться богатым человеком, сказочно богатым человеком, это обычное дело. Гарри именно так и поступил – причиной тому было то, что он не хотел спекуляций на эту тему, а ещё – сам факт богатства является весьма серьёзным аргументом. И поэтому Гарри создавал себе такой имидж, не без помощи директора, конечно же – Дамблдор, естественно, получал в школу пожертвования, а Поттер – получал от этих инвестиций отдачу в виде репутации.
     Новые школьные мётлы, новая форма для Квиддича, и более того – в школу должны были прибыть четыре тренера из известных квиддичных команд, чтобы подготовить школьные команды к турниру. Новость разлетелась со скоростью лесного пожара в засушливую погоду – и уже к концу завтрака о ней знали практически все ученики Хогвартса, а газеты не переминули разместить ссылку на знаменитого мальчика в передовице пророка. Так что вскоре не только школа, но и вся Англия обсуждала и по большей частью одобряла подобное.
     Прошёл день, прошло два дня, октябрь вступил в свои права и чемпионат по квиддичу уже близился, как вдруг, внезапно, появилась новая новость и тоже связанная с Гарри. Он совершенно не жалел своих средств на благие дела, поэтому воспользовался возможностью пожертвовать деньги в министерство, и поэтому отделам ДМП, Аврорату и отделу Артура Уизли, перепали очень круглые суммы – отделу с невыговариваемым названием, которым руководил Артур десять тысяч ежемесячно и по пятьдесят аврорату и отделу ДМП. Сумма содержания была велика, а уж если учесть, что она практически равнялась бюджету этих отделов, а в случае с Артуром в пять раз его превышала, то вырисовывалась совсем серьёзная картина.
     После покупки школьных мётел это вызвало не так много разговоров, и всё же, в министерской и даже околоминистерской среде не знали, что делать со свалившимся на них богатством. Шуму это наделало в их среде очень много, прямо пожар на тонущем корабле – На этот раз щедрые денежные вливания в важные структуры министерства были выведены на первую полосу газеты и им были посвящены целые статьи, а в народе заговорили о сказочно богатом Гарри Поттере. Образ маленького и испуганного мальчика-сироты медленно, но верно придавливался новым – образом грубого, беспардонного, загорелого мальчишки со странными волшебными рунами на руках и невероятным богатством в карманах, личном ученике Самого Дамблдора.
     Семь дней общество слегка подлихорадило после этого – вливание денег в министерство позволило им заткнуть все бюджетные дыры, бывшие у них когда-либо, и прямо или косвенно, но это коснулось многих волшебников и волшебниц. Даже семьям погибших авроров были выплачены щедрые содержания.
     Семь дней шума, и когда шум уже начинал улегаться, когда казалось, всё, больше ничего не случится, случилось.
     Теперь отношение к Гарри внутри школы изменилось радикально – как это низко и как это заметно, ранее не замечавшие или замечавшие его и не особенно обращавшие внимания ученики, смотрели на него так, словно это величайшая знаменитость, а во взглядах девушек курса эдак с четвёртого начиная, читались весьма понятные матримониальные интересы в отношении юного мистера Поттера. Он по прежнему заходил в гостиные факультетов, разговаривал со своими знакомыми на отвлечённые и учебные темы, но готовил грандиозную пакость, о чём никто не догадывался.
     Занятия с Дамблдором проходили своим чередом – Гарри упорно тренировался в алхимии, проводя дни и ночи за книгами и алхимическим столом. Теперь он видел в нём не просто стол с пентаграммой, но настоящий волшебный станок, позволявший видоизменять вещества так, как пожелает алхимик. Стихийные соли – самая простая из алхимических субстанций, широко используемая волшебниками, были уже пройденным этапом – Гарри приступил к полноценным алхимическим преобразованиям. Дамблдор немного не учёл того, что пусть Гарри и не был великим алхимиком, не знал всех ритуалов, но его контроль над магией был несоизмеримо более глубоким, чем у любого другого ныне живущего человека, и поэтому Гарри уже приступал к программе, которую Дамблдор планировал начать проходить после Рождества – а ведь прошёл всего месяц. Гарри и правда прогрессировал поразительно быстро, как во внешней, так и во внутренней алхимии. По крайней мере, с солями и камнями у Поттера проблем не было – огненная, земляная, воздушная и водная соль… к соли поваренной они не имели никакого отношения – назывались так только за свой внешний вид. Как чай под названием «зелёный порох» порохом не является, но за внешнее сходство так назван, потому что листочки скатаны в маленькие плотные шарики, совсем как гранулы пороха.
     Огненная соль была очень сильным порохом, наполненная алхимической стихией огня, она постоянно давала сильный жар. Именно такая соль была в основе горения в паровозе Хогвартс-Экспресса – один стаканчик соли давал сильный жар в течении нескольких часов. Остальные… Не имели серьёзного практического применения в своём изначальном виде.
     К десятому Октября Гарри уже приступил к изучению алхимических преобразований второй степени сложности, и был близок к созданию летучего пороха – вещества, создаваемого из огненной и воздушной соли, с добавлением дополнительных стадий алхимических чар.
     Дамблдор удовлетворённо поглаживал свою бородку и подсказывал стремительно прогрессирующему ученику, тем самым давая надёжную опору в освоении знаний…
     * * *
     – Чем ты занят? – рядом образовалась моя подруга с Рэйвенкло, звали её Дафна. Имя я знал только по произведениям Вудхауза, и не то чтобы оно там упоминалось в положительном ключе.
     – Дел у меня всегда много, – я сел за стол. В большом зале был большой же завтрак – Дафна тут же просветила меня:
     – Сегодня у первокурсников будет урок полётов, после чего начинается сезон Квиддича, – сказала она, – все с ума сходят, как только начинается турнир. А ты, Гарри?
     – Я нет, – улыбнулся я, видя, что в большой зал влетает большая сова – это ко мне. Сова спикировала над столом и несла в лапах свежую газету, которую сбросила прямо на меня – я поймал «ежедневный пророк», вместе с прочей корреспонденцией, приходящей на моё имя, там же были несколько писем. Дафна поглощала странного вида синие сосиски и запивала тыквенным соком.
     – О, уже совсем скоро, – улыбнулся я, – Даф, а ты не хочешь сходить на какое-нибудь светское мероприятие?
     – А? – Дафна удивлённо посмотрела на меня, – на какое ещё мероприятие?
     – Тут пара приглашений на празднование дня революции во Франции, довольно милый праздник.
     – Я слышала о нём, но при чём тут революция? – Удивилась Дафна.
     – Да будет тебе известно, что в годы французской революции во Франции сместили со своего поста руководителя магического сообщества и уничтожили тогдашний орган, который состоял целиком из аристократов и был очень недружелюбен ко всем остальным. С тех пор во Франции наступил расцвет магического искусства, была основана школа Шармбатон и образовалось министерство, довольно значимое событие. Ежегодно в министерстве франции дают бал в честь этого праздника, ну и устраивают симпатичный праздник. На бал принято являться с дамой.
     Дафна внезапно порозовела – если для неё можно так сказать, ведь она, казалось, наоборот, побелела, а на щеках выступил румянец.
     – И ты хочешь пригласить меня?
     – Конечно, – я улыбнулся ей.
     – Но я всего лишь первокурсница, да и…
     – Не беспокойся, мы не будем самыми младшими гостями, туда приглашают много кого. Помнится, в прошлом месяце я пожертвовал в один из отделов министерства франции кругленькую сумму, вот они и прислали мне билет, это было бы моветон – поступить иначе.
     Дафна ещё больше порозовела и сказала «я подумаю», что означало, как я понял, что она согласна. Или ей нужно посоветоваться с родителями, или что-то в этом роде.
     – Только сразу предупрежу – французские волшебники и волшебницы щепетильны в вопросах моды и будет хорошим тоном подготовиться к балу уже в Париже.
     – А как же школа?
     – Я попрошу директора. Не отправит же он со мной профессора Макгонагалл? – улыбнулся я в ответ, – думаю, один вечер для тебя школьное руководство сможет освободить.
     Поскольку говорили мы в Большом Зале, за завтраком, то через полчаса о том, что я пригласил Дафну, будет знать каждая крыса в каждом уголке Хогвартса. Я в этом не сомневался.
     – А когда?
     – Завтра.
     – Завтра? – Дафна удивилась, – но почему ты раньше не сказал?
     – Я только что получил приглашение. Кстати, пришло оно с большим запозданием. Наверное, какие-то проблемы в международной почте, посылали то через наше министерство. Не беспокойся, расходы к балу я беру на себя.
     И я был прав. Вообще-то, это нормально – волшебники обычно ведут активную жизнь, устраивают праздничные мероприятия и для таких людей, как я, ходить на них – это самое обыденное дело. Впрочем, я немного волновался за свои манеры, не блещущие, прямо так скажем. Но надеялся, что мне сделают скидку, да и не настолько же французы требовательные?
     * * *
     Гарри впервые пригласили на серьёзное мероприятие, поэтому он и волновался – раньше Гарри не участвовал в чём-то более масштабном, чем вечеринка в Салеме и был уверен, что его манеры французы не оценят. Но манеры – это последнее, что волновало его в этот день. Профессор Дамблдор выкроил вечер для сопровождения своего любимого, за неимением других, ученика. Отпускать его одного, на что надеялся Гарри, Дамблдор решительно не хотел и не мог – всё-таки это могло бы поднять серьёзные вопросы. И хотя волшебник не сомневался, что Гарри в свои годы достаточно самостоятельный мальчик, чтобы не дать себя в обиду и не растеряться – последнее он не замечал за Гарри почти никогда, всё же сопроводить его был обязан.
     Мисс Гринграсс дала своё согласие только в день приёма – ей нужно было посоветоваться с родителями, советовались они недолго и в конце концов, уверенное желание Дафны взяло верх над недовольством родителей. Мистер и Миссис Гринграсс были далеко не в восторге от выбора дочери, несмотря на состоятельность юного волшебника, всё-таки, ученик Дамблдора, а это значит, сторонник.
     Но Дафна отстояла своё право и теперь прошла тяжёлую процедуру приведения внешнего состояния к порядку – волшебство сильно упрощало этот процесс, и надо признать, мода во франции разительно отличалась от английской, а мантии и вовсе не были в ходу уже лет сто, поэтому Дафна вышла из салона с игривым названием с причёской, крохой макияжа и в красивом платье, которое вполне было ей по возрасту и положению – скромное и со вкусом. Гарри тоже провели через пыточные залы, в которых долгих два часа лучшие цирюльники франции в лице Анатоля и его команды, вели неравный бой с растрёпанной шевелюрой Гарри, поливая её различными составами, чарами и так далее, но ни один из способов, волшебный или неволшебный, не привёл ни к какому результату – проходила минута, потом другая, и волосы Гарри возвращались к первоначальному состоянию. Это приводило профессионалов в бешенство и заставляло стараться всё больше и больше, пока они наконец не выбросили белый флаг, решительно сдавшись и посоветовав Гарри почаще расчёсываться. С одеждой так же мудрить не стали и Гарри вышел из этого салона вполне приличным молодым человеком – можно сказать, за исключением причёски, у него не было к чему придраться.
     Дамблдор же в это время тоже посетил заведение, где ему привели в порядок бороду. Гарри улыбнулся, увидев Дафну после всех процедур – она выглядела на его взгляд ещё более миленькой и вскоре, протянув даме руку, он в сопровождении директора двинулся на улицу, где располагалось французское министерство магии. Весьма солидное здание, нужно сказать, и вход у него был солидный, банкет давали в специально отведённом для этого зале, Дамблдор попрощался с детьми на входе и Гарри, предъявив свои пригласительные билеты, в сопровождении молчаливой девушки, прошёл внутрь.
     Французское министерство магии напоминало версаль, а не тёмное, мрачное и холодное здание – постройки восемнадцатого века здание и правда было дворцом, по крайней мере, внутри. За главным входом уже можно было увидеть гостей будущего крупного банкета – а это правда был крупный банкет, с почти тремя сотнями гостей.
     Дафна держалась на удивление хорошо, в отличие от своего спутника – Гарри вертел головой, что было совсем неприлично в данной обстановке, запоминал гостей и обстановку – мимо них прошёл какой-то белокурый франт в излишне подчёркнутой лёгкой одежде и с видом пафосного нарцисса. Слегка поёжившись, Гарри двинулся дальше, вскоре натолкнувшись на пожилого, усатого и толстенького мужчину в официозном костюме. Глаза его быстро бегали, а с лица не сползала добродушная улыбка, он, казалось, был рад видеть вообще, в принципе, и не важно кого, этим человеком был Филип Горсье, министр магии Франции. Он тут же заметил в толпе двух детей и признав в одном из них Гарри, воскликнул:
     – Месье Поттер! Как я рад вас видеть! – мужчина заулыбался ещё сильнее, ещё больше излучая добродушие и радость, – вы как нельзя кстати, праздник начнётся вскоре. Не представите ли мне свою очаровательную юную леди?
     – Дафна Гринграсс. Я тоже безмерно рад видеть вас, месье Горсье, – с неподдельной радостью сказал Гарри, чем ещё больше зарядил позитивом министра, – мы тут оглядываемся, ищем знакомые лица.
     – О, да, прошу меня простить, – мужчина подмигнул Гарри, – пойдёмте со мной, я провожу вас в зал.
     Гарри поровнялся с развернувшимся министром, встав по левую руку от него, так как к левой руке Гарри надёжно и неразрывно прицепилась Дафна. Горсье, едва удостоверившись, что Гарри следует за ним, пошёл и на ходу тут же сообщил:
     – Моя глубочайшая признательность, мистер Поттер, ваша помощь министерству Франции очень и очень полезна, мы только что собирались начать новый проект и искали под него средства, вы настоящий волшебник, если появляетесь когда нужны.
     Гарри пожертвовал ему круглую сумму в миллион. Большое состояние, но ради налаживания отношений с французским министерством это того стоило.
     – Рад, что оказался кстати. У вас здесь не так, как в Англии.
     – Надеюсь, лучше? – не без самодовольства спросил Горсье.
     – Безусловно. Я бы сказал, что нет более приятного общества, чем общество людей с хорошим вкусом. Увы, мои соотечественники из волшебного сообщества таковым не блещут. Если вы конечно были в министерстве альбиона, то понимаете, о чём я.
     Горсье понимал. Вот с чувством вкуса у англичан была беда, причём, казалось бы, хроническая и неизлечимая. Министр лишь улыбнулся и коротко кивнул:
     – Безмерно счастлив доставить вам такое удовольствие. На этом вечере будут замечательные исполнители, может быть музыка скрасит наш вечер?
     – Музыка может скрасить любой вечер, месье.
     Горсье искренне расхохотался:
     – Как же это верно!
     * * *
     Мероприятие получилось просто восхитительным! Бал похож на маскарад – настолько пёстрым была толпа приглашённых. В углу стояли мрачные лица, неизвестной национальности и наружности. Какой-то дедуля с тростью весело хихикал, слушая свежие анекдоты от высокой, вытянутой худощавой женщины самого странного вида, прямо живая карикатура.
     Музыка, о, это превосходно, поскольку такой прекрасной музыки больше ни в каком месте не услышишь – французские певички старались изо всех сил. Бальные танцы? Увольте, какие ещё танцы? Дафна стиснула мою руку:
     – Гарри, я уже утомилась.
     – Тогда пойдём отдохнём.
     – Я не знала, что ты хорошо говоришь на французском, – тихо сказала она.
     – Немного, но…
     Не успел я договорить, как меня нашёл странного вида пожилой человек, это был крошечный старичок, реально маленького роста, с добрым лицом и гладко выбритый, в обычном деловом костюме, который ему весьма шёл. Старичок перехватил меня:
     – Вы, должно быть, мистер Поттер? Дамблдор рассказывал мне о вас.
     Я остановился. Дафна уже устала, но невежливо было бы раскланяться с ним сразу после встречи.
     – Дамблдор? Да, месье, я Гарри, – ответил я, – а вы…
     – Оливер! – улыбнулся он, – Оливер Шпай, – представился он, – к вашим услугам. Я состою в МКМ, где недавно слышал ваше имя. Месье Дамблдор крайне высокого мнения о ваших способностях. Вас видно утомило моё общество? – он скосил взгляд на Дафну.
     – Было бы лучше продолжить разговор где-то в более спокойной обстановке. Как насчёт тех замечательных комнат?
     Теми замечательными комнатами были ближние к залу комнаты, одна для курящих, вторая для некурящих, диваны и журнальные столики, в общем – это было похоже на зал ожидания или отдыха. По сути, зал отдыха для участников мероприятия. Оливер тут же взял курс на одну из них, для некурящих и мы последовали за ними. Он выбрал себе место – два дивана, стоящие углами, я с Дафной сел на один, оливер на другой, так что нас разделяли только подлокотники дивана и наше положение позволяло вести самую приятную беседу.
     – Очень интересная информация, мистер Поттер, говорят, вы способны колдовать без палочки, это так?
     – Да, – осторожно ответил я.
     – Да не тушуйтесь так, я вовсе не собираюсь выведывать у вас ваши секреты, если они конечно у вас есть, – он подмигнул. Дафна вежливо не участвовала в разговоре, сидя на расстоянии вытянутой руки от меня и отдыхая – она не знала французского, поэтому наш разговор с Оливером был для неё неинтересен.
     – Я даже разочарован, – хмыкнул я, – никому мои тайны не интересны.
     – Почему же… Мне очень интересно, как вы творите волшебство? Что при этом испытываете?
     Что ж, разговор продолжился – я по просьбе моего нового знакомого продемонстрировал аналог пары известных заклинаний, прямо не вставая с дивана – это было замечательно. Оливер прямо подпрыгнул от радости и похлопал в ладоши, он достал откуда-то из кармана маленький белый шарик и попросил меня поднять его в воздух. Шарик для магии был очень скользким, в том смысле, что волшебная сила соскальзывала с него, словно он намазан жиром, я предпринял другой подход и шарик взмыл в воздух:
     – Это такой тест на бездарность от студентов? – улыбнулся я, – дайте угадаю, вы преподаватель?
     – Не совсем, – Оливер задумчиво почесал мочку уха, – как вам это удалось?
     – Обычные заклинания здесь бессильны, но всегда есть обходные пути, но они более сложная вариация обычной магии левитации. Прямое управление предметами, оно требует гораздо большей концентрации и силы.
     Оливер прямо таки обрадовался:
     – Превосходно! Дамблдор в вас не ошибся, и я рад, – на его улыбчивом лице было много морщин, но живые и лихорадочно блестящие глаза выдавали настоящего увлекающегося человека, – а вы можете творить сложную магию? Скажем…
     Разговор продолжился. В зале для отдыха места было полно, люди приходили и уходили, иногда сюда заходили официанты, Дафна отлучалась раза два попудрить носик, но в конечном счёте, Оливер устроил моей магии настоящий экзамен, всё больше и больше распаляясь, в конце концов, он попросил меня наложить на клочок бумаги фиделиус и был удивлён, когда у меня это удалось – подобные чары крайне сложны. Не в том плане, что нужно много знать, но нужно обладать определённым магическим талантом и чувствовать магию, чётко представлять себе желаемое и иметь эмоциональный настрой на нужный лад.
     Это было бесподобное волшебство, в конце концов Оливер радостно улыбаясь ответил на все мои вопросы, на некоторые весьма уклончиво. Он правда сомневался в словах Дамблдора относительно уровня моего таланта, но сейчас, если он конечно не врёт, я доказал, что мой учитель скромно приуменьшил мои способности. Оливер свободный волшебник и работает по найму, стоит его найм дорого, в общем…
     Мы прообщались добрый час, если не больше, в конце концов Дафна прервала меня:
     – Мальчики, вы уже наговорились?
     – О, мои глубочайшие извинения, – воскликнул Оливер, – я был так увлечён вами, молодой человек, что забыл про время и вашу очаровательную спутницу. Мисс, прошу меня покорно простить, – он вскочил и улыбнулся, – пожалуй, я и так занял больше вашего времени, чем позволяют приличия!
     Довольно витиеватый слог – Оливер покинул нас, а Дафна утащила меня прочь, туда, где шум и музыка. Она выглядела правда недовольной:
     – И чего этому старикашке от тебя понадобилось? Зачем ты ему так всё подробно рассказал?
     – Я не скрываю свои способности, наоборот, будет лучше, если о них узнают люди. Мне надоело, что моё имя вспоминают только за ту заслугу, которая принесла мне столько бед и в которой я непосредственного участия не принимал.
     Дафна немного погрустнела:
     – Извини, что напомнила.
     – Ерунда. А теперь – у меня какое-то возникло нехорошее предчувствие, – я огляделся вокруг. Люди веселились, от обилия цветастых одежд любых тонов и расцветок, шума и гама на французском, всего этого, кружилась голова. Людей было много, они разошлись группками – около стены стояли пожилые джентльмены, каждый из которых имел сомнительное украшение в виде толстого пузика и очень важного вида с усами – прямо клуб какой-то. Мимо нас прошла компания девушек с подозрительной магией – похоже, вейлы. Они во франции не редкость, совсем не редкость, судя по мужским взглядам на них – точно вейлы. Они хихикали и отличались весьма симпатичным видом. Красивы, чёрт побери.
     Дафна толкнула меня в бок, когда я на них засмотрелся – что-то во всём этом зале вызывало у меня смутную тревогу. То ли здесь чего-то не хватало, то ли было что-то лишнее… *********
     Не забывайте читать примечания! В них может быть интересная информация

Примечание к части

     Привет! Шалом! Салют! Что ж, вот, как и обещаль, прода! Я знаю, что в начале фанфика обычно работа идёт неконкретизированная и многим нравится. Большинству, а дальше - меньше, потому что в фанфике развиваются идеи, которые некоторым не нравятся... Люди сначала думают, что автор будет писать как им хочется, а потом прозревают и оказывается автор делает так, как хочет он сам. Я попытался раскрыть будни Гарри, при этом не нарушая каноничность повествования слишком смелыми идеями и отсебятиной, которая не укладывалась бы в канон. +++++++++++++++++++++++++++ Так, народ. Я вынужден попросить у вас рыбки. Почему? Потому что автор реально сел на мель. Я использовал все свои запасы рыбки, чтобы пережить холодные времена, а так же купить тепловое оборудование - тепловентилятор и грелку. Могу фотки показать. Холода побеждены и теперь я на мели, то есть ещё чуть-чуть, один день и я в нулях полностью. Так что взываю к вам! Я нечасто всерьёз обращаюсь к вам с просьбой помочь - обычно, когда есть хоть какой-то запас, просто пишу, чтобы не забывали автора. Но когда так прижимает - становится действительно не до сантиментов. Помогите автору! Я честно сделаю для вас проду. Хорошую проду, я постараюсь! Это... Это всё, что я могу дать вам взамен. Надеюсь, это стоит того, чтобы немного выручить автора? Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 (нумер правильный) https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

3.6. Тёмная Магия

     Тёмные маги. Никогда раньше не встречался с ними на практике, разве что краем глаза видел, но настоящие – это кошмар. Отличить такого внешне невозможно, но магия… Отличить магию тёмного мага от магии обычного здорового волшебника проще, чем аромат полевых цветов от смрада помойки, волшебство в них пропитано злыми, нехорошими эмоциями, оно подпитывается ими.
     Поэтому во все времена, с древнейших времён, о которых сохранились только детские сказки, были волшебники злые и волшебники добрые. Магия же… Она удивительна, и тесно с человеком связана, смрад тёмной магии похож на миазмы выгребной ямы.
     Я почувствовал запашок тёмной магии слишком поздно, потому что на приёме было слишком много волшебников, их было так много, что мои способности притупились и я не обращал внимания на то, что чувствую – однако, сейчас был уверен, что это были именно миазмы тёмного волшебства. И к сожалению, я не ошибся – не успел я как следует принюхаться, как кто-то закричал, этот крик шёл со стороны опустевшей сцены, потом шум и гам поднялся такой, что я на мгновение даже потерял Дафну, загомонили все, шум поднялся знатный!
     Со стороны сцены полыхнула зелёная вспышка и раздались крики – кажется, что-то нехорошее намечалось. И я думал, что скорее всего, бежать к главному входу в таких условиях – не лучшая идея. Дафна вцепилась в меня до боли в руке и перекрикивая толпу, спросила, что происходит.
     – Кажется, у нас гости из числа тёмных волшебников, – я должен был позаботиться ещё и о Дафне. Если с ней что-то случится – мне несдобровать. Девочка испугалась не на шутку, когда все как стадо ломанулись на выход, сбивая людей с ног и крича что-то. Ну право слово – объявись здесь даже Волдеморт со своей свитой, его бы запинали, в министерстве было больше тысячи волшебников! Примерно половина из них боеспособна – целая армия.
     Но законы толпы оказались неумолимы – стадо есть стадо, и мне пришлось защитить себя магией, чтобы не сбили с ног.
     – Идём, – я сцапал Дафну и потащил.
     – Но выход там! – она вырывалась.
     – Знаю, и те, кто создают проблемы, тоже это знают. А ещё там будет давка, в которую парочку гранат – и дело сделано. Давай, не упирайся.
     Дафну пришлось экстренно отправить в Хогвартс, за неимением лучшего образа – в большой зал, я именно так и сделал, и только когда она оказалась в безопасности, решил узнать, что там происходит – может статься, что мои навыки и ежедневные тренировки с мечом не пройдут даром. Толпа уже редела и разбегалась в разные стороны, хаотично двигаясь, около двери и правда оказалась давка, и стали видны действующие лица. Главный из них – тот самый нарцисс, который был одет в белую лёгкую рубаху, рядом с ним ещё дюжина тварей, по характерной бледной коже и красным глазам которых можно было опознать вампиров. И ещё двое сильных тёмных магов, что носили длинные чёрные балахоны и кидали взрывными заклятиями во все стороны. С переменным успехом. Сейчас самое время что-то предпринять – взяв меч в правую руку, я приготовился – вампиры, напавшие на министерство, были очень сильны и что главное – очень быстры, они передвигались быстрыми рывками и атаковали людей.
     Они заметили меня и один из вампиров рывком переместился в мою сторону, считая, что получит лёгкую добычу – это была его последняя ошибка, поскольку наполненное магией тело едва ли сильно уступало ему в скорости, а прочная вампирская шкура отлично резалась моим клинком – один быстрый взмах – и туловище его распалось на две части. Будь это обычный меч, вампира это бы не убило окончательно, но мой отличался поразительной убойной ядовитостью, способной убить даже имунных к большинству ядов вампиров, так что тварь затихла на полу. Я услышал заклинание и вовремя успел его парировать, повернув меч плашмя – передо мной возник мерцающий магический щит, в который врезалось взрывное заклинание и издав звон, словно нечто ударилось в металлическую преграду, отскочило в потолок.
     Ну всё, можно развлекаться! Я применил всё, чему меня учили мои учителя и выдал на-гора сильное огненное заклинание, главным достоинством которого была его скорость – магический шар вылетел с левой руки и попал в одного из волшебников, второй в этот момент бросил в меня какое-то заклинание, успешно парированное мечом – взмах меча породил острую и быструю режущую волну магии, которая с звуком очень быстро рассекаемого воздуха, словно пуля, отсекло волшебнику правую руку с палочкой, так неосмотрительно выставленную в мою сторону.
     Волшебник вскрикнул и отступил. Огненное же заклятие подействовало как надо – это было сложное заклинание, сначала оно пробило насквозь вампира, оставив обугленную дыру у него в груди, а потом в полёте преобразовалось в нечто, похожее на осьминога и своими щупальцами схватило ещё четверых вампиров – раздался их душераздирающий вой.
     Это вывело нарцисса из себя и он с гримассой ненависти бросил в меня убивающее заклятие. Самая концентрированная форма магии, основанная на тёмных эмоциях, в Англии за них светит азкабан, вне зависимости от целей применения – но и на старуху найдётся проруха – поскольку подловил он меня в не самый удобный момент, когда я быстро двигался, пришлось отбиваться мечом – меч зазвенел от гадостливой магии, но отбил заклинание обратно в нарцисса и ему пришлось уклоняться.
     Следить за всеми оставшимися сразу было конечно легче, чем за всеми вообще, но и так моего внимания не хватало, а они как назло пытались меня окружить. Что ж, на такой случай покажу им самую сильную магию.
     Пара заклинаний от оставшегося тёмного разбилась о мой щит и ничуть меня не озадачила – простое заклинание, но очень сильное. Я прикидывал варианты и нашёл один – антиаппарационный барьер с защитой от перемещений, плюс – нужно было задержать главаря и парализовать его. Желательно не убивать, меня за такое по головке не погладят – вот вампиров можно бить сколько влезет, это не люди, тёмные твари. И злые по умолчанию, добрых вампиров не бывает и быть не может в природе, это взаимоисключающие понятия…
     Заклинание от оставшегося волшебника ещё раз ударилось о мой щит и я сделал вид, что отвлёкся на него, в это время заготовив знатную гадость в виде парализующего в адрес нарцисса – тот, видимо, уже пытался от меня сбежать, но поняв тщетность попыток, атаковал, снова авадой. Как бедно у людей с воображением – я развернулся и выстрелил своей гадостью, которая прошла точь в точь сквозь волшебную защиту нарцисса и ударила ему в грудь – мощное парализующее заклинание. Само по себе оно не особо сильно, но любую магию можно творить в разных состояниях, порой даже простейшие из заклинаний могут быть могущественными… и наоборот. На этот раз парализующие чары напоминали сгусток молний, который пролетел к нарциссу и ударил его в грудь, заставив задёргаться и рухнуть на пол – к нему бросился оставшийся тёмный волшебник, но…
     Отвлёкся на меня и напал с новой, утроенной силой – его заклинания сыпались как из рога изобилия, я успевал их убирать – с плеч упал камень – теперь никто мне не противник. Этот, палочник? Я отбивал некоторые заклинания мечом. Японское искусство фехтования – это не просто фехтование с магией, это и есть магия, только вместо палочки – волшебный меч, а вместо заклинаний – соответствующие дзюцу. Например, режущее заклинание. По большому счёту, это боевое искусство, а не магия. На этот раз я комбинировал его с волшебным щитом, который создавал левой рукой. Хотя и это не правильная интерпритация – заклинания засранца я парировал левой рукой, отклоняя, словно брошенные в меня мячики, ничуть не запариваясь происходящим. Попутно заметил появление нового действующего лица – это был мой недавний знакомый Шпай, в сопровождении целого отряда волшебников в форме французских правоохранителей, которые бросились против вампиров – волшебник же, что атаковал меня, злился всё больше и больше, а заклинания его становились всё сильнее и сильнее, он атаковал меня не останавливаясь. Тянул время? Возможно. Я спокойно выдохнул и атаковал в ответ – мне на этот раз уже было не до сантиментов, тем более, что все полицейские заняты. Магия сгустилась вокруг моей руки, так что от тёмного, лицо которого было скрыто под капюшоном, можно было почувствовать удивление и в следующий момент в него полетело заклинание, и мой противник… Превратился в осла. Самого обычного ишака, стоящего посреди разрухи и что-то блеющего. Хехе.
     Обошлись без кровищи на весь зал, просто и элегантно. Чего нельзя сказать о вампирах – те отбивались от слитной атаки полицейских и Шпая, которые их теснили – их осталось мало и они держали оборону, отступая и используя свою невероятную скорость, чтобы уклоняться от заклинаний. Я припомнил, что вампиры вообще-то боятся дневного света и светлой магии – и решил помочь полиции, выставил вперёд руку, сгруппировал всю магию, какую только мог, наполнив при этом самыми светлыми и хорошими воспоминаниями, которые у меня были – это простейшее заклинание света, при этом очень эффективное против тёмных тварей и создающее сильный дискомфорт тёмным волшебникам – патронус. В этот раз я почувствовал жар, поднимающийся из груди, видимо, магия очень сильно напряглась для этого заклинания, я забеспокоился, когда на руке почувствовал жар от волшебства и следом произошла яркая вспышка, не ослепляющего, но яркого белого света. Похожего на ярко светящийся белый газ, распространяющийся от меня – волна светлой магии получилась в разы больше, чем я того хотел. Видимо, слишком уж светлые воспоминания я выбрал для этого заклинания.
     Удар волной белого света пришёлся по всем, кто ещё не успел сбежать – словно водой, патронус волной захлестнул всех, находящихся в зале, яркий белый туман забивался во все щели, пропитывал окружающую обстановку, весь огромный зал затопило белое сияние патронуса, видимость – нулевая, часть вырвалась из окон и дверей, рассеявшись, но наибольшая концентрация светлой магии была именно тут. Я прямо почувствовал, что могу управлять этим бесформенным потоком света, заполнившим всё вокруг – он проникал всюду, и словно кислота разъедал чужеродную гадость вампиров, оставляя от них только прах в пустой одежде. Моя магия и на волшебников, находящихся здесь, сильно повлияла, исцелив их усталость и раны, кто был ещё жив, конечно. Наполнила сердца радостью и щенячьим восторгом. Это божественное ощущение прикосновения к великому и светлому, но…
     Всему приходит конец – моя сила тоже не безгранична – я закончил заклинание, продержав его всего секунд десять, эта необычайная вспышка закончилась. И кажется, у меня сильно закружилась голова, но я устоял, после моего патронуса в зале стало чуть светлее и чище, несмотря на кровь и трупы, валяющиеся тут. Фи! Это совсем не украшает банкет!
     Полицейские, они же авроры по нашим терминам, в компании с Шпаем, поднимались с пола, один из них тыкал носком ботинка пустые одежды, в которых догорал прах вампиров. Весь зал преобразился и похоже, волшебство, почтившее нас своим присутствием, крепко пропитало обстановку, так что в этом зале всё казалось излучало магию самую приятную и успокаивающую.
     Поднявшийся с пола Шпай отряхнулся, с брезгливостью посмотрел на пятна крови на костюме и поднял взгляд на приближающегося меня.
     – Извините, – потупил я взор, – ничего лучше патронуса на ум не пришло.
     – Патронус? – у старика, казалось, глаза сейчас выпадут из орбит, настолько он был ошеломлён услышанным, – вы сказали Патронуса?
     – Ну да. Патронус, – подтвердил я, видя, что у месье отвисает челюсть, словно у Рона Уизли, услышавшего, что его любимая команда выиграла чемпионат Англии.
     – Чёрт возьми! Да, Дамблдор сильно приуменьшил ваши таланты, месье Поттер, – он нахмурился, – Что говорите? Там ещё есть волшебник?
     – Там двое выживших, одного я превратил в осла, второго просто вырубил. Думаю, у полиции есть к ним много вопросов, – я глянул вопросительно на полицейского.
     – И к вам не меньше, месье, – сказал французский представитель фемиды – стройный белокурый и как назло – кучерявый, словно барашек, мужчина, – но все вопросы потом. Комиссар, проводите юного месье к целителю, – приказал он другому, более пожилому и крепкому мужику с большими руками и безвкусными на мой взгляд усиками…
     * * *
     Спать мне пришлось в отеле, как обычно. Потому что в здании министерства объявили уборку и чрезвычайную ситуацию, выгнали оттуда всех, кто не имел непосредственного отношения к министерству, отель зато оплатил министр. И когда я накинул куртку и отправился на улицы – позавтракать и просто оценить прелести французской кухни, меня внизу уже встречали. Это были двое мужчин, волшебники, которых я ранее не видел. Один из них предъявил значок местной волшебной полиции и представился, после чего предложил дать показания.
     Это не слишком любезно со стороны министра, тем более, что завтрак ждал меня, но тем не менее, я понимал, что любезность любезностью, а люди погибли и вежливо опросить участника событий – это лучшее, что может сделать фемида для меня. Я благодарно кивнул и предложил:
     – Почему бы нам не совместить это с завтраком? Думаю, нам всем будет удобнее расположиться в кафетерии напротив отеля.
     – Как пожелаете, – вежливо ответил полицейский.
     И мы наконец-то добрались до кафе, где я сразу заказал себе мясо и кофе. И ничего более. Полицейские расположились за тем же столиком, что и я, в углу помещения, им я заказал кофе и круасаны. Достав обычный с виду блокнот, один из них начал опрашивать меня обо всём, что происходило на приёме, пришлось рассказать. Рассказать дотошно и по минутам, что происходило с тех пор, как началась заварушка – к сожалению, я мало что знаю о французских бузотёрах, так что о личности напавших не мог поведать абсолютно ничего. Всё, что мне было известно – так это то, что они были самыми настоящими, отменными и отъявленными тёмными волшебниками.
     Полицейские не изображали из себя секретных агентов и угощались закусками, заодно поведав мне, что один из волшебников, тот, который был превращён в осла, так и остался в этой форме на всю оставшуюся жизнь, из-за чрезвычайно сильных чар постоянного превращения, и по всей видимости, если я не отменю заклинания, будет обречён на ослиное существование. Парниша же, обозначенный мною как нарцисс – имени его мне никто не назвал, успешно раскололся и сейчас даёт показания против своих подельников.
     Нда, мельчает порода. Уходит эпоха тёмных лордов, великих и принципиальных – нынче любой идиёт может научиться тёмной магии, но принципиальным тёмным магом от этого не становится. Как и большинство людей, кого ведёт гнев и злоба, они самовлюблённы, слабы духом, мерзавчики.
     Приложив к отчёту свои воспоминания, я расписался где надо и полицейские немедленно меня покинули. Мне же осталось сидеть в кафе и задумчиво смотреть сквозь огромное стекло на людей, гуляющих по улице. Моросил мелкий дождь, неприятная погода, деревья вдоль домов пожелтели, по улице ездили велосипедисты, машин не было – пешеходная. И всё же, тут было чрезвычайно приятно, гулять по парижу, наверное, приятно и в такую погоду. Осень во всей своей красе.
     Порадовавшись тому, что от холода и дождя меня отделяет стекло, а воздух полнится ароматами двойной порции стейка, я приступил к последнему, выкинув из головы произошедшее. Частично – полностью выкинуть не удастся – слишком уж ярки воспоминания о том, что произошло. Наверное, я зря применил патронус, да ещё и вложил в него всю до последней капли доступную мне силу и мощь – хрен его знает, что обо мне подумают французы.
     Впрочем, долго мне ждать реакции не пришлось – после завтрака я послал сову Дамблдору о том, что в министерстве произошла драка и я задержусь до вечера, отдохну от произошедшего. Гулять по Парижу совершенно не тянуло, несмотря на прекрасную архитектуру, приятных с виду людей, погода подкачала. Зато посетить пару магазинчиков можно.
     Через два часа после завтрака я купил волшебную газету на не менее волшебной улице, кстати, недалеко от места событий и не прогадал – событию в министерстве была уделена передовица и целых четыре страницы, хотя достоверная информация… По крайней мере, там были фотографии, и в отличие от принятого в англии, тут фотографии отличались сочными цветами. Как и все волшебные изображения, будь то фото или картины, фотографии двигались и показывали, так сказать, динамику событий. Мне оставалось лишь удивиться – погибшими числились восемьдесят четыре человека, имена преступников не называются, только то, что это вампиры и с ними – три тёмных волшебника. И к моему удивлению – нарыли даже на меня приличный объём фактажа – в частности, мою фотографию, явно вырезанную из более общей картины, под ручку с Дафной Гринграсс, и тот факт, что это я укокошил одного тёмного, двух повязал и вампиров пожёг своим патронусом.
     Поскольку Шпай не выглядит как человек, сливающий информацию налево, не остаётся сомнений, что газетчикам выдал всё один из полицейских, меня же газета описала в тех же красках, что и свидетели события, то есть восхваляли достаточно долго, предоставив даже полноценную справку по поводу того, что я ученик Дамблдора и похоже, моя скромная персона вызвала в журналистах особенный интерес, поскольку обо мне было не два-три абзаца, а целая страница!
     Ну правда, о чём им ещё писать, разрыли всё так, что слепое и глухое министерство великобритании и его угрозыск по сравнению с парижскими журналистами, кажется инвалидом умственного труда, не способным собрать информацию.
     Я задумался – в Англии меня знала каждая собака, но тем не менее, моё имя редко фигурировало в газетах, даже когда я подарил школе мётлы, статью поместили на последнюю страницу и уделили ей одну маленькую колонку. Похоже, моя персона была намного менее значительной, чем можно подумать, слушая рассказы Дамблдора и его сторонников – на них же не замыкается магический мир. Это – маленькая группка, максимум – тысяча человек, в которую впихуются и Дамблдор с его друзьями и пожиратели с их друзьями, и фигуры из министерства и более-менее значительные и значимые волшебники. А всего их около ста тысяч, то есть широко известный мне мир волшебников – это один процент от всех, может быть даже меньше.
     Французов заинтересовало то, что я сделал и если опустить славословия – они практически возвели меня в ранг девятого чуда света. Потому что восьмое – это Франция. Ну, судя по их общей тональности… Припомнили даже очень, Очень щедрое пожертвование французскому министерству.
     День я встретил опять в ресторане, на этот раз более цивильном, за волшебной газетой, вкушая деликатесы и читая всю эту информацию… Меня немного пугало то, что произошло, и если я прав – не успею я отсюда смыться, как я услышу ещё Горсье, который оправившись от шока, должен публично меня поблагодарить. Иначе быть не может – он же политик, нападение – это минус, а хорошие отношения с таким расписанным всеми газетами героем, как я – это плюс.
     Долго ждать его приглашения мне тоже не пришлось – я уже выходил из ресторана, в котором засиделся на полтора часа, оставив щедрые чаевые, как ко мне прилетела сова. Птица была не видна для маглов, поэтому никого не удивило появление на мокрой парижской улочке большой белой полярной совы, которая несла в лапах приглашение, подписанное Горсье лично, посетить его в его кабинете для выражения благодарности от лица министерства за своевременное вмешательство…
     Хорошо хоть портключ был…

Примечание к части

      ►◄ ►◄ ►◄ ►◄ ►◄ Привет, Народ! Итак, как я и обещал, я сделаль проду. Правда, я не уверен, что прода получилась хорошей -- знаете ли, у меня любой экшен и подобные сцены особо сложно получаются. Я боюсь за то, что у меня получилось плохо, и в этом случае прошу прощения у тех, кого разочарую. И дорогие товарищи читатели! Спасибо тем, кто участвует в жизни автора и помогает ему выжить и продолжить творить! Следующая прода будет скорее всего завтра, вечером. Я постараюсь. Автор уже не одной ногой в полном пдце, но всё равно очень сильно нуждается в рыбке. И я искренне верю, что мои читатели - не оставят меня в беде, поскольку я честно тружусь, делая проду. Порой часами залипая над одним абзацем, порой за час делая главу... Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 In Muzagh We Thrust!
>

3.7. Как по волшебству...

     Возвращение в Хогвартс выдалось очень тревожным – едва я переступил порог, а вернее, появился в замке, как меня тут же через домовика оповестили – к директору. Быстро. Пришлось идти к Дамблдору. Учитель обнаружился за своим столом – он как обычно сидел и что-то писал кому-то. Едва я вошёл, Дамблдор отложил перо в специальную подставку и встал:
     – Как ты?
     – Жив, цел.
     – Правда? – Директор отодвинул массивное кресло и вышел, – я читал, что во франции произошли непонятные события и есть погибшие. Почему везде, где ты появляешься – что-то происходит?
     – Уверяю вас, учитель, это не моя вина. Возможно, карма такая – волшебный мир волшебен. В нём есть всё, и даже то, чего нет – есть, потому что нет ничего, чего нет.
     – Хватит умничать, – Дамблдор подошёл ближе и положил свою морщинистую руку мне на плечо, заглянул в глаза, – что произошло? Я беспокоился за тебя.
     – На приём напали, – я ответил честно – видно было, что старик правда волнуется, до сих пор, – тёмные маги. Пришлось принимать бой, к сожалению. Дюжина вампиров и несколько тёмных волшебников. Отвратительные создания! И те и другие.
     – Хм… – Дамблдор пригладил бороду, отпустил меня, – я рад, что ты цел. Но я беспокоюсь, не пришлось ли тебе пострадать. Всё-таки не каждый мальчик может пережить столкновение с взрослым тёмным волшебником. И как ты определил их как тёмных?
     – Магия, директор. Их магия отвратительна. Она воняет гнилью и плесенью, кровью и злом, хуже выгребной ямы. Мне пришлось сразиться с ними.
     – Надеюсь, ты никого не убил?
     – Не всех, – я, видимо, ответил не то, что хотел директор, так как он нахмурился, – главных постарался обездвижить. Одного из них превратил в осла – потом тамошние авроры попросили меня расколдовать его, сами не могли.
     – Я всё равно не одобряю того, что ты влез в это дело. Ты не должен был участвовать в бою и тем более – проливать кровь. Ведь ты так легко спас мисс Гринграсс, мог бы и сам уйти без труда. И тебе следовало так поступить! – почти требовательно сказал Дамблдор.
     – Возникла ситуация. Люди были в беде, их убивали, я не мог просто взять и сбежать, – я решил проявить характер.
     – Но тебе не следовало убивать врагов.
     – Возможно, да. Однако, вышло именно так. Тем более, их магия так противна, что я получил изрядное душевное успокоение, уничтожив их.
     Дамблдор сгорбился и ответил:
     – Конечно, ты поступил правильно, мой мальчик. Ты не должен был бросать людей в беде, если мог им помочь и ничем не рисковал, но всё же, это очень нехорошо. Впредь я больше не смогу отпустить тебя, по крайней мере – в другие страны. Это слишком небезопасно. Думаю, тебе нужно отдохнуть.
     – Вы правы, – недвусмысленные намёки на то, что пора бы и по кроваткам. Я вышел из кабинета, пожелав директору спокойной ночи. Он ответил тем же…
     * * *
     И началась рутинная Хогвартская жизнь. Изо дня в день – алхимия. Использование эссенций и субстанций, пыли и камня, алхимических элементов и чар, ритуалов и столов зачарований.
     Помимо стола в алхимии использовались и другие хитрые магические приборы, не буду останавливаться на них – они не слишком сложны внешне. Скажем, горшочек, который поддерживает низкие или высокие температуры – созданный с помощью алхимии. Эдакий маленький настольный холодильник. Я углублялся в это всё больше и больше, по утрам не забывая выбегать на пробежку и тренировку с мечом – эти навыки могут быть полезны для жизни, особенно если я столкнусь с реально опасными противниками. И такие противники могут мне навредить, или чего ещё хуже – близким мне людям.
     День шёл за днём, октябрь наконец-то сменил свою погоду и вот, наконец, пришёл злополучный Хелоуин. Я в этот день засиделся за алхимическими формулами и спускался в большой зал Хогвартса с большим опозданием – нужно было вручить вечером подарки Дафне и друзьям-близнецам. Вхожу, значит, в большой зал, и вижу спину бегущего Квирелла. Бежал профессор как раненая антилопа, к крупу которой приложили раскалённый утюг, смешно поднимая ноги и озираясь по сторонам.
     – Тролль в на первом этаже! Тролль! – вопил он, подбегая к учительскому столу, тут же остановился, – а вы не знали? – и рухнул как подкошенный. Я только два шага успел сделать, как немедленно началась паника – да что там паника, студенты подняли такой визг и ор, что просто уши береги – я аж отошёл на два шага назад.
     Шум был просто жуткий, все повскакивали со своих мест и грозились меня затоптать, как порядок решил навести учитель, который встал со своего места. Дамблдор выглядел грозно и окрик у него такой, что может дракона разбудить:
     – Тихо! – крикнул он, – Всем сохранять спокойствие. Старосты, проводите учеников в их гостиные. А мы с профессорами займёмся троллем. Вам не о чем беспокоиться, а теперь все встали, и не паникуя прошли на выход вслед за старостами.
     Дамблдор посмотрел на меня поверх очков своим фирменным взглядом, но ничего не сказал.
     Нда, дела. Я отошёл назад и вышел из зала – как раз в этот момент начали выходить студенты. Казалось бы – не разумнее ли оставить студентов в большом зале, под защитой преподавателя? Но нет, не разумнее, преподаватели будут нужны для поимки тролля, в то время как гостиные факультетов – хорошо защищены, и в них не пробиться даже с помощью сильной магии. Из большого зала есть удобный путь до факультетов, это центральное место, откуда легко попасть – даже общежития слизерина – и те буквально в двух шагах, и коридоры, по которым в факультеты можно попасть из большого зала не соединены с другими коридорами и лестницами. И главное – с ними старшекурсники, а это около десятка семнадцатилетних магов, которые чуть-чуть не дотягивают до взрослого, и всего около пятидесяти человек на факультет, кто может оказать сопротивление. Такой толпой можно запинать даже тролля, просто забросав его заклинаниями. Хотя… шкура тролля невосприимчива к магии.
     Ученики не могут случайно нарваться на тролля, угроза может грозить только тем, кто оторвётся от группы – и кажется, я нашёл таких – это были Невилл Лонгботтом и Рон Уизли. Не самый умный и не самый смелый мальчики, оторвались от хвоста процессии Гриффиндорцев, они, переговариваясь шёпотом, отделились, чуть отстав, и было уже свернули в коридор, что ведёт в остальной Хогвартс.
     Мальчики совершенно меня не заметили, и перешли на бег очень быстро – мне пришлось бежать за ними, я хотел было их окрикнуть и попросить остановиться, но мною завладел интерес – что может понадобиться двум первокурсникам в замке, где бродит тролль? Уж не решили ли они на него пойти охотиться? Да и на бегу кричать им было как-то не с руки, поэтому я бежал следом, благо темп небольшой. Они, казалось, бегут хаотично, но что-то в их движении выдавало порядок – Квирелл сказал, что тролль на первом этаже, а это значит – где-то тут бродит. Ребята шли явно зная, куда им надо, и вскоре стало понятно, почему – они забежали за угол и я следом. Тролль был там – первым раздался ужасный смрад, похожий на всех лондонских бомжей собранных вместе, запах был такой густой и сильный, что недолго было вообще избавиться от содержимого желудка. Сам тролль показался мгновением позже – это была ужасная картина. К слову, магия его была не то чтобы неприятной, но сам он так отвратителен, что просто ужас. Тролль был высок, с маленькими толстыми кривыми ножками и большим торсом, длинными руками, чем походил на толстоногую прямоходящую гориллу. По полу за собой он тянул большую деревянную дубину, похоже, выломанную от какого-то дерева – он ещё и вооружён. Голова тролля была правда крошечной по сравнению с телом, напоминая кокосовый орех. Кокосовый орех – то есть правда малюсенькая, в два раза меньше человеческой головы. При такой туше она казалась просто малкнькой пипкой сверху, торчащей казалось бы вообще без шеи. Серая грязно-узловатая кожа тролля воняла, но особенно – его набедренная повязка, от вида которой мне захотелось вымыть с детским мылом весь Хогвартс, от шпилей до подземелий.
     Однако, дальше они бросились вслед за троллем – это было глупо, пока я не увидел причину – из туалета, в который тролль зашёл, а дело было как раз рядом с уборной, доносился девичий крик, похоже, одна ученица умудрилась всё-таки не быть на празднике.
     Невилл, набравшись мужества, бросил что-то в тролля, попав как раз ему по голове, похоже, осколок раковины или что-то в этом роде. Тролль обернулся и девочка была спасена, на время – я решил пока не вмешиваться. Но лишь пока – Невилл явно собрал всё своё мужество, чтобы отвлечь на себя внимание Тролля. Ну всё, хватит – эта туша, Тролль, я имею в виду, несколько секунд находилась в замешательстве, а потом взревев, замахнулась дубиной размером с небольшое бревно и чуть было не расплющило Невилла – я выхватил меч быстро и метнулся ближе, кровь опять забурлила в венах. Появилась лёгкость и приятное ощущение, как бы мне не стать адреналиновым маньяком. Слышал про таких – опасные ребята – я подскочил к Невиллу и схватив его за шкирку, оттянул назад – он растерялся и ещё секунда – был бы мёртв. Дубина тролля со звоном ударилась в магический щит, который был создан клинком. Это его свойство – клинок как волшебная палочка, могущественный инструмент. Дубина отскочила от невидимого барьера и тролль замахнулся снова, ударив ещё раз, снова с тем же результатом.
     – Ну чего ты стоишь, бери своих друзей и беги! – Крикнул я Невиллу, отступая под натиском тролля. Тот, похоже, решил изобразить из себя барабанщика и начал бить в мой щит от меча постоянно, я высвободил левую руку, которой подтолкнул невилла в спину и когда тролль снова размахнулся, сформировал из магии обычный огненный шар, бросив его в лицо троллю – огненный болид врезался в маленькую головку, тролль недовольно взревел, но остался цел – похоже, правы были книги и магия их не берёт.
     Тролль только разозлился – он начал атаковать меня беспорядочно, я успел во время одного выпада быстрым ударом отсечь дубинку аккурат по самую рукоять, отбросил её телекинезом и вспомнил – телекинез! Магия тролля не берёт, бить это чучело зачарованным клинком… можно. Отбившись от удара рукой, мазнул кончиком клинка ему по руке – оставив длинный порез, шкура у тролля оказалась очень плотной, и почти в полдюйма толщиной, но кровь я ему пустил – тварь снова взревела и зажав царапину, набросилась на меня всей своей массой – мне пришлось отпрыгнуть в сторону. Магический яд, похоже, не подействовал и тролль оказался невосприимчив. Хотя этот клинок должен убивать ядом быстро. Тролль зол, я же лишён магии как главной силы для противостояния врагам – вот тут у меня реально хорошо заработала думалка. Ударить его чем-нибудь, вроде телекинеза, но чем-нибудь другим. Как в фильме о звёздных войнах, где джедаи кидались всяким во врагов – я схватил телекинезом дубинку тролля, трансмутировал её в стальное копьё с зазубренным наконечником и, что есть силы, разогнал его, практически выбросил телекинезом с места. Копьё, похожее на толстую железнодорожную шпалу, вызваало грохот и с потолка посыпалась каменная крошка – тролль как бабочка оказался пригвождён к стенке, насквозь пробило. Но и это его не убило! Он снялся с копья, пройдя два шага вперёд, покачнулся и снова бросился на меня, видимо, из последних своих тролльих сил. Я отскочил в бок, к стенке, и усиленно думал – что тут может помочь? Разве что как в мультфильмах…
     Через мгновение под потолком образовалась с помощью материализации большая чёрная гиря с надписью «16 Tons» – мгновение она зависла и вдруг как рухнула. Гиря была трапецевидной, я не знаю как научно называется такая форма, в общем – угловатая, она рухнула на тролля, тот не выдержал – с мощным громким чавком его голова оказалась вмята в тело, а само тело придавило к полу с огромной силой в шестнадцать тонн! Вот это я понимаю – магия!
     Как раз в этот момент из коридора послышались шаги и выбежали преподаватели, услышавшие, видимо, шум. Я вернул меч в ножны, предварительно хорошо его очистив магией – ну ещё, теперь мыться и всю одежду на выброс – от такой вони, какая шла от останков тролля, её даже с магическими зельями не отстирать!

Примечание к части

     ►►►►►►►►►Важное Объявление!◄◄◄◄◄◄◄◄◄◄◄ Добрый день, друзья! Я возвращаюсь к фанфику! Я восстановился, и даже более того - у меня появилась новая мотивация! Сегодня я решил, что мне пора покупать новый компьютер. Старый... Скажем так, это ветеран. Избитый. Излатанный. Аугметированный, протезированный, часто хуже, чем было. Местами погнутый и главное - уже не позволяющий автору запускать игры вроде Ведьмак-3. А это в своё время очень меня огорчило, поскольку я хотел написать фанфик, и желательно - именно по ведьмаку. Но тогда всё упёрлось в системные требования. Сегодня я понял, что всё. Довольно жить в страхе перед тем, что пенсионер, работающий по 10-16 часов в сутки на протяжении последних семи лет, однажды не включится. Подробнее я написал в посте ВК: https://vk.com/bandilerosgroup?w=wall-151072331_17762%2Fall Видит бог, я не из тех, кто хочет больше и больше. И видит бог, что мне это правда нужно. Собрать нужную сумму я решил к 25 октября, то есть к своему дню рождения, сумма большая. Поэтому прогресс сбора буду писать в группе, в статусе. Ещё я хотел сделать отдельно видео, в котором покажу и расскажу про свой компьютер то, что написано в ссылке выше, чтобы сомневающиеся могли решить для себя сами - нужен ли Банди новый компьютер. Всё честно. Добровольно. И я надеюсь, с большим позитивом. На компьютер собираю на яндексе: https://money.yandex.ru/to/410014117795315 И да пребудет со мной Муза, а с вами - прода.
>

3.8. Сильмариллион

     Алхимическое преобразование потребовало от меня всех доступных сил, которые я только мог приложить – оно было слишком сложным, не просто учебная мелочёвка. И вот, у меня на столе самая настоящая…
     – Волшебная соль, – я улыбнулся, когда зеленоватая светящаяся субстанция, похожая на песок, появилась вместо изначальных материалов, пришлось очень постараться, чтобы выдержать процесс. Дамблдор удовлетворённо хмыкнул:
     – Отлично, Гарри. Расскажи ка, где применяют данное вещество?
     Я с готовностью отрапортовал:
     – Волшебная соль применяется при приготовлении волшебных артефактов. Она увеличивает силу и долговечность наложенных чар, является первой из пяти веществ, использующихся в сложном зачаровании и волшебстве. Применяется в мётлах, к примеру.
     И правда, глупо было бы предположить, что какой-то волшебник взял, взмахнул палочкой, пробормотал абракадабра и обычная, ничем не примечательная метла, вдруг стала летающей. Конечно, в ней есть и такие составляющие, но сами по себе они ничего существенного не могут. При обработке древесины для мётел и других деревянных артефактов, дерево вымачивают в эликсире – растворе волшебной соли. Сильно высушенную древесину помещают в тёплый раствор, где она содержится в течении нескольких месяцев. Казалось бы – древесина должна разбухнуть и сгнить, но нет. Соль не даёт ей это сделать, засоленное древко метлы уже сильно отличается от обычной деревянной коряги. К примеру – наложенное на него зачарование, ну скажем, летучести, или может быть трансфигурации, будет держаться долго. Долго, но далеко не вечно, вскоре чары начнут сбоить, пропадать, исчезать, возвращаться, их функции начнут хаотичный разброс и в конце концов, чары спадут окончательно. Именно поэтому мётлы лучше всего новые или мало попользованные.
     Сейчас довольно трудно сказать, но именно подобная соль лежит в основе множества волшебных вещей – её добавляют в волшебные чернила, ею пропитаны зачарованные вывески магазинов. Это вещество не настолько универсально, насколько хотелось бы – но тем не менее, Волшебная Соль именно что позволяет волшебству пропитывать мир. В прямом смысле слова – пропиткой и растворением.
     – Очень хорошо, – Дамблдор выслушал мои объяснения, – теперь ты научился создавать один из базовых продуктов алхимии. Он постоянно востребован на рынке и многие алхимики зарабатывают созданием волшебных солей для разной магии.
     Да, для каждой магии нужна была своя соль. Для трансфигурации – одна, для магии огня – другая.
     – Я не остановлюсь на достигнутом.
     – Ни капли в этом не сомневался, мой мальчик, – Дамблдор тепло улыбнулся, – могу я посмотреть твой журнал?
     – Да, конечно, учитель.
     Все свои мысли и разработки, я записываю в журнал, как и любой учёный, и ученик, кстати, тоже. Дамблдор взял у меня эту белую тонкую на вид книжицу, открыл на последних страницах, отлистнул несколько и пробежался глазами по алхимическим формулам.
     – Неплохо, неплохо. Как думаешь, освоишь формулу преобразования Туве?
     – До сих пор у меня она не получалась.
     – Я подстрахую, – он закрыл бумажку и кивнул на стол, – всё, что нужно ты найдёшь на полке.
     На этот раз Дамблдор решил проверить меня на намного более сложном преобразовании. Создать из солей обычных волшебные – это ещё куда ни шло, но преобразование Туве требует сложного, многоуровневого ритуала, состоящего из магического воздействия, обработки базовых элементов, в числе которых и волшебная соль…
     Я приступил к делу, набрав с полок баночки с ингридиентами и насыпав их в нужные элементы и углубления в столе. Преобразование Туве сложное, по крайней мере, для моего нынешнего уровня, я пробовал пару раз, но не сумел достичь успеха. Целью его является преобразование четырёх стихийных солей – огня, воды, земли и воздуха, в первостихийную соль – красивое белое вещество, многократно усиливающее любое стихийное воздействие. А это уже важно – дело в том, что волшебные соли ограничены – нельзя пропитать дерево, к примеру, воздушной и огненной. Закалить металл в растворе соли земли и огня. Они не смешиваются, смешение солей в естественном виде приведёт к взрыву, скорее всего, негромкому, но всё же, они оттолкнутся друг от друга, соединить нельзя.
     Но можно объединить алхимически. Наука алхимии – это наука о достижении веществом более высокого уровня, если так можно выразиться – о совершенствовании сути вещества, поэтому любое вещество можно улучшить. Первостихийная соль – улучшенная версия всех четырёх, которые производятся практически по одной и той же методе и представляют из себя с чисто практической точки зрения вариации одной и той же соли. Совместить стихии – вот это беда. Вот это заноза, тут нужно провести сложный ритуал, именно его я и начал – положа руки на стол, пустил в стол магию и задействовал элементы по одному – моя магия медленно проникала в элементы, сначала взял соль огня и начал объединять её с солью ветра, соль земли и воды тоже начал объединять. Контролировать два сложнейших объединения – это та ещё морока, всё равно что писать двумя руками одновременно. Каждой по отдельности ещё можно, а двумя сразу – мозги закипают. Но я держался, старался, объединение, объединение… Соль ветра и огня объединялись в нестабильную структуру, вода и земля – тоже, их объединение – только первый этап. Я с огромным трудом, даже вспотев, соединил элементы и начал объединять между собой два полученных элемента. Горячая и подвижная, постоянно жгучая магия огня-ветра против холодной и спокойной магии воды-земли. Они должны объединиться, уравновеситься до идеального баланса.
     Связать их магию воедино, практически смешав сложнейший коктейль из магии, уравновесить, сбалансировать, прямо жонглирование волшебной силой. Элементы начали взаимодействовать – я постарался приложить все доступные мне силы, чтобы магия не взаимоуничтожилась, чтобы вода не потушила огонь, а ветер не разнёс землю. Соединение в один пучок, смешение, контроль…
     И вот, кажется, у меня что-то да начало получаться – магия сбалансировалась чуть-чуть, потом стало полегче – нужно было только следить за процессом. И становилось всё легче и легче, наконец, закончилось преобразование – я утёр заливший лицо пот и тяжело вздохнул:
     – Это было Очень сложно!
     Дамблдор выглядел несколько удивлённым. Несколько – это весьма скромная оценка, я бы сказал, что у него отвисла челюсть. Естественно, в фигуральном смысле – учитель не настолько вышел из ума, чтобы проявлять удивление, словно маленький ребёнок.
     – Я конечно верю в своего ученика, но не думал, что у тебя получится столь сложное преобразование! – ответил он, – смотри не зазнайся, мой юный ученик. Тебе ещё ой как много предстоит пройти, чтобы стать настоящим Алхимиком.
     – Понимаю, – склонил я голову.
     – Что ж, думаю, на этом можно закончить наш экзамен, я увидел всё, что хотел. У меня ещё много дел, Гарри. И думаю, у тебя тоже.
     – Вы правы, учитель.
     И правда, дел у меня накопилось много – уже канун рождества – времени дарить подарки. Но не только они занимали мои мысли сегодня – если опустить интересную историю о том, как у меня получилось сделать преобразование Туве, то дел накопилось немало. Занимаясь алхимией практически всё свободное время, я сам не заметил, как стал настоящим фанатиком учёбы – из лаборатории порой выходил только чтобы поесть, поспать и по другим неотложным делам. На завтраки и обеды в большой зал ходить перестал – времени это тратит много, и много дел я откладывал до рождественских каникул. Это вообще удобно – откладывать дела на потом. Вроде бы надо сделать, но потом, то есть вообще как бы дела и нет. В моём положении это был выход, поэтому на рождественские каникулы список дел у меня содержал сто четыре пункта, каждый из которых имел подпункты и при первом взгляде на этот длинный список у меня, что называется, опускались руки и возникало желание отложить его весь на потом. Скажем, на летние каникулы. Вот только нельзя – первым в списке дел значилось купить подарки Дафне, Дамблдору, всем Уизли, послать подарок Сабрине в США. Это требовало определённого времени – от близких людей нельзя отделаться шоколадной лягушкой.
     Остальные списки были ещё один другого противнее. Совместить приятное с полезным оказалось не так то просто – Дамблдор с огромным трудом выпускал меня из Хогвартса, потому что прилючений на свою пятую точку я могу найти где угодно – после нескольких инцидентов в Октябре он уверился в этом на все сто и менять своего мнения не собирался.
     Я вернулся в свои апартаменты – они едва ли напоминали мне уютные люксовые гостиничные номера. Каменный пол устлан ковром, кровать такая, что могла проломить пол в частном доме – дуб, балдахин. И остальные элементы тоже напоминали о временах старой доброй Англии.
     * * *
     Мои незаурядные волшебные способности в сочетании с алхимией могли бы позволить мне создать правда удивительные вещи. Пыль я уже мог получить – и если стихийную можно было купить в аптеке, по десять галеонов за унцию, то с первостихийной ситуация обстояла сложнее и она стоила уже триста галеонов за унцию. Вот такая вот разница, а унций для обработки одного крупного артефакта нужно и правда много! Не меньше десятка.
     – Сэр, могу я вам помочь?
     – Нет, сэр. Благодарю, – я развернулся и пошёл прочь из аптеки. Как же много у меня было дел!
     Проще всего обстояло с заданиями купить что-то – это можно было сделать на Косой Аллее, и то нужно действовать быстро, пока Дамблдор не заволновался. Отвлекать учителя ради своих мелких дел и похода по магазинам – это уже ни в какие ворота не влезло бы.
     Быстро пробежавшись и закупив всё, что было у меня в списке – без особого разбору и оставляя сдачу продавцам. И лишь вернувшись в Хогвартс, упаковав все подарки, отослал дальние получателям – пока прилетит сова, уже будет новый день. Те, кто живёт рядом, получат подарки утром. Теперь я хотел сделать подарок своими руками – постараться, вытянуться, вложить свою идею и силу, потому что его получатель очень интересен для меня.
     Но для этого нужно было создать особенные алхимические вещества, такие, которых я ещё не делал. А времени у меня в обрез – завтра нужно уже отправить подарок – это я дурак, не озаботился подобным ранее. Да, я думал создать нечто, но идея мне стукнула в голову только сейчас, и как это обычно бывает – если мне в голову приходит идея, меня на ней заклинивает и я начинаю работать в этом направлении. Невзирая ни на что – положусь на Магию, свои способности и главное – на то, что я знаю, что хочу сделать и для чего хочу это сделать.
     Может быть прозвучит до ужаса банально, но волшебник, который не просто выполняет заказ, а делает нечто, в чём очень сильно заинтересован – например, лечит лучшего друга или зачаровывает что-то, что он очень хочет зачаровать, действует намного эффективнее. Магия – она такая, эмоции и желания имеют важное значение. Нельзя хорошо сотворить магию, не желая этого, в то же время если правильно настроиться – то всё получится.
     Я вернулся в лабораторию, зажёг свет, за окном уже стемнело. Зима, темнеет рано – на часах только семь часов вечера. Оглядев длинные стеллажи и полки, заставленные различными ингредиентами и склянками, взял некоторые из них – то, что я собираюсь сделать – с точки зрения алхимии как науки, на три головы выше моих возможностей. Но есть нюанс – я светлый волшебник. Я очень и очень светлый волшебник, настолько светлый, что своим патронусом сумел сжечь вампиров – а это до сих пор не удавалось никому – максимум, что эти твари получали от патронуса – это ожоги, которые не сходили, как обычные раны у этих тёмных тварей.
     Собрав волю в кулак, открыл инструкцию и набрал нужных ингридиентов. Первостихийная соль была одним из них, а так же ещё двадцать штук ингредиентов. Три блока по семь, сложно. Редкие ингредиенты можно было без труда найти в лаборатории – Дамблдор имел все связи, а то и вовсе сам мог создавать довольно сложные вещи. Откуда наполнялись его баночки и коробочки я точно не знал, но пока это всё было, и было, что главное, доступно. Учёбу ему я оплачивал сполна и расход ингредиентов директор брал на себя – за полгода я перевёл целую уйму ценных веществ. Правда, дешёвые создал сам и они пополнили запасы, но они и правда не особо ценные.
     И начался труд, очень тяжкий труд, в центр стола я водрузил горшок. Да, он назывался именно так, хотя походил на горшок мало. Установив горшок, налил туда воды десять галлонов, унцию первостихийной соли, и разместив по большому столу ингредиенты для создания нужного вещества, начал.
     Процесс и правда уже с самого начала показался мне очень и очень сложным – пришлось буквально надрываться, пытаясь тонко и точно контролировать магию – мне помогала светлая магия – я увеличивал её силу, концентрацию в первостихийном соляном растворе, и начал преобразования одного элемента за другим. Медь. Олово. Ртуть. Соль. И ещё многие и многие элементы, магия проникала в них и смешивалась, после чего в нужном порядке смешивалась с другой магией. Я смешивал её, стараясь контролировать сразу два потока – как и в прошлый раз, было очень тяжело – этот процесс растянулся надолго – я медленно вытянул магию из ртути и меди, объединяя их с магией соляного раствора, и начал при этом вкладывать светлую силу в основу – мне нужно было вырастить камень. Камень образовывался осаждением солей при помощи магии. Это не похоже на магическое выращивание кристалла. Магию нужно было подавать очень тонко, медленно, точечно, и главное – она должна иметь высокую чистоту. Магию загрязняли ненужные эмоции, переживания, даже мысли, в то время как чистые и незамутнённые эмоции с чётким вложенным желанием давали чистую энергию – я использовал светлую магию, настолько, насколько мог – опять в груди у меня возник ком жара, магия заработала и стала усиливаться с каждой секундой. Энергия ширилась, распространялась, сформировывалась и перетекала – центральный канал выращиваемого камня приходилось держать едва ли не чудом, но я его выдерживал. Самое главное – магия, она работала – светлая сила, на которую я положился, начала выходить из меня, подобно патронусу, тонкими светящимися ручейками вливаясь в образуемую структуру, жидкость засветилась.
     Я потерял счёт времени – за окном по прежнему, наверное, было темно, но отвлечься, чтобы посмотреть, я не мог – удержание потока чистого света требовало всей моей концентрации – мало кто, я думаю, может сделать то, что делал сейчас я – обеспечить такой сильный поток магии, он и правда был намного сильнее, чем описывали в книге – там говорили про нить, которая чем толще, тем лучше. В моём случае это был толстый канат, какие можно встретить иногда на кораблях. Преобразования продолжались долго, пока я не рухнул без сил в кресло – дело было сделано. Алхимический стол с честью выдержал испытание магией и, посидев пять минуточек с закрытыми глазами, я подошёл, извлёк из горшка большой белый камень. Это Камень Света.
     Маленькое углубление в теорию – магии можно придать форму камня, создав камень магии – это очень сложная и дорогая вещь. Камень магии тем сильнее, чем больше, создаётся он при помощи постоянного вливания магической энергии во время кристаллизации по крайне сложной формуле. Сила камня зависит не столько от таланта алхимика в алхимии, сколько от его магических способностей – ведь нужно не только удерживать алхимическое преобразование, но и вливать свою магию постоянно, это очень, очень трудно. Моя магия особенная, она крайне, невероятно сильная, это я знаю, это факт. Камень связывает между собой алхимическую основу и магию, из которой был создан, он состоит и из магии, и из вещества, вот такой странный объект. Я извлёк из горшка камень размером с перепелиное яйцо – многие сравнивали камни магии с бриллиантами – как по цене и редкости, так и по красоте – но его нужно огранить. Он полупрозрачен и цвет его зависит от типа магии, есть камни тьмы, камни света, камни стихий – огня, воздуха, земли и воды. Стихийные проще всего найти – большинство алхимиков владеет одной или даже двумя стихиями весьма неплохо, без этого не получить конкретную специализацию в алхимии. Немногие могут работать со всеми четырьмя – я знал только троих. Это Я, Альбус Дамблдор и Николас Фламель.
     Полученный же камень был хоть и велик размером – я бы даже сказал – огромен, но требовал огранки. Он и правда походил на алмаз, внутри которого струился чистый, белоснежно белый свет, светлая магия покрывала камень, вырываясь из него словно дым, маленький патронус. Магия внутри камня не слепила – наоборот, смотреть на неё было приятно, она походила на маленький клочок света, запертый в клетке из камня.
     Доделать я его не успел – так захотел спать, что пришлось перенести на утро.
     Утром проснулся весьма довольный и приступил к следующему процессу – огранке. Огранить камень должен не ювелир, а алхимик – потому что только алхимик, создавший камень, может легко его обрабатывать, для других это невозможно. Он невероятно прочен.
     Магией я огранил камень, уменьшив его практически на треть. Но зато извлёк камешек прямоугольный на вид, с множеством переходных граней, так что при взгляде спереди выглядел он приятно – множество граней отражались внутри камня.
     Создать оправу… Это было уже проще – оправой для камня может служить обычное волшебное золото. Благо, купить такое не проблема, так что уже через час работы, у меня в руках была очаровательного вида подвеска, с центральным элементом в виде камня света. Зачарование камня – самое главное, и вот тут я уже постарался на все сто – хорошо, что восстановился – всю свою силу вложил в это зачарование, которое должно защищать и поддерживать обладателя волшебного камня магией света, защищать от врагов и сил тьмы, поддерживать силой света.
     Особенностью светлой магии является то, что она особенно сильна в поддержке. Это не значит, что она предназначена только для второстепенных заклинаний, однако, само свойство света – исцелять, вселять в душу радость и счастье, прогонять тоску, печаль, улучшать самочувствие и умственные способности. И нет, как бы ни считали гриффиндорцы, смелость, храбрость, доблесть, к магии света не относились ни коим боком, скорее светлая магия – это магия трезвомыслия, здоровья, красоты и силы духа.
     Магия так ухнула, что я не сомневался – зачарование получилось, ожерелье спешно упаковал и отправил Луне Лавгуд. Думаю, она оценит подарок, всё-таки, у неё очень сильные сенсорные способности, для обычного человека это будет эдакий сильмарилл, не более того…
     Рождество то настало. И меня ждали подарки от друзей, и что самое главное – целые свободные и ничем не занятые каникулы в Хогвартсе!

Примечание к части

     **Примечания:** **Примечания:** В честь набора 3000 лайков к этой работе, я выпускаю проду! На этот раз чуть-чуть подробнее опишем детали алхимии -- основной профессии Гарри. Не ждали проды? Правильно не ждали, а она припёрлася. Счётчик Мечты медленно растёт! Ради мечты человек готов на многое, и вот я - работаю. Не отдыхаю и не ленюсь, каждую минуту напоминаю себе - если я буду очень, ОЧЕНЬ стараться, то произойдёт нечто очень хорошее. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Не газпром, конечно, но мечты тоже сбываются, ведь верно? Порадуйте музу. Вдохновение приходит к ней каждый раз, когда счётчик увеличивается.
>

3.9. Тайна Века и волшебный булыган

     Есть замечательная русская пословица – строгость законов компенсируется их необязательностью. И это на триста процентов применимо к нашей правовой системе. Шизоидность и нелогичность английских законов компенсируется их практически отсутствием. Это где-нибудь в США все жутко зациклены на законодательстве и его соблюдении, в Англии всё совершенно иначе… и больше напоминает средневековое право, при котором власть феодала имеет наибольшее значение. Прав тот, у кого больше прав. Если бы здесь были такие же сильные и чёткие законы, как в США, то у волдеморта не было бы даже шанса – его срезали бы ещё при первых попытках собрать группу и устроить массовые беспорядки – но тут авроры практически в упор не видели преступлений аристократов – у них то прав было больше. Пока игры не зашли слишком далеко.
     И это не единственный пример, я бы даже сказал – не пример вовсе. В волшебном мире права, суда, не существует. Объективность, непредвзятость – не более чем пустой звук – если кого-то захотели закошмарить – закошмарят и очень легко. Если отмазать – отмажут.
     Взять хотя бы историю Северуса Снейпа – был пожиратель смерти, вылез тут Дамблдор, сказал пару слов в его защиту, мол, хороший мальчик, шпионил для меня, и всё. Чем-то это напоминает даже и американскую систему, при которой убедить присяжных и судью в виновности или невиновности подзащитного и обвиняемого – практически главное. И чаще всего давят не на разум и логику, а на жалость, злость и прочие эмоции.
     Начинается это всё не в министерстве, конечно же, а в Хогвартсе – здесь запрещено гулять по ночам. Но пойманных в лучшем случае – заставят подраить котлы или помогать завхозу и ручками отмывать полы – не чистоты ради, а только ради наказания. Правила? Не, не слышали. Всё зиждится на абстрактном желании взрослых магов. Снятие и начисление баллов? Опять же, всё строится на абстрактном желании профессора дать или забрать баллы. С малых лет человека приучают, что нет постоянных правил и стабильных законов, а прав ты или виноват зависит не от правды, а от настроения решающего. О том, что Снейп кошмарил гриффиндорцев легально и необоснованно, при этом никакими правилами и уставами Хогвартса не руководствовался, а просто своим велением левой пятки, даже говорить не стоит.
     К чему всё это приводит? К тому, что волшебники вообще не воспринимают власть в волшебном мире как какую-то систему. Маглорождёные ученики, впервые появляясь в волшебном мире, совершенно не понимают принципов магического мира и в особенно запущенных случаях их не может переубедить Хогвартс, и в этом случае волшебное сообщество их отторгает. Они для волшебников выглядят занудами, которые постоянно ищут правду, считают, что профессора должны с ними поступать строго по каким-то правилам, и постоянно недовольны тем, как живут и мыслят волшебники, постоянно возмущаются происходящим в волшебном мире… Им кажется, что к ним все несправедливы. Спасибо Дурслям за то, что они провели для меня превосходную тренировку по выживанию в волшебном мире – я никогда не привыкал к правилам, всё всегда зависело от настроения дяди Вернона и тёти Петунии. К несправедливости, предвзятости, субъективности суждений, я привык на все сто. Тяжело тем детям, которые ложились и вставали по сигналу, для которых родители установили дома кучу правил и условий, которые привыкли им постоянно следовать – например, такие люди, как Гермиона Джейн Грейнджер. В общем-то девочка не отличалась ни страшнотой, ни малым умом, но с другими детьми у неё подружиться не удавалось – даже для магловского мира она слишком правильная. Её замкнуло на том, что взрослые – это почти что идеал, правила – незыблемы и объективны, книги – не лгут, и нужно постоянно трудиться и стараться, чтобы оправдывать ожидания взрослых. Поэтому даже для преподавателей Хогвартса она чуждый элемент, хотя и полезный, так как училась из-за этого хорошо.
     Но вот с учениками у неё всё совершенно не получалось – после того случая с Троллем, дело замяли. И не надо тут ничему удивляться, это волшебный мир, в нём всякое происходят. Ученики дерутся, ломают себе носы, руки-ноги, это происходит регулярно, имеют кто прыщи, кто рвоту на шесть часов из-за неправильно произнесённых заклинаний… На этом фоне нападение тролля на студентку – это так, мелочь. Тем более она сама виновата – когда все были на празднике – она зачем-то была в туалете. Несправедливо? Да нет, обычное дело – никто не пострадал, все счастливы.
     Поэтому свершилось и Гермиона стала другом для двух людей, один из которых меньше всего для этого подходит – Рон и Невилл. Трио привлекло внимание Дамблдора, который и спросил меня о моём мнении, эти три ученика те ещё занозы в заднице. Дурак – будем называть вещи своими именами, ленивый Рон – Дурак, мямля – Невилл, мальчик с очень забитым складом характера, сформировавшегося под гнётом староанглийской строгой бабки, и маглорождёная, верящая в честный суд и строгие правила.
     – Я думаю, учитель, что всё происходит как нельзя лучше, – мы были с Дамблдором в окресностях Хогвартса, на нём настоящая русская шуба из меха ледолапого медведя, шапка на том же меху – ледолапые медведи водятся в Сибири и их мех имеет свойство очень хорошо согревать своего обладателя. В тяжёлой русской шубе и шапке Дамблдор выглядел весьма представительно. Я же обошёлся простым зимним одеянием.
     – Старик уже, – по-моему, Дамблдор лукавит, – совсем не интересуюсь молодёжью. Конечно, я должен учитывать такие вещи, но ты провёл с мистером Уизли достаточно времени.
     – Не совсем, ему было лень ходить на уроки, которые устроил я, поэтому Рон совершенно ничему не научился. Слишком ленив. Гермиона же напротив, она будет в их компании голосом совести для Рона и подомнёт под себя Невилла. Легко и непринужднённо.
     – Хм, мистер Лонгботтом не такой уж и бесхарактерный.
     – Именно такой. Может психануть, это да, но на мой взгляд – они идеальная пара, с доминирующей стороной в лице Гермионы. Я, кстати, и ей послал маленький подарок.
     – Книгу?
     – Не совсем. Мы уже почти пришли, учитель.
     * * *
     Визит вы Хогсмит на рождество – обычное дело. В Хогсмите Дамблдор попрощался со мной и аппарировал. Дел у него очень и очень много. Мне он велел вернуться в Хогвартс, после того как я тут погуляю и найти себе занятие по душе. После создания камня света я изрядно вымотался морально, так что желания подходить к столу уже не возникало, поэтому я решил поэкспериментировать с чарами.
     Вернувшись в Хогвартс тем же путём, захватил в Сладком Королевстве почти полцентнера различных волшебных сладостей, и ходил теперь с карманами, набитыми волшебными лягушками и тянучками, вручая их всем, кто встречался мне на пути. Ну, почти всем – едва я переступил порог Хогвартса, увидел Северуса Снейпа. Преподаватель стоял перед входом, скрестив руки на груди, он смотрел на вход явно кого-то ожидая. И этот кто-то оказался я.
     – Поттер. Гуляете вне Хогвартса?
     – Да, сходил в Хогсмит, проводил директора. Кажется, у него много дел на рождество.
     – Это же Дамблдор, у него всегда много дел, – ответил Снейп, – а вы, Поттер, заняты чем-то очень важным?
     – Не совсем, сэр.
     – Отлично. В таком случае – прошу вас идти за мной.
     Для снейпа такой повелительный тон был вполне нормальным. Он меня не любил, но как я и говорил Дамблдору чуть-чуть раньше – в волшебном мире правила – это условность. Подмазаться – главное, заинтересовать. То, что Снейп вообще сказал слово «прошу» это большой шаг вперёд. По пути я много раз останавливался и пихал в руки встреченных школьников сладости – первым оказался Уизли, который получил охапку вкусняшек. Снейп смотрел на это, словно я делаю самую глупую вещь на свете, но молчал, лишь водил своим длинным носом, да смотрел недовольным взглядом чёрных глаз.
     Едва дверь его кабинета закрылась за мной, он взмахнул палочкой, убирая все табуреты и стулья, расчищая пространство. Мантия вновь развевалась за ним как пиратский флаг на ветру.
     – Поттер, то зелье, рецепт которого я получил от вас, весьма и весьма интересно, я сварил несколько экземпляров. Для исследования. Нет ли у вас ещё каких-нибудь рецептов?
     – Я думаю, можно поискать в книге, которую я купил там же, – выложил я на стол большую книгу, талмудище, – правда, она написана на древнем языке, но я могу сделать перевод.
     – А, – глаза снейпа словно оптические прицелы сфокусировались на большой книжке, лежащей на столе, – я чувствую в ней магию. Что в ней написано?
     – Здесь есть несколько рецептов, но она не такая уж и старая, сэр. Думаю, вполне вероятно, что в ней нет уникальных рецептур.
     – Это ничего, Поттер, даже старые версии всем известных рецептов крайне интересны для исследования. Вас, наверняка, интересует судьба зелий, которые я сварил?
     – Совершенно верно, сэр, – согласился я, – если верить их описаниям – они могут быть очень полезны.
     – Или опасны, Поттер, – сказал он своим тоном, каким может говорить только Снейп, – всё увлекаетесь алхимией? И как успехи? – сменил он тему.
     – О, замечательно, сэр, – улыбнулся я, – я даже научился создавать первостихийную соль.
     Снейп недоверчиво на меня посмотрел, одна из его бровей слегка дёрнулась.
     – Вот как? Очень полезное умение. Думаю, вы могли бы обеспечить себя, умея делать нечто подобное.
     – Сэр, а алхимические продукты и ингридиенты используются в зельеварении?
     – Нет, Поттер, надо было это знать. Алхимия и зельеварение несовместимы. Хотя алхимия используется для производства современных приспособлений для зельеварения. Котлы поддерживают температуру благодаря огненным солям в составе их металла, – Снейп чуть махнул рукой, запахнув свою мантию, что сделало его похожим на летучую мышь, – Маглорождёные думают, – он развернулся и пошёл к своему учительскому столу, – что раз мы используем котлы и котелки, то все они грубые и старомодные. Я тоже так думал, когда был вашего возраста, Поттер. Но производство даже одного алхимического котла – сложная наука. В древности люди варили зелья на огне, используя простые медные и железные котлы, это значительно ухудшало качество зелий. Современный котёл может поддерживать стабильную температуру, разогреваясь до неё полностью. Эффективность и дороговизна котла зависит от толщины его стенок – она должна быть оптимальной, в министерстве даже есть целый отдел, занимающийся стандартизацией алхимических котлов. Маглорождёные смотрят на это со смехом, считая, что они занимаются глупостями, но это так же важно, как стандартизация в магловских автомобилях. Если мне не изменяет память, маглы тратят много сил, чтобы все автомобили были надлежащего качества и унифицированных свойств.
     – Совершенно верно, сэр, – проникся я этим, – сэр, у меня есть одна идея, которая возникла во время экспериментов.
     – Да, Поттер? – Снейп задумчиво и с выжиданием посмотрел на меня, да так, что мне даже стало неудобно под его пристальным взглядом.
     – Алхимия, как известно, завязана на принудительном изменении магии, глубоко связанной с каким бы то ни было ингридиентом – или даже с самим собой. Почему невозможно подвергнуть алхимическому преобразованию зелье, воздействуя напрямую на его магическую составляющую методами алхимии.
     – Вижу, вы уже добрались до определённых высот, если задумались над этим, – мне показалось, или он улыбнулся? – видите ли, Поттер, алхимическое сырьё инертно для магии, изначально. Самый простой пример – поваренная соль, сера, ртуть… В чистом виде эти вещества способны легко принять магию алхимика, поскольку они не имеют природной связи с волшебством. Именно поэтому такие вещества как вода, земля, золото, не является алхимическим сырьём – они восприимчивы к магии. Вы можете легко и непринуждённо наполнить через стол чистое вещество, в то время, как вещества загрязнённые природными силами отторгнут вашу магию, они уже глубоко связаны с нею. Взаимодействовать с ними вы не сможете, потому что необходимо, чтобы ваша магия имела связь с магией вещества, а это невозможно – магия человека и природная, естественная волшебная сила, сильно различаются. Именно поэтому зелья, как сильные магические субстанции, нельзя использовать в качестве алхимического сырья, – просветил меня Снейп.
     – Понятно. Частично, но всё же, что мешает извлечь из зелья его магическую составляющую? Насколько я знаю, биохимическая составляющая зелья не имеет никакого значения, это просто жижа, часто отвратительная и неприятная.
     – Алхимия и зельеварение не дружат, Поттер.
     – Вот тут я с вами согласен, сэр. И всё же, прошу заметить – у маглов вполне получается химическими методами воссоздавать простые биологические вещества. Да и некоторые алхимические ингредиенты вполне себе биологические.
     – Это потому что они инертны к магии, как например кровь дракона, – пояснил мне словно неразумному дитяте Снейп, – ваше стремление похвально. Может быть, у вас даже что-то может получиться, в этом случае я надеюсь, что все выживут.
     – Я сама осторожность, сэр. Теоретически, некоторые алхимические ингредиенты вполне могут взаимодействовать с зельями, если их подготовить должным образом специально для зельеварения. И что более важно – по той же теории, волшебство зелий всё же можно изменить алхимически. Но для этого нужно иметь дополнительный, промежуточный элемент. В волшебном мире возможно всё.
     – Хорошо, Поттер, и как вы можете заставить зелье взаимодействовать с алхимическим продуктом?
     – О, у меня есть одна идея, – я улыбнулся самой лучезарной улыбкой, – зелье восприимчиво к внешней магии, есть всестихийная соль, которая способна поддерживать любую стихийную магию, теоретически, можно было бы создать алхимическую соль, способную точно так же усиливать и фиксировать эффекты зелий, если использовать для этого наработки по стихийным солям.
     * * *
     В итоге всё вылилось в то, что я притащил свой собственный алхимический стол в кабинет зельевара, чтобы продемонстрировать Снейпу свою идею – зелье, как и алхимический продукт, это магическая субстанция, вопрос лишь в природе. Сложность между ними заключается в том, что в зелье магия природная, из ингридиентов, в алхимии – человеческая, от алхимика и его чар, а так же вещества просто волшебные. Я был уверен, что между этими двумя большими царствами волшебных веществ можно найти мосты, способные объединять и взаимодействовать.
     Снейп разжёг огонь и подготовил ингредиенты для простого зелья, предназначенного для перекраски волос выпившего в любой цвет. Это простое и относительно безопасное зелье. Я же загрузил сырьё в углубления стола и тем временем начал взаимодействовать с зельем.
     Использование магии опосредованно, через нечто, что близко и тем и другим… Камни. Нужно попытаться создать инертные волшебные камни, вот что я думаю, и алхимический порошок, который усиливал бы действие зелий. Соль, способную связываться с магией зелья и увеличивать её эффективность. Процесс был сложен, но у меня в голове роились, словно пчёлы в растревоженном улье, смелые идеи – я приступил к процессу. Снейп выглядел довольно скучающе, нарезая нехитрые ингредиенты и кидая их в кипящую воду. А я же… Я создавал то, что мне нужно было – соль для усиления зелий. Она должна быть восприимчива к природной магии, не менять её, но усиливать, подобно стихийной. Прорыв произошёл только тогда, когда у меня в голове щёлкнул переключатель и загорелась воображаемая лампочка. Снейп чуть скривился:
     – Что это, Поттер?
     Я посмотрел наверх – над головой и правда горела лампочка. Висящая в воздухе, и полупрозрачная. Похоже, моя Магия имеет свойство воплощать нечто. Нужно быть аккуратным в магии – эдак пожелаю чего-нибудь нехорошего и проблем не оберусь.
     – У меня идея, сэр. Почему мы относимся к природной магии как к типажу магии, а не как к стихии?
     – Стихии? – Снейп почти поморщился, – с чего вы взяли, что природная магия может быть стихией?
     – Точно, – я хлопнул себя по лбу, – стихия! Вся магия едина, её тональность, зависящая от источника волшбы, называют стихией. Магия огня – глубоко в недрах, магия земли в горах и скалах, магия воздуха – в ветре, воды – в толще океана. А почему тогда жизнь – всякие деревья, волшебные существа, и прочая, имеющие точно так же свою собственную магию, не стихия? Магия природы, – я улыбнулся маниакальной улыбкой, от которой Снейп закашлялся.
     Я лихорадочно начал вспоминать всю свою работу со стихийными солями – человек может манипулировать своей магией так, как ему заблагорассудится. Чем больше способности – тем сильнее волшебник, хотя большинство волшебников – ленивые задницы, которые медленно и неспешно учат из года в год заклинания. Мне нужна магия природы.
     – Тимми! – воскликнул я.
     Рядом тут же появился Тимми – это домовик Хогвартса, которого Дамблдор попросил помогать мне. Иначе бытовые мелочи меня бы доканали.
     – Немедленно найди в Хогвартсе Невилла Лонгботтома и перенеси его сюда.
     – Как прикажет Гарри Поттер Сэр, – ответил домовик и через несколько секунд передо мной стоял Невилл. Он выглядел очень обескураженным, в руках его была лейка для цветов. Не иначе как из теплиц сюда.
     – Что происходит??? – мальчик начал паниковать.
     – Всё в порядке, Невилл, мне нужна твоя помощь. Срочно. Сядь сюда и ничего не делай!
     Едва Лонгботтом увидел за моей спиной профессора Снейпа, как он затрясся, словно осиновый лист и подумал, наверное, что его сейчас будут пытать. Как же они враждовали то… Даже странно.
     – Так, понятно, – я положил руки на плечи Невилла и постарался обострить свои чувства до максимума, – у тебя же всегда получалось хорошо дружить с растениями?
     – Д… да, – запнулся пухлолицый Невилл, – а что?
     – Сиди смирно. Больно не будет. Наверное.
     По правде говоря, я уже практически понял, в чём тут дело – Лонгботтом и правда имел магию, сильно отличающуюся от обычного волшебника. Эта магия была стихийной, природной стихии. Если моя теория, конечно, верна.
     – Невилл, у меня для тебя будет маленькое поручение. Примени заклинание для ускорения роста.
     – А чего?
     – Да чего угодно.
     – Я не знаю такого заклинания.
     – Я покажу, не важно, главное – хотеть. Доставай палочку и примени его на… – я оглядел кабинет, покачал головой и щёлкнул пальцами, на столе тут же возникла кадка с землёй. А в кабинете можно найти семена. Закинув пару семян в землю, я тут же выжидательно уставился на Лонгботтома.
     – Ну… – он застеснялся и заволновался, – ну… – ткнул палочкой в землю, – а какое заклинание то?
     – Не важно, просто сделай так, чтобы они проросли.
     – Ладно, я попробую.
     И невилл сделал – в чёрной сырой земле появились еле заметные зелёные росточки, они увеличивались, увеличивались, вытягивались. Это оказались семена какой-то травы, поскольку образовались длинные травинки. Невилл с удивлением посмотрел на дело рук своих.
     – Всё, Лонгботтом, молодец, держи награду, – я сунул ему в руки пригоршню конфет, выуженных из безразмерного кармана и подозвав Тимми, велел вернуть Невилла обратно, где взял.
     Радостно улыбаясь, я потёр руки.
     – И что вы узнали, Поттер, у этого идиота?
     – Невилл всегда сильно дружил с растениями. Я предположил, что если магия жизни – та самая пятая стихия, то можно использовать её для создания удивительной мощи артефактов. Или даже Философского Камня. Что, кстати, весьма логично, – поднял я взор на Снейпа, – но сейчас нас интересует не легендарный камень, а стихия. Мне было нужно понять, какую магию имеет Невилл и как он соединяет в себе природную стихию и человеческую магию.
     – И вы поняли? – Снейп недоверчиво посмотрел на меня, видно, отрицательный ответ привёл бы к насмешкам.
     – Именно. И теперь пришло время.
     Я вернулся к алхимическому столу и начал творить… В итоге у меня получилась соль травянисто-зелёного цвета, светящаяся, она сочилась магией жизни и природы, какую имеет Невилл. Соли умеют усиливать чары и заклинания. Получив унцию продукта, я поднёс его к глазам, всматриваясь в крупинки и улыбнулся Снейпу:
     – Кажется, я раскрыл секрет философского камня. Всё так просто, что никто точно не догадается. Теперь самое время проверить, у вас есть зелье?
     – Конечно, я давно закончил, зелье ждёт только вас с вашими экспериментами. Советую надеть перчатки из драконьей кожи.
     – И не только их, неплохо было бы защититься покрепче – я не знаю, что может произойти при их контакте. Может быть даже мощный взрыв.
     – В таком случае, лучше нам выйти из кабинета.
     Выходить из кабинета не стали – ограничились кучей заклинаний для защиты от неожиданностей и я, взяв малюсенькой ложечкой соли из баночки, посыпал её в зелье. Зелье тут же забурлило – в нём происходили непонятные процессы, магия его начала буквально светиться вокруг котла, настолько сильной она была. Соль Жизни начала взаимодействовать с магией зелья – и чем дальше, тем больше кипел и парил котёл. Наконец, оно успокоилось – магия зелья осталась такой же, но теперь она стала намного мощнее!
     – Немедленно проверить.
     – Стой, – Остановил меня Снейп, – как?
     – Старым добрым методом, – я вернулся к столу, взял с него остроконечную шляпу, которую полагалось иметь всем ученикам и засунув в неё руку, достал за уши маленького белого кролика. Пятиминутка позёрства.
     Снейп только прикрыл глаза руками.
     – Поттеррр, – прорычал он, беззлобно, конечно. Надеюсь.
     Белый кролик был вполне себе живым и настоящим, я держал несколько штук у себя под заклятием оцепенения в шляпе. Зачем? Проверка заклинаний, зелий и алхимических ингридиентов. Почему в шляпе? Ну не в карманах же, а кролик в шляпе – это классика жанра, так сказать.
     Кролик, посаженный на стол, хотел было сбежать и Снейп необычайно быстрым и точным движением, словно бросок кобры, вскинул палочку и белый ушастик застыл в воздухе. Вскоре набранное в фиалы зелье было взято у меня.
     Пришлось достать ещё одного кролика, ему я влил образец зелья до добавления природной соли. Снейп соблюдал традицию и порядок экспериментов и взял образцы сразу же, как только зелье было сварено. По пять капель зелья на кролика – тот, кому досталось обычное зелье, приобрёл фиолетовый окрас, Снейп глянул на часы, после этого пришла пора кролика для необычного зелья – вот тут нас ждал сюрприз. Кролик превратился не в фиолетового, как должно было быть – он переливался всеми цветами радуги, словно гирлянда, его мех ярко светился, словно в мягкую игрушку засунули лампочку. Переливаясь всеми цветами радуги, Кролик чувствовал себя вполне сносно.
     – Вот это эффект, – профессор даже прикусил губу, – Поттер, вы совершили открытие века! О котором никто не должен узнать.
     – Это почему? – я даже удивился.
     – Во-первых – философский камень. Он очень опасен. Особенно не в тех руках. Во-вторых – если моё, МОЁ – он подчеркнул это слово, – зелье, да ещё и сваренное с таким тщанием и вниманием, так сильно изменило свои свойства, то что произойдёт с бездарно сваренными зельями обычных волшебников? Да и это сильно подорвёт текущий баланс в мире волшебников. И снизит ценность работы зельевара, значительно снизит.
     – Но может быть можно использовать для некоторых целебных зелий?
     – Определённо, Поттер. Это тайна, которая не должна покинуть нас двоих и может быть, Дамблдора. Но я вас прямо зауважал, – он улыбнулся уже более открыто, – а теперь – проверим действие на других зельях!
     Я думал – всё, но Снейп, увидев результат, прямо таки засветился изнутри и засиял не хуже того кролика – он лихорадочно начал набирать ингредиенты из шкафа и разогревать сразу два котла! Похоже, нет покоя грешникам… И ведь не улизнуть – невежливо. Да и посмотреть хочется…

Примечание к части

     **Читайте примечания:** ▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼ Итак, вот оно, свершилось! Я пишу проду. Предвижу, что найдутся недовольные тем, что в этой главе мало движухи. Что ж, я думаю, что именно такая глава и нужна для фанфика. Эта глава призвана более глубоко раскрыть мир Гарри Поттера перед читателями, его странности, и главное - более подробно раскрыть самого Гарри и его непосредственную деятельность. Здесь нет дурацких взмахов волшебной палочкой, киченья тем, какой он талантливый, перед малолетками и слегка надменного обустраивания себе "всё хорошо", с непонятной целью и надменностью над обстоятельствами. ____________ А знаете, почему вы сегодня прямо с утра раннего читаете проду? Потому что автор проснулся и увидел, что счётчик его мечты сдвинулся с места! Я прямо воспылал желанием работать, писать проду. Мне правда очень глубоко всё это запало в душу, мне очень, очень важно увидеть, как счётчик движется и Автор хоть на шаг, хоть на полшага, хоть на миллиметр стал ближе к своей мечте и мой труд не пропадает даром. Всякий труд обретает смысл, когда у него есть Цель! Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Заменить свой изначально дефективный компьютер на нечто работоспособное - вот моя цель. Для меня компьютер - это не средство отдыха, как для большинства людей. Это и не рабочий инструмент. Это мой партнёр по творчеству. Он такая же часть Bandileros, как и Автор, и Муза.
>

3.10. Зов Джунглей

     – Гарри, пригляди за ними, – напутствовал учитель, который собирался ехать на сессию МКМ. Сама конфедерация магов была не то чтобы совсем удивительным и особо важным органом магического мира, её влияние откровенно невелико. Но по каким-то политическим соображениям, Дамблдор всегда ходил на каждую сессию, проходили заседания в мае.
     – Хорошо, учитель. А вы надолго?
     – Боюсь, что до ночи точно задержусь, а там посмотрим, – улыбнулся Дамблдор, – в моё отсутствие Хогвартс я оставляю на тебя.
     – Сэр?
     – Шучу, Гарри, – улыбнулся старик, – но в каждой шутке есть доля шутки. Поскольку ты мой ученик, фактически, ты меня и заменяешь, пока я занят делами. Конечно, это не значит, что ты становишься в иерархию Хогвартса, но в плане традиций – пока меня нет, ты представляешь мои интересы. Единственная твоя задача – в случае чего звать меня. И пригляди за этими тремя, по-моему, они слишком увлеклись.
     – Хорошо, сэр.
     Родитель, уходя из дома, вручает ключи остающемуся дома мальчику, ничего не трогай, плиту не включай, пальцы в розетки не суй, в случае чего – звони. Понятно. Видел несколько раз такую картину – хотя Дурсли никогда меня одного дома не оставляли. Считали, что я разнесу весь их дом, Дадли тоже – но толстого кузена потому, что он начинал капризничать, изображал плач и везде цеплялся за маму.
     Дамблдор исчез в камине, и я остался в его кабинете один. Один-одинёшенек. Что ж, нужно выполнять главное поручение учителя – приголядывать за троицей Лонгботтом-Уизли-Грейнджер. Эта триада неугомонных школьников нравилась учителю – и не говорите мне про фаворитизм, в магическом мире это абсолютно нормально. Тут не было никогда никаких объективностей и порядочностей. Дамблдор всегда с любопытством превращал жизнь детей в сказку, или по крайней мере, считал, что для некоторых из них нужно постараться и сделать особый урок. Троица была перспективной, НО. Но Уизли – ленивый. Грейнджер – оторванная от жизни фанатка правил. Лонгботтом – неуверенный в себе. В каждом из них их порок проявился очень ярко, поэтому Дамблдор счёл, что им троим нужно поиграть в крутых волшебников.
     В мире магловском, это восприняли бы как – манипуляцию, издевательство, и так далее – но среди волшебников… Хотя нет, тут я несколько кривлю душой – необычные, то есть выходящие за рамки записи лекций в тетрадь, уроки, во всей нашей стране – явление нормальное. Как бы отнеслись к подобным урокам Дамблдора веке в восемнадцатом-девятнадцатом? Вот тут уже, без налёта приторных и неестественных вещей, вроде свободы слова и каких-то там стандартов, можно сказать, что Дамблдор – великий педагог, раз ищет персональный подход к ученикам и не даёт им заскучать, и даже больше – старается развивать в них их положительные качества и уничтожить отрицательные.
     После происшествия с Троллем Гермиона наконец-то смогла подружиться, пусть это и два мальчика, один другого краше – ленивый и мямля, но всё же, друзья. Дни, недели, месяцы с тех пор, как прошли рождественские каникулы, пролетели молниеносно – я изучал алхимию и старательно пытался продвинуться дальше – к сожалению, крупных прорывов с тех пор больше не было и я понял, что слишком вырвался вперёд, пытаясь перегнать учебную программу Дамблдора. Поэтому на данный момент уверенно освоил всё то, что умел раньше. Количество испорченных ингредиентов снизилось с двадцати до одного на сотню, и это результат, скажу я вам. Потому что просрать дорогостоящий ингредиент было бы куда неприятней, чем дешёвку.
     Я огляделся, пожал плечами и недолго думая, телепортировался сразу из кабинета в лабораторию. Незачем тут разводить политесы, время не ждёт – сейчас я приступил к изучению сложной науки о зачарованных вещах.
     Волшебники очень любили зачарованные вещи – я бы даже сказал, у них все вещи зачарованные. Почти все. Это важная часть волшебного мира, изготовление таких вещей – важная часть как экономической жизни, так и просто быта. Конечно, далеко не каждый взрослый волшебник может похвастаться способностью создать, к примеру, безразмерную сумку или ещё что, но уж свои бытовые предметы зачаровать – мелочь.
     Магия взрослых волшебников более стабильна и держится на предмете дольше, именно поэтому мало кто из детей способен создавать хорошие артефакты. Ещё важной частью этого процесса была алхимия, она превращала обычные вещи в волшебные, и для последующего зачарования они годились куда лучше, чем вещи немагические. У Дамблдора была обширная коллекция редких и интересных зачарованных предметов, некоторые из них весьма ценные, некоторые – почти мусор… если бы не их уникальные зачарования.
     Как выяснилось, если я использую свою магию, то зачарование получается очень сильным, добавив к нему алхимическую обработку, можно добиться поразительных результатов… Но есть один нюанс. Как и в случае с зачарованиями других детей моего возраста, вещи, которые я наделяю волшебными свойствами, нестабильны. Если сравнивать с лекарствами – у них могут быть побочные эффекты, которые могут быть как хорошими, так и плохими. Это не позволяло мне создавать полноценные артефакты и отбросило меня с моей сильной, но слишком абстрактной магией, в начало пути.
     * * *
     Тревога застала меня в семь часов вечера, за созданием зачарованной посуды. Дамблдор поручил создать двести тарелок, которые нужны Хогвартсу. Праздничный сервиз Хогвартса должен обладать рядом уникальных и удивительных свойств, на мой выбор. Тревожный звоночек зазвенел в самом натуральном смысле – висящий тут рядом со столом колокол, настоящий корабельный колокол, века эдак восемнадцатого, истошно задёргался, зазвенел на все лады, путая ноты, это вывело меня из спокойного состояния. Я конечно не подозревал, что произойдёт что-то действительно неприятное.
     Собравшись, я переместился на третий этаж, в запретный коридор. Что там такое – я уже слышал от Дамблдора, который очень хотел дать ученикам возможность применить знания на практике и обрести тем самым уверенность в себе. Совместные испытания усиливают дружбу, как он сказал. Это прямо таки детская телевикторина, в которой детишки лазают по канатам, прыгают по батутам и так далее. Я быстро прошёл к двери – она была распахнута настежь. За дверю виднелся жутко злой Пушок. Едва я вошёл, Пушок опустил все три головы вниз, стараясь не смотреть мне в глаза.
     – Ну что, дружок, прошляпил нарушителей?
     Пёселю было стыдно.
     – Ничего, бывает. Нечего спать под музыку, мне тоже нравится спать под арфу, но не настолько, чтобы забывать о долге, – покачал я головой, – держи колбаску.
     В моих карманах было много всего. Постепенно, я заметил, если складывать всё в карманы, они превращаются в некий вещевой хаос, карманы мне начали напоминать нечто невообразимое и легендарное – откуда можно достать практически всё, что только в голову может прийти. И даже то, что на ум точно не придёт.
     Погладив пушка, я посмотрел вниз – сжал в руке комок света и пустил его вниз, под ярким светом в стороны мгновенно расползлись лианы. Ох, ну и плодятся же они – в темноте и холоде, а всё равно глазом моргнуть не успеешь – уже охватывают всё вокруг.
     Пришлось прыгать вниз, помогая себе магией не разбиться, старый добрый аресто моментум, остановивший меня около пола. Дверь в соседнюю комнату была открыта настежь, за ней была пустая комната, в которой пованивало троллем. Несчастного, судя по всему, тут и держали. Дальше был зал, в котором валялись обломки шахмат – мне даже стало интересно, ей богу. А вот в следующем зале были двое – Гермиона и Невилл.
     – И что же вы здесь делаете, позвольте спросить? – вошёл я, с подозрением смотря на двух наших «гениев». Парочка, как есть парочка.
     – Гарри, – вскочила Гермиона, – профессор Снейп хочет украсть философский камень!
     – Самый отъявленный бред, который я слышал в жизни. Хотя нет, теория вероятностей, пожалуй, всё равно лидирует, но и этот вариант тоже ничего, – улыбнулся я.
     – Почему нам никто не верит!? – патетично воскликнула девочка.
     В комнате, на минуточку, находился огненный проход и перед ним стоял стол. Склянки с зельями и видимо, это испытание приготовил Снейп.
     – Потому что это идиотизм. Предвзятость – это очень мило, Гермиона. Снейп предвзят к вам, а вы – к нему, всё честно, разве нет? Постойте, а где ваш рыжий друг?
     – Он пошёл к профессору и камню, – ответила Гермиона.
     – Ну блин, вот чуть что – сразу Гарри, – вздохнул я, доставая свой меч, – сидите здесь, а лучше идите в стартовую локацию и ждите спасательной команды там.
     Я шагнул в охваченную огнём дверь. Проход для меня безопасен – пара усилий магией и огонь уже не обжигает. За дверью обнаружилось интересное помещение, должен заметить. Нет, правда интересное – большое, круглое, словно арена цирка, с колоннами по кругу… От этого помещения у меня возникает смутное ощущение, что это какой-то древний церемониальный или ритуальный зал, внутренняя часть круга утоплена вниз, примерно на уровень пары ступеней, и это делает место похожим на микро-колизей.
     В центре стояло зеркало, а так же происходило жаркое сражение. Ну… как сражение – скорее избиение несчастного рыжего существа странным существом, которое вселилось в затылок. Гермиона была права лишь в одном – крот и правда профессор, вот только это не Снейп. Квирелл. Я вызвал с помощью магического кольца с протеевыми чарами Дамблдора и вышел вперёд, к Квиреллу.
     – А… – он отвлёкся, – юный мистер поттер.
     – Избавь меня от диалога со столь омерзительным созданием, – хмыкнул я, – Эй, Уизли, ты там жив ещё?
     Уизли что-то промычал.
     – Да как ты смеешь! – профессор вскинул палочку и выстрелил магией, быстро произнеся формулу – авада, блин, кедавра. Я слегка сместился в сторону, ускоряясь с помощью магии и легко ушёл от атаки, профессор начал творить другие, более быстрые и невербальные чары – от следующего заклинания пришлось отмахнуться мечом, а вот круциатус – красный луч, похожий на лазерный, отдалённо, толстый и медленный слишком, я отразил клинком обратно в Квирелла. Меч с честью выдержал испытание непростительными заклятиями. Я взмахнул рукой и рыжего смело в сторону, к стенке. Жив будет – не помрёт.
     Похоже, придётся вступить в бой.
     – Ну раз вы настаиваете, сэр, то я вынужден указать вам на занимаемое вами место в пищевой цепи волшебного мира, – я козырнул ему клинком.
     Позёрство – наше всё. Если проиграю – стыдно не будет, умру. Если выиграю – представлюсь толпе франтом. Хотя… какой нафиг толпе? Этому рыжему телу, бессознательно лежащему у стены? Будет ему и всем им урок – не суй свой нос в чужой вопрос – откусят голову. Хотя… нет, не пойдёт этим трём идиотам урок впрок. Но так хоть повеселились.
     – Глупый мальчишка! – противник вскинул палочку и снова начал поливать меня заклинаниями – струями огня, льда, яркими шарами, лучами добра и многим другим – я уходил от его атак и готовил свою – но так чтобы сильную. Выставил вперёд руку и выстрелил режущим заклятьем – оно никакого действия не возымело, тогда я отбил несколько последних заклинаний в противника обратно и решил решить его в ближнем бою – надёжнее. Быстрая телепортация – пока враг не ожидает и взмах клинком. Вжуух, рука с палочкой упала на каменный пол, пинок и добавление немного магии – враг отлетел и врезался в большое, стоящее тут, ростовое зеркало, сбив его на землю, с грохотом разбившегося стекла. Я сформировал последнее заклинание – Мьёльнир. Названное так в честь оружия скандинавского бога – над противником появился сгусток магии и с огромной силой ударил его, магия стихии молнии – электричество плюс очень большой удар с силой тонн в пятьсот, раскололи каменный пол, во все стороны полетела пыль и щебень, заклинание практически мгновенно расплющило противника. Оно имело сильную сторону – не отражалось от щита как есть, а продолжало давление, пока не пробьёт – главное чтобы у атакующего хватило внимания и воли поддерживать такое могучее волшебное оружие. Удар пробил насквозь камень, я подошёл к краю провала и посмотрел вниз – внизу, как ни странно, оказалась… Ванная старост. Молот пробил её крышу и ударил рядом с ванной, в которой лежала симпатичная, в общем-то, девушка. Хотя девушки без одежды вообще симпатичнее, чем в ней. По крайней мере, в этом конкретном варианте – это была Джемма Фарли, староста Слизерина. Её худощавую фигуру я весьма серьёзно оценил, спрыгнув вниз с уступа.
     – Мойся, мойся, я сейчас всё починю.
     – Что здесь происходит? – Она начала мелко заикаться и побелела, вскочив и уставившись на разруху, учинённую заклинанием.
     – Практический урок по ЗОТИ. И вообще, прикройся.
     – Ой, – Она тут же прыгнула вниз, в воду, закрывшись руками, – теперь ты обязан на мне жениться.
     – Ты уже третья, кто мне это говорит, – хмыкнул я, – в очередь!
     * * * * * *
     Анонс: арка 4 глава 1 "Ах, лето красное, любил бы я тебя".

Примечание к части

     **Примечания? Примечания!** Я обещал сделать сегодня выходной, но не удержался. Прошу прощения. Напомню так же своим читателям, что первый год обучения в большинстве своём прошёл в таймскипах от одного события до другого -- в нашем случае Гарри не участвовал в детских приключениях и всё было не настолько весело, чтобы описывать всю повседневную рутину. Поэтому я сделал небольшой таймскип. * * * Ну что, друзья, проект по Бандикомпьютеру набирает обороты! Мы уже собрали больше половины суммы, чтобы у Банди был хороший, качественный компьютер. Заслужил ли автор хороший компьютер? Думаю, да. Автор неслабо подорвал здоровье, делая фанфики, нервы, опять же, многое другое... Теперь всё зависит уже от каждого читателя. То есть от вас, мои любимые. **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249** **https://money.yandex.ru/to/410014117795315** Заслужил я или нет - не мне решать. Но я верю в лучшее.
>

4.1. Ах, лето красное, любил бы я тебя...

     Всю троицу принесли в лазарет, тут и Дамблдор вернулся, справился о их здоровье и опросив меня как было дело, ушёл к себе, закрывшись в кабинете. Да и время уже было совсем не то, чтобы разбирать действия учеников.
     Зато с утра пораньше Дамблдор прислал мне с домовиком записку и пришлось спешить в его кабинет, в кабинете присутствовал Снейп, а так же Макгонагалл и почему-то Флитвик. Помоны Спраут не было нигде. Как эти трое деканов сумели выкроить в своём графике свободное время – осталось для меня загадкой, поскольку, как правило, все были очень заняты – уже скоро экзамены. Завтра, если быть точным.
     – А, Гарри, мальчик мой, заходи, садись. Итак, Северус, вернёмся к делу.
     Обстановка в кабинете была нервная, нервное напряжение можно было пощупать пальцами, Макгонагалл то и дело переглядывалась с коллегами, Снейп хранил угрюмое молчание, взгляд его был тяжёл и суров. Флитвик наоборот, очень оживлён и не похоже, чтобы его происходящее сильно волновало…
     – Профессор Дамблдор, вы считаете присутствие ученика на нашем совещании уместным? – своим неизменным тоном сухой старушки спросила Макгонагалл.
     – Моего ученика, Минерва. Прошу не путать, Гарри не учится в Хогвартсе. К тому же… он единственный, кто может нам рассказать, как было дело и что произошло.
     – Всё и так понятно, ни к чему слушать рассказы мистера Поттера, – отрезал с холодом профессор Снейп, – зеркало уничтожено, камень – потерян, Квирелл – оказался крысой. Это было ожидаемо.
     – Я знаю, северус. Но нельзя было обвинить его лишь потому, что он единственный новый преподаватель. К тому же его зачарованный тюрбан не позволял мне увидеть его истинную сущность.
     – Ваш нос что, тоже зачаровали? От него же разило чесноком и гнилью на сотню ярдов, – едко заметил Снейп.
     – Северус, – угрожающе посмотрел на него Дамблдор, – Гарри, мальчик мой, всё, что произошло в той комнате – большой-большой секрет.
     Конечно, конечно…
     – Как скажете, сэр. Вы полагаете, что никто не будет интересоваться?
     – Полагаю, нет. У покойного квирелла не было родственников или друзей. В него вселился дух Волдеморта, того самого, Гарри.
     – В таком случае это меняет дело. Вряд ли кто-то будет поднимать шум. А что с зеркалом? И почему оно так важно? Вы же собирались устроить игру для трёх особо одарённых первокурсников, разве нет?
     Дамблдор улыбнулся в бороду:
     – Не всё так просто, Гарри. В этом году в школе хранился философский камень. Полоса препятствий нужна была лишь как видимость защиты для похитителя.
     – И он на это клюнул?
     – Не совсем. Как показала практика – Волдеморт не такой неисправимый идиот, как большинство волшебников. Главным же препятствием на его пути было зеркало ЕИНАЛЕЖ.
     – Желание наоборот? – я вздёрнул бровь, – что это за зеркало и почему оно так важно?
     Дамблдор прокашлялся, погладил бороду и рассказал мне:
     – Давным-давно, одна великая волшебница, так же основавшая Хогвартс, Ровена Рэйвенкло, зачаровала зеркало. Зачаровала она его как сейф для хранения своих ценностей – в те времена Гоблины ещё не были в союзе с людьми и не было банка Гринготтс. Вернее, он был, но только для гоблинов и маленький. В те времена с ворами волшебники боролись по разному – зачаровывали ключи и двери, строили хитроумные ловушки, заколдованные ценности… Госпожа Рэйвенкло тоже внесла свою лепту в это дело – она зачаровала своё зеркало, так, чтобы оно показывало смотрящему в него его самое сокровенное желание. В зеркало можно было поместить предмет – лишь тот, кто не жаждал заполучить его, мог это сделать. Как ты понимаешь, законный хозяин предмета – это не тот, кто жаждет заполучить свою же ценность, поэтому извлечь что-то из зеркала было практически невозможно.
     – Вот с этим я бы поспорил, сэр. Разве не может получить это любой, кто посмотрится в зеркало и не будет желать получить это?
     – Хм… – Дамблдор задумался, – тут ты прав, зеркало не раз обманывали таким образом. Но против вора, который пришёл за драгоценностями, оно действовало идеально. Зеркало показывало им их самые сокровенные желания – богатства, власть, могущество… Это сейчас, в наш век, никого не удивишь ни фотографией, ни фотомонтажом, ни телевидением, ни чем другим, способным показать человеку что угодно. В те времена всё было по другому – люди плохо отличали реальность реальную и реальность вымышленную, поэтому зеркало было очень эффективно. Оно захватывало умы несчастных грабителей и лишало их рассудка, заставляло сидеть перед зеркалом и наслаждаться видами… Пока настоящие хозяева не подойдут и не свяжут их. Без счёта воровских жизней унесло зеркало ЕИНАЛЕЖ.
     – Умно расставленый капкан, – согласился я.
     Это выглядело… как бы это помягче сказать… волшебно? Да, волшебно.
     – Зеркало разбито, и как извлечь камень, положенный в него, неизвестно. Вполне вероятно, он просто исчез, потерялся в бесконечном пространстве зеркала.
     – Может быть призвать его?
     – Если бы было всё так просто, – Дамблдор улыбнулся, – философский камень – это могущественный артефакт. Самый могущественный артефакт алхимии. Его нельзя призвать простыми и даже сложными чарами, магия вообще на него не подействует. Иначе всё было бы очень просто.
     – В таком случае – это просто плохо. Надеюсь, вы успели создать пару эликсиров бессмертия, прежде чем камень исчез?
     – Нет, Гарри, не успел. Более того – Волдеморт ушёл. Некоторое время он не будет нас беспокоить, но он обязательно вернётся.
     – Сэр, и что теперь мы будем делать? – спросил я, посмотрев на деканов, – вроде бы вопрос решён. Крот уничтожен, волдеморт отогнан, Хогвартс в безопасности, все счастливы.
     – Проблема в бабушке Невилла Лонгботтома, – вдруг сказала Макгонагалл, – это очень, очень властная женщина и из высшего света, если так можно выразиться. Если Уизли и Грейнджер никакой опасности не представляют, то Лонгботтом может поднять шум.
     – Попросить Невилла молчать – не вариант, – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Снейп, – едва его бабушка спросит, он уже поплывёт.
     – И чем это вообще может грозить? Ну, допустим, один из преподавателей оказался одержим – все же живы-здоровы. Обществу лишний раз напомним про Волдеморта Неупокоенного, – не понял я их волнений, – ну а что они забрались туда, куда им не следовало, это уже их вина.
     Дамблдор на мгновенье задумался:
     – Гарри прав, – обратился он к Снейпу, – даже если миссис Лонгботтом поднимет шум, мы это переживём. Гарри, ты уже решил, чем будешь заниматься этим летом? – участливо спросил старик, хитро прищурившись. Ой, что-то мне показалось, что у него на лето и меня есть собственные планы…
     – Нет, сэр.
     – Отлично! – улыбнулся он, – в таком случае – я поручаю тебе завести переписку с троицей и немного помочь им с учёбой. Ты же достиг восхитительных результатов с близнецами и юной Джиневрой Уизли.
     У меня по всему телу пробежала нервная дрожь, идущая откуда-то изнутри. Крепче сжав кулаки, чтобы не было видно, как дрожат руки, я сглотнул:
     – Сэр?
     – И не надо твоих протяжных Сэээр? – отмахнулся Дамблдор, – а ты думал? Ты подтянешь их в магии, и смотри не отпирайся. Особенно я надеюсь, что ты поможешь исправиться мистеру Уизли. Он безнадёжен.
     – Вынужден с вами согласиться, сэр, мистер Рональд Уизли безнадёжный лентяй и бездельник, которого ничего кроме развлечений не интересует. И я надеюсь, сэр, что мне не придётся применять шоковую терапию и бить его молниями и прочими болезненными заклинаниями, чтобы он освоил простейшие чары.
     – Ты слишком строг к нему, – хмыкнул Дамблдор, – Мистер Уизли конечно не получил хорошего волшебного воспитания, но тем не менее, он хороший мальчик.
     Дамблдор. Дамблдоррр… Даже такое бревно, как мистер Уизли, в его глазах – хороший мальчик…
     * * *
     Ах, лето красное, любил бы я тебя, кабы не Уизли, Грейнджеры, Лонгботтом… Задание учителя было очень сложным, и в первую очередь тому виной Уизли и Лонгботтом. Память Рону отбили заклинанием, чтобы он не поднял шум – Молли так даже лучше – она практически не волновалась.
     Последние дни в школе – довольно характерное время – выпускается седьмой курс. По старинной традиции, приплыв на лодках на первом курсе, ученики уплывают обратно на седьмом. Так сказать – символизм, символизм весьма интересный. Ученики морально завершают круг на лодках, покидая хогвартс навсегда. Грустный праздник для некоторых, кто успел привязаться к школе – а таких немало. Зато для всех остальных – это праздник не просто весёлый, а уже каникулы – официально каникулы начнутся лишь тогда, когда ученики сядут в Хогвартс-Экспресс, но всем на это по барабану – праздничный пир уже случился, Дамблдор вручил ученикам Гриффиндора ещё добрых полсотни баллов и они выиграли… И все начали собираться на Хогвартс-Экспресс. У меня на этот счёт были свои планы. Я проник в гостиную факультета Рэйвенкло и махнул рукой своей подруге:
     – Дафна, пошли поболтаем!
     Девочка, читавшая что-то в углу гостиной, отложила письмо, судя по всему, и поднялась:
     – Гарри? Привет, как ты?
     – Отлично.
     – У тебя тоже каникулы?
     – Не совсем. Ты уже собрала вещи?
     – Ага.
     – Тогда давай руку, я проведу тебя.
     Дафна дала мне руку и в тот же момент я аппарировал в магловский район Лондона, в очень уютный переулочек, на который я накинул маглоотталкивающие чары, чтобы в нём можно было безопасно появляться. Странно, как волшебники до подобного не додумались сами?
     Я улыбнулся:
     – Ну вот, у нас есть целый свободный день. Тебя же никто не будет искать в Хогвартс-Экспрессе?
     – Не думаю, – она слабо улыбнулась. Девочка выглядела ещё милее и красивее, чем раньше – она взрослела, взрослел и я, и постепенно наши запросы и требования увеличивались. Дафна высвободила свою руку из моей:
     – Решил погулять по магловскому миру?
     – Не по волшебному же. Сегодня прекрасный день, почему бы и не погулять?
     – Ох, ладно, рассказывай, чем ты будешь заниматься летом?
     – Дрессировкой ленивых котов, – вздохнул я, – тяжёлое задание от Дамблдора. Кажется, мне лучше даже не мечтать о море и горячем пляже где-нибудь на юге франции…
     – Хватит с тебя франции, – совершенно серьёзно сказала Дафна, – О, а что это за вывеска? А что там продают?
     И понеслась. Хогвартс-Экспресс идёт из школы до платформы восемь с половиной часов – впустую потраченное время. Куда проще и куда легче потратить его с пользой… например – на свидание с прекрасной девочкой. Ну… насчёт свидания я загнул и очень сильно – губу раскатал, на самом деле мы просто гуляли по магловскому Лондону и я проводил экскурсию для Дафны по местам магловской славы. А так же там, где залипают надолго все девочки – в торговом центре, который съел сразу больше половины выделенного времени – мне оставалось только взять на себя роль кавалера, который платит – поскольку Дафна, ранее очень холодная к маглам, очень уж заинтересовалась их модой и решила, по-моему, напрячь мой бумажник.
     Было заметно, что не то чтобы ей действительно было это нужно – я вообще не понимал девочек, может быть, она таким образом испытывает меня на жадность – когда я скажу «стоп, хватит»? Может быть. С неё станется – в общем – четырнадцать пар обуви, восемнадцать предметов верхней одежды, девять шляпок и семь сумочек спустя, я наконец то принял нужный настрой, чтобы идти к Уизли и при этом не жаловаться на жизнь – потому что на фоне шоппингующейся за мой счёт девочки, которая к тому же жутко обидется, если я не буду обращать на неё внимание и изображая восхищение, делать ей комплименты… На её фоне визит в кубло Уизли или к старой карге Лонгботтом, не так уж и страшен.
     Проводив Дафну до платформы девять и три четверти, я машинально чмокнул её в щёку, пожелал счастливых каникул и немедленно аппарировал в Дырявый Котёл. Мои нервные клеточки впали в прострацию и начали убивать друг друга одна за другой…
     Впрочем, о своей ошибке я узнал слишком поздно, а пока – в состоянии спокойствия и постижения дзена или кого там ещё, ждал, пока ученики – Уизли и Лонгботтом, да и Грейнджер, встретятся с родителями и доберутся до дома…

Примечание к части

     **Примечания:** **Примечания:** Ну что, народ. По просьбе желающих, я дописал висевшие у меня 0.75 главы, которые уже были написаны. И правда - не стоит оставлять куски недописанных глав, потому что выдастся сильный разрыв в повествовании и мысль может улизнуть. На данный момент я пишу и этот фанфик, и фанфик про Альтрона. Последний - позволяет мне отдохнуть от Гарри Поттера и его волшебного мира. * * * И конечно же - о проекте Бандикомпьютера. Мой компьютер уже морально и физически устарел и мне стало страшно, а вдруг он однажды просто откажется включаться? Поэтому начался проект bk-47, по созданию нового ПК. Каким он должен быть в плане ценового сегмента - было проведено голосование среди читателей, и выбрали средний ценовой сегмент с шажком в сторону высокого(в плане видеокарты). То есть не топовое дорогое игровое железо, но такое, с которым автор может поиграть во все современные и перспективные игры, а так же максимально молодое в плане актуальности на будущее. (чтобы не устарело через год-два) Именно на перспективу ближайших 5 лет это и делается. Мой нынешний пк - слегка погнут, отбит, и ещё с магазина обладал рядом бракованных комплектующих, не говоря уже о том, что он морально устарел. В общем - это заслуженный ветеран-инвалид, который ещё жив, но уже пенсионер и тупит слегка. Поэтому всех желающих автор призывает: Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Во славу bk-47!
>

4.2. Лаки Страйк

     И всё-таки я себя чувствовал намного взрослее и мудрее, чем год назад. Знаю, осознаю, это фантомное ощущение – потому что я не особо то и повзрослел и не особо мудрости набрался, и тем не менее, с тех пор я намного лучше понял волшебный мир и его мироустройство, основанное на чудесах, отсутствии логики и здравого смысла, субъективизме, который в этом мире почти везде заменяет объективность. Заодно стало понятнее отношение ко мне Дамблдора – пусть и раньше я понимал некоторые вещи, но тем не менее, я не мог в полной мере осознать, кто я для него, почему он посылает меня к Уизли или ещё кому… Для дамблдора я – это одновременно помощник, ученик, мальчик на побегушках и его представитель. И это абсолютно нормальное положение вещей для всех, кто взвалил на свои плечи бремя ученичества у мастера – более того, на фоне многих мастеров, Дамблдор был очень мягким, добрым и всепрощающим учителем, и отличался мудростью и умением преподавать даже самые сложные уроки.
     Первый день лета для меня начался с писем – Директор правда возлагал большие надежды на перевоспитание трёх самых сложных учеников моего поколения – Рона, Гермионы и Невилла. Остальные ещё были куда ни шло, но эти трое – это просто образцовый материал. Накидав письма для Грейнджер, Лонгботтома и Уизли, я сел думать. Директор – мудрейший человек, он придерживался мнения, что обучение кого-либо чему-либо куда больше даёт учителю, чем занятие уроками. Чтобы обучить их чему-то, мне нужно самому это что-то освоить и понять, нельзя учить другого, не в полной мере поняв предмет самому. Коварный план Дамблдора, по всей видимости, на этом и строился – что я буду учить их и тем самым подтяну сам свои знания на нужный уровень.
     Впрочем, это была лишь одна часть дела – а дел у меня, на минуточку, хватало. Более того – есть у меня вреднейшая из вреднейших привычек – когда я сильно занят чем-то, то всё откладываю на потом, когда руки дойдут. Вот таким образом у меня скапливается как хлам в ящиках рабочего стола, незаконченные или не начатые дела, которые должны быть сделаны и сделаны полностью. Длинный список дел тому в подтверждение. Посмотрев на свиток, который протянулся аж до пола, и был заполнен строчками, помеченными галочками и крестиками, я закатил глаза – дел и правда скопилось слишком, Слишком много, и в основном они касались моего нового занятия – артефакторики. К моему глубокому разочарованию, артефакторика мне давалась плохо – у артефактов было много побочных эффектов. И поэтому, чтобы тренироваться, мне нужно было очень, очень много материала, который проще добыть самому, чем купить в косом переулке – а для этого придётся заняться его добычей.
     Итак, следующий мой пункт остановки – семейство Уизли. Через кабинет директора и его личный камин, я отправился в Нору.
     Магические транспортные средства какие-то неправильные. В них нет элемента поездки, кроме разве что ночного рыцаря и Хогвартс-Экспресса. Вот ты только стоишь и думаешь, что нужно отправиться к Уизли, и тут внезапно Бах, и уже в доме этого беспокойного семейства. Я вышел из камина, взмахом руки и волной магии, очистив свою одежду от сажи, которая неизменно образуется в каминах, если ими часто пользоваться. Камин Уизли стоял на первом этаже, рядом с кухней, я появился как раз в полдень, когда Молли Уизли готовила обед.
     – Здрасьте! – улыбнулся я.
     – О, Гарри, – Молли улыбнулась, – как хорошо, что ты зашёл! Я как раз заканчиваю обед.
     – Нет, нет, – замахал я руками, – мне нужно совсем другое. Я здесь, чтобы поговорить с Роном.
     – Рон гуляет во дворе, – махнула Молли рукой в сторону окна, – увидишь его – передай, что обед через двадцать минут. И чтобы не опаздывал! Иначе всё без него съедят.
     – Хорошо, миссис Уизли, – я покинул бочком дом этой властной женщины, порадовавшись, что на этот раз не получил от неё ни нотаций, ни выговоров. В прошлый раз, когда я у них гостил, она куда как более строго ко мне относилась. Хм…
     Возможно, виной тому прошедший год? За этот год я не раз попадал на обложки газет, потратил целое состояние… Ну, для меня с моим волшебным карманом, это маловажно, но для Молли – возможно, это сыграло решающую роль в её отношении ко мне. Не успев как следует подумать об этом, я натолкнулся на Рональда, что и правда был на заднем дворе своей Норы. Рон, Близнецы, а так же Джиневра, играли в квиддич, вернее, во что-то, что отдалённо напоминало квиддич, ввиду некомплекта игроков. Первой меня заметила Джинни и подлетела ко мне быстрее молнии, соскочила с метлы и уже разбежалась, но вдруг резко остановилась передо мной, на её веснушчатых щеках появился румянец, она улыбнулась:
     – Гарри, ты к нам надолго?
     – Боюсь, что нет, Джинни. Дамблдор поручил мне немного позаниматься с Роном.
     – А… - разочарованно протянула Джинни, – ну…
     – Не беспокойся, – я потрепал её волосы, что выглядело ну очень фривольно с моей стороны, – мы сможем часто видеться в Хогвартсе. Рон! Ленивая задница, иди сюда!
     – Гарри, – Рон завис на метле над землёй и ленностно спустился, – что случилось?
     – Дамблдор хочет, чтобы я с тобой позанимался этим летом, – улыбнулся я улыбкой злодея. Рон, с выражением неподдельного ужаса и страдания на лице, спросил:
     – Как? Опять? Разве в прошлом году мало было?
     – В прошлом? В прошлом году ты, Рон, почти все занятия прогулял. Мог бы поблагодарить Дамблдора – он заботиться о тебе, желает тебе лучшего.
     – Да к чёрту лучшего, – вспыхнул Рональд, – лучше бы он оставил меня в покое и не мешал отдыхать! Вот это лучшее.
     Видно было, что даже Джинни немного стыдно за брата, чего уж говорить про двух близнецов, что стояли и грели уши рядом.
     – Рон, ты совсем с ума сошёл? – возмутился Фред.
     – Если Рон не справится с курсом занятий, которые я определю ему на лето, то за тем, чтобы никто из гриффиндорской гостиной не вышел по ночам, я буду контролировать лично.
     – Нет, ты не осмелишься, – испугался Джордж.
     – Ещё как. Накинуть слежение на каждого из вас? Или, может быть, закрывать наглухо дверь на ночь? – я улыбнулся, – думаю, директор пойдёт мне навстречу, тем более, что эта проблема давно назрела. Вы, Гриффиндорцы, чаще других нарушаете правила и особенно – шляетесь по коридорам в неурочное время. А если Рон вообще ничего не выучит – я ещё помогу в его благородном деле поиска нарушений профессору Снейпу. Ну и подкину ему и Филчу пару идей относительно новых отработок. Чистить ручками зал наград или котлы – это не работа, это праздник. Вот у Хагрида ковыряться в драконьем навозе – это наказание так наказание, – с садистской улыбкой сказал я, – естественно, без использования магии. Джинни, – я обернулся.
     – Да? – Джинни, должен признать, за прошедшее время чуть-чуть похорошела. Как бы это сказать… с лица у неё начала спадать совсем уж детский внешний вид и она стала более милой девочкой. Годам к тринадцати-четырнадцати совсем похорошеет.
     – У тебя же есть книжки, которые я тебе дал? И ты их освоила?
     – Да, конечно. А…
     – Вот и Рону предстоит освоить то же самое. В Хогвартсе он самый ленивый ученик. Половину всех заданий за него делает Гермиона, если вообще делает. Дамблдор сильно обеспокоен такой ленью и подозревает, что Рона заколдовали. Но я то вижу, что никаких чар на нём нет. Кроме его собственных.
     Близнецы были всерьёз напуганы перспективой – слов на ветер я не бросал. Поэтому я решил подсластить пилюлю:
     – Наконец – у нас осталась магия денег. Если Рон освоит за лето всю программу, которую освоила Джинни, тысяча галеонов с меня. Каждому из вас двоих, – улыбнувшись, посмотрел я на близнецов.
     Тысяча – большие деньги, особенно для подростков, так что, я уверен, они из кожи вон вылезут, чтобы Рон ни секунды не филонил. Даже если он не освоит знания, то по крайней мере – лето будет у него незабываемым.
     Я уже отлично понял волшебный мир – к чёрту порядки и правила, тут всё очень, очень расплывчато и субъективно. Конечно, я не мог исполнить все те ужасные вещи, которые перечислил, но вот навесить на них чары, чтобы они не могли по ночам выходить из гостиной – запросто. Деньги… пусть это будет такой способ передать деньги близнецам, который их не обидит и не оскорбит. Они тут же взяли сопротивляющегося и вырывающегося Рона под ручки и потащили в сторону дома, попросив Джинни немедленно принести книжки…
     Кажется, у них будет весёлое лето.
     – Джинни? – окликнул я уходящую девочку.
     – А? – она обернулась.
     – Отлично выглядишь, – подмигнул я ей и беззвучно исчез…
     * * *
     Следующей на очереди была Гермиона Грейнджер. Адрес у меня её был, я вышел из Дырявого котла, пошёл по городу, в поисках таксофона. Позвонить – самый простой способ связаться с маглом. Вот только никаких таксофонов рядом с Дырявым Котлом не обнаружилось, вместо этого я обнаружил большой плакат NOKIA, рекламирующий мобильный телефон. Nokia-101. Хм…
     Подумав недолго, я зашёл в магазин, который торговал этими чудо-агрегатами – на покупку у меня ушло всего несколько минут – мне тут же и подключили всё, что требовалось, и денег на счёт положили целых сто фунтов.
     Номер домашнего телефона Грейнджеров я набирал, уже быстро идя по улице в поисках такси. К счастью, оба атрибута Лондона нашлись рядом – и Такси, и Таксофон – Кэб стоял около красной будки. Мне так и не ответили, так что пришлось садиться в такси и ехать наугад…
     К счастью, я застал Грейнджеров дома, и это была классическая английская маленькая семья – отец – мужчина с непримечательной внешностью, мать – старше отца на лет десять, с ещё менее примечательной внешностью, и Гермиона, на их фоне выглядящая просто как белая ворона – вот что значит ведьма. Я вышел из кэба, оставив тому просто пару крупных купюр, не став заморачиваться с тем, сколько насчитал счётчик. Раз уж у меня есть волшебный карман, производящий настоящие деньги – то почему бы мне не сделать приятно человеку? Пусть это мелочь, но и мне тоже приятно.
     Отец семейства тащил чемодан, мать – залезала в автомобиль, стоящий около входа. Новенький фольксваген. Гермиона первая меня заметила и вылезла из машины, выйдя навстречу.
     – Гарри, – она была одета в магловскую одежду, и кажется, в присутствии родителей была не столь уверена в себе и не столь… эм… занудна, – что-то произошло?
     – Привет, Гермион. Я к тебе по делу.
     – Ой, а я как раз уезжаю, – она оглянулась, видя, что её родители что-то подозрительно пырятся на нас, – мы едем во Францию на лето.
     – Не самая безопасная страна для юных ведьм, – покачал я головой, – полгода назад я уже ездил в Париж на рождественский бал. Было много трупов. Если хочешь действительно научиться чему-нибудь новому – то лучше ехать в США.
     – Да? А что там такого интересного?
     – О, там очень много всего, – улыбнулся я девочке, – есть два основных магических города – это Сан-Франциско и Бостон, ну и волшебный Салем, представляешь – целый город волшебников, скрытый за пространственной аномалией прямо на месте магловского Салема.
     – Ты был там? – с интересом спросила она.
     – И даже некоторое время учился в Салемской академии. И нет, туда принимают не только девочек. Дамблдор поручил мне на это лето позаниматься с тобой и твоими друзьями.
     Гермиона смущённо обернулась на родителей, которые всё так же пырились на то, как мы разговариваем.
     – Разве я плохо училась?
     – Нет, ты училась хорошо. Но ты так и не поняла главных принципов волшебного мира. Не поняв их, ты не сможешь стать для волшебников своей. А учитывая, что необученный волшебник – это ходячая бомба со сломанным детонатором, то тебе придётся либо принять волшебный мир таким, какой он есть, либо страдать.
     Гермиона недовольно на меня посмотрела:
     – И что же я, по-твоему, не понимаю?
     – Волшебности, – улыбнулся я улыбкой дурачка, – о, я тебя понимаю, я же тоже вырос не в волшебном мире. Но я его понял. Понимаешь, у волшебников абсолютно другой взгляд на мир. Пойдём, прогуляемся, – махнул я рукой.
     – Но у нас скоро самолёт.
     – Пусть твои родители летят без тебя. Ничего страшного не случится, я доставлю тебя к ним, но я уже предупреждал – во Франции действует несколько террористических организаций, которые убивают людей. И визит в эту страну весьма опасен.
     Гермиона покачала головой:
     – Прости, Гарри, но я не могу бросить семью.
     – А они уже тебя оставили, – я взял под локоток девочку, которая наблюдала, как Грейнджеры спокойно уезжают на машине.
     – А… – Гермиона открыла рот и недоумённо посмотрела на удаляющийся фольксваген.
     – Небольшие чары. Пойдём, я хочу, чтобы ты помогла мне в одном деле. Поверь мне, Гермиона, твоим родителям будет гораздо спокойнее отдохнуть без твоего участия.
     – Но Гарри, это же нарушает закон! – возмутилась Гермиона.
     – А разве об этом кто-то узнает? – улыбнулся я в ответ, – пошли.
     * * *
     Я решил последовать примеру Дамблдора и найти для каждого из этих детишек свой подход. Нужно познакомить их со своими комплексами и страхами – Рона, к примеру, познакомить с беспощадным трудом, которого он так сторонится. Гермиона же – самая сложная из всех, её нужно познакомить с волшебством. С истинной сущностью магии и волшебного мира, сущностью не логичной и не прописанной, эвфемерной, словно дуновение ветра, не поддающейся никакой логике… Поэтому я отправил её родителей. В магловском мире я бы не посмел это сделать, более того, это нарушало бы кучу правил приличия – но я хотел познакомить Гермиону с одним главным принципом волшебства. Здесь нет того, за что цепляются маглорождёные. Правил. Законов. Незыблемых и твёрдых основ. Здесь всё зависит от воли волшебника. И ей предстоит пройти сложный, долгий, полный страданий и волнений путь… И я чувствовал себя Вергилием, проводником этой заблудшей души по всем кругам волшебного ада…

Примечание к части

     **Данные примечания - единственный способ автора коммуницировать с читателями. Поэтому читайте примечания. Хотя бы пробегитесь глазами, вдруг тут реально что-то важное?** Итак, я начал Лето. Постараюсь не затягивать. Все без исключения мои фанфики на ГП незакончены, кроме одного, но там Гарри Поттер из чулана-под-лестницей и не главный герой. Я считаю, что в этой работе мне удалось воплотить то, что я задумывал изначально - написать фанфик на ГП. Не своё фентези в антураже ГП, а именно фанфик, сохранив дух канонного мира, дух волшебства. Лето между курсами я постараюсь не растягивать, но и не сжимать и обойтись без таймскипов, по крайней мере, значительных. Помните, что этот фанфик не бесконечен, а значит, я не хочу растягивать некоторые вещи на дохрена страниц. * * * По поводу Бандикомпьютера. На данный момент я забыл про одну важную вещь, которую нужно было включить в стоимость - это монитор. Потому что имеющийся, вместе с ПК, уйдёт маме. Так что реальный счётчик откатился даже меньше 50%, и тем не менее - я не унываю. Потому что верю - моя мечта исполнится, ведь я честно и много тружусь ради этого. Вкладываю всю душу в свои фанфики. Я благодарен каждому читателю за каждое пожертвование, и именно они вселяют в мою душу ощущение того, что мой труд ценят. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Давайте будем добры друг к другу. Улыбнитесь!
>

4.2.5. Ад Перфекционистки

     Гермиона Джин Грейнджер – одна из трёх студентов, которые так заинтересовали Дамблдора. Для меня это было загадкой – вроде бы ничего в ней особенного нет. Ладно, опуская чисто формальные объяснения в стиле крепкой старой аристократии о породе, характере и прочем – заучка каких поискать, свято верящая в то, что в книгах не может быть написано ничего ложного, взрослые – всегда правы, потому что это же взрослые, а так же обладатель особенно ярко выраженного магловского менталитета.
     Всё это портит ей жизнь постоянно, так что кроме двух её друзей, подружиться ей с кем бы то ни было будет ой как сложно. Учитель умный человек и я не перестаю поражаться тому, насколько вообще хитроумен Дамблдор, поскольку он задал мне это задание – позаниматься с ними и исправить их проблемы, не просто так. Он сам не против поиграть с детишками, показав им правильную дорогу и повесив морковку перед носом, и меня этому же хочет научить. В магическом мире это называется политическая прозорливость и хитрость. Ум. Это маглы с их жёсткой рамочной моралью считают любое покушение на свободу выбора – манипуляцией, идиоты несчастные. Не замечают, что ими же манипулируют их СМИ, их политики, их общество. В волшебном мире это наоборот, очень хорошо – уметь научить другого чему-то, не вдалбливая наглухо убеждения, а подводя человека к нужным мыслям.
     Гермиона Грейнджер напрашивалась на столкновение с жестокой магической реальностью. Ей нужно было показать, что взрослые – это такие же люди, и точно так же могут быть и есть идиоты, что книги – лгут, причём лгут очень часто, а суждения в волшебном мире субъективны. И было только одно место во всём магическом мире, где Гермиона могла бы познать все эти детали – это министерство магии.
     Министерство напоминало сборник различных феодальных органов власти – отделов, каждый из которых был плохо связан с другими, и занимался своим делом, а так же мог ещё кучей других заниматься. Это похоже на войну банд в гетто, где каждая банда имеет свою территорию, тут примерно так же – над всем этим бедламом сидит фигура, которая либо способна подчинить все эти банды-отделы, либо устраивает всех в равной мере. Поэтому я просто щёлкнул пальцами, и исчез, оставив Гермиону одну.
     Через минуту к ней уже прибыли авроры, чтобы забрать её в аврорат – я же наблюдал за этим, скрывшись за невидимостью – инкриминировали ей колдовство на каникулах, да ещё и учитывая её несовершеннолетие, да ещё и на виду у маглов…
     Гермиона пыталась объяснить прибывшим аврорам, что она не виновата, не колдовала, и у неё палочки даже при себе нет, вообще где-то дома в сундуке лежит, но разве волшебники будут слушать? Это же волшебники!
     Упирающуюся девочку не стали оглушать, а просто потащили и аппарировали вместе с ней в министерство. Я потёр руки – нет лучшего способа столкнуться с реальностью, чем оказаться в полиции. Это я ещё в штатах понял, и если там я увидел очень строгую и обширную систему закона, то в Англии… Мне даже стало немного жалко её, но всё же, для её же и общего блага, будет лучше, если она сразу поймёт, в какой мир попала. Тем более, что ничего плохого ей не сделают, максимум – могут только сломать палочку и исключить из Хогвартса. Вернее, процедура называется по другому, изгнание из волшебного мира, запрет на пользование палочкой, но исключение из хогвартса происходит автоматично.
     Конечно же, до этого не дойдёт и мне ещё предстоит провести маленькое представление в зале суда, а суд будет обязательно – волшебники вообще любят судить, если бы не было так серьёзно, то эти суды могли бы сойти за клоунаду или как минимум – скетч Монти Пайтона.
     Теперь настал черёд самого тяжёлого из всех пациентов. Невилла Лонгботтома.

Примечание к части

     **ВНИМАНИЕ!!!** **Всем подписчикам!** Проект BK-47 Практически завершён. Всё. Главное орудие установлено и протестировано. У автора теперь есть новый компьютер! Мощный. Красивый. УРА, товарищи (бурные, продолжительные апплодисменты) Приношу извинение за микропроду. Да, это не прода, не целая глава, а так, связующий элемент между двумя главами. Мои глубочайшие извинения -- достройка компьютера и его запуск отняли море сил и времени, я уставал как загнанная лошадь и мне было не до того, чтобы вообще о чём-то думать. Теперь мне нужно вкурить сюжет современных игр и тем самым вдохнуть вдохновение. По сути, для полного обустройства мне осталось только купить ssd m.2 накопитель и диван. И тот и другой стоят примерно одинаково - около 5+ тысяч рублей. ССД новый, диван можно и Б\У. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Автор на матрасе спит. Осень пришла, с нею холод, откроешь окно - простудишься, закроешь - душно. Диванама очень не хватает, насяйника. Ах, да, я обещал видео. Простите за тематику ЗВ - надо сделать проду по звёздным войнам... https://www.youtube.com/watch?v=pOpkdxu9tFs&feature=youtu.be
>

4.3. Храброе Сердце, или как Гарри Поттер стал анонимным автором дамских романов

     Не люблю дождь. Англия – не лучшее место для таких людей, как я – тут дожди не редкость. Хотя конечно с тропическими ливнями, которые идут целыми сезонами, английские дожди не сравнятся. Поэтому, едва начинается дождик – я стараюсь найти себе какое-нибудь занятие подальше от природы и поближе к теплу и уюту. Сегодня мне повезло – я реализовывал один из своих коварнейших планов, которые как обычно, связаны были с крупными финансовыми затратами.
     Денег мне хватало – волшебство сделало меня сказочно богатым, да и магловская мода гоняться за звонкой монетой волшебников не слишком то захватила. Да, были богатые, были бедные, но все они в первую очередь волшебники. У волшебников к этому немного другое отношение. Просто мало кто из волшебников это знает, сравнивать не с чем.
     На Косой Аллее меня знали, как мальчика-который-много-покупает, именно поэтому встречали как родного. На этот раз я заскочил за очаровательной насыщенно-синей мантией с золотыми узорами – волшебник должен и выглядеть волшебно. Не дароммаглы носят деловые костюмы – как ни крути, а одежда важна. Тонкое искусство же освоил АльбусДамблдор, раз у него был один из самых больших гардеробов в Англии – я редко видел его дважды в одной и той же одежде.
     Уже убедившись, что всё в порядке и новая мантия мне идеально подходит – хотя судя по взглядам людей, им это немного странно, с улыбкой на устах, я отправился собирать информацию и делать дело.
     Череда громких пожертвований закрепила за мной славу богатого малого, но чтобы эта слава переросла в зависть и уважение одновременно, мне нужно спустить кругленькую сумму на что-то, что не имеет сугубо практического значения. У маглов так же – много богатых людей жертвуют свои деньги нуждающимся, но запоминают не их, а тех, кто купил себе самую длинную яхту, самый высокий небоскрёб и самую дорогую лошадь. Ну, последнее уже лет пятьдесят не актуально, но не суть.
     Волшебный мир не предоставлял крупных возможностей в том, чтобы легко и без проблем спустить крупную сумму денег на что-то большое и интересное. Серьёзно – тут даже потратить деньги не на что, ассортимент и правда был скромен, как веке в восемнадцатом-девятнадцатом. Хотя нет, всё же в восемнадцатом, в девятнадцатом уже были и яхты, и прочее.
     Тут стоит ещё кое-что прояснить – волшебники очень озабочены семейными узами. Чем ещё заниматься так называемому «высшему» обществу? Ладно работяги – они просто работают, стараются обеспечить себе лучшую долю, а те, кто родился с золотой ложкой во рту? Мне это общество представилось как толпа людей, озабоченная только межличностными отношениями – кто с кем враждует, кто с кем дружит, кто за кого замуж собирается… Последнее немаловажная часть всего времяпровождения так называемого высшего общества – походы в гости друг к другу, совместные ужины и завтраки, беседы хрен знает о чём и конечно же – молодые озабочены друг другом, старшие – тем, чтобы молодому поколению подыскать подходящую пару, справиться с их упрямством и так далее.
     Были и ренегаты в этом обществе – например, Молли Уизли, в девичестве Прюэтт, которая из высшего общества вылетела вперёд своей обширной пятой точкой, связав себя узами брака с простым, пусть волшебным, но простым и не благородным семейством. А что значит «благородное»? Это жуткая условность. По правде говоря – в этом волшебном мире не было аристократии, потому что аристократия – это придворные короля, часть феодальной системы. В Англии сохранилась возможно самая долгоживущая монархия с самой что ни на есть настоящей аристократией, но в волшебном мире аристократов не было. В былые времена, бывало, волшебники служили монарху и получали за это в награду земли и прочие ништяки – именно так появились самые старые волшебные семьи. Однако, титулы их мало волновали – потому что даже до введения статута секретности, волшебники смотрели на всех, в том числе и на короля, как на пустое место. Они для них всего лишь маглы, не более того – аристократия если и была в волшебном мире, то только маглорождёные из знатных семей.
     Так развеивается один из мифов маглорождёных о том, что в волшебном мире есть какая-либо аристократия, титулы, лорды… Титулы и правда есть – но они обычно даются народной молвой. Титул лорда тоже, правда, это тоже скорее прозвище, чем какой-либо социальный статус.
     Определённо, Лонгботтомы относились к числу старинных и уважаемых семейств. Узнать всё это мне помогли архивы министерства магии – как я там оказался? Магия. Магия в волшебной чековой книжке – мне даже не пришлось поднимать шум и гам, министр без малейших вопросов закрыл глаза и подписал бумаги, разрешающие мне посещать архивы министерства магии в любое время дня и ночи.
     Вот я и изучал Лонгботтома – историю его семьи, родителей, бабушку – последняя была главной проблемой. Строгая, суровая, громогласная, воспитанная в крепких старых традициях и постоянно всех шпыняющая. И в лучшие времена своей юности, её мало кто мог вынести, что уж говорить про то, какой она стала, постарев. Из ума не выжила.
     Ещё у Невилла были родственники – дядя с его женой. Подробных данных у министерства было откровенно немного, чтобы составить достоверную картину семьи невилла. Но и так можно кое-что понять – классическая до одури английская семья. Живут в обособленном старинном доме, где есть большие теплицы и огороды, бабка – строгих правил.
     * * *
     Выход из ситуации мне показала классическая литература. А именно – решение подобной проблемы в романе Вудхауза, там было сказано умно – люди, страдающие определённым комплексом неполноценности, склонны смелеть при успешном выступлении и если получают одобрение толпы.
     Так ли это на самом деле? Впрочем, выступать в сельском театре Невиллу не придётся – я думал над тем, как это провернуть. Ну серьёзно – выход конечно интересный, но как это устроить? Во-первых – что Невилл вообще сам умеет? А во-вторых – как он может получить горячее одобрение толпы, если его даже в школе одноклассники совершенно не уважают? Это уже было задачей высокой сложности – нельзя просто взять и заставить Невилла побыть недолго популярным.
     Да и как популярным? У кого? Где?
     Вот на этом моменте у меня опускались руки, поскольку никаких выходов из ситуации я не видел. Невилл – помесь домашней морской свинки и котёнка, хомячок-переросток. У него нет характера, а если и есть – то где-то глубоко внутри, а снаружи только неуверенность во всём, в каждом своём шаге. И что делать в таком случае? Вот этот вопрос я задавал себе, может быть – тайно обучить его кое-какой магии? Во-первых – я не уверен, что у него есть такой же талант, как у Джиневры Уизли. То есть освоить какие-то чары без палочки и слов – это явно не к нему.
     Дамблдор вообще в Хогвартсе не появлялся – как уехал куда-то в начале лета – так и с концами, не иначе как сидит на пляже и пьёт коктейли в окружении знойных раздетых красоток, пока я тут голову ломаю.
     Нужна бурная и главное – одобрительная реакция общества на Невилла Лонгботтома. Подкуп, как в случае с романом Вудхауза, тоже можно рассматривать, но я бы предпочёл очарование магией и банальную рекламу.
     Мягкие методы и экстравагантные тут точно не подойдут – волшебники не поймут и не одобрят, а дать ему магических сил – не в моей власти. С его родителями история мутная – теоретически, можно было бы хотя бы попытаться что-то сделать… Возможно, это избавило бы Невилла от постоянного страха перед строгой консервативной бабкой, но тогда его вообще затискают как плюшевого медвежонка и он окончательно превратится в мямлю и рохлю. Ему бы не помешала крепкая мужская рука.
     В итоге у меня вырисовался интересный план, который мог бы даже выгореть, если всё пройдёт удачно. И обойдёмся только подкупом министерства и ежедневного пророка – волшебники не маглы, которые уже привыкли к пропаганде – волшебника распропагандировать легко. А план мой был таков…
     * * *
     Что может вызвать большее волнение, чем любовная история о принце и принцессе? Ну, для откровенно тугоумной английской волшебной публики – и это сойдёт. Они верят в сказки некоего Гилдероя Локхарта, которого Дамблдор нанял на пост учителя ЗОТИ в этом году. В общем – в те нелепые опусы Локхарта всерьёз верят, так почему бы им не поверить в ту очаровательную сказку, которую я придумаю?
     Для соответствия канонам нам нужна – девица в беде – раз. Отважный рыцарь – два, и злые силы, заточившие девицу в башне – три. Насчёт девицы не проблема – есть у меня одна кандидатура, я ей организовал тур по тюрьме аврората. Вот только что будет, если у него удастся проникнуть в министерство и выкрасть оттуда Гермиону Грейнджер? Будет забавно и интересно. Что интересней – если сбежавший не виноват в преступлении – за побег его не наказывают. Так обычно бывает, особенно если в деле замешана одна из известных фамилий волшебного общества. Плюс у меня есть учитель, который может вступиться за ученицу и надавить на Визенгамот.
     План созрел и я коварно улыбнулся – нужно было надоумить Невилла сбежать из дома и похитить Гермиону Грейнджер. А так же заранее написать очаровательнейшую, слезливую, красивую как баллада, историю о том, как отважный Невилл спас её от лап несправедливого левосудия.
     С этими мыслями я и начал изучать планы министерства магии и возможности побега из тюрьмы. Тюрьма, к моему удивлению, плохо охранялась – в основном всю работу свалили на магических тварей и чары, охранника в министерской тюрьме было только два, да и те, как правило – проштрафившиеся авроры.
     * * *
     Гарри не составило труда пробраться в имение Лонгботтомов. Само слово «имение» тут вряд ли уместно – большой, добротный, старый дом, в котором жили последние представители этой славной фамилии. Защищено оно особо ничем не было – старый дом имел пристройку из красного кирпича, и большой сад, в котором стояли теплицы. Именно там и возился Невилл Лонгботтом, руки его были перепачканы землёй, садовая одежда тоже не была особо опрятной, в ней Невилл походил на садовника. Лонгботтом не особенно контактировал с миром, тем более, что в газетах и журналах не писали об аресте маглорождёных студентов, не в этом случае. Невилла от его занятия отвлекла большая белая полярная сова. Она спикировала к нему, видно очень торопилась, бросила письмо и улетела, не приземляясь. Невилл воткнул в землю лопатку и пошёл читать письмо…
     Прочитав его, невилл побелел от страха…
     «Мистер Лонгботтом, до меня дошла информация, что ваша добрая подруга Г.Д.Грейнджер сейчас находится в тюрьме аврората по совершенно нелепому обвинению в нарушении, которое она не совершала. Вы можете помочь ей. Ваш друг Р.Уизли по понятным причинам не может этого сделать. Никто кроме вас не может этого сделать! Используйте присланные с письмом вещи, чтобы пробраться в штаб аврората незамеченным, как только мисс Грейнджер окажется вне лап правосудия, этому делу будет придано особенное внимание и наверняка оно быстро разрешится за отсутствием состава преступления в её действиях, к сожалению, пока она в тюрьме, никому нет дела до маглорождённой нарушительницы.
     К счастью, мне удалось найти карту тюремного блока аврората и необходимые ключи и пароли для проникновения внутрь. В приложении к письму вы найдёте подробные инструкции, как это сделать».
     p.s. Делайте что хотите, делайте как хотите, но если хоть одна живая душа узнает, что я вам помогал, то вы сильно подведёте и своих друзей, и свою семью, поэтому если у кого и возникнет вопрос о том, как вы это сделали – ни в коем случае не проболтайтесь, что кто-то вам помогал, запомнили? Отлично. Будем считать, что запомнили.
     В приложении – на другом листке, и правда было подробно описано, как нужно действовать, чтобы попасть в тюрьму в аврорате. Это был подробный и обстоятельный план. Никаких лазаний по канализации и взрыва тюремных стен, конечно же – на карте был отмечен маршрут, которым нужно пройти, была мантия-невидимка, зелье долгой невидимости, и ещё два артефакта, которые надлежало использовать в нужных местах для взлома защиты темницы.
     Невилл испугался до дрожи в коленях – как это – он, и убежит из дома, чтобы спасти свою подругу? С другой стороны – бросить её и подвести того, кто писал письмо? Невилл боялся, очень боялся и очень не хотел ничего делать. Но если это правда и гермиона в тюрьме…
     * * *
     Проникновение было и правда хорошо спланировано – Невилл сбежал из сада, воспользовавшись портключом, захватил предметы, которые надлежало захватить, но бабушке оставил записку, что вернётся чуть попозже, а сейчас у него есть дела в другой части Великобритании.
     Невилл выпал из портала, чуть не свалившись прямо в грязь. Он бы и не спал всю ночь, но зелье сна без сновидений его свалило напрочь и он легко заснул, так что в копилку нашего рыцаря стоит добавить лишь то, что он хорошо выспался, перед тем, как пойти на дело. Позавтракал скудно, не заметив дозы феликс фелицис в своём чае.
     Появился Невилл в подворотне недалеко от министерства магии, аврорат располагался недалеко, он надел на голову капюшон мантии, хотя по его пухлому лицу и щекам всё равно было легко угадать, кто скрывается под капюшоном.
     Набравшись храбрости, Невилл пошёл в тюрьму. Свидание с заключёнными были пока что не запрещены, Лонгботтом сдал свою палочку, которая вообще-то принадлежала не ему, а его отцу. Назвав свою просьбу человеку в аврорской мантии на входе, Невилл выдержал насмешливый взгляд тюремщика и пошёл за ним по узким коридорам. Небольшая проверка и всё – тюремщик отпер дверь своим большим ржавым ключом:
     – У вас есть пять минут.
     Впрочем, Невилл чуть вздрогнул, увидев в углу камеры Гермиону. Камера была сырой, холодной, постельного белья практически не было. Гермиона выглядела на порядок хуже, чем когда Невилл видел её в последний раз – а ведь прошло всего две недели с тех пор, как они расстались около Хогвартс-Экспресса. Она осунулась, щёки впали, глаза потеряли слегка надменное выражение и в целом, она выглядела измождённой несправедливостью.
     – Невилл? – чуть дрогнул её голос.
     – Гермиона, – Невилл оглянулся – тюремщик ждал в коридоре и наверняка подслушивал их разговор. Невилл активировал один из артефактов, которые у него были и тут же обратился к подруге: – как ты?
     – Я? Я ужасно! – Гермиона вскочила. Её длинные и вечно непослушные волосы спутались, – Они такие звери! Ничего и не слышали про права человека, им плевать на всех кроме себя самих. Они такие… волшебники, – гермиона всхлипнула, бросившись обниматься к Лонгботтому. Тот невольно огляделся, пригладил очень уж спутанные волосы Гермионы:
     – Тс. Нам нужно бежать.
     – Бежать? Да ты с ума сошёл. Тогда и тебя посадят.
     – Нет, всё в порядке, – Невилл почувствовал, что в нём просыпается мужчина, – если ты не виновата – то никого не посадят. За что тебя арестовали?
     – За Поттера! – глаза Гермионы гневно блеснули, – эта скотина меня подставила!
     – Поттера? – Удивился Невилл, – но он же ученик Дамблдора!
     – Да хоть самого Мерлина, он сволочь! Гад! Никогда ему не прощу, – девочка снова расплакалась. На этот раз уже не утыкаясь в Невилла носом, но всё равно, быстро справилась с собой.
     – Послушай, тут тебе не магловский мир, всех оправдают, если мы выберемся отсюда и доберёмся до Поттера. Или хотя бы скроемся достаточно долго, чтобы Дамблдор успел вернуться и узнал, что происходит. А там всё будет в порядке, обещаю.
     – Но как мы можем выбраться?
     – У меня кое-что есть на этот случай, – улыбнулся Невилл, почувствовав уверенность в себе. Он достал из кармана белую мышку, которая нагло и крепко спала. Полил её зельем и мышь превратилась в точную копию Гермионы. Прямо один в один, только та лежала на полу, свернувшись клубочком и спала. Лонгботтом с большим трудом положил её на кровать и накинул на Гермиону плащ-невидимку, дав выпить ещё одно зелье и надев ей на пальце красивое колечко-артефакт, скрывшее Гермиону от следящих чар.
     Сам экипировался аналогично и оба, держась за руки, вышли из тюремной камеры, использовав ещё один артефакт, временно делающий человека нематериальным. Взлом чар тюремной камеры против таких мер уже был предпринят ранее, лично мистером Поттером, так что дверь никак не отреагировала на подобную выходку, как и прочие чары тюрьмы. И Невилл спокойно вышел и направился в пустую камеру в конце коридора, он вместе с Гермионой вошёл туда, дождавшись, пока выходит отведённое на свидание время. Оно и вышло, и тюремщик ещё минут пять подождал, прежде чем прийти и обнаружить, что в камере одна спящая псевдо-гермиона и никакого Невилла нет. Естественно, это вызвало очень локальный переполох. Поскольку побега как такового не было – а чары показывали, что заключённая жива, здорова и крепко спит, то дело было в затерявшемся в тюрьме мальчике, а не в побеге. Поэтому поднимать тревогу не стали – вместо этого решили проверить всю тюрьму, тут как нельзя кстати пришёлся универсальный ключ, присланный Лонгботтому – когда тюремщики отвлеклись от постоянного бдения и приглядывания за заключёнными, начав обшаривать закоулки тюрьмы – не такой уж и большой, всего то на тридцать камер, то Невиллу и Гермионе не составило большого труда спокойно выйти – сложнее всего было миновать пост охраны и вот она – заветная свобода. К удивлению, сработало, и пост охраны под зельями и мантиями они сумели пройти, выйдя на свободу. Адреналин шумел в ушах, казалось, что теперь ему, Невиллу Великому, по силам обнести и Азкабан и Гринготтс, не иначе! Смелость и отвага переполнили его... Впрочем, о плане он не забывал и быстро, едва вышел за пределы чар тюрьмы, портключом переместился в уединённый магловский дом. Гермиона не могла поверить, что всё это происходит наяву – арест, побег, и вот теперь она, исключительно законопослушная девочка – беглая преступница! Малость сдвинувшись на этой почве, она решила не обращать внимания, потому что если начнёт думать об этом, то лучше уж точно не сделает.
     И что теперь? – Гермиона скинула плащ-невидимку, – мы сумели сбежать. Это же… неправильно.
     – Да брось, всё ведь удалось. А в чём тебя обвинили?
     – В незаконном колдовстве. Я пыталась написать жалобы, пыталась им всё объяснить, но они и слушать не хотели. Тупицы! Бараны! – возмущалась Гермиона, расхаживая по домику, – у меня даже палочки не было, как я могла колдовать? Но видите ли, чары подействовали – значит всё… Где их мозги? Это же элементарная логика.
     – Волшебники не дружат с логикой, они доверяют магии, – вздохнул Невилл, – теперь тебе просто нужно не покидать этот дом. На нём наложены чары от слежки, и если нас найдут…
     – О, я даже не хочу думать, что тогда может случиться! – возмутилась Гермиона, – А здесь есть душ? Мне нужно принять ванну, кажется, от меня смердит как от бродяги.
     – Немного, – улыбнулся Невилл, – Я не знаю, и не спрашивай, откуда этот дом. У волшебников свои секреты… а проблемы с законом бывают у каждого, понятно?
     – Ага, – Гермиона впервые улыбнулась, – а ты умеешь быть мужчиной, Нев.
     Невилла эта похвала привела к покраснению щёк, Гермиона засмеялась и пошла искать душ…
     Лонгботтом достал письмо и прочитал его ещё раз. Больше ничего не было указано, кроме того, что они должны скрываться до тех пор, пока не решится судьба уголовного дела, а до тех пор – лучше не выходить – шаг за забор и всё, следящие чары мигом найдут их и наряд авроров постучится в дверь.
     Впрочем, планы Гарри были куда коварнее – свести эту парочку вместе, потому что они ему сразу показались хорошей парой. Лонгботтому не хватало сейчас для полной уверенности пожить недельку-другую под одной крышей с Гермионой, чуточку романтики, немного спокойной идиллии и всё будет хорошо. Тем более, что дом был на одного и впереди была битва за кровать – решатся они лечь в одну двуспальную, или Невиллу придётся лежать на деревянном полу?
     Домик был в глухом на вид лесу, однако ограда у него была отнюдь не декоративная – мало ли кто в лесу живёт. Охотничий одноместный домик, с одной комнатой, печью, которую топят дровами, минимальным набором жизненно-важных инструментов и материалов. Гарри решил, что такое ограничение их сблизит…
     Где-то ухмылялся и потирал руки один Гарри Поттер.
     На эту идею его вдохновили полные блаженного вранья, прикрас и бесовщины, книги Гилдероя Локхарта. Сам Гарри в этот момент собирался написать целую балладу, наполовину состоящую из лжи, о том, как отважный и благородный влюблённый мальчик Невилл отважно и благородно проник и точно так же спас из заточения прекрасную и мудрую принцессу, ну ладно, пусть не принцессу, пусть всего лишь Гермиону Грейнджер – лучшую ученицу, которую несправедливо обвинили, нарушив все мыслимые и немыслимые законы логики и здравого смысла. Анонимная баллада на двадцать страниц была закончена уже к утру и её черновик улетел в газету ежедневный пророк – а поскольку ещё с вечера Августа Лонгботтом подняла шумиху по поводу пропажи внука, а там и стало ясно, что именно он выкрал Гермиону из тюрьмы, то…
     В утреннем номере пророка баллада о прекрасном рыцаре из благородного рода Лонгботтомов, влюбившегося в очаровательную девочку, уже красовалась на передовице Ежедневного Пророка, занимая сразу четыре первые страницы – и тираж этот пользовался бешеной популярностью. Гарри конечно не чудотворец, но кое-что уже мог. Например – хорошо излагал свои мысли и не иначе как с помощью магии, отлично владел словом и мог написать очень красивую слезливую историю…
     Тем более, что в волшебном мире всё с развлечениями было очень, ОЧЕНЬ туго. Никаких тебе театров и кино, поэтому история в стиле смеси бондианы и мелодрамы, позаимствовавшая некоторые особенности из популярной литературы, имела бешеный успех у публики – газета вышла тройным тиражом, и всё равно, её не читал только ленивый.
     Волшебники плохо понимали разницу между художественной и документальной литературой, отчего были невероятно доверчивы.
     Молли Уизли плакала на кухне над благородством Невилла, Августа хваталась за сердце – исключительно картинно, потому что поступок внука считала возмутительным, хотя и соответствующим популярному классическому мнению на то, каким должен быть настоящий Лонгботтом. Дамблдор грыз лимонные дольки, запивая их чаем с огневиски и читал историю как отличный приключенческий роман, смеясь где надо смеяться – рассказ не был лишён юмора.
     Гилдерой Локхарт был в бешенстве - кто-то крал его популярность! Это он должен был быть тем героем, но... Поэтому он уже думал, как оправдаться перед читательницами, которые вместо того, чтобы восславлять его, сейчас рыдают над статьёй в ежедневном пророке.
     Рон Уизли жутко недоволен, что его не позвали и ему не сообщили, что Гермиона была в беде – он успел задолбать уже за утро своих братьев фразой «на его месте должен быть я».
     Даже Фадж проникся моментом и прочитал этот опус, после чего распорядился провести самое тщательное расследование инцидента, с самого начала и назначить суд побыстрее, чтобы разобраться, колдовала Гермиона на каникулах или нет...
     В общем… волшебный мир рыдал и аплодировал. Впереди у них был ещё не один сюрприз от Гарри, прежде чем состоится конец этого концерта.

Примечание к части

     **А ВОТ И Я! ЧИТАЙТЕ ПРИМЕЧАНИЯ!** Потому что кроме как в примечаниях мне нет возможности с вами общаться. Итак, народ, я наконец-то **ПОЛУЧИЛ** свой самый дорогой в жизни подарок. Как сердцу, так и кошельку дорогой -- это компьютер, который вы мне подарили. И скажу я вам -- это было ПРЕКРАСНО. И с тех пор, как я его купил, запустил ведьмака третьего и начал играть... и всё. Тут видите ли какое дело - чтобы писать по какому-то фандому, нужно на этот фандом настроиться. То есть я не могу увлекаться Ведьмаком и писать при этом по Гарри Поттеру или Звёздным Войнам. Сейчас я активно вкуриваю Геральта из Ривии, и поэтому ну не могу написать проду. К сожалению, тут и осенняя депрессия подкатила потихоньку. Пока ещё рано - на улицу +26 градусов, лето продолжается, но... В общем, спасибо вам. Сердечное и доброе. Накопили. Купили. Автор - счастлив и набирается новых впечатлений, а то в моих фанфиках всё застой был, мне нечем было увлечься всерьёз. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 - Вы спросите, а зачем тогда реквизиты? Ты же уже дофига получил? Ну, да. Но это был один подарок, а Музе помимо пищи духовной нужна и материальная. А ещё случилось **нехорошее**. При переезде я купил маленькую настольную электроплитку "мечта" за 2.5к, дачного типа на две конфорки. Так вот, она накрылась медным гузном. То есть термовыключатель на ней сдох и она теперь или жарит на всю или не работает вовсе - готовить на такой невозможно, горит всё.
>

4.4. Пособие по уходу за рыжими котятами

     Что больше всего любят женщины? Мыльные оперы. Многосерийные мыльные оперы, наш будущий учитель ЗОТИ допустил одну глупость – он вместо того, чтобы писать интересные книжки, пишет ужасающую мартисьюшность, возведённую в сотую степень и помноженную на бесконечность его гордыни. Однако, не все люди такие… Я, например, мне просто стало интересно – а можно ли применить магловские маркетинговые уловки и ходы, использовав их с волшебницами? Вполне можно, как оказалось – волшебный мир рыдал над историей, которую каждый день публиковали в ежедневном пророке. Должен заметить, что написание каждый раз новой части меня жутко утомляло, но делать было нечего – я сам в это вляпался, эту кашу заварил. Вот теперь и нужно было расхлёбывать, одна отрада была в жизни юного писателя-энтузиаста – это алхимические опыты. Хотя нет, вру, помимо всего этого мне нужно было ещё навещать Джиневру Уизли.
     В один из таких дней я и застал на кухне Молли, которая так углубилась в чтение и перечитывание истории о благородном Невилле, что совершенно не заметила моего визита – Джинни я обнаружил наверху, в её комнате. Постучал, получил разрешение войти и рыжая маленькая бестия вылетела из комнаты, улыбнувшись мне:
     – Гарри, ты пришёл!
     – Конечно. Доброе утро, Джинни, как жизнь?
     – Неплохо. Как же я рада тебя видеть, – она отвернулась и покраснела, – Мы будем тренироваться?
     – Конечно.
     – Но мама отобрала у меня палочку.
     Вот так новость. Эти Уизли явно нихрена не смыслят в воспитании детей, особенно волшебников.
     – Разве это тебя остановило? Как с беспалочковой магией?
     – Лучше, чем могло бы быть, – уклончиво ответила девочка, всё ещё красная как варёный рак. Видимо, вспышка эмоций на неё так подействовала – меня тоже слегка захватило и захотелось немного подначить девочку. Что я и сделал:
     – Тогда пойдём отсюда. Только вдвоём, ты и я, – я протянул руку, понизил голос, – дай руку.
     Джинни ещё больше покраснела и протянула мне свою ладошку. В следующий миг мы оказались на оживлённой магловской улице. Я пошёл вперёд, не выпуская руку Джинни. Девочка немного застеснялась:
     – Гарри, я же не одета подобающим образом.
     – Трансфигурация?
     – М… – она смутилась ещё больше, – ну… я попробую, но если что-то произойдёт… и Гарри, здесь же полно маглов!
     – Они тебя не заметят. Абракадабра, – я щёлкнул пальцами, выбив искру. Скорее для того, чтобы повыпендриваться – маглоотталкивающие чары наложил во время перехода.
     – Ладно. Сейчас…
     Педагогика… О, как много в этом звуке. Дамблдора я уже считаю если не величайшим волшебником в мире, то точно превосходнейшим учителем. Правда, у него не получится превратить такого ублюдка с малолетства, как Волдеморт в приятного члена общества, но сколько поколений школьников он воспитал? Не счесть. И правду говорят – на девяносто процентов волшебным миром правит министерство и подконтрольное ему СМИ – ежедневный пророк. Дамблдор даже в таких стеснённых условиях работает, и должен сказать – он резкая оппозиция министерству и министру. Они не дружат. Они противоположны, министерство остаётся оплотом старых порядков, а не Хогвартс.
     Взять хотя бы его поручения мне – я узнал за прошедший год больше, чем за тот, что был до этого – хоть и провёл его в основном в Хогвартсе… Директор конечно не добрый волшебник, всегда хороший и милый… Так он стал бы посмешищем. Но он правда великий человек, желающий людям добра – и вполне в рамках того волшебного общества, в котором он живёт всю жизнь.
     Джиневра его мало интересует и он не интересовался ею, пока я не расхвалил её, но даже так – он не верит в её таланты. И правильно – если бы я вовремя не вмешался, таланты Джинни были бы закопаны в землю – а между тем, перед нами одна из самых примечательных волшебниц нашего поколения.
     Беда только в том, что волшебники не воспринимают магию как что-то удивительное и необычное, и поэтому, особенно в семье Уизли, не считают нужным её развивать.
     Волшебство – это тончайшее из искусств, куда более тонкое, чем музыка или живопись – последние тоже влияют на фантазию.. на мысли, на чувства, на подсознание. Позволяют творцу выместить свою злобу или радость, свою печаль, но волшебство – это нечто более высокого порядка. Искусства могут лишь изливать это самое, внутреннее вдохновение, на бумагу в виде нот или картин… Волшебство ломает грань между реальностью объективной и той, что мы создаём своим вдохновением, воплощает в жизнь то, что в нас живёт внутри. И талант в этом деле, безусловно, важен. И талант, и эмоции, и чувства, истинный волшебник чурается любых цифр и формальностей, это человек настроения, тонкого чувства, человек настроения… Даже зельевары, имеющие дело с числами и рецептами, их магия особенна, она не так стремительно порывиста. Размеренна, упорядочена, их волшебство – это медитация, оно может занимать дни и даже недели, но имеет свой результат.
     Чем больше я учил сверстников магии, тем больше понимал её сам, и тем сильнее становился сам – и тем лучше понимал, что нужно.
     Джинни провела рукой над своей одеждой и прикрыла глаза, одежду она создала довольно странную – юбка чуть выше колен, и свитер, похожий на семейные свитера Уизли – зимой уизли ходили в таких, им матушка вяжет. Джинни смущённо улыбнулась:
     – У меня ещё не очень получается.
     – Ты просто чудо, – улыбнулся я, – небольшая похвала никому не помешает, – а теперь давай сходим погулять.
     – Разве мы не собирались учиться? – немного разочарованно спросила Джинни.
     – Считай это частью обучения. Я оставил твоей матушке записку, так что всё в порядке. До вечера мы будем гулять по Лондону, посетим ряд интересных мест. И начнём мы с изучения магловской моды.
     Что больше всего любят девушки во все времена и во всех странах мира? Шмотки. Это есть аксиома и таков порядок вещей. Но я не сказал бы, что Джинни была на седьмом небе от счастья, когда я потащил её в магазины одежды – скорее она в этом напоминала мальчика. Ей не хотелось.
     В магловском мире есть свои известные модельеры – но конечно же, нам не к ним, в Лондоне хватает различных ателье и прочих модных салонов, где за соответствующую плату подберут всё в лучшем виде. Одно из таких мест – «Розы» – известное ателье, находящееся в центре города, в старых кварталах. Аренда тут стоит целое состояние, но Розы – с восьмидесятых годов девятнадцатого века считалось местом очень приличным и серьёзным. У них была своя недвижимость и продавать они её уже более ста лет не собирались, хотя клиентов у них и было немного, но платили как правило, много. Нас встречали двое, красивая женщина и с ней мужчина.
     – Добрый день, – поприветствовал нас мужчина.
     – Добро пожаловать в Розы, – вторила ему девушка.
     – Добрый, – я улыбнулся, – Юная мисс нуждается в обновлении внешнего вида. Всё нужно сделать очень мило и не слишком традиционно.
     Женщина с сомнением на меня посмотрела:
     – Вы в курсе расценок?
     – Да, – я положил на стол пачку пятидесятифунтовых купюр, – небольшой аванс.
     Мужчина осмотрел меня:
     – А вы, юный мистер, не желаете ли присоединиться к даме?
     – Благодарю, но нет.
     * * *
     2 часа спустя.
     * * *
     – А я говорю – что это слишком классически, – настаивал я на своём, скрестив руки на груди.
     – Мистер Поттер, вы же не хотите сделать из юной мисс куклу из музея мадам Тюссо?
     – Отнюдь, но по-моему, нужно оставить локоны и чуть-чуть оставить сзади, сделав упор на прямые локоны.
     – Ох, какие же вы проблемные, – закатила женщина глаза.
     Дамблдор научил меня заботиться о своём внешнем виде. И Джинни явно нуждалась в хорошем стилисте – я лично считал себя неплохим знатоком моды, навидался всякого по миру. Беда только в том, что такие причёски никто не делал – в итоге согласились со мной и сделали как я хотел – волосы коротко постригли, в рваном стиле – с прядьми, выглядело это весьма… надо сказать, весьма эффектно. Джинни не сопротивлялась – после обработки всяческой парикмахерской химией, ей подобрали одежду на сегодняшний день, короткое платье, как и у неё было, только красивое, и к рыжим волосам женщина практически грудью на амбразуру легла, но заставила одеть нечто тёмного цвета. Этим тёмным оказалась бежевая одежда с пиджачком таким, я не знаю, как он называется. Джинни выглядела, должен признать, на миллион. Хотя обошлось мне всё это в ту сумму, которую я уже уплатил.
     Один из уроков Дамблдора – внешний вид для волшебника очень важен. Внешний вид – это основа самоощущения, человек не может стать кем-то другим. Но одежда меняет человека, он может стать как волшебником в остроконечной шляпе, так и биржевым маклером в костюме, может стать рабочим, студентом, и так далее. Джинни стала намного уверенней, а на мой взгляд, приобрела ещё очков милоты. Конечно, для статности ей не хватало ещё лет пяти, но и так она очень симпатична.
     Главное, что приобрела чуть-чуть больше уверенности в себе, пара комплиментов за мной не заржавела. И мы снова аппарировали. Взрослому волшебнику для вдохновения лучше всего подошла бы музыка. Дамблдор вон любил классическую симфоническую, живопись тоже прекрасна, не даром весь хогвартс портретами увешан.
     У Джинни должен быть такой день, который будет наполнен впечатлениями сверху-донизу, от края до края и через край, чтобы пробудить магию, дремлющую внутри неё. Классический тур для детей – кино-парк или даже музей, для этой цели не подойдёт, поэтому я решил зайти с другого края и устроить прогулку в романтическом стиле. Стиле, не в плане романтической прогулки – просто красивые места, солнечная погода, яркое солнышко, горы и море, хорошая музыка.
     И на следующие восемь часов пришлось мне трудиться как пчёлке, но должен сказать – если я настроюсь на что-то, то весь мир вокруг становится таким, а уж когда меня захватит радость и счастье от приятной свободы и прогулки по красивым местам – только держись. Сперва мы аппарировали на континент – в Италию, где прогулялись по Вероне. Не венеции, как можно было бы подумать – был я в этой венеции не так давно – по делам алхимическим. И чего люди видят в ней такого романтичного? Разве что архитектура – некоторые места и правда красивы, а так – не люблю сырость!
     Благо, в Вероне проходил в это время года фестиваль, улицы были украшены цветами, шариками и прочей атрибутикой, людей было много, было красиво, вдохновенно, а после моего пришествия ещё и очень волшебно. Джинни всё больше теряла связь с реальностью и просто наслаждалась моментом – тем более, что некоторые нехорошие мальчики странно на неё поглядывали, так что мне приходилось далеко не отходить и почти всё время держать её за руку. В четыре часа дня – передохнули, пообедали, после чего отправились наслаждаться всё-таки официальным искусством – правда, я для этого выбрал мультфильм под названием Алладин. Волшебный такой, с прекрасной принцессой, джинном, ковриком и самим Алладином, Джинни впечатлилась… Настроение у девочки, да и у меня тоже, поднималось, хотелось сделать какую-нибудь магию. Было хорошо и тепло, уютно так и приятно – мы ещё покатались на катере, после чего наблюдали за закатом на горе Серро-Торре, которую древние Инки почитали как магическую. И не зря – магия в этом месте просто улётная. Да и сама гора красива, я проделал на одном из её пологих склонов горное озеро, наполнил водой и подогрел, заодно прихватил купальные костюмы, так что на закате мы нежились в магическом джакузи, в окружении снежной вершины горы, в тёплой воде. Сложнее всего было заставить её пузыриться, как в настоящем Джакузи. Джинни просто разомлела и напоминала обласканного и объевшегося рыжего котёнка, который готов свернуться клубочком и мурчать до самого вечера от удовольствия.
     Я, признаться, тоже. Она положила голову на скрещенные, на краю импровизированной ванной, руки, и болтала ногами в воде, улыбаясь и смотря, как солнце заходит за горную гряду, окрашивая небо во все оттенки цвета её волос.
     Что ж, самое время. Я подошёл ближе и положил руки ей на плечи, чем вызвал резкое учащение сердцебиения.
     – Гарри? – тихо пискнула она.
     – Расслабься.
     Небольшой массаж ног ей точно хуже не сделает, судя по пульсу, она очень волновалась, но вскоре успокоилась и стабилизировалась на умеренно-восторженном настроении, разомлев от массажа ног и спины. Честное слово, я не позволил себе ничего лишнего. Да и не имел желания – Луна мне может дать такую оплеуху, узнай она, что я делал массаж ног Джинни. Тогда я одним только массажем не отделаюсь. А я не хотел расстраивать Луну, хотя Джинни милашка и уж кто-кто, но она заслужила хороший вечер. Незаметно, она заснула, совсем разомлевшая от пережитых эмоций, а их было очень много!
     Пришлось наложить лёгкие сонные чары и взмахом руки преобразить её одежду в красивую пижамку, после чего вместе с ней отправляться в её комнату. Бесшумно переместившись, я положил её на кроватку, укрыл одеялком и даже поцеловал в щёчку. Джинни и правда напоминала котёнка, мягкого, тёплого, рыжего котейку, который уморился после целого дня игр и мурчит в своей колыбельке.
     Я растворился в воздухе, наложив лёгкие чары, чтобы Джинни не побеспокоили до утра – пусть чары лёгкие, но как я уже говорил – волшебники и их чары разные. Рядовое репаро от великого мага может восстановить древние и сложные артефакты, так что никто не поймёт, что они были сломаны… тогда как в руках обывателя эта магия плохо починит даже табуретку. Так что Уизли не побеспокоят Джинни до самого утра…

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!** **ЧИТАЙТЕ НОВОСТИ! ПОТОМУ ЧТО БОЛЬШЕ НИКАК Я НЕ МОГУ ВАМ ЧТО-ТО СООБЩАТЬ!** Ну что, народ, я написал проду! Возрадуйтесь, возликуйте! Признаться, после того марафона к новому компьютеру, я вымотался и выжал из себя все соки. На последних шагах уже всерьёз начинал подумывать о том, чтобы поставить его на паузу, поскольку проды шли уже совсем маленькие, по капельке из себя выдавливал, по одной страничке... Вот что бывает, когда автор выжмет из Музы всё досуха. И Муза ушла в режим сна после такого стресса. И до сих пор не восстановилась. Нет, не восстановилась - это только первый симптом того, что она просыпается, но пока что - всё ещё впереди. Сейчас же... Я вынашиваю идею написать фанфик с попаданцем. Вышеупомянутый Гарри Поттер хоба - и в мир Ведьмака, третью часть игры. За время спячки Музы мои карманы изрядно похудели и теперь снова болтаются на ветру. Навалились все те проблемы, которые у меня скапливались долгое время. Нет дивана - это раз, нет обуви - два. Второе, пожалуй, важнее, поскольку мне тупо выйти не в чем - зимняя ещё есть, летняя тоже, а осенней - нет, всё, что было - было выброшено во время переезда, изговнячилось в ноль. Так что уже три дня автор сидит дома. Тут самое время вставить бы ссылочку с реквизитами, но сделаю это в следующей главе. Да, будет ещё одна глава.
>

4.4бис - Час Суда

     В таком хорошем настроении всё было волшебно. У волшебников есть свои источники вдохновения, как и у любых людей тонких и творческих. Одни вдохновлялись идеями, другие амбициями, меня же вдохновляли всегда девочки и сама магия. Да, пожалуй, в таком порядке – уж очень я считал их милыми, и по мере того, как я взрослел, они казались мне всё более притягательными и прекрасными. Это нормально – источником вдохновения для многих и многих волшебников были любые их увлечения, страсти и чувства. Одних вела преданность, других любовь к семье, волшебник, который считает магию лишь инструментом и не вдохновляется ничем, не способен сотворить сколь нибудь сильное волшебство.
     Магия на этот раз раззадорилась и разыгралась, я угомонил её, хотя образ прелестной Джинни ещё долго будет согревать мне сердце. Но теперь пришла пора написать очередную серию дамского романа и начинать развязку истории с Невиллом и Гермионой. Даже если отбросить в сторону то, что министр просто не посмеет их арестовать – его разорвут на мелкие клочки ведьмы и колдуньи волшебного мира, я должен восстановить справедливость. И наконец-то прийти на заседание суда по ним двоим, благо, суд будет завтра. Дождались, наконец-то.
     Публикация в утренней газете завершающей стадии многосерийного мини-романа заставила ведьм всех возрастов наводнить министерство магии – когда я, одетый с иголочки и выглядящий как очень важная, пусть и маленькая, шишечка, вошёл, перед входом уже была толпа и какие-то ведьмы требовали пропустить их в зал суда.
     – Прошу прощения, дамы, – я оттеснил одну особенно настойчивую особу, оказавшись перед аврором, – Гарри Джеймс Поттер. Я свидетель по этому делу.
     Аврором был какой-то мужик с рыжими английскими усами и усталым взглядом. Последнее легко объяснимо – в компании такого количества женщин мягко говоря – постпривлекательного возраста, надушенных так, что мечтать можно только о глотке свежего воздуха, немудрено устать за пару минут, а он тут уже полчаса стоит.
     – Проходите, – Аврор открыл передо мной дверь и тут же захлопнул за моей спиной, – эй, а вы куда?
     – Но я должна их увидеть!
     – Подсудимых нет в зале суда, – отрезал аврор, – идите домой.
     Это я уже слышал через дверь. Шумоизоляция тут нулевая.
     В зале суда уже начиналось заседание, собрался целый триумвират, думаю, самое время выступить. В самом начале.
     – Господин судья? – я оглядел занимающих свои места людей, – Госпожа Боунс, господин Скеллиг? Могу я поведать вам свои показания по этому делу?
     – Мистер Поттер, – Узнал меня министр магии. Он сидел в первых рядах и поднялся, – не ожидал вас здесь увидеть, – льстился, засранец, гибкий у него хребет, – какая честь.
     – Я тоже не ожидал вас увидеть, господин министр, и это приятная неожиданность. Решили уделить внимание уголовным делам?
     – Да, как видите, это дело нашумело, – министр немного напряжённо и вымученно улыбнулся, – все здесь? Думаю, пришла пора начинать заседание, – это он уже сказал Амелии Боунс, которая руководила судом. Она была тут главным судьёй. Чуть поодаль от министра сидела бабушка Невилла – старая Августа, она была одета как всегда отвратительно. При взгляде на неё у меня возникает ощущение, что это ревностная блюстительница порядка, старых традиций и шпыняющая всех вокруг по любому поводу. Впрочем, сейчас ей было не до того, она орлиным взором оглядывала всех присутствующих, в том числе и меня.
     – Хорошо, – Боунс ударила молотком, – господа волшебники, суд начинается. Рассматривается дело номер… – зарылась в бумаги на столе, – номер восемьсот девяносто два от тысяча девятьсот девяносто второго года. Прокурор?
     Просто формальность – описание шалости Невилла, во время которого бабка Августа чуть ли не убила взглядом прокурора. После чего слово дали свидетелям, и первым вызвали меня. Я вышел, принёс клятву, как полагается, и поведал, как было дело…
     – Господа, боюсь, произошла страшная ошибка. Поскольку Гермиона Джин Грейнджер не виновна в том, в чём её обвинили. Признаюсь – я был у неё в тот день и совершил колдовство, которое, по всей видимости, чары надзора и сочли нарушением ею статута секретности.
     Небольшое недоумение в зале. Я продолжил:
     – Честно говоря, до меня не сразу дошли новости о том, что Гермиону Грейнджер умудрились арестовать, даже несмотря на очевидные факты её невиновности – как то – отсутствие при ней волшебной палочки. А так же возможность достоверно проверить это, просто спросив её, воспользовавшись магией, чтобы определить ложь или принудить к правде. Или проверить палочку – мне казалось, что это настолько глупая и нелепая ошибка, что взрослый волшебник не может её совершить, не проверить никаких фактов, улик, просто схватить первого попавшегося человека, который мог бы совершить правонарушение и кинуть её за решётку. Я убыл от неё за секунду до того, как появились авроры, и посему уверен, что она не виновна в том, что ей инкриминировали, поскольку это нелепое предположение.
     – Кхм, – меня прервала Амелия Боунс, – мистер Поттер, мы собрались здесь по другому делу.
     – Совершенно верно, мэм. Правда, есть один нюанс, – улыбнулся я, – спасение от несправедливого заточения не считается преступлением, если спасённый оправдан. Такое происходило как минимум восемь десятков раз, последний случай, если я не ошибаюсь, был в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. В данном случае поступок мистера Лонгботтома определённо заслуживает восхищения за свою смелость и верность друзьям, – слегка польстил я ему, – но состава преступления в нём нет, поскольку мисс Грейнджер не совершала преступления и следовательно, не является преступницей. И, признаться, мне совестно за то, что произошло и за то, что мои действия послужили причиной ареста мисс Грейнджер, а так же перенесённым ею лишениям и испорченных летних каникул. Думаю, мне стоит компенсировать это нелепое стечение обстоятельств, произошедшее по моей вине. Посему я готов оплатить им отдых в живописных местах Франции, куда незадолго до своего ареста должна была уехать мисс Грейнджер. Думаю, министр магии Франции не откажет мне в такой услуге, – улыбнулся я залу.
     Мягкий намёк на связи на международном уровне – что ещё нужно, чтобы Фадж засунул язык в задницу?
     Поскольку показания свидетели давали под присягой и клятвой, лгать здесь было не принято… но куда большее значение имело то, что министр был на моей стороне, а за Невилла и Гермину переживали практически все дамы бальзаковского возраста в Англии, посему их пребывание здесь после оправдания было чревато разными… непредвиденными осложнениями. Подождут где-нибудь на лазурном берегу, пока страсти улягутся. Я как раз вчера отправил письмо министру с просьбой разместить эту парочку у себя на курортах.
     Министерство Франции много денег стригло именно на курортном бизнесе, в своё время они обратили внимание на практически пустующее и никому не нужное так называемое «лазурное побережье» и превратили его в курортную зону. Бюджет сам по себе не наполняется, ага. Так что просьба вполне разумная и вполне в компетенции министра магии франции – были у них курорты специально для волшебников, с волшебным сервисом.
     Надо ли говорить, что дело было решено не просто быстро, а реактивно, не успел я промочить горло после долгой речи, как суд вынес вердикт – Гермиону Грейнджер оправдать, дело Лонгботтома закрыть за отсутствием состава преступления. И точка.
     Журналисты в зале суда уже сменили не одну кассету волшебной фотоплёнки и исписали не одно пишущее перо, пытаясь запечатлеть это для истории, которая приносила им такие тиражи. Когда я услышал желаемый вердикт, встал, вежливо поклонился министру и аппарировал прямо из зала суда в свою комнату. Думаю, встречи с журналистами мне не пережить. А так же нужно дать им тонкий намёк – ведь министерство и его суды защищены от аппарации не хуже Хогвартса, если не лучше. И вот, появляюсь я и тихо намекаю им, кто здесь кто. Для волшебников подобное восхитительно или унизительно, смотря с какой стороны посмотреть.
     Вечером сова принесла мне в лабораторию газету, читая которую я покатывался со смеху, аж слезу выбило – там такого понаписали, аж бумага покраснела от стыда. Меня выставили чуть ли не восьмым чудом света, история с Невиллом и Гермионой сильно взбаламутила их, а так же расшевелила слегка. Рутинные статьи наконец-то разбавились чем-то интересным и читаемым, рейтинги скакнули практически в полтора раза. И вот, видите ли.
     * * *
     Из тайного убежища наши голубки отправились сразу в министерство Франции портключом, который я им прислал. Ежедневные газеты им приходили, так что о своей истории они читали не меньше. Я счёл выше своего достоинства подглядывать за их житьём-бытьём, впрочем, очень скоро переменил своё мнение. Кое-какие пишущие чары в их домике были установлены, так что когда история уже завершилась, я решил посмотреть, что там между ними происходило. Должен признать, ничего принципиально нового я не узнал – модель будущей семьи весьма неплохая. С тем лишь исключением, что Невилл чуть осмелел, а Гермиона перестала капать на мозги с прежней силой и между ними возник определённый баланс – те стеснённые условия, в которые я их поставил, заставили их сначала уместиться вдвоём на одной кровати, но зато Невилл спал в одежде, чтобы не смущать Гермиону слишком сильно. Довольно милое зрелище, особенно перетягивание одеялка ночами. Потом – делёж всего прочего, что заставило их постоянно, но беззлобно ссориться, в конце концов, я бы даже сказал, что маленькое подобие искорки между ними пробежало. Хотя будет видно через год-два, когда гормоны раздуют пожар или наоборот, окончательно столкнут их лбами и они будут злейшими врагами до доски гробовой. Последнее мне не хотелось бы. Надеюсь, отдых во франции закрепит их чуть-более-близкие чем дружеские отношения.
     И не надо тут фи, большинство волшебников из старых семей не имеют ни малейшего выбора в плане партнёра, и тем более – их просто ставят перед фактом, часто неприятным. Так что моё бережное отношение к чувствам этой парочки – верх тактичности, благоразумия, благопристойности и морали.
     Следующей на очереди у меня была Джинни Уизли. Определённо, она стоит того, чтобы я потратил на неё несколько дней или недель своего времени. Да и приятно было бы отвлечься от алхимических опытов, в которых у меня намечаются мелкие подвижки…
     Шоу маст гоу он, как пел бессмертный Фредди.

Примечание к части

     **НУ ЧТО, НАРОД?** **Как я уже писал в прошлой, ситуация у меня с приходом холодов ухудшилась. Ботинок и кровати нет. Вот эти две вещи, которые мне сейчас охренеть как нужны - батареи в моём доме стоят стоковые, то есть "южного" типа - греют очень слабо. А за окном - десять градусов, морось, сырость. Уже три дня я не выходил на улицу - не в чем, кроссовки выбросил, да и промокают ноги в них. А зимние одевать пока рано, нужна обувь. И кровать - на полу холодно. Даже тепловентилятор не спасает - жар собирается под потолком, а на полу как было, так и остаётся холодно и противно, только ещё и душно становится.** **Во время переезда это ладно, были трудности, которые нужно было потерпеть до лета, тягости и лишения переездов "А там что-нибудь придумаю" ... Не придумал.** **В общем, оставлю тут свои реквизиты. Автору и правда надо. Вышенаписанное правда от начала до конца.** Знаю, я задолжал вам много проды. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

4.5. Апокалиптический Рыжий

     – Всё чудесатее и чудесатее, – я подсыпал в горсть пыли толчёный огненный кристалл и не ожидал подставы, когда произошёл большой бабах – лаборатория содрогнулась, хотя магия защитила меня от взрыва, но алхимический стол был испорчен. Хорошо, что обошлось им – в клубах дыма можно было видеть только очертания стола.
     – Ах ты ж гадость, – я открыл окно, чтобы весь дым выветрился и применил чары, которые вытянули весь дым наружу.
     Очередной взрыв в лаборатории, обычное дело. Я уже устал покупать алхимические столы, честно говоря. У меня вообще было много проблем в освоении экспериментальной алхимии и проведении необычных связей. И тем не менее, нужно было двигаться дальше. Хорошо хоть во внутренней алхимии дело продвигалось чуть-чуть, через пень-колоду, но не стояло на месте. За прошедшие недели я сумел почувствовать свою внутреннюю энергию, которую китайцы звали ци, она же внутренняя магия и начал её слегка модифицировать.
     Не желая повторять ошибок Дамблдора и его учителя Фламеля, я отправился в Японию, где купил море книжек и пособий по развитию внутренней энергии. И только благодаря им сдвинулся с мёртвой точки и начал осваивать сложную науку. Вообще, волшебники японии и китая, и вообще азии, развивая это самое своё ци, ки, или кто как называет, достигали весьма удивительных результатов. Правда, эти результаты касались только внутренней алхимии, но всё же.
     Благодаря этому искусству и сочетанию его с магией при помощи мечей, мои узкоглазые друзья умели делать из врагов салат в мгновение ока. Дамблдор освоил не так много и только в почтенном возрасте близкому к ста годам, сделаться молодым он не мог, а замедлить старение… Да, это было возможно, но требовало от алхимика феноменальных талантов и умений уже в том возрасте, в котором он ещё что-то может.
     – Что такое, мальчик мой? – дверь распахнулась и оный директор хогвартса вошёл, – опять взровалось что-то?
     – Простите, учитель, – кивнул я, – не могу обещать, что больше не повторится.
     – Ох, главное, что ты сам не поранился. Вижу, всё в целости и сохранности, – он оглядел лабораторию, – пойдём уже, ты засиделся за своими уроками. Я не хочу, чтобы ты надорвался, занимаясь алхимией как сумасшедший. Между прочим, я тебя уже неделю не видел.
     – Виноват, сэр, – понурился я, – просто такая интересная тема, что я залип надолго.
     – Значит, пора отдохнуть, мальчик мой, пошли, оставь всё как есть, потом вернёшься.
     Мне пришлось признать его правоту – я уже долго занимаюсь алхимией, а если быть точным – то почти месяц, каждый день по двенадцать-четырнадцать часов, почти без перерывов. Конечно и достигнуто было немало, как за месяцы работы, но себя тоже нужно пожалеть.
     Директор провёл меня в свой кабинет, где взмахом руки заставил чайник налить две чашки чая. Дамблдор выглядел утомлённым и уставшим, на его лице отражалось, как и обычно, спокойствие и мудрость. Дамблдор сел за стол, щелчком пальцев открыл окно, свежий ветер наполнил кабинет. Прекрасно.
     Я взял чашечку чая, садясь в облюбованное мною кресло недалеко от директорского места.
     – Вижу, тебе нужно отдохнуть, мальчик мой. Нельзя так себя загонять, к тому же у тебя будет вся зима для занятий алхимией. Ты уже занялся экспериментальным разделом?
     – Да, сэр, – это было очевидно, по-моему.
     – Превосходно. Ты осваиваешь программу со скоростью гораздо большей, чем я ожидал. Если так дальше пойдёт, то скоро мы сможем перейти к искусству использования мощных алхимических субстанций природного и естественного происхождения.
     Превосходная новость! Умение использовать естественную магию алхимии – одно из основополагающих, и оно открывает перед алхимиком все двери и окна, а так же форточки, чердаки и калитки на заднем дворе – если я освою это, то будет намного проще.
     Дамблдор пододвинул к себе неспешным движением папку с тесёмочками и улыбнулся:
     – До начала уроков в Хогвартсе осталось всего две недели, мальчик мой. Ты вроде бы сдружился с младшей из Уизли?
     – Не совсем так, директор. Я просто наставляю её в вопросах магии, не более того.
     – И делаешь щедрые подарки, – Дамблдор улыбнулся, – неужели тебе понравилась девочка? А я не знаю? – он изобразил растроганность.
     – Что вы, директор. Меня уже назначила, без моего спроса, своим будущим мужем, Луна Лавгуд. А так же претендуют ещё некоторые особы, поэтому юной Джинни не помешало бы найти себе мальчика менее странного.
     – О, лавгуды, – улыбнулся Дамблдор широкой, доброй улыбкой, – они всегда были самым необычным и слегка чудаковатым волшебным семейством. Помнится, вместе со мной учился Артемиус дедушка Ксенофилиуса и прадед Луны. Однажды, когда нам было по двенадцать, он принёс в школу пони, перекрасил в розовый цвет, сделал ему рог, как у единорога из папье-маше и на нём поехал признаваться в любви Далии, матушке Августы Лонгботтом.
     – И как она его встретила? – с подозрением спросил я, – хотя идея мне нравится, – я задумался, – лошадка миленькая, всё как девочки любят. Надо было вплести ей в гриву золотые ленточки.
     – Он так и сделал, – заржал натуральным образом Дамблдор, – смеялись всем факультетом. Но поступок оценили!
     Посмеявшись немного над проступками одногодок Дамблдора, мы взяли чайную паузу. Дамблдор выпил чашечку зелёного, как обычно, и предложил мне:
     – В этом году нужно будет сопроводить в школу сразу несколько учеников, Гарри. Грейнджер и Лонгботтома я тебя конечно не попрошу, они до сих пор на тебя дуются…
     Логично, разве нет? Назвался груздём – полезай в кузов, назвался учеником – бегай по заданиям учителя, тем более, что Дамблдор и без того предоставил мне невероятный режим зелёной улицы в изучении любого волшебства и учит одной из самых редких профессий в волшебном мире – искусству алхимии. Ни в одной школе мира не изучают алхимию, это действительно уникальный предмет, как например онейромантия, тут талант нужен.
     Дамблдор дал мне наводку – через час нужно будет заявиться домой к уже известному мне семейству Уизли и проводить их за покупками к школе. Мне начинали надоедать Уизли – неужели у директора нет других сторонников? Но по всей вероятности, дедушка Д думал, что я дружен с этим рыжим балаганом, поэтому буду рад присматривать за ними.
     В одном он прав – за Уизли нужен глаз да глаз, поскольку их пятеро. Пусть один и адекватен, но за четырьмя нужно следить, и эти четверо – настоящая ходячая катастрофа, поскольку вместе с ними собирались выйти в свет ещё и Грейнджер и Лонгботтом, которые после официального оправдания, были переданы дамблдором с рук на руки рыжему семейству.
     Одна из причин, по которым я всё лето не появлялся в доме рыжих, как планировал изначально. Пришлось скрепя сердцем лезть в сумку и искать самую нарядную мантию из всех, что у меня были. На этот раз выбор мой пал на очаровательный наряд, поверхность которого полностью состояла из принта свежих полевых цветов в японском стиле и выделялась розовым, красным и прочими цветами, словно одна большая цветочная клумба. Кажется, такие мантии у японцев звались хаори и одевались поверх кимоно. Ну или я что-то путаю, но не важно – главное что походит на мантию, только с короткими рукавами. Одевшись как подобает юному и модному волшебнику, я оглядел себя в зеркало, покрутился, улыбнулся.
     – Превосходно, мальчик мой, – Дамблдор даже поднялся со своего места, – где ты нашёл такую прекрасную расцветку?
     – В Японии на распродаже. Правда она прекрасна?
     – От неё приятно пахнет свежестью и красотой, – довольно улыбнулся в усы дамблдор, – а теперь, мальчик мой, ступай.
     Я кивнул и пошёл к камину. Кинул пороха в топку, назвав пункт назначения… Это не самый любимый способ путешествовать. Хуже каминов только неизвестные порт-ключи, но выхода особо не было – аппарировать на улицу я не хотел. Так что появился я в камине семьи уизли. Ощущение при этом было, как будто ты спрыгиваешь с качелей, чуть-чуть замешкаешься или с непривычки не успеешь переставить ноги и рухнешь лицом в пол, да ещё и в саже измажешься. Конечно, я не мог допустить, чтобы моё хаори запачкалось. Так что вышел, гордо подняв голову.
     Рядом с камином был выход на кухню и там уже суетилась Молли, был слышен её голос.
     – Перси, посмотри, кто к нам пришёл.
     – Мам, я ем.
     – Персиии… – недовольно протянула Молли.
     – Всё в порядке, миссис Уизли, это я, – я выглянул к ним на кухню, отметив машинально наличие Лонгботтома и Грейнджер за большим столом, – приятного аппетита, друзья!
     Гермиона выпучила глаза, а сидящая с краю Джинни подскочила:
     – Гарри! Как я рада тебя видеть! – она бросилась ко мне делать тёплые и нежные обнимашки. После того случая в горах наши отношения напоминали странную помесь взаимных стесняющих моментов и дружбы.
     – Я тоже тебя рад видеть, – отстранил я её, когда мне показалось, дружеские обнимашки подошли к границе дозволенного.
     – Гарри, я рад тебя видеть не меньше, обойдёмся без обнимашек, – сказал артур, подмигнув, – Дамблдор прислал тебя?
     – Совершенно верно, сэр. Мастер Дамблдор попросил меня помочь вам присмотреть за детьми, чтобы ничего не учудили.
     – Превосходно, – Артур обрадовался, – это очень хорошая новость, слышала, Молли?
     – Не глухая, – огрызнулась Молли Уизли, – Гарри, проходи и садись за стол, ты только посмотри на себя, исхудал весь. Директор что, тебя не кормит?
     – Кормит, конечно же, – я сопротивлялся, но Молли силой усадила меня за стол и впихнула вилку в руку, – но у меня так много учёбы, я по двенадцать часов в день прозябаю в лаборатории и нередко забываю о еде.
     – Бог ты мой, разве так можно с детьми? – всплеснула она руками, – ну я ему задам! – передо мной появились сосиски. Прекрасные домашние сосиски, сразу шесть штук, хотя и одной можно наесться сполна, вон, уизли кушали их неспешно и то оставалось немало.
     – Не надо, Директор хороший.
     – А я говорю так нельзя, – упёрто сказала молли своим тоном уверенной во всём матушки, – ладно мои оболтусы летом играют так, что плохо кушают, но ты то чем занят?
     – Алхимией, мэм, – я отрезал себе кусочек сосиски, отправив его в рот.
     Гермиона дулась на меня и вообще не понимала, что это я вдруг пришёл к Уизли, с ней был Невилл. Парень немного расхрабрился, после того, как почти целое лето не видел своих родственников.
     Если рассказ его правда, и чтобы вызвать в нём магический выброс, его свесили из окна за ногу, то я представляю, что за чудовища его родственники. Нет, не злые, но просто такие, у которых вместо мозгов одна магия и к мальчику вообще относились так, как к мальчикам относиться нельзя. Его вывешивали из окна, и делали прочие недостойные вещи. Вдали от своей бабушки он даже как-то осмелел, это заметно по его взгляду. Он не напоминает взгляд неуверенного в себе толстяка, который только и ждёт, что произойдёт дальше. Да и к тому же он изрядно похудел – я приплатил близнецам в секретном послании сто галеонов за то, чтобы они гоняли Невилла словно поросёнка и заставили сбросить не только вес, но и мышцу нарастить. Так что полёты на мётлах, регулярный тяжёлый труд и прочие активные игры ему были обеспечены.
     – Алхимией? Но это же очень сложно, и алхимию, насколько я слышала, изучают только во взрослом возрасте, после окончания хогвартса.
     – Я исключение, мэм. И хочу сразу предупредить мистера Фреда и мистера Джорджа, чтобы они даже не пытались лезть в эту науку. Она опасна даже для начинающих, не говоря уже о том, что для её освоения нужно иметь особые способности.
     Близнецы переглянулись.
     – Хочешь сказать, что у нас нет таланта?
     – Неа. Нет. Не обижайтесь, его почти ни у кого нет. Даже снейп не может в алхимию. Может быть у Джинни что-нибудь получится, но только если Джинни будет упорно трудиться.
     – Я? – почти затравленно пискнула и как-то пятнами покраснела Джинни.
     – Ты. Нет, создавать эссенции и камни вряд ли ты сумеешь, даже при должном обучении, но создать стихийные соли или вещества вроде летучего пороха, ты вполне сможешь. Но для этого нужно упорно и долго учиться и развивать твой дар, а не надеяться, что волшебство само со временем появится.
     – А разве летучий порох делают алхимики? – удивился Артур Уизли.
     – Конечно, – я в то же время удивился его незнанию, – практически все магические субстанции, кроме зелий, делают алхимики. Летучий порох, порошки для проявки колдографий, волшебные чернила и волшебные краски для портретов и прочих нужд, эликсиры для вымачивания древесины мётел и палочек, лак для них же, и многое, многое другое. Ремесло алхимика довольно прибыльное, по крайней мере, не требует особо сложных ингридиентов, как у зелий… но в то же время предъявляет строгие требования к процессу и самому алхимику, поэтому лишь один волшебник из тысячи обладает зачатками таланта к ней. И один из ста тысяч волшебников может стать настоящим алхимиком.
     – Поразительно. А я и не знал.
     – Это не секретная информация, но алхимики скрытные ребята и особо не распространяются про свою работу. Их не видно и не слышно, они где-то сидят у себя по домам и делают товары на продажу, живут спокойной и тихой жизнью. И не лезут ни в политику, ни в общественную жизнь, никуда. Их всё устраивает, ведь какой бы не была власть и какие бы ни были законы, их товары всегда будут востребованы.
     Пока я говорил, остальные наворачивали. Настал мой черёд расправиться с сосиской, все выпили сока, закусили и Молли поднялась из-за стола:
     – Мы сейчас будем, полчаса, дорогой, я тут немного приберу и можно будет выходить.
     – Конечно, миссис Уизли. Я подожду.
     ***

Примечание к части

     У меня 25го числа будет День Варенья. Поэтому я активировал ранее сбор средств до 24го октября с целью собирать рыбли и купить себе какой-нибудь подарок. Но так случилось, что у меня сгорела плитка. Дачная варочная мини-плитка "мечта" на две конфорки, сгорела к чертям, пыхнула и ещё коротнула сверх того. Поэтому я снял всё, чтобы купить новую. В общем-то, я и не меркантилен. По правде говоря, мне куда важнее то внимание, которое вы мне оказываете. Как нелюдимый интроверт, я мало общаюсь, друзей у меня нет, родственники... кроме родителей меня поздравят только мои читатели. Те люди, ради которых я трачу столько времени и сил, практически всего себя отдаю. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

4.6 Я сказал Горбатый!

     Косая аллея всё так же была волшебным местом. Это не просто констатация факта, но и очень исчерпывающее её описание – здесь и только здесь волшебник чувствовал себя дома. Здесь ходили по улицам люди в мантиях и безумных котелках девятнадцатого века, ведьмы в остроконечных шляпах, которые неизвестно почему у них в моде. Здесь мальчишки как всегда кучковались около витрины рядом с мётлами Нимбус-2001, здесь летучие мыши висели на вывесках магазинов, а совы ухали в клетках.
     Волшебная атмосфера сказки пронизывала Косую Аллею, это место волшебников. К сожалению, визит в косую аллею удался не сразу – Джинни так разволновалась перед своим первым походом к Хогвартсу, что вместо косой аллеи назвала какой-то неизвестный адрес и в итоге отправилась камином хрен знает куда. Я нахмурился, другие, казалось бы, не заметили такой мелочи.
     – Увидимся на месте, – я аппарировал сразу же на Косую аллею и применил заклятие поиска. Джинни наверняка была от него защищена, не дура, но я это я – рядовые заклинания в моём исполнении имеют необычайные свойства, например, игнорируют защиту от них. Заклятие повело меня куда-то в переулок, и я тут же поспешил, игнорируя всю эту мишуру вокруг. Заклинание волшебного клубка создавало в воздухе светящийся трассер, указывающий направление в сторону объекта поиска и умело строить маршрут, таким образом, что с ним заблудиться было сложно – достаточно назвать куда хочешь попасть или кого найти и заклинание покажет дорогу. Светящаяся линия уходила в переулок, за которым начинался лютный, нехорошее место.
     Волшебное общество имеет своих отбросов, и Лютный – это не то место, где стоит бывать детям, особенно без сопровождения взрослых. Заклинание развеялось прямо на входе в лютный, ведь этот переулок был защищён от чужеродных чар. История лютного весьма интересна, он появился раньше Косой Аллеи, задолго до неё, но со временем в него набивались и те, кто делал честные товары, подчинялся министерству и вообще, был толковым и честным волшебником, светлым и позитивным, и отбросы. Те, у кого недостаточно таланта для обучения в хогвартсе, зачастую владеющие всего парой бесполезных заклинаний. Есть и такие люди, которые за всю жизнь освоили одно-два заклинания и не могут ничего другого. Они тоже считаются волшебниками.
     Со временем торговцы, у кого была совесть, честь, талант и просто позитивные ребята, покинули лютный переулок и образовали своё собственное место для торговли рядом – косую аллею, а в лютном остались…
     Впрочем, я наверное буду несправедлив, считая, что подобное есть только в мире волшебников – в мире маглов тоже есть разные торговцы, есть официальные магазины и бренды, старающиеся сделать хорошую вещь, а есть разные барахолки, где можно найти с равной вероятностью как запрещённые товары, так и откровенную дрянь по заоблачным ценам, всякие телемагазины и прочие способы облапошить покупателя на его денежки. Лютный был именно таким местом, где продавалось всё, но не всё стоило покупать. И тут можно было купить гораздо больше, чем в косой аллее, но товары тут, мягко говоря, мутные.
     А уж какая публика тут собралась – тёмная и мрачная атмосфера средневековья сгустилась над узкой улочкой лютного, непонятные личности в тряпье, один так вообще стоял в проходе и смотрел немигающим взглядом на всех вокруг, худой, старый, словно мумия. Какая-то баба с бородавкой на подбородке в растрёпанной шляпе и с безумным видом, выслеживала кого-то, и за ней ещё было несколько таких же отбросов.
     На этой улице все вдруг обращали внимание на меня, баба с бородавкой направилась ко мне:
     – Потерялся, деточка?
     – Нет, я ищу свою знакомую. Рыжая такая девочка, не видели?
     Она явно имела недобрые намерения, к тому же мне со спины начали подходить её дружки:
     – Пойдём с нами, мы покажем тебе дорогу.
     – Мисс, у вас плохо со слухом? – я повысил голос, – ищу девочку, рыжую, моего возраста.
     Один из мужчин выхватил палочку и остальные последовали его примеру:
     – А ну топай давай.
     Я только грустно вздохнул и все отбросы разом превратились в крыс. Больших таких, серых крыс. Посмотрев на них сверху-вниз, придавил одну ногой. Крыса завизжала, хрустнула костями. Остальные нелепо переставляли лапы, пришлось придать им ускорение пинками, отлетев в ближайшие стены, они затихали.
     – А вас я превращу в моль, если через секунду не услышу, кто вы такие и зачем на меня напали, – строго посмотрел я на бабу с бородавкой. Она же только молчала и смотрела на своих подручных. Не добившись от неё никакой реакции, я пошёл дальше…
     * * *
     В следующий раз, когда мне понадобится потренировать боевую магию, нужно заходить в Лютный переулок. Это просто клондайк всяческого сброда и отбросов, которые бросаются как стая шакалов на всех, кто кажется им недостаточно опасным. Едва я прошёл в проход, у которого стоял мужик-мумия, он попытался схватить меня своей костлявой рукой, которую я вовремя отсёк режущим заклинанием. И пошёл дальше, едва вышел из арки – на меня среагировали ещё двое каких-то утырков, их я просто поднял телекинезом и мановением руки так ударил о ближайшие стены, что хрустнули кости, носы, а может даже черепа и они теперь не жильцы. Видевшие эту расправу люди начинали бузить, и я продолжил свой поход с использованием уже более сильной магии поиска – магия указывала мне путь в конец аллеи, и чтобы туда добраться, нужно было положить добрых два десятка выродков.
     Я взял меч, сделав его лезвие невидимым и просто пошёл вперёд, рассекая мечом любого отброса, который пытался ко мне приблизиться. У светлой магии есть свои нюансы – я могу с ума сойти, если мне придётся убить хорошего и светлого человека, да рука не поднимется. А вот этих отбросов… всё равно что комаров, даже на душе спокойнее и приятнее, когда убиваю этих грязных тварей. К сожалению, информацию о своём провале уже убитые не могли сообщать ещё живым, поэтому пока я шёл через всю аллею, девятнадцать человек распрощались с жизнью – прежде чем они успевали произнести заклинания, я просто сносил им головы или сначала отрубал руки, используя магию меча, когда короткого клинка не хватало, чтобы достать до них. Я всё-таки очень низкий, но взмах меча посылает либо режущее лезвие, либо пронзающее, словно копьё. Аллея была устлана трупами мерзавцев, пока я шёл в её конец, ещё больше было покалечено, превращено в крыс, причём навсегда, обожжено, ударено о стены и так далее.
     Наконец, я дошёл до грязной лавки с надписью «Горбин и Бэркс», куда вела меня магия. Зашёл в оную лавку, оглядевшись – от затхлого, гнилого, противного до глубины души, смрада тёмной магии, хотелось просто призвать адское пламя и спалить тут всё до тла. На входе столкнулся с известной парочкой – Люциус и Драко Малфои. Отношения с Малфоями у меня вообще не заладились – я ненавижу тёмных магов, а у Люциуса душонка уже давно погрязла во тьме. И у его сына не лучше, активно погружается и измазывается.
     – О, мистер Поттер, какая неожиданная встреча, – Люциус слегка скривился, – пришли что-то купить?
     – Нет, мистер Малфой. А вы?
     – Демонстрирую своему сыну, к чему лучше не прикасаться, – он концом трости почти ударил драко по руке, которой он пытался что-то тронуть, – всего хорошего.
     Я промолчал, что можно считать невежливостью и пренебрежением. И пусть это будет именно так – быть вежливым со всяким отребьем я не был намерен. Тут же появился и владелец магазина, человек противной наружности, мало чем лучше того отребья, что было на улице.
     – Добрый день, пришли купить что-нибудь?
     – Нет, – я огляделся и заметил странного вида шкаф, в котором чувствовалась Джинни, – вылазь, рыжик.
     В шкафу что-то шевельнулась и из него вылезла Джинни, вся в саже и с растрёпанными волосами. Продавец тут же возмутился:
     – Что вы делаете в моём шкафу? Я не позволял в него залезать, немедленнххх – он затих и поднялся над полом на добрых десять дюймов, схватившись за горло. Я же выставил руку и телекинезом поднял его. Трюк Дарта Вейдера:
     – А теперь у тебя есть ровно десять секунд, чтобы извиниться перед мисс Уизли и при мне сжечь все темномагические артефакты в своём магазине. Что здесь делал малфой? – строго спросил я, сжимая на его горле хватку.
     – Я... ххх несхкажу, – он задыхался, но упирался.
     – Тогда поступим иначе. Я просто превращу тебя в облезлого пса и никакая магия не сможет отменить это превращение. И на ближайшие лет десять, а собаки долго не живут, ты будешь ползать по помойкам в поисках косточки.
     Горбин только извивался и отбрыкивался. Тогда я превратил его руки в собачьи лапы, он посмотрел на них и начал орать диким голосом, извиваться, словно уж на сковородке, в общем – всячески выражал своё неудовольствие. Я отбросил его. Он тут же попробовал аппарировать, но не вышло.
     – Ах ты засранец. Да я тебя…
     – Ты не в том положении, чтобы на меня выпендриваться. К тому же я главный спонсор аврората и ДМП, одно моё слово – и тебя приговорят к поцелую дементора по сотне разных причин. Так что быстро и полно выложил всё, что тебе известно.
     Я телекинетическим импульсом снёс весь хлам, которым был заставлен магазин, к стенам, освобождая себе место и вытянул из Горбина очень интересную информацию. Оказывается, Малфои приходили продавать темномагические книги и артефакты, очень и очень опасные. А так же он владел тонной компромата на множество волшебников, я наложил на него заклятие болтливости и он выложил мне всё, абсолютно всё, не думая ни секунды. Я только включил диктофон и записывал его показания, спрашивал, переспрашивал, Горбин оказался очень болтливым малым.
     Джинни, приводящая себя в порядок магией, даже испугалась и стояла позади меня, чтобы не видеть этого несчастного.
     – Превосходно, – я включил диктофон и зазвучал голос Горбина. Он выпучил глаза, – я записал всё до последнего слова, мистер Горбин. А теперь давайте вместе займёмся правосудием, вы не считаете это справедливым? Сейчас я вызову авроров, а вы повторите им то же самое, слово в слово, и если вы хоть что-то упустите – у меня запись. А вам накинут ещё годик азкабана за каждое упущенное свидетельство.
     – Но меня же убьют, – взмолился он.
     – Вы и так и так не жилец, мистер Бэркс, потому что всё рассказали. Вопрос лишь в том, какую кару вы понесёте за пособничество стольким преступлениям, скупку краденого и торговлю запрещёнными товарами. Я бы сжёг вас в неугасимом пламени фемиды. Знаете, что это за заклинание? Тогда я вас просвещу – заклинание относится к высшей магии света, оно сжигает человека до тла, но очень, очень, очень медленно. Пламя выжигает тьму в душе жертвы, причиняя той немыслимые страдания, и чем грязнее и поганее душонка твари, против которой применено пламя, тем больше будет страданий. Круциатус и рядом не стоял с пламенем света, которое сжигает души грешников. Это высшее заклинание использовали паладины древности, чтобы казнить тёмных магов, обрекая их на часы и даже дни ужасающего горения, – я щёлкнул пальцами, призвав сверхконцентрированный патронус в виде пламени. Оно осветило всё вокруг яркими белыми язычками, магия света в столь концентрированной форме заставила буквально тлеть и дымиться некоторые мерзкие тёмные артефакты.
     Видя ужас на лице Бэркса, я добавил:
     – Поскольку это абсолютная магия света, её никогда и никто не запрещал и не может запретить. А её применение не считается убийством, поскольку в отношении чистых душой и совестью людей она не только не вредит, но даже способна исцелять раны.
     Я бросил патронуса в Джинни, которая зажмурилась и вскрикнула, но в следующий момент расслаблено и блаженно выдохнула, когда огонёк слез с неё и влетел мне обратно в руку:
     – Так что сейчас мы вызываем авроров и вы даёте признательные показания, мистер Бэркс. Вам всё ясно?
     Такое тёмное существо должно быть уже костьми прочувствовало мой патронус. Конечно же, пламя – это всего лишь идиотская выдумка на ходу, импровизация, но патронус в моём исполнении мог принести такому человеку как он, огромные страдания, если я того захочу. В своей концентрированной форме он очень опасен для тёмных существ и артефактов.
     Я взмахнул палочкой и произнёс заклинание вызова авроров, заклинание, которое знает любой англичанин, у которого есть и много тех, у кого нет палочки. Авроры появились через минуту, вошли через дверь, это был отряд из четырёх человек, хорошо оснащённые – перчатки из драконьей кожи, ботинки с высоким голенищем, защитные очки и по две палочки у каждого. Они вошли в магазин, только чтобы увидеть сжавшегося и почти обоссавшегося Горбина и меня, сидящего в роскошном кресле. Джинни стояла и смотрела на этих оперативников.
     – Мистер Поттер? – узнал меня один из них, поднял очки, я узнал его тоже:
     – Мистер Марбо, как я рад вновь вас увидеть.
     Это был мой знакомый из аврората, он пару раз бывал тут.
     – На улице мы видели настоящий ужас, весь переулок завален трупами! Что произошло?
     – Я искал свою подругу, – кивнул я на Джинни, – и мне пришлось пройти через переулок. К сожалению, местные не читают газет и не знали, что со мной связываться опасно, поэтому мне пришлось защищаться.
     – Двадцать девять трупов, – мрачно заметил один из авроров.
     – Готов поставить миллион против сикля, что среди них не было ни одного порядочного гражданина, сэр, – я поднялся, – вот, видите, дошёл я до магазинчика Горбин и Бэркс, пообщался с мистером Горбином, – улыбнулся тому, – он просветлел умом и памятью и захотел написать очень интересные признательные показания на множество своих клиентов, господа. С предоставлением вещественных доказательств, если такие у него ещё сохранились. Ну что, Горбин, рассказывай. Господа, позвольте поделиться с вами чуточкой комфорта, – я хлопнул в ладоши и на полу появилось несколько удобных кресел, с символикой аврората на спинках, – мистер Бэркс как раз хочет начать свой рассказ. Надеюсь, пищущие перья у вас есть?
     – Марвин, – гаркнул Марбо, – доставай котомку.
     Марвин был молодым аврором, судя по лицу и голосу, у него не было шрамов, следов тёмных заклятий и вообще, чистая и гладкая кожа, не такая обветренная и суровая, как у матёрых авроров. Он выбежал вперёд, достав с пояса большую кожаную сумку-чехол, из него вытащил бумаги и перо в отдельном футляре, открыл его и произнёс заклинание, заставив перо взмыть в воздух, вместе с бумагой.
     – А теперь я попрошу вас ничего не говорить, если вас об этом не попросят, запись допроса начинается, – Марбо был доволен, – Итак, мистер Горбин, верно? Назовите своё имя, возраст, место работы…
     * * *
     Час. Перечисление всех явок, паролей, кто и что из запрещёнки продавал ему, кто покупал, заняло целый час. Когда Горбин заговаривался, я создавал на ладони мини-патронус и поигрывал с ним, словно дитё играющееся. Вскоре махнул рукой Джинни и пригласил её посидеть у меня на коленях. Она была только рада, хоть и очень смущена, но не отказалась и ближайший час я слушал, как Горбин сдаёт всех и вся, что знал. Мне даже пришлось применить заклинание, чтобы освободить его от множества клятв, с помощью которых особо виповенькие клиенты старались себя обезопасить от болтливого продавца. Не помогло, клятвы – очень ненадёжный способ сохранить информацию. Лучше всего фиделиус, который просто стирает информацию из памяти всех, но для его наложения нужно быть настоящим мастером чар. Таковые редкость.
     Марбо получил в свои руки драгоценные бумаги, в которых наш торгаш Горбин сдал всех, но особенно мощно досталось Малфою, Драко и Люциусу. Информация по их сделке подтверждалась Джинни, которая слышала всё, что они говорили, плюс вещдоки были на месте и Марбо без труда снял с них волшебные отпечатки – следы волшебства, которые позволяют узнать по вещи, кто её трогал и кто ею пользовался. Так что дело Малфоя было прямо так скажем, труба.
     Испуганного Горбина выволокли из магазина в наручниках, с кляпом во рту и связанными ногами, чтобы не убежал, и Марбо обратился ко мне, когда его коллеги уже транспортировали арестованного.
     – Мистер Поттер, мне почему-то кажется, что и на этот раз Малфой отвертится.
     – Он решил играть против меня в игру под названием «у кого денег больше». И проиграл ещё до её начала, мистер Марбо. Я буду следить за судом, и конечно же предупрежу министра, что сколько бы не предлагал Малфой, денег у меня всё равно во много раз больше. Как и влияния, как и попросту силы. Так что никуда наш скользкий друг не денется, пара допросов с веритасериумом и пойдёт в азкабан.
     – Надеюсь на это, – вздохнул Марбо, – что за времена настали, когда даже справедливый суд вершится через взятки?
     – Такие вот времена, – грустно признал я, – что ж, благодарю за безупречную работу. А пока что можно прикрыть лавочку и повесить пару заклинаний, чтобы ловить тех, кто попытается тут мародёрствовать. И вот ещё что, можете помочь мне в этом деле?
     – С большим удовольствием.
     – Передайте эти письма главе ДМП и министру, как можно быстрее, – я сунул ему пару конвертов. Пока Горбин кололся, успел написать письма.
     – Хорошо, сэр.

Примечание к части

     **Примечания:** **ААААААААААА!!!** Итак, народ, спешу вас обрадовать -- ваша утренняя прода готова. Настал период, когда я могу работать! Да здравствует Муза! Добавка к утренней проде будет прямо сейчас, так что если вы дочитали - перелистывайте страничку! Я же Банди, если бы я вас не порадовал вкусной утренней продой с десертом, то плохой был бы из меня автор. перелистывайте.
>

4.7. Грязный Гарри

     Настроение было лучше некуда – я широко улыбаясь, вместе с Джинни в обнимку, аппарировал прямо на Косую Аллею, где народу было полным-полно. Джинни краснела, но не сопротивлялась, а у меня был вид победителя – ведь Малфою очень скоро станет не до веселья. Хотелось петь и танцевать, а ещё делиться своим хорошим настроением со всем миром, что однозначно влияло на атмосферу вокруг меня. Мы с Джинни появились в центре Косой Аллеи.
     – Боже, как здесь тесно, – огляделся я по сторонам, – ну-ка посторонись! – я поднял руки в стороны и сотворил самое сильное заклинание расширения пространства с обходом защиты и стабилизации, которое тут было – магазины по обе стороны кривого и косого переулка сдвинулись в стороны, словно кто-то развёл их руками. Хотя почему «словно». Кто-то это сделал – магазины с лязгом и грохотом разъехались в сторону, сделав улицу вдвое шире обычного. Толкучка, которая тут была, мгновенно рассосалась. Я же продолжил творить магию – поднял руки к небу и вложил ооочень много сил. Это даже не заклинания, а волшебный посыл – тучи над головой растаяли, как кусочек сахарной ваты, упавшей в кипяток, мгновенно, засветило солнце, а мрачноватая погода сменилась тёплым и ярким солнечным деньком. Ещё один взмах рукой и улица сияла чистотой, как и вывески магазинов, волшебство в чистом виде. Косая аллея неплоха, но кривовата, мрачновата и переполнена народу, а в дни типичной английской погоды здесь вообще грустно.
     Не заметить это было нельзя – так что когда я творил волшебство, народ освобождал вокруг меня большое пространство. Магия, в местах особенно сильной концентрации, создаёт локальные хаотические изменения законов природы и онеобычные природные явления – так что вокруг меня образовался тёплый воздух, особенно светло и ветренно, словно на подиуме под вентиляторами. Образовался лёгкий туман и даже пара снежинок упала перед моими глазами. Улыбнувшись собравшейся в кучу толпе, спросил:
     – Так же явно лучше, разве нет? Пошли, Уизли, нам ещё нужно найти твоих родственников, – широко улыбаясь людям, я двинулся по улице. Толпа как-то расступилась при моём приближении, всё-таки не каждый раз творится магия такого порядка. Нужно было немного эмоциональной разрядки, и магия – лучший способ выплеснуть свою радость и счастье.
     – Гарри? Это ты сделал? – Джинни семенила за мной следом.
     – Конечно. У меня хорошее настроение, почему бы и не пошалить немного? Кажется, я видел где-то на горизонте рыжую голову. Пошли скорее. Ах, да, постой, тебе нужно сначала зайти в Гринготтс.
     Не обращая внимания на протесты, я взял её за руку и потащил в банк – Джинни пора завести свой счёт и сейф в банке, чтобы она могла быть хоть чуть-чуть независимой от семьи. Деньги – тлен, но Джинни определённо они были нужны, и они у неё были, но как она сама рассказывала, почти всё, что я ей передал, она сдала родителям, чтобы те купили к школе новые мантии и палочки для братьев. Мы зашли в большой зал Гринготтса, где я уверенно повёл Джиневру к стойке с надписью «регистрация».
     Вообще, забавное слово – регистрация. Оно может обозначать что угодно – регистрация браков, регистрация счетов, регистрация завещаний и регистрация регистраций, вообще что угодно. Поэтому следовало понимать, что гоблин, сидящий за такой стойкой, настоящий универсал, потому что кем ещё может быть тот, кто занимается регистрацией?
     – Сэр, юная мисс Уизли желает завести свой счёт, – обратился я к гоблину.
     – Мистер Поттер, – Гоблин обратил на нас внимание, – как приятно вас снова видеть.
     Я молча смотрел на гоблина. Тот всё-таки решил не показывать характер и выдал Уизли бумагу, которую я посадил её заполнять. Джиневра пару раз ошибалась и приходилось заполнять бланк заново, но в конце концов справилась и передала бумагу…
     * * *
     Во флориш и блоттс была жуткая толчея. Толчея пахла духами так, что без противогаза можно было даже не пытаться войти – дамы лет сорока-пятидесяти составляли основную аудиторию, смысл этого странного собрания обнаружился в витрине магазина, в виде вывески, где сказано, что здесь новый учитель ЗОТИ раздаёт автографы. Лично я был против этого назначения, но устраиваться учителем ЗОТИ в Хогвартс может либо идиот, либо тот, кто совершенно не знает о проклятии, о котором знают все. И Дамблдор на спецпедсовете, на котором я конечно же присутствовал, попросил всех учителей и весь персонал хогвартса ни в коем случае не говорить Локхарту о проклятии.
     Сам Локхарт в данном случае выступал меньшим из зол, ведь вестись предмет должен, и если он сбежит – его место должен будет занять кто-то. Но кто? Никто не согласится на это, даже последний бомж не решится устроиться на тёплое местечко, потому что жизнь дороже. Ситуация была патовая – Локхарт был нужен как затычка на место преподавателя, плюс ко всему его было откровенно не жалко. Так что он идеально подходил на роль жертвы.
     Джинни радостно улыбнулась, увидев Локхарта, толкучку и среди этой толкучки – Молли, другие Уизли тоже были в магазине, но подальше от толпы умственных близнецов Молли Уизли.
     – Гарри! – меня вдруг заметил Фред, – Пааап, я нашёл Гарри!
     Меня всегда удивляла тактичность людей из большой семьи так говорить о присутствующих здесь людях в третьем лице. Нет, я не виню их, конечно же, это глупо, просто немного странные повадки, потому как я бы на его месте поторопился сообщить найденному о том, что ему нужно срочно подойти к отцу семейства. Ладно, ерунда. Не буду занудой, хотя не быть занудой очень, очень сложно. Я зануда по своей природе.
     Артур тут же прибежал, радостный:
     – Дети! Как я рад вас видеть! Джинни, где ты была? – набросился он на девочку.
     – Мисс Уизли занесло в лютный переулок.
     – О боже, ты не пострадала? – Артур пёкся о ней.
     – Нет, пап, – она смутилась, отступив на шаг.
     – В Лютном переулке опасно и там много опасных личностей, никогда, слышите, никогда не суйтесь туда!
     – Какой мудрый совет, – раздался вдруг холодный голос. Недалеко от нас обнаружился Люциус Малфой, выглядел он надменно и сурово.
     – Малфой, – почти прошипел Артур.
     – Мистер Малфой, – я, зная об их вражде, постарался остановить зарождающийся скандал, – вам не о чем беспокоиться. В Лютном переулке никогда не было никого опаснее меня. В чём вы сможете вскоре убедиться.
     – Конечно же, мистер Поттер, – Он посмотрел на меня полным надменности взглядом. Рядом зубоскалил его сын, Драко, – наглости вам не занимать.
     – Вот с этим трудно поспорить, сэр, – улыбнулся я.
     Малфой утратил ко мне интерес и вновь вернулся к Уизли, начав цеплять Артура. Я должен был бы вмешаться, но… Что-то мне подсказывало, и это что-то в лице двух авроров за стеклом магазина, что нужно помочь силам правопорядка.
     – Мистер Малфой, мистер Уизли, если у вас возникло желание затеять спор, то я попрошу вас обоих покинуть магазин. Здесь вообще-то какое-то мероприятие, и негоже было бы устраивать скандал у всех на виду.
     Люциус посмотрел на меня как на вошь.
     – Обойдусь.
     – А я согласен. Дети, здесь не дурдом, так что пошли, – поторопился Артур.
     – Уизли, – недовольно протянул Малфой.
     – Кажется, кто-то струсил, – хмыкнул я, уходя следом за Артуром. Малфой не мог этого так оставить и резко развернулся, отправившись за мной. Едва я вышел из магазина, стоящие около дверей авроры, так что их не было видно изнутри, схватили Малфоя под руки, завели их за спину и закрыли наручники, прочно.
     Кстати, новейшая партия антимагических наручников, артефакты от американской полиции. Я купил партию и передал их в аврорат, это более надёжно, чем пеленать цель магией. Малфой был ошарашен и сбит с толку:
     – Что происходит? Отпустите меня! Я советник министра!
     – Уже нет, мистер Малфой, – Марбо появился словно чёртик из табакерки, – решением министра магии ваши полномочия приостановлены. Вы арестованы по подозрению в сбыте запрещённых товаров, покупке запрещённых товаров.
     – Это абсурд! – Малфой даже покраснел, на его лице появились красные пятна, – Я никогда не нарушал закон.
     – У вас будут все возможности доказать это суду, сэр. А сейчас вас проводят в камеру, – в голосе Марбо чувствовалось торжество, как будто он объявляет о помолвке своей дочери… кстати, старая девка лет тридцати двух, которую он к кому только не сватал… – Скажу вам честно, дела ваши плохи, мистер Малфой, – продолжил он с торжествующим тоном, – показания свидетелей под сывороткой правды подтверждают обвинение, да и вещдоки на месте. Вы, наверное, запамятовали, что любой волшебный артефакт можно проверить на предмет того, кто к нему прикасался и тем более пользовался. Думаю, вам знакомо это колье, – он достал чёрную шкатулку и открыл её под носом у Люциуса.
     – В первый раз вижу!
     – Надо же. Мистер Горбин утверждает совершенно обратное, – Марбо повернулся ко мне, кивнул, что не укрылось от внимания Люциуса. Я послал тому воздушный поцелуй:
     – И помните, мистер Малфой, я Волдеморта в могилу свёл.
     – Ты! Ты подкупил их! – Люциус удивительно повёл себя, потому что начала собираться толпа.
     – Как нехорошо обвинять уважаемого человека, – Марбо недовольно нахмурился.
     – Ничего, мистер Марбо, всё в порядке. Строить гипотезы – право каждого, ведь именно на поисках подтверждения или опровержения версий держится наша криминалистика. И нет, мистер Малфой, – я поднял палочку. Откуда? Да из кармана, у меня всегда наготове, – клянусь, что не подкупал аврорат или кого-либо ещё, чтобы они совершили какие бы то ни было действия против Люциуса Малфоя и его семьи и сам я чист перед законом. Клятва завершена. Я взмахнул палочкой, продемонстрировав собравшимся зевакам люмос, – убедились, мистер Малфой?
     Толпа отреагировала на это шоу очень зрелищно – начали апплодировать. Собралось много людей – всё-таки Люциуса знали многие, меня – ещё больше, да ещё я так недавно привлёк к себе внимание, сделав небольшой редизайн Косой Аллеи. Такие чары по настоящему могущественны, так что неудивительно… Да ещё и из-за Локхарта собралась целая толпа людей. И к счастью, тут были и журналисты Ежедневного пророка с фотографами, едва я успел очухаться, как меня ослепила вспышка колдофото, а уж какие страсти кипели у юных шелкопёров… Не повезло Люциусу… Сильно не повезло.
     Вообще, я действовал исключительно по наитию и на удачу. Но в этот момент меня посетила мысль – а что если бы я чуть-чуть опоздал и не застал Малфоя в Горбин и Бэркс? Если бы жалел тех бомжей, что собрались в лютном, то не успел бы. И так на выходе застал. Если бы я не сделал странное и не допросил бы Горбина, то… И ещё много разных Если, вплоть до того, что моя задержка с банком Гринготтс позволила мне встретиться с Люциусом ещё раз в книжном магазине, а Аврорам донести письмо до министра.
     Всё это было похоже на спланированную идеально акцию, но в ней так много случайных и положительных совпадений… Наверное, потому что действовал я исключительно на интуиции и настроение у меня было хорошим. А что если это следы пророческого дара? Интуиция – первая ступень к освоению предсказания, хотя сами предсказания мутные, как правило. Пока пеленали и уводили Малфоя, я думал об этом и у меня возникло ощущение, что мои действия направляются чьей-то умелой рукой, через мою интуицию. Возможно, это и правда дар? Способность предчувствовать события и вероятности, найти из множества нитей судьбы ту, которая ведёт к нужному результату и уцепиться за неё.
     Надо тщательно проанализировать и посоветоваться с Дамблдором и профессором Трелони. Она хоть и эксцентричная дама, которая злоупотребляет вином, но у неё есть чему поучиться – кто бы из профессоров хогвартса не держал её за дуру, она всегда с иголочки одета. Её стиль всегда идеально хипарский, а ведь даже одна неудачно подобранная брошка может нарушить внешний вид. Да и умом эта женщина не была обделена, хотя предсказания – это из раздела особых даров, вроде той же алхимии, без таланта можно только гадать с вероятностью в пятьдесят процентов – потому что либо сбудется, либо нет.
     Артур выглядел совершенно ошалевшим от событий, поскольку не ожидал подобного.
     – Пойдёмте отсюда…
     – Мистер Поттер, – на меня тут же набросилась журналистская братия…
     …
     Дамблдор меня прибьёт чашкой с лимонными дольками. С особой жестокостью.

Примечание к части

     **И ВОТ ОНО СВЕРШИЛОСЬ!** Долгожданное возвращение вдохновения автору! Да будет Муза мне свидетелем, если бы я не бодрствовал всю ночь и если бы у меня не слипались глаза, то я бы прямо сейчас ещё две главы сделал. Пойду сначала высплюсь и тогда завтра можете ожидать своей утренней проды к завтраку, сэры! __________________ Итак, народ. Спасибо всем, кто решил подарить автору подарок! Нет, правда, именно эти люди и вывели музу из спячки, показав мне, что читатели меня ценят, помнят и ждут проду. Осталось семь дней! Подарки в рыблях можно оставить тут: Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 И не думайте, что автор просит дорогие подарки. Нет, я рад каждому рыблю! Ведь главное в подарке - внимание.
>

5.1. Сочинение "Как я провёл лето"...

     Как и ожидалось, вечер начался с выволочки, Дамблдора в кабинете вообще не было – убежал в министерство решать какие-то вопросы. Зато мне наказал ждать его в кабинете.
     Пока ждал – изнервничался весь, зря я так пришпилил Малфоя, наверное. Да и в целом, показаний одного торговца для посадки целой кучи народу будет маловато… Все мы крепки задним умом! Надо было колоть ещё целую кучу народу, чтобы выяснить все пригрешения, а не спешить с мистером Горбином. Зато вот Малфоя можно было брать на горячем.
     Единственной живой душой в кабинете директора был Фоукс – птичка спала, пока я осматривался и занимал своё любимое креслице. Феникс спикировал со своей жёрдочки в мою сторону и приземлился на подлокотник, полез нарываться на поглаживания. Делать нечего – погладил пташку, которая курлыкала и перебралась ко мне на колени. Феникс, казалось бы, льстился ко мне и нарывался на ласки.
     Директор вышел из камина только спустя полчаса, жутко рассерженный.
     – Гарри! – С порога Дамблдор нахмурился, – что это, моргана тебя побери, было? – он был суров и вид его мог напугать любого более слабого духом.
     – Я слегка поприжал мистера Малфоя.
     – Я не об этом! О тех трупах в Лютном переулке! Тридцать трупов! – Директор хмурился.
     – А, это, я просто прогулялся по лютному в поисках Джинни, которая случайно оговорилась во время перемещения по каминной сети и попала неизвестно куда.
     – И ты убил тридцать человек! – возмутился Дамблдор.
     – Позволю себе заметить, все они во-первых – были тёмными, во-вторых – они первыми полезли. Похоже, это именно те, кто цепляется к любому зашедшему, не способному за себя постоять.
     – Но тридцать человек! И зачем было их убивать?
     – Ну, а почему бы и нет? – пожал я плечами, – это тёмные.
     Дамблдор сверлил меня взглядом. Сел за свой стол, нахмурился, увидев Фоукса, который разлёгся у меня на коленках, подставив пузико для поглаживаний.
     – Гарри, тёмные – это не объяснение.
     – По-моему, исчерпывающее объяснение.
     – И чем же оно исчерпывающее? И вообще, убивать людей в Лютном и при этом звать себя светлым волшебником… как-то двулично, не находишь?
     – Нет, не нахожу… – я прикрыл глаза, – хорошо, директор, проведём простейшую аналогию. Вы бы убили преступника, которого застигли на месте преступления?
     – Нет, Гарри, для этого есть суд.
     – А если этот преступник убил дюжину школьников и изнасиловал столько же школьниц, и убил их? – поднял я бровь, – предположим, застали вы его на месте с трупом девочки и спущенными штанами…
     Дамблдор посуровел взглядом:
     – К чему ты описываешь такие ужасы?
     – Простой вопрос. Все люди говорят, что никогда, да ни по чём, но почти все, едва приходит время, берут кусок арматуры или волшебную палочку и убивают тёмного. Потому что что?
     Дамблдор хмыкнул:
     – Больше не приводи таких примеров.
     – И тем не менее. Люди сами двуличны, в спокойной обстановке они всегда готовы объявлять о своём благородстве.
     – Эти люди ничем на твоих глазах не провинились, – напомнил мне директор.
     – Я чувствую их магию. Гораздо лучше вас, директор, мне не нужно видеть, чем они занимались, если их душонки прогнили и погрязли во тьме и грязи, знаю, что не воровством пирожков! Уничтожение таких существ – естественно для каждого светлого волшебника! – возмутился я в ответ, – у них руки в крови по локоть, а от их магии смердит смертью и жестокостью.
     Дамблдор прикрыл глаза рукой:
     – Хватит, Гарри. Ты уверен, что они преступники?
     – По-моему, это очевидно, они тёмные до мозга костей. И вообще, Директор, с каких пор вас интересуют эти существа?
     – Это люди, Гарри.
     – Вы вообще участвовали в войне против Волдеморта? Если так говорите, то как вы можете быть светлым магом, если ваша магия не радуется, когда вы уничтожаете тьму.
     – Тут немного сложнее, Гарри, – старик покачал головой, – я и правда не участвовал в битвах, но не потому, что боюсь Тома или его слуг.
     – Почему тогда?
     Дамблдор хрипло вздохнул, прокашлялся и потянулся за чаем. Налил его вручную, посмотрел на фоукса на моих коленях и продолжил более спокойным тоном:
     – Том обманул меня, Гарри. Хотя… я не знаю, к лучшему это иль нет. Когда ученики поступают в Хогвартс, они заключают определённый контракт со школой. В древней форме контракта значится, что прибыв на лодке в школу, ученик проявляет согласие на обучение в ней. Как ты понимаешь, это обычная страховка против тех, кто посещает школу, не желая быть в ней учеником.
     – Не совсем понимаю, при чём тут эта традиция, – пожал я плечами, беря чашку с чаем, которую щедро налил директор. И его лимонные дольки.
     – Когда ученик покидает школу на лодке – его обучение завершается, связь со школой рвётся. Директор школы обязан соблюдать ряд обетов, Гарри, один из них – не вредить своим ученикам. А если обет будет нарушен, серьёзная кара может ждать директора школы.
     – То есть вы хотите сказать…
     – Том сдал экзамены и просто ушёл из Хогвартса, вместе со своими сторонниками. Так что с точки зрения клятв, он до сих пор числится учеником и я не могу вредить ему.
     – Во дела…
     – Да, Гарри, всё так и обстоит.
     – Он вас обвёл вокруг пальца. И вывел из игры, причём очень ловко.
     – Том и его друзья не будут нападать на Хогвартс, ведь это приведёт к тому, что их статус изменится и я смогу уничтожить их открыто, – улыбнулся Дамблдор, – именно поэтому, пока я жив, Волдеморт никогда не нападал на Хогвартс и никогда не нападёт. Но и я не могу убить Тома или даже покалечить, только отпугнуть, если что пойдёт не так. Патовая ситуация, Гарри.
     Я задумался.
     – Директор, а что если изменить этот контракт?
     – Данную клятву уже нельзя изменить.
     – Можно, я слышал о таких случаях, – отмахнулся я, – любой контракт можно разорвать.
     – К сожалению, эту клятву разорвать я не в силах, и ты тоже, без вреда для меня, по крайней мере.
     – Не говорите такого, пока мы это не проверили, – покачал я головой, – нужно провести кое-какие исследования, но в целом… я бы мог попробовать с помощью своей магии сделать это.
     – Я бы даже одолжил тебе мою палочку, ведь это непростой артефакт, Гарри… но помня как ты её не любишь…
     – Эту тёмную гадость? Вы её ещё не выбросили? – вздёрнул я бровь, – следовало переломить и сжечь половинки в адском пламени.
     – Знаю, ты говорил мне это, – Дамблдор улыбнулся, – но я как-то не решился уничтожить древний и могущественный артефакт.
     – Тёмный артефакт. Как бы вы ею не пользовались, только в руках тёмного волшебника она покажет свою сущность и силу. Не стоит заигрывать с тьмой, директор, это никогда не кончается хорошо.
     – Но это так называемая старшая палочка. Ты не читал сказки Барда Биддля?
     – Нет.
     – По легенде, сама смерть подарила три великих артефакта трём братьям Певереллам, палочку, способную усиливать любые заклинания, плащ-невидимку, позволяющий спрятаться от смерти и камень, воскрешающий мёртвых.
     Видя мою мину, Дамблдор поправился:
     – Конечно же, камень никто давненько не видел.
     – В любом случае, это уже даже некромантия. Вот что, директор, дайте мне эту гадость.
     Дамблдор глубоко вздохнул и передал палочку, кинув её в мою сторону. Я поймал её телекинезом и увеличил восприятие. Хм… Мощный тёмный артефакт, очень мощный.
     – Лично я в сверхсущности, вроде воплощений смерти, не верю. Хотя артефакт интересный, но моих знаний недостаточно, чтобы его изучить. Пока недостаточно – мне нужно больше уделять времени алхимии. Может быть, я что-то придумаю, что делать с этой палочкой и что делать с вашей проблемой…
     * * *
     Следующей проблемой, которой я был вынужден заниматься, было отопление Хогвартса. Дамблдор, чтобы не выпускать меня из школы, велел мне придумать себе тут занятие на благо школы и заниматься им, а не алхимией или не дай бог – не покидать пределы Хогвартса.
     Я побродил по замку. Холодно внутри – камни холодные, замок как-никак. Тепло только там, где ярко и всегда горят камины, а горят они в гостиных, большом зале – за спиной у преподавателей и в некоторых классах. В остальном же… Замок холодный, нередко ученики простужаются прямо в нём. Что неприемлемо абсолютно. Вообще, у Хогвартса было много проблем, но первая, которая на мой взгляд была существенна – это отсутствие отопления. И чтобы протопить такой огромный замок, нужно было создать действительно могучую магию. А я на что? Я могу. Волшебство – оно нарушает законы, знаете ли, это не физика – сколько энергии вложишь, столько и будет отдано. Волшебство может нарушать великое множество физических законов, оно их игнорирует. К примеру огненная соль – чуть-чуть поменять магическую структуру материала и обычная соль начинает нагреваться до высоких температур, а если её в огонь бросить – будет гореть, словно туда запихали самое эффективное химическое топливо и гореть будет, пока просто не сгорит. Но пока горит – эффект есть, соль усиливает огонь посредством магии.
     Отопление такого огромного замка – задача крайне сложная, но я взялся за неё, нужно было решить сразу большой ряд вопросов, которые поступали. За этим я обратился к опыту маглов. Итак, самой популярной была водяная система отопления. Горячая вода, циркулирующая по радиаторам отопления. Эта система мне показалась наиболее перспективной и дальше я занимался уже ею. Создание чего-то из ничего сложнее, чем вечная трансфигурация – то есть трансформация предметов, поэтому проще всего было трансформировать тяжёлые чугунные радиаторы из камней, коих в округе замка было предостаточно. Тут как нельзя кстати пришлись знания маглов, изучение сопутствующей литературы – например справочника по инженерным вопросам, пришлось даже купить и защитить от магии калькулятор, так как несмотря на то, что я занимался очень сложной наукой алхимии, моих знаний в физике было резко недостаточно.
     Пришлось постараться, чтобы обеспечить циркуляцию воды по всему замку – первыми были подземелья Слизерина. Может им и нравится холод, но установка батарей – дело полезное, я установил радиаторы в коридоры и классы, связал их трубами – хорошо, что магия, подвластная даже первокурсникам, такая как чары вечного приклеивания, эффективно заменяют даже сварочный аппарат – эти чары приводят к смешению двух материалов, объединяя их в один. По сути – сварка.
     С этими и многими другими чарами стало полегче работать, так как хранились заготовленные трубы и радиаторы в мешке с расширенным пространством. Вентили, клапаны и многое другое – тоже. Чтобы не переусложнять систему, я поставил две большие трубы, идущие до верхнего, седьмого этажа замка, и уже от них делал разводку, приделывая с помощью транмутации где надо резьбу, ответвления и так далее.
     Но установка самих радиаторов – скучный и неинтересный процесс, скорее нудный – достать, пристроить к стенке на крепления, защитить от вредоносной магии, подвести трубы и прикрепить их, и так – постоянно, десятки, сотни раз…
     Главное конечно же – это источник тепла. Для установки источника тепла в Хогвартсе мне пришлось спуститься в подземелья рядом со Слизеринской гостиной и сделать там котельную – установить водяной котёл огромных размеров.
     А вот создание топлива потребовало от меня всех моих знаний по алхимии – я задался целью создать из обычного угля топливо, которое горело бы долго и жарко, словно огненная соль, при этом высвобождало бы максимум энергии. Мне пришлось провести ряд экспериментов над углём – его нельзя назвать ни благородным, ни удобным для алхимических преобразований материалом. В одном из моих экспериментов в итоге у меня получилась чёрная вязкая масса, которая застывала при остывании и превращалась в очень мощную взрывчатку – цепная реакция угля и огненной соли приводила к мощнейшему взрыву, это я предвидел и провёл испытания за окнами Хогвартса…
     Что можно сказать… теперь ещё и окна вставлять на целой стороне замка. Репаро. Вот только как объяснить перепуганному Хагриду, который прибежал, маша при этом руками и что-то крича, что ничего страшного не произошло?
     А, ладно. Главное – после череды экспериментов мне удалось создать интересное вещество. Оно имело чуть менее радикальный чёрный цвет с оранжевыми прожилками и при бросании в огонь, горело. Почти как уголь, только выгорало оно невероятно медленно, а энергию высвобождало постоянно, в итоге я посредством эксперимента с горящим кусочком Чёрного Огня, как я назвал его, выяснил, что кусочек массой в одну унцию, горит на протяжении двадцати девяти часов до полного выгорания. Это было просто идеальное топливо, и совсем немного волшебства…
     Альбус обратил на мои развлечения внимание уже после того, как все учителя вернулись из летнего отпуска и изредка встречались в классах. Я торжественно… а, кого обманываю, буднично, запустил в работу свой первый огроменный котёл. Котёл имел водяную рубашку снаружи и внутри – большущую топку, всё как по картинкам в книжках маглов. Перед началом работы пришлось мне купить десять вагонов угля и с помощью алхимии превращать весь этот уголь в топливные брикеты. А это было много работы – но я счёл, что практическая алхимия должна познаваться на примерах и в тяжёлой работе – массовое алхимическое преобразование тому пример. Выход из ситуации был найден весьма… Элегантный. Я трансформацией слил весь уголь в один огромный угольный блок и с помощью одного, очень мощного алхимического преобразования, превратил его в огненный уголь. Такого масштабного превращения раньше мне делать не приходилось – и надо признать, что во время превращения важна близость волшебника к магии. И чем сильнее волшебник, тем большие объёмы материала он может подвергать преобразованию.
     Не подумал бы, что около ста восьмидесяти тонн угля осилю за один присест, но осилил же. Уголь сжался, после осталось только с помощью режущего заклятья аккуратно нарезать его на кубики для печи, большие и маленькие.
     Зачаровав лопаты, чтобы они каждый день подкидывали в топку новое топливо, я залил с помощью агуаменти чистую дистилированную воду и обычным заклинанием-зажигалкой поджёг.
     Дело пошло – пришлось обходить весь Хогвартс и искать протечки. К счастью, я догадался использовать заклинание вечного приклеивания, которое не оставляло трещин, да и трубы были избыточно толстыми. Огромный насос потихоньку прокачивал воду по всей системе – в один прекрасный день, а именно тридцатого августа, с лёгким гудением, батареи в Хогвартсе стали горячими. Определить, где есть щели, пока не начнутся заморозки, было невозможно.
     Зато меня очень быстро нашёл Дамблдор.
     – Гарри, – он влетел в котельное помещение, – ты чего творишь? В замке жара как в пустыне!
     – Пробный запуск, сэр, – успокоил я его, – обещаю, скоро топливо перестанет гореть и всё станет как раньше.
     – Ого, – Дамблдор обратил внимание на огроменный котёл, – это ты сделал?
     – Именно, сэр.
     – А оно не взорвётся?
     – Да не должно… – надо бы сделать клапаны для сброса давления пара. А не то правда может взорваться, а я не хочу потом отдуваться. Директор покивал своим мыслям:
     – Ладно, а чем ты его топишь то? У школы нет денег на покупку тонн угля ежемесячно.
     – Я нашёл выход из этой ситуации, сэр, создал огненный уголь…
     Объяснил принцип работы угля и Дамблдор вместе со мной осмотрел образцы, которые лежали здесь в куче. Он взвесил уголёк в руке:
     – Поздравляю, Гарри, с твоим первым изобретением.
     – Да бросьте, директор, кому он нужен?
     – Ахааа, ну ты и малец дурной! – улыбнулся Дамблдор, – волшебники топят углём, обычным, который покупают у маглов. А когда жар нужен – огненной соли туда сыплют. А теперь представь, сколько горит обычный и сколько твой уголь. Представил?
     – Ну…
     – Да с руками оторвут все до единого волшебники! Это важное открытие, Гарри. Нужно срочно запатентовать и у тебя появится солидный доход.
     – Доход? – я задумался, – впрочем, вы правы, сэр. Но преобразовать алхимически почти двести тонн угля могу только я, поэтому метод бесполезен…
     – Сколько? – у старика глаза на лоб полезли, – Мальчик мой, преобразование таких объёмов невозможно, запомни это. Оно нарушает закон Марквека, который гласит, что… – он осёкся, – постой. Дай угадаю, ты это всё за один проход преобразовал? – хитро посмотрел он на меня.
     Я кивнул.
     …
     – Ну, как обычно, – вздохнул Дамблдор, – тебе законы не писаны. Пойдём отсюда, раз уж всё зачаровал. Послезавтра приедут ученики и у нас уже не будет много времени для общения…
     * * *
     – Равенкло! – провозгласила шляпа во время праздничного пира.
     Я сидел за столом преподавателей, на этот раз Дамблдор разрешил все моральные терзания и посадил своего ученика рядом с собой, по левую руку. По правую сидела МакГонагалл. Смотрели мы за распределением учеников, в этом году поступали сразу две ученицы, которые меня заинтересовали. Первая – Джинни, вторая – Луна Лавгуд, которая назначила меня своим будущим мужем.
     Если бы не волшебный мир, в котором царят средневековые порядки и подобные предложения не произносятся вслух просто так, то можно было бы списать всё на шутку. Но Луна, поднявшись с табурета, махнула мне рукой и послала воздушный поцелуй. Дамблдор рассмеялся, остальные преподаватели непонимающе смотрели. Локхарт так вообще в ответ размахался руками как ветряная мельница, наверное сочтя всё это на свой счёт. Я кивнул Луне и она гордой походкой, только какой-то зигзагообразной, приземлилась на свободное место за столом равенкло. Уизли шла в конце списка, поэтому её распределение было интригой – в своей подруге, пусть один раз виделись, но всё-таки близкой, так как это я чувствовал всей своей магией, я не сомневался.
     – Гр…хх… – Шляпа затормозила посреди объявления, – Равенкло!
     Похоже, произошло что-то необычное, если вместо традиционного гриффиндора этот старый кусок фетра распределила ученицу куда надо. Умница Уизли, на Гриффиндор я бы её не пустил никогда. Это не факультет, это бедствие какое-то. Нет, они там все миленькие, но мало похожи на людей, которые пришли в школу учиться, все остальные – похожи. А гриффиндорцы больше похожи на военный учебный лагерь, где вместо знаний ценится смекалка и глупое харахоренье. Настоящей храбростью там и не пахло, да и где её проявлять то в школе? Так что улетели обе птички на Равенкло, я так рад! Теперь буду больше времени проводить в их компании в гостиной равенкло. У меня тут на днях появилась свой собственный уголок в одном из пустующих "классов" - замок вообще мало похож на обычные магловские замки, скорее на дворец, в котором средневековые стили сочетаются с готическими.
     Мы с Дамблдором поднимали эту тему, но решить этот вопрос не удаётся до сих пор – «лишние» классы всё равно должны быть отапливаемы. Замок изнутри намного больше, чем кажется снаружи, но даже снаружи он огромен. Главным образом выделялся большой зал, примыкающая к нему большая башня, в которой находилась гостиная гриффиндора. Залы имели цилиндрическое расположение, в центре же этой башни находилась знаменитый колодец с движущимися лестницами и множеством портретов. К этой же башне примыкало ещё одно крыло, построенное, судя по всему, позже, оно было относительно узким и шло к второму большому архитектурному комплексу, имевшему уже более средневековую архитектуру, этот комплекс венчался великим множеством маленьких башенок, был огромен и главным зданием школы… В нём располагалось наибольшее количество классов – именно там была выручай-комната, в основании комплекса – гостиная слизерина, сверху, в башне – гостиная равенкло, и на первом этаже, рядом с кухней, гостиная хафлпаффа. Большая часть хозяйственных и неучебных помещений находилась именно там – зал наград, в котором выставлялись награды лучших учеников, библиотека, помещения завхоза, кухня и конечно же – кабинет директора. Архитектурный комплекс имел несколько ответвлений в другие постройки, вроде башенок, крепостных стен, и выхода к ещё двум маленьким пристройкам, проход в которые осуществлялся по галереям.
     Именно там находилась и моя котельная, под одной из малых пристроек, откуда уже тепло шло по всему замку.
     В целом, Хогвартс напоминал два этих комплекса – Цилиндрическую башню, совмещённую с большим залом, нависающим практически над самым чёрным озером, и большое школьное здание. Я, пытаясь понять это строение, прошерстил книжки по истории хогвартса и выяснил, что первым было построено то, старое здание. После, к нему сделали ответвление в башню, и только потом, основатели пристроили большой зал. Последующие поколения создали ещё шестнадцать маленьких пристроек, которые и создают стиль архитектурного хаоса, последней была построена в шестнадцатом веке большая галерея, соединяющая оба крупных здания, раньше там была просто дорожка, и большая часовая башня хогвартса, находящаяся с другой стороны от чёрного озера – башня выходила часами прямо на покатый холм, у подножия которого приютилась хижина лесника и дальше уже начинался запретный лес…
     Всего в замке было сто сорок один класс, не считая хозяйственных построек, вроде личных покоев преподавателей и так далее... Из них пустовали восемьдесят два, пятьдесят девять были заняты учителями, большая часть пустующих классов была в башне, пристройках, и на верхних этажах главного здания – исторического хогвартса, так сказать. Мы с Дамблдором обсуждали, что делать с пустыми классами – для него это проблемой не было, как и для преподавателей, но я поднял этот вопрос, поскольку по площади получается, что тридцать процентов замка вообще не используется. Оказывается, что наиболее лакомыми кабинетами являются те, что у одной из гостиных или на пути в большой зал, на хорошо проходимых машрутах студентов. Кабинеты, в которые долго и трудно добираться, зачастую пустуют, этим объясняется странное расположение всех классов «абы где». Мне не нравилось то, что в школе нужно наизусть выучивать не только расположение классов в этой огромной пространственной головоломке, но и маршруты движения лестниц – для первокуров попасть куда надо – это задача сверхсложная.
     Поэтому я попросил у Дамблдора Карт-Бланш на использование одной пристройки в виде башни, в которой было четыре этажа – пусть будет моя личная. Он, конечно, недовольствовался, ведь только у директора есть собственная башня, в которой и находился его кабинет, но потом дал разрешение. Было это вчера, а сегодня я уже отмечал новоселье – весь день создавал красивую мебель, перестелил полы – положил паркет, занавески, стены пришлось покрыть деревянными панелями, очень уж они холодные, когда камень снаружи. Старался сделать максимально уютненько. Верхний этаж отвёл себе под лабораторию, третий под спальню, второй – под большую гостиную-библиотеку, и на первом – сантехника.
     Самым необычным в этой башне был способ перемещения по этажам – я, памятуя о хаосе с лестницами, просто сделал лифт. Простенький, перемещающаяся туда-сюда платформа. В любом случае, у меня теперь апартаменты в Хогвартсе на зависть всем. Теперь задача номер один – не дать Луне Лавгуд переселиться в мою башню!

Примечание к части

     **WARNING!** Итак, народ, признаюсь, у меня снова внезапно стали проблемы с ногами. Ну, болезненный я, болезненный. Плохо было, очень плохо, сейчас вообще прикован к рабочему месту, гулять пока что не могу. Но работать - пожалста. Итак, друзья мои, осталось 5 дней до моего ДР! И сразу хорошая новость - я соскрёб все денежки, которые у меня были и купил диван. Правда... Да, БУшный, потому что денежек не хватало. Да и за доставку пришлось раскошелиться, но выбора не было, либо так, либо спать на полу, а с моими ногами мне вставать с пола очень, очень сложно. Как бы то ни было, вопрос с диваном покамест решён, Банди доволен. Но из-за очень своевольных действий родственников, на данный момент у меня имеется 271 рыбль на яндексе и 148 рыблей на карте. И... всё. Точка. До ДР осталось пять дней, а у меня денег на шаверму и сигареты. С диваном (пусть он и подран местами) - да, всё хорошо, но всё равно жрать то хочется. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Ладно, буду по принципу - на что наберу, то и куплю. Пусть даже это будет кружка из фикс-прайс...
>

5.2. Самый Скучный Год

     Спокойные дни – когда можно отсидеться в лаборатории и по вечерам заглядывать к учителю. А то и вовсе проводить их у себя «дома», в один из таких вечеров на пятнадцатый день учебного года, я заметил у себя вечером под дверью Луну Лавгуд, которая стояла перед дверью.
     – Луна? Ты чего здесь делаешь одна? – удивился я, ведь по кроваткам учеников надо будет укладывать через час, максимум – два, так что…
     – А я и не заметила, – Луна улыбнулась, – я пришла к тебе в гости. И вообще, Гарри, ты какой-то нелюдимый стал.
     – Правда? Хм… ты права, – взмахом руки я открыл дверь, за которой меня ждал домашний уют, – проходи. Прости, наверное, я слишком много учусь и слишком мало общаюсь.
     – Это точно, – Луна оглядела просторный первый этаж башенки, – у тебя тут хорошо.
     – Сейчас попрошу домовиков чаю приготовить. Нам на второй этаж, полагаю, пошли за мной.
     Выглядела Лавгуд так же прекрасно, как всегда – идеальная блондинка, слегка округлое лицо, глаза навыкате, в общем – миленькая, со всеми своими странностями. Она повела носом:
     – Здесь так много магии! – мы поднялись на второй этаж, где Луна тут же запрыгнула в кресло гостиной и улыбнулась: – это будет моё кресло.
     – Как скажешь, – улыбнулся я в ответ, – тебе никто не говорил, что гулять после отбоя запрещено?
     – А я и не гуляю. Я исследую замок, – загадочно сказала девочка, – Хогвартс такой интересный!
     Чай принесли в скором времени, а так же пирожные, пирожки, конфеты и прочую закуску во множестве. Преимущественно магловскую, так как своего домовика – а у меня был свой домовик, я посылал в магловский лондон за покупками.
     Вообще, кто такие домовики и почему это странно, что у меня дома есть один такой? Домовики это слуги волшебников, которых они могут купить просто, как рабочую силу, дёшево и сердито. Домовик – это прежде всего обитатель дома. Откуда они появились – никто толком не знает, считается, что они родственники гоблинов, а так же эльфы имеют весьма своеобразную систему ценностей, поэтому не воспринимают своё положение как рабство. Приобрести эльфа можно, а так же это означает увеличение популяции эльфов – поэтому я озаботился покупкой сразу двух домовиков, одного для слежки за домом, второго – для помощи лично мне. Звали их Финеас и Тобиас, оба были молодыми и активными. Они и правда сильно помогали, на них можно было свалить много мелкой работы, которую лень делать самому. А так же отличные почтальоны – лучше совы найдут кого угодно, доставят мгновенно любую корреспонденцию и могут аппарировать. Что более важно – перехватить домовика с его аппарацией, не похожей на человеческую, очень сложно – волшебники в массе своей, даже авроры, не умеют. И чары Хогвартса для эльфов не помеха.
     Луна отпила чаю и поделилась новостями:
     – Мне так нравится в Хогвартсе! Здесь всё волшебно. Замок…
     – Да, волшебный замок, – согласился я, – а уроки?
     – Уроки тоже прекрасны, – чуть склонила голову Луна, сверля меня взглядом своих необычно больших глаз, – Профессор флитвик замечательный учитель. Гарри, а почему ты учил Джинни магии?
     – По просьбе директора.
     – Да? Она сильная волшебница.
     – Не сильнее тебя, моя самозванная супружница.
     – Я тоже хочу так уметь, – Нахмурилась Луна, – ты меня научишь?
     – Можно, – кивнул я.
     – И почему ты сам не предложил?
     – Да… я не сомневался в тебе, к тому же никогда не поздно научиться.
     Похоже, такой ответ прокатил и Луна улыбнулась:
     – Прекрасно! Гарри, а можно я буду жить у тебя?
     – А? Нет, что ты, ты должна жить в общежитии своего факультета!
     – Но там скучно, – нахмурилась Лавгуд, – а у тебя много места. А ещё здесь много магии. А ещё ты обещал меня учить.
     Логика железобетонная. Правда, волшебная, то есть никакая, но твёрже гороха.
     * * *
     Март 1993
     * * *
     Сегодняшний день мало чем отличался от всех остальных. Серьёзно, совершенно скучный день – я собирался идти в лабораторию и заниматься преобразованиями до посинения. Однако, сразу был нарушен естественный ход вещей – в моей комнате появился Финеас. Этот лопоухий засранец провозгласил:
     – Учитель хозяина хочет, чтобы хозяин немедленно ступал к нему.
     – Что случилось? – отмахнулся я.
     – Финеас не знает, сэр, – погрустнел эльф, повесив свои длинные уши, – Финеас передал сообщение, сэр.
     – Хорошо, Фин, я немедленно отправлюсь. Где сейчас Дамблдор?
     – Дамблдор в своём кабинете, – улыбнулся эльф, видимо, радостный, что ему удалось хоть как-то мне помочь в этом деле.
     – Оставь меня.
     Пока одевался, что я предпочитал делать своими руками, думал, что могло случиться, что Дамблдор меня СРОЧНО вызвал. Обычно он приглашает на чашечку чая, не более того. Вышел из комнаты, застав в гостиной сидящую на диване Луну Лавгуд. Девочка со временем всё больше хорошела. И речи не шло про то, чтобы она от меня съехала – мало того что она иногда забиралась в мою постель, что было совсем уж за гранью разумного, хорошо хоть в пижаме, так ещё и постоянно убегала из гостиной равенкло, куда её многократно пытался утащить декан и директор. В результате пришлось мне наложить на собственную башню кучу защитных чар и согласиться на её требования.
     Луна скрашивала мне одиночество и что более важно – была великолепным дополнением. Она была невероятно, не по годам, умна, а ещё своеобразно смотрела на мир. Джинни ревновала, но ей изначально ничего не светило в этом плане – ну не хотелось мне иметь Молли-2 у себя на кухне.
     – Гарри, – Она не отрывалась от газеты.
     – Луна. Я срочно к директору. Проверь всех своих мозгошмыгов, похоже, что-то случилось. И не выходи пока из башни.
     – Хорошо, – улыбнулась девочка.
     Аппарировал прямо в кабинет, на меня тут же наставили палочки. Хм… Опустили.
     – И что вы такие нервные? – вздёрнул я бровь, – мастер Дамблдор?
     Дамблдор тоже был на нервах.
     – Гарри, у нас большие проблемы. Джиневра Уизли пропала, – сурово сказал директор, – на стене мы нашли надпись следующего содержания – «её скелет навечно останется в тайной комнате».
     Хм…
     – Так значит злоумышленник похитил Уизли? Что-то новенькое, честно говоря. А то одубевших учеников у нас уже хватает.
     – На этот раз всё серьёзно, смертельная опасность грозит ученице, – нахмурился Дамблдор, – мы ищем тайную комнату, но не можем найти. Гарри, мне нелегко это признавать, но если ты нам не сможешь помочь, то никто не поможет.
     Эх… Ну что ж, и правда, собравшиеся деканы были очень серьёзно настроены. Макгонагалл плотно сжала губы, Северус сверлил меня немигающим чёрным взглядом. Про флитвика и говорить нечего.
     – Я могу сотворить заклинание поиска, но не уверен, что оно подействует.
     – Пожалуйста, всё, что хочешь к твоему распоряжению, – с надеждой сказал директор.
     Я знал немало заклинаний поиска, но все они имели разное действие. Проще всего искать с помощью частицы тела потеряшки, или частицы предмета. Однако, я как-то не озаботился коллекционированием волос Джинни… Ах, да, точно!
     – Мне нужен волос Уизли. Проверьте расчёску в её комнате, действуем быстро. Профессор Снейп, у вас есть зелье для защиты от природной магии василиска?
     – Нет, василиски вымерли три века назад, Поттер.
     – Печально, потому что по характеру одеревенения я предполагал, что действует молодой и неопытный василиск, взгляд которого недостаточно силён, чтобы окаменить врага полностью. Но весьма опасный. Времени готовить зелье у нас уже нет.
     Пока я говорил, Дамблдор инструктировал домовика и вскоре на его стол упала расчёска. Отлично. Волосы конечно невесть что, но если в них есть хоть частичка магии Уизли, то с её помощью найти её всю будет несоизмеримо проще, чем по имени.
     Я наставил руку на волосок и сотворил самое мощное заклинание поиска по типу волшебного клубка – яркий луч появился и направился к лестнице.
     – Есть. Заклинание нашло её.
     – Дальше мы сами, – Дамблдор встал, – Спасибо, Гарри.
     – Ну уж нет, мастер. Я не могу пропустить такое веселье, как разделка василиска. К тому же вы представляете, сколько стоит его шкура, учитывая, что василиски вымерли? Целое состояние!
     – Гарри, это даже не обсуждается.
     – Ну мастер.
     – Тебя могут убить, Гарри. Профессор флитвик, готовьтесь. Мы пойдём с вами.
     Похоже, Дамблдор всё решил для себя. Хм… Весьма и весьма странно лезть на василиска. Я предполагал, что окоченевшие студенты – дело глаз змея, ползающего по Хогвартсу, но не придавал этому особого значения.
     Я оставил заклинание на Дамблдора и аппарировал в свою лабораторию, тут же разрыв сундук, который с таким трудом собирал. Так, что у меня тут может помочь против огромного Василиска? Гранаты магические, на моём угольно-огненном топливе, с мифриловой рубашкой. Драгоценный мифрил ещё никогда не использовался так бездарно, и тем не менее – гранаты самое то. Думаю, Дамблдор оценит мои эксперименты в области алхимии. Накинул поверх себя кольчугу из мифрила, кольчужные перчатки, ещё несколько гранат в перевязь, и конечно же зелья. Хорошо, что в своё время я создал усилитель для зелий – усиленные зелья, особенно целебные – как нельзя кстати.
     Последним прихватил свой меч и аппарировал в коридор, где было найдено первое тело, создав дублирующую нить. Нить эта вела меня дальше по коридору на втором этаже главного здания Хогвартса. Туалет. Именно в туалет вела нить, вскоре меня догнали и Дамблдор с Флитвиком и Снейпом.
     – Гарри, мальчик мой, я же сказал тебе не идти.
     – Простите, профессор, но я вынужден вас ослушаться. Там может быть слишком опасно.
     Дамблдор нахмурился.
     – Ладно, если тебя не переубедить… Но ты понесёшь наказание за непослушание!
     – Хорошо, сэр. Нить ведёт в эту раковину. Судя по всему, она и есть проход.
     Дамблдор прошёл вдоль кабинок туалета и подошёл к раковинам, склонившись:
     – Должен быть какой-то способ их открыть.
     – Директор, могу я вас попросить отойти от раковин?
     – А? Почему?
     – Будем открывать.
     Дамблдор отошёл и оставил это на меня. Я размахнулся и влепил магией, приговорив для красного словца: – Абра кадабра, мерлин тебя подери! – телекинетический импульс снёс раковины, хлынула вода, но главное – стал виден огромный чёрный проход вниз.
     Флитвик хмыкнул – видимо, не оценил моё паясничанье. Ну да, мне не тридцать лет, чтобы быть занудным. Я подошёл к краю:
     – Похоже, тут пологий спуск, – посветил себе люмосом, – можно прыгнуть вниз, можно спуститься с помощью заклинания…
     – Времени нет, – Дамблдор подошёл к краю и первым, кряхтя, спрыгнул, замедлив себя с помощью магии. Я выпил пару зелий и тоже сиганул вниз…
     * * *
     В зал Слизерина вела большая, тяжёлая круглая дверь с замками в виде змей. Открывалось, насколько я понял, парселтангом. Однако, у меня был альтернативный метод – дверь просто вынесло внутрь, согнув пополам. И никакие чары не помогли, она пролетела по залу, снося какие-то статуи и колонны, затормозив метров через полсотни. Дамблдор огляделся по сторонам, да и не он один – внутри был большой и роскошный зал. Насколько можно представить роскошный зал в средневековье – большие каменные стены, факелы и жаровни, колонны, в конце зала – огромная статуя Слизерина.
     – Скромностью основатель не страдал, – заметил я в полной тишине.
     Под статуей был постамент, на котором лежала Джиневра Уизли. Едва мы ступили в зал, перед нами появился иллюзорный образ подростка лет шестнадцати-семнадцати. Дамблдор узнал его:
     – Том.
     О каком Томе речь, думаю, говорить было излишне.
     – Старик, ты опоздал, – злорадно ухмыльнулся призрачный мини-волдеморт, – её жизнь уже принадлежит мне.
     Перед Джинни лежала какая-то чёрная книжица, от которой тёмной магией разило просто за милю. Я поморщился, Волдеморт даже в таком состоянии умел колдовать – он бросил в нашу сторону заклинание, Дамблдор просто махнул палочкой и оно улетело в стену. Но это время Тому нужно было не для начала боя, он прошипел на парселтанге «Откройся» Статуе, изо рта которой начало выползать чудовище. Дамблдор тут же предупредил всех:
     – Не смотреть ему в глаза! К бою!
     Флитвик кинул какое-то вредное проклятие, которое разозлило огромного змея, но не помешало ему выползать. Дамблдор тоже. Я уличил этот момент, чтобы подобраться ближе – наложил на себя заклинание, защищающее от взгляда василиска. Такой магии не существовало, поэтому сработает или нет – вилами по воде писано… Но я рванулся в сторону Уизли, аппарировал прямо к ней, схватил за одежду и аппарировал прочь, наверх, где сбросил её в больничном крыле, тут же вернувшись на исходную позицию.
     – Гарри, осторожно! – крикнул Дамблдор, я развернулся, увидев огромную пасть с длиннющими клыками. Призрак Тома рассерженно шипел змее убить нас всех.
     – Никак ты тупица не научишься! – я уклонился, бросив себя в сторону телекинезом, схватил с груди гранату-слезоточку и метнул её в сторону змея. Граната взорвалась, распространив целое облако слезоточивого газа особо едкого.
     Змей только рассвирипел, ещё раз бросившись на меня, но я аппарировал в сторону, увернувшись от его броска и схватил с пояса ещё одну гранату – на этот раз мифрилово-осколочную и дождался удачного момента для броска. Нужно было подгадать. Змея нужно было подпустить поближе и закинуть гранату прямо в его пасть – я вышел чуть в сторону от Дамблдора и ко, и привлёк внимание твари. Змей повернул в мою сторону голову с горящими глазами. По мне прошлась волна враждебной магии, но не сумела меня обратить в камень – защита подействовала, моя магия оказалась сильнее. Змей бросился в мою сторону, распахнув пасть, бросок его был очень быстр, я же подпускал его ближе. Тварь получила мифриловую гранату прямо в пасть, но её клыки сомкнулись на моей руке – нужно было срочно свалить, так как рванёт – мама не горюй! Это вам не тротильчик!
     Я аппарировал к учителям, создав мощный щит, который закрыл часть помещения, вместе с Дамблдором… Взрыв был и правда оглушительный – змея просто разорвало в клочья чуть ниже головы…
     Том рассерженно зашипел, я видел, что его сила связана с дневником. Похоже, эту гадость нужно уничтожить, иначе она убьёт Джинни.
     – Пламя! – выпустил в Тома и его книжку адское пламя…
     В моём исполнении это заклинание имело разную силу, но сейчас я не сдержался и бахнул так, что адское пламя снесло половину зала, щит, а так же какое-то заклинание, которое Том бросил в меня. Пламя прошлось по помещению, выжигая его начисто, вместе с книжкой… Крики призрака были лучшим свидетельством эффективности адского пламени.
     Обуздать и потушить адское пламя – сложнее, чем призвать, но и с этим я справился.
     – Мальчик мой, ты не ранен? – Дамблдор, едва всё закончилось, подбежал ко мне, – что это на тебе?
     – Кольчуга. Немножечко мифрила, директор. Нет, я не ранен. Противоядие принял до спуска сюда… Кажется, я немного перестарался, сэр…
     – Главное что ученица цела, – Заметил Флитвик.
     Один только Снейп сверлил взглядом горящие останки василиска и что-то мне подсказывало, что лучше бежать…

Примечание к части

     Вот как-то так. Сделал главу с большим таймскипом. Почему? Потому что во-первых - считаю, что второй курс мог затянуть фанфик. Во-вторых - события третьей части более интересны, а вторая вся крутится вокруг одного единственного боя с василиском и вообще, мне она не нравится. Так что скипнули. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Осталось четыре дня до моего ДР. Четыре недолгих дня...
>

5.3 Миссис Поттер

     Бывает такое, что заработаешься так, что теряешь чувство времени. Вот у меня такое же случилось, поэтому после зарубы с василиском, я пялился на своё отражение в зеркале и пытался понять – стоит ли мне и дальше по четырнадцать часов в день работать под усиленными зельями отдыха и концентрации, над своими проектами?
     Из зеркала на меня смотрел подросток. Нескладный такой, мне такой типаж никогда не нравился. И тем не менее, это чисто английский юношеский вид, забавно, да? Весь такой угловатый, существенно выше, чем раньше. Главное, что как-то резко мой внешний вид повзрослел и стал более угловатым. Это мне не повезло – по моему личному красотометру я потерял пару пунктов, а вот девочки… О, разительнейшие изменения произошли с большинством из них – благо, у меня образец каждый вечер перед глазами. Личико стало привлекательней, талия чуть-чуть тоньше, и даже наметилась грудь, за которую можно зацепиться взглядом. Хм… А ведь правда, красотища то какая! А я и не заметил, моя вина.
     Луна каждый день проводила со мной, по крайней мере, старалась. Я не особо вникал в жизнь школьников. Если в прошлом году у меня ещё было время, чтобы сидеть в гостиных факультетов и общаться с первокурсниками, то в этом году я совершенно плюнул на них и занимался алхимией. Зато и достиг существенных подвижек – теперь я мог создавать вещи куда более удивительные, чем раньше. К примеру, для меня уже не было проблемой создать собственную зачарованную метлу для полётов, или волшебные вещества с теми свойствами, которые мне хотелось им придать.
     Наверное, первым, которое я создал, была исчезающая краска. Известная штука – такая краска появляется, если рядом волшебник и исчезает, вернее, становится прозрачной, если волшебника рядом нет. С помощью такой краски была сделана вывеска дырявого котла и ещё много, много, много-много вещей волшебников, вроде тайных указателей для своих…
     Я же создал волшебную краску, которая работает наоборот – при приближении волшебника она исчезает. Зачем это может понадобиться? Хм… Так сразу и не скажешь, но наверняка какое-нибудь применение ей найти можно. Потом решил уделить внимание своему открытию с углём. Я придал ему большое значение, ведь уголь в качестве основы выступал хранилищем энергии, а магия огненной соли, смешанной с ним – как детонатор, освобождающий эту энергию в мгновение ока.
     Всю эту зиму в Хогвартсе было тепло и приятно – что так же стало источником позитива – моё топливо отлично работало. Тут как бы придумывать что-то больше – не вариант, поэтому изучив своё творение со всех сторон, я только додумался добавить в него для очень интенсивного горения и быстрого выгорания, воздушную соль.
     Эксперименты на этом продолжились – мне удалось воссоздать ещё ряд интересных алхимических пропиток и веществ, а главное – я научился создавать камни. Камень – это самое концентрированное вещество в алхимии, это концентрат. Камень света я уже делал в подарок Луне, она его не снимала, чем меня всегда радовала. Но были и другие. Самая простая стихия – огонь, огнекамень имел ряд удивительных свойств. Он переливался всеми оттенками цвета пламени, был всегда горячим, словно раскалённый уголь. Применялся огнекамень при приготовлении некоторых алхимических эликсиров, мог использоваться в качестве основы для артефакта стихии огня – например неугасимых факелов, вечно горящих. Практического применения для чар у камней было немного, в основном в качестве алхимических ингридиентов для того или иного преобразования. Беря энергию стихии в заранее очищенном виде, не нужно с помощью собственной магии делать много усилий.
     Мой самый главный проект – это волшебный посох. Потому что какой же крутой волшебник без посоха? Правда, они вышли из моды лет пятьсот назад, но почему бы и нет? Если палочка горит в моих руках, не выдерживая могущественное волшебство, так что колдовать силой воли, без инструментов, удобнее?
     Зачем вообще нужны волшебные посохи? Вопреки распространённому среди маглорождённых мнению, палочки не концентрируют и не усиливают магию волшебника. Они непосредственная часть их волшебства. Почему я хочу себе посох? Потому что моя магия чисто волевая. То есть я не использую заклинания, обращаясь напрямую к магии для желаемого эффекта. Это хорошо? В наложении могущественных чар – да, но если вдруг случается динамичный бой – это очень плохо, поскольку я теряюсь – ведь нужно создать и оформить волевой посыл, а это требует вечной концентрации. Тогда как палочкой волшебники привыкают применять определённые заклинания и легко посылают их, даже не задумываясь над тем, что хотят получить в итоге.
     Если случается подраться на магии, то проще иметь палочку как оружие с универсальным набором заклинаний, которыми легко пользоваться. Вот только заклинания палочку уничтожают. Тот же патронус, который я создал во франции, легко бы сжёг любую палочку, они, палочки, являются непосредственной волшебной частью творимой волшбы, и если они окажутся слишком слабы… сломаются.
     Поэтому я на рождество решил сделать себе посох, а сейчас он лежал в подставке в мастерской, и я не знал точно, что с ним дальше делать. Искусство создания посохов сложное, оно сложнее, чем создание палочек, в основном и там и там – алхимия и тонкие манипуляции с волшбой. Перед тем, как начнутся каникулы, я бы хотел закончить посох. И именно этим я и занялся, отправившись в мастерскую.
     Если кто думает, что мастерская алхимика похожа на кабинет химика – тот жестоко ошибается. Это смесь гаражной мастерской и подвальной лаборатории по варке метамфетамина, и всё это в стимпанковском стиле. Заготовка под посох лежала в большой ванночке, в которую нужно было подлить ещё пару эликсиров и посыпать немного всестихийных солей. Магию всё-таки можно усиливать. Я только что говорил, что палочка – это не усилитель магии… это верно, и это не верно одновременно.
     Как бы это объяснить… А, ну нахрен, это просто МА-ГИ-Я. Поскольку объяснить это логически попросту невозможно. Палочки не собирают магию в пучок и не усиливают её, подобно усилителям звука, они придают ей более конкретную форму. Палочка – это всё равно что художнику с большой и растрёпанной кистью дать остро заточенный карандаш. Магия та же, концентрация магии та же, ведь и карандашная линия и ляпсус краской одинаково непрозрачны… но в случае с карандашом есть возможность сделать более тонкие линии. И более чёткие, следы воли волшебника меньше влияют на полученный результат.
     Как я понял больше года назад – стихийные соли могут усиливать чары, делать их более устойчивыми к времени и более надёжными.
     Всестихийная соль – работает по всем стихиям, именно она используется для первой стадии вымачивания древесины. В принципе, я понимаю так, что палочка Дамблдора если и делалась руками человеческими, что противоречит легенде, больше подвергалась обработке тёмными элементами.
     Пришла пора доставать мой посох из воды, а то совсем сгниёт – вытащил древесину, надев для этого перчатки из драконьей кожи. Красавец. Древесина немного потемнела. Теперь дело за наполнителем. А какой наполнитель должен быть у такого могучего посоха? Мифриловый стержень, соединённый с эссенцией света – вот это наполнитель, замечательный наполнитель. Даже если магией не выстрелит – таким всегда можно будет врезать по башке!
     Нанесение рун на стержень заняло несколько дней. Руна – это вам не просто вырезанный символ, только будучи вырезанным специальным инструментом, на специальном основании и волшебником, руна становится волшебной. Полностью покрывать посох рунами я и не планировал. И наконец – навершие. Навершие посоха – это моё самое большое творение, поскольку это самый, мать его, огромный камень света, который я сумел создать даже после всех своих упражнений. И то я чуть не отрубился в процессе, поскольку чем больше камешек, тем сложнее его создать и тем он ценнее. У меня получилось создать камень света размером с бейсбольный мяч, огранить его и его то я инкрустировал в навершие посоха. От посоха так и веяло могущественной магией.
     Хотя общепринято мнение, что вредоносной является только тёмная магия, это не так. Да, светлая – это магия добра, розовых поней и радуги на небесах, исцеления, но светлая магия – это не пацифизм. Если тёмной без разницы, кого бить, то светлая магия так и стремится огреть тёмного каким-нибудь особо мощным заклинанием. Самый простой пример – чистая светлая энергия в форме патронуса. И ещё куча заклинаний до кучи.
     Посох, который в итоге получился, был великолепен. Я озадачился с его подгонкой по своему вкусу – добавил немного декора. Волшебство – это странно, я не говорил? Декор, вроде светящихся рунных цепочек на посохе не имеет никакого волшебного смысла, руны вообще чисто для вида, но тем не менее, всё это в результате увеличивает эффективность работы – потому что выглядит волшебно, воспринимается волшебно, и волшебство в итоге получается лучше.
     После украшения своего главного волшебного инструмента, я опробовал его в деле и могу сказать уверенно – светлые заклинания получаются очень хорошо – и быстро. Чтобы просто сотворить магию достаточно наставить посох и колдануть, а не концентрировать свою волю в определённой форме, желая того или иного результата. К тому же волшебный посох это само по себе круто. Тот же щит-протего, как и несколько его более мощных вариаций, получаются эффективнее, чем раньше, намного эффективнее. Быстрее и прочнее. Атакующие заклинания тоже быстрее – скорость и точность возросла в два-три раза.
     * * *
     К сожалению, профессор Снейп на меня обиделся. Обиделся жутко – ведь он уже вообразил себе, что напишет не один талмуд по поводу свойств древнего василиска и его ингридиентов, но тут вылез я и всё испортил. Снейп был главным экспериментатором Хогвартса и не раз я заходил к нему, чтобы просто поговорить о свойствах того или иного материала или поболтать о науке и экспериментах. Он всегда спокойно встречал меня и не против был поболтать.
     Сегодня же мне к нему лучше не соваться. Проснулся я рано, слишком рано, от того, что Луна опять во сне что-то бормотала. Это она любит. Разлепив глаза, увидел её сонную мордашку прямо рядом со своей, отлежала мне всю руку и ещё одеяло сбила чёрт знает куда – даже зачарование, которое возвращает его на место, не помогает. Лавгуд выглядела до ужаса тепло и мило – привычное округлое лицо приобрело странную привлекательность и теплоту, она походила на спящего котёнка в своей умилительности. Промычав что-то во сне, она освободила мою онемевшую руку и чуть было не схватила меня вновь, но я успел вывернуться и подставить вместо себя подушку. Хм… Никогда не замечал, но моя самозванная супруга и правда очень красивая девушка. Особенно в округлых местах. Вылезать из кровати почему-то не хотелось, гормоны, но я пересилил себя, к тому же не настолько я пристрастился к девочкам. Оставив Луну обнимать подушку, вышел из спальни, переведя дух – сегодня будет тяжёлый день. Ученикам пора сваливать из Хогвартса, профессора практически уже празднуют начало каникул и планируют отдых, даже Дамблдор – и тот развлекается как может, пытаясь скормить лимонные дольки фениксу. Я посмотрел на свои руки – мои верные друзья, волшебные змеи, были при мне. Сверкали глазками и сияли чешуёй на руках. Поддав чуть-чуть волшебства, оживил обеих и дал мысленный приказ – одна отправится посмотреть на выпуск школьников, перед которыми Дамблдор толкнёт речь в десять утра, другая – сползает в больничное крыло и узнает, как там Джинни.
     Хотя нет. Джинни лучше навестить лично и опробовать на ней свой посох, всё-таки мадам Помфри после произошедшего решительно не допускает никаких поблажек в постельном режиме. Решив так, я призвал свой посох, он влетел в руку как влитой – удобная рукоять – одно из главных его преимуществ. Оделся на этот раз традиционно для ученика школы – кроссовки, джинсы, магловская спортивка…
     – Финеас! Принеси поесть, да побольше, да повкуснее. Мы идём к Джинни.
     – Слушаюсь, хозяин, – раздался голос домовика, появившегося передо мной.
     В шесть утра бежать к рыжику я не стал, подождал пробуждения Луны. Она обиженно посмотрела на подушку:
     – Опять ты от меня сбежал, – нашла меня взглядом, сидящего в кресле, – Сегодня мне нужно будет уезжать.
     – Правда? Это ничего, я буду тебя навещать, – встал я, – знаешь, Луна, немного странно даже для таких как мы, что ты каждую ночь проводишь в моей постели. Это хорошо, что никто не видит, иначе бы уже ползли слухи.
     – Я знаю, но в конце концов – ты мой будущий муж, – Лавгуд улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. Очаровательной – это значит странной. Луна пробежалась глазами по шкафу, по мне: – Вообще-то дело в том, что рядом с тобой я всегда хорошо высыпаюсь. А ещё мне снятся только хорошие сны. А ещё всегда тепло. А ещё ты просто мой будущий муж, так и должно быть.
     – Да. Знаешь, Луна, я одного не понимаю – а как же романтика? Мы могли бы присматриваться друг к другу, – хотя эта мысль мне показалась глупой. Ведь Луна это Луна. Она… Ну, я даже не знаю, как сказать.
     Похоже, то же недоумение испытала и Лавгуд:
     – Если я тебе не нравлюсь…
     – Нет, что ты, очень нравишься, – поспешил я оборвать её. И говорил чистую правду. Вообще, врать Луне Лавгуд – занятие неблагодарное и бесполезное.
     – А, вот оно что, – Луна улыбнулась загадочно, – И кстати, когда у нас будет свадьба?
     – Когда захочешь. Хочешь – через пять лет, хочешь – через пять минут. И кстати, сегодня будет солнечный день до самого вечера.
     – Решено, пошли жениться, – Лавгуд встала на постели, подпрыгнув на ней, как на батуте, – ура, я сегодня выйду замуж! Прекрасный день. А если будет ещё мороженое, то вообще улёт!
     * * *
     Лавгуд – странная. Я говорил это? Так вот, это можно повторять практически постоянно, поскольку сегодня ей в голову стукнуло первое – выйти за меня замуж, второе – поесть мороженого. И то и другое в равной степени важно.
     Волшебники в этом плане абсолютно не похожи на маглов. Но только сильные волшебники – у большинства бракосочетание – это торжество, вступление во взрослую жизнь, ответственность, но…
     Посмотрите на нас. На Луну, на Меня. Где мы и где ответственность? Где мы и где серьёзность? Волшебство и всё это – противоположные понятия. Лавгуд захотела замуж официально, и это напоминало скорее детский каприз, но я не стал ей отказывать – потому что так же, как и у Луны, логики у меня не было. Вернее, она была, но волшебная. А волшебная логика – это вдесятеро ядрёней женской, я не против, Луна не против, почему бы и нет? Мы, волшебники, удивительные создания. Мне самому мы напоминаем детей – своей непосредственностью. Тут есть много оговорок, но почему бы и нет? Поэтому я тут же согласился, и мы заключили брак.
     Для этого не нужно было никуда идти, всего то и произнести пару клятв, в результате чего в министерстве сработали чары и всё стало официально зарегистрировано. Остатки магла во мне умирали с каждым днём всё быстрее и быстрее. Почему? Потому что маглы придают браку невероятно важное значение. Особенно женщины-маглы, которые считают это едва ли не главной вехой в своей жизни. Закончив с формальной частью, я показал Луне свой посох, похвастаться решил.
     – Ого! – Лавгуд взяла его в руки, – какой красивый! Хочу такой же. Только маленький и со звёздочкой. И крылышками. И розовый! Сделай!
     – Я замочу древесину и сегодня до вечера мы будем свободны, – кивнул я девочке.
     * * *
     Вечером пришлось отпустить Луну на свободу и вернуться в Хогвартс. День был очень насыщенный и приятный – светило солнышко, птички пели, а в Лондоне Луна увлеклась магловскими способами развлечений и до вечера всё время просто пропало. Я вернулся в башню, упав без сил на диван.
     Итак, подводя итоги – утром свадьба, днём мороженое, вечером – розовый волшебный посох с крылышками. Чудесный день!
     Едва я прикрыл глаза, как появился Тобиас.
     О, Тобиас, этот домовик обладал невероятным лексиконом, который он почерпнул у дворецких и камердинеров, и теперь мог бы дать фору потомственным слугам. Домовик был всегда сух, строг, и в отличии от Финеаса, обладал английской чопорностью…
     – Хозяин, – он появился рядом, – мастер Дамблдор заходил днём и велел передать, чтобы вы зашли к нему сразу же, как только вернётесь.
     – Уже поздно.
     – Полагаю, самое время для вечернего чая, сэр.
     – Дьявол, не хочу.
     – Надо, сэр.
     – Знаю, – я вздохнул – день выдался достаточно спокойным и приятным, поэтому к Дамблдору идти желания не возникало – практически со стопроцентной вероятностью он найдёт мне какую-нибудь работу, которую я совсем сейчас не хочу выполнять. Пришлось аппарировать в кабинет директора. Дамблдор появился лишь спустя несколько минут, видимо, получив оповещение от своих чар, наложенных на кабинет.
     – Сэр, – встречал я его, вставая с кресла.
     – Гарри, мальчик мой, как твои дела? – Дамблдор поспешил ко мне, – я так за тебя волновался. Сначала я узнал о заключении тобой брачного контракта, а потом – ты вовсе пропал. Как и мисс Лавгуд! – судя по виду, директор волновался. Я улыбнулся ему:
     – Всё в порядке, просто немного погуляли по Лондону, отдохнули.
     – А контракт? Гарри, обычно с такими вещами не шутят!
     – Учитель, ко всему, что касается меня и Луны, слово «обычно» неприменимо в принципе. Да и потом, мне просто надоело, что она каждую ночь залезает ко мне в постель, не будучи мне официально кем бы то ни было. Это нарушает порядок вещей, словно кавалерийский сапог на праздничном столе!
     – И только поэтому? – брови Дамблдора полезли наверх, – мальчик мой, я считал тебя всегда трезвомыслящим волшебником. И даже не посоветовался со своим учителем. Между прочим, это очень важный шаг в жизни каждого человека…
     Я поморщился:
     – Не надо, учитель, я не хочу этих скучных речей про важность и так далее.
     – Как бы то ни было, надолго это тайной не станет. И Луна станет ещё сильнее выделяться на фоне остальных учеников, и я не уверен, что это пойдёт ей на пользу.
     – А я думаю пойдёт. Поживём – увидим. Лучше оцените мою новую игрушку, я создал посох для светлой магии, – призвал и протянул Дамблдору свой посох, – может быть моя работа покажется вам наивным бредом, но я старался.
     Дамблдор сменил тему и взял из моих рук увесистый посох, осмотрел его, положив на стол и надев какие-то специальные очки.
     – Так-так… камень света просто огромен, у него должно быть очень сильное действие. В основе, похоже, алхимическое серебро, так же известное как мифрил, а вот эти руны, похоже, вообще бесполезны, – провёл он пальцем по декоративным цепочкам рун, – ради развлечения добавил?
     – Именно.
     – Древесину я не узнаю.
     – Африканское чёрное дерево. Пропитано всестихийными соляными растворами и эфиром света.
     – Ты уже научился создавать эфиры? – Дамблдор поднял одну бровь, бросив на меня беглый взгляд, – очень хорошо, Гарри. Неплохая работа, хотя универсальности у неё нет, вполне может сойти за посох для исключительно светлой магии. Как она в работе?
     – Очень хорошо, сэр. Значительно увеличивает скорость сотворения чар и их эффективность. Я пробовал несколько заклинаний, на удивление приятные ощущения.
     – Знаешь, я бы посоветовал обратиться за более подробной рецензией, а может быть и советом, к мистеру Олливандеру, – Дамблдор поменял очки и вернул мне посох.
     Да, вообще с посохом история вышла поучительная для меня. Сначала я посчитал палочку лишней обузой, как всегда, когда был скор на суждения, потом – купил себе палочку, изредка её применяя, а теперь вот, сам беспокоюсь, какой магический инструмент себе создать. Головокружение от успехов прошло быстро и я перестал брезговать и смотреть на магические инструменты как на атрибуты волшебников второго сорта.
     Учитель вернул всё своё внимание чаю.
     – Может быть, покажешь его в работе? – намекнул он.
     – Хм… Что бы за заклинание сотворить?
     – Да вообще любое из числа светлых.
     По очевидным причинам – отсутствия третьей стороны, вроде нейтральных заклинаний, большинство чар, изучаемых в хогвартсе, можно было отнести к однозначно светлым, за исключением проклятий, которые были слабенькими тёмными, но очень слабенькими. Я согласился и выставил магический щит – аналог протего. Щит разделил директорский кабинет надвое, выглядел как большая синевато-голубая стена, которая издавала лёгкий гул. Дамблдор хмыкнул:
     – Достаточно. Я не хочу, чтобы ты испортил редкие чары этого кабинета своей магией. А теперь у меня для тебя есть важное задание…
     – Надеюсь, без Уизли? – прищурился я, чувствуя неладное. Честно говоря, я уже беспокоился, чего это Дамблдор меня так упорно пытался свести с Уизли…
     – Нет, на этот раз кое-что более оригинальное, – успокоил меня директор, видя, что я уже сыт по горло рыжим семейством, – Уизли вчера выиграли поездку в Египет и на всё лето вся семья уезжает из Англии.
     – Ну наконец-то! – не сдержался я, – Англия без Уизли! Хотя бы на три месяца! А что за поручение?

Примечание к части

     **ВАША УТРЕННЯЯ ПРОДА, ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ!** Итак, автор купил индукционную плитку для готовки рыбки и набор посуды для неё -- немагнитная не подходит. Автор быстро сел на мель. А ведь до дня варенья осталось всего три дня. И тем не менее, я не унываю. Более того, у меня появилась новая вещь, к которой я стремлюсь - я хочу купить геймпад "xb360", чтобы играть с дивана в игры на компе. Геймпад у меня в общем-то есть, но куплен он был, когда я ещё был подростком и даже через эмулятор он работает через пень-колоду, а стики залипают и даже настройка мёртвых зон не сильно помогает. Старый уже и глючный. Кстати, я всё-таки остаюсь при мнении, что геймпад - это чисто игра на расслабон, чтобы посидеть на диванчике и лениво взирая на экран, тыкать клавиши. А некоторые ведь в шутерах играют на геймпаде... ну, человек он такое существо, что ко всему может привыкнуть. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 На рыбу. Честно. И на подарок к ДР. День рожденья будет 25го, но по опыту прошлых лет скажу, что многие ждут именно до ДР, чтобы порадовать автора. Если хотите так сделать - то постарайтесь успеть до полудня, поскольку после я уже снимаю все рыбли и еду за подарком, а так же просто погулять. Было бы неприятно выбрать себе вещь похуже и дешевле, а потом вечером получить в подарок рыбли, которые были нужны часов пять назад, в магазине.
>

5.4. Дом, Который Построил...

     Дамблдор вместе со мной использовал международный порт-ключ до италии. Директор был совершенно спокоен, хотя я к чужим порталам относился с большой опаской. Вот и пришло наше время! Италия! Тысяча девятьсот девяносто третий, жаркое солнце, тёплое море, очаровательные итальянки и каникулы в риме… Шутка. Не всё так просто – мы появились в большом и судя по виду – очень старинном, даже античном, зале из белого мрамора. Дамблдор потащил меня за собой.
     – Мастер, может скажете, в чём заключается моя задача?
     – Работать лицом, Гарри. Сегодня проходит ежегодное совещание международной конфедерации магов.
     – Но директор, при чём тут я?
     Дамблдор уверенно шёл между белых мраморных колонн. Он улыбнулся, как обычно улыбается:
     – Твой необычайный дар в магии, Гарри, нельзя спрятать от мира. Тобою уже заинтересовались во Франции, хотели переманить американцы, испанцы… Хоть ты сам этого и не осознаёшь, ты наделал много шума, Гарри. Наверняка, ты прекрасно знаешь, что такое престиж.
     – Знаю, сэр, но при чём тут я?
     – При том, Гарри, что я должен представить тебя миру. Так сказать – вывести в свет. Видишь ли, Гарри, волшебники обычно имеют не так много международных сношений, как маглы, но твоё имя стало широко известно во Франции, а потом подтянулись страны, в которых ты когда-то был. Для многих стран иметь в своём активе волшебника твоего таланта и способностей – крайне важно, поэтому тебя уже пытаются переманить, конечно же, посылая вопросы и предложения ко мне.
     – И как?
     – Безуспешно, конечно же. Хотя должен признать, мой старый друг Николас Фламель тоже захотел с тобой познакомиться и я обещал тебя привести к нему. Николас научил меня всему, что я знаю в алхимии и что смог усвоить со своим талантом.
     – Он лучший алхимик в мире?
     – Самый опытный, – поправил меня Дамблдор, – и создатель философского камня. А что до лучшего – его талант меньше, чем у тебя, но опыт… тут никто с ним не сравнится. Но это будет позже, Гарри, – Дамблдор остановился. Я только успел оглядеться – мы уже были в обычном офисном коридоре, похожем на коридоры министерства магии… но не такие мрачные и тяжёлые – тут преобладала цветочная палитра, цветы в горшочках, мрамор, всё светло и приятно.
     – Сэр? – я не понял, чего это директор так на меня смотрит.
     – Гарри, просто будь самим собой, но и не говори лишнего. Понимаешь… – он слегка замялся, – по волшебному сообществу коллегии ходят различные слухи. Сама коллегия магов не имеет власти, но это главный дипломатический международный орган волшебного мира. А вот состоят в ней уже власть имущие, в своих странах. Знаменитые волшебники и волшебницы, тебе стоит произвести на них впечатление благовоспитанного молодого человека.
     Я пытался осознать происходящее. Получалось, что волшебники всё-таки не слепые котята и видят, что в Англии появилось что-то необычное. И захотели от Дамблдора узнать, кто это такой и что это такое. А это я.
     – Сэр, – несмело кивнул я в ответ, – что мне нужно делать?
     – Если тебя попросят что-нибудь наколдовать – наколдуй так сильно, как сможешь. Не обещай никому и ничего, не говори лишнего. Говорить буду я, а ты стой и помалкивай. Когда спросят – отвечай.
     – Хорошо, сэр.
     – Вот и молодец, – улыбнулся в густую бороду Дамблдор.
     * * *
     Сборище старых пердунов, которые приходят сюда, чтобы скоротать время, посплетничать и делать всё это под благовидным предлогом и вдали от жён. Для политиков – это скорее международный клуб, а не какой-то серьёзный орган. И тем не менее, состоят в этом «клубе» только лучшие из лучших. Кого попало не впустят. Вот моё краткое резюме международной коллегии магов.
     Собралась очень пёстрая толпа, среди которой и я и Дамблдор выглядели обыденно. Учитывая моё хаори, в котором я похож на клумбу, и мантию с звёздочками от Дамблдора – это показатель. Что хотел сказать директор – я понял уже прибыв на заседание. Волшебники не пожалели на место для зала заседаний – места было немного, но оно было прилично. Было бы самообманом посчитать, что волшебники собрались возносить мне почести и признавать офигенность – вовсе нет, не нужно быть прожжённым политиком, чтобы почуять их интересы – сделать всё, чтобы я покинул родину и отправился к ним в страну. Открыто это не высказывали, но намекали. А так же едва заседание началось, Дамблдор представил меня и присутствующие попросили продемонстрировать несколько заклинаний. Я не стал противиться и создал ряд мощных заклинаний, так что неслабо напряг всех присутствующих.
     Сами волшебники, как было уже много раз сказано, к магии относятся обыденно. Это для какого-нибудь магла, магия – удивительна и чудотворна, для волшебника это обыденная часть жизни. В данном случае меня представляли как вундеркиндера, умеющего делать то же самое, что и все остальные, но очень хорошо.
     После ряда заклинаний на показ, пошла череда вопросов, Дамблдор удовлетворил любопытство собравшихся, а я запомнил многих из них по именам. После чего снова была демонстрация заклинаний – Дамблдор выглядел довольным как объевшийся кот, который лениво поглядывал и взглядом гордо говорил «Мой ученик!». Международная конфедерация магов мне показалась интересным местом, чтобы завести хорошие знакомства с волшебниками из разных стран. После получасового перерыва, во время которого все присутствующие хорошенько приняли на грудь и повеселели, заседание пошло значительно активней. Но я просто сидел недалеко от учителя и поглядывал на их споры. О чём спорили волшебники? О том, какие заклинания необходимо запретить, о своих наболевших международных спорах, поднимали тему каких-то мутных личностей, которые вроде как в розыске числятся…
     После второго акта этого балета пожилые волшебники уже были не в состоянии после выпитого нормально продолжать спор и закруглились, Дамблдор объявил об окончании заседания и всех поблагодарил и мы с ним пошли прочь…
     * * *
     – Это очень нехорошо, Гарри. Понимаешь…
     Дамблдор лежал на пляжной лежанке, рядом с ним стоял большой бокал с молочным коктейлем. Солнышко согревало старые кости волшебника, мы, англичане, белые как моль, загара никакого вообще. Директор решил исправить это недоразумение и пошёл вместе со мной на пляж. И вот, мы лежим на лежанках и солнышко прогревает до костей, приятно!
     – Вроде мы это уже обсуждали.
     – Да нет же, – Дамблдор отпил через соломинку коктейля, пригладил бороду и продолжил, – я не об этом. Мне не привыкать, что кто-то там женится ещё в хогвартсе, среди чистокровных обычное дело заключать такие союзы вне зависимости от возраста. Мне не нравится, что ты создал прецедент и учитывая внимание к твоей персоне, школьники могут начитаться литературы об этом и по глупости повторить то же самое.
     – Вы думаете? Я в это не верю. Мы с Луной на одной волне и долго не думаем, но…
     – Вот именно, Гарри. Я могу понять, тебе хотелось иметь семью, Лавгуд тоже рано потеряла мать, но остаётся только гадать, во что это может вылиться…
     – Надеюсь, что всё само собой образумится, – пожал я плечами, – нельзя всё контролировать. А зачастую и не нужно. И вы не совсем правы – я не особо горю желанием становиться семьянином. Понаблюдав за семьёй Уизли, у меня появилась стойкая антипатия к проявлению семейных отношений. К тому же Луна – одна из самых талантливых волшебниц, её ждёт большое будущее.
     – Главное, чтобы у вас всё было хорошо, Гарри. И я напоминаю, что до шестнадцати лет она должна оставаться девочкой.
     – Учитель, – у меня почему-то краска вылезла на лицо.
     – Что «учитель»? Между прочим, это имеет большое волшебное значение, Гарри, если не хочешь испортить волшебный дар своей однофамилицы…
     – Да понял я, – отбрыкался я от щекотливой темы, надеясь, что за ярким солнцем и общим покраснением, румянец не будет особенно заметен.
     И правда, нужно уделить внимание, как-никак, если Луна теперь официально имеет со мной отношения, то нужно как минимум – навещать её и тестя. Ксенофилиуса я особо не знаю…
     – Директор, вы знаете Ксено Лавгуда?
     – Более-менее. Ты начинаешь думать, это мне нравится, Гарри. Учился очень хорошо, всегда был чудаковатым. Всё как любят волшебники, это у них семейная черта. Лавгуд очень умный, безумно любит свою дочь, слегка неадекватен и живёт в каком-то своём собственном сказочном мире. Не думаю, что это для него хорошо. Решил навестить Лавгуда?
     – Пока нет. Рановато, пусть слегка остынет.
     – Зря. Я бы не медлил на твоём месте. Да и потом, где ты будешь жить? У тебя кроме твоей башенки в Хогвартсе жильё есть?
     – Никакого.
     – Тогда сейчас же навестим одно местечко в Годриковой Впадине.
     – Хм? – я посмотрел на лежащего Дамблдора. Глаза закрыты, совсем не смотрит по сторонам. Хотя учитывая обилие красоток в бикини, посмотреть было на что.
     * * *
     Сначала я перенёс нас в Хогвартс, а уже оттуда Дамблдор, после того, как мы прилично оделись, аппарировал вместе со мной в деревушку под названием Годрикова Впадина. Погода в Англии конечно испортилась… по крайней мере, в Годриковой Впадине было прохладно для этого времени года, небо затянуто серыми тучами, да и вечер уже – восемь часов. Дамблдор отпустил мою руку и огляделся.
     – Это удивительное селение, Гарри. Родина одного из основателей, Годрика Гриффиндора. Здесь волшебники и маглы живут бок о бок.
     – Должно быть сложно соблюдать статут.
     – Нет, многие маглы так или иначе знают о волшебниках. К тому же здесь чаще других мест рождаются маглорождённые. Например, семья Криви, уже известные тебе ребята.
     О, да. Колин Криви – мой личный фотограф, а так же сталкер, который много раз пытался поймать меня в коридорах, чтобы сфотографировать в самый неподходящий момент. Мне он показался каким-то… белым, словно и правда всегда питался одним молоком.
     Дамблдор слегка нахмурился и пошёл вперёд. Улицы годриковой впадины были необычны для магловского посёлка. Дома имели характерную волшебную архитектуру – в стиле, скажем так, светлого позднего средневековья. Стояли близко друг к другу, улицы довольно просторные, всё вроде бы прилично, но чувствовалось влияние магии. А ещё архитектуры, прямо так скажем, древней.
     Дамблдор быстрым шагом отправился по улице, я едва поспевал за ним. Мы двигались к кладбищу – ограда кладбищенская очень скоро появилась.
     – Я так и не показал тебе это место, – Дамблдор остановился.
     – Что за место?
     – Здесь похоронены твои родители, – замогильно грустным тоном сказал учитель, – пойдём. Если ты хочешь взглянуть на их могилы…
     – Хорошо, разок схожу. Но я не имею особого желания посещать место, где покоится физические тела моих родителей. И учитель, почему их не кремировали?
     – Потому что в традиции волшебников обычные похороны.
     – Ага. И есть целая куча темномагических ритуалов, ради которых могилу могут раскопать. Да хоть бы и поиск меня, всего такого красивого. Я уж молчу про проклятья.
     Дамблдор поморщился:
     – Уверен, такого никто не допустит.
     Сходили. Посмотрел на куски гранита с именами, положили цветочки и пошли прочь. Дамблдор не оценил отсутствие скорбной мины на моём лице. Похоже, он ожидал, что я расплачусь и растрогаюсь… прогадал. Физеологическая оболочка человека – это не человек, это всего лишь его тело. Если загробная жизнь есть – то они где-то там, если нет – то нигде. В любом случае – не здесь.
     Дамблдор всю дорогу молчал, пока мы шли к краю Впадины. Под конец я всё-таки спросил:
     – Учитель, а чем это поселение так примечательно?
     – В смысле?
     – Ну, в нашей стране много волшебников. В том числе и среди простых людей живут, а Годрикова Впадина… я слышал об этом месте, тут разные примечательные волшебники жили.
     – Здесь дорогое жильё.
     – М? – я не понял.
     – Годрикова впадина – едва ли не старейшее поселение волшебников в Англии. Существует несколько теорий и легенд, объясняющих историю этого места. Одни говорят, что это место волшебно само по себе, другие – что это скорее результат жизни множества поколений волшебников. В любом случае, именно здесь жили некогда знаменитые Певереллы, здесь родился Годрик Гриффиндор, и множество других примечательных волшебников позднее. Это место – историческая достопримечательность волшебного мира. И до сих пор здесь почти треть всех домов принадлежат волшебным семьям.
     – А при чём тут цена на жильё?
     – Это старинное поселение, Гарри. Это конечно неподтверждённая информация, но поговаривают, что у тех, кто живёт здесь, волшебная сила выше, чем у выходцев из других мест. Правда это или нет, не знаю. Однако, ты провёл здесь год своего детства. И здесь же вырос когда-то я.
     Нда. Откровения на откровении.
     – И волшебники хотят жить здесь?
     – Конечно, Гарри. Не все, существует несколько подобных поселений волшебников. Только в Хогсмиде нет ни одного магла. Но Годрикова впадина – старейшее и самое уважаемое среди всех из-за своей истории.
     Мы дошли потихоньку до старых развалин, находящихся между двумя домами. Это были развалины дома.
     – Именно здесь, – Трагичным голосом провозгласил Дамблдор, – Волдеморт пытался тебя убить.
     Пояснений не требовалось – около дома стояла табличка с пояснениями, что эти руины оставили гнить как есть в качестве памятника. Дом и правда был когда-то неплохим. Старинный каменный дом о двух этажах, он был обрушен практически полностью, устояла только одна стена, крыша провалилась. Но в целом – он мне понравился. Было в нём что-то такое, чисто английское. Каменные стены, черепичная крыша, невысокий забор, сложенный опять же из камня. Я не знаток архитектуры, но дом явно не девятнадцатого или восемнадцатого века, тогда уже строили из кирпича, накрепко, да и стилистика другая. Мы, Англичане, в этом разбираемся. Это позднее средневековье. Судя по тому, насколько поедены временем камни забора, дом и правда старинный. Приличный, не маленький, как строят сейчас – стены из гипсокартона с утеплителем, кое-где дерево пропитанное, редко – металлические балки, всё по-минимуму.
     В таком доме легко представить себе аристократа века девятнадцатого, или прислугу, подающую чай по утрам в постель…
     Я открыл калитку и вошёл во двор. Завалы кусков дома во дворе намекали на то, что это скорее руины. Нет, так дело не пойдёт.
     Я вытащил свой посох из сумки и наставил на дом: – Репаро Домус!
     Восстановление объекта такой величины для волшебников решительно невозможно. Не говоря уже о том, что со времени его разрушения прошло одиннадцать лет, но магия ухнула со всей своей силой, полыхнул свет в камне на навершии посоха и волшебная сила охватила дом, вихрем закружив мусор. Заскрипели доски и загрохотали камни, а я просто прикрыл глаза и сконцентрировался сильнее – дело сразу пошло в разы лучше, волшебное сияние охватило дом и было похоже на то, что вокруг него образовалось торнадо из различной мелочи, камни вставали на свои места, дерево крыши восстанавливалось, черепица собиралась по крупицам, возвращаясь на крышу, каменные стены быстро строились, в дом влетала всякая разбросанная взрывом мелочь. Наконец, светопреставление закончилось и я опустил изрядно нагревшийся посох. Постучав им по брусчатке тротуара, подошёл к двери и толкнул. Дверка отворилась.
     Дамблдор поспешил за мной.
     – Гарри, что ты делаешь?
     – Как это что? Ремонт своей недвижимости, – я оглядел прихожую. Директор за моей спиной тоже.
     – Репаро не должно работать, если вещь сломана больше недели назад. И если вещь больше человека. Я боюсь даже предположить, что нужно сделать, чтобы восстановить целый дом.
     – Немного волшебства, учитель.
     Внутри обстановка была в первозданном состоянии. То есть – как будто только час назад жильцы собрали вещи и уехали. Полы чистые, слегка скрипучие, паркет. Что удивительно для жилья волшебников – лампочки. Я щёлкнул выключателем и свет загорелся.
     – Лили так и не могла изменить магловским привычкам, – буркнул Дамблдор.
     – Ага. Мне тоже так больше нравится, чем волшебные светильники.
     За прихожей была гостиная первого этажа. Тут на столике стояла пустая посуда – репаро восстановил её, но не содержимое этой посуды. Я оглядел пространство гостиной – весьма миленько. Но как-то… не по-моему. Нет, я ничего против не имею, но я сделал бы по-другому. Миленько выглядели движущиеся фотографии на стенах.
     – Гарри, ты точно хочешь здесь остаться? Это дом, в котором погибли твои родители, – давил на совесть Дамблдор.
     – Я не суеверный. А домик что надо.
     Дамблдор захотел осмотреть тут всё, сходил на второй этаж. Там обнаружилась детская комнатка, выглядящая так, словно час назад тут ползал маленький Поттер и кидался в стены игрушками. Директор похоже имел флешбеки по этому поводу, да и я, признаться, тоже. Эта комнатка детская выглядела подозрительно знакомо, но я не мог вспомнить ничего. Но всё равно, она кажется какой-то родной и знакомой, как будто я тут уже был.
     Так оно и было, конечно.
     – По-моему, Гарри, ты восстановил не только сам дом, но и Фиделиус.
     – Ах, да. Уже теперь бесполезные чары, – кивнул я.
     – Но этого не может быть, – Старик пожал плечами, – я не хочу оставлять тебя тут одного, Гарри, уже ночь скоро. Пойдём в Хогвартс.
     – Да, вы правы. Завтра с утра займусь жильём. И заодно снесу эти ненадёжные чары.

Примечание к части

     **ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!** Ну что, народ. Вторая прода за день! Знаю, что она не очень динамична. Ни сражений, ни интриг, ни скандалов, ни расследований... Главное - насколько эта часть соответствует лору. И вообще, она связующая. ++++ Ах, да, напоминаю. Сел я на мель. Вот прям совсем. А ДР уже через три дня. Я долго не мог определиться с подарком - то наушники хотел, то ещё что-то, но в итоге определился. Я хочу купить геймпад xb360, чтобы гонять с его помощью в игры не вставая с дивана и тем самым отдыхать от постоянного сидения за столом и написания проды. От клавиатуры и мышки уже руки устают, да и от рабочего кресла тоже. Игра с дивана на геймпаде - отличный способ отвлечься от этой однообразной работы и дать отдых пальцам от клавиатуры. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Прода? Какая прода? Третью хотите? Завтра. Завтра, сегодня я уже сонный.
>

5.5. Семейная Идиллия

     Дом Лавгуда располагался по соседству с Норой Уизли. И хорошо, что рыжих сейчас нет в Англии – я решил навестить своего тестя. Ну а что, надо же Луну забрать, мне одному с целым домом не справиться. Старика Ксено не хотелось оставлять одного, но надо было об этом подумать позже, сейчас я аппарировал к поместью Уизли и от них нашёл дом Лавгудов. О, что это был за дом – похож на цилиндр, или большую цистерну нефтехранилища, только с окнами. Постучал.
     – Кто там? О, Гарри, – Ксенофилиус распахнул дверь, – Гарри Поттер. Заходи скорее.
     Последовав его совету, я оказался в странной прихожей. Здесь всё было расписано яркими красками, и всё, куда только хватало взгляда, было каким-то изогнутым, словно прямые линии – главный враг хозяина.
     Ксенофилиус крепко сжал моё плечо:
     – Мистер Поттер, я очень расстроен, что вы не пригласили меня на вашу свадьбу с моей дочерью. Это уже ни в какие ворота не лезет, – он резко вскинул голову, – Нет, ну ты видела, дорогая? И даже не сказали!
     – А…
     – Для тебя просто папа, – Ксенофилиус строго на меня посмотрел, – я обиделся на тебя, молодой человек! Я так хотел погулять на свадьбе дочери. Потанцевать с невестой, выпить с женихом, в конце концов! Вы очень, очень-очень сильно меня разочаровали.
     – Обещаю, что всё будет устроено, – остановил я его.
     – Нет, уже поздно. Свадьба тем и хороша, что брак заключается во время неё, ни до, ни после!
     Я, кажется, уловил ход мысли Ксено. И думаю, этот ход мысли мне нравится:
     – Так то свадьба, а есть ещё свадебная вечеринка в честь этого события. Победу отмечают не во время сражения, а после.
     – Нет, нет, и не просите, – Ксено обиделся, – я обижен, не надо меня переубеждать, мне нравится быть обиженным. В конце концов, если бы всё было идеально, то это было бы подозрительно, верно?
     – Верно.
     – Хорошо хоть додумались прямо сейчас прийти, – Ксено взял из моих рук бутылку, – о, Огневиски, я не откажусь от стопочки. Луна, деточка, иди сюда! Поттер пришёл! – крикнул он во весь голос, после чего отхлебнул огневиски прямо из горла, ловко скрутив пробку, – хорошо!
     Луна выглядела более чем очаровательно в бело-жёлтом ситцевом платье, она спустилась по кривой лестнице и улыбнулась мне:
     – Гарри! Ты всё же решил меня навестить? Это так мило!
     – Луна, – я обнял девочку, – конечно же решил. Я тут сходил в годрикову впадину, – я посадил луну на диван, – в дом, который принадлежал моей семье. Он конечно был в плохом состоянии, но одно хорошее репаро и как новенький…
     – Дом? – Луна обеспокоенно посмотрела на отца, – Гарри, ты не говорил, что у тебя есть дом.
     – Я сам не знал. Подозревал, что родители не бездомные, но как-то никто не хотел мне показать мой дом, я обиделся за это на Дамблдора. Мог бы и сразу сказать! – поднял я нос, – в общем, теперь он нуждается в обстановке. И поэтому я хотел попросить тебя помочь.
     – А как же я? – Погрустнел Ксенофилиус.
     – А вы можете переехать туда же. Хотя замечу, что вы ещё далеко не старый мужчина, вам бы жену найти.
     Ксено насупился, Луна рассмеялась, видя его обиженную мину.
     * * *
     Долго ли, коротко ли, я провёл целый день в имении Лавгуда. Обсудили с Ксенофилиусом его журнал «Придира», Луна показала мне свою комнату, весьма миленькую, а так же мы погуляли вокруг дома, посидели на скамеечке в обнимку… В конце концов, я забрал Луну в свой фамильный дом. Луна, едва мы появились на заднем дворе, ахнула:
     – Какой густой воздух. И пахнет камнем, – она тут же сошла с тропинки на аккуратно постриженный зелёный газон.
     – Я наложил самые сильные защитные чары, на которые был способен, укрепил их алхимически… Со временем я улучшу защиту дома, но уже сейчас он защищён получше Хогвартса.
     Луна только сняла туфли-лодочки кричаще-жёлтого цвета и босиком пошла по траве, закружилась:
     – Здесь так хорошо! Я хочу тут остаться. О, а это теплицы? – Она направилась в сторону теплиц…
     Да, у меня дома были теплицы. Изначально дом представлял собою около полутора гектар земли, на которой находилось каменное старинное здание в чисто английском средневеково-каменном стиле. Фасад очень непритязательный, обычная каменная стена с окнами – ни колонн, ни балконов, ни лепнины, ничего такого в позднем стиле. За домом был задний дворик, довольно большой – зелёный газон, который домовики постригли с помощью своей магии идеально ровно, справа – одна теплица, слева – сарай. В сарае обнаружились различные инструменты и я слегка зачаровав его, отдал домовикам, чтобы хранили всякую ерунду. А вот теплица… Она была симпатична, остеклена, построена явно в двадцатом веке, годах в двадцатых, судя по архитектуре и технологиям. Я применил свою магию расширения пространства и сделал так, что внутри эта теплица в сто раз больше, чем снаружи – в ней находилось целое поле. Засеяно оно не было, заклинание восстановление могло восстановить теплицу, но не растения. Поэтому когда Луна распахнула дверь теплицы и вошла внутрь, мы оказались на пороге большого огорода, который уже был вспахан. Луна только радостно улыбнулась – вся теплица была усеяна магическими светлячками, поддерживающими определённую температуру, влажность и дающие свет для фотосинтеза.
     – Я буду здесь что-нибудь выращивать.
     – Луна, я не хочу, чтобы ты превратилась в Молли Уизли.
     – Не беспокойся, дорогой, у меня не будет рыжих волос. Домовики пусть ухаживают за растениями и готовят вкусняшки, они вообще любят труд. Я посажу здесь… – Луна мечтательно задумалась, – посажу здесь… – не знаю, – капризно топнула ножкой, на которую я уже одел туфлю, – пошли отсюда. Нам нужно будет ещё завести домовиков.
     – Одного хватит, я думаю.
     – Вполне. А теперь, Поттер, мы поедем выбирать мебель. И фужерчики.
     – Фужерчики? – у меня немного потерялась логика.
     – Фужерчики.
     * * *
     Луна Лавг… То есть Поттер, никогда так не развлекалась, как после приглашения в дом Гарри. Девочка встала в восемь утра. Хотя стоит заметить, что график сна и бодрствования у неё отсутствовал и только в Хогвартсе она старалась более-менее вовремя ложиться спать – а дома могла ложиться утром, просыпаться вечером, или наоборот. Стандартные четырнадцать часов бодрствования в случае Луны варьировались от двенадцати до шестнадцати. Луна поднялась в восемь утра, растолкав Гарри, Поттер разлепил глаза и перевернулся на другой бок:
     – Что, уже утро?
     – Вставай, Соня, – она была счастлива и довольна, – сегодня мы едем покупать мебель!
     – Я могу создать мебель сам, магией.
     – Фи, это не интересно, – Луна нахмурилась, – я пойду выпью чаю. Финеас! Сэр Финеас! Ваш выход, сделайте мне чаю.
     Домовик тут же унёсся на кухню, а Луна пританцовывая спустилась. Дом Поттеров ей нравился, потому что в нём после могущественного заклинания Гарри, всё дышало и пышело магией, даже сильнее, чем в Хогвартсе. Просторные коридоры, деревянные лестницы, всё в доме было очень разумно устроено – второй этаж имел один сквозной коридор через всё здание, на втором этаже были комнаты. На первом – кухня, большая гостиная и ещё два зала, которые неизвестно для чего использовались. Мебелировка… Мебелировка была плоха – даже куски мебели растащили, поэтому после восстановления мебель если и была, то редкая, дивана так точно не было, кресел тоже.
     Она села в небольшом зальчике, где трансфигурировала себе столик и табуретку, около окна на задний двор. На столике появился старинный русский самовар, который Поттер привёз когда-то из путешествия по америке. Луна налила себе чаю и домовик спросил её, видя довольную мину:
     – Молодая хозяйка желает что-нибудь ещё?
     – Разбуди Гарри. Мы должны купить мебель.
     – Слушаюсь.
     Раньше домовики называли её юная леди или подруга хозяина. Поттер аппарировал прямо на первый этаж.
     – Не надо делать это в доме.
     – Почему?
     – Во-первых – это слишком внезапно. А во-вторых – я не люблю внезапности. Мало ли, кто может появиться тут?
     Гарри сомневался, что кто-то может аппарировать в его дом. Наложенные на дом чары были сильнее хогвартских и не позволяли аппарировать даже фениксам или домовикам, если не получено разрешение от него лично. Для всего этого служило одно заклинание – Табу. Это было чрезвычайно мощное проявление магии, Табу – глобальные чары. Они блокируют возможность какого-либо действия. И если наложены на слишком большую территорию, то сообщают о нарушении табу – именно так министерство магии отслеживало колдовство несовершеннолетних волшебников. И именно так Волдеморт отслеживал тех, кто называл его по прозвищу.
     Гарри наложил на дом Табу такой силы, что даже протеевы чары и прочие чары, похожие на телепортацию, глохли вблизи от дома. Заклинания против вторжения недоброжелателей или для обнаружения недоброжелателей в Годриковой Впадине – это вообще базовый уровень для Гарри. Поттер сел за стол.
     – Улыбнись! – Луна показала, как это делается, – сегодня хороший день.
     *
     Гарри быстро вспомнил своё детство у Дурслей и работу по саду. Потому что Луна обнаружила каталог домов и садового декора. Для покупок они аппарировали в Лондон, где Луна практически открыла для себя целый мир магловской бытовой техники, от обычных электрических чайников до компьютеров. Телевизор она захотела сразу, сразу и побольше, Гарри пришлось купить несколько штук. А потом юная миссис полезла смотреть посуду…
     На траты Гарри обращал не так много внимания, как на возможность превращения своего дома в филиал того чудного искривлённого и расписанного домика Ксенофилиуса Лавгуда. Это его пугало, впрочем, когда они вернулись домой с несколькими тоннами покупок, обнаружилось, что Луна не пошла по стопам отца. Мебель весьма гармонично смотрелась в гостиной, хоть и была не самой простой, заменили окна, заменили двери, заменили сантехнику и прочее… Всё это делали домовики, Гарри даже пальцем не притронулся, что его несколько обидело – в его понимании, мужчина в доме должен как минимум хоть что-то сделать. Но Финеас и Тобиас не оставили Гарри и шанса. Кухню они себе обустроили с большим удовольствием, как и весь остальной дом. Гарри только и успевал, что целый вечер ходить за ними и следить за тем, как домовики спорят о расстановке мебели. Луна же нашлась на первом этаже в гостиной – когда Поттер вошёл, то протёр глаза – девочка сидела на диване, скрестив ноги и играла в игровую приставку. Сам Гарри мало что знал об игровых приставках, но Луне купил самую лучшую, которая поступила в продажу только-только. На экране какой-то персонаж бегал в весьма ярких и красочных декорациях. Луна увлечённо играла и Гарри мог на время вздохнуть свободно. Защитить чарами приставку он не забыл, как и защитить телевизоры. Для их защиты понадобилось приклеить на них магоотталкивающий скотч.
     О, этот скотч – ещё одно безумное изобретение Поттера. Понаблюдав за тем, как маглы используют скотч, он взял одну такую сильно клейкую ленту и пропитал её алхимическими растворами, которые отталкивают магию. Приклеенный на что-либо скотч не только мешал накладывать на это чары, но мог даже спасти технику от неизбежной участи сгорания в местах, где много волшебства. Законы физики в таких местах мелко, но меняются. И это совершенно несовместимо со сложной техникой.
     Игровая приставка навела Гарри на мысль о том, что неплохо было бы отдохнуть. Отдохнуть где-нибудь с Луной, подальше от серого неба Англии, нависающего словно тяжёлый свинец, над головой. Да, день был солнечным и приятным, но всё равно, это была Англия. Здесь не бывало жарко, когда солнце припекало – становилось душно.
     Однако, Луна, когда Гарри озвучил свою идею, его не поддержала:
     – Здесь ещё так много надо сделать, – девочка отвлеклась от игры, – я хочу сделать дорожки перед входом, а ещё на заднем дворе что-то нужно для украшения.
     – Полагаюсь на тебя, – только и сказал Поттер, поскольку на его строгий мужской взгляд, они и так уже значительно перевыполнили план по наведению уюта и порядка.
     Утром его снова ждала побудка от Луны, только на этот раз всё было совсем иначе. Из окна спальни, Поттер наблюдал за тем, как Луна при помощи палочки и домовиков, меняет задний дворик.
     Всё вроде бы было тихо и мирно – прямо семейная идиллия… Гарри задумался, а не пора ли вновь заняться алхимией? Или может потренировать Луну в чарах? Или укрепить защиту дома? Или вспомнить про залежи золота размером с королевскую сокровищницу и поехать разбираться с вложением капиталов?
     Последним Гарри хотелось заниматься меньше всего – поэтому он твёрдо решил сегодня никуда не уезжать и хоть день пробыть дома, наслаждаясь идиллией и спокойствием… Наивный мальчик…
     * * *
     Утро приятно вдвойне, когда начинается с поцелуя. Да, я не имел такой привычки и особого опыта, поэтому целоваться с Луной в постели с утра – это самое прекрасное, с чего может начинаться день. Мне было так приятно и хорошо и внешне и внутренне, что магия напоминала вибрации от довольного мурчания котёнка. Луна зарылась пальцами в мою вечно непослушную шевелюру и растрепала её ещё больше, я же не особо задумываясь, что делать, гладил её по спине, она была сверху. Горячие же у неё губы, минут двадцать длился долгий сеанс французских поцелуев, пока мы окончательно не разгорячились.
     Луна перекинула через меня ногу и села, словно на ослика, держа вместо вожжей края моей пижамы. Я обнял её за талию, я же культурный мальчик, опускать руки ниже без разрешения не решился. Хотя гормоны требовали именно это и сделать, Луна хитро на меня посмотрела:
     – Сегодня будет хороший день!
     – Я уверен в этом.
     Мы уже неделю живём вдвоём в моём доме. Я же наслаждаюсь спокойной жизнью… Насколько жизнь двух волшебников можно назвать спокойной и обычной – в первые дни мы играли в приставку, потом Луне захотелось сделать над задним двором солнце посреди ночи, потом я трансфигурировал двух пони и расширил пространство заднего двора раз в десять, и мы скакали на пони наперегонки, весело хохоча. Из под ног лошадок вырывались искры, осыпавшие всё вокруг. Потом мы дрались на агуаменти, поливая друг друга тоннами воды. Паркету то ничего – он может пережить цунами, не то что детские игры… потом Лавгуд захотела сделать роспись на потолках, потому что белый цвет – слишком скучный, я наложил на потолок чары иллюзии, которые создавали иллюзию по желанию владельца, Луна сделала иллюзию чудных тропических ярких птичек, летающих над головами. А сегодня в первом часу ночи Луна объявила, что это день, когда нужно влепить кому-нибудь в лицо торт и едва я поднялся в спальню, влепила мне тортом, объявив сегодняшний день ежегодным праздником торта.
     Я не отставал и влепил тоже тортом ей, потом мы долго смеялись. Ну правда, волшебнику такую мелочь убрать – проще чем пылинку с одежды смахнуть, зато посмеялись знатно, а мне Луна не давала заскучать ни на минуту.
     Едва мне показалось, что сегодня будет всё в порядке, на первом этаже обнаружились, когда мы растрёпанные и перецелованные, спустились вниз, Дамблдор и Ксенофилиус. Они пили чай и оба вперили тяжёлые взгляды в нас.
     Дамблдор и Ксено быстро подняли лица вверх, ибо что-то загородило для них свет…
     Шмяк.
     – Дорогая, сегодня же международный день лицеторта?
     – Тортолица, – поправила меня Лавгуд.
     – Точно. Но ты не могла бы не кидать торты в лица нашим гостям.
     – Раз уж решили, что сегодня будет тортолица, то надо идти до конца.
     – Ох, ну если ты так хочешь, – я взмахом руки мгновенно убрал все торты и очистил гостей, которые выглядели… Ну ладно Ксенофилиус, его репутация и без того странная, а вот Дамблдор, которому в лицо прелетел кремовый торт, выглядел очень удивлённым. Даже не обиделся, а скорее не понимал, что здесь вообще происходит…
     – Гарри, – он проверил через зеркальце свой вид и посмотрел на меня хмуро, – что у вас происходит?
     – Не обращайте внимания, учитель. Просто Луна решила, что сегодняшний день в году посвящается знаменитому комедийному приёму старинного кинематографа, – я примерно догадывался, откуда Луна взяла эту идею, в доме целых три телевизора, видеомагнитофон и куча фильмов…
     – Однако, – Он улыбнулся, – Гарри, ты выглядишь довольным. Вы здесь не скучаете? Хотя как я погляжу, нет. А я как раз навестил Ксенофилиуса по очень важному вопросу.
     – Папа, – Луна полезла обниматься с папой. Дамблдор довольно улыбнулся, смотря на них, – сегодня утром неожиданно профессор Кеттлберн подал в отставку. И я решил нанять мистера Лавгуда учителем ухода за магическими существами.
     – Правда? – Луна отстранилась от отца, – это же здорово!
     Дамблдор хитрый лис. Хитрый, но мудрый – я тоже беспокоился за Ксенофилиуса, потому что Луна была его практически всем. А он сам вёл слишком отшельническую жизнь, о чём я однажды несколько дней назад и написал Дамблдору. И учитель нашёл способ исправить положение Ксенофилиуса, вытащить того из затворничества, да и с Луной он может видеться тоже постоянно… Так что если на каникулах Луна будет у меня, то весь год – в шаговой доступности Ксено.
     – Вижу, ты неплохо справился с самостоятельной жизнью, – Дамблдор потёр бороду, – Меня беспокоит то, что ты остался почти один, Гарри.
     – А как же Луна?
     – Вы остались почти одни, – поправился Дамблдор, – к вам даже друзья не заходят. Это неправильно, у всех должны быть друзья.
     У меня особо друзей не было. У Луны тоже. Так что я только пожал плечами:
     – Кто например?
     – Вот именно, Гарри, у тебя нет друзей, которых можно было бы пригласить в гости. Нельзя вести затворническую жизнь. Впрочем, я как раз за этим и пришёл – я обещал представить тебя одному моему хорошему другу. Так что мы отправляемся во францию. Мистер Лавгуд, – кивнул Ксенофилиусу Дамблдор.
     – Ах, да, – тот поднялся, – я немедленно начну готовиться к преподаванию! – Честно говоря, глядя на ксенофилиуса, который постоянно писал о каких-то мозгошмыгах и прочих выдуманных существах, у меня возникало мнение, что Дамблдор ещё намучается… Но это его решение.
     – Мы скоро встретимся? – Луна взяла отца под руку, – Гарри?
     – Не знаю точно, – улыбнулся я ей, – Луна, ты куда-то собралась?
     – Эм… – Она задумалась, отпустила руку отца, – пап, останемся здесь.
     А теперь – Николас Фламель… Пора мне с ним познакомиться.

Примечание к части

     **ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!ПРИМЕЧАНИЯ ТУТ!!!** Я хотел сделать более активную проду. Однако, после просмотра фильмов и пролистывания книг, у меня появилось ощущение, что фанфик не должен быть сжатым, сконцентрированным экшном. Да, с одной стороны я понимаю, что вы читаете его не весь сразу, а по главам и чем больше экшна в каждой главе, тем интересней... Если можно так выразиться - я в творческом поиске стиля дальнейшего написания. * * * День варенья будет Послезавтра! Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Если вы хотите вдруг поздравить автора, то подарите ему рыбли. А автор хочет себе геймпад, чтобы руки и спина отдыхали от рабочего места, кресла и клавиатуры. Рыбли, присланные после полудня 25го числа пойдут в счёт рыбки на стол, но не подарка.
>

5.6. Древние Тайны Всех Мирозданий...

     Жил Николас Фламель в старинном доме. Это у нас, англичан, обычное дело. Я тут задумался над тем, насколько мы, англичане, странные, на фоне остальных, конечно же. Где-то в других странах если дому было триста лет, то он считался образцом архитектуры, культурным наследием и так далее. В Англии если дому шестьсот лет – в нём могут открыть паб или гостиницу, но скорее всего – будут жить люди. И это повсеместно. Та же годрикова впадина – прекрасный образец архитектурного наследия. Большинство домов варьируются от четырнадцатого до шестнадцатого века, мой примерно в том же диапазоне. Сто лет назад те же дома были на тех же местах. Люди так же ходили по тем же улицам, ничего принципиально не поменялось, кроме наличия машин, конечно же. Век шёл за веком…
     Наверное, англия – это уголок спокойствия и стабильности в постоянно меняющемся мире, и то, что для французов старинный дом – для нас просто старый. Жильё мистера Фламеля было его ровесником, как я понимаю, это большой и красивый дом, очень старый. Дамблдор провёл меня внутрь, я лишь следовал за учителем и поглядывал по сторонам, держа свои мысли при себе.
     – А, Дамблдор, – раздался очень старческий голос. Вскоре объявился и его колоритный владелец. Это был удивительного вида старик – белый как моль. Альбинос что ли? Да не важно, волосы белые, кожа белёсая, как у альбиноса, глаза тоже какие-то выцветшие, он выглядел так, словно весь выцвел и скорее похож на ходячего скелета.
     – Доброе утро, Николас, – Дамблдор улыбнулся, – вот, как и обещал, я привёл мистера Поттера.
     – Гарри Поттер, – голос у мистера фламеля такой же, как он сам – очень старческий и скрипучий, – добро пожаловать, я ждал тебя.
     – Месье Фламель, – кивнул я.
     – Да, проходите, мои юные друзья. Чашечку чая?
     – Прости, Николас, но в другой раз – у меня ещё очень много дел в Хогвартсе, – отказался Дамблдор, – к тому же у тебя наверняка не будет время со мной говорить – Гарри очень любознательный мальчик.
     – Хорошо, тогда иди, – Николас посмотрел на меня, – Пойдём со мной.
     Мы прошли в гостиную, судя по всему. Николас с трудом сел в кресло с высокой спинкой и высокими подлокотниками, которые вообще помогали ему сесть.
     – Вот и отлично. Альбус писал, что ты необычайно одарённый молодой человек, Гарри. Сколько тебе уже лет?
     – Двенадцать, сэр. Почти тринадцать.
     – О, уже большой, – скрипнул фламель своими суставами, – ты изучал алхимию?
     – Да, сэр. Уже два года.
     – Превосходно. Альбус попросил меня научить тебя кое-чему. Что ты уже изучил?
     Я загибал мысленно пальцы: – создание солей, формул, камней, немного дошёл до эфиров, но кроме эфира света пока ничего не могу создать.
     – За два года? – Фламель не поверил, – алхимику нужно лет двадцать учиться, чтобы дойти до стадии стихийных эфиров. Альбус не соврал, ты необычайно одарённый мальчик…
     * * *
     Месье Фламель провёл меня в свою алхимическую лабораторию. О, старая добрая лаборатория, образца века эдак семнадцатого – бронзовые инструменты, несколько столов разного размера, вплоть до огромного золотого стола. Как я уже говорил, золото и серебро имеют тёмную и светлую магическую совместимость. Поэтому иногда котлы делают из золота, а некоторые артефакты из серебра…
     И начались уроки у мистера Фламеля. Он был стар, скрипуч и уже откровенно песком посыпал всё вокруг, но дело своё знал и знал он в алхимии едва ли не больше всех на свете – не было такого вопроса, на который он не мог бы дать развёрнутый ответ. С моего появления в его доме, Николас как-то оживился, стал меньше скрипеть. Хотя выглядел он и так ужасно старым и уставшим от жизни человеком.
     Под его руководством дело пошло с утроенной скоростью – ведь на любую возникающую у меня трудность, фламель имел минимум десяток советов, как действовать в такой ситуации – в первые же три дня я уверенно освоил создание эфиров, пользуясь его подсказками и наставлениями. И мы перешли к изучению продвинутого алхимического курса – это уже более сложные вещи, чем простые стихийные вещества – мистер Фламель продемонстрировал мне удивительные образцы собственной работы, вещества с изменёнными магическими и физическими свойствами…
     * * *
     – Сэр, – я насыпал в огромный серебряный стол исходники. Фламель сидел в кресле и казалось бы, гипнотизировал взглядом табурет около стола.
     Я здесь уже целый долгий месяц, и должен признать, ученичество алхимии у Дамблдора было лишь прелюдией к главному – ученичеству у великого алхимика. Николас Фламель не был столь талантлив, как я, в магии, но его теоретические знания настолько обширны и разносторонни, что вышли за рамки обычного мастера – он ходячая библиотека, в которой есть всё. А ещё, и что главное, всё это он понимал и знал. Тогда как у Дамблдора мне приходилось руководствоваться лишь теорией, а всё остальное узнавать на практике, методом проб и ошибок, Фламель сразу говорил мне результат и выводы, и всё это развёрнуто.
     – Да, мальчик мой? – этот покровительственный тон и это обращение… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Дамблдор-великий-светлый-чудаковатый-дедушка – это косплей Николаса Фламеля. И надо сказать, очень удачный. Но вот только в устах Фламеля это звучит более гармонично – он как бы это сказать, стар, настолько, что может обращаться «мальчик мой» и к Дамблдору.
     – Сэр, – я не отрывался от стола, – вы же живёте уже больше пятисот лет, верно?
     – Да, мальчик мой, я очень, очень стар.
     – Всё в мире относительно, сэр. Я просто хотел у вас спросить, а с чего началось противостояние чистокровных волшебников и нечистокровных?
     – Разве ты не знаешь? – Николас слегка улыбнулся.
     – Ну… я в курсе, что оно было испокон веков. Чистокровные предвзято относились к маглорождённым, но мне не совсем понятно, почему эта проблема не была решена раньше? Естественным путём.
     – Понятно, – фламель едва заметно кивнул, – ты учитываешь, что пятьсот лет назад в мире жило меньше маглов?
     – Да, сэр.
     – В нулевом году нашей эры жило около трёхсот миллионов человек. Это много… но это на весь мир, Гарри. И численность населения начала увеличиваться только спустя тысячелетие, с тысячного по тысяча восьмисотый года население увеличилось до миллиарда. С восьмисотого до наших дней – увеличилось до пяти миллиардов, Гарри.
     – Я не совсем понимаю, сэр…
     – Маглорождёные, Гарри, их количество напрямую связано с населением земли. Когда я был юн, маглорождёные были белыми воронами, большую часть волшебного общества составляли потомственные волшебники, ведь в их семье шанс рождения ребёнка с магией процентов девяносто пять. Они были редкостью, примерно один на сотню.
     Я попытался представить такую картину.
     – Волшебники относились к маглорождённым по разному. Некоторые считали, что их не стоит учить магии вовсе. Не надо думать, что это такое уж радикальное мнение – вспомни, что волшебный мир практически полностью состоял из потомственных волшебников. Речь шла о одном проценте. К тому же они несли с собой риск – маглорождёные волшебники иногда информировали церковь и та устраивала охоту на ведьм.
     – И тогда не было никакого противостояния?
     – Кого и с кем, Гарри? Девяносто девяти волшебников с одним единственным маглорождённым? – Фламель улыбнулся, – нет, речь шла про ненадёжность волшебника, который имеет много связей с миром маглов. Это было как… – он задумался, – как непроверенная и неизвестная алхимическая формула. Мы не знали, сработает ли она, или приведёт к взрыву или даже создаст яд и отравит алхимика… Неизвестность. Непредсказуемость.
     Я внимательно слушал Фламеля, а он оседлал мысль и продолжил своим менторским скрипучим голосом:
     – На рубеже семнадцатого века стало понятно, что население маглов стремительно начало расти, уже был не один, как в древности, а три маглорождённых на сотню волшебников. Они перестали быть такой уж редкостью, скорее просто примечательностью. Тогда же был принят статут секретности, потому что маглы пугали волшебников. Своим постоянным ростом. Наше общество сохраняло относительную стабильность, но и оно начало увеличиваться, благодаря притоку новых людей.
     – Консервативные волшебники не хотели иметь дела с маглорождёнными?
     – Да, Гарри. Именно так. Люди боятся нового, а особенно, если это новое посягает на их территорию. Роль чистокровных волшебников в мире начала уменьшаться. Но только в двадцатом веке маглорождёные стали представлять из себя какую бы то ни было силу, до тех пор это была малочисленная группа. Меньшинство. В семнадцатом веке всё было совсем не так, ты был уверен, что если встретил волшебника – то он именно волшебник, а не чужак, пришедший из маглов, со своими магловскими привычками.
     – Получается, противостояния не было до двадцатого века?
     – Противостояние было. Одни волшебники были на стороне маглорождённых, другие – против них. Одни считали, что это вливание новой крови, другие – что их кровь грязная. Наивны, и те и другие, – фламель улыбнулся едва заметно, – в конце концов всё вылилось в то, что есть сейчас.
     – Но ведь маглорождёные тоже имеют детей…
     – Да, Гарри. Поэтому волшебный мир не умер ещё в восемнадцатом веке. Может быть тебе он покажется крохотным, Гарри, на фоне магловского, но тогда наш мир был размером с маленький городок. И по территории, и по населению. Маленький городок, где все друг друга знают. Сейчас волшебный мир растёт так же быстро, как магловский – население волшебной Англии уже размером с город, а весь волшебный мир всей земли уже размером с целую небольшую страну, вроде Бельгии или Швейцарии.
     – Так сколько же в мире волшебников?
     – Много, Гарри. Более точную информацию лучше узнать в министерстве, я не был там уже сто лет… или сто пять, кажется, запамятовал… ты наполнил ингридиенты своей магией? Отлично, слушай…
     * * * *
     Возвращение в родной дом было для меня не слишком радостным – я не хотел расставаться с Николасом Фламелем, ведь обучение у него при моих темпах и способностях, было в разы быстрее, чем раньше. За первую неделю пролетели эфирную тематику и главное – я научился создавать эссенции. Эссенция – это удивительное вещество, вершина алхимического искусства. Эссенция – это извлечённая суть вещества, настолько мощная магически, что имела невероятную ценность. Алхимическая эссенция была сконцентрированной формой чего бы то ни было, она сияла магически и от одного её вида у фламеля глаза заблестели. Эссенции очень чисты, это абсолютно чистая форма алхимии.
     Я извлекал их и создавал свои – эссенция напоминала густой эфир, или густую, вязкую плазму, она легко впитывалась в любой материал, улучшая его многократно алхимическим преобразованием. Поэтому хранение эссенций было очень сложным делом. А их создание – невероятно сложным, лишь потратив два месяца круглосуточного труда, я сумел создать первую эссенцию – света. Сила этого вещества казалась безграничной, с его помощью можно было сотворить невероятно могущественные чары или артефакты, способные на удивительные вещи. Более того, для алхимических преобразований можно вместо вещества использовать эссенцию этого вещества – и это будет в сто раз сложнее и в тысячу раз эффективнее.
     Но ладно, довольно пространных мыслей – эссенция на практике действовала эффективно, она могла придавать очень яркие свойства веществам, металлам и так далее. Это волшебство в чистом виде, соединённое с материальным предметом, оно давало ему огромную волшебную силу. Направление этой силы – уже дело чар, но сама по себе эссенция железа может превратить старый стальной ржавый меч в сияющий волшебством легендарный клинок. Эссенции не содержат какой-либо алхимической формулы, но они – воплощение магии в чистом виде, они многократно усиливают любые алхимические формулы и могут наделять их особыми свойствами. К примеру, я применил эссенцию света вместе со своим антимагическим скотчем – и при активации он практически заглушил магию в радиусе двадцати метров, настолько сильно, что даже мне стоило больших трудов колдовать. Это обычный кусочек скотча, блокирующего магию – его свойства усилились настолько, что…
     Теперь понятно, почему алхимики – это особая каста. Если соли, которые может создавать новичок, фиксируют и чуть-чуть усиливают магию, то такие вещи, как камни, эфиры и эссенции… Плюс есть цеховая солидарность – если волшебники нападут на одного алхимика, то надо отвечать. Иначе они оборзеют и поймут, что им никто не указ и полезут дальше, начнут притеснять. Алхимики реально опасные, использование алхимических ингридентов для своей защиты делает их самой неприступной кастой из всего волшебного мира. А для занятий алхимией, нужно обладать исключительным талантом, что означает – быть талантливым магом, способным не только в лаборатории сидеть, но и магией огреть любого недоброжелателя.
     Чем сложнее алхимический продукт, тем больше его стоимость. На каждом уровне – уровне порошков, эликсиров, камней, эфиров, эссенций, есть свои продукты, которые соответствуют этому уровню алхимии. К примеру, создать летучий порох может каждый, кто освоил создание стихийных камней, создать волшебную краску может любой, кто освоил создание стихийных солей. И так далее – максимум, на который был способен Николас Фламель – это создание эссенций.
     Мне больше не придётся создавать из ничего золото – стоимость эссенций была не то чтобы заоблачной… Астрономической. Потому что всего около десяти алхимиков в мире могли их создавать, точно неизвестно, сколько, но около десяти человек. И я в их числе. Я уже думал, как можно с помощью эссенций усилить защиту собственного дома – было несколько идей. На мой дом были наложены заклинания, и помимо них, была и алхимическая составляющая. К примеру, краска, которой был выкрашен дом изнутри, могла обратиться в летучий газ, проникающий через защитные чары и усыпляющий врага. Лак на паркете мог стать настолько клейким веществом, что никакой магией не отклеиться, если враг вломится, то попадёт как муха в ловушку. Разложенные по дому камни перенаправляли все заклинания поиска, которыми пытались бы найти находящегося в доме человека – они перенаправляли бы ищущего туда, куда я забросил камни, соединённые с камнями в доме – на необитаемый остров не хотите ли?
     Возвращался я домой с чувством полнейшего морального удовлетворения – я изучил такие тёмные уголки алхимии, что теперь впору задирать нос… Но конечно же это образно – научиться писать и стать писателем – две большие разницы!
     Дома меня встречала моя несравненная, любимейшая жена. Ну, Луна, девочка была в костюме сыра. Почему сыра? Принт такой на платье, и само платье в дырочку, что выглядело одновременно забавно и эротично.
     – Луна! Смотрю, сегодня ты масдама?
     – Это чедр, – Луна бросилась ко мне обниматься, – правда красиво?
     – В этом ты похожа на вкусный кусочек сыра. Можно мне немного? – я потянулся и поцеловал её. Всё-таки долго я занимался алхимией, а Луна в этом выглядит слишком эротично. Ну ладно, по сравнению с нарядами магловских девушек это ещё скромно, но вот эти открытые участки на талии и животе сводят с ума. Так что минут через пять нас прервало покашливание, сам я оторваться был не в силах.
     – Папа, – Луна как-то резко застеснялась.
     – Превосходно! – Лавгуд улыбнулся, – у меня много дел и выпуск нужно готовить к печати, так что прошу простить…
     – Мистер Лавгуд, я как раз хотел поговорить с вами о вашем журнале…
     – Заходите ко мне вечером, – он аппарировал.
     Луна была красная как рак, всё-таки нас застали. И похоже, она очень стеснялась. Меня это развеселило и подхватив её на руки, я покружил свой сырок по залу:
     – Сегодня такой прекрасный день, Луна! Я наконец-то познакомился с мистером Фламелем и очень, очень многому у него научился.
     – Я рада, – она была поставлена на пол, но всё ещё кружилась, схватившись за стенку, – оу, Гарри, ты какой-то голодный.
     – Хочу сыра! – хохотнул я.
     – Оу, ну если хочется, можешь взять кусочек…
     И я последовал её совету…

Примечание к части

     **ЧИТАЙТЕ В СВЕЖЕМ ВЫПУСКЕ ПРИДИРЫ!!!** **МОЗГОШМЫГИ АТАКУЮТ!!!** Мозгошмыги всё чаще и чаще атакуют людей! Они уже увеличили свою популяцию и с каждым годом их становится всё больше! Министерство Магии упорно отрицает существование мозгошмыгов! * * * А завтра я уже отмечаю свой день рождения! Уже завтра. Я никогда не любил свои дни рождения. Ну, разве что в детстве, но потом этот день у меня как-то стал неприятным - он напоминает о возрасте. Взрослеть я закончил, мне больше не надо, но годы идут, один за другим, вот уже и пять лет, проведённых в мытарстве по общагам, кажутся одним мгновением, растянутым, но каким-то скомканным, словно выпали из жизни пять лучших лет молодости - с 23х по 28... Эх... Единственное, что придаёт значение прошедшим годам -- написанные фанфики. То, что я создал. То, что нравится людям, что они читают, получают от этого удовольствие. Ах, да, Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Урааа! Я чувствую себя старой развалюхой, как Николас Фламель.
>

5.7 Возмутитель Спокойствия

     Что-то мне обстановка не нравится. Когда я зашёл в Дырявый Котёл, меня встречали не слишком радостные лица посетителей. Да и снаружи… У меня возникло такое ощущение, что весь Лондон затянуло пеленой тёмной магии. Холода и страха. Погода какая-то мрачная, готичненькая такая погода. Дождь, сырость, ветер иногда. Всё так неприятно и мрачно, что прямо обалдеть. И это тот светлый, чистый и забавный мир, в котором мы живём?
     Это больше походит на кладбище. Я зашёл в дырявый котёл из Лондона, под руку с Луной. Луна выглядела так же подавленно, но на неё в меньшей степени давила атмосфера. Видимо, из-за моей радикально светлой магии, я наиболее чувствителен. Но не один же я это чувствую – когда вошёл в котёл, внутри было непривычно светло – Том расстарался и зажёг магические светильники. Раньше нередко котёл был тёмным помещением, теперь у него дошли руки побелить стены и внутри сразу стало светлее и теплее. И правда, было непривычно светло и тепло, даже жарко – в камине горели несколько блоков моего огненного угля. Стало как-то спокойнее на душе, пробирающий до костей холод отступил.
     И кого бы вы думали, я встретил в зале? Конечно же моё личное проклятие – Уизли. А так же Грейнджер и Лонгботтом, куда же без них. Артур приветствовал меня, взмахнув рукой и я поспешил к ним – нужно поздороваться и узнать, что происходит.
     – Добрый вечер, Сэр. Как отдохнули?
     – Превосходно! – Артур улыбнулся, – Гарри, Луна, – он поприветствовал нас кивком головы, – как я рад, что встретил вас.
     – Что-то случилось?
     – Как? Вы разве не знаете? – он перевёл с меня на Луну и обратно вопросительный взгляд.
     – Не знаем что?
     – Сириус Блэк сбежал!
     Я посмотрел на свою благоверную, она на меня. Вопросительно.
     – И… что?
     Артур воровато оглянулся. К нам уже кудахтая подходила Молли:
     – Гарри, милый, ты так нас напугал. Я не знала, где ты, письма до тебя не доходили…
     Я опешил от такого напора. Ненадолго.
     – Простите, миссис Уизли, я просто учился.
     – Ох, прошу меня простить, как ваши дела? Как там Ксено поживает? Он иногда заходил к нам в гости, но на этот раз пропал куда-то…
     Я ответил ей, чтобы Луне не пришлось общаться с Уизли лишний раз:
     – Ксенофилиус провёл часть лета у нас дома. Ах, да, миссис Уизли, я забыл вам сказать, мы с луной слегка поженились в начале лета, – у Молли глаза на лоб полезли, – Ну и Ксенофилиус частый гость в нашем доме.
     – Доме? – Молли слегка потерялась, – Гарри, с такими вещами не шутят.
     – Я и не шучу, – я перевёл взгляд на Артура, – Мистер Уизли, может быть вы скажете, что здесь происходит? Все волшебники напуганы, а на улице мрачно, словно настали очень тёмные времена. Волдеморт вернулся? – я уже было надеялся на это, но Уизли вздрогнули, едва я назвал его имя:
     – Что ты, Гарри, вовсе нет, – Захлопотал Артур, – но ты движешься в правильном направлении. Этим летом из азкабана сбежал Сириус Блэк, пожиратель смерти, – Артур отошёл со мной к колонне, подальше от общей массы людей, которые сидели за большим столом в центре зала, – Гарри, я должен тебя предупредить. Будь очень осторожен.
     – Правда?
     – Что ты знаешь о Сириусе Блэке?
     – Ничего, сэр.
     – Сириус – сторонник тёмного лорда. Он наверняка считает что ты – тот, кто мешает лорду обрести власть, поэтому он будет искать тебя, – Артур говорил это даже как-то слишком секретничая… в зале, полном народу.
     – Не беспокойтесь, сэр, я могу за себя постоять. Так что Блэк или сам Волдеморт, пусть приходят, – улыбнулся я Артуру.
     – Гарри, поклянись мне, что не будешь искать Блэка!
     – Мистер Уизли, клятвы не даются просто так. Нет, я не собираюсь искать блэка, но если он мне зачем-то понадобится – найду. А что такое?
     – Блэк очень опасен, Гарри, – Артур волновался, – он может убить тебя.
     – В чём я очень, очень сильно сомневаюсь, сэр, – покачал я головой, – понимаю, он не слабый волшебник, но вряд ли сильнее меня. Иначе он был бы тёмным лордом, а у вас не было бы и шанса ему противостоять.
     Артур поджал губы:
     – Блэк это ещё не всё. Министерство разослало всюду дементоров. Эти тёмные твари – причина той мрачной пелены, что упала на всех нас. Береги себя и старайся не встречаться с ними.
     – Думаю, это они не захотят встречаться со мной. Но охотиться я на них не собираюсь. Пока что.
     * * *
     Новость о свадьбе между мной и Луной до сих пор не покидала пределы узкого круга лиц, но скрывать это было в принципе невозможно – миссис Поттер была очень светлым, ярким и озорным человеком. Практически ребёнок, именно таким и должен быть волшебник, вне зависимости от его возраста. То, что я сообщил об этом Уизли, моментально разлетелось по всем, кто был в Дырявом Котле, так как Молли – знатная сплетница, как и вся её семья. Не успели мы добраться до конца Косой Аллеи, а там уже сплетничали, сплетни и правда распространялись быстрее пожара.
     Вокруг меня образовывалась зона, футов тридцать, в которой действие тёмной пелены дементоров не работало – было светлее, чище, и мир казался цветным, а не мрачно-серым. Это замечали волшебники, оглядываясь и показывая пальцами на прогуливающихся нас. Этим светлым пятном мы и дошли до Флориш и Блоттс, а потом ещё в несколько магазинов, ведь Луне нужно было поступать на следующий, второй курс. Она пока ещё меньше остальных, но такая милашечка, что просто утирает нос всем сверстницам…
     Когда закончили, я аппарировал домой, застав у себя дома Ксенофилиуса. Могущественные светлые чары, наложенные на дом, защищали его от воздействия дементоров, поэтому у меня дома по прежнему было весло и хорошо. Ксенофилиус сидел в гостиной и что-то чертил на листке бумаги.
     – Дети, – он подскочил, – как я рад вас видеть.
     * * *
     Волшебные журналы… казалось бы, чего тут такого особенного? Но газеты и журналы – это ведь сложная магловская технология. Создание журнала – это уже работа сложной аппаратуры, механики, полиграфии и типографии, это вам не перьями на тетрадке писать!
     Для печати в волшебном мире не нужна была ни лицензия, ни разрешения, ничего такого. Налоги с прибыли только уплатить и всё. Поэтому вообще-то «придира» мне не был нужен.
     Журнал, который я хотел выпускать… Хм… Аналог Плейбоя. А почему именно так? Бешеный успех оригинального плейбоя, плюс отсутствие конкуренции. В Англии выпускались новостные, тематические, даже шуточные, вроде Придиры, издания, выпускались женские журналы, а вот мужских не было вообще. Мне это показалось во-первых – несправедливым, во-вторых – свободным полем для деятельности. Ну и главное – это прямо таки подрывает устои общества и морали, а это мне нравится! К тому же какой мальчишка в своё время не стремится заполучить журналы для взрослых? Хех, может быть, я?
     Да, точно. Не думаю, что Луна разделит мою уверенность именно в этом направлении, но когда я ей сказал, она задумалась и согласилась. Так было решено, что я займусь выпуском журнала в формате смеси журналистских статей и эротических фотографий. С эротикой у волшебников вообще всё было плохо. Взялся за дело – и первым делом нужно было найти тех, кто готов был возглавить журнал и тех, кто готов был в нём сниматься, то есть моделей. Моделей можно было взять и магловских, один хрен. Палочку в руки, остроконечная шляпа и чулки – вот и вся одежда для фотосессии. Будут в восторге.
     По этому поводу я написал кому бы вы думали, Джеку. Джейкобу Фирсби – тому самому парню, с которым мы в Салеме учились – описал ему характер дела и попросил помочь мне в моём деле. Хорошо иметь знакомых на континенте. Джейк прислал ответ через полчаса, что мол, всё уладит с парнями и сходит в издание некоторых журналов подобной направленности в Бостоне. Ведь деньги я ему уже переслал, отработает как надо и если что…
     * * *
     – Добрый день, мистер Поттер, – мужчина напротив меня выглядел не слишком солидно. Рубашка цветастая, белые брюки, золотые часики, – вы просили нас прибыть?
     – Да, присаживайтесь, господа, – я обратился к стоящим за ним людям, – мистер Алан Роу, я читал о вас, интересное портфолио.
     – Нам только в общих чертах сообщили, что за дело, но гонорары обещали хорошие, – вмешался Роу.
     – Да, у меня большие амбиции. Но их исполнение зависит в большей мере от исполнителей, а не от инвесторов. Средства есть и много, если вы об этом. Я обрисую вам ситуацию в общем – журналов такого жанра, как ваш «Семь Ведьм» в Англии нет в принципе. Устои, ну сами понимаете, скукотища. Рынок не занят, все дела… Я бы хотел создать подобный журнал. В идеале – выйти с ним на международный уровень. Пока же что только в Англии и Ирландии.
     Роу пожевал губу:
     – Я понимаю, довольно сложно сейчас сказать что-то определённое. К тому же скажу честно – прежде, чем журнал взлетит англии, нужно вложить немало средств, чтобы распространить тиражи и утвердиться на рынке. Это минимум полгода работы в убыток. Вы к этому готовы?
     – Готов. Полгода-год можем печататься на мои средства. С характером работы вы наверняка знакомы лучше меня – нужны журналисты, фотографы, модели…
     – Мы предпочитаем магловских моделей, – Снова предупредил Роу, – они не так строптивы, да и чаще среди них красотки встречаются. Я слышал, у вас в англии не слишком тепло относятся к ним.
     – Некоторые личности да. Всего то и нужно, что не афишировать личности ваших девочек и их происхождение. И вот ещё что – во избежание недовольств, офис лучше просто защитить фиделиусом, чтобы разные посторонние личности не лезли куда не следует. Англия волшебная – страна непуганых идиотов и не подорванных устоев, в этом я надеюсь на вас, господа. Я, как алхимик, окажу вам всю возможную поддержку, чтобы сделать выпуски более волшебными.
     Ударили по рукам и подписали договора, согласно которым Роу и его коллеги будут работать на меня, честно и открыто, без обмана и попыток присвоить себе то, что им не принадлежит. Я выписал чек на полмиллиона галеонов, от чего у Роу по-моему, даже пот на лбу появился, после чего отпустил их с миром и предупредил, чтобы посоветовались со мной по поводу первых фишек выпуска…
     * * *
     Легко и почти непринуждённо, мы с Луной стали владельцами журнала «witching hour» – Время Ведьм. В первом выпуске были все мои передовые наработки в области алхимии. Высокочёткая цветная колдография, слегка светящиеся буквы, которые позволяли читать статьи даже при плохом освещении. Краски, которые я разработал для печати, насыщенные и яркие, чёткие и прекрасные – ни у кого во всём мире не было таких хороших красок. Наконец, должна же быть у журнала какая-нибудь фишка? Я такую придумал – пропитав бумагу специальными растворами, я добился одного важного достижения – журнал инертен к магии. Его нельзя призвать манящими чарами и найти с помощью магии. Это чтобы «не беспокоить джентльменов и избежать инцидентов».
     Первый выпуск появился на Косой аллее всего на день, но учитывая, что сейчас была подготовка к Хогвартсу, он наделал очень много шума – на второй день продавцы сняли его с прилавков, потому что это уж слишком смело, на обложке красовалась «ведьма» в очаровательном чёрном слегка прозрачном платье, с очень приметной фигурой – но даже это для волшебных ретроградов стало практически шоком. Внутри тоже никакой порнухи, всё очень и очень симпатично и мило. Я вообще не понимаю, в магловском мире это назвали бы "слабенькой лёгкой эротикой", но у волшебников это прям бомба.
     Естественно, скандал – лучший маркетинг, так что на второй день из под прилавка было продано в десятеро больше, чем в первый, шумиха не утихала несколько дней, журнал даже удостоился кучи гневных писем в Ежедневный Пророк, поскольку некоторые волшебники думали, что Ежедневный пророк и министерство магии…
     Маглы пережили культурную революцию с приходом битлов, а волшебникам она ещё только предстояла, и тот, кто оседлает эту волну – станет героем. И этим героем должен был стать я, сделав ставку на молодую аудиторию – всё-таки имя владельца журнала было опубликовано и все знали, кому он принадлежит. Последние дни перед началом учебного года прошли в делах и заботах, поскольку нужно было отбиваться от ханжеского общества во главе с старыми и строгими моралистами и умудряться давить на министра так, чтобы он ни словом не был против моего бизнеса.
     Алан Роу собрал богатый урожай и теперь всецело посвятил себя Сентябрьскому выпуску журнала, который должен был стать первым переодическим. А так же принимал тонны заявок на подписку. Я же довольный собой, смотрел на это сборище старых моралистов, предвидя, что у них ещё всё впереди – если волшебное общество так же страдает, как магловское, то это лишь вопрос времени, когда бахнет вслед за магловским. Культурная революция шестидесятых-семидесятых у маглов была очень громкой. Рок-музыка, порнуха, наркотики, панкота, всё такое прочее, просто прелестно!
     Дамблдор мне ничего по этому поводу не написал, видимо, не знал, ибо последние дни перед школой занимался школьными проблемами. Так потихоньку и подошло время отправляться в Хогвартс. Место, где мне ещё мнгому предстоит научиться в плане магии. Дамблдор прислал записку и попросил поехать на Хогвартс-Экспрессе, якобы министерство может наслать на школьников дементоров. Я конечно не верю, что министр настолько отупел, но учитель сказал – нужно ответить «есть, сэр!»…

Примечание к части

     **НОВОСТЯ! НОВОСТЯ! НОВОСТЯ! НОВОСТЯ! НОВОСТЯ! НОВОСТЯ!** Глава немного скучновата, но простите, третья за это утро. Если бы я продолжал в таком же темпе, то ещё пять штук до вечера бы написал, но на сегодня я всё. До десяти утра подаю к завтраку третью проду! О содержании главы не спорьте, так надо. А всё потому что подобное, как и традиционализм, в духе британцев, мне это видится исключительно так и никак иначе. И мне показалось, что Гарри достаточно мультикультурный, а так же наглый человек, чтобы именно таким образом потрясать устои. + + + Да, в третий раз скажу это - завтра у моей Музы День Рожденья! Уже завтра! Сегодня вот присылают на подарок, и поэтому у меня Муза так оживилась, аж три проды за утро дала. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Спасибо всем! Помните, что важно не огорошить музу большими цифрами, а проявить к ней внимание. Я то? Я обойдусь, я так, обычный паренёк. Моё дело только печатать. А вот Муза - это то, что делает меня автором... и то, что даёт вам проду - эта неугомонная особа любит рыбку и внимание! Погладь Музу!
>

5.8. Мисс Гринграсс и три четверти

     Братья Уизли возмужали, я говорю о близнецах, конечно же. Едва я вошёл на платформу, застал неразлучную парочку, Уизли взяли в оборот какого-то первокурсника и снабжали его самыми невероятными сведениями об отборе на факультеты. Судя по виду первача, а он выглядел очень подавленно, снабдили его сказками про сражение с троллем и личный отбор у Снейпа, который норовит всех отправить туда, куда ему очень не хочется.
     Каждый развлекается как может. На платформе девять и три четверти было как-то иначе, чем раньше – раньше она мне казалась очень волшебной, светлой и милой. Суета людей казалась доброй и улыбчивой, сегодня же куда ни взглянь, на лицах людей застыли угрюмые и напряжённые выражения, все очень напуганы. Эх, и это из-за одного единственного Сириуса Блэка? Я думал, предотвращать панику – это то, чем должно заниматься министерство, но нашему министру всё нипочём, ему плевать, что народ напуган. Чем больше боятся, тем лучше что ли?
     Я так и не понял загадочный ход мысли Фаджа. Но всё равно, всё, что творилось в стране, мне сильно не нравилось. Поэтому перед тем, как войти на платформу, я достал из своей сумки посох. Посох был обёрнут тканью и только вчера я закончил работу над ним – напитал его эссенцией света, поместив эссенцию в камень света в навершии посоха и пропитал эссенцией древесину и серебряную основу посоха, так что он приобрёл новые волшебные свойства. Самое главное из них – посох стал слегка светиться мягким белым светом, распространяя вокруг энергию светлой магии – рядом с ним настроение повышалось, грустные мысли уходили и думать становилось лучше и приятней. Волшебность посоха возросла во много раз и теперь он не просто вспомогательный инструмент, но и часть моей магии. С его помощью можно творить удивительнейшую магию, и быстрее, и проще, чем без него.
     Я появился на платформе около разделительного барьера. Луны со мной не было – супружница… а, кого я обманываю – прежде чем мы более-менее семейно заживём, пройдёт немало времени, а пока что это просто равноценно помолвке, не более того. И я сейчас не о пошлостях говорю. Луна решила порадовать папу и отправилась в Хогвартс отдельно от меня – хоть традиция и предписывала первокурсникам быть в Хогвартс-экспрессе, по понятным причинам мы с Ксено решили не оставлять Луну одну.
     Выглядел я конечно сногсшибательно – посох сиял и вокруг него летали струйки концентрированного волшебства, похожие на плотный светящийся дым, мантия была ярко-белого цвета, выглядел я во всём этом немного пижонски, но кто мне это скажет? Волшебство вокруг меня так и струится, светлая магия разгоняет мрачную атмосферу, под светом из посоха всё мрачное становится не таким ужасающим. Я гордо прошествовал по платформе, собирая взгляды людей. И неудивительно, ведь на общем фоне я выделялся как сияющая лампочка в ночной темноте. Забрался в поезд, аппарировав прямо на его подножку. Внутри было не так плохо, как снаружи. Снаружи моросил мелкий дождик, тучи очень тяжёлые, низкие, атмосфера кошмара и страха вообще пробирает до костей.
     – Гарри! – едва я открыл дверь в коридор вагона, увидел именно ту особу, которую успел давно и напрочь позабыть. Но сейчас вспомнил – передо мной стояла Дафна Гринграсс – само великолепие. Я говорил два года назад, что она миленькая? Так вот, с годами она становится уже не миленькой, а сексуальненькой, потому что фигура у дафны божественная, личико очаровательное, да и под мантией угадываются кое-какие выпуклости… Гринграсс улыбнулась:
     – Поттер, пошли в купе.
     – Пошли, Дафна.
     – О, ты меня помнишь, – саркастично заметила она.
     – Разве можно забыть такую красавицу? – хмыкнул я, – где твоё купе? Или надо кого-то согнать с мест?
     – Тут, – Гринграсс забралась в первое попавшееся свободное купе, – Гарри, у меня для тебя серьёзный разговор. Закрой дверь, пожалуйста.
     Я даже не утрудил себя движением – дверь закрылась сама, ещё и чары от прослушки на купе накинул. Приставил посох к окну и сел напротив Дафны:
     – Вижу, у тебя всё хорошо?
     – Почти, – поморщилась она, – Гарри, я хотела встретиться с тобой уже в Хогвартсе, но раз ты решил почтить поезд своим визитом, то пусть так. У меня большие проблемы, Гарри, и я прошу тебя помочь мне.
     * * *
     Поезд набирал ход, я чувствовал себя несколько ленностно, пока Гринграсс обстоятельно рассказывала про свою ситуацию.
     – После этого Малфой решил, – перешла она к главному, – что нет лучшей пары для Драко, чем я. Или моя сестра Астория, Малфои, что с них взять.
     – И в чём проблема?
     – Мой отец конечно тоже не в восторге от такого предложения, но отказать ему практически невозможно, – Дафна грустила. Не нравится мне, когда её лицо такое грустное…
     – Улыбнись. Улыбка делает тебя прекрасной, – я показал, как это надо делать.
     – Мне не до улыбок, – топнула каблучком Гринграсс, – Гарри, ты единственный, кто мог бы пойти против Малфоя. Во всей Англии нет второго такого человека, который может прижать хвост этим белобрысым засранцам.
     – Весьма точно, – прикрыл я глаза, – то, что я не боюсь Малфоя – это точно, летом я уже пытался его слегка пощипать, получилось кое-как. Этот засранец имеет на министра какое-то давление. Помимо денег, министру я плачу гораздо больше белобрысых.
     – Может, шантаж? – Дафна выглядела и правда очень взволнованной, – Гарри, ты можешь рассчитывать на что угодно, если избавишь меня от этой помолвки.
     – Так уж и на что угодно? – прищурился я, оглядев фигуру девушки.
     Она слегка порозовела, отвернулась, но кивнула утвердительно:
     – На что угодно. Все вы мальчики пошляки.
     – Не знаю, о чём ты там подумала, но наверняка о каких-нибудь пошлостях, – хмыкнул я в ответ, – спокойно, Дафна, у меня уже есть невеста, вернее даже жена, но пока что на правах невесты.
     – Лавгуд, – закатила Дафна глаза, – слышала, вы летом поженились? И если ты собирался таким образом отпетлять от поклонниц, то это не лучший ход. Дело в том, что волшебники могут иметь сколько угодно жён.
     – А… – я задумался, – почему?
     – Потому что волшебники не имеют никакого отношения к магловским обычаям, Поттер. Так что охота на тебя, думаю, только начнётся, следи за своей пищей, не подлили бы тебе амортенции.
     – Фи, неужели ты такого низкого о мне мнения? – поднял я одну бровь, – но тема мне интересна. Я ни разу не встречал волшебную семью с более чем одной женой.
     – Потому что их практически и нет, – закатила глаза Гринграсс, – но до девятнадцатого века это было популярным. Видишь ли, у волшебников чаще рождаются волшебные дети…
     – И? – не улавливал я мысль.
     Гринграсс закатила глаза:
     – Поттер, ты неисправим. Неужели ты не знаешь таких простых вещей?
     – Ну…. Нет, – я пожал плечами, – так почему волшебные гаремы перевелись?
     – Не везде, к примеру в Индии, Азии, у арабов, они до сих пор популярны. У маглов был патриархат, а у нас он проявлялся только по отношению к магловским женщинам.
     – То есть состоятельный мужчина-волшебник мог позволить себе иметь дюжину любовниц из числа магл?
     – Красивых и нередко родовитых магл, – заметила Гринграсс, – со временем эта традиция ушла в историю как дикость, но следы её остались. Для маглов, я специально уточняла, не так важно иметь детей, они вообще неизвестно зачем их заводят. Некоторые так и стареют, принципиально не имея детей!
     – А…
     – У волшебников это в высшей степени дико. К тому же, учти ещё один факт – волшебные качества нередко передаются по наследству. Такие, как метаморфомагия, склонность к определённому волшебству и магический талант.
     – Понятно, – вздохнул я, – получается как с лошадьми – чем лучше конь, тем больше к нему кобыл сватают.
     Дафна улыбнулась:
     – Верно. Монополия и потомство из одного мелкого, волшебники сочли бы моветоном. Знаменитые волшебные семьи, вроде тех же Блэков, никогда не чурались и бастардов в род вводить, лишь бы от сильных волшебников. В случае с тобой, Поттер, всё ещё круче. Волшебницы очень и очень будут хотеть выскочить за тебя замуж.
     – Это почему? – удивился я, – я не собираюсь никому давать шанс, да и потом, я скучный…
     – Нет, ты далеко не скучный, Гарри. Видишь ли, маглы оценивают женщину исходя из её способности родить и выкормить ребёнка. Ну, считают привлекательным большую грудь и широкий зад… А волшебницы ещё и обращают подсознательно внимание на силу партнёра.
     Хм… И правда. Почему-то более сильная Джинни, к примеру, мне казалась более миленькой и привлекательной, чем, скажем, серые посредственности в магии, но более симпатичные, девочки. Это какое-то влечение такое, непонятное… Но вполне конкретное.
     Дафна улыбнулась, как я и советовал:
     – Держу пари, заметил, что тебе тоже нравятся более сильные волшебницы. А как твоя жена, сильная?
     – Очень. Она единственная из всех, кого я знаю, чьё магическое восприятие не уступает моему. А я могу почувствовать отсюда волшебную палочку в кармане малфоя, что едет в соседнем вагоне… Так значит, мне не стоит расслабляться.
     – Именно. Тем более, что у вас с этой Лавгуд пока ещё ничего не было, для многих вообще это неважный факт – раз не было, значит, это только помолвка, ещё не понятно, будет ли… да и если будет – они всегда сумеют пристроиться сбоку.
     Я прикусил губу – ситуация опасная.
     – А почему сейчас таких семей нет?
     – Волшебники предпочитают иметь любовниц, а не жён. По ряду причин. Подозреваю, что как минимум Джинерву, Молли нагуляла на стороне. Хотя глядя на неё… – поморщилась Дафна, – скорее всего нет. Уж очень она не очень…
     – Оборотное? Молли превосходно варит зелья. И кстати, отлично колдует.
     – Может быть, может быть… не важно, – отмахнулась Гринграсс.
     – Так почему традиция угасла?
     – А традиции и не было. Была возможность, которой многие не пренебрегали. Сам посуди – если ты сильный волшебник, то каждый твой ребёнок – это сокровище для волшебного мира. А женщине ну очень не хочется становиться Уизли и рожать каждый год, поэтому ты мог бы спокойно жениться на второй, третьей, четвёртой и так до бесконечности. Но большинство волшебных семей сейчас не такие, как раньше. Женщины забыли про потомственность и просто ревнуют, совершенно не обращают внимание на потомство. Некоторые даже за маглов выходят. Хоть бы и слабое потомство, лишь бы самой дуре не быть любовницей, третьей женой или того хуже – чтобы муж не гулял… – Дафна покачала головой, – дуры. Я удовлетворила твоё неуёмное любопытство, Гарри?
     – Да, почти. Я рано расслабился и охота на Поттера продолжается. А теперь давай поговорим о твоих семейных проблемах, Гринграсс. В чём проблема с Малфоем?
     Дафна отвлеклась, в этот момент проехала тележка со сладостями и мы взяли по шоколадке. Гринграсс пока не съела лягушку, не продолжала. Вкладыш она попросту выбросила.
     Вот так мы и посидели, я обдумал всё сказанное. Нда… говорят, что подростки и просто неудачники из числа мужчин чаще всего мечтают о двух и более девушках, так называемом гареме, или попросту групповухе. Почему так? Да потому же, почему женщины мечтают о том, чтобы мужчины их любили и на руках носили, а они абсолютно ничего для этого не делали, только толстели, болтали с подружками и хвастались, как хорошо устроились. Как кошка в дом – гладь её, корми её, ласкай её, она будет только мурчать и радоваться жизни, и ничего не делать.
     И то и другое – глупые фантазии, но бывают и исключения, когда всё случается именно так, ведь не на пустом же месте они возникают.
     Мне вторая причина показалась более разумной – если думать здраво, много ли я семей видел? Да не так уж, но из тех, что я знаю… Вторая жена, при своём наличии и если умудрится ещё и поделить одного мужика… уж не знаю как, то ли по чётным одна, по нечётным другая, толи все вместе, не важно, в общем, обе и правда могут крепко мозги выесть мужчине. Настолько, что хоть в гроб лезь, ведь одна это тет-а-тет, личные взаимоотношения. В случае, если их будет двое, они будут чувствовать своё численное преимущество. Представил на кухне Уизли две таких, как Молли – бедный Артур! А для мужчины практического смысла ноль – всё равно в постели функционал у обеих одинаковый. Захочется чего-то нового – к твоим услугам публичные дома и просто любовницы на любой вкус и кошелёк. И без всяких обязательств. Христианскую мораль я тут вообще не учитываю – у волшебников не то что её нет – они не любят религию маглов. До сих пор я не слышал ни одного упоминания бога или захудалого крестика не видел…
     Единственным разумным объяснением, которое хоть как-то позволяет натягивать это на реальность – это то, что волшебникам и правда жутко нужны дети. У сильного волшебника, вроде меня, дети тоже будут сильными. И думаю, если в обычном случае к бастардам и внебрачным детям относятся не слишком хорошо, в плане родословной, то в моём случае большинство даже не числящихся ревнителями чистоты крови, семей, не откажутся заиметь такого маленького в своей семье, который будет силён магически.
     Честно говоря, мне от этого немного не по себе, ведь Дамблдор представил меня летом в МКМ, а это значит, что весь мир знает обо мне и теперь нужно быть вдвойне осторожным. Мало ли во что это может вылиться?
     – Обдумал?
     – Ага. Плюсов особо не нашёл, минусов больше.
     – Я верила в то, что ты умный мальчик, – улыбнулась Дафна, – а теперь к моей проблеме – я не знаю, как именно Малфой давит на отца, но белобрысому практически невозможно отказать. То ли это шантаж, то ли ещё что, но меня поставили перед фактом – или за Драко выхожу я, или моя сестра Астория.
     – И что бы ты выбрала?
     – Я бы выбрала вариант убить его сковородкой, – закатила глаза Дафна, – он мелкий мерзавчик, ты знал об этом?
     – Знаю, очень неприятная личность, – я задумался.
     – В конце концов, родители хотят отдать его за Асторию. У меня обязательства перед семьёй, и если Малфой станет моим мужем, то либо Гринграссы перестанут существовать, либо отдуваться придётся Асти.
     – А где твоя сестра?
     – Где-то в поезде, я не знаю, она с друзьями со своего курса. Младше меня на год, в этом году на второй курс едет.
     – Ровесница Луны, – кивнул я, – тогда всё сложно. Нужно выяснить, чем на вас давит Малфой и лишить его этого давления. Или найти тебе жениха.
     – Я не хочу замуж! – возмутилась Гринграсс, – нет, ты не понял, я хочу замуж за того, кого сама захочу. И явно не в ближайшие несколько лет! Это у тебя всё просто с твоей Лавгуд. Учитывая её характер.
     – Это верно… Романтика, любоф, все дела, – кивнул.
     – Достаточно просто свободы выбора, грустно вздохнула Дафна, – помолвку нужно заключать только с участием родителей, да и для Малфоя она ничего не значит, а замуж я не хочу. По крайней мере, мне и так хорошо.
     – Понимаю, вполне понимаю, – кивнул я согласно, – тогда нужно искать рычаги давления на белобрысых и лишать их власти над твоей семьёй. Я с удовольствием помогу, мало того что ты мой друг, так ещё и Малфоя нужно обломать – двойное удовольствие!

Примечание к части

     **НОВОСТЯ!!!** Итак, Тадам, мой день рождения прошёл в торжественной обстановке! Вчера был, если вы не заметили. Не думаю, что читателям важно, какие там праздники отмечают авторы. И вообще, читателям плевать на то, как живут и что делают люди по ту сторону текста, которые этот текст делают. Понимаю. Перейдём к главе - эта глава не означает, что в фанфике будет гарем, просто она означает, что интерес девочек к Гарри не угас с женитьбой того на Луне. И вот ещё что - я хоть и продолжаю этот фанфик, но читателей стало очень мало. Судя по ждунам, которых набирается 600-700, вдвое меньше, чем когда я его начинал и отложил, чтобы отдохнуть от волшебства... в общем, мне кажется, что большинство читателей попросту непостоянные. Я не могу долбить всё время один фанфик, так могут только шизофреники с бредовым расстройством. Постскриптум: Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Праздник прошёл, я накушался рыбки, муза накушалась... а немного внимания хочется всегда.
>

6.1 Иллюминаты

     Поезд начал останавливаться прямо посреди старинного акведука, по которому была проложена железная дорога. Под ним, на добрых две сотни футов, пропасть. Тени над Хогвартс-Экспрессом сгустились – тьма начала собираться, сгущаться. Стало холоднее – я встал и зажёг немного света на конце своего посоха, яркий свет прогнал тьму и холод.
     – Что происходит? Почему мы остановились? – Дафна испугалась.
     – Нападение. Тёмные. Сиди здесь и не выходи, – я бросил защитное заклинание на купе и поспешно вышел, скинув свою мантию – уж слишком она мешается. Вышел в коридор – студенты выходили из своих купе, но многие были напуганы. Я посильнее сжал посох, отозвавшийся теплом и готовностью дать врагу отпор. Сегодня самое время проверить его в деле противостояния тёмным силам. Встревоженные ученики выходили из купе, но я ударами посоха заталкивал их обратно, закрывая магией двери. Ситуация становилась жаркой – я не успевал что-то предпринять. Наброшенное на себя заклинание света, не могло помочь. Что ж, на этот случай у меня есть помощник, через которого я могу творить волшебство. Я поморщился, когда на спине стало жарко, через мгновение рядом со мной уже парил в воздухе огромный феникс. Он, повинуясь моей мысленной команде, вылетел в окно, расплавив по дороге стекло и яркой чертой пролетел вдоль поезда.
     А ситуация была хуже, чем я думал – дементоры. Десятки этих тварей напали на Хогвартс-экспресс – они кружили вокруг поезда и некоторые – залезали внутрь. Нужно было сколдовать что-то, чтобы их как следует отпугнуть – не до уничтожения тёмных тварей мне сейчас. Вылетевший феникс проетел вдоль поезда, я использовал заклинание патронус через него и феникс отпугивал тварей, пытавшихся добраться до поезда. Оставив остальное на него, поспешил в соседний вагон. И правда, в соседнем вагоне дементор был прямо в коридоре, он пытался залезть в одно из купе.
     Я выставил посох и создал заклинание обжигающего света. Глупо думать, что только патронус может отпугнуть дементоров – эти твари типичные тёмные создания, которые боятся всего светлого арсенала. Обжигающий свет лучом ударил по этой твари и дементор завизжал и начал гореть. Пока не сгорит полностью, не остановится. Удар посоха закончил его существование, я поспешил в следующий вагон, и там обнаружился дементор – уже залез в купе, откуда слышались визги, я на этот раз не стал медлить и сразу ударил эту тёмную тварь в спину посохом. Одного касания дементору было достаточно, чтобы обратиться в прах. Ещё бы – сравнили мой посох и какого-то там тёмного паразита!
     Ещё один влетел через окно, намереваясь, наверное, меня атаковать, но прежде чем он успел это сделать, натолкнулся на щитовые чары – его руки истлели в воздухе, когда он пытался схватить меня и натолкнулся на барьер. Ткнув его посохом, я понял, что пока не прогоню остальных, хрен мне эту гадость остановить.
     Пришлось воспользоваться режущим заклинанием и вырезать люк в крыше вагона, через который я вскарабкался наверх, помог себе немного левитацией. Уже оказавшись на скользкой крыше, оценил масштаб трагедии – этих тварей было гораздо больше, чем пять-десять, около сорока, а может быть даже и больше. Они летали в небе, всё небо было затянуто тёмной пеленой.
     Что ж, против таких случаев у меня есть ответ – нужно только слегка поднапрячься и сделать патронус, такой сильный, какой только возможно. Я сконцентрировался на своём посохе и его свете, а потом вспомнил самые счастливые моменты своей жизни. Половина из них была связана с Луной. Чем лучше концентрация, тем сильнее заклинание – выставив вверх посох, произнёс формулу патронуса, направив как можно больше сил в посох…
     Это было жёстко – дементоры, которые уже забрались в поезд, обратились в прах мгновенно, едва волна света достигла их, волна очень концентрированного, очень сильного света. На этот раз заклинание получилось в разы сильнее, чем тогда, во франции, и напоминало оно взрыв атомной бомбы – полыхнуло, а потом ударная волна из света сферически распространилась, сжирая всех тёмных тварей, которых достигала.
     Со стороны, глазами феникса, который летал вокруг поезда и смотрел на это, я мог оценить масштабы – радиус волны около двух-трёх миль, всех дементоров, что прибыли к поезду, сожгло, всех до единого. Место, в котором я стоял, вообще не было видно, одна сплошная засветка.
     Словно подожжённые пары бензина, волна огня и света прошлась по поезду, акведуку, и даже задела горы, выглядело это очень эффектно – место, в котором я стоял, настолько пропиталось волшебством, что часть вагона светилась мягким белым светом.
     А теперь нужно было успокоить ребят и миновать возможные засады. Способ у меня был только один – я ещё больше сконцентрировался и… перенёс Хогвартс-Экспресс прямо на станцию Хогсмита. Вместе со всеми учениками.
     Не думаю, что они это заметили.
     Фух, пронесло! А поезд и правда «фонил» светлой магией, и очень сильно – вагон прямо сиял. Я подошёл к его краю и спрыгнул вниз. Взмахом посоха снял магические барьеры с купе, которые запирал и объявил, чтобы студенты как можно быстрее покинули поезд и отправлялись в Хогвартс, под защиту его стен.
     Мой феникс по прежнему летал около моста – пришлось его отозвать и снова призвать – на дворе был день, вокруг Хогвартса тоже была тёмная пелена, но значительно слабее, чем на мосту. Здесь тоже есть дементоры – мне пришлось послать своего феникса на свободную охоту. Эта птичка могла серьёзно пощипать местных дементоров. И феникс правда ринулся куда-то в сторону замка, полыхнул ярким белым светом, словно вспышка от сварочного аппарата и на земь посыпался пепел от первого дементора… Хех. Авиация к бою!
     Улыбнувшись, я понаблюдал за выходящими из вагонов испуганными школьниками, которые не понимали, что происходит. Мне надоели их глупые вопросы о том, что происходит и почему мы в Хогсмите. Неужели не очевидно?
     …
     – Заткнулись все! – едва моя чаша терпения переполнилась, я применил сонорус, – я просто перенёс поезд в Хогсмит, неужели не ясно? А теперь быстро в школу, пока дементоры снова не напали!
     Естественно, нас никто не ждал в школе, и не было ни карет, ни лодок, ни встречающего Хагрида – мне пришлось подавить силой сопротивление старшекурсников и заставить их, пинками и ударами посоха по заднице, идти вперёд и не задерживаться. Всё-таки полезная это штука – волшебный посох!
     * * *
     – Гарри, что происходит?
     Дамблдор аппарировал в коридор рядом с входом и первым встретил толпу учеников. Толпа была большая – почти все ученики Хогвартса, а это большая такая процессия детей всех возрастов. Я летел впереди, не утрудив себя метлой, просто левитировал, подняв себя в воздух магией. Пришлось потренироваться в этом, конечно, но зато выглядело эффектно.
     – Учитель, я привёл учеников, – я приземлился перед Дамблдором.
     – Гарри, поезд должен прибыть только вечером! – нахмурился директор.
     – В дороге произошло нападение дементоров на поезд, – грустно вздохнул я, – пришлось принимать экстренные меры. Я отбил нападение. Чтобы не дать им шанса снова напасть, перенёс весь поезд в Хогсмит, чтобы побыстрее доставить учеников в замок.
     Директор задумчиво погладил бороду, глядя на входящих в школу детей:
     – А как ты перенёс целый поезд?
     – Аппарировал. Может быть некоторые из них подверглись нападению – нужно пересчитать учеников и проверить поезд, вдруг кто остался.
     – Я пошлю домовиков, – согласился Дамблдор, – спасибо, Гарри, ты всё сделал правильно, – он обратился к ученикам, – Дети! В связи с чрезвычайными обстоятельствами вам следует отправиться в гостиные своих факультетов, пир будет в назначенное время, вечером. Прошу никого не опаздывать, а пока что можете отдохнуть и привести себя в порядок. Старосты, отведите всех в гостиные факультетов.
     Раздав ЦУ ученикам, Дамблдор аппарировал вместе со мной в свой кабинет, куда тут же вызвал главного домовика Хогвартса. Это был старый эльф, с большими ушами, ещё более лопоухий, чем обычные эльфы, сморщенный и в наволочке вместо одежды. Он вежливо склонил голову перед директором.
     – Тристи, проверь Хогвартс-Экспресс, если найдёте там учеников или ещё кого-то, принесите их в больничное крыло. Я беспокоюсь, что некоторые ученики могли потерять сознание после нападения дементоров.
     – Понял вас, сэр, будет исполнено, – ответил домовик и исчез тут же.
     Дамблдор посмотрел на окно, за которым рассеивались тучи и уже начинало светить солнышко.
     – Это всё Фадж. Ищут Сириуса Блэка, и Фадж почему-то думает, что он может быть в Хогвартсе. Прислали дементоров, охранять школу.
     – Я бы не назвал это охраной. Скорее решили превратить Хогвартс в филиал Азкабана.
     – Знаю, Гарри, знаю. В этот момент за окном окончательно развеялась тьма и пелена мгновенно исчезла, как будто её и не было. Дамблдор вздохнул спокойнее:
     – Дементоры ушли. Твоих рук дело?
     – Да, я отправил феникса. Ну, того, который ещё татуировка. Отправил его охотиться на дементоров. Убивает с одного удара, – коротко ответил я, поскольку к красноречию был явно не расположен. Я устал после того, как сотворил два таких мощных заклинания, как перенос поезда и термоядерный патронус. Дамблдор ещё не знает, как полыхало магией там на мосту – готов поспорить, зарево можно было издалека разглядеть.
     – Ты выглядишь уставшим, Гарри. Хочешь лимонную дольку?
     – Не откажусь, сэр, – я с радостью взял сладкое и съел несколько долек, – ох, хорошо то как.
     – Мне нужно будет объясниться с Фаджем, Гарри. Дементоры – собственность азкабана.
     – Это просто тёмные твари, директор. Но если хотите – то на Фаджа наеду я.
     – Ты рискуешь ещё больше испортить отношения с министерством, Гарри.
     – После неудачи с Малфоем стало ясно, что министр либо сторонник тёмных сил, либо он зажат в тисках и не может ни шагу в сторону сделать. Кстати, директор, тут есть ещё одна проблема – моя подруга попросила меня о помощи.
     – Да, Гарри? – Директор явно не хотел меня выслушивать.
     – Это касается Малфоя. Мисс Гринграсс сватают к белобрысому Драко. Естественно, вопреки всякому их желанию. Девушек, я имею в виду. Какие именно у Малфоя старшего рычаги давления на Гринграссов я не знаю, а тут ещё министр… У меня сложилось мнение, что самое время пролить свет на эту ситуацию и выяснить, как люциус манипулирует ими.
     – Эх, если бы всё было так просто, Гарри. Люциус не говорит этого даже Северусу. Да и потом – разве денег недостаточно?
     – Министру я плачу больше Малфоя, намного больше, директор. И всё равно, он встал на сторону белобрысого с подмоченной репутацией. На моей стороне всё – и деньги, и известность, и сила, но…
     – Этого мало. Я понял тебя, мальчик мой, – Директор улыбнулся, – Да, ты прав. Нам нужно выяснить, чем Люциус так зацепил министра. Может быть, шантаж? Если мы разорвём эту связь, то Малфою будет намного сложнее выворачиваться.
     – Есть идеи, учитель?
     – Реши эту задачку сам.
     – Я могу только силой.
     – Постарайся проявить прозорливость, аккуратность и гибкость мышления, Гарри, – Дамблдор улыбнулся, – ты не сможешь решать все свои проблемы с помощью одной лишь силы и денег. Нужно ещё и уметь думать. Прояви слизеринскую хитрость. А теперь ступай. Если тебе понадобится помощь – можешь обращаться…
     * * *
     Я покинул кабинет директора в большой задумчивости – Дамблдор поручил мне разгадать тайну давления Малфоя. И проявить при этом хитрость, а не просто выдрать все сведения у малфоя из головы. Хорошо, подумаем, как вообще может Малфой влиять на министра и многих других? Шантажом, конечно же. Глядя на белобрысую морду Люциуса, очень легко себе представить, что он шантажирует других. Шантажирует как? Если в случае с Гринграссом это могло легко прокатить, то министр мог бы обратиться за помощью ко мне. Да и потом, Малфой просто мог сесть в тюрьму, надолго, пожизненно. И оттуда он ничего бы не смог сделать.
     Может быть, Малфой околдовал Фаджа? Тоже не похоже. Самый грустный вариант – это то, что министр Фадж – сторонник тёмных сил и оказывает Люциусу услуги исключительно дружески. Или Фаджа заставили дать клятву…
     Догадка очень интересная, скажу я вам! Корнелиус Фадж – кто он такой? Просто серая невзрачная посредственность, или тайный агент тёмных сил, который был посажен в министерство, чтобы работать под прикрытием?
     Почему-то я ощутил, что этот вариант кажется мне наиболее разумным – Фадж настолько невзрачный и политически импотентный человек, что само по себе вызывает подозрение. Он ничего толком не делает, ни в какую сторону не движится, но он совершенно точно отмазывает пожирателей смерти. Некоторых, не всех, некоторых он в принципе отмазать бы не смог, но многие избежали наказания и до сих пор ничего им не сделалось.
     Если это так, то получается, что Том не собирался захватывать министерство в те далёкие времена, он просто решил посадить своего министра. Или это был план-б, на случай, если грубый переворот не удастся. И тут сам тёмный лордик помирает, внезапно, и Фадж…
     Я переместился в библиотеку, чтобы затребовать наиболее полную подшивку ежедневного пророка за восемьдесят первый год, а так же официальную биографию Корнелиуса Фаджа.
     Итак, в восемьдесят первом году Фадж работал главой департамента чрезвычайных ситуаций. Так себе департамент – ни рыба ни мясо. После инцидента он одним из первых прибыл на место, где Сириус Блэк убил дюжину маглов.
     В должность он вступил только в девяностом году, то есть примерно в то же время, когда я отправился в путешествие. Говорится, что в начале карьеры он нередко консультировался с Дамблдором, но потом об этом упоминаний всё меньше и меньше… Хотя общественность в девяностом хотела бы видеть министром магии Дамблдора – но я думаю, причина, по которой он вынужден был отказать, очевидна – клятвы, связывающие его с Хогвартсом. Если Дамблдор покинет Хогвартс, то некому будет защитить учеников от прихлебателей волдеморта, коих осталось ещё много. А прямого влияния на школу у министерства нет, вернее, не должно быть – через совет попечителей можно протолкнуть что угодно.
     Моё влияние на него весьма значительно, к слову, ведь Корнелиус после моих денежных вливаний делал многие шаги, которые нужны были мне. Этот период – последние два года, самый активный в его карьере.
     Весь день я провёл в библиотеке, изучая материалы по делу, но никаких косвенных улик против Фаджа не нашёл. Картина вырисовывалась совсем другая – это обычный чиновник, который волею неведомых сил стал министром. Хм…
     Волею каких сил? Фадж показывает себя в первые годы работы как человек, совершенно не готовый к должности министра. А потом – как чиновник, который явно не соответствует умственно и морально своей должности, прыгнувший выше головы. Его растерянность в первый год работы и письма Дамблдору, в которых он просил совета, говорят о том, что он стал министром неожиданно для него самого. Он не строил планов и не был готов к должности.
     Может ли быть такое, что Малфой посадил обычного амбициозного, но глупого и тщеславного дурака в кресло министра? Ведь известно, что именно такой тип людей больше всего цепляется за своё место, потому что без него они – никто. А после того, как Фадж вошёл во вкус, натянул вожжи и показал, кто тут хозяин положения – и если Люциус заговорит, то Фадж вылетит со своего кресла, а кресло министра у него – это главная ценность в жизни, главное сокровище, как кольцо и горлум. Его прррелесть. Ага, подарочек…
     Я задумался над этим вариантом – всё пока что говорит о том, что именно так дела и обстояли. Нужно подтвердить или опровергнуть эту версию. И потом – если я сумею достать доказательства, то у Фаджа останется один выход – ликвидировать Малфоя и слушаться меня. Если нет – будем копать дальше…
     * * *
     Херовые же из волшебников конспираторы, скажу я вам!
     – Ничего страшного, не беспокойтесь, я защищу вас от данной клятвы и вы не потеряете магию, – ответил я волнующемуся старику. Это был низкий старичок с редкими седыми волосами.
     – Чушь какая, магию нельзя обмануть.
     – Можно, всегда можно, – я поднял посох и стукнул им о землю, – удалю клятву и её как не бывало. А теперь вы можете мне рассказать, что там случилось?
     Мистер Бассингтон – бывший заместитель руководителя одного из департаментов министерства. Я не пошёл сразу к участникам событий, вместо этого поискал тех, кто связан с участниками – заместители и помощники тех, кто выбирал Фаджа.
     – Ладно, теперь я могу говорить, – сказал старик, – скажу я тебе. Плут он, этот Фадж! Все думали, что министром станет Дамблдор, даже ставки не делали – и так понятно, Дамблдор отказался и тут бладжер из-за угла, выскакивает этот Фадж. Хрен знает кто, но все за него проголосовали.
     – А почему за него? – я настаивал.
     – Вот это вопрос, мальчик, большой вопрос. Ему помогли.
     – Малфой? – сразу перешёл я к делу.
     – Если бы только он. Фадж же в бытность свою главой департамента, был за чрезвычайные ситуации ответственен, кое-какие полномочия имел. Ну и бывшие пожиратели, которые хозяина лишились, кто сумел – к нему побежали сдаваться, а он в отчётах всё как надо написал, что мол, обнаружили их под империусом, сняли заклинание… У него вообще что ни отчёт – то сказка, какую ещё поискать, что надо, то и напишет.
     – Понятно. Значит, бывшие пожиратели, отмазанные от тюрьмы, помогли Корнелиусу?
     – А потом ещё и с нас клятвы взяли, что мы ничего никому не скажем, мол, тайные выборы, всё такое… Ко мне Малфой заходил, потребовал дать клятву, и к другим, я так понимаю, тоже.
     – Серьёзно, – я ликовал, – скажите, где можно найти отчёты Фаджа за тот период?
     – Нет их. Сжёг все, а что не сжёг – закрыл так глубоко, что кроме него никто и не знает, есть ли они или нет. Я удовлетворил твоё любопытство.
     – В полной мере, сэр, – кивнул я.
     * * *
     Следующий визит я нанёс уже нескольким главам департаментов. Очень серьёзный визит – я воспользовался магией, чтобы проникнуть незаметно и с помощью легилименции узнать, что именно сделал Малфой.
     Узнав, чем именно Малфой шантажирует Фаджа, я не приблизился ни на шаг к решению этой задачи, потратил только две недели на беготню под прикрытием невидимости. Фадж боится, очень боится потерять своё кресло. Причём любые варианты с арестом Малфоя или его лояльных людей из числа пожирателей, именно к такому итогу и приведут. Деньгами Фаджа можно соблазнить, но как только запахнет перспективой грандиозного скандала… Сам он не участвовал в процессе этой аферы – он чист перед законом, но волшебники такие волшебники, им нет дела до того, знал ли фадж об афере или нет – главное, что он сел в кресло министра по предварительному и преступному сговору, в результате подкупа глав департаментов. А выбирали министра не волшебное сообщество и даже не всё министерство, а совет глав департаментов.
     Доказательства добыть не удалось. А слова одного-двух глав департаментов не посчитают достаточным доказательством. Нужно копать глубже и возможно, я нарою что-то более интересное…

Примечание к части

     **ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!** Итак, я сделал главу. По-моему, динамика сильно упала. Ну... у меня сейчас не самый пиковый период творчества. Я бы даже сказал, спад. Но это ничего - за каждым спадом идёт подъём, тут как американские горки. Я стараюсь! А вот это - на рыбку. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

6.2. Золотой Дракон

     Ксенофилиус Лавгуд был прекрасным преподавателем. Очень увлечённый, не обделённый талантом удерживать внимание публики, старик Ксено умудрялся справляться с целым большим классом детей. Хотя классом – это сильно сказано. Из-за обилия факультативов, группы были относительно небольшие. Гриффиндорцы чаще брали УЗМС и Прорицания, считая, что эти факультативы будут для них проще всего – знай себе сиди и ничего не делай.
     Поэтому и контингент на уроках Лавгуда подобрался отборный – гриффиндорцев большинство. И что примечательно – ни одного хафлпафца.
     Вообще, то, что студентам разрешают выбрать несколько факультативных уроков, которые они посещают, с одной стороны – вроде как профориентация в волшебном мире, но с другой – я считаю, что это совершенно неправильно. На все дисциплины времени не хватит, это факт, но тем не менее, разве тринадцатилетние детишки могут знать, что им пригодится в жизни и какой предмет им нужнее? Нет, нет и нет. В большинстве случаев решающую роль играет симпатия к преподавателю или уровень лени – чем ленивее ученик, тем менее сложные факультативы его интересуют. Магловедение плюс прорицания – это практически набор для самых ленивых студентов.
     Этот год для моих сверстников отличался от прошлого рядом послаблений – они могли выбирать прорицания, и ещё – носить под школьными мантиями не стандартную школьную форму, а что захотят. Хорошим тоном, конечно же, считалось ношение классической волшебной одежды, с которой и списана школьная форма, но многие пренебрегали этим и можно было увидеть студентов в свитерах, джинсах, сорочках, кедах, и так далее и тому подобное.
     Год этот начался вроде бы мирно и тихо, не считая инцидента в Хогвартс-Экспрессе, после которого на меня начали студенты посматривать, мягко говоря, странно. Откровенно говоря – я не знал, что они больше – либо уважают меня, либо просто боятся. Не знаю, стою ли уважения, а вот бояться есть чего.
     Из-за частой работы с документами, я стал позже ложиться и теперь Луна засыпает раньше меня, просыпается, когда я ещё вижу десятый сон, так что пока что обходились без побудок. Всё-таки делить одну кровать я и не планировал, но Луне, как исключительно светлой волшебнице, приятнее спать рядом со мной – подсознательный эффект. Дементоризм наоборот. Не знаю уж, почему её мучили кошмары, но пока она спит в моей кровати, вроде дрыхнет мило и тихо, а если начинает ворочаться и говорить во сне, мне приходится залезать к ней и успокаивать. И всё проходит.
     Активных уроков у Дамблдора по Алхимии больше не было. Да, мне было чему учиться, но дальнейшее совершенствование должно было уже проходить самостоятельно, но мне было чему поучиться в чарах и заклинаниях, многому, я бы даже сказал, поучиться. И именно поэтому я стал посещать лекции. Профессор Флитвик всё так же спокойно ко мне относился, а вот с ЗОТИ вышла беда. Профессор, который ехал в Хогвартс в Хогвартс-экспрессе, с аналогичным заданием – защитить студентов в случае чего, после инцидента угодил в больничное крыло и теперь лежал там безвылазно, уж не знаю, что с ним, но Дамблдор обещал, что профессор Люпин присоединится к учительскому составу. По официальной версии на него напал дементор, пока он защищал школьников, только я что-то помню, что дементоров сжёг к хренам собачьим, разве что профессор не сумел отогнать одного единственного…
     Трудно было разорваться между практической работой в алхимии, уроками, на мой взгляд, в основном – малосодержательными, и работой с документами и архивами. Беда в том, что даже зная, что Малфой усадил фаджа, я всё равно не имею никаких железобетонных доказательств этого, а Фаджу нужны именно они, чтобы он понял, что выбора у него нет.
     Чем больше я погружался в отчёты и беседы, тем лучше понимал, какая вакханалия творится в министерстве, и что за человек этот – Корнелиус Фадж. И что происходило в период с восемьдесят первого по девяностый год. Прошлый министр магии, женщина, кстати, не обладала особым характером и поэтому во время войны с тёмными, министерство было весьма и весьма инертным. Сопротивление серьёзное оказывал только аврорат. После победы все волшебники вздохнули спокойно. Их не волновало, куда делся Том, их не волновало догнать и наказать преступников – они просто перестали бояться и расслабились, что на мой взгляд, непростительная роскошь – оставлять в числе живых целую опасную группировку пожирателей. Даже те, кто посажен в Азкабан, ещё могут сказать своё веское слово, если сбегут. В том, что Том не умер, я имел возможность убедиться самолично…
     * * *
     Осень подкралась незаметно. Я бы даже сказал, пугающе внезапно – вот за окном зелёное море верхушек деревьев и листвы запретного леса, всё прекрасно, светит солнышко, Хогвартс – оплот стабильности и порядка в мире, и вдруг бац – на дворе уже осень. Листва пожелтела, ветер холодает… Хотя вру, первое дуновение осени ощущалось ещё в сентябре, когда на улице вроде бы с виду лето, глазом моргнуть не успеваешь, и вдруг налетает ветер, в котором чувствуется осень. Ветер ещё не холодный, но уже не тёплый, как летом, пахнет пожухлой листвой и влагой.
     С каждым днём природа всё больше и больше погружалась в спячку и готовилась к зиме, проходил день за днём, и я не успел заметить, как наступил конец октября. Для студентов, безусловно, это время не прошло так быстро, потому что их график очень рыхлый и увлечены они больше своими шалостями, нежели уроками. Но то студенты.
     Сентябрь порадовал нас приятной погодой – я наложил на Хогвартс много защитных чар, которые укрепили защиту замка от тёмных сил – заклинания светлой магии, с участием камней и эссенций, пришлось очень сильно потрудиться. К слову об эссенциях – эта алхимическая субстанция стоила в волшебном мире не просто дорого, а считалась редким сокровищем. На её изготовление у опытного алхимика, достигшего вершин в области контроля превращений, уходил целый день непрерывной работы. И то, вероятность испортить работу очень велика, и только опыт помогал сделать так, чтобы хотя бы за месяц алхимик, постоянно пытаясь, кушая эликсиры и снадобья, сумел создать одну единственную чистую эссенцию. За месяц, не надо говорить, что просто рабочее время алхимика такого ранга уже стоит очень и очень дорого. Это следует помножить на то, что эссенции одноразовые – их нельзя использовать дважды, их нельзя использовать как камни стихий. Короче, выходило так, что стоимость эссенции колебалась от ста до трёхсот тысяч, в зависимости от различных факторов и свойств товара. Для волшебников эссенции были как наркотик – ведь они позволяли сделать чары или артефакты невероятной силы и могущества, и при должном применении, вместе с хорошими, мастерски наложенными чарами, могли дать отличный результат.
     Поэтому алхимики, способные создавать эссенции, очень неохотно брались за такие заказы – за камни, потребность в которых была постоянной и только росла со временем, можно было выручить намного больше. А применение волшебных кристаллов – неотъемлемая часть многих чар и зачарований, ценный ингридиент. Забавно, но факт – большинство волшебников никогда не задумываются об алхимиках и их роли в волшебном мире. Во многом благодаря тому, что сами алхимики не спешат делиться с простыми смертными информацией о себе и своих возможностях. Я помню удивление Артура Уизли, который не знал даже то, что летучий порох – алхимический порошок, хотя это очевидно как день.
     Волшебники вообще не отличаются критическим мышлением, всё это для них просто магия, и всё тут. Магия – это когда не надо думать над тем, как это работает. Алхимия для волшебников и правда занимала ту же роль, что и химия для простых людей – они никогда не задумывались над тем, какие химические соединения есть в их бытовой химии, если ею просто можно пользоваться. Выходило, что если бы не было алхимиков и их работы, то магический мир мгновенно бы рухнул, поскольку на алхимических продуктах в волшебном мире завязано практически всё. Практически все зачарованные предметы, практически все накладываемые стойкие чары – без алхимии они спадут очень быстро. Магия веществ сохраняет чары надолго.
     Но довольно об алхимии – я занимался уроками в Хогвартсе и экспериментами в Алхимии – среди уроков посещал нумерологию, древние руны, и все обязательные. Заметил, что Драко Малфой, если нам доводилось бывать в одном классе, смотрел на меня чуть ли не пожирая глазами, в плохом смысле, естественно. Однако, у мальчика был инстинкт самосохранения. Чем старше он становился, в тем большего засранца превращался.
     В целом, жизнь в Хогвартсе стала немного веселее с тех пор, как Луна поселилась в моей башне – в замке появилось электричество. Работать без него телевизор отказывался, а без телевизора отказывалась уже Луна, поэтому мне пришлось заморочиться, притащить. Телевизор пришлось защитить более серьёзно, чем антимагический скотч…
     Я редко посещал занятия, больше времени уделяя алхимии и своему совершенствованию. Поэтому вызов к директору стал для меня полнейшей неожиданностью – Дамблдор встретил меня в кабинете уже поздно вечером, было по-моему часов девять, я точно за временем не слежу. Учитель был один, когда я вошёл – он сидел с книгой около окна и выглядел совершенно тихим и мирным старичком.
     – Входи, мальчик мой, – Дамблдор захлопнул книгу, – как твои успехи?
     – Вы имеете в виду успехи с Фаджем?
     – Нет, в общем, конечно же.
     – Целыми днями занимаюсь, сэр.
     – Я рад. А я вот, видишь, что-то разомлел к осени, возраст, – директор с кряхтением встал и подошёл к столу, но посмотрев на него, прошёл мимо. Вместо этого он подошёл ко мне и с улыбкой посмотрел: – ты становишься всё больше и больше, Гарри. Наверное уже и на девочек заглядываешься?
     – Мне за заглядывания может прилететь, сэр, – улыбнулся я.
     – Ах, да, Лавгуд, – вспомнил директор, – точно, я и забыл. Прости старика. Гарри, есть у меня для тебя одно поручение. Вернее, даже не у меня, в общем, ты всё сам поймёшь…
     * * *
     Да, я не ожидал от Дамблдора, что после столь длительного времени, когда он старательно не выпускал меня за пределы Англии, он сам попросит меня отправиться в далёкое предалёкое путешествие. Правда, объяснил он это как обычно по-своему.
     И вот, я аппарировал в Индию, и уже оттуда путь мой лежал в Китай. Странно, не находите? Китай – это не только страна с самым большим населением в мире, но и страна с самым большим волшебным населением. Непропорционально большим – у китайцев куда больше, чем у англичан, была развита клановая система, именно поэтому волшебное сообщество китая было более чем в тридцать раз больше английского. На его фоне английское выглядело жалким и маленьким, это я узнал ещё по дороге в поднебесную, сидя в самолёте из Бомбея в Шанхай. Шанхай – это место проживания практически всего волшебного населения. Как бы странно это не звучало, именно в этом Китае внутри Китая, городе, в котором практически свои законы и порядки, отличные от материковой части страны, жило около двух миллионов магов.
     И вот, я сижу в самолёте, смотрю на проплывающие далеко внизу горы, наблюдаю стюардесса разносит прохладительные напитки, в руках буклетик, а я наконец-то почувствовал, что с моих плеч упала гора под названием «дом». Ни Дамблдора, ни тупого министра, ни хитрого Малфоя, никакого Хогвартса, и даже нет Луны. Что грустно, между нами говоря, но всё же. Дамблдор предупредил меня, что китайцы могут попробовать любыми способами заполучить меня или на худой конец – подложить мне девочку. Возраст жёлтым не важен, возможные последствия для их жизнедеятельности – тоже. Из буклетика китайского министерства я знал лишь общие черты, которые пока ни о чём мне не говорили. Более подробной информации не было даже у Дамблдора – по одной простой причине – волшебное сообщество жутко замкнуто и с трудом выдерживает даже малейшие культурные контакты с близкими к нам французами, а уж когда дело доходит до дальних стран… Стыд и позор, одним словом.
     После приземления я вместе с другими пассажирами пошёл на выход и отправился в аэропорт – пафосное такое здание. Досматривали пассажиров – в моём случае я просто прошёл мимо досмотра, проигнорировав его – одно сильное волевое нежелание стоять в очереди и стать незаметным, и на меня вовсе не обратили никакого внимания.
     Из первого наблюдения – китайцы не похожи на японцев. Оглядевшись, я обнаружил и табличку со своим именем. Направился туда – держал табличку молодой и… честно говоря, я проигнорирую любые описания китайцев, так как для меня они все на одно лицо. Китаец – этим всё сказано. В деловом костюме, с иголочки, держал табличку перед очередью, я подошёл к нему с другой стороны.
     – Гарри Поттер, – представился я, – собственной персоной. А вы меня ждёте?
     – Мистер Поттер? – он сузил глаза ещё больше.
     – Именно, – подтвердил я, – пошли, узнаем, что вам там понадобилось…
     По правде говоря, единственное, что мне сказал Дамблдор – это то, что китайцы хоть и гордые, и в грош не ставят английский волшебный мир, всё таки нуждаются в помощи, и с моей стороны будет крайне правильным не отказывать в помощи никому. Ну, почти никому. Не ради денег или славы, а просто чтобы получить определённую репутацию международного уровня, разрешив ряд трудностей, связанных с магией. В конце концов, бывает и такое, что волшебники просят помощи, когда не могут самостоятельно распутать гордиев узел своих проблем.
     Волшебное сообщество, особенно международное, вообще очень прохладно относится к международным отношениям – дипломатия присутствует в зачаточном состоянии, и остаётся в ним веками. Но волшебники, не из тех, кто варит по вечерам сосиски с помощью магии и кудахчет над потомством, а действительно примечательные волшебники, имеют определённый престиж. Статус, так сказать.
     За время своего обучения у Дамблдора я пока что ни разу не встречался с волшебной дипломатией и мне даже показалось, что волшебники игнорируют наличие других стран и то, что в этих странах тоже есть маги, их волновал только свой собственный мирок, в который редко заглядывали посторонние.
     Китайцы на фоне остальных стояли особняком, потому что их мирок был изолирован ещё сильнее, чем англичане – в китае, как я уже когда-то слышал от Дамблдора, принято практиковать нечто вроде искусства внутренней алхимии, их китайское ки, ци, да как хотите это называйте. Медитируют, концентрируются, якобы что-то улучшают у себя в плане магии… Я не хочу говорить, что это плохо, совсем даже наоборот – мне было жутко интересно узнать, что именно делают китайцы и как у них построено волшебное общество.
     Именно поэтому, когда я сел в машину вместе с представителями семьи, которая меня пригласила, насел на молодого человека, просто на шею сел и выпытывал у него все подробности. А подробности были интересные.
     Если в нашей родной великобритании спор между чистокровными и маглорождёными актуален… актуален, но длится вяло веками, в китае всё намного проще и в то же время жёстче.
     Для английских магов характерно не обращать внимания на магию. То есть – они живут с ней с рождения и до смерти, они не мыслят иной жизни, у них нет такого понятия, как деление магов по силе – на сильных или слабых, на талантливых или бездарей… хотя последние конечно же есть. Просто волшебники срослись с магией и уделяют ей порой такое же место в своей жизни, как умению завязывать галстук, то есть если есть – хорошо, если плохо умеешь – ну ничего, бывает.
     Китайцы помешаны на силе волшебства, сродством с волшебством, и поэтому у них есть и клановая система и деление всех по уровню силы. Чем больше ты маг, тем больше тебе почёта и уважения. При этом между самими китайцами весьма жёсткая иерархическая структура – слабый гнёт спину перед сильным, прям феодализм… Хотя не мне упрекать их, в Англии порой более тупые варианты встречаются.
     Одно я уяснил – здесь царит магократия в обществе волшебников и слабый подчиняется сильному. Сто четыре китайских клана, из которых девяносто семь живут в Шанхае, делят между собой весь китай на зоны влияния, в каждом клане могут быть сотни и даже тысячи магов самых разных возрастов. Вот бы китайцы поржали с Малфоя, у которого один наследник, да и все они середнячки, а корчат из себя непойми что.
     С их, китайской точки зрения, всех чистокровных волшебников Англии вообще можно было бы назвать одним большим кланом. Итак, подойдём к главному… А именно – зачем я здесь. Водитель упирался рогом, но ни за что не хотел мне объяснять, что от меня понадобилось клану Пяо – одному из тех самых ста четырёх могущественных семей волшебников.
     Мы заехали в резиденцию клана, которая находилась в расширенном пространстве, очень сильно расширенном. Резиденция клана Пяо практически представляла собой отдельное мини-измерение внутри города, совсем как косой переулок. Никакого центрального роскошного дома не обнаружилось… по крайней мере, на первый взгляд, остальное же… резиденция была выдержана в древнекитайском стиле, множество домов, многие мелкие, многие средние, такой себе маленький городок фанатов эпохи троецарствия…
     Внезапно, раздался грохот и над этим маленьким городком, на улицах которого было много людей, поднялся густой столб чёрного дыма…

Примечание к части

     **НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!_НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!_НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!_НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!_НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!_НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!_НОВОСТИ ГАЛАКТИКИ!!!** Дорогие друзья, буду краток. Я не то чтобы вернулся, у меня просто глубины творческого кризиса в самом разгаре, вот я потихоньку восстанавливаюсь. Мало отзывов, автор - он как кот. Его нужно гладить, кормить, хвалить и чесать за ушком, играть с ним, и тогда он будет дарить всем вокруг свою авторскую магию прод и позитива. Когда кота не гладят, он становится ленивым, лежит и ничего не делает. Погладь кота. Погладь кота, читатель! * * * Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Ну а это традиционная рубрика - рыбка для музы. Посмею напомнить, что Музе напоминает о её общественном долге любая, даже скромная рыбка. Не стоит думать, что если покормить её маленьким окушком вместо сёмги, она обидится, совсем нет - ей приятен не только объём, но и сам факт того, что о ней помнят. Стоит ли работа Музы хотя бы пакетика сушёной рыбки?
>

6.3. Made In China...

     Мою фамилию выговорить китайцы были не в состоянии, даже близко к правильному, так что звали меня «Потей», ну ничего, я за это не в обиде. Взрыв прогремел над маленьким городком, целиком и полностью населённом волшебниками. И это только один клан, насколько я понял, один из более чем сотни кланов китая.
     Сопровождавший меня молодой человек бросился в ту сторону и мне пришлось последовать за ним, для этого я сел на свой посох боком, словно девица, и полетел. Бежал мой сопровождающий быстро, заметив, что я лечу, ещё припустил – километров сто в час делал. Быстрый же засранец…
     По улице города мы добежали до крупного дома, внутри которого обнаружились незнакомцы – это было серьёзное происшествие, я так полагаю – крови много, убитые, опять же, имелись. Незнакомцы были одеты в чёрное и судя по источаемой ими магии, были тёмными магами – они сражались с членами клана, используя одновременно и заклинания, и нечто вроде магических боевых искусств. Хотя нет, они использовали магию вместе с ударами ножей, мечей, как японские боевые магические искусства, только с большим уклоном в магию.
     Мой сопровождающий пробежал мимо них и крикнул мне, что жизнь внучки главы клана в опасности и нужно поспешить за ним. Я не стал долго размусоливать, не люблю я это – тем более, что это тёмные. Светлая магия накладывает свой отпечаток, светлые волшебники справедливы и преследуют тьму. Это паладины, выражаясь языком настольных игр, на которые подсел факультет равенкло в прошедшем году не без моего участия. Тёмные любят убивать невинных людей, светлые – только тёмных, тьма в душе не появляется от воровства печенек в супермаркете, для этого нужно быть ублюдком, мразью, убийцей, маньяком, психопатом, или по крайней мере – определённо злым. И это то самое, что нужно выжигать, вырезать из человечества.
     Маг, преградивший мне дорогу, был вооружён мечом, имевшим опасную ядовитую ауру, он использовал какую-то защитную технику, чтобы не дать мне пройти и бросился в мою сторону. Что ж, я так рад, что сделал свой посох крепким и волшебным… Пара ударов – и меч выбит из его рук, удар с размаху – и враг сложился пополам. Милосерднее было бы вдарить кузнечной кувалдой, ведь магический посох в определённых обстоятельствах – очень грозное оружие.
     Тем временем мои волшебные змеи не тратили времени даром и вцеплялись в ноги атакующих. Как именно действует их яд, не знаю даже я, но то, что они очень опасны – это точно, один за другим тёмные падали как подкошенные. Я поспешил за сопровождающим, уловив след его магии, и добежал по широкому деревянному коридору до внутреннего сада, где разворачивался бой – четыре тёмных мага нападали на старика и сопровождающего… и в сторонке от всего этого иногда парировала удары молодая китайская девочка неопределённо-половозрелого возраста. Неопределённо – потому что определить возраст китаянки было очень сложно, пока у неё не появятся морщины или что-то в этом роде. Но примерно лет шестнадцати-семнадцати, может моложе, может старше… Не важно. Одета она была в короткое платье с цветочным рисунком.
     Старый дед был крепким и сильным магом, одет в традиционные китайские одежды, имел седую козлиную бородку и усики, седые коротко стриженные волосы и суровый вид. Сопровождающий же набросился на врагов, совершенно не щадя своей жизни – я присоединился к веселью, едва разобрал кто есть кто. Желания проверять свои навыки мечника у меня не было, поэтому наставил на атакующих посох и применил простейшее заклинание, которым хорошо научился пользоваться – испепеление. Огонь набрасывался на жертву и жёг до тла, оставляя только кучку праха – огненные шары, не выглядящие опасными, все нападавшие попытались заблокировать или уклониться, но все четверо так или иначе попались и вспыхнули как спички, превратившись в пепел в мгновение ока.
     Дедуля был ранен, зажимал левую руку. Девочка тут же бросилась к нему:
     – Дедушка? Как ты?
     – Ранен, кажется, это яд… – дед вздохнул, – он быстро распространяется.
     – Отойди ка, – я концом посоха отодвинул девчушку и наставил посох на рану старика. И правда яд, волшебный, очень сильный, естественного происхождения. Я направил магический посыл уничтожения яда в теле не счастного дедули и магия распространилась, пыхнула, полыхнула, и… всё.
     Чуть-чуть магии света – и от ран и усталости старика даже следа не осталось.
     – Вы должно быть мистер Гарри Поттер, – он знатно скосил мою фамилию до «Гай Поттей».
     – Можете называть меня по имени, – кивнул я, – что здесь происходит?
     – Вообще, это не ваша проблема, мистер, – ответил учтиво старик, поднимаясь на ноги и отряхивая своё кимоно, или нет, как оно там называется то… а, нахрен. Не буду запоминать, – но раз уж вы интересуетесь – это люди из Мин Чен, враждующего с нами клана. Совсем потеряли страх, подлецы! Они чуть было не убили меня! – возмутился дед, – спасибо, что пришли на помощь.
     – Всегда пожалуйста, – улыбнулся я, – если вопрос стоит об уничтожении тёмных магов, то я сделаю это бесплатно и с большим удовольствием, а вы…
     – Пяо Фенг, – старик протянул мне руку, – и всё же я должен попросить прощения за столь неприятный инцидент.
     – Это не ваша вина, Господин Пяо, – покачал я головой, – я надеюсь, ваши люди не слишком пострадали?
     – Они справятся, это не первый случай нападения, – Пяо вздохнул, – и не последний, наверное.
     – Дедушка, ты так и будешь говорить с гостем во дворе? – спросила недоумённо девочка.
     – Ох, точно, приглашаю в дом. Он немного порушен… Эй, малец, – обратился он к моему сопровождающему, – беги к остальным и помоги им, хватит тут ошиваться.
     Малец, как назвал его дедушка Пяо, склонился перед главой клана и ретировался, аппарировав отсюда прочь. Девушка рассматривала меня с каким-то интересом, но я бы не сказал, что уж слишком плотоядным и неприличным. Скорее просто ей было интересно, что это за юноша такой, вряд ли дедушка рассказывал ей о том, что за перца пригласил в свой дом. Ну и конечно, пока я не был должным образом ей представлен, заговорить с ней было бы неприлично, представить же внучку должен был её дедушка, то есть пока господин не сделает этого – я вежливо улыбался и не задерживал взгляд на внучке Пяо.
     Мы зашли в дом, тут уже было намного уютнее, несмотря на лёгкий бардак и разрушения – море разбитых вещей, видимо, парочка сильных заклинаний влетела и порушила всё, словно артиллерийский снаряд. Я стукнул посохом по полу, использовав на доме репаро. Несколько секунд – и все разбитые вазы вернулись на восстановившиеся столики, мебель восстановилась, даже чайник, стоящий на странном столе, восстановился. Странный стол потому, что каменный, и в его центре маленькая жаровенка с тлеющими углями, на которых стоял большой медный чайник, богато изрисованный в китайской тематике…
     Похоже, пили чай в ожидании гостя. Или просто так.
     – Могу я пригласить вас к столу? – улыбнулся старик.
     – С удовольствием, господин Пяо. Заодно обсудим наши дела.
     – Дела? – не поняла девочка, идущая за нами следом.
     – Цыц, – шикнул на неё дед, – простите её, молодая и плохо воспитанная. Золотая молодёжь, знаете ли…
     * * *
     И наш визит плавно перерос в чаепитие. После первой чашечки чая, старик отошёл от пережитого и представил мне свою внучку Янь Пяо, о возрасте обмолвился, что она чуть старше меня. Хм. Это чуть – весьма растяжимое понятие, но мне с ней не на свидание ходить, так что не важно.
     Когда прикончили чашечку зелёного чая, старик разговорился:
     – У нас возникло несколько крупных проблем, мистер Гай, и я слышал от своего друга, который работает в международной конфедерации, что вы обладаете невероятными талантами в магии.
     – Я бы не сказал, что невероятными, просто другие почему-то их считают таковыми, – пожал я плечами, – а что у вас за проблема? Хотя нет, правильнее будет спросить – почему вы обратились за помощью ко мне? Ведь волшебное сообщество Китая довольно замкнуто и редко контактирует с волшебниками из других стран, особенно Европы. По понятным причинам.
     – Хм, – дедушка бросил быстрый взгляд на внучку, – тут вы отчасти правы, у нас в Китае довольно самобытное волшебное сообщество. Обратился именно к вам я потому, что вы, как я слышал, практикуете алхимию и можете изготавливать сложные компоненты, а так же сведущи в чарах.
     Я коротко кивнул. Было видно, что говорить прямо и без обиняков, для старика непривычно, я уже не раз сталкивался с китайской манерой речи и мягко говоря… даже в совершенстве владея китайским, нужна железная выдержка, чтобы понять, о чём тебе пытаются втолковать. Но дедушка Пяо говорил на понятном китайском.
     – У меня возникли серьёзные проблемы, связанные с залом совета золотого дракона.
     – Стоп. Что такое этот золотой дракон? – остановил я дедушку.
     – О, так вы не знаете? – он поднял свои кустистые брови, – хорошо, я расскажу вам. Чтобы быть попроще, объясню так – во всём Китае процветает феодализм, несмотря на наличие чисто номинального министерства магии. Кланы возглавляют те или иные провинции по всей стране, нашей семье принадлежит одна из старейших провинций в центре страны… кхм… – он задумался, бросил короткий взгляд на скучающуюу внучку, – тридцать самых древних кланов образовали зал золотого дракона две тысячи лет назад. С тех пор появилось много новых кланов, но самыми старшими и уважаемыми были тридцать.
     – Понятно.
     – Зал золотого дракона это не просто какие-то отбросы, – продолжил старик, хотя его лексикон мне не слишком нравился, – на протяжении многих веков именно там определялась методом голосования или поединков судьба всего Китая. Фактически, на территории других кланов вы будете подчиняться их законам и даже вас могут убить, если посчитают нужным. Только здесь, в Гонконге, где расположен Зал Золотого Дракона, нет ничей власти и все подчиняются общим правилам.
     – Это я понял, какова структура этой организации и чем она занимается?
     Старик улыбнулся:
     – Это очень просто. Главный орган – это совещательный зал. Чтобы войти в него, клан должен доказать свою силу и власть, это делается в поединках.
     Кто бы сомневался, это же китайцы… у них всё решается кулаками. Странные вообще-то люди, между нами говоря…
     – Сейчас в зале двадцать один клан, ещё девять выбыли, потому что потеряли свою силу и власть, или были поглощены более сильными. Наш клан Пяо был в нём до позапрошлого года, но мы потерпели поражение. Моя внучка не смогла доказать, что она достойна и клан покинул зал.
     – Должно быть вы хотите туда вернуться? – поднял я одну бровь.
     – Конечно! – эмоционально воскликнул дед, – но кандидаты от других семей очень сильны и они уже относятся к нашему клану как к отбросам, – дед погрустнел, – едва мы дали слабину…
     – Дедушка Пяо, мне непонятен этот китайский метод мышления, так что не надо пытаться объяснить. Вы хотите, чтобы я натренировал вашу внучку, чтобы она победила в этих отборочных боях?
     – Да. Хотя вы можете так же сами участвовать в турнире и победить, в этом случае клан Пяо займёт то место, которое вы сможете завоевать.
     – Замечательно. Но погодите ка, как я смогу участвовать? Я же не член вашего клана.
     – Это поправимо, – отмахнулся дедушка, – всё давным-давно разрешено. Вам нужно только формально объявить о помолвке с Янь или любой другой наследницей главной ветви семьи Пяо, после этого у вас будет право участвовать.
     – Это сложно сделать, видите ли, я не планирую жениться.
     – О, я не собирался сватать вам свою внучку, – поднял руки дедушка, – совсем нет. Едва вы победите, можете разорвать помолвку, так делалось много раз за всю историю турнира. В любом случае, силой или влиянием, или деньгами, но кланы пытаются заманить на свою сторону лучших бойцов.
     – Тогда это нужно скрепить клятвой, – кивнул я, – что вы не собираетесь потом предъявлять мне претензии на брак с вашей внучкой, видите ли, у меня уже есть супруга.
     Девушка, сидевшая за спиной деда, закашлялась:
     – У тебя то? Тебе сколько лет?
     – Достаточно, и вообще, мы всё решили в первый же день нашей встречи, – улыбнулся я.
     А сам припоминал, что именно в Азии и у арабов наличие другой жены не будет для других женщин не то что существенным, а вообще никаким препятствием, а это значит, что меня могут попытаться обмануть и обманом заставить как минимум – выполнить супружеский долг. Я никогда этим не занимался и не хотелось бы начинать с китайской девочки. Тем более, что Луна меня за это… а, впрочем, как раз реакцию Луны наиболее сложно предугадать, так как она мыслит своеобразно.
     – Рад за вас, и всё же. Меня устроит любой вариант. Вы можете расчитывать на поддержку моей семьи, если вам удастся вернуть клан Пяо в зал золотого дракона…
     – Договорились, – кивнул я, – итак, как это делается? Мне нужно показать магию, или там кому-то лицо набить?
     * * *
     Кто бы сомневался, но всё сводится в итоге к турниру между китайскими представителями знати. Влияние той или иной семьи зависит от места, которое она занимает в этом турнире, чистая силократия, у кого больше силы – тот и наверху. Всё разделено, поделено, слабые гнут спину перед сильными, а сильные пышут таким гонором, что малфои на их фоне кажутся бледной тихой молью, сидящей в углу шкафа и не шуршащей… Я серьёзно – чтобы узнать, что такое гонор и самомнение, нужно знать китайских волшебников, потому что такого уровня борзоты, выходящей за все берега, я не встречал нигде. Начать хотя бы с того, что едва я вышел, меня обозвали раз десять.
     Дамблдор попросил не бить и не калечить и тем более не убивать никого, и я поэтому просто проигнорировал их насмешки. Это ещё до того, как дедушка Пяо объявил, что я буду выступать за их клан в качестве жениха Янь Пяо. И тут уж извините, такого быстрого переобувания в воздухе я никогда не видел – минуту назад едва не задыхающиеся от злорадства китайцы, заткнулись и спину согнули. Ох, как же это отвратительно и позорно! Если имеешь мнение – отстаивай его. До конца, не можешь – молчи в тряпку. А тут… создаётся впечатление, что у них в принципе не существует чести, гордости и самоуважения, всё это заменяет сила.
     Дедушка Пяо, после объявления на весь клан о помолвке, оставил дальнейшую работу на меня, показав лишь комнату в своей резиденции, где мне следовало жить. А дальше… А дальше выгребать самому все проблемы, никто не подскажет, как нужно. Первое, что я захотел сделать, едва был предоставлен сам себе – это получить общие сведения о том, как проходит турнир и какими навыками пользуются. К сожалению, видеозаписи до китайского волшебного мира не докатились, и мне пришлось отловить пару бойцов клана и попросить показать мне их боевые искусства.
     Сам же я усиленно наблюдал всеми фибрами своей магической души, за тем, что они делают… и всё равно ничего не понял. По крайней мере, сходу, они использовали магию, при этом нечто среднее между внутренней алхимией и обычной магией, называя это искусством культивирования ци.
     Я не понял, при чём тут выращивание картошки, при слове «культивирование», тут же вспоминал большой огород семейства Уизли. Однако, просто поменял в своём словаре значение этого слова на «развитие».
     Случайно выловленные люди не лучший источник информации, поэтому я продолжил поход по клану, обратившись к дедушке Пяо, он велел своему приближённому оказать мне помощь, этим приближённым оказался, кто бы мог подумать, тот самый китаец, который меня встречал. Звали его Пяо Ю, был он каким-то там номерным племянником.
     * * *
     Три дня спустя.
     * * *
     – Смотри, чтобы постичь сущность дао, необходимо открыть чакры и медитировать, укрепляя свои духовные связи, – пытался мне втолковать Ю, – это же так просто.
     – Не для меня. Я вообще не понимаю, о чём ты.
     Кое-что из их искусств я понял. Они используют природную магическую энергию, что можно назвать сложной и странной формой внутренней алхимии – если алхимик преобразует материю из одной формы в другую, наполняя её своей магией и изменяя, то у китайцев было наоборот – они изменяли свою магию, используя магию различных природных компонентов. Поэтому различные травки, корешки и прочая растительная гадость, которая в великом множестве существовала в китайской медицине, воздействовала на магию волшебника, изменяя его.
     Но вот дальше… глухая железобетонная стена. Какое нахрен духовное тело? Какие там дао, какие чакры, к мерлиновой бабушке? Я просто слишком европеец, чтобы понять всё это, поэтому старался делать так, как говорил Ю и сидел, медитировал. В конце концов, китайцы добивались весьма внушительных результатов. Хотя на мой взгляд, что у китайцев, что у англичан, что у всех остальных, результаты так себе. Более-менее сильная волшебная школа только у американцев. Ну они то как раз не скованы традициями, свободное общество с свободным мышлением… частично свободным – у них тоже есть свои ментальные паразиты, которые давно пустили корни.
     Ю только хватался за голову – он не мог понять, с какой стороны ко мне подступиться. Я тоже хватался за голову вместе с ним и пытался перевести его китайский на общечеловеческий, различающийся только языками.
     Получалось, что нужно какие-то там штуки волшебные искать внутри себя, именно этим я и занимался, получалось средненько. Нужно было почувствовать духовную энергию ци. Плюнув на это, я вроде бы понял, что он имел в виду – дело в шестой стихии алхимии – стихии жизни. Тайная стихия, о которой не знают алхимики низкого уровня, и редко кто вообще знает, что это такое. С трудом, но я провёл перевод его китайской грамоты на нормальный английский – получается, что нужно взаимодействовать с магией стихии жизни, связанной непосредственно с моей жизненной энергией. Обращать свою магию в эту стихию – процесс очень непростой, но действенный, я сумел только через неделю после начала занятий понять, что к чему и попробовал взаимодействовать на эту стихию жизни, результат весьма… опасный. Собственная жизненная энергия была источником большой силы, взаимодействие с ней – это продвинутая часть внутренней алхимии, используя её, можно и правда добиться поразительных результатов. И никакие философские камни для бессмертия не нужны – это ещё китайцы открыли и использовали. Энергия жизни может влиять на тело, например, метаморфмагия полностью на неё завязана, как и ликантропия. В первом случае это связь между магией и энергией жизни, что приводит к прямому влиянию магии на облик волшебника.
     Сюда же можно было бы записать и анимагию. Я в общих чертах понял, как делаются китайские боевые искусства – они создают тесную связь между собственной жизненной энергией и магией, и с помощью этого подпитывают одним другое. Магия и тело укрепляются, будучи связанными друг с другом. Сознательное управление магией даёт возможность управлять и волшебными силами тела.
     Когда магия и жизненные силы заодно, у них появляется возможность, к примеру, двигаться с невероятной для человека скоростью, игнорируя законы физики – ключевое здесь то, что они в это верят. А магия – это искусство и вера в чистом виде. Китайцы очень глубоко погрузились в эту веру. Настолько глубоко, что их сознание полностью уверено в том, что двигаясь со скоростью автомаобиля, они не размажут себя о стенку, попытавшись повернуть. И прочая и прочая.
     Однако, остаётся главное – энергия жизни, как я выяснил ещё два года назад, есть в зельях и ингридиентах для них – волшебных растениях и животных. Влияние природной энергии увеличивает жизненную силу волшебника, поэтому они так зациклены на своей китайской медицине – таблетки, эликсиры, всё такое прочее… Скушай волшебную пилюльку, и из тупого слабака станешь красавчиком, перед которым все будут спины гнуть… что это, если не вера в чудо? А вера в чудо – основа волшебства.
     Разобравшись что к чему, я перешёл к практике медитации и внутренней алхимии, начал с простого – рано утром, когда большинство членов клана ещё спали, из тех, кто вообще проживал на клановой территории, я сел японскую позу сейза – ибо все эти китайские лотосы меня совершенно не вдохновляли, и начал медитацию. Почувстсовать собственную магию было очень просто – едва как следует прикроешь глаза – яркое тепло в теле, пронизывающее всё. И я приступил к развитию по китайской методике… Объяснить это на словах всегда трудно – я постарался представить, что точно распределяю всю эту энергию по телу, успокаиваю, подчиняю и беру под контроль. Более-менее получилось – хаотичная и вырывающаяся сама по себе, магия стала покладистей, но её всё равно было слишком много – у других она едва чувствовалась на фоне меня самого.
     Далее – связать волшебство и жизненную силу. Я её представлял как некий зелёный эфир, пронизывающий всё тело, почему именно зелёный – не знаю, ассоциация такая. Энергия эта была намного тоньше и за ярко сияющей магией казалась тусклой и слабой. Нужно было связать её с магией, несмотря на огромную разницу между ними – это было опасно, ведь магия намного более сильна, чем моя жизненная сила. И тем не менее, я начал медленно увеличивать её, соединяя волшебство и жизнь, пытаясь добиться идеального баланса внутри себя между жизненной и магической энергией. И та и другая были могущественны, но и та и другая своенравны, взять их под контроль было тяжко.
     Баланс должен быть – это в моих интересах. Я сумел создать связи и волшебство начало изменять жизненную энергию, стремительно и сильно, вливаясь из него как будто через плотину из полноводного русла реки – в мелководное. Контролировать этот процесс было тяжело, а если не сделаю – умру, или чего хуже – превращусь в какое-нибудь волшебное существо.
     В процессе я сумел добиться желаемого и теперь вполне мог сойти за китайского мастера развития ци. Энергии во мне более-менее уравновесились – магия стала не такой буйной, ци – сформировалась и собралась в несколько центров в теле, образовав причудливые взаимосвязи.
     Теперь я мог применять китайские боевые искусства, свободно обращая магию в жизненную силу и наоборот. Осталось только понять, как действуют эти их травки и корешки…
     * * *
     Когда я открыл глаза, обнаружил, что резиденция пуста, в ней никого нет. Странно. Огляделся – комнатка для медитаций полностью деревянная, волшебство хорошо пропитало это место. Я бы даже сказал – очень сильно пропитало. Оглядевшись по сторонам, не обнаружил в радиусе сотни ярдов ни одной живой души и пошёл узнавать, в чём дело… впрочем, в чём дело – более-менее стало понятно по мере удаления – место, в котором я сидел, было очень насыщено магически. Представляю, какой удар чистой природной магией получили окружающие меня люди, когда я пытался свести энергии внутри своём теле! Пройдя по коридору, я огляделся по сторонам, резиденция и правда была пустой, но в мою сторону уже двигались несколько волшебников. Я пошёл им на встречу. Встретились мы в большом зале, что был сразу после входа и имел балкончик сверху. Я спрыгнул вниз, мягко приземлившись. Ах, как приятно иметь такое сильное тело – практически не почувствовал удара, хотя высота в три с гаком метра для прыжка – это сурьёзно.
     Вошли в зал Ю, дедушка Пяо, ну и ещё с ними четверо китайцев. Ю я узнаю только потому, что он носит зелёный браслет на правой руке, в остальном – я китайцев не различаю.
     Все вошедшие уставились на меня как на восьмое чудо света.
     – Какой сейчас час? – спросил я у Дедушки Пяо, – кажется, я слишком долго просидел в медитации.
     – Половина третьего, – ответил дед, – Господин Гай, что вы сделали с собой?
     – М? – я поднял одну бровь, – насколько я понял из объяснений Ю, вся сущность вашей медитации заключается в создании глубоких взаимосвязей между волшебством и жизненной энергией, поэтому я создал взаимосвязи между волшебством и тем, что вы называете ци, жизненной силой. Примерно как-то так, – я махнул рукой, высвободив ки. Энергия была сильная и оставила глубокую вмятину в деревянной стене. Маленькое репаро – и стенка как новая.
     Дедушка Пяо сглотнул:
     – Это же…
     – Чистейшая ци, – обрадовался Ю, – поразительно! Как вам это удалось? Я немедленно должен…
     – Заткнись, – дедушка по-дружески врезал ему по башке, – ты забыл, что я здесь?
     – Простите, – Ю Пяо отошёл назад.
     – Мистер Гай, вы смотрелись в зеркало? – поднял брови домиком дедушка.
     – Нет. А что?
     – По-моему, вам сначала следует посмотреться в зеркало, а там будет всё понятно.
     Что-то меня терзают смутные сомнения… Голос какой-то не такой стал…

Примечание к части

     **КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!** Итак, дорогие друзья, я вкурил китайских манхв и прочего, чтобы написать главу про Гарри в Китае. И знаете что, это чудовищно сложно -- одновременно делать и так, чтобы фанфик не опровергал и перекраивал лор, и вместе с тем -- был самостоятельным. Чтобы волшебство китайцев объяснить и в то же время не нарушить баланс. Я очень, очень постарался, чтобы сделать так. И обещаю, что буду стараться всё больше и больше, чтобы этот фанфик не скатился в унылость. И вынужден вам сообщить, что резервы Музы заканчиваются. В смысле - никакой, даже самой маленькой рыбки, уже десять дней не было, а между тем, Муза хочет ам-ам. Ей нужно кушать, чтобы делать проду. Муза на гречке и дошираке - это значит вкусность проды тоже на уровне дошика... Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315
>

6.4. Вершки и корешки

     И как мне теперь в Англию возвращаться? Хрен с ней с силой – хотя после соединения я стал намного лучше себя чувствовать. Магия не такая строптивая, да и тело намного легче, сильнее, крепче и просто пышет жизнью. Единственная беда это внешность.
     Да, я питал отвращение к своей внешности, к традиционной английской, а именно – высокий худощавый подросток с угловатым лицом, словно подростковая угловатость не только не сошла на нет, но и прочно укрепилась. Так выглядел в юности Дамблдор, так выглядит мой любимый комик Хью Лори, так выглядит целая куча англичан, в том числе старшие из братьев Уизли… и целая гора таких вот лиц на старших курсах хогвартса. Да и отец мой так же выглядел.
     Для них это не проблема, но вот я почему-то питал неприязнь к классической английской юношеской физиономии. Единственное, что я понял – магия, как и в случае с метаморфмагией может менять внешность по желанию владельца, правда, метаморфы могут делать это когда захотят и как захотят, а обычные волшебники, и я в том числе – нет. Не могу! Никак не могу.
     И чего же теперь делать? Заперевшись в своей комнате, бегал кругами по потолку, в прямом смысле слова. Потому что внешность моя изменилась, и не то чтобы в лучшую сторону. Так ненавидимое мною подростковое угловатое лицо сгладилось, причём настолько значительно, что я не уверен, можно ли во мне опознать представителя сильного пола – ну уж слишком смазливое лицо! Мало того рожа смазливая, так ещё и пигментация волос исчезла, и волосы побелели, что совсем уже выглядело дико.
     Хотя… да, практика в магии иногда сталкивается с необратимыми или обратимыми изменениями внешности, случаев масса – от неудачных анимагических превращений до заклинаний из медицины, пошедших не так. Из существенных и ярких изменений – ширина челюсти и линия скул, подбородок, нос, губы… да в целом лицо похоже на смазливую принцессу из аниме, нежели на мужика!
     Японские девочки будут писать кипятком от восторга, китайские тоже, судя по реакции внучки деда Пяо, а вот в Англии, боюсь, меня попросту не поймут. Первое, что я сделал – это написал о происшествии Дамблдору, отправил записку телепортом сразу в его кабинет. Ответа не ждал, только сообщал, что задержусь, так как в результате удачного магического опыта получил внешние изменения, которые мне не нравятся.
     А собственно, с чего я решил, что это плохо? Я не спросил Луну, а кроме неё мне интересно мнение разве что Дамблдора, но и в этом случае старик может идти лесом, если ему что-то не нравится. А Луна? Хм… Главное, чтобы она не попыталась меня заняшкать и одеть в розовую юбку – после всех изменений этого можно ожидать, так как моё тело потеряло порядком мышечной массы и стало намного более хрупким. Скажем так – я с пятидесяти шести килограмм чистого здорового веса, а так же больших мышц, как у мини-версии звезды боевиков, получил все тридцать четыре килограмма. Маленький я, щуплый. Хотя благодаря силе ки могу руками подковы гнуть не напрягаясь.
     Хотя, если посмотреть менее критично, стал более стройным, ну а фигура занимающегося ежедневно мечника… что ж, мне жаль с ней расставаться, но придётся. Изменить ничего уже нельзя – метаморфией я не владею, а без неё нельзя управляемо воздействовать на собственную внешность.
     Итак, подведём итог – цвет глаз такой же изумрудно-зелёный, каким был всегда, талия стала заметной, мышечная масса уменьшилась, сила увеличилась, внешность – как у солиста сверхпопулярной японской мальчуковой группы. И вдобавок – белые беспигментные волосы, то есть абсолютно седые. Уж не знаю, чем моей магии не угодил родной цвет волос – наверное, это побочная реакция. Кожа стала более бледной. С такой внешностью – разве что подкалывать других на тему своей половой принадлежности. Чисто ради развлечения. Хм…
     Надо же искать какие-то положительные стороны в моей новой внешности?
     Поэтому я из многочисленной коллекции одежды выбрал нечто унисексное, фиолетовую толстовку из шерсти горного овцерога – очень тёплая, как раз по погоде. Так что перед своим первым выходом из дома посмотрелся в ростовое зеркало, наколдованное щелчком пальцев и задумался. Хм. И правда – с первого взгляда больше похож на анимешную девочку. Потому что зелёные глазищи, не японского разреза глаз, и белые, отросшие волосы – эх…
     Наверное, мне лучше научиться любить свою внешность. В конце концов, что плохого в том, чтобы выглядеть мило? Пусть и слегка похож на девку. Нет, не как японские бисёнены, а как-то по-своему, по-английски? Ну и что, что это результат магических ошибок, у меня же задница на лицо не сместилась, а могло быть всякое, между прочим.
     Накинув капюшон, я вышел из комнаты и прервав своё затворничество, двинулся в направлении садового участка с намерением проверить свои новые силы и выучить те приёмы ци, которые мне пытался втолковать Ю.
     На дворе была глубокая ночь, звёзды мерцали и были особенно хорошо видны в это время года – а время то уже зимнее. Декабрь начнётся послезавтра, долго я тут в китае проторчал, весь ноябрь считай. Зимняя прохлада здесь, в районе Гон-Конга, была совсем не та, что у нас на севере. Скорее по меркам англии это классическая погода начала осени.
     После изменений мой слух, зрение и все остальные чувства, сильно обострились и я с трудом к этому привык, выходить из комнаты не мог по той причине, что другие слишком громко говорили, ходили, дышали, воняли как стадо бизонов… Зато после небольшого уединения меня перестало так тыркать – ветер особенно приятен, в саду он пах корой дерева и сырыми камнями. Здесь в саду был ручеёк… И ручаюсь, после происшествия, я мог отсюда увидеть не только дома клана, но и прочесть каждую вывеску, хотя её и в бинокль разглядеть в общих чертах было трудно.
     Настроившись, постарался погрузиться в самоощущение – оно сильно изменилось. Из тела исчезла грязь, другими словами мне это объяснить трудно. Оно стало чистым как родниковая вода, кристально чистым. Я не почувствовал его вообще – ничего не тревожило, всё было просто на пике идеальности моего физического состояния.
     Теперь подойдём к Ки, эта жизненная сила пребывала в состоянии покоя внутри меня. И в отличие от волшебства, которое абстрактно и непознаваемо, она то как раз похожа на магию из фентези – во-первых – она не безгранична. Во-вторых – для её применения нужно было направлять её определённым образом, в то время как волшебство – это искусство между самогипнозом, абстракцией и воображением. Направив эту густую энергию в кулак, добился того, что кулак покрылся дымкой белого цвета, которая кружилась, завихрялась, словно дымок, поднимающийся от тлеющих углей. Медленно разжал руку и взмахнул ею, собрав ци в одну тонкую линию – лёгкий звон и в воздухе осталась белёсая линия, следующая за моими руками. Можно было манипулировать этой энергией сознательно.
     Ради интереса я взял прутик, упавшую с дерева ветку, и наполнил её ци, метнув в дерево. Ветка воткнулась в него полностью, частично выйдя с другой стороны. И это лишь маленькая веточка.
     Думаю, теперь самое время проверить полную силу моего меча, ведь он создавался именно для бойца ки, не для волшебника.
     Катана вышла из ножен с большой охотой и она просто идеально впитывала энергию ци – она проводила её и наполнялась, и после лишь наполнения сырой энергией, её режущие свойства многократно увеличились. Без труда разрезал камень, даже не используя волшебство. А бросок ци с помощью взмаха чуть было не свалил несколько деревьев – я вовремя остановился, поэтому сад отделался лишь одной отрезанной веткой. Меч мне идеально подходил, он был таким же, как я сейчас – небольшим, совершенным, и даже элегантным.
     Теперь самое время перейти к изучению тех приёмов, которые мне объяснял Ю. Он не великий мастер, но у меня своя голова на плечах – я аппарировал в тренировочный зал клана, вернул меч в ножны и решил посвятить время практике боевых искусств. К сожалению, искусства китайского использования ци нераздельно следовали от боевых искусств – то есть нужно было не только применять какие-то особые навыки ци, но и уметь это делать, и даже владеть тем же ушу или кунфу, или кемпо, или любым другим боевым искусством. Времени для его освоения у меня было немного, а практиковался из всех искусств я только в японском владении мечом. Там в принципе есть общие черты, но всё равно, мне лучше не пренебречь китайским руконогомашеством…
     * * *
     – Что тебе, девочка? – продавщица в магазине одежды была ну очень любезна.
     А я начал привыкать к тому, что мою половую принадлежность нельзя определить, пока я сам её не назову. И что самое интересное – китайцам, да и всем азиатам, не то что это нравилось – они охреневали на месте от умиления. Уже проходил это в автобусе, чем сейчас не вариант. Я оглянулся на неё, улыбнулся:
     – Вообще-то я мальчик. И да, я сам что-нибудь посмотрю.
     Звук, который издала продавщица, можно было принять за невнятную копию японского «каваааай», который так любят в сообществе любителей аниме. В общем, что-то быстро воскликнула по китайски и порозовела:
     – Конечно, простите мою оплошность, – а самой то лет двадцать с небольшим, а краснеет, как будто школьница. Прям глаз не оторвёт от моей физиономии.
     Я вернулся к выбору шмоток, а продавщица не давала мне покоя.
     У китайцев мода была своя, особая, китайская. Если коротко… европейская, да и любая другая мода зависела от неведомых хаотичных факторов. В китае мода в одежде была строго регламентирована и зависела от политики и экономики. Ну и от культурного уровня отдельно взятой публики – думаю, в магазине в центре Гон-Конга, продающего одежду по солидным ценам, деревенщин не было. В остальном же… Страна на пике своего экономического чуда. А это значит, что в города нахлынуло просто цунами людей из деревень, и насколько я понял, китайцы те, которые были волшебниками, или старая аристократия, и какие-нибудь деревенские китайцы – это две большие разницы. Практически две абсолютно не похожие друг на друга ментальности.
     Я подбирал себе одежду, потому что вся моя прошлая мне стала вдруг ужасно велика, а учитывая то, что она магическая… в общем – не получится её так просто уменьшить, да и потом, любое волшебство временно, а постоянное – требует хотя бы понимать, что ты хочешь получить.
     Изменение внешнее конечно мелочь… с виду. Но с другой стороны – люди открылись мне с другой стороны, оказывается, они могут быть учтивыми, вежливыми и даже приятными в общении. Судят людей по одёжке, а так же по роже.
     До кучи прихватил в соседнем отделе ещё пару женских нарядов на мой размер – чисто чтобы разыграть Дамблдора или даже Луну… Хотя думаю Луна меня узнает в любом обличье, но вот разыграть кого-нибудь можно будет. Примерил, не выходя из кабинки – хм, а ведь и правда, можно разыгрывать легко.
     Зато на выходе из магазина ко мне прицепился странного вида человек – он был в деловом костюме, очках, лет за тридцать на вид и очень нервный.
     – Простите, можно я вас отвлеку? – спросил он.
     – Да, конечно. Что вы хотели?
     Он, судя по виду, не ожидал такого ответа и радостно выдохнув, изложил суть своего дела ко мне… А именно – предложил внезапно сфотографироваться на обложку журнала. Хм… теперь понятно, кому там названивала продавщица, ай да китайская зараза! Услышав его предложение, я кивнул:
     – Это можно, но что у вас за журнал? Надеюсь, ничего неприличного?
     – Что вы, как можно было такое подумать, – возмутился он, – у нас журнал мод, а не плейбой.
     – Хорошо.
     – Могу я узнать, как вас зовут и из какой вы семьи? Вы же не местный?
     – Я из Англии. Зовут меня Гарри Джеймс Поттер, – представился я полным именем.
     – Ох, – мужчина, по-моему, ждал другого ответа, – вы из Англии? А где ваши родители?
     – Я сирота, – прикрыл я глаза – расспросы начали мне надоедать.
     Мужчина же застыл и что-то считал у себя в уме, задумавшись:
     – Кем были ваши родители? Кем работали?
     – Какое это имеет значение? – мне он однозначно всё меньше и меньше нравился.
     – Практически никакого, – сдал назад мужик, – просто интересуюсь, чтобы понимать, какую редакционную политику вести…
     – А, вы об этом. Моя семья владела акциями многих компаний и родителям не приходилось работать, раз уж на то пошло. Папа из древнего знатного рода, мама тоже не из простых горожан, я удовлетворил ваше любопытство?
     У мужика, по-моему, сейчас случится инфаркт – он выглядел так, словно нашёл на земле бриллиант размером с кулак… Поэтому не дал мне и слова вымолвить, сказав, что сделает меня знаменитым на весь китай, если я поеду с ним.
     Не, становиться знаменитостью я не хотел, но вот получить парочку своих фотографий я бы не отказался, так что согласился с ним и он немедленно договорился со мной о встрече завтра, попросив приехать в офис его фирмы, и обменяться номерами, и так далее и тому подобное… Маленькая халтурка, но оно того стоило, тем более, что интуиция моя подсказывала, что ничего плохого мне от него не будет. На деньги может попытаться кинуть, но у меня своих денег куры не клюют, одна эссенция стоит около миллиона в фунтах, так что… хрен с ним, с этим китайским журналистом.
     Оторвавшись от его взглядов, я применил маглоотталкивающие чары и аппарировал в свою комнату в доме главы клана. Закинул пакеты с покупками на кровать и взмахом руки выбрав себе новый наряд, быстренько его одел.
     Теперь самое время продолжить тренировки своих навыков…
     * * *
     После инцидента члены клана Пяо вообще старались не отсвечивать и по-моему, сработал их китайский инстинкт согнуть спину перед сильным. И лишь внучка старика Пяо иногда мелькала на периферии, и приходилось уделять ей чуточку внимания.
     – Я принесла тебе чай, – она вошла с чайником и чашками в тренировочный зал, где я разминался с утра пораньше. Три часа убил на отработку различных боевых приёмов, позволяющих наносить урон, многократно превышающий простые заклинания. Я тут не говорю про дробление камней, отрабатывал защиту тела – сложную технику, которую мне показал дедушка Пяо, она позволяла наполнять тело и покрывать его снаружи энергией ци, что давало защиту от любых атак, а если атака проходила – снижала её эффективность. Эдакая тяжёлая броня из ци, не мешающая движениям, но в то же время сильно помогающая в бою.
     Старик Пяо мне не докучал, но когда я его сам попросил – ничего не смог сделать и выдал кучу различных вариантов техник, я решил разбить китайскую модель драки – руконогомашество и прочие сложности, простой, как удар молотом под дых, стратегией – двигаться быстро, бить сильно, защищаться от входящего урона полностью. Нужно только быть быстрее, сильнее, и крепче противника.
     Поэтому я готовился к бою, усваивая материал стремительными темпами. По поводу движения… почувствовал себя флешем из американских комиксов, которые прочитал в Салеме – из целой горы способностей к быстрому перемещению выбрал самую простую и тренировал её. Эффективность навыка зависит от силы мага, а сила мага – от его развития ци и изначального таланта к магии. Поэтому когда я стремился развивать ци, выходил очень быстрый рост – за утро я неплохо поднатаскался, но сражение будет только через неделю. Достаточно времени, чтобы натренировать себя до максимума.
     Не будем забывать и о халтуре – нужно было сфотографироваться. Хм… Время, уже скоро нужно будет ехать по адресу из визитки.
     * * *
     Что такое фотосессия? Это нервы, это злость, это позор – китайцы никак не щадили своих моделей и были очень грубы, так что второй фотограф уже был ласковым, как шёлк. Первый со сломанными руками ещё нескоро выйдет на работу – одного лёгкого удара хватило, едва он зашёл в своих оскорблениях слишком далеко.
     До самого вечера меня фоткали в разной одежде, тот мужчина, что меня приглашал, появился всего раз, чтобы договориться об оплате. Журнал, кстати, был и правда моднявым и известным, эдакий вариант вуменс секрет на китайский лад.
     Так что результаты своей подработки я увидел в бумажном глянцевом виде уже через пару дней после фотосессии – я и правда красовался на обложке, с полуголым торсом и в лёгкой одежде – судя по тому, с каким возбуждением мне перезвонили – пользовался спросом. Да и потом – деньги лишними не бывают, а платили за это не то чтобы космические бабки, но на мороженое хватало, а так же на покупки на китайском волшебном рынке.
     Волшебный рынок… это место, где я спустил солиднейшие суммы. Но обо всём по порядку – за три дня до соревнований меня заинтересовали местные природные источники ци в виде различных корешков и трав, и я попросил дедушку Пяо проводить меня, получив в нагрузку его внучку и двух провожающих. Мы отправились на рынок, располагался он в большом и красивом месте…
     Рынок же сам был впечатляющим – пыль в глаза здесь пускать любили. Знаете, почему я переставал любить китайцев? Вернее, изначальная симпатия улетучивалась? По множеству причин, первая – необычайная, граничащая с безумием, наглость и агрессивность. Вторая причина – это их моральные качества. Единственное, что я понял из всей этой возни кланов – так это то, что китайцу другого китайца обмануть – дело чести.
     В то же время они были бесстыжими, словно дети, пялились на меня, любили пускать пыль в глаза. У них не было какой-то благородной английской сдержанности, в то же время на всех, кто ниже себя по силе, китаец смотрел как на пустое место. Причём если в Англии такое пренебрежение и даже оскорбление, обман, не сошли бы с рук и были бы причиной кровавой расправы, то в китае максимум – лица друг другу потрут кулаками и разойдутся.
     Я не хотел принимать такое общество – оно мне напомнило общество детей. Сверхэгоистичных, хвастливых, понтующихся перед друзьями, не выросших детей… Первая, грубая, примитивная реакция при встрече с этим гонором, оскорблениями – это ударить. Вбить вместе с зубами в глотку обидчика оскорбления, и я не сдержался пару раз. Но это было в прошлом. Теперь я взял себя в руки.
     Вечером же старик Пяо обещал меня сводить на аукцион Сяньбей, где проводились торги перед турниром – старик предупредил, что на аукцион прибудут со всего китая представители разных семей и я решил не отказать себе в удовольствии… Китайцы же так любят пускать пыль в глаза? Вотру им пыль погуще.
     * * *
     Аукционный дом – это старинная традиция китая. Вообще, именно в волшебном китае появились по-моему, первые аукционы современного типа. Где ещё богачи могут так ярко попонтоваться друг перед другом своими деньгами? Именно поэтому аукционы – так популярны во всём китае, однако, старик Пяо предупредил, что тут ставки очень высокие… Я согласился и мы двинули.
     Пыль. Золотая, бриллиантовая – дворец вычурный до цыганщины – золотые статуэтки, мрамор вокруг, красивые девушки, едва мы вошли, на нас обратили совсем неприличное внимание собравшиеся. И это был только вход на аукцион – ещё бы, прибыли только я, дедушка Пяо и ещё несколько его приближённых, в том числе и внучка.
     Люди начали шушукаться. Из-за своего слуха я слышал слишком хорошо всё, о чём они говорили и поспешил мимо собравшихся в сторону зала, где проводился аукцион. Зал был полукруглым, в виде амфитеатра, с балконами, на которых расположились самые знатные представители – над толпой простого народа. Дедушке Пяо балкон не достался, но зато мы оказались на первом ряду, ближе всего к аукционеру. И до начала мероприятия я сидел тихо, осматривая в деталях весь зал.
     – Дедушка, а что сегодня будут продавать? Что-то интересное?
     – Конечно. Каждый год перед турниром здесь продают самые дорогие вещи для саморазвития со всего Китая.
     – Очень интересно. Чисто из любопытства взглянуть на все эти вещи.
     – Это сможет сделать тот, кто выкупит их.
     Через пять минут народ собрался, подтянулся, начался аукцион. Я со скучающим видом посмотрел на остальных – хорошо они хоть в голос не обсуждали всё происходящее… с них бы сталось, никакой культуры у людей.
     – Первый лот, – аукционером была девушка в очень фривольном наряде – длинное платье с таким вырезом, что аж до задницы, весьма упругой, должен заметить, – эликсиры развития духа, стартовая цена – сто яолинби за три штуки, – улыбнулась она весьма искренне.
     И понеслась. Балконы молчали, зато люди снизу… да они практически дрались за эти эликсиры – в итоге цена взлетела до двухсот. Для справки – в китае была своя денежная единица волшебного мира – яолинби – большая золотая монета, юань – маленькая серебряная, соотношение один к ста.
     – Триста, – я поднял табличку.
     И понеслось… шёпотки, а кто-то и в голос, совершенно не стесняясь, обсуждал и спрашивал, кто я такой и из какой дыры вылез.
     – Три, – девушка отсчитала, – триста яолинби девушке в первом ряду.
     – Эй, я мальчик! – возмутился я.
     Дедушка Пяо захохотал, а девушка была несколько оконфужена.
     Нет, мне точно нужно что-то сделать со своей внешностью. Это уже перебор азиатской миловидности.
     – Простите, юноша в первом ряду. Второй лот…
     Вторым лотом были какие-то старые корешки, за которые торговались до семисот, я предложил тысячу – никто не перебил ставку, победа за мной. Третий лот – снова какие-то корешки – на этот раз две тысячи как с куста сняли…
     Ну и процесс продолжился – в итоге двадцать девять лотов я выкупил, под конец цена доходила до десятков тысяч. Девушка уже немного нервничала, а в зале стоял лёгкий шум.
     И начались настоящие торги за крупные деньги, первым серьёзным лотом стал какой-то древний артефакт из нефрита, за который сцепились две семьи с местами в ложе – в итоге купил его я за двести тысяч, хотя они предлагали максимум сто семьдесят пять.
     Потом был старинный китайский меч – четыреста двадцать тысяч с меня, хотя торговались до трёхсот пятидесяти. Потом ещё какие-то чудо пилюли… антидопингового комитета на них нет! Ещё сто тысяч, под конец дело дошло до торговли эссенциями – их я покупать не стал – глупо. Самому сделать проще, чем я и займусь сегодня же.
     Наконец, дошло до главного лота аукциона – это были очень сложные и судя по тому, как за них торговались – ценные эликсиры, стоимость каждого быстро вылетела за сто тысяч и подошла к отметке в триста штук.
     Я выкупил все, предоставив прежде возможность всяким там китайским умникам поторговаться всласть. Цены, насколько я понял, были космических масштабов, поскольку потраченное на аукционе выходило далеко за пределы бюджета нашего министерства магии. Да что там министерства – у тех же малфоев и миллиона не было, а тут спокойно китаёзы отваливали сотни тысяч за артефакт или таблетку.
     Как же велик наш мир и как же мала англия, как относительно всё в этом мире – на фоне обычного китайского клана у этих самых гонорных малфоев нет ни гонору, ни денег, ни силы, ни влияния, белёсые и незаметные.
     Хотя это немного пугало – китайцев просто дико много, у них дико много денег, и меня начинало пугать то, какое влияние они могут оказать на весь мир. Честно говоря, я начал их немного бояться – слишком уж они влиятельными могут быть, если выйдут за пределы своего китая и заявят претензию на весь мир.
     В итоге аукцион завершился. И я ушёл вместе с дедушкой Пяо, оплачивать покупки. Мешки с золотом сгрузил около очень услужливых сотрудников аукционного дома и забрал всё, что купил, скинул в свою безразмерную сумку и аппарировал прямо в резиденцию. Проигнорировав тот факт, что аукционеры защитились от аппарации как только могли.
     Изучение купленных артефактов было гораздо интереснее, чем моральное унижение китайцев, которые боролись за каждый лот – я был уверен, что слышал со стороны ложи скрежет зубов, каждый раз, когда перебивал ставку.
     Корешки… я в них нихрена не разбираюсь, обращусь с этим к старику Пяо. Дедушка прибыл очень скоро – не прошло и получаса, как он появился в резиденции, довольный настолько, что его добродушие и важность просто распирали деда. Он с гордо поднятой головой отослал внучку по её девичьим делам и тут же ко мне направился, вошёл в комнату, застав меня на кровати за изучением всякого китайского ширпотреба, стоящего целое состояние. Дед радостно объявил:
     – Гай, я и не думал, что ты настолько богат!
     – А, пустое, – отмахнулся я, – я же алхимик. Алхимикам золото не особенно интересно. Лучше скажите, а вот что эти корешки делают? – я поднял один из них за хвостик, принюхавшись. Пах он резко как-то.
     – Ты что, не знаешь, что купил?
     – Как раз чтобы изучить и купил. Дедушка Пяо, я в них совершенно не разбираюсь. Может быть, у вас есть зельевар, который сможет просветить меня?
     Дед задумался, после чего кивнул:
     – Есть, но про них я и сам тебе расскажу. Эликсир духа добавляют в воду, прежде чем принимать ванну, он значительно ускоряет процесс развития. Но это недорогое и базовое средство, для тебя оно уже бесполезно, а вот тысячелетний женьшень стоит внимания. Это сокровище, у него много способов применения. Главный из них – отвар из этого корня может значительно улучшить твои способности.
     – Ненадолго, я так понимаю?
     – Навсегда, но конечно же нужно медитировать и использовать развитие, чтобы подействовало. Со всем этим ты сможешь стать намного сильнее, хотя ты и так достиг ранга переродившегося.
     – Кого-кого? – склонил я голову.
     – Переродившегося, – старик прокашлялся, – согласно легендам, самые сильные из практиков ци могут переродиться, объединив свою ци и магию в одно целое и приобрести неземную красоту, очень долгую жизнь и невероятный талант к боевым искусствам.
     – А, интересно. Так я понял объяснения вашего племянника немного неправильно, – кивнул я сам себе, – не нужно было объединять и уравновешивать ци и магию… но в таком случае, что мне нужно было сделать, чтобы заниматься этими боевыми искусствами? – у меня возникло ощущение, что я налажал где-то ещё больше, чем планировал…
     Дедушка Пяо вздохнул и отмахнулся:
     – Раз уж ты сделал это, то можешь не волноваться, предыдущие этапы не имеют важности. Соревнования будут уже на днях, ты готовишься к ним?
     – Как видите, – кивнул я на кучу трав и специй, место которым на кухне Хогвартса, как по мне, – я попытаюсь изучить эти материалы и сделать себя ещё сильнее.
     * * *
     Природная ци, проще говоря – алхимически чистая энергия стихии жизни, присутствовала в этих растениях и была очень сильна. Биоматериалы иногда используются в алхимии, но чтобы во внутренней… Не слыхал такого от Дамблдора и Фламеля. А поди ж ты, используют. Я сел медитировать и приготовил отвары так, как завещал мне дедушка Пяо, а так же кое-какие книжки, которые я у него позаимствовал, и начал изучать энергию, пытаясь понять главное – как и на что она влияет. Отвар из корня и правда незначительно улучшал мои способности, поэтому я повторил процесс несколько раз, пока не разобрался – ци из биоматериала объединяется с жизненной силой человека, усиливая её и очищая. Всё-таки я подросток, а этот корешок рос в месте, где его жизненная сила фильтровалась на протяжении веков. И с каждым годом он становился всё более и более эффективен, пока не созрел – жизненная сила позволила этому обыденному растению прожить так долго, и более того – напитала его, так что он вобрал в себя огромное количество ци.
     Два дня я изучал эти растения, пытаясь понять главное – нужно ли мне больше силы или нет? Но в процессе ради эксперимента пришлось выпить и отваров, и всего такого прочего – заодно к себе призвал внучку Пяо и напоил её саму отваром. На ней действие было намного, намного сильнее и эффектнее, так что девушку я напоил самыми разными отварами и зельями, понаблюдав заодно за результатом. Фантастиш.
     Кстати, замечено, что отвар тысячелетнего женьшеня на старом бренди чуть-чуть эффективнее, и намного приятнее – ужасающий вкус этой гадости хотя бы не так тошнотворен… правда, мне категорически не стоит притрагиваться к выпивке! Это я понял, проснувшись утром, а так же увидев над собой грозное лицо дедушки Пяо... Ох, что же я натворил? Надо будет узнать...

Примечание к части

     **ПОСЛЕДНИЕ КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_ПОСЛЕДНИЕ КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_ПОСЛЕДНИЕ КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_ПОСЛЕДНИЕ КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!_ПОСЛЕДНИЕ КИТАЙСКИЕ НОВОСТИ!!!** Ну что, привет, народ. Вот я и продолжил фанфик. Ну не могу я просто так взять и не написать проду! Хочу и буду, и никто меня не остановит, даже не уговаривайте. По поводу ГГ... Ну я так захотел. По-моему, меня уже подташнивает от подчёркнуто мужественных ГГ, выпячивающих грудь и своё мужское эго вперёд планеты всей. Думаю, раз уж фанфик есть сказка с собиранием всех штампов заодно, то почему бы и нет? Не кошкодевочка зато, возрадуйтесь. ) Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Музе прислали на доширак, вот она и постаралась. Прошу прощения за примитивный слог, но это аутентичный китайский.
>

6.5. I'm Going Slightly Mad

     – Думаешь, смазливая морда поможет тебе выиграть? – китаец, который сейчас решил поупражняться в слабоумии, был одет в традиционную одежду. Здесь, на турнире золотого дракона, вообще все участники и зрители из числа кланов, носили традиционные одежды, зачастую не вычурные национальные, а простые, похожие на робы.
     По дороге в наши помещения, выделенные для участников, нас настигли насмешки и откровенная травля со стороны всех остальных участников, этот был не в числе первых… Однако, морда лица его мне не нравилась – с гнильцой человек, сильно с гнильцой, магия прямо какая-то темноватая. Он слишком ушёл в свой нарциссизм и эгоизм, слишком уж стал тёмным, чтобы я его пожалел. Однако сейчас я лишь вежливо улыбнулся:
     – Мы не представлены друг другу.
     – Невежественный смерд! – я, слушая его, начинал думать, что у местных тяжёлая, клиническая форма шизофренического бреда. Причём, начинается она с занятия более-менее значимого положения, а иногда и раньше. Не у всех, но у многих. К сожалению, откровенно тёмных личностей в китае хватало.
     – Удачи на турнире вашему претенденту, – я вежливо поклонился.
     – Такое ничтожество как ты никогда не должно осквернять своим присутствием эту землю. Жалкий выродок!
     Вообще-то быть зевакой и нагло пялиться на других – невежливо, но это же китай – вокруг собралась целая кучка таких подпевал, которые отпускали язвительные комментарии. Я же сохранял спокойствие и доброжелательность, а так же джедайскую выдержку, не позволяя себе всерьёз озаботиться тем, что болтают эти узкоглазые мартышки. Простите, но находясь в плотном кольце зубоскалящих людей, которые понятия не имеют, что я могу сжечь их всех в мгновение ока адским пламенем, едва мне это просто захочется… Если бы не просьба Дамблдора никого не калечить, я бы так и поступил. Или как минимум – выкинул бы их на северный полюс, пусть там в снегах посидят, остынут.
     – Так нельзя! – возмутился дедушка Пяо, едва я закрыл за собой дверь и отсёк поток зубоскалящих китайцев, – они же перестанут нас уважать. Разве можно в ответ на оскорбления кланяться своему врагу?
     – Я буду с ним доброжелательным, – кивнул я, – не поймите меня не правильно – вдесятеро меньшее оскорбление в Англии, в среде чистокровных волшебников, считается поводом для дуэли, причём с одним возможным исходом. Я вызову его на дуэль сразу же, как только завершу турнир и отрублю голову.
     – Ты? – Дедушка Пяо удивился, – за что? Он конечно наговорил глупостей, но…
     – Он оскорбил меня. Оскорбления может смыть только кровь. Это дело чести. Остальные подпевалы… пусть живут, я применил на них сложное проклятие, которое приведёт к импотенции на ближайшие тридцать три года.
     Дедушка Пяо кхекнул:
     – Ну раз так… дело твоё, хотя не будь уж слишком суров – у нас не принято убивать друг друга без веской причины.
     – Того, что он наговорил, хватит на дюжину смертей. Но я не опущусь до его уровня и не буду устраивать склоки на потеху публике. Дедушка, когда будет первый бой?
     Мы зашли в раздевалку. Хотя правильнее сказать – зал ожидания, это было помещение, сложенное из камней, искусно обработанных и гравированных узорами в китайском древнем стиле. Здесь светили факелы, помимо нас с дедушкой была и внучка, и ещё несколько человек из клана Пяо.
     – Первый бой, – дед достал из своих одежд бумагу, – наш бой будет только третьим. Бои на арене золотого дракона зрелищные, хочешь посмотреть?
     – Не откажусь. Заодно узнаю правила…
     Это правда, правила я не выучил. Мой косяк. Собственно, ничего сложного не было – нельзя было пользоваться никаким оружием или артефактами, зельями или любыми другими предметами. Только ближний бой с помощью ци.
     Мы вышли к месту выхода на арену – оно не было никак отгорожено – просто широкий выход. Все тридцать выходов располагались друг напротив друга, арена… арена прямоугольная, вытянутая, две трибуны, и между ними – пространство в примерно сорок на сто метров, размерами похоже на футбольное поле. Маленькое такое.
     Другие участники турнира так же стояли около выхода на своих местах и наблюдали за началом турнира – рефери был нейтрален к кланам, из Гонг-Конга. К слову, я не упоминал, но этот город был по сути другой страной внутри Китая. С Англичанами у китайцев отношения были не так чтобы очень, но в Гонг-Конге к нам относились очень неплохо. В своё время, пока маглы захватывали друг друга, решали какие-то свои вопросы, войны, у волшебников всё было очень чинно – волшебная Англия никогда не имела ни одной, ни единой, колонии. Это магловский тренд на колонизацию. Поэтому и Индия, и Китай, в волшебном смысле никогда не имели тесных контактов с англичанами.
     Китайские волшебники изначально имели феодализм и их не волновало то, что происходит в низших, магловских слоях общества, куда больше, чем английских чистокровных волшебников. А английские чистокровные знают о маглах не больше, чем папуасы Адаманских островов о теории большого взрыва. В общем и целом – маги и маглы, китайцы и британцы, были настолько отрезаны друг от друга, что не стоило вообще вспоминать, что там творилось у маглов – ни китайских, ни британских волшебников, это не волновало совершенно.
     Поэтому волшебный мир Китая – заповедник древней культуры. Хотя он и получил некоторую долю современных веяний, потому что совсем уж волшебными они не были.
     Первый бой был между двумя юношами, и как только он начался, я приготовил все свои чувства, чтобы узнать что-то новенькое. Но к моему удивлению, бой начался с понтов, которые эти двое кидали друг перед другом – столько болтали! Один назвал оппонента слабаком, потом получил оскорбление в ответ, и так далее, на потеху публике! Применили какие-то техники – победил сразу же первый, нанеся сокрушительные удары по второму и радовался этому, как ребёнок, наслаждаясь реакцией толпы.
     Меня это немного раздражало, мягко говоря, но что есть то есть. Полезных и интересных способов использования ци я так и не увидел. Второй бой был гораздо сложнее, и вот, наконец, третий – объявили о том, что я буду биться с мастером Сяо. Да, к слову, участвовали в бою не подростки, так что мой противник – это взрослый такой мужичина, в свободных китайских одеждах и с маской презрения ко всему сущему на лице. Я вышел на бой, толпа как-то слишком расшумелась. Вежливо поклонился своему противнику – тот не то что не удостоил меня ответным поклоном, но даже начал извергать самые грязные ругательства. Я лишь ждал гонга. Едва он прозвучал и мастер Сяо начал поднимать руки, чтобы показать мне своё кунг-фу, я ускорился. Подал побольше силы в ноги – эффектность такого движения граничит с безумием, так как из-за истечения ци из ног в землю, земля вокруг меня потрескалась, скорость зато безумная – я почувствовал себя флешем. Лишь защита ци-брони помогла мне не размазать своё лицо о встречный воздух – чтобы преодолеть метров двадцать, разделявших меня и противника, ушли считанные милисекунды, я пулей вылетел к противнику и нанёс простой и грубый удар кулаком – он едва успел среагировать и попытался увернуться, но куда там…
     Это был простой удар, который заставил мастера улететь по полю, кувыркаясь в грязи. Секунд десять длилось его кувыркание, пока он не влетел в стену трибуны и не затих под ней. Я всё так же вежливо поклонился потерявшему сознание мужчине и развернулся на выход.
     * * *
     Сама победа на турнире – не так интересна. Побить, используя грубое превосходство в силе, парочку претендентов – это дело, но я уже вынашивал планы страшнющей мести.
     Ах, простите, довольно глупо описывать победу, если она была достигнута теми же методами, что и прошлая? Только следующие противники попытались блокировать мою атаку или избежать её, но результат был один – моя ки пробивала их защиту и они улетали, собирая мордой все кочки на арене. Это вам не зрелищный рестлинг, дорогие друзья, тут всё быстро и просто. Зато за всё время я не произнёс ни слова, продвигаясь по турнирной лестнице вверх и уничтожая всех врагов с одного удара.
     Наконец, пришло время оглашать победителя – и им стал я. Сюрприз! Кто бы сомневался. Оглашали результаты, когда мы все поднялись на странную каменную сцену. Я попросил слово и объявил во всеуслышанье:
     – Перед началом турнира господин Мо Ченг изволил сказать много грубых слов в мой адрес, – я слегка улыбался, – у меня на родине не принято оскорблять кого бы то ни было. Поэтому я вынужден, для защиты своей чести, вызвать мастера Мо Ченга на дуэль.
     Ченг занял место на трибуне, в ложе для глав кланов, весьма почётное место. Он встал и на весь стадион продолжил извергать самые грязные ругательства, приводить которые я посчитаю неблагоразумным.
     – Я так понимаю, вы испугались и отказываетесь?
     – Я? Я, Мастер Мо Ченг, испугался какого-то смерда? – он был очень зол. Насколько я понял, он ещё не понял, в какое дерьмо вляпался…
     – В таком случае извольте сохранить хоть немного благоразумия и выйти на дуэль. В противном случае я буду считать, что вы струсили и не готовы ответить за свои слова.
     Ченг спрыгнул прямо с трибуны на поле и двинулся в мою сторону. Я, а мы применяли сонорус, объявил на все трибуны:
     – Дамы и господа, поскольку мы собираемся совершить дуэль, я прошу вас увести детей и впечатлительных дам.
     Судя по шуму с трибун, они приняли это едва ли не за вызов, а Ченг уже дошёл до арены и разминал кулаки:
     – Я преподам тебе урок, ничтожество.
     К великому сожалению для него, клан Мо был тёмным. То есть совсем. Весь. Для меня это значило лишь одно – быть беспощадным. Не удивлюсь, если он из тех, кто развлекается, забивая до смерти слуг или нечто в этом роде – очень уж похож на маньяка. Я спрыгнул с арены:
     – Значит, между нами будет дуэль. Здесь и сейчас, без использования артефактов и зелий, – я обратился к рефери, – господин, не будет ли с моей стороны слишком наглым попросить вас ударить в гонг, чтобы обозначить начало дуэли?
     Прозвучал звук гонга, Ченг сбросил верхнюю одежду. Он был рослым, большим, крепким мужиком. Силища так и прёт, прямо таки мой антипод.
     – Меня не проведёшь твоими глупыми трюками, я готов ко всему, – провозгласил он, разминая кулаки, – нападай!
     Что же, я не собирался быть к нему добрым. Но конкретно этого нужно убить показательно, чтобы дать понять, что я не шучу. На этот раз нужно заморочиться – и я заморочился. Обратился к своей ци и ускорился, не стал начинать бой с прямого удара в лицо, как раньше, вместо этого приготовился контратаковать – и не прогадал, едва я приблизился, Ченг попытался заехать мне кулаком. Я же сконцентрировал много ки в кулаках и в момент удара высвободил энергию, обратив её в режущую – на руке Ченга появился длинный порез.
     Нет, он не настолько сильнее меня магически – просто я не использовал доступную мне силу. Он ещё больше рассвирипел и попытался ударить меня – быстро, очень быстро. Но не для меня – я увернулся от удара и ускорившись ещё больше, заехал ему ногой по ноге, заставив потерять равновесие.
     Следующий удар уже заставил Ченга покатиться по земле, я вдарил кулаком, и на этот раз не жалел силушек – ки полыхнула и превратилась в туманную дымку, что окутала меня и мои руки особенно плотно, удары пробивали броню ки, словно её и не было, на самодовольной роже Ченга это никак не отразилось, но он сдал позиции, шаг за шагом. Я же наращивал темп и использовал стихийное превращение – руки мои окутал огонь, что выходил вместе с ки и удары оставляли большие ожоги на теле противника.
     От последнего в лицо он увернулся и попытался заехать мне какой-то китайской руконогомашеской техникой в ухо, но не получилось. Последний особо мощный удар с добавлением сильного волшебства и ченг улетает так же, как и все мои противники до него, по арене. Итого – меня не ударили ни разу, я чист и свеж, словно только что оделся и выпил чашечку кофе. Ченг измочален, обожжён, изранен и у него сломана правая рука, не говоря уже про измутузенную рожу и грязную одежду.
     Выглядел он откровенно жалко, особенно на фоне красавчика-меня. Эх, если бы не отсутствие пигмента в волосах, можно было бы сойти за настоящего красавчика, а так – маглы примут за девочку-анимешницу, если не носить уж слишком подчёркнуто-мужскую одежду и причёску. Ну не знаю, короткие волосы мне никогда не нравились – даже в детстве, когда тётя пыталась меня стричь, они отрастали снова.
     Вернёмся к нашим баранам, вернее, барану. Я в достаточной мере наигрался с ним и использовал магию – мощный телекинетический удар, который заставил Ченга влететь в землю. Кажется, на трибунах поднялся шум – все думали, что на этом матч будет завершён, но я завершил дело по-своему, влепив волшебное лезвие в пытавшегося подняться Ченга, лезвие отсекло ему голову ровно по шее.
     Кажется, этого не ожидал никто, кроме дедушки Пяо. Судя по крикам и шумам на трибунах, дуэли до смерти тут не приняты… что ж, я тоже не в восторге, но у нас в Англии, именно такими дуэли и были. Настоящие, имею я в виду. Я применил силенцио, на все трибуны, установив мгновенную и полнейшую тишину на весь стадион. Настолько полную, что было слышно, как птички поют где-то на окраине арены…
     – Оскорбление смыто кровью, как и полагается, – спокойно сказал я, – перед началом турнира меня так же оскорбил господин Сё Лао, из клана Лао, изволивший наговорить много грубостей про мой внешний вид, а так же то, насколько я слаб и бездарен. Господин Сё Лао, вас я так же вызываю на дуэль, – я посмотрел на трибуну с главами кланов.
     Сё Лао – ещё одна китайская личность, которую я планировал устранить. Глава второго тёмного клана в Китае. Я спровоцировал его – каюсь, я специально искал такие маршруты, чтобы пройти мимо этого Сё Лао и нарваться на оскорбления от него – мне нужен легальный повод расправиться с ним. Клан есть клан – это огромные территории, деньги, власть, тёмный клан – это поистине ужасное место. Целый клан тёмных магов.
     Лао не был ни внешне, ни внутренне приятным – самым отвратительным в его внешности были тёмные, как у наркомана, впалые глаза, он постоянно скалил зубы и едва я договорил, сняв силенцио с трибун, вскочил, но видя ужасную судьбу своего конкурента, колебался. Я подначил его:
     – Отказ я не приму. Оскорбление можно смыть лишь кровью, – я добавил побольше ки в руку, так что броня из ци стала хорошо видным ореолом.
     Расправа над Сё Лао прошла намного менее зрелищно – на этот раз я просто бахнул адским пламенем, с такой силой, что от несчастного не осталось даже праха, пламя смело не только Сё Лао, но и проело целую дымящуюся траншею в арене. Мой противник был конечно вёртким засранцем, но я ударил практически в упор и шансов у него не было. На трибунах оставалось много тёмных магов, особенно из этих двух кланов, но после такой навязчивой демонстрации силы, против которой бесполезны навыки ци, всякая там ци-броня и прочее, желающих бросить мне вызов не было. Оглядев трибуны, я вежливо поклонился, сначала одной трибуне, потом другой, а потом и вовсе покинул территорию, отправившись в отведённое нам место, к дедушке Пяо. Судя по ору на трибуне, они ожидали, что я лишь постукаю лицо этим двум комрадам, не став их убивать. А то как же – главы кланов, великие, небожители, чёрт бы их побрал.
     Но получилось совсем иначе. Китайцы мне напоминают детей. Эгоистичны, жестоки, заискивают перед сильными и унижают слабых, но не агрессивны, то есть подобные оскорбления не подразумевают дуэли на смерть. Так что произошедшее и правда выглядело совершенно шокирующе для них.
     Но не для меня. Шум на трибунах и не думал утихать, говорили все и обо всём, я поскорее скрылся в раздевалке…
     Впрочем, насладиться плодами победы мне не дали – едва я успел как следует отдохнуть, пришло срочное сообщение от Дамблдора. И нет, учитель не вызывал меня на ковёр. Наоборот, попросил помочь ещё в одном деле, но на этот раз хотя бы в Европе…
     Мне начинало казаться, что Дамблдор специально меня выслал из Англии, чтобы решить какие-то свои вопросы… или чтобы избежать скандала с Сириусом Блэком. И мне это всё совсем не нравилось…

Примечание к части

     **СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА_СЕКРЕТНАЯ ЗАПИСКА** Ну что, народ. Нужно заканчивать с китайской тематикой. С радостью представляю вам последнюю китайскую главу. И на этом закончим с этой страной, потому что чем больше я про неё пишу, тем больше меня воротит от китайских раноб и манг. Спасибо за то, что прислали Музе на доширак с рыбкой. Она счастлива и будет радовать вас продой. Муза - существо, отдельное от автора, прошу заметить. И даже если автор не хочет писать, а Муза разбушевалась, то автор ничего не может сделать, кроме как сесть и писать. Ну или оставлять весь тот творческий порыв без реализации и тупо его пропускать мимо. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Рыбка, ня?
>

6.6. Возвращение блудного попугая...

     – Директор, – я телепортировался в его кабинет. Слава богу, у Дамблдора никого не было, – вызывали?
     – Гарри, мальчик мой, – Дамблдор в этот момент пил чай, так что когда он поднял на меня взгляд, всё, что он не успел проглотить, оказалось в воздухе, – пффф! – брызнул фонтан чая, – что?
     – Директор, – я вежливо кивнул, – понимаю, у вас могут возникнуть вопросы…
     – Гарри? – Дамблдор отбросил чашку с чаем, что исчезла в воздухе и подскочил ко мне, – что с тобой сделали эти китайцы?
     – Ах, вы о внешности? Это моя собственная ошибка. По совету китайцев я объединил жизненную стихию своего тела и волшебство тесной взаимосвязью, и вот что получилось. Но зато хорошие новости – теперь я очень медленно старею, а так же намного сильнее.
     Дамблдор прикрыл один глаз и склонил голову набок:
     – Хм… для волшебников, особенно нашего круга, обычное дело иметь необычную внешность. Я бы даже удивился, если бы ты остался таким же тривиальным, но всё же, по-моему, белые волосы – это уже перебор. Я уж не говорю про лицо.
     – Я не специально, – возмутился я, – когда объединил магию – оно само произошло. И вообще, мне без особой разницы мой внешний вид – главное, что я теперь намного более живуч, чем раньше.
     – Ах, да, прости старика, – улыбнулся Дамблдор, – садись, выпей чаю. Как прошло дело с кланом Пяо?
     – Неплохо, сэр. Я выиграл турнир, как они и просили и вывел их в лидеры в китае.
     – Это хорошо. Семья Пяо – наши союзники в азии, но я не думаю, что этот союз будет прочным… но всё же, важным.
     – Как китайцы могут помочь нам? Чем? – я сел в своё любимое кресло, – Китай далеко, очень обособлен.
     – В первую очередь – предоставив ценные ингредиенты для зельеварения. Китайцы продают очень много ингредиентов, Гарри, это основной доход. Почти все великие кланы имеют собственные производства, а благодаря высокому количеству магов и волшебных территорий… в общем, профессор Снейп будет доволен.
     Дамблдор ещё поглядывал на меня, как-то задумчиво.
     – О чём задумались, учитель?
     – О том, как на твою внешность отреагирует общественность, – ответил откровенно Дамблдор, – лично я не вижу ничего фатального. Хотя по-моему уж слишком ты стал похож на девочку. Даже больше, чем большинство учениц хогвартса.
     – Не травите душу, – вздохнул я, – тем более, что меня волнует разве что мнение Луны.
     – Да, конечно, несомненно, – подтвердил Дамблдор, отмахиваясь от моего ответа, – твои достижения не останутся незамеченными в других странах азии. Как жаль, что тебе нельзя появляться в штатах, мне очень бы не помешала компетентная помощь из-за океана… – вздохнул старик.
     – Директор, у меня есть вопрос. Что там с Сириусом Блэком? Я бы хотел лично разобраться в этом вопросе и если он правда предатель – покарать его.
     – Да, да, есть такой вопрос… К сожалению, пока что ничего не ясно, Гарри. У меня так же есть вопросы к Корнелиусу по поводу мистера Блэка. Но не думаю, что он на них ответит.
     – И по поводу мисс Гринграсс, – кивнул я, подсовывая второй вопрос следом за первым, – мы друзья, и я не могу бросить её в беде.
     – Я полагал, что мальчик твоего возраста должен был предложить ей помолвку и решить таким образом проблему, – поднял бровь Дамблдор.
     – Нет, ни с моей, ни с её стороны нет никакого желания решать вопрос таким образом, – покачал я головой, – да и это как-то слишком грубо.
     – Я так и знал, – вздохнул Директор, – я помню про твою просьбу, Гарри. К сожалению, рычагов давления на Люциуса у нас нет и не предвидится – он достаточно чисто ведёт дела, чтобы не оставлять поводов к себе прицепиться. Да и пока Фадж у него на поводке, Малфой фактически может использовать все ресурсы министерства как пожелает.
     Я задумался над этой проблемой. Дамблдор же продолжил:
     – Но выход есть всегда, просто мы его пока не нашли.
     – Директор, у меня есть только одно предположение – мы можем сделать сестёр Гринграсс малопривлекательными для брака по расчёту. Зная о преданности Люциуса и Драко идеалам чистоты крови, можно представить сестёр Гринграсс как любителей магловского мира – это в свою очередь сделает брак с ними позором для Драко. Не менее, чем с Уизли. Кстати, как там Джинни?
     – Джиневра отлично учится, – кивнул директор, – приглядываю за ней, иногда. Гарри, ты должен знать одну вещь. Мы тут договорились провести в наступающем году турнир трёх волшебников.
     – Что за турнир? – вздёрнул я бровь, – будут драться?
     – Нет, мы же не китайцы, – улыбнулся директор, – более зрелищное соревнование. Он давно не проводился.
     Повисла небольшая пауза. В кабинете Дамблдора тишины не было почти никогда – различные приборчики, море картин, феникс, в конце концов, всё это так или иначе издавало шум. Кабинет, к слову, весьма интересный – находился в небольшой башенке, круглый, в нём было много книжных шкафов, весь его вид показывал, что это кабинет уважаемого и старого волшебника. Второй дом, так сказать, а возможно и первый.
     – Так. Турнир, понятно. Директор, могу я узнать прямо подоплёку турнира? Не просто же так он проводится. Хотя всё может быть…
     – Подоплёка есть, – вздохнул директор, – причина весьма прозаична, Фадж хочет получить от него политическую выгоду. Показать, что он самостоятельная фигура и может решать такие вопросы. Это поднимет его в глазах обывателей.
     – Понятно, – вздохнул я, – турнир трёх волшебников… Хм… надо будет узнать про него подробнее.
     – Ничего особо примечательного. Избираются три ученика от трёх школ – Хогвартс, Шармбатон, Дурмстранг, и они проходят три сложных испытания.
     – Я так понимаю, от других стран приедет не по одному ученику? – задумался я.
     – Ты правильно понимаешь. Должны будут прибыть целые делегации, по пятнадцать учеников с каждой стороны регламентных и ещё, сколь угодно, сверх того.
     – Мерлиновы тапочки, да следующий год обещает быть полным неприятностей! Что вы будете делать?
     Я задумался. Логически – если Фадж хочет записать себе в достижения турнир, значит, он будет особенно ревностно к нему относиться и его можно будет спровоцировать, причём, легко – на любые неприятности, которые связаны с организацией турнира, Фадж будет набрасываться как бык на красную тряпку. Ладно, в конце концов – идея не такая уж и плохая, я лично всегда за, но это и так понятно, я не мыслил категориями границ никогда – мир есть мир, он большой, и запираться в отдельной его стране – не менее тупо, чем запираться в доме и бояться выйти за его пределы.
     Не хотелось бы ударить в грязь лицом – то есть нужно будет раскошелиться. Проведение таких мероприятий, да ещё и международного уровня, всегда дорогое удовольствие. Конечно, министерство всё само организует – в этом я не сомневаюсь, но сомневаюсь, что оно сможет превратить турнир во что-то интересное и значимое. Чтобы всё прошло именно так, нужно устроить из этого шоу, причём, значительную роль в этом будет играть моя магия. Просто объективно – чтобы сделать что-то впечатляющее, нужна моя магия.
     Вопрос с деньгами пока что не стоял – мой счёт в Гринготтсе таял как снег. Чтобы оторвать Фаджа от турнира, придётся потратиться, но и польза будет, можно самому себя разрекламировать на этом мероприятии.
     В руках у меня было только одно маленькое СМИ, фривольный мужской журнал, который пользовался стабильно высоким спросом у всей мужской части волшебного населения. Не думаю, что это сделает мне хорошую рекламу, нужно начинать рекламную кампанию до начала турнира, задолго до его начала. Желательно – прямо сейчас, осталось каких-то полгода до дедлайна.
     – Гарри, ты что-то задумал? – Дамблдор следил за мной и моей задумчивой миной.
     – Да, обдумываю предстоящее мероприятие. Нужно сделать хорошую рекламу, не только в Англии, но и у наших зарубежных партнёров. Подготовить стадион, уж простите, но в нынешнем состоянии стадион для квиддича не пригоден для приёма таких значительных мероприятий. Где размещать гостей вы уже подумали?
     – Гарри, организацией я займусь, об этом тебе не стоит беспокоиться. Турнир – моя проблема.
     – Я знаю, просто у меня есть идея вложить в него побольше сил и средств, конвертировав в собственную политическую выгоду. Не думаю, что Хогвартс или Хогсмит впечатлят иностранцев.
     – Наша задача не впечатлить их, а избежать проблем, которые несёт с собой этот турнир.
     – Директор, уж простите, но нельзя же так относиться к столь важным мероприятиям, – посмотрел я на него с укором, – вон, посмотрите как ведётся подготовка к олимпийским играм. Строятся отели, стадионы, дороги, наводится лоск и порядок… Я не думаю, что мы успеем навести в Хогвартсе лоск за каких-то полгода. Если конечно не возьмёмся за дело с особой тщательностью прямо сейчас.
     – Зачем? Гарри, никто не относится к этому студенческому соревнованию настолько серьёзно.
     – Я отношусь. На мой взгляд, показать себя нужно с лучшей стороны. Да и потом, разве вы не хотели бы провести по-настоящему значимый турнир?
     Дамблдор только пожал плечами:
     – Турнир – это весьма регламентированное мероприятие, Гарри. Будет три испытания, в итоге один из учеников победит и заберёт себе кубок огня – переходящий трофей.
     – И как часто проводится турнир?
     – Уже давно не проводился, но пока не решили, нужен ли он вообще…
     – Нужен. Очень нужен, директор, я вообще поражаюсь порой, глядя на некоторых студентов, насколько же волшебный мир замкнут в пределах одной страны. Такое ощущение, что за Ла-Маншем начинается другой мир! Однозначно, стоит потратить силы и средства на организацию праздника. Я сделаю всё, что в моих силах, если вы мне позволите…
     – Конечно, Гарри, конечно, – согласился директор, – но что ты можешь сделать? Учти, что турнир и его мероприятия регламентированы и всё будет происходить по заранее оговоренному сценарию. Мы долго его согласовывали.
     Впрочем, я уже загорелся идеей провести значимые магические игры и Дамблдор не мог меня отговорить. Мир – удивительное место, жаль, что большинство волшебников об этом совсем не знают, открыть им на это глаза – что может быть лучше?
     – Не беспокойтесь, директор, мы не будем нарушать регламента. Я подумаю над этим, возможно, нам придётся нанять штат волшебников-рабочих, чтобы они подготовили замок к предстоящему турниру. Разрешите мне узнать регламент и приступить к работе?
     – Хорошо, Гарри, если ты будешь настаивать – я отдам в твои руки подготовку праздника. Но пожалуйста… без свойственных твоему возрасту перегибов. Я знаю, ты любишь перегибать палку и там, где надо сломать ветку – срубаешь дерево!
     * * *
     – Гарри? – Луна вернулась в мою, вернее, нашу башню, в семь вечера, зашла с видом витающей в облаках девочки и оглядела окружение, поднялась на третий этаж и застала меня в гостиной. Я в этот момент работал над проектом турнира.
     – Луна? – я обернулся, улыбнулся, – Как я рад тебя видеть!
     – Что с твоими волосами? И лицом? – Луна подошла, сбросив по пути сумочку на стол, – ты какой-то слишком миленький, – она наклонилась ко мне, разглядывая моё лицо.
     – Результат магического опыта. Прости, что не предупредил заранее.
     Луна задумчиво провела пальчиком по щеке и кивнула:
     – Ты жив и здоров, это главное. Гарри, не надо рисковать, пожалуйста. Магия опасна.
     – Я знаю, – я притянул её к себе и впился поцелуем в губы, Луна потеряла равновесие и упала в мои объятья. Ну а что? Я соскучился! Она прижалась ко мне и восстановив равновесие, села на мои коленки словно на лошадь, оседлав и мы продолжили целоваться, растрёпывая причёски друг друга и стараясь прижаться как можно теснее, не знаю, сколько прошло времени, но прервались мы только когда Луна тяжело дыша положила голову мне на плечо:
     – На этом стоит остановиться.
     – Почему?
     – Если мы не собираемся продолжать. А продолжать нельзя, сам знаешь. Пока ты весь в опытах ты не замечаешь, что я расту. И у меня появляются определённые… кхм… желания, – она приложила палец к моим губам, – так что остановись, Поттер, если не хочешь нарушить обещание, данное моему папе.
     – Я никогда так не поступлю.
     – А вот я могу, – улыбнулась Луна.
     И правда, она раскраснелась, губы стали чуть темнее, да и ёрзала по моим коленям в процессе поцелуев. Кхм… Сглотнув, я признал её правоту – нечего дразнить себя лишний раз, даже если очень хочется.
     Пока я тупил, поскольку гормон, как широко известно, убирает из головы мысли и затрудняет варку в котелке, Луна слезла с меня, развернулась, прикрыв личико руками:
     – Мне не стоит такого делать. Да, точно, не стоит. Пойду пить чай! – и упорхнула.
     Хм… Почему-то у меня было стойкое ощущение, что Луна уже не такая, как раньше. Хм… Может быть, на неё повлиял тот пошлый журнальчик, что числится за мной? Начиталась всякого – всё-таки она, волей-неволей получает каждый месяц свежий номер. Хм… И верно, как-то Луна стала очень смелой и резко эротичной, возраст такой. Соблазнительница.
     Пока я очухивался, пришло письмо… в окно влетела маленькая сова, она ловко влетела в небольшое окно и приземлилась на спинку дивана, на котором всё непотребство и происходило. Осмотрелась и протянула мне лапу с письмом. Что ж, нужно узнать, что к чему.
     – Фин, покорми птичку, – бросил я домовику, уверенный в том, что он услышит приказ хозяина. Сам же взмахом руки открыл письмо и повесил его телекинезом перед глазами…
     У меня достаточно тех, кто мог бы мне писать, раз сова – значит отправление из англии. Сов широко используют только у нас – в других странах есть другие птички для этого, но самые популярные – голуби. Их много, они не привлекают никакого внимания…

Примечание к части

     **НЬЮС_ёклмн!** Итак, я потихоньку продолжаю этот фанфик. Прошу любить и жаловать. Хоть сюжет и движется медленно, я не хочу спешить, к тому же мы уже добрались до середины третьего года - по-моему, темпы вполне разумные. Продолжу работу над этим. * * * Покормите Музу-тян рыбкой. Ей сейчас это нужно, чтобы она набиралась сил для хороших и ярких прод! Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Если серьёзно - Музу и правда нужно прикармливать и на это уходит немало рыблей. Так что Музе на шаверму!
>

6.7. Путешествие на луну

     – Директор, мне это кажется каким-то бредом, – честно сказал я, аппарировав в кабинет Дамблдора и едва учуяв его магию между книжных стеллажей, – сами посудите – какая к демоновой бабушке, Япония?
     – Гарри, вот и ты, – Дамблдор не утруждал себя выходом на свет, оставшись между нескольких больших стеллажей, – ты можешь отказаться. И вообще, я думал, ты провёл отличное время в Японии и будешь рад туда вернуться…
     – Это верно, – я заглянул, но обнаружил только край мантии Дамблдора, торчащий вдалеке, – но вот поручение ваших союзников напоминает мне бред. Как будто они манги начитались. Мне кажется, у нас полным-полно других проблем, да и япония совсем не к спеху. Там вроде как всё и без того неплохо с волшебниками…
     – Не совсем, – Дамблдор вышел, таща в руках тяжёлую огромную книженцию, – О, Гарри, я бы не попросил тебя, если бы у этого дела не было подоплёки.
     – Я прочитал письмо и из него всё предельно ясно, директор. Но с другой стороны – у нас на носу турнир трёх волшебников, где-то по стране бегает Сириус Блэк, у Дафны проблемы с женихом, а моя ненаглядная жёнушка уже забыла, как я выгляжу. Директор, по-моему, вы зря подаёте людям надежду на бесплатную и квалифицированную помощь. Как минимум – нам нужна своя польза.
     – Она есть! – Дамблдор грохнул о стол книгой так, что старая мебель хрустнула ножками. Хотя я не думаю, что его стол может сломать даже наехавший на него бульдозер, – всё просто, ученик мой. Твои действия в Китае привлекли внимание азиатской общественности. И если ты думаешь, что это ерунда – то заблуждаешься.
     – Я понимаю магловскую японию, у них сильная экономика и так далее, но при чём тут волшебная?
     – Эх, ты ещё так многого не знаешь, Гарри, – Директор открыл книжку и повернул фолиант ко мне: – оцени масштаб.
     На книге было изображён какой-то кальмар.
     – Это японская кулинарная книга? Рецепт кальмара с васаби?
     – Нет, Гарри, это Кракен. Древнее и могущественное глубоководное существо. Видишь ли, мальчик мой, пока что ты мало интересовался подводной сферой. А между тем, волшебный мир существует не только на суше, но и в воде.
     – Я в курсе, что в озере живут русалки и огромный кальмар, но… при чём тут это?
     Дамблдор сел в кресло, тяжело дыша:
     – Всё просто, мальчик мой, тихий океан – это самая большая водная поверхность в мире. И если волшебная суша уже хорошо изведана, то глубоководные чудеса изучены волшебниками слабо. Это источник огромного количества редких трав, ингридиентов… Семьдесят процентов всех волшебных существ – живут под водой, ты знал об этом?
     – Неа, – покачал я головой, – и в чём логика? Почему именно под водой?
     – Потому что, мальчик мой, под водой есть три измерения, а не два. Птиц и летающих тварей я в расчёт не беру, жизненное пространство под водой огромно. В то же время там образуются и никем не трогаются естественные места концентрации волшебства.
     – Вроде бы все эти сказки про магические источники – чушь? – с подозрением спросил я, садясь на этот раз напротив Дамблдора и изучая описания на древнеяпонском языке.
     – Отчасти чушь, да, Гарри, не стоит думать, что магия это некая энергия, которая просто есть. Маглы любят всё упрощать до понятных им и примитивных понятий, – поморщился директор, – тем не менее, существуют места, в которых волшебство особенно сильно, оно окружает точку пространства и подпитывается естественным образом.
     – Это значит, что источником волшебства мы не являемся? – поднял я одну бровь, – нет, я понимаю волшебных существ, но…
     – Нет, Гарри. Магия существует издревле и не мы её создали, и даже не динозавры. Я так и не нашёл ответа на этот вопрос, откуда она появилась. Но точно могу сказать, что она естественна, мы лишь часть её, не наоборот, Гарри. Кто-то более связан с магией, кто-то менее, – Дамблдор рассеянно улыбнулся, – но тем не менее… в водах тихого океана есть множество тайн, которые ждут, чтобы их раскрыли, Гарри. Кракены – это кальмароподобные существа, их щупальца двухсот футов в длинну, сами они намного больше самых больших китов. Эти существа обладают огромной силой, как физической, так и магической. К сожалению, они очень редки и мы о них мало что знаем.
     Письмо, что я получил, было письмом из Японии, адресованное Дамблдору, с его припиской о том, что мне стоит это почитать. Вкратце – в Японии обнаружили огромного кракена, что напал на магловский корабль, не иначе как решил тряхнуть стариной. Немного не тряхнул – магловское судно оказалось военным и на голову бедного волшебного чудовища посыпались снаряды, ракеты и торпеды, и вообще всё, что могло посыпаться.
     Маглы вряд ли могли ранить волшебное существо. Магия – она естественным образом оберегает своих носителей, особенно в дикой природе. Однако, отпугнуть его смогли и волшебники японии загасили скандал, заобливиэйтили всех, кто об этом узнал, стёрли информацию и всё…
     А теперь – им нужно было найти и желательно уничтожить это существо, так как кракен может нападать на людей и вполне вероятно, что это окончится чьей-то смертью, и скорее всего не одной.
     – Прошу заметить, Гарри, что из таких старых и сильных волшебных существ можно извлечь очень ценные ингредиенты. Кровь кракена подвергалась исследованиям и может быть использована в нескольких особо сильных зельях. Костей у этого существа нет, но в океане есть и другие существа, не менее опасные и не менее интересные.
     – И меня приглашают поучаствовать в рейде?
     – Именно, Гарри. Есть ещё один нюанс – я договорился с Токийской академией магии, что их участник будет участвовать в турнире.
     – Вы же говорили, что есть регламент? – удивился я.
     – Есть. Но не позволю же я Фаджу решать, что будет происходить в Хогвартсе? – улыбнулся Дамблдор, – он покажет нам своих союзников, а я – своих. Я прошу тебя отправиться в Японию, займись этим делом и главное – отправься в токийскую магическую академию.
     – В чём прикол? – я прямо спросил Дамблдора, – Японцы нам что, лучшие друзья?
     Дамблдор вздохнул:
     – Не то чтобы друзья, Гарри. Ты просто не понимаешь, сейчас ты молодой и становишься постепенно известным волшебником. Но чтобы тебя знали и уважали волшебники, чтобы тебя приняли, необходимо получить определённые связи в волшебном мире. Англия, Китай, это сильно обособленные страны. Болото. Но Япония, Россия, Америка, имеют влияние далеко за своими границами.
     – То есть дело в политике?
     – Да, – подтвердил директор, улыбнувшись, – До сих пор ты слабо интересовался политикой, Гарри. Волшебники хоть и разобщены, но среди нас есть свои политики, основная сила которых в том, что они ведут за собой других, служат им примером или руководят напрямую. Это естественная человеческая черта, Гарри, большинство ищет харизматичного лидера, за которым хочет пойти.
     – И вы что, хотите, чтобы я таким стал?
     – Ты уже такой, мальчик мой, – Дамблдор хохотнул, – посмотри на себя. У тебя есть дар харизмы, немногим подобное дано, до сих пор у тебя прекрасно удавалось завести друзей и знакомства в разных странах и легко подчинить себе других.
     – Я никого не подчинял, – уверенно сказал я, – да и у меня нет никаких последователей.
     – Ошибаешься, мальчик мой, – вздохнул директор, – а как же мисс Гринграсс, что пришла к тебе со своей проблемой? Или мисс Уизли, что заглядывает тебе в рот и желает выполнить любую твою просьбу? Или Невилл, которому ты устроил такое прекрасное путешествие, заставив его закалить характер? Даже Николас говорил, что из тебя может получиться прекрасный лидер.
     – Но я этого не хочу, – воспротивился я, что естественно, – я просто…. Эм… я. Я не хочу решать постоянно чужие проблемы, бегая по всему миру.
     – И не нужно, Гарри. Наоборот, другие могут решать твои проблемы – в этом и состоит искусство быть лидером – мотивировать их сделать это. Вчера ты помог китайцам, завтра уже тебе может понадобиться их помощь, и ты сможешь на неё рассчитывать. Ты помогаешь человеку, человек помогает тебе – в конце концов, посмотри на меня, Гарри. Разве я мотаюсь по всему миру, зарабатывая репутацию?
     – Не особо.
     – Я её уже заработал, и есть великое множество волшебников, которые помогают мне. Нужно лишь направить их усилия в нужное русло.
     – Я не хочу быть постоянно на виду, и тем более – собирать за собой толпу последователей.
     – И не нужно, Гарри. В том то и фокус, – Дамблдор улыбнулся ещё отчётливей, – в конце концов, ты сам всё поймёшь, когда созреешь для этого. Отправляйся в Японию, разреши ситуацию с Кракеном и я порекомендую тебе некоторое время задержаться в академии. Я договорился о том, что директор на некоторое время позволит тебе посещать занятия.
     – Вы думаете, мне это необходимо?
     – Я думаю, – Дамблдор хмыкнул, – что мне необходима информация по студентам-японцам, их навыки, возможности, таланты, проще говоря – разведка, чтобы мы могли представлять, с чем столкнёмся и стоит ли вообще их приглашать на турнир, будут ли они полезными союзниками, кто и как производит в Японии ценные ингредиенты и могут ли они сотрудничать с нами, получим ли мы от этого сотрудничества выгоду... Крайний срок – март. Так что за ближайшие три месяца ты должен всё это узнать и дать мне свою оценку. Находить друзей среди иностранцев тебе удаётся гораздо легче, чем среди своих, так что постарайся не дистанцироваться от сверстников и завести знакомства.
     Что ж, если Дамблдору нужна была разведка – то я могу понять, почему он не пошёл туда сам и не послал какого-нибудь волшебника из числа своих сторонников. Скорее всего мы бы услышали абсолютно бесполезное реноме…
     * * *
     Сама эта ситуация напоминала мне несколько не особо популярных в японии манг про школьников. Ну знаете, как-то это по-анимешному – красавчик, с точки зрения японцев, конечно же, ещё и какой-то уберсильный, ещё и возрастом невеликим, как раз типичный «обычный японский школьник» из манги. Бредом чуть-чуть несёт, согласен, именно поэтому перед визитом в Японию я провёл у зеркала целых полтора часа, пытаясь как только возможно уменьшить «красоту», как её понимают японцы – то есть женоподобность. Получалось не очень, потому что стать выше, мускулистей и рожу изменить – это не в моих возможностях. Всё, что я мог сделать – это более короткую причёску, но и волосы почему-то очень быстро отрастали, прямо на глазах за несколько минут.
     Я попытался снова, и снова, резал их, кромсал, магией старался уменьшить, но ни в какую – волосы всё равно отрастали. В конце концов, я сдался, метаморфмагией я не владею и владеть не могу, дар природный нужно иметь.
     В этом случае всё, что я мог – это одеться в приличную английскую одежду и захватить оной ещё несколько комплектов. В строгой одежде студенческого стиля, я выглядел несколько более презентабельно, настолько, что даже вроде и очень ничего, не то что в любой другой, в которой меня можно было спутать с девчонкой, если не всматриваться в детали.
     Теперь остался всего день, чтобы решить ещё одну задачу, которая мне надоедала – волшебный транспорт. Волшебники не нуждаются в транспорте, поскольку умеют аппарировать – это популярное и глупое заблуждение распространено среди маглорождёных, которые недостаточно наблюдают волшебное общество из-за закрытых дверей Хогвартса.
     Вот, кстати, ещё одна проблема – я считал, что закрытый характер обучения в школе серьёзно влияет на социальные навыки и на общество в целом, и Хогвартс нужно сделать открытым для посещения, как магловский университет – хочешь уходи, хочешь – приходи, хочешь ночуй в общежитии Хогвартса, хочешь – домой возвращайся…
     Волшебный транспорт – это очень важно. Аппарация – сложная штука, парная аппарация – это намного сложнее и не все взрослые волшебники её умеют. Добавим сюда несколько интересных ограничений – аппарировать раненые не могут, в процессе их может расщепить. Аппарация может не сработать из-за посторонних чар, некоторые предметы зачарованы так, что с ними нельзя аппарировать. Добавим сюда главную проблему – аппарировать можно только чётко представляя себе точку выхода. То есть, чтобы волшебник там был и представлял себе место – нельзя аппарировать по фотографии, даже детально изучив местность.
     Даже министерство магии – и то регулярно пользовалось магловскими машинами. Реже ими пользовались сами маглорождёные – эйфория от обретения магии, знаете ли, чистокровные в принципе презирали магловское…
     В Англии были долбанутые законы по поводу зачарования магловских вещей, но в других странах, в том числе и Японии такого не было и в помине. Поэтому я задумался над идеей сделать себе зачарованный автомобиль, ведь мне придётся перемещаться по Японии и не раз, и немало. Летать на метле я не хочу – не люблю мётлы, осталось только одно – найти себе тачку и зачаровать её.
     Решить этот автомобильный вопрос казалось бы легко – пошёл, купил, зачаровал, лети себе, но нет – чтобы машина была по-настоящему хорошей волшебной штукой, нужно приложить много усилий, в том числе и алхимически. Самое время проверить мои навыки на практике… Где достать автомобиль – не вопрос, я мог просто посмотреть у маглов на любую тачку и материализовать себе такую же, для опытов выбрал мерседес W140. У нас в Англии мерседесы особой популярностью не пользовались, не знаю уж почему, но в других странах, в том числе в штатах, я несколько раз видел.
     Новый мерседес отлично отвечал всем предъявляемым требованиям – престижный, представительный, крепкий, надёжный, с виду и внутри симпатишный, очень комфортный. Создав машину силой воли, материализацией, я оставил её в лаборатории в своей башне и провёл сильную модернизацию, для чего пришлось убрать часть алхимических столов и превратить мою мастерскую в гараж.
     Для начала – взял эфир света и наложил на машину чары, делающие её особо прочной, практически неразрушимый корпус. Изменить металл корпуса на мифрил – довольно сложно, но реально, так что изменил и наложил на корпус с помощью пропитки эфиром света, заклинания прочности и заклинание защиты от падений.
     Потом то же самое проделал с механической частью подвески. Двигатель… в моторах я совершенно не разбирался, поэтому оставил всё как есть, только добавил безразмерный топливный бак и в качестве бонуса – топливные фильтры, которые самоочищались и обладали идеальной производительностью.
     А вот багажник автомобиля получил расширение пространства, и не просто расширение – я наложил очень сильное заклинание, закрепив его эссенцией света – заклинание практически создало внутри багажника целый ангар-склад, в который можно поместить три-четыре пассажирских авиалайнера.
     Самое важное – функция полёта, с ней пришлось повозиться – наложить сами чары, аналогичные чарам на метле – несложно. Даже, уж простите, но очень посредственный волшебник Артур с подобной задачей справился – я же должен был справиться ещё лучше. Чары полёта и ускорения я наложил с помощью одной из запасённых заранее эссенций, что позволило сделать их настолько мощными, насколько это вообще возможно.
     Управление, как и в случае с метлой, мысленное – руль тут нужен чисто для езды по земле, традиционными методами. Добавив в салон пару новых органов управления – невидимостью и полётом, я успокоился окончательно. Осталось только сильные чары, защищающие автомобиль от обнаружения различными радарами и прочими магловскими штуками – чары ненаносимости вполне с этим справлялись. Объекты исчезали с фото, почему бы и с радаров не исчезнуть? Отражение света или электромагнитных волн – разница невелика, и то и другое есть излучение в определённом спектре и частоте.
     Ещё некоторые чары внутри салона и общие – так, добавили немного функционала, чтобы машина могла эффективнее бороться с вражеской магией. Даже самые сильные заклинания от неё должны отскакивать. Это вам не это!
     * * *
     Честно, я не понимаю, почему великий английский волшебник, а Дамблдор хотя бы по своему опыту уже вполне заслужил этот титул, так заинтересовался азией. Да, у них вроде экономический бум, у маглов. Но волшебники отделены от магловского мира. Политические хитросплетения ускользали от меня, слишком мало я понимал в том, как тут всё устроено – поэтому лучшее, что я мог прямо сейчас сделать – это послушать учителя и делать всё так, как он говорит. Я практически уверен, что за заданием разузнать кроется и второе, и третье дно. Насколько успел узнать Дамблдора, он никогда не имеет в виду то, что говорит, а если просит меня о чём-то, то хочет чему-то научить, и чаще всего у него это блестяще удаётся. Единственной реально своевольной потугой от меня было создание журнала, который вроде как приносит неплохую прибыль.
     Что хочет добиться учитель – непонятно, но наверняка я пойму его резоны по мере выполнения его поручения. Формально всё обставлено лучше не придумаешь – японцы не просили помощи у англичан, как таковой, это ниже их достоинства – признаваться, что не справятся с делом с кракеном. Что это за глубоководная тварь я примерно представлял, благо дальний родственник кракенов живёт в озере у хогвартса. Размерами он с кита, кстати, и я не представляю, как ему не тесно в маленьком пресном озере… Официально это было приглашение поучаствовать в экспедиции, посланное Дамблдору как очень уважаемому человеку, так что японцы не только выклянчили помощь, но и обставили это так, словно сделали учителю одолжение. Ну это ничего – никто не хочет наступать на горло собственной гордости. У них плохо с бытовой и высшей магией, хотя в стародавние времена, когда волшебники не сильно отличались от тех же самураев – рыцарского сословия, состоящего на службе у феодалов, они стали развивать магию в плане военной силы. То есть отнеслись к ней не как к универсальному инструменту для всего, а как в первую очередь к опасному оружию.
     История этой островной страны тесно связана с волшебным сообществом – доподлинно известно, что принятие статута секретности в Японии задержалось на целых полстолетия по сравнению с другим миром, японское общество имело самые тесные связи с китайцами, аналогично и у маглов, и у волшебников. И с корейцами. В конце концов, получилось так, что замкнутая Япония была вынуждена остальным волшебным сообществом к прекращению блокады – японские маги всячески препятствовали контактам с жителями других стран. Разгорелся конфликт, который закончился в конце концов поражением японских волшебников, а так же открытием границ для посещения чужестранных магловских кораблей – было это в семнадцатом веке, сразу после того, как закончилось усмирение японских волшебников. Едва последний волшебник признал статут и покорился объединённой армии китайских, корейских, американских и английских волшебников, как были приняты законы, разрешающие торговлю с иностранцами – до тех пор торговые дела велись только с китаем и кореей, других японцы не признавали.
     И до сих пор, как бы это странно не прозвучало, жили в своём собственном мире – именно такое впечатление у меня осталось после первого посещения японии – уж на что волшебники изолированы в своих волшебных мирках-анклавах, но в случае с японцами, это всё возводится в степень.
     С тех стародавних пор отношения между японцами и всем остальным миром были весьма прохладные, особенно они не любили китайцев. Прямо таки ненавидели, и это нетрудно понять – у японцев есть то же, что у европейцев – честь. Китайцы же… могут триста раз обругать, облить помоями, за языком вообще не следят, а потом спину прогнуть и извиниться, и по их мнению, все тут же должны были забыть, что они только что несли. Никакого понятия о собственном достоинстве.
     В качестве пережитка прошлого у японцев осталась традиция носить волшебные мечи – в большинстве случаев это просто кинжалы, но многие волшебники носили настоящие длинные клинки.
     Я вот какой вынес урок из истории волшебной японии – чем больше общество, тем быстрее в нём летит время. К примеру, в большом городе, в густонаселённой стране, мода, привычки, всё вообще, быстро меняется и то, что было десять лет назад нормальным, сегодня уже кажется жутким архаизмом. Чем меньше замкнутое общество, тем медленней оно изменяется. В каком-нибудь сильно изолированном племени аборигенов, что бегают с голой задницей под пальмами, традиции и порядки не меняются вообще, тысячелетиями, а в волшебном мире, всё это меняется очень, очень медленно, потому что размеры этого самого волшебного социума невелики.
     В случае с японией, носили мечи офицеры меньше полувека назад – они сами до сих пор живы и здоровы, и это маглы. Что уж говорить за магов, которые в десять раз консервативней.
     Страна восходящего солнца встретила меня быстро – я телепортировал свой автомобиль, с собой вместе, конечно же, в небо над одним местом, где я уже бывал – это та гостиница, где я некоторое время прожил, живя в Японии. С высоты эта страна не казалась такой уж странной, хотя отличия от англии сразу бросались в глаза. Улиц больше, Токио, как-никак, хоть и пригород. Дома имеют несколько другую, более прямую архитектуру, плотность застройки намного выше, что ещё можно разглядеть с трёхсотметровой высоты?
     Хорошо, что машина невидима. Как плохо иногда не знать истинную причину, по которой Дамблдор послал меня сюда – если бы я знал, чего он хочет добиться, то смог бы действовать более точечно… Сейчас же нужно найти правительство магической японии, благо, адрес в письме был, как добраться известно. Спускаться вниз, на переполненные улицы, я не стал, вместо этого пролетел на приличной высоте… Жаль, что я плохо ориентируюсь в Токио – придётся выяснять, как добраться до нужной улицы… Лучше всего это сделать в хорошо известном месте – волшебном квартале…
     ______________________________________________________________
     P.S. Обратите внимание на примечания.

Примечание к части

     **Итак, народ, я продолжаю. По правде говоря, я приболел и вот только-только сегодня начал выздоравливать. Творческий кризис, и только благодаря вашим комментам к восстановляшке и этой работе, у меня поднимается настроение и кризис отступает.** **Ах, да, и ещё неприятность - у автора кончился даже доширак, потому что лёг на мель полностью. Вот прямо полностью, понимаю, что нельзя было до этого доводить и нужно было работать, но я не мог, вот пытался, изо всех сил, а не идёт и всё тут. Поэтому народ, на всякий случай сообщаю - кормить музу уже нечем!** **Я всегда тут оставляю ссылки на реквизиты, да. Но далеко не всегда говорю, что у меня швах, чаще просто сообщаю, что музу нужно заправлять, чтобы работала. Что поделать, муза сразу поставила мне условия - "хорошо, часто, бесплатно - выбери два варианта"** **Короче, вот сейчас ситуация полный швах. Выручайте. За мной и Музой не заржавеет.** Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 P.S. Серьёзно.
>

7. Гость из будущего

     Довольно сложно ориентироваться на японских улицах. Уж не знаю, как работает сознание японца, но визуального мусора на улицах не просто много, а очень много. Под визуальным мусором я имею в виду любые таблички, надписи, вывески и так далее. Добавьте сверху ещё бесподобную японскую архитектуру. Нет, как страна – япония мне очень нравится. Очень чистая, уютная, миленькая, благоприятная для людей, всё сделано с умом и уважением к человеку. Это не китай, абсолютно. Но вот нельзя отрицать тот факт, что у японцев, как и у многих азиатов, большое количество визуального мусора на улицах. Архитектура же страны восходящего солнца представляет собою плачевное зрелище. Дома однообразны до зубовного скрежета, слишком прямые и слишком простые – не хватает, на мой взгляд, хотя бы чуть-чуть вкуса и разнообразия форм, цветов… Поэтому ориентироваться на улицах Токио сложно, благо, что мне подсказали, как добраться до министерства.
     Холл министерства располагался в гостинице, как бы это странно не звучало. Ну это логично – в гостинице много народу, входит-выходит, никаких подозрений не вызовет. Да и в бесчисленных корридорах и номерах легко расположить не то что проход в японское министерство, а целый административный комплекс.
     – Добрый день, – на английском приветствовала меня красивая девушка в форме, похожей на смесь полицейской и офисной, – чем я могу вам помочь?
     Судя по её удивлённому взгляду и пристальному вниманию, моя излишне смазливая внешность не прошла мимо.
     – Добрый, – ответил я на её языке, – у меня приглашение к министру магии, где я могу его найти?
     – Могу я увидеть ваше приглашение?
     – Конечно, – сунул ей письмо, девушка лишь мельком взглянула на волшебные печати и тут же изменилась в лице.
     – Пожалуйста, проходите, пятый этаж, номер пятьсот. Министр будет ждать вас.
     Вежливо попрощавшись, я направился к лифту. А интересно тут сделано, всяко лучше, чем в английском министерстве. После своих посещений родного госоргана, у меня возникло стойкое ощущение мрачности и тяжести, всё в нашем министерстве было как-то тяжело и грузно, помпезно и в то же время безвкусно. Оно напоминало ретро-бюрократию, с множеством кабинетов, окошек, в каждом из которых сидело по чиновнику, которые подписывали и согласовывали великое множество самых разных документов, и им было не до простых смертных. Тут же ощущение в корне иное, и выглядело всё очень и очень презентабельно.
     На пятом этаже я впервые встретился с людьми, да что там, прямо на выходе из лифта мне повстречалась странная семейка, возглавляемая самым натуральным самураем, какими их изображают в исторических фильмах, классическое кимоно, только причёска более обычная, короткие седые волосы. За ним пара девушек, лет чёрт знает скольки на вид, в школьной форме. Проплыв мимо них, вызвав долгие взгляды в мою сторону, я оказался на нужном этаже.
     А тут творилось чёрт знает что – народу было прилично, человек двадцать в коридоре, одни сидели на лавочках у стен, другие проходили туда-сюда между многочисленными дверьми кабинетов, кто-то вообще разложил прямо у стеночки чайный сервиз и пил чай, кажется, это была пожилая пара волшебников.
     В такой пёстрой компании я смотрелся весьма органично, так что особенно внимания на меня не обратили, так поглядели и отвернулись. Кабинет за номером пятьсот был в конце коридора, перед ним небольшое пространство для ожидающих.
     Едва я приблизился, дверь в кабинет широко распахнулась и оттуда вывалился министр магии. О, что это был за человек – высокий, худощавый, тем не менее с кругловатым лицом, он постоянно улыбался:
     – Мистер Поттер?
     – Да, сэр.
     – Заходите, заходите, – министр посторонился, – я уже вас жду. Как я рад, что Дамблдор откликнулся на моё предложение. Проходите, молодой человек, хотите чаю?
     – Благодарю, потом может быть, – отказался я от предложенной для порядка чашечке чаю, – вы ждали меня?
     – Конечно ждал! Моё имя вы уже наверное знаете из письма…
     Я промолчал и позволил ему представиться:
     – Сукэро Уэно, к вашим услугам.
     – Гарри Джеймс Поттер, к вашим, – представился я так же, – теперь, когда мы официально знакомы, позвольте узнать, что я могу сделать для вас?
     Министр только хитрее улыбнулся:
     – Не спешите, мистер Поттер, всему своё время. Я вроде бы описал всё в письме, у нас возникла маленькая проблема в океане… Ну а так же мы бы не отказались принять у себя в гости ученика Дамблдора, знаменитого мистера Поттера. Кстати, – он спохватился, – а как вы посреди учебного года смогли приехать? Сейчас же не каникулы?
     – Я не учусь в Хогвартсе, – несколько отморозился я, – только у мастера Дамблдора.
     – Вот как? Непорядок, подростки вашего возраста должны учиться в школе, таков порядок.
     Хм… Он что?
     – Простите, сэр, но я ученик мистера Дамблдора, и на данный момент выполняю его поручение отправиться к вам и узнать, что мне делать дальше.
     – Ох, простите, – министр словно слегка потерял ориентацию в нашем разговоре, – просто у нас в Японии это незыблемый порядок, а мы любим порядок, поэтому не обращайте внимания.
     Я заметил, что японцы в этом похожи на гермиону, по крайней мере, до того, как я ей занялся. Да и после тоже – правила превыше всего. Но… он что, серьёзно спрашивал, почему я не в школе? Дела…
     – Хорошо, никаких проблем, – ответил я ему.
     – Просто мистер Дамблдор вчера прислал мне письмо и попросил устроить вас в нашу магическую академию, на время. Для получения опыта и знаний, так сказать, вот я и интересовался. Мы собираемся отправиться в море лишь весной, зимой это существо впадает в спячку, найти его с помощью магии не удаётся, так что охота начнётся только через два месяца, до тех пор нужно хорошо подготовиться… Я буду рад представить вас в академию.
     Дамблдор… Ух, борода старая!
     * * *
     – Возвращайся, – голос Дамблдора был обеспокоенным, – произошли кое-какие изменения, которые требуют твоего немедленного участия.
     – Хорошо, сэр, но я надеюсь на объяснения, – я аппарировал в кабинет Дамблдора, засовывая сквозное зеркальце в карман.
     Дамблдор вздрогнул:
     – Я уже и забыл, что ты появляешься прямо тут, – он хохотнул, – присаживайся, Гарри.
     В кабинете помимо директора присутствовал ещё один человек – это была девочка-подросток, которая выглядела немного ошарашенно и пристально на меня смотрела, потом отвела взгляд. Подозрительно.
     Я занял своё любимое место в кресле и принял от директора чашку чая.
     – Что случилось, мастер? Вы не представите мне вашу гостью?
     – Это скорее твоя гостья, мальчик мой, – улыбнулся Дамблдор, – но сначала я расскажу, как она тут появилась. Прямо в моём кабинете, час назад, с маховиком времени в руках и утверждает, что попала сюда из будущего. Ну а так же рассказала увлекательную историю, так увлекательно, что я даже поверил.
     – Зная вас, учитель, обвести вас вокруг пальца трудно. Практически невозможно.
     – Я рад, что ты высокого мнения о своём учителе, – улыбнулся Дамблдор, посмотрев на меня поверх своих очков, – но ты не прав, я вполне могу быть обманут. Такое случалось и не раз, и в самых плохих случаях приводило к трагическим последствиям. Но я не думаю, что юная леди врёт нам, по крайней мере, ничего об этом не свидетельствует, да и она настаивает на принесении клятвы.
     – Клятва, – я поморщился, – при определённом таланте, несложно обойти любую клятву и любой обет. Магия изменчива, непостоянна и непоследовательна, в ней нет строгих взаимосвязей, как в науке, только устремления. Пока что эта девушка мне ещё ничего не сказала, – заметил я, радуясь, что Дамблдор спас меня перед первым учебным днём в Японии. По правде говоря, я совсем не хотел тратить море времени на просиживание штанов в аудиториях академии и прослушивании совсем мне не нужных лекций. Нет, я понимаю, что лекции нужны, знания важны, но в моём случае, нужно до всего было доходить своим умом, делая поправки на способности.
     Девушка, сидящая в кабинете Дамблдора, выглядела слегка испуганно, была он средней по всем параметрам – смазливая мордашка, пшенично-светлые волосы, обычное английское лицо, слегка округлое…
     Молчала, ни в какую не хотела говорить, Дамблдор тоже просверлил её взглядом и не добившись ни слова, обратился ко мне:
     – Леди утверждает, что она появилась тут из будущего.
     – Это интересно, и что же заставило юную волшебницу делать столь опрометчивые шаги? – я притянул со стола Дамблдора маховик времени – это правда удивительный и очень могущественный артефакт. Он мог забросить его пользователя в любое время, просто переместив. Существование дубликатов в прошлом как-то особенно не влияли на существующих жителей, каждое применение маховика времени создавало своеобразную временную петлю для его обладателя. Были случаи, когда люди перемещались на много лет назад. Создание подобных петель не опасно. Как показала практика, а она показала, магия существует вне времени, или правильнее сказать – для неё не существует прошлого и будущего. К примеру, пророчества хорошо об этом свидетельствуют, равно как и заклинания, позволяющие заглянуть в прошлое – существовали и такие, но они относились к разряду самых сложных и по пальцам одной руки можно было пересчитать волшебников, способных заглянуть в прошлое и увидеть, что там происходило.
     Маховики времени были изобретены волшебниками уже в середине прошлого века. Никто не знает, кто их изобрёл, по всей видимости, их создатель сам использовал своё изобретение, чтобы скрыть следы своей личности. Маховиками не пользуются по ряду причин – первая это волшебные траблы, возникающие, когда в одном времени существуют два одинаковых волшебника – один из прошлого, другой из будущего. Магия может неадекватно и даже странно отреагировать на это – например, обычный волшебник может сотворить очень могущественное заклинание. Как и почему – неизвестно, есть лишь теория, что присутствие двух волшебников, мысли и чувства которых синхронны, многократно усиливает магическое воздействие. Но это положительный пример – отрицательных куда больше – к примеру, оба могут лишиться сил до тех пор, пока тот, что был изначально, не воспользуется маховиком, не вернётся в прошлое, не проживёт до отправления себя своего дубля в прошлое, и не останется один. Пока временная петля не развяжется, грубо говоря – почему так – тоже неизвестно. Есть лишь теория, что магия воспринимает обоих как одного волшебника, и если один волшебник думает, что бы пожрать, второй в это время пытается сотворить заклинание… получается примерно то же, что и при попытке писать обеими руками, да не в исполнении таланта, а обычного человека – проще говоря, получится полная фигня.
     – Ты же в курсе, что волшебного билетика в будущее у меня для тебя нет? – спросил я у леди, – так что у тебя должен быть очень веский повод, чтобы так рисковать. Директор, раз наша гостья молчит, может быть вы объясните мне, в чём суть дела?
     – Кхм, – Дамблдор кивнул, – повод и правда есть, она хочет спасти одного близкого ей человека…

Примечание к части

     **Новости** Итак, я психанул и не стал делать арку с Японией. Ибо Муза так захотела, сказала, что это слишком банально и попахивает первым МКПВ, который выдался не слишком удачным и был разбомблен ядерной ракетой. Хотя смелые шаги весьма рискованны, я ведь стараюсь сделать фанфик не противоречащим канону, и не свою собственную фентези в антураже канона, а каноничную историю... Я хорошо подумал, и решил, что кашу маслом, а Гарри Поттера странностями и волшебностями не испортишь. Прошу прощения за то, что прода маленькая - она реально маленькая. Считайте это прологом к седьмой арке. __________ Итак, друзья мои, на борщ автору собрали и Муза, в бесконечной мудрости своей, решила вернуться в работу и начать потихоньку делать проду. Однако, она по прежнему хочет кушать, не поймите неправильно - не у меня аппетиты большие, я работаю по сути за шаверму и рыбку для музы. И получаемой от вас благотворительности хватает, чтобы покушать и покормить Музу, не более того. Всё же я сильно благодарен вам и хочу осчастливить новым фанфиком. Думаю, соберусь с мыслями, чуйствами, пора прекращать болеть и включаться в работу. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 А это на доширак для автора и рыбку для Музы. Нас мало, но мы в тельняшках!
>

7.1. Скушай Твикс

     История, рассказанная Дамблдором при лёгком участии гостьи, вгоняла в тоску.
     – То есть, вы хотите сказать, что этот волдеморт сумеет ещё что-то утворить? – удивился я, выслушав всю предысторию.
     – Разве тебя это волнует больше всего?
     – Конечно.
     – Хм… – Дамблдор посмотрел поверх очков.
     Ах, да, ещё маленький нюанс – эта девка изволила быть моей гипотетической родственницей. Если быть точным, то она утверждала, что она дочь, дочь Гарри Джеймса Поттера и… Тадам, некоей Дафны. Но я пропустил это мимо ушей, приняв как факт то, что отношения – штука сложная и могут быть непостоянными. Мало ли, что может случиться и чему суждено случиться…
     – Что? – не поняла девушка, если быть точным, то назвали её в честь моей матушки, Лили. Так её звали.
     – Ничего, – я сел обратно в кресло, – весьма тревожные новости. Я конечно силён, но не всесилен и не вездесущ. Так что чисто теоретически, твоя история вполне может быть. И чем же я, вернее, моя версия из твоей хронологической петли, занималась, когда Волдеморт изволил появиться и устроить большой шухер на острове?
     – Ну… – Девушка смутилась, – ты директор хогвартса.
     – Чё? – удивился я, – директор? Я что, с ума сошёл?
     – Гарри, это звучит обидно, – заметил Дамблдор, – не так уж и плохо быть директором Хогвартса.
     – Да ладно? – у меня холодок пробежал по спине, – возня с бумагами, финансами, возня с школьниками… Да я терпеть не могу школьников! – я взгрустнул, – какая-то сумасшедшая версия меня…
     – Тут ты не прав, мальчик мой, все люди меняются со временем. Не надо считать, что твоё мнение в четырнадцать неполных лет и правда перенесётся во взрослую жизнь.
     – Но директор Хогвартса! – возмутился я, – прискорбно. И что с того, кстати? Я что, не могу найти этого волдеморта и выбить из него всю дурь? Что мне мешает?
     – Поисковая магия на нём не сработает, – покачала девушка головой, – пробовали всё. Частей тела нет, где он сам – неизвестно, откуда отдаёт приказы – тоже. Разорваться на сто частей и ловить пожирателей по всем закоулкам ты не можешь, они ведут войну партизанскую, в открытом бою, понятное дело… – девушка смутилась, – я думала, ты спросишь что-нибудь другое…
     – Что? Есть ли у меня любимая кошка? – вздёрнул я бровь.
     – Ну… например, что стало с директором Дамблдором. Или другими людьми.
     – Хе, – отмахнулся я, – за других я спокоен. Всё имеет свои причины и последствия, какими бы ни были их действия, придёт к тому, к чему они идут. Незачем пытаться всё поменять, особенно задним числом.
     – Я думала, ты будешь удивлён меня увидеть, – погрустнела девушка, – всё-таки ты мой отец, пусть пока ещё и не совсем, то есть совсем, но…
     – В твоём рассказе есть лишь одно Но, которое мешает мне сразу в это поверить, у меня есть жена, милая девушка по имени Луна. И с ней у нас пока всё замечательно. Почему Гринграсс?
     – Гарри, – встрял Дамблдор, – не стоит судить о нынешней ситуации в свете не произошедших и возможно, событий, которые никогда не произойдут.
     – И тем не менее?
     Лили пожала плечами:
     – Я не знаю, ты никогда не рассказывал мне долгие истории о том, как вы с мамой познакомились. Ну, разве что про то, что подружились в Хогвартс-экспрессе. Да и потом, ты разве не рад?
     – Чему? Что я, в определённых обстоятельствах, свяжу себя узами брака со своей подругой? – пожал я плечами, – нет, Дафна милая девушка, но она сама мне говорила, что не собирается идти на такой шаг и выберет кого-то, кто ей по нраву.
     – Ага. Например, тебя. Только в девяносто девятом году.
     – Пять лет тому вперёд, – пожал я плечами, – интересная картина.
     – Не пытайся понять, – вмешался Дамблдор, – когда-то я был лучшим другом мистера Грин Де Вальда… а потом мы стали злейшими врагами. Скажи мне кто в день нашей встречи, что всё закончится смертельной битвой, я бы никогда в это не поверил. Слишком он был приятным и обходительным молодым человеком, – вздохнул Дамблдор, – люди, Гарри, как книги, сначала идёт обложка, потом титульные страницы, по которым большинство людей судит о их содержании… со временем они открываются тебе листок за листком, всё больше и больше, и прежде чем ты доберёшься до середины, пройдёт немало времени. Но и это – лишь первая половина, всего лишь, – Дамблдор отпил чаю, – каждый человек имеет две личности – одна его собственное эго, вторая – это личность для других людей. Никто и никогда не позволяет другим заглянуть себе в душу, оберегая своё личное пространство.
     – Хм… Я понял вас, учитель. Мне не стоит судить о людях поспешно.
     – Именно, Гарри. И даже не поспешно, всё равно, будь готов к тому, что обнаружишь на следующей странице нечто неожиданное, даже если тебе кажется, что ты уже узнал человека.
     – А как же Луна? – недоумённо спросил я, если вдруг директор ведёт к миссис Поттер.
     – Вы с ней сошлись, быстро, слишком быстро. Даже не успев толком узнать друг друга. То, что в оба обладаете уникальными магическими силами, очевидно, однако, можешь ли ты сказать, что знаешь обо всех её страхах, пристрастиях, мыслях, сторонах характера?
     – Вряд ли, но я и не стараюсь найти в Луне идеал. Нам хорошо вместе.
     – Основная причина браков и основная причина частых разводов в наше время, – ворчливо заметил директор, – раньше, в те славные времена, когда я ещё не носил бороды, прежде чем связать себя узами брака, люди проводили друг с другом намного больше времени и не склочили по пустякам. Почти.
     – Пока что мы с Луной ни разу не поругались. Да и в этом нет смысла, мозгошмыги мешают нормально думать, – отмахнулся я, а Лили хихикнула.
     – Хм… логично, – подтвердил директор, – и всё же, не зарекайся о том, каким будет твоё мнение через пять лет. Взять хотя бы твою матушку, Лили Поттер, старшую, я имею в виду, – повторил он для Лили, – в твоём возрасте они были с Джеймсом злейшими врагами, все так и думали, что Лили и мистер Снейп живут душа в душу, их постоянно видели вместе…
     – Это какая-то магия?
     – Магия любви, мальчик мой, – улыбнулся директор, – гораздо более непредсказуемая, чем волшебство. Да и потом, думаю, Лили дошла до той страницы, после которой ей не захотелось читать дальше.
     – Что ж, вы правы, как всегда, учитель, – признал я – и это было так, ведь это же неопровержимый факт, что друзья могут стать врагами, а враги подружиться, что холодные друг к другу люди могут зацепиться за какую-то общую мелочь и начать с удовольствием проводить время вместе, и наоборот… Такое бывало сплошь и рядом. Правда, я с трудом верил, что могу разочароваться в своей очаровательной Луне. Она прекрасна. Правда, вот прям жгучей любви к ней я не испытывал, нам было хорошо вместе, вдвоём. Вполне может быть, что пророчество Дамблдора сбудется и может быть, я найду ту самую девушку, которая будет для меня больше, чем просто девушка.
     – Очень рад, – Дамблдор посмотрел на Лили, – а теперь давайте вернёмся к нашим проблемам. Когда, говоришь, мистер Риддл вернётся к жизни?
     – Все считают, что он возродился во время турнира трёх волшебников, в девяносто четвёртом. Но никто не знает, как он это сделал, некоторое время ничего не происходило, ничего существенного… но потом начались проблемы. Более подробно я не знаю, события тех лет хорошо засекречены.
     – Это почему? – не понял Дамблдор.
     – Не повторяли ошибок прошлого, – пожала плечами девушка, – во время первой магической войны с волдемортом, никто точно не знал, кто пожиратель, а кто нет. Открытых сторонников не так уж и много, а вот орден феникса и весь его состав знала каждая собака. И аврорат, и министерских, и всех вообще. У противника была полная свобода действий и информации. После начала второй войны, по просьбе папы, – она стрельнула в мою сторону глазами, – всех участников событий засекретили, так что враг не знал даже сколько нас, не говоря уже о том, кто против них выступает.
     – Разумно, – кивнул я, – общественное мнение склонно преувеличивать, да и в прошлую войну пожиратели легко находили отдельных борцунов и ликвидировали их. Тех же Лонгботтомов, или отдельных людей из аврората, или моих родителей, – вздохнул я, – если бы тогда озаботились секретностью, они не знали бы даже точно, участвуют эти люди в войне или нет, а если участвуют, где именно они были и с кем сражались.
     – То есть мы ничего толком не знаем, – подытожил Дамблдор.
     – Кроме того, что они нападут на наш дом, – закончила Лили, – но что более важно, я знаю, как Волдеморт обеспечил себе бессмертие, это крестражи. И где их искать, тоже знаю. Папа рассказывал мне, что уничтожил несколько этих предметов, но не все. Если мы найдём их все до того, как Риддл возвратится, у нас будет шанс…
     – Если их легко найти. Сомневаюсь что-то. Директор, у вас есть идеи?
     Дамблдор погладил бороду. В англии уже была глубокая ночь, разница по времени с Токио даёт о себе знать. Думаю, он тоже устал от этих разговоров.
     – Пока что никаких, Гарри. Мы, безусловно, должны разыскать эти крестражи и уничтожить их. Единственное, что мне приходит на ум – это попытаться действовать на опережение и захватить власть в министерстве магии, установив диктатуру. Раздавить волдеморта и его сообщников, ведь тут очевидно, что министр их с потрохами и будет их собачкой. А значит и всё министерство, а власть министерства велика, Гарри.
     – Да, задачка, – кивнул я, – вы уверены в этом?
     – Это просто первое, что пришло мне в голову, – пожал директор плечами, – сам посуди – убрать Фаджа мы не можем, он прочно вцепился в кресло. На поводке у Малфоя, на коротком поводке. Личность он неприятнейшая, это ты и без меня знаешь, тогда что нам остаётся? Только убрать его с должности чисто физически – вся стратегия влияния Люциуса на министерство строится на том, что мы не решимся на какие-то серьёзные шаги. А несерьёзные нам не помогут.
     – Хм, старое доброе политическое убийство, – цыкнул я языком.
     – Зачем же убийство? Нам просто нужно убрать Фаджа, достаточно сделать так, чтобы он и его ближайшие сторонники не смогли занимать должности в министерстве. После этого – нужно как-то просунуть туда своих людей. Девочка моя, ты не помнишь, кто у вас был министром магии?
     – Эм… Джиневра Уизли, – ответила как на духу маленькая засранка, заставив Дамблдора поперхнуться чаем.
     – Джинни? – удивился Дамблдор, – но у неё нет никаких лидерских задатков!
     – Почему же, она прекрасный министр, народ её обожает. А что это вы так коситесь на пап… Гарри?
     – Ещё одна потенциальная кандидатка на роль твоей мамы, – хохотнул директор, – несостоявшаяся, но очень хотевшая.
     – Ого, пап, а ты популярен, – съязвила Лили.
     – Не то слово, – я откинул прядь волос, – само совершенство. И потом, директор, вы сами говорили про то, что человека нельзя судить по обложке.
     Дамблдор казался немного сконфуженным. Он улыбнулся в конце концов:
     – Как видишь, я тоже подвержен этой слабости, Гарри. Может быть, из Джинни и выйдет толк, ты хорошо её научил.
     – Она талантлива сама по себе, я лишь слегка направил её в нужную сторону. Итак, я так понимаю, что все тут хотят спать? Я проснулся, когда мои биологические часы требовали сна, из-за разницы во времени между Токио и Лондоном. Проснулся злой и угрюмый, поэтому предлагаю отправиться всем спать. На свежую голову что-нибудь придумаем.
     – Отличная мысль, – согласился со мной Дамблдор, – заберёшь мисс Поттер с собой.
     – Что? О чём вы, директор?
     – Решено. Гарри, она не студентка, это во-первых, а во вторых и в главных, это твоя дочь и тебе с ней разбираться. И меня не волнует, что она из другого времени, твоя значит твоя.
     Ну старик… Вот так просто взял и сбагрил мне с рук на руки девочку примерно моего возраста, которая к тому же как-то странно на меня посматривает. Так и подмывает назвать её мелкой…
     – Пошли, мелкая, покажу тебе свою башенку.
     – Не называй меня так! – возмутилась она, – сейчас я выше тебя! – судя по её тону, я угадал фразу будущего себя, которая её бесила… Хех, в яблочко.
     – Не выше, а длиннее, – поставил я эту пигалицу на место.
     * * *
     Я вот тут подумал, а что если бы я появился во времена прошлые, когда я ещё не родился, волдеморт шалил в стране, увидел бы родителей, предотвратил, возможно, магическую войну… Эх, не хватило мне моральных сил бы на такое. Да и потом, я бы выглядел наверное так же – все, кого я сейчас знаю, моложе, а своих родителей я вообще не знал.
     Просто попытка понять, что, возможно, чувствовала Лили, когда здесь появилась. Возможно, неуместная попытка, но всё же – она выглядела такой удивлённой и радостной, словно встретила нечто невероятное. И всё же, меня не отпускало странное чувство какой-то неправильности в её поведении. Вряд ли ей удалось бы обмануть Дамблдора, я почти уверен, что он её ещё и веритасериумом напоил, Дамблдор всегда подстраховывается.
     – И что теперь? – спросила Лили, залезши на диван в гостиной, – что теперь будем делать?
     – Это ведь ты сюда отправилась, разве у тебя не было плана?
     – Не все такие предусмотрительные, как ты, – хмыкнула девушка, – я думала, если тебе всё рассказать, ты обязательно найдёшь какой-нибудь выход.
     – С чего ты так решила? Я что, похож на мастера по решению всех проблем?
     Лили выглядела несколько напряжённой в моём присутствии. Она отвернулась:
     – Может быть, я думала, у такого великого волшебника, как ты, всегда есть идеи.
     – Думать я тебя не научил? – вздёрнул я бровь, – с чего бы у меня были идеи, если ты только что вывалила на нас с Дамблдором целую гору информации? – я создал бокал вина для успокоения нервов и отхлебнул солидную часть, закинув ноги на журнальный столик. Наглость – вредная американская привычка. Но мне она нравится. Лили удивлённо на меня посмотрела.
     – Вот что, для начала, нужно сообщить о твоём происхождении Дафне.
     – Маме? Пап, ты что, с дуба рухнул? Ей же тринадцать лет!
     – Мне тоже.
     – Ты другое дело.
     – Почему же? Ну же, девочка, колись, что тебя гложет, почему ты так на меня смотришь? – поддел я её, – ты что, была на ножах с взрослой версией меня? Чем я тебе так досадил?
     Лили отвернулась:
     – Ты другой. И вообще, с чего ты решил, что ты мне чем-то досадил? – она упорно разглядывала шкаф, в котором стояло множество мелкой сувенирной ерунды из разных стран. Луна любила эти мелочи, говорила, от них хорошо пахнет.
     – Это очевидно. Фин, – я подозвал домовика, – фин?
     – Сэр? – домовик тут же появился рядом, – чем могу служить?
     – Позови сюда мисс Гринграсс. Старшую. У них как раз должны закончиться занятия. А лучше перенеси сюда Дафну и Луну.
     – Слушаюсь, сэр, – тут же отозвался с улыбкой домовик, уши его чуть по лицу не хлопнули от резкого поклона.
     Лили глубоко вдохнула и сильно волновалась.
     – Итак, вернёмся к нашим баранам, с чего ты ко мне так относишься?
     – Да ничего, прости, – она нервно хихикнула, – просто… ну… как бы это объяснить…
     – Говори прямо. Что случилось?
     – Ну… – Лили протяжно вздохнула, – просто мне немного непривычно видеть тебя таким.
     – Врёшь и не краснеешь. Ладно, не буду настаивать, захочешь – сама расскажешь. Я то вообще без родителей рос, в своё время я бы всё отдал, лишь бы увидеть их. Так что мне тебя не понять.
     В этот момент на лифте поднялись девочки, Луна и Дафна. Обе были закоренелыми равенкловками и проводили свободное время в окружении книг, весьма сдружились за время моего отсутствия. Дафна выглядела ещё более миленькой, чем пару месяцев назад, когда мы с ней виделись в последний раз.
     – Гарри! – Луна радостно улыбнулась, – привет, – и запрыгнула ко мне на диван, поцеловав в щёку, я обнял её:
     – Привет, девочки. Не соскучились?
     – Ты же собирался в Японию? – не поняла Луна.
     – Ах, да, разворот обратно – думаю, юная мисс, присутствующая здесь, вам всё пояснит гораздо лучше меня, – я снял ноги со стола, – оставлю вам бутылочку сладкого и пойду в лабораторию, сделаю какую-нибудь алхимическую фигню. Удачи! – подмигнул я удивлённой такому повороту событий Лили и смылся.
     Забаррикадировал дверь магией и выдохнул, почуяв родной запах алхимических солей – лучше мне не появляться в гостиной до окончания химической реакции, потому что там сейчас походу будет происходить рестлинг по правилам бразильских мыльных сериалов…
     * * *
     Как же удачно я покинул поле боя – через пятнадцать минут раздались громкие переругивания девчонок, потом громкие крики, шум разбивающейся посуды, потом в дверь настойчиво стучали, но я не открыл, поскольку никто так и не попросился, после чего шум поутих, снова разгорелся, и лишь спустя полтора часа, когда было тихо достаточно долго, я выглянул.
     Ох, как же тут было шумно! Дафна сидела и пила чай, вместе с Луной и Лили – последняя о чём-то им рассказывала, девочки весело улыбались – судя по всему, гроза миновала.
     – Боевые действия закончены? – выглянул я из-за угла, но в меня тут же бросили чайной чашкой, я увернулся. Сделала это Дафна:
     – Кто бы спрашивал, Поттер!
     – Вот именно, – подтвердила Луна, – Гарри, ты невыносим, оставил нас тут и сбежал к себе, разве так можно?
     – Он всегда так делает, – шепнула Лили.
     – Я всё слышал! И ничего не всегда, лишь когда девочкам нужно самим разобраться, – я аккуратно вышел.
     Гостиная была слегка покрошена, но больше всего выделялся фингал на лице Дафны, потрёпанный вид Луны, одежда которой была порвана в нескольких весьма неожиданных местах и несколько оживившаяся Лили, которая стала причиной свары. Двух дерущихся кошек разнимать – последнее дело!
     Я аккуратно подошёл к дивану и взмахом руки исцелил раны и вернул гостиную в первозданное состояние:
     – И вовсе необязательно было доходить до рукоприкладства.
     – Отвратительно, – ответила мне с холодным взглядом Дафна, – Поттер, как такой как ты мог мне понравиться?
     – Если найдёшь к чему придраться, можешь высказать сразу. И потом, я не виноват в том, что ещё не произошло. Кто же тебя знает, Дафна.
     – Никого не забыли? – несколько недовольно спросила Луна, – Гарри, милый, я конечно не против, если в нашей милой семье появится ещё одна девушка, которая тебе нравится, но мог бы посоветоваться с женой для начала?
     – Эй! Где здесь логика?
     – Ты в волшебном мире, – холодной изрекла Дафна, – о какой логике речь?
     – Тут уж скорее дело в женщинах, – буркнул я.
     – Я всё слышала! – недовольно насупилась Луна, – ладно, прощаю!
     Ну вот. Меня без меня обвинили и простили, а я ни сном ни духом, ничего из этого не делал и делать пока что точно не собирался, и вообще… где у женщин логика – не знает даже вездесущая магия! Нет, гарем я не хочу. Уже страшно, когда эти две сговорились и начали меня щемить! Нужно срочно что-то придумать. К счастью, не успел я как следует обдумать ситуацию, как пришёл вызов от Дамблдора – Срочно явиться к нему в кабинет. Срочно – это серьёзно. Недолго думая, я просто аппарировал, оставив все проблемы позади. Директор просто так по пустякам не зовёт.

Примечание к части

     **ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!ПРИМЕЧАНИЯ!** Ну что, народ, поехали!? Спасибо тем, кто прислал автору на доширак. Кушаем-живём, братцы, у меня медленный выход из творческого тупика, вот я и начал писать дальше. Теперь осталось надеяться на лучшее. Прочие фанфики пока в бессрочном игноре, поскольку у меня муза просыпается, ей не до работ второго плана, к тому же реально оригинальных там нет. Герои все известные. Делать второй фанфик с прежним героем - всё равно что заваривать чайный пакетик второй раз. Уже не то. Поэтому я раздумываю над перспективой создать нового героя. И что более важно для меня - я ищу новые фандомы и новые ощущения. Вот к примеру, как вы отнесётесь к фандому аниме "чёрный клевер"? Беда в том, что единственный, кто мне приходит на ум в связи с этим фандомом - тот же волшебник Поттер. С героями всегда сложно, потому что герой либо строго связан по рукам и ногам с сюжетом, либо он как Шерлок Холмс - хорош где угодно и живёт своей жизнью, но в этом и минус - такие герои полноценны и продумывая фандом, вылезают все те решения, слова и мысли, что у этого героя, то есть он как некий герой автора, не фандома и не фанфика. И отражает авторские замыслы, мысли и образ мысли. С поправочками на отдельную работу. Ладно, не буду вас грузить. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 - на БООООРЩ для автора и фкусняшки для Музы.
>

7.x

     – Что случилось? – я мгновенно аппарировал в кабинет Дамблдора.
     Директор был у себя, но он спал в кресле. И похоже, я его не разбудил – старик так и не дождался меня. Интересно же, что за дело у него ко мне было – но похоже, сегодня узнать не судьба. Пока директор посапывал, я развалился на диване и прилёг отдохнуть – сейчас тоже хотелось спать, так что самое время обдумать, что делать дальше…
     По правде говоря, я не собирался планировать ничего – пусть этим занимается Дамблдор. Серьёзно, разве я похож на интригана? Хотя да, Дамблдор предлагал нанести упреждающий удар по Фаджу. Учитель не только может о всеобщем благе говорить, но и действовать решительно, когда нужно. Убрать фаджа от власти просто – стереть память полностью, спрятать его куда-нибудь в США, каждый год маглы находят людей, потерявших память. Как и почему такое произошло – чаще всего неизвестно. Иногда такие люди оказываются волшебниками, которым стёрли память – аврорат, конечно же, в курсе и к таким делам относится с вниманием. Однако, если на человека наложить мощные чары, защищающие его от поиска и опознания, то вполне реально таким образом избавиться от ненужных свидетелей или политических противников. Сместить фаджа, разумный ход – если то, что рассказала Лили правда, то дальше с министерством начнётся такой треш и ад, что хуже некуда и из нейтрально-негативной силы они превратятся в однозначных сторонников тёмного лорда. Пока это не произошло, убрать министра и его приближённых – самый лучший способ, его приближённые – это главы нескольких департаментов и заместители – Долорес Амбридж и Люциус Малфой.
     Я погрузился в мысли о том, как можно убрать в сторонку Фаджа. Ещё этот турнир проклятый, хорошо было бы сделать это как раз под шумок от Турнира, или самому создать какую-нибудь истерию в обществе. А так же вернуть тот план, что работал в позапрошлом году – по набору популярности моего имени. Благотворительность, заведение друзей не вне страны, а внутри неё, активный набор сторонников… Только на этот раз нужно придумать что-нибудь такое, чтобы у моих противников было меньше шансов просто взять под контроль газеты, министра, и выставить меня злом во плоти.
     Хотя... толпа есть толпа, сколько не корми, а всё равно чиновник из министерства для простого англичанина будет намного авторитетней здравого смысла и логики. В случае с волшебниками логика изначально не в почёте.
     Так и заснул.

Примечание к части

     **Приветики!** Итак, народ, если коротко - автор совершенно не в состоянии придумать, что писать дальше. Нет, у меня конечно есть кое-какие идеи, но по правде говоря, у меня кризис не закончился. Я не виноватый такой, я правда хочу, но как только берусь за работу, возникает жёсткий дискомфорт. Мне хочется увлечься написанием чего-либо, но у меня нет никаких идей. Выход из таких тупиков один, это написание восстановляшек. Вот только в последнее время восстановляшки стали больше похожи на третьесортные фанфики, а не на бессортную отсебятину. И когда я их начинаю, они просто быстро заходят в тупик, в отличие от настоящих восстановляшек, у которых тупика нет - это просто текстовая ерунда. Когда я пишу такие восстановляшки, из-за ожиданий публики и тому, что к ним (с какого-то перепугу) относятся как к фанфикам от Банди, ноют о том, что они будут брошены и хотят видеть хороший текст, всё становится только хуже. Восстановляшка, друзья мои, это вообще не фанфик и не ориджинал - это текстовый мусор, чтобы устать от его написания. Конечно же они брошены и будут брошены -- потому что мне нафиг они не упёрлись, их единственная цель существования - дать автору отдых, чтобы писать нормальные работы. Я в последнее время не знаю, что и по какому фандому писать - хотел по "чёрному клеверу" - зашкаливающий уровень тупости фандома вполне подходит для восстановляшки. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 А это на доширак.
>

7.2. Падал Прошлогодний Снег

     Знаете, что характерно для всех людей? Мы думаем о будущем, но только не о других людях. Каждый из нас тешит себя иллюзиями будущего – у одних в них нет никакой нужды, поскольку их настоящее не только устраивает их, но и не имеет нужды в продолжении. Их жизнь легка и беззаботна, им некуда развиваться и они не видят смысла в этом. Другие наоборот, живут мечтами и фантазиями, что когда-то изменятся, что заработают много денег, похудеют к лету, или хотя бы получат хорошее образование и работу…
     И то и другое вредно, в одинаковой мере. О себе же могу сказать просто – я думал о будущем много, но никогда в этих мыслях не было никого, кроме меня самого и возможно, смутных образов тех, кто был мне дорог, и получить такой подарок, каким была Лили, стало для меня серьёзным ударом. Она рассказала и о будущем, весьма хорошем на мой взгляд, и вместе с тем – серьёзно меня озадачила. Даже магия, всегда струившаяся вокруг меня, словно ветер, поутихла и поугасла, словно была в задумчивости.
     Я же с удивлением и каким-то странным чувством на сердце поглядывал на Лили. Хм… Я понимаю, почему её так назвал, возможно… но сейчас я бы так не сделал – потому что мама, она если и была со мной, то я этого не помню. Возможно, это тоска на сердце? Пустота, которую я хотел заполнить? Очень хотел, страстно занимаясь всеми науками, наращивая собственные силы и знания, и даже пытаясь сойтись со сверстниками, и тем не менее, где-то глубоко в сердце всё-таки была пустота. Абсолютный вакуум, внутри которого не было ничего, что там должно было быть. И что касается моей будущей жены, как ни странно, Дафны Гринграсс… Я был слишком резок поначалу, просто потому что не в ответе за будущего себя, да и потом, Дафна очень милая девушка, привлекательная, возможно, она – именно то, чего мне так не хватало, чтобы заполнить пустоту ощущением семейной идиллии.
     Наверное, поэтому меня так воротило с Уизли и их идеальной, любящей, компанейской семьи, что у меня самого было всё – деньги, талант, даже громкое имя и репутация, но ничего этого не заменило мне самую обычную маму.
     Я не был ловеласом, да и смотря правде в глаза – с Луной нас связывали больше дружеские отношения, поскольку я не чувствовал, что она заполнила во мне всю ту пустоту, что образовалась на душе. Скорее уж заполнила другую, но чего я хотел от девушки, на которой женюсь?
     Налив себе горячего чая, сидел в алхимической лаборатории и придавался думам. Пожалуй, больше всего я хотел одного – чувства духовной близости. Не просто близости взглядов или мировоззрения, магического чувства сонастроенности, а того, когда она была бы передо мной настоящей и искренней… Я видел Дафну такой, когда впервые мы ехали в Хогвартс-экспресс, когда мы были детьми. Всего прошло немного времени, а границу уже подвести можно. Сейчас мы подростки, тинейджеры.
     Возможно, это и правда моя судьба, поскольку пусть Луна была со мной всегда открытой, искренней, яркой и даже иногда интимной, она… Нет, возможно, я ошибаюсь и просто надумываю себе. Но я чувствовал, что не могу выбирать, мы были больше, чем друзьями. Я практически уверен, что она с её сверхчувствами, тоже чувствовала, что у меня на сердце, и стремилась так же, как и я, заполнить эту пустоту, поэтому так быстро мы сошлись, поэтому она так быстро настояла на свадьбе и поэтому с таким упоением напоминала мне, что она моя жена… Было ли это по велению сердца, или просто порыв очень альтруистической девочки, желавшей, пусть и ценой собственной свободы выбора, помочь другому человеку?
     Как мало мы знаем…
     Лили перевернула в моей жизни всё, решительно всё, и если на словах я смотрел на неё как на девочку чуть старше меня, то магия моя чувствовала в ней родную кровь, у меня при виде Лили появлялось тёплое чувство, как будто я нашёл нечто, что всегда было со мной и было потеряно, без чего я страдал и мучился, а потом вновь нашёл. Семью.
     Утро получилось весьма неуютным – я спрятался в своей лаборатории и всецело принялся за работу над алхимическими ингридиентами, чтобы выветрить из головы сопливые мысли. В конце концов, Гарри, тыж мужик, ты должен быть простым, прямым и грубым! Ну, по крайней мере, так считают некоторые. Однако, магия моя слишком была завязана на настроение, поэтому что-то нихрена не получалось, когда я пытался заниматься алхимией, слишком тонко магия чувствовала все душевные переживания, отзываясь на них своеобразным настроем. Бросив на половине пути работу, я развернулся и быстрым шагом направился к Лили. В гостиной её не обнаружилось, зато девушка нашлась на третьем этаже башенки, она стояла около книжной полки и что-то изучала.
     – Привет, мелкая. Пойдём, – я схватил её за руку, не дав даже ответить и аппарировал на Косую Аллею.
     – П… Гарри, – она возмутилась, – что ты творишь?
     – Хочу с тобой погулять.
     – Эй! Я между прочим, не оделась и не накрасилась.
     – Ахалай махалай, – я взмахнул рукой и на ней вместо домашней одежды оказалось красивое платье в французском волшебном стиле, лёгкая накидка, должная обозначать мантию, волосы закудрявились, на лице появился макияж, – так лучше?
     – Эм…
     Я создал зеркало.
     – Ну…
     – Тогда пошли.
     – Стой, пап, что на тебя нашло? – она семенила за мной следом, поскольку я держал её за руку.
     – Я захотел погулять со своей дочерью. Или я слишком часто баловал тебя этим?
     – Нет, но… – Лили была совершенно сбита с толку, – я не готовилась никуда, да и зачем тебе это?
     – Потому что хочу. В конце концов, в этом мире ты моя единственная близкая кровная родственница, почему я должен к тебе плохо относиться?
     Лили несколько недоумённо на меня посмотрела, задумчиво так.
     – Ну… если ты хочешь… Но пап, ты ведь сейчас маленький.
     – Размер не имеет значения, – слегка покачал я головой, – Йода тоже маленький. К тому же я с тобой не вальс танцевать собрался, чтобы заботиться о росте.
     Лили и правда была на голову выше меня-нынешнего. И примерно чуть-чуть выше прошлой версии меня, до того страшного эксперимента с Ки.
     – И куда мы пойдём? – Лили с прищуром посмотрела на меня и на обстановку.
     Стояла зима. Зима, самая зимняя погода англии – мелкий мокрый снег снег, промозглый холодный ветер. Я позволил магии разгуляться во всю ширь и питаться от моего настроения, снег внезапно пошёл крупный, ветер утих, начался снегопад. Снежинки медленно парили в воздухе, оседая всюду, стало даже как-то приятно-прохладно, с лёгким пощипывающем морозцем, всё вокруг начало изменяться – краски стали ярче, хлопья снега закрыли полностью серую, грязную улицу, новогодние гирлянды в витринах магазинов, украшения, засияли ярче, стало приятно и уютно, мне даже послышался перезвон колокольчиков. Я выдохнул морозный воздух и мне почудилось, что запах корицы, шоколада и мандаринов пронёсся по улице вместе с магией. Эта волшебная улица не может быть грязной, это же магия – это же сказочное волшебство. Оно должно быть таким – настроение у меня резко пошло вверх. Яркое утреннее зимнее солнышко на безоблачном небе заставляло всё это великолепие сиять и блестеть, как блестит снежный покров. Неведомым образом длинные штырьки, на которых висят вывески, покрылись маленькими сугробчиками, стало невероятно красиво и приятно. Лили аж застыла с открытым ртом, когда увидела улыбающегося меня:
     – Это ты сделал?
     – Да.
     – Это заклинание какое-то? – было видно, что она в лёгком шоке.
     – Какое ещё заклинание? Просто у меня чудесное настроение, мелкая моя Лили! Если хочешь быть могущественной волшебницей, не пытайся ей быть – просто открой магии своё сердце и будь сама собой. Позволь магии стать с тобой одним целым! Ну же! – настроение у меня было самое хорошее.
     Лили неуверенно посмотрела вокруг. О, да, я будущий не сумел обучить её главной тайне магии, но то, с чем не справился я в будущем, вполне можно сделать в настоящем. Просто мне нужно самому понять, почему я такой, какой есть, волшебный. Лили, да и все они, считают, что магия это заклинания, что магия это инструмент, но на самом деле магия – это волшебство. Самое настоящее, которое происходит не из сознания мага, а из его сердца. Для этого мало иметь просто настрой, нужно полностью открыться магии. Лили просто не понимала, к чему я говорю всё это… Но поймёт. Я взял её под руки и решил, а почему бы не потанцевать? В конце концов, волшебство нас скроет, чтобы народ не сплетничал…
     – Давай, смелее, – подхватив ничего не пониавшую девушку под руку, я потащил её и закружил в танце, – расслабься и просто двигайся так, как велит тебе волшебство, не думай! Ты почувствуешь его…

Примечание к части

     **Новости!** Я потихоньку просыпаюсь. И стараюсь, поверьте мне, нет ничего, что я хотел бы больше, чем увлечься всерьёз написанием интересного фанфика, почувствовать азарт и увлечение. Просто та ситуация с деньгами выбила меня из колеи. С меня внезапно потребовали, вот прям сейчас, заплатить долг за коммунальные услуги за те годы, когда дом стоял и в него нельзя было въехать. Я прошёл все этапы - дождался, оформил документы, но застройщик и его миньоны вцепились как клещи, и этот несправедливо начисленный долг - их последняя ниточка, которой они ещё могут создавать нам проблемы. Я хочу оспорить долг, но даже так, нужно заплатить за то время, пока я живу. Свет, вода, отопление, эксплуатация дома... В общем -- если удастся, сумма уменьшится вдвое, с 120 до 60к. И знаете что? Благодаря всем вам, благодаря вашей поддержке, я не упал духом морально, и сумел заплатить 30к из 60(или 120, но это не точно). Ситуация правда меня прижала очень жёстко -- дошло до того, что мне отключили отопление и интернет. Стало холодно и одиноко. И они сделают это вновь, если не расплатиться с ними. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Но я почувствовал это. Вашу поддержку. Словно утопающий, обнаруживший под ногами твёрдое дно и рассмеявшийся в лицо смерти -- хрен тебе, костлявая, я ещё буду жить! И не сказать, насколько я благодарен вам... лучший способ -- это писать фанфики. У меня нет более эффективного способа поблагодарить вас! Улыбнитесь.
>

7.3 k-9

     – Тук-тук-тук, – я пинком открыл дверь в скромное убежище одного из главных преступников Англии, – есть кто дома?
     Дом был обветшалый, и почему-то недалеко от Хогвартса. Он так же именовался визжащей хижиной, поскольку здесь обитали привидения. И всё-таки, жить тут было решительно невозможно. Прогнивший и потрепанный временем домик, ютился в стороне от замка, являя собою часть той истории хогвартса и волшебного мира в целом, о которой не пишут в газетах и учебниках. Неизвестно, кто и когда построил визжащую хижину, может быть, это был кто-то из преподавателей, а может быть, из маркитантов, заполонивших Хогсмит ещё во времена основания рядом с ним волшебной школы.
     Дверь слетела с петель и рухнула на пол, в меня немедленно полетело заклятие обедвиживания, петрификус, но не долетая до меня, оно резко затормозило, после чего стыдливо отлетело в сторону и ударило в стену, не нанеся никому никакого вреда. Это была не самая простая волшебная защита, заключавшаяся в сложных чарах, изменяющих направление движения других чар на безвредное. Довольно сложно защититься, когда обстоит дело с поглощением или отражением заклинания, ведь всё зависит от того, что использовано, но если воздействовать своими чарами не на магию противника, а на её движение, то результат получается весьма впечатляющий.
     Я огляделся, сморщил нос:
     – Ну и место вы себе нашли, мистер Блэк, – покачал головой, – в таких местах надо фильмы ужасов снимать, а не прятаться от правосудия.
     – Кто ты? – Блэк застыл, словно изваяние.
     Это был высокий, худощавый мужчина, сухой, с длинными, неряшливыми космами, весь вид его был даже немного устращающ, хотя лицо говорило о породистости и не было лицом обычного уличного бродяги. Он был худ, даже слишком, и выглядел так, словно сбежал из концлагеря, что было недалеко от истины. На исхудалом, остром лице, ярко выделялись глаза, которые смотрели на других без страха или безнадёжности, наоборот, в них была уверенность и стойкость характера, что не вязалось с его внешним видом.
     – Я так понимаю, дорогой мой крёстный, ты не читаешь газет. Может оно и к лучшему, – взмахнув рукой, я применил восстанавливающее заклинание, по всей хижине пробежала могучая волна магии, смела пыль, обветшалые досчатые стены после применения магии выглядели так, словно доски только что срубили и тщательно отполировали, мебель восстановилась до первозданного состояния. На потолке давно забытая свечная люстра ожила и ярко засветила магическими свечами, вернее, сохранившимися огарками магических свечей, популярных веке в девятнадцатом и раньше. Весь дом словно вздохнул и стряхнул с себя старинную пыль, преобразившись в уютное жилище.
     Я прошёл по комнате и несколько нагло, насколько позволяло мне положение, сел в большое кресло, ныне восстановленное, а до того напоминавшее скорее бесформенную кучу досок и гнилой тряпки… Кресло было мягким и пушистым.
     – Это правильно, – сказал я, – газеты читать вредно. Следуйте совету русского классика и не читайте газет до обеда – они отобьют вам всякий аппетит. Впрочем, глядя на вас, я в этом усомнюсь, мистер Блэк.
     Сириус Блэк стоял, выставив палочку и напряжённо ожидал продолжения, но я оглядывал его, слегка улыбаясь.
     – Один источник поведал мне, что некто по имени Питер Петтигрю скрывается в облике крысы в Хогвартсе. Готов поспорить, что это как-то связано с вашим побегом, так ведь, мистер Блэк?
     – Откуда ты меня знаешь? – Сириус был строг, – хотя погоди… – он присмотрелся и опустил палочку, – бог ты мой, ты Гарри Поттер?
     Неудивительно, что он меня не узнал. Если до своего чудесного, вернее, трагического преображения, я напоминал своего отца, то после слияния с магией, моя внешность изменилась до неузнаваемости. Волосы стали длинные и белые, словно у Дамблдора, лицо миловидное, почти японский бисёнен, и только строгий костюм выдавал во мне не только представителя сильного пола, но и человека традиционной для Великобритании ориентации. Закинув ногу на ногу, я улыбнулся шире:
     – Совершенно верно. Как догадался?
     – У тебя глаза как у Лили, – он совсем спрятал палочку, – да, я узнал бы их везде. Гарри! – Блэк бросился ко мне и сграбастал в объятьях, – что с тобой произошло? Почему ты так выглядишь? Впрочем, не важно.
     Мне это напомнило сцену, когда старый пёс бросается и постоянно мельтеша, виляет хвостом и выражает свою радость. Хотя Сириус был далеко не стар – ему всего то чуть-чуть за тридцать. А учитывая проведённые в тюрьме годы… он только жить начал, можно сказать.
     – Ну же, спокойней, Сириус, – я остановил его, – всё в порядке, я просто чуть изменился под действием магии.
     – Гарри, – он отступил от меня, глаза его лихорадочно блестели, лицо прочертила непривычная для него улыбка, он выглядел так, словно был готов вертеть хвостом, если возникнет такая необходимость, – боже, Гарри, как же я хотел тебя встретить!
     – Мечты сбываются. Но довольно тебе прятаться в этой конуре – пойдём ко мне в башню, приведёшь себя в порядок, – я поднялся и взяв его за руку, аппарировал прямо в свою спальню, – это одна из малых башенок в Хогвартсе, директор отдал мне её.
     Сириус был немного насторожен, он оглядывался по сторонам, ожидая подвоха, но его не было. Я отпустил его:
     – За той дверью ты найдёшь ванную комнату и одежду твоего размера, и все подобающие ещё не старому джентльмену принадлежности. Приводи себя в порядок и выходи в гостиную, домовики накроют ужин.
     * * *
     Понадобился час, чтобы привести Сириуса в подобающий вид, но он по прежнему был очень худ и бледен. Я же послал весточку Дамблдору и старик аппарировал ко мне, на столе уже был накрыт щедрый ужин. Дамблдор огляделся, улыбнулся в свою бороду – мне кажется, иногда, что ничего, что есть у меня на душе, не укрывается от взгляда старика. И он лучше меня самого знает обо мне всё.
     – А где Лили?
     – Я здесь, – отозвалась со стороны лифта Лили. Девушка поприветствовала старика, – добрый вечер, директор.
     – Очень добрый, девочка моя, – Дамблдор улыбнулся ей тоже своей странной доброй улыбкой, – вижу, ты нашла общий язык с Гарри?
     – Ну… – Лили немного смутилась тому, как далеко видел Дамблдор, – наверное, можно так сказать.
     – Если ты хочешь нам что-то сказать, то можешь не стесняться, здесь все свои, – Дамблдор ещё и подмигнул ей, – А где Сириус?
     – Приводит себя в порядок, – кивнул я в сторону душевой, что была дальше по коридору.
     – Вижу, домовики сегодня постарались на славу, – Директор улыбнулся, – как же это прекрасно! О, мои любимые конфеты…
     Дважды уговаривать учителя не пришлось. Я бы хотел научиться у него быть столь же проницательным и харизматичным. Но увы, есть вещи, которые можно перенять лишь очень тесно общаясь с человеком на протяжении многих лет. Дамблдор сел за стол:
     – Ты пригласишь Дафну или Луну?
     – Они на занятиях, – покачал я головой, – думаю, не стоит шокировать Сириуса всем и сразу.
     – И даже профессора Люпина не хочешь видеть? – с надеждой спросил Дамблдор.
     – Нет! – уверенно ответил я.
     Профессор Люпин – большая головная боль для меня. Он был, может быть, неплохим человеком, но всё же, ликантропом. А это тёмная магия, как ни старайся, как ни пыжся, как ни делай из себя доброго и положительного, а будучи тёмным – останешься тёмным.
     Я не сомневался, что как человек, которым был Римус Люпин, он был достаточно хорошим джентльменом, но при этом он был оборотнем. И с этим я не мог ничего сделать, так что видеть его даже близко к себе я не желал. Вся моя магия не желала быть рядом с оборотнями, я чуял его ещё более тонко, чем он – запах крови.
     – Ох, я сделал всё, что было в моих силах, – несколько разочарованно сказал Дамблдор, – Гарри, ты добыл Питера?
     – Да, – я встал и пошёл к шкафу. Достал оттуда статуэтку большой серой крысы, – трансфигурировал его в статуэтку. Так надёжнее.
     – О, может быть это и правильнее, но не мог бы ты показать его мне? – Дамблдор подался вперёд и достал из пол своей кричаще-белоснежной мантии с ультрамариновыми звёздочками, палочку.
     Вместо ответа, бросив статуэтку на пол, разбиться она не могла, я заклинанием запечатал комнату от побега и наложил отмену трансфигурации. Фарфоровая крыса ожила и забегала, и встретившись своими отвратительными глазёнками с взглядом множества волшебников, следящим за ней, попыталась дать дёру, но тут уж я успел быстрее молнии и прижал её хвост концом ботинка, заставив эту тварюшку извиваться и корчиться на полу.
     – Так вот он какой, Питер Петтигрю… – Дамблдор посмотрел на неё сквозь свои очки, – Ты позволишь, Гарри?
     – Конечно, сэр, – я поднял телекинезом крысу и Дамблдор бросил в неё заклинание принудительного обращения анимага обратно в человека. Представшее нам зрелище было не к ужину, должен заметить – это был маленький, отвратительный человечек, собравший, казалось бы, все пороки человеческой внешности. Лицо его было похоже на крысиное, неуловимо, но очень чётко. Маленькие глазки бегали из стороны в сторону, он сгорбился и закрылся руками, но пинок под рёбра заставил его выпрямиться. Это был тёмный волшебник, самая отвратительная и гадкая из проявлений тёмной породы. Люди не становятся тёмными просто потому что любят бить морду обидчикам, к примеру. Можно зато с уверенностью сказать, что тёмный человек – это плохой человек, поскольку этот представший нашим взглядам человечек бесхребетен. Он предавал, шпионил, уверен, ещё и пользовался своей анимагической формой для всяческих неприличных дел в Хогвартсе. Он крыса, во всех смыслах этого слова, у него нет ничего важнее себя самого, ни чести, ни достоинства, ни даже элементарной морали. Убить другого для него – всё равно что муху прихлопнуть. При этом он не из тех, кто будет биться с врагом, он из тех, кто набросится на врага сзади и загрызёт, зарежет, заавадит.
     Говорят, что загнанная в угол крыса может броситься на кота – именно так и произошло, когда это жалкое существо поняло, что ему не сбежать, оно набросилось на нас, и выбрало жертвой самого слабого человека в комнате – Лили. Девочка взвизгнуть не успела, как стремительным нечеловеческим прыжком этот уродец бросился на неё, Дамблдор уже не успевал ничего сделать, но я был всё же намного быстрее даже природно улучшенного волшебника – встав между дочерью и этим уродцем, я улыбнулся, когда он налетел на меня и, словно на бетонную стену налетел – когти на его пальцах бессмысленно проскрежетали по усиленному с помощью ки телу.
     – Не прикасайся ко мне, мерзость, – я взмахом руки оттолкнул его и наложил связывающее заклинание и заклинание, мешающее ему вновь обратиться в крысу, – иначе я забуду про тот скромный факт, что ты вообще то ценный пленник и убью тебя. И буду полностью в своём праве, даже твоя тушка уже послужит достаточным оправданием Сириуса.
     – Уааа, – залепетал и захныкало толстое, отвратительное тельце, повиснув на магических путах в воздухе, – я не хотел, это всё он…
     – Хотел, хотел, – заложив руки за спину, тоном прокурора, судьи и палача, сказал я, – у тебя были все возможности избежать наказания… Если бы ты покаялся и рассказал, что тебя заставили. Но ты решил бежать, спрятаться, подставить друга, с которым был когда-то дружен.
     – Гарри, не будь с ним жесток, – Дамблдор укоризненно посмотрел на меня.
     – Вы правы, сэр. Однако, он тёмный маг, один из самых мерзостно-тёмных, что я видел. Убить его это честь, а не позор для любого светлого волшебника. Разве вы не чувствуете этого непреодолимого желания очистить мир и магию от скверны, что разносит это существо?
     – Нет, Гарри, – Дамблдор покачал головой.
     – Хорошо. Хотя видит магия, у меня есть все основания просто отрубить его отвратительную голову.
     – Я понимаю, он послужил причиной смерти твоих родителей, – но не стоит издеваться над слабыми.
     – Следует отличать издевательства над невинным существом и публичную, показательную порку предателя и изменника, убийцы и мерзавца, – глаза мои не выражали в данный момент ничего хорошего для Питера. По всей видимости, он тоже так решил, взглянув в них и рухнул на пол, начав просить не убивать его.
     – Не бойся. Ты не умрёшь сегодня, поскольку ты нужен нам живым. Но я кое-что сделаю, от чего тебе сразу похорошеет, – я улыбнулся недоброй улыбкой, – иди к папочке, мерзавчик…
     Я извлёк из открытого в свою комнату портала посох с большим кристаллом света на конце, стукнул им о пол, активируя магию и всецело вложился в заклинание, которое полностью подавит магию Петтигрю. Ткнув его в грудь посохом, я заблокировал всю магию Петтигрю, наложив на него заклинание Табу такой силы, что от него воздух в гостиной ещё немного позвякивал и похрустывал, когда питер был рядом.
     – Всё. Отныне ты больше никогда не сможешь воспользоваться ни магией, ни анимагией, и снять это заклинание не сможешь ни ты, ни даже твой хозяин, будь он здесь в своей наилучшей форме. Теперь ты обычный магл, не более того, и если прикоснёшься к волшебной палочке – она обожжёт твою руку. И покончить с собой ты не сможешь.
     Петигрю завыл, когда попытался достать свою волшебную палочку, ведь я отпустил его. Поскольку он был в одежде, то и палочка при нём была, в кармане, он вытащил покрывшуюся красными пятнами руку и с криком схватился за запястье, повалившись на землю.
     Эти крики и вопли, судя по всему, призвали из глубин ванной комнаты с бассейном, русской баней, парилкой и душем, Сириуса. Он вышел, завёрнутый в махровый халат, пренебрёг костюмом, и спросил:
     – Гарри, что происхо… – он увидел Питера, воющего на полу, лицо его немедленно изменилось, приобретя вид готового вцепиться смертельной хваткой в горло врага пса… Условно говоря, конечно же, Сириус не обращался прямо тут.
     Я пнул Питера в сторону стены, где он и затих:
     – Оденься как подобает, Сириус, здесь дамы. Ну и наш специальный гость, конечно же.
     Сириус убежал в ванную и через минуту вышел уже в строгом, симпатичном чёрном костюме, сшитым в неофициальном стиле, похожим на симбиоз древнего викторианского костюма и современности. Весьма, одновременно строго, и элегантно, особенно для такого худощавого человека, как он. Блэк вышел быстрым шагом и направился прямо к Питеру.
     – Стоп, – я остановил его, схватив за воротник, словно собаку за ошейник, – ты же не хочешь порвать своими руками твой билет на волю? Поверь, ему уже очень плохо, а сделают ещё хуже.
     – Вот как… Хорошо, – Блэк говорил несколько неубедительно, только после он заметил Дамблдора и нашу гостью… – Директор?
     – Привет, Сириус, – несколько нелепо и сконфуженно ответил Дамблдор. Редко я его видел таким, а я успел изучить все гримасы учителя и его поразительную манеру скрывать свои истинные эмоции за показными. Но от меня он не мог спрятаться, ведь моё магическое чутьё сразу выдавало фальшь. Дамблдор и правда был сконфужен, – прости, что так долго мы не могли тебя освободить.
     – Простите меня, – потряс гривой чёрных непослушных волос Сириус, – Я не мог предотвратить… если бы не эта тварь, – он с жарким гневом посмотрел на Петтигрю, – вы не боитесь, что он сбежит?
     – Нет, – ответил вместо учителя я, – я наложил на него табу, запрещающее ему пользоваться магией. Оно сильнее, чем антиаппарационные чары хогвартса, так что наш Питер теперь не опаснее обычного безоружного магла.
     – А вдруг…
     – Он не сможет сбежать. Таковы условия табу, – я махнул рукой, пригвоздив Питера к стенке, подняв на наверх и наложив заклинание очищения света. Лёгкое, но выражение непередаваемых, нечеловеческих мук, исказило его отвратительное лицо, вся его сущность словно окунулась в кипяток и страдала. Лёгкая светлая дымка покрыла тело, от которого пошёл пар и дым, но ожогов не было, это же не огненные чары.

Примечание к части

     **НОВОСТИ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!** Итак, дорогие друзья, я закончил пару новых глав. Развязка истории с Сириусом Блэком, а так же знакомство с Аластором и его бесподобной ученицей. Я надеюсь, вам это понравится. Ой, следующая глава будет завтра, потому что не всё сразу, хорошо? +++++++++++++++ Касаемо автора и его ситуации. Жив, цел, орёл. Юрист говорит, что чтобы не платить долг, необходимо фактически полностью с момента оформления квартиры в собственность, то есть с Июня, погасить всю задолженность -- после этого суд будет на нашей стороне и УК придётся утереться. Надеюсь. Так что мне нужно уплатить полностью, по текущий месяц, и текущий в том числе, это около 65к рублей. Из них, как ни странно, 30к я уже заплатил, благодаря вашей поддержке и помощи. Я не уверен в итоговой цифре, так как платёжку за декабрь ещё не прислали, да и декабрь ещё идёт, но называю примерно - 35-40 тыщ. Это большие деньги, но в то же время, это нормальная для России зарплата. Но не для автора фанфиков, увы :( Если это дело затянется, то сумма, а так же пени, будут только начисляться и начисляться, расти и расти, и УК крепко схватит меня за шею, и тогда останется только продавать квартиру. А это значит - переезд, проблемы, и хрен знает что ещё, долгое время без проды, моральная травма, ведь от переездов меня уже тошнит. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/41001411779531 Спасибо тем, кто уже помог. Спасибо тем, кто хочет помочь. Вы - моя Муза :)
>

7.4. Кто ходит в гости по утрам...

     Сириус практически наслаждался зрелищем, как его злейший враг корчится в муках, да и мне было приятно видеть, что награда нашла своего героя.
     – Как насчёт плотного позднего обеда? И кстати, я забыл тебе представить источник столь ценной информации, что помог мне поймать крысу и найти тебя, это Лили Поттер младшая, собственной персоной, – я выгородил даму, – Лили, думаю, ты уже знаешь этого человека, это Сириус Блэк, мой крёстный.
     – Не понял, у Лили что, ещё были дети? – Сириус принюхался, – чую родство, да, – он с подозрением посмотрел на меня и на Дамблдора.
     – Нет, – Лили избавила нас от необходимости рассказывать Сириусу всё, – Я воспользовалась маховиком, а так я из будущего, – ответила она, – мой отец Гарри.
     – Ого, – Сириус округлил глаза, скосив на меня взгляд, – а ты времени зря не теряешь, малец!
     – Эм… – Лили несколько недовольно протянула.
     – Ох, прости мою бестактность, места, где я пребывал последние лет тринадцать, не располагают к хорошим манерам, – Сириус всем своим видом напоминал именно собаку. В той мере, в которой Питер – Крысу, но если от внешности и повадок Питера веяло крысятничеством, подлостью, гадостью, то Сириус был похож на домашнего пса, радостного, игривого, иногда сконфуженного, иногда весёлого, но тем не менее, доброго. Он улыбнулся мне и не посмотрев в сторону еды, спросил: – что же теперь будет?
     – Думаю, стоит оповестить министерство магии о том, что мы нашли Питера, – сказал Дамблдор, – Гарри, у тебя есть там знакомые люди?
     – Да, аврорат на прикорме. Думаю, лучше всего оповестить главу ДМП, она наименее верная фаджу, Амелия Боунс, интересная личность. Можно позвать Кингсли…
     – А я уже написал письмо Аластору.
     – Хорошо, что я тоже написал письмо Амелии Боунс.
     – Какое совпадение, – Дамблдор улыбнулся, – растёшь, мой мальчик.
     – Благодарю, – смущённо улыбнулся я.
     Блэк едва ли знал Амелию Боунс, но вот Аластора Грюма он не знать не мог. Оный шизоглаз, как его прозвали в аврорате, был легендарной личностью, я видел его лишь раз и то мельком.
     – Вы же выдали Аластору порт-ключ в Хогвартс?
     – Да, Гарри, да. А…
     – Я тоже, – кивнул я, – думаю, скоро леди и джентльмен прибудут.
     Так и случилось – Дамблдор аппарировал, когда домовик сообщил ему, что прибыл Аластор, и буквально через минуту в мою гостную вломился Шизоглаз, в сопровождении очень привлекательной молодой леди, с очаровательными фиолетовыми волосами и разноцветными глазами.
     – Где эта сволочь? – стук ноги и хриплый голос старого аврора, заставил Сириуса вскочить с места.
     Выглядел шизоглаз очень колоритно. Плотная кожаная куртка с множеством карманов, искусственный глаз и искусственная нога, как у пирата, ей богу, мог бы воспользоваться магией… Его внешний вид и манера поведения говорили о крайней настороженности, даже в присутствии Дамблдора. Он уставился на распятого на стене и мучающегося Питера, – чего это с ним, а?
     – Гарри, – Дамблдор укоризненно на меня посмотрел.
     – Прошу прощения, – я махнул рукой и Питер свалился на пол, скрючившись, словно креветка на сковородке, – небольшой сеанс терапии светлой магией.
     – А, так это ты тот самый знаменитый Гарри Поттер, – Аластор Грюм приблизился ко мне, пристально посмотрев, – ну и крепкий же ты малец, – он протянул мозолистую руку, – Я Аластор Грюм, можешь звать меня по имени, нахер формальности, – он развернулся, – Тонкс! Ты ещё не связала этого ублюдка?
     – Сейчас, – создание-метаморф бросило в питера простое связывающее заклинание и тот оказался надёжно спутан.
     – Аластор, не спеши, и представь нам свою ученицу.
     – А, точно. Позвольте представить, Нимф… Кхм… Тонкс, – ответил он довольно грубо.
     Девушка помахала рукой:
     – Привет. Я ученица господина Аластора.
     – А это мой ученик, думаю, вы его уже знаете, Гарри Поттер, – Дамблдор представился не без гордости.
     Названная Тонкс подошла и протянула мне руку:
     – Рада познакомиться. Я читала про тебя в газетах, ты же самый знаменитый волшебник в Англии.
     – Ага, – я пожал протянутую руку, – слушай, а как ты меняешь цвет волос?
     – А, это пустяк, я и не такое могу, – девушка подмигнула, – хочешь покажу?
     – Тонкс! – гаркнул Аластор.
     – Брось, – ему на плечо положил руку Дамблдор, – пусть детишки поиграются, жалко что ли? Уверяю тебя, из Хогвартса Питер не сбежит, чары замка оповестят меня о любой попытке. Пойдём, выпьем, как раз стол накрыт.
     Было видно, что Грюм немного обескуражен развитием событий. Он кивнул:
     – Ну что ж, раз накрыт, грех пропадать добру.
     Я обратил своё внимание на Тонкс:
     – Я изучал кое-какую метаморфию, чтобы вернуть себе нормальный облик, но увы, ничего подобного у меня не получается. Может быть, когда-нибудь я и сумею использовать простейшие превращения. У тебя поразительный дар!
     Девушка зарделась, её волосы практически идеально подстраивались под магию. Это и есть то, что чувствовали мы с Луной – та тёплая и разноцветная, разновкусная магия, у Тонкс она просто изменяла цвет волос, независимо от её сознательного желания. Девушка обладала очень ярко выраженным талантом метаморфа. Она улыбнулась смущённо:
     – Спасибо.
     – Думаю, у тебя большое будущее, если ты не будешь противиться своей природе и примешь её какой она есть.
     – Эм… – девушка немного подзависла, – я не противлюсь.
     – Я знаю, я не о цвете твоих волос. Ты постоянно ходишь в превращённом виде, а не в своём собственном. Хотя я сомневаюсь, чтобы ты была не красива.
     – Ой, да брось, – она смутилась, – я не такая уж и красавица, если честно. По крайней мере, мне до тебя далеко.
     – Магия требует честности. Требует открыть себя самого своей магии. Не стесняться ни своего вида, ни своего имени. Ты прекрасна уже такой, какой ты есть, когда ты почувствуешь это, то станешь намного сильней.
     – Гарри! – раздался окрик из-за стола, где сидели, скажем так, взрослые, и среди них Лили. Дамблдор и Грюм, судя по виду, уже накатили по стопке огневиски и Дамблдор махал мне рукой, – Гарри, слушай, ты мог бы вернут Аластору его ногу?
     – Ногу? – я подошёл ближе, – а что с ней?
     – Она вообще-то искусственная, – Грюм недовольно выставил из под стола свою деревяшку, – если ты не заметил, зоркий малый.
     – Я заметил, но я полагал, вам так больше нравится.
     – Что? – Грюм чуть ли не вскочил в гневе, – больше нравится?
     – Ну, отрастить новую ногу это просто. Магия не позволяет лишь одного – воскресить умерших, а так – нет ничего невозможного, – я потянулся за посохом, – нужно лечь на диван и закатать штанину. Если вы не против.
     – Хорошо, малец, я тебе поверю, – он схватил меня неожиданно резко рукой за одежду, – но если ты мне наврал…
     -- Аластор, – Дамблдор одёрнул его, – не стоит нервировать Гарри.
     – О, извини, – он отпустил меня, – как же ты беспокоишься за своего ученика…
     – Поверь мне, друг мой, я беспокоюсь не за Гарри, а за тебя… – Хохотнул Дамблдор. Аластор только сейчас опустил взгляд и заметил светящийся магический клинок около своей груди, который вылетел из ножен и ринулся защищать хозяина быстрее, чем тот успел меня схватить…
     – Назад, - скомандовал я мечу и он, словно пёс по команде, немедленно перестал светиться и вернулся в ножны, стоявшие прислонёнными к дивану.
     Грюм расхохотался хриплым, клокочущим смехом:
     – Ну ты и даёшь, малец. Ладно, поверю… Дамблдор говорит, что ты можешь то, что ни один другой волшебник.
     Он сел на диван, лёг, закатав штанину, и пояснил:
     – Мне в неё кинули тёмное заклинание, поэтому пришлось резать, пока не добралось до туловища. Но всё равно приятного мало, да ещё и болит постоянно.
     – Понятно, – я применил одну из эссенций, что были спрятаны в посохе и изъяв её, словно дымку, покрывшую кристалл, ткнул в обрубок ноги. Мощная светлая магия очищения может уничтожить любые следы тёмной магии. А теперь необходимо было вырастить новую – то есть пожелать всем сердцем, чтобы нога выросла, и была она нормальной. Могли же волшебники отращивать новые кости всего одним зельем – так почему бы не вырастить и всё остальное? То, что нога немного сложнее кости – это дело несущественное. Полыхнуло ярко, должен заметить, присутствующие аж зажмурились, а Грюм стиснул зубы и молча ждал результата.
     Магия есть чудо. Это не наука, это искусство чуда, так почему бы и не сотворить его немножечко? Страстное желание, а так же эссенция света – чудовищно сильная форма магии, законсервированная и собранная в виде алхимического псевдовещества, усиливали любую лечебную магию настолько, что она приобретала новые, неведомые доселе свойства.
     Я представил себе излечение раны, и всего один посыл – восстановить утраченную конечность. И о чудо, когда магия закончила полыхать, у Аластора Грюма была чистая, прекрасная нога, с розоватой кожей, словно попка младенца, нежной, и без следов волос. Двигалась она… очень слабо. Грюм поморщился, в этот момент в гостиную портлкючом переместилась не кто иная, как Амелия Боунс.
     Это была строгого вида женщина, прибывшая сюда с целым нарядом авроров, я узнал их – Маккинзи, Корнуэлл, Грэгсон, все трое держались за письмо, что я посылал Амелии. Они осмотрели окружающий пейзаж, не найдя ничего опасного.
     – Мистер Поттер?
     – Да, да, мисс Боунс? – я отошёл от пациента, – прошу прощения, мы тут немного магией балуемся, вот, мистеру Грюму восстановил ногу, – она впилась взглядом в эту розоватую слаборазвитую конечность, грюм лежал на кровати и рассматривал свою ногу так, словно увидел чудо света и не хотел моргать.
     – Простите? – гостья немного поплыла, – вы писали, что…
     – Да, – я махнул посохом и из угла вылетел кубырем по воздуху маленький, уродливый человечек, – Питер Петтигрю, собственной персоной. Кавалер ордена Мерлина, подло убит Сириусом Блэком тридцать первого октября, двенадцать лет назад. Какая встреча, правда? – я улыбнулся, – Питер, скажи же что-нибудь, – оное тело, связанное по рукам и ногам, рухнуло под ноги авроров.
     – Спасите меня! – простонал Питер, – эти люди меня пытали!
     – Всего лишь немного поколотили, – возразил я, - и мне кажется, крыса, по сравнению с поцелуем дементора, что тебя ждёт, это даже не стоит упоминания.
     – Да, это Питер Петтигрю, – Амелия пристально на него посмотрела, – Обыщите. Где его палочка?
     Авроры сняли с него путы и обыскали, в то время как Грюм лежал на диване и его ученица ворковала над Аластором.
     – Нашёл, – Грэгсон достал палочку из внутреннего кармана, – мисс Боунс, разрешите провести проверку палочки?
     – Конечно проводи, – Амелия обратилась взглядом ко мне, – Мистер Поттер, честно говоря, ваше письмо было несколько неожиданным и я не ожидала встретить здесь настоящего Питера Петтигрю.
     – Он настоящий, аж пробы ставить негде, – кивнул я, – впрочем, если вы пожелаете, я бы настоял на проверке сывороткой правды и моего крёстного. Кстати, вон он, следит за всем этим цирком с бокалом вина, – кивнул я в угол, где устроился Сириус, в глубоком кресле, с бокалом и бутылочкой притыренного вина…
     Амелия вздрогнула, увидев его и сухо поджав губы, ответила:
     – Если эта мера понадобится, то несомненно, будет проведена. Сириус Блэк, может быть соизволите хотя бы встать в присутствии авроров? – строго сказала она.
     – Окей, хорошо, – Блэк встал, слегка покачнувшись, – вы уже получили эту крысу, чего вам ещё может быть надо?
     – Почему вы тогда свидетельствовали против себя?
     – Свидетельствовал?
     – Да, на суде вы говорили, что это ваша вина.
     – Блин, – Блэк закрыл лицо рукой, – конечно это моя вина, дамочка, ведь это я предложил эту тварь на роль хранителя тайны! Надеюсь, вы вытрясете из него всю душу. Пока я до него не добрался… – сириус самым наглым образом икнул и покачнулся, – нет, мне лучше сесть.
     – Да, пожалуй, – на лице Амелии было написано некоторое раздражение вместе с пренебрежением, – Мистер Поттер, где вы обнаружили мистера Петтигрю?
     – В замке. Он скрывался под видом крысы по имени Короста, жил в семье Уизли. Полагаю, следует узнать у самих Уизли, откуда эта тварь у них появилась и почему они её не пришибли, а сделали домашним питомцем…
     – Что ж, этого достаточно, – она, судя по всему, записывала наш разговор, – мистер Поттер, я сообщу вам о ходе расследования. Мистеру Блэку придётся пройти с нами.
     Сириус недовольно ощерился. Я тоже недовольно заметил:
     – Мистер Блэк пробыл с правосудием магической Англии тринадцать лет и осуждён без каких-либо прямых доказательств его вины, кроме сказанных в состоянии бреда слов, которые ровным счётом ничего не доказывают. Боюсь, вы позволили правосудию опуститься на уровень сплетен и домыслов, поэтому мистер Блэк никуда не пойдёт. Здесь он в безопасности.
     – Мистер Поттер, вы будете мешать департаменту магического правопорядка? – напряглась Боунс.
     – Есть все основания полагать, что мистер Блэк повторно может стать жертвой судебной ошибки и совершенно нелепого судопроизводства, в котором всеобщий настрой и домыслы важнее фактов и истины. Поэтому я не могу отдать его вам, и вы должны понимать, что тринадцать лет азкабана, проведённые без какой бы то ни было вины, просто по глупым домыслам толпы, требующей кого-то наказать… это серьёзный повод не доверять вам.
     Боунс была недовольна, хотя сохраняла лицо, но её магия выдавала то, что она просто пыхтела от злости и раздражения.
     – Хорошо, пусть остаётся с вами, но Петтигрю я забираю в ДМП.
     – Безусловно. Но прежде я должен вас предупредить, что если кто-то решит, что крысе лучше умереть в камере до суда, или сбежать, то на этот случай я принял все меры предосторожности.
     – За кого вы нас принимаете? – возмутился один из авроров, – мы профессионалы, чёрт побери.
     – Не больше, чем мистер Грюм, который упустил эту крысу однажды, – отозвался я, – и схватил невиновного человека. Так что держите ухо востро с теми, у кого есть метка волдеморта. Иначе можете ждать беды.
     Откуда-то со стороны кровати послышался хриплый голос Грюма:
     – Малец говорит правду, так что Грэгсон, хватит ерепениться, эту сволочь нужно стеречь так, словно это самая скользкая тварь во всём волшебном мире, способная ускользнуть откуда угодно, едва ты отведёшь свой взгляд. Тонкс, помоги мне сесть. Вот, спасибо, – он сел на кровати, нога его ещё плохо слушалась, – я бы пошёл с вами, да не могу, нога ещё не слушается... Вот что, оставьте этого малого на меня, я ручаюсь, что Блэк никуда не сбежит.
     Довольно напряжённая сцена немного разрядилась. Амелии нечего было возразить, но она всё ещё бросала на меня недовольные, сварливые взгляды.

Примечание к части

     **Новости!** Привет, народ! Я, как и обещал, выкладываю вторую проду. Вот она. Надеюсь, вам понравится. Полновесная пятистраничная глава. Моя Муза просыпается, и знает, что нас всех ждёт Новый Год - а это не только время праздников, мандаринок, шампанского, но и самое активное время года на фикбуке - а это значит, что надо работать. Работать, работать и работать, не отдыхая! Начиная с числа 26го, то есть рождества, и до конца январских каникул, это время, когда я должен выкатить что-то новое и интересное. Может быть, в этом году будет фанфик на какой-нибудь популярный фандом. Мандалорец, к примеру. ЗВ, мандалор, все дела... Или наоборот, что-нибудь тривиальное. В общем, я постараюсь :) Но пока что я пишу восстановляшку и восстанавливааю силы для участия в марафоне. Ах, да, забыл сказать - спасибо. Тем, кто помогает автору, кто не забывает автора и кто спасает меня от перспективы очередного переезда. Я продолжаю сбор средств на оплату коммуналки и последующий суд за перерасчёт долга. Вы бы знали, как это мотивирует! Всё, ждите проду завтра.
>

7.5. Непредвиденные последствия...

     * * *
     Май 1994.
     * * *
     – Гарри, можно тебя всего на минуточку? – выходя из своей лаборатории, я встретил Дафну. Девушка оглядывалась по сторонам, сейчас Луны не было, она на занятиях.
     – Да?
     – Я бы хотела поговорить с тобой, ну, ты понимаешь, о чём…
     – О чём?
     – Я думаю, ты понял.
     – Нет, мужчины плохо понимают намёки, Дафна, поэтому говори о чём хотела, – после долгих часов в лаборатории мне хотелось размяться, – кстати, а где все?
     – Сириус вчера уехал, если ты не заметил, – улыбнулась Дафна, – Луна на занятиях, у неё уроки, а Лили где-то пропадает в Хогвартсе. Дамблдор нагрузил её учёбой.
     – Понятно.
     – Я долго ждала момента, когда мы будем одни, чтобы поговорить, между прочим, – несколько обиженно сказала Дафна.
     – Могла бы просто сказать, чары приватности на что существуют? К тому же они наложены на все комнаты здесь и подслушать невозможно. Так о чём ты хотела поговорить?
     – О нас. Ну, ты понял.
     – Не совсем, но пусть будет. Что между нами не так?
     – Я много думала, что же такого произошло, что привело меня к тому, чтобы выйти замуж за тебя. Ты об этом не думал?
     – Минут пять, давным-давно. Пришёл к выводу, что есть вещи, над которыми мы не властны, например, любовь, – улыбнулся я несколько удивлённой девушке, – и не стоит забивать себе голову тем, что во-первых ещё не произошло, во-вторых – если это произойдёт, то не будет нужды думать, если нет – тем более. А что такое?
     – Все вы мальчишки одинаковые, – вздохнула Дафна, – грубые и чёрствые.
     – Это обычное дело. Чюйственные молодые мальчики обычно встречаются среди гомосексуалистов, а это не ко мне. Мне девочки нравятся.
     – А я?
     Вопрос был задан несколько в лоб, и дафна смутилась, задав его, аж порозовела, – брось, не бери в голову.
     – Ну, ты прекрасная молодая девушка, вполне привлекательная и очаровательная, – не поскупился я на комплимент, – и меня ничего в тебе не отталкивает. Я бы удивился, скажи Лили, что моей женой станет кто-то вроде Пэнси Паркинсон, но я вполне понимаю будущего себя, ведь влюбиться в такую милую девушку как ты, нетрудно. А что? Хочешь сходить на свидание и попробовать?
     – Нет, что ты… – она тут же отказалась, хотя смутилась ещё сильнее.
     – Значит, да? Хм… да, правда, женские мысли – потёмки для мужчин. Но если ты хочешь – я сегодня совершенно свободен. Как насчёт скакнуть на вечер в Италию? У меня как раз там есть кое-какое дело в Вероне. В это время года там прекрасно.
     – Ну… мне нечего надеть, так что…
     – С этим лучше разберутся сами итальянцы, у них волшебная мода ничуть не хуже магловской, в отличие от британии. Вообще, волшебная Англия – самая плохо одевающаяся страна в мире.
     * * *
     Свидание с девушкой – одна из тех маленьких радостей, в которых нельзя себе отказать. Я бы не назвал Верону романтичным городом. Может быть, в эпоху ренессанса она была центром искусств и цивилизации, но ныне это туристически привлекательный старый итальянский город – но на этом и всё.
     Впрочем, для Дафны это было вновинку. Моя подруга несколько подросла с тех пор, как у нас появилась Лили – слегка округлилась в некоторых местах, стала ещё миловидней, так что мисс Гринграсс можно было считать настоящей красавицей, каких мало на этом свете. Её пшеничного цвета волосы и утончённое породистое лицо выделялись на фоне серой массы английских леди. Я бы сказал, что в их породе есть примеси с континента, французы или ещё кто – не знаю.
     Дафна слегка раскрепостилась, пока ходила со мной по городу – после чего мы посетили нужного мне букиниста, я купил пару книг и мы отправились гулять по городу, с перманентной тратой денег. Девушки любят покупать наряды, и хотя Дафна меня не хотела обременять, я всё равно купил ей несколько платьев, ведь учебный год уже заканчивался – осталась несчастная неделя и школьники разъедутся по всем уголкам Англии…
     Вечером мы вывалились в гостиной, держась за руки и совершенно довольные проведённым временем – Дафна тут же упала на диван, на котором сидела Луна:
     – Ох.
     – Вы с Гарри ходили развлекаться? – спросила Луна, не отвлекаясь от чтения.
     – Да, – я ответил вместо Дафны, – прости, что тебя не позвали, мы просто хотели погулять немного вдвоём…
     – Ничего, я понимаю, – Луна была вполне искренна, – только следующий поход за мной, хорошо?
     – Хорошо, хорошо.
     Дафна удивлённо смотрела на Луну:
     – А ты разве не ревнуешь? Гарри вроде бы твой муж, нет?
     – Конечно нет, – ответила Луна, посмотрев на Дафну так, словно та сморозила полную глупость, – ты же должна стать женой Гарри, разве вы не должны гулять вместе под луной, целоваться и держаться за руки?
     – Эм… – Дафна смутилась, – мы не целовались.
     – И на что ты надеешься, – закатила глаза Луна, – это не сложно, хочешь, я тебя научу? – Луна потянулась к Дафне, – ну же, закрой глаза открой ротик…
     – Да ну тебя, – Дафна покраснела и отпрянула, вскочив с дивана, – я пойду к себе! – и выбежала из комнаты, только пятки сверкали.
     Луна проводила её задумчивым взглядом.
     – Этим летом будет неспокойно.
     – Ты уверена?
     * * *
     Дамблдор вызвал меня посреди отдыха. Это лето я предпочёл отдохнуть в тёплых краях, вместе с Луной, Дафной, Лили, а так же Сириусом. Моему крёстному не помешает свежий тропический воздух и море – именно это привело нас на Мадагаскар – места просто восхитительные! Лазурное море, песчаные пляжи, тропические зелёные леса, полные волшебной и обычной живности, и даже неплохая туристическая инфраструктура.
     Первого Июня, едва закончились занятия, я нашёл в борделе Сириуса, словил его прямо на выходе из публичного дома и утащил с собой, а потом и девочек. И сам отдохнул от этого неспокойного учебного года – его первая половина прошла для меня в разъездах, а вторая наполовину в суде – Сириуса оправдывали, и в целом… всё было ужасно скучно. Настолько, что аж зубы сводило.
     Так что всё лето я наслаждался видом девочек в купальниках, а так же загулами по барам с Блэком, благо Сириус знал толк в выпивке и анекдотах, а так же интрижках – за время нашего отдыха немало дам пали жертвами его чар, хотя выглядел он далеко не самым презентабельным – но после того, как порядком зарумянился, надышался свежим солёным воздухом и наплавался в море, Блэк стал выглядеть как ухоженный домашний пёс, красавчик. Не то жалкое зрелище, что полгода назад.
     За лето больше ничего существенного не произошло, кроме того, что Дафна набралась смелости и захотела поцеловаться во время одной из прогулок около моря, и несколько минут мы целовались. Она слишком серьёзно воспринимала всю эту ерунду с будущим… будущее – оно непостоянное, следовало бы это знать. И оно может измениться, а значит с появлением тут Лили, всё пошло по совершенно другому пути.
     Наш отдых можно назвать идеальным, райским, потому что не было никого лишнего, Блэк официально приглядывал за нами, хотя по факту это мне приходилось вытаскивать его из ночных клубов, борделей, баров и всех прочих увеселительных заведений. Остановились мы в небольшой гостинице недалеко от моря, так что вид из окна был роскошен.
     В комнату, где я читал письмо от Дамблдора, ввалились девочки – Лили шла отдельно, а Луна и Дафна держались за руки и весело смеялись. Увидев меня, они ещё больше расхохотались – обе были в очень соблазнительных лёгких пляжных нарядах, и должен признать, что испытывали моё терпение… но нельзя, до шестнадцати ни-ни.
     Зато у Сириуса таких проблем не было – он опять где-то пропадал и я был почти уверен, что он сейчас кадрит какую-нибудь туристку.
     – Что такое, пап? – из-за спин девушек вышла Лили, она была в более скромном наряде, видимо, при матери стеснялась.
     – Письмо от Дамблдора, – я отбросил бумажку на кровать, – Девочки, как вам отдых?
     – Прекрасно, – Луна прыгнула на кровать, а вот Дафна себе такого позволить не могла и пошла на кухню, – Гарри, нам уже пора, да? – она посмотрела на меня пристальным изучающим взглядом. Я готов поклясться, что если зимой Луна выглядела как юная девочка-подросток, то сейчас она была очень сексапильной, особенно когда в этой прозрачной одежде, под которой только купальник.
     – Да, и оденьтесь поприличней.
     – Не будь занудой.
     – Я не зануда, – улыбнулся я, – просто помни, дорогая моя, что вам до шестнадцати секс не положен. А я ведь не удержусь и тогда пойду с Сириусом по бабам, ты же не хочешь, чтобы я так поступил?
     – Вообще, я не против, – заметила Луна, – а вот Дафна огорчится.
     Лили смутилась, после чего нахмурилась:
     – Пап, даже не думай.
     – И Лили тоже.
     – Да ладно вам, – улыбнулся я, – просто либо оденьтесь приличней, либо уже раздевайтесь и давайте в кровать. Лили, деточка, а ты чего ожидала? Твой папа подросток и у него гормоны в крови. И между прочим, да, наш отдых подходит к концу.
     Луна слезла с кровати и пошла к шкафу.
     – А что такое?
     – В Англии будет чемпионат мира по Квиддичу, – я кивнул на письмо, в этот момент как раз пришла дафна с кружкой в руках, – мало того, что нам необходимо на нём присутствовать, так ещё Дамблдор попросил меня отправиться с семьёй Уизли.
     – Боже, опять эти Уизли, – Лили закатила глаза, – Пап, тебе не кажется, что Дамблдор как-то слишком неровно дышит к тебе и им? Почему он постоянно посылает тебя к этим рыжим?
     – Да ладно, нормальная семья, – пожал я плечами, – директор пишет, что на чемпионате может произойти что-то плохое. Его информаторы стучат, что что-то нехорошее готовится, и нужно обеспечить безопасность.
     Луна заглянула в письмо и вряд ли успела что-то прочитать. Промолчала.
     * * *
     – Привет, Гарри! – едва я аппарировал в кабинет директора, отправив Луну в дом к её отцу, а Дафну к её родителям, так в кабинете директора меня ждала ещё одна девушка, правда, она уже вряд ли подросток, но всё равно, миленькая. Нимфадора Тонкс.
     – О, привет, Нимфадора, я рад тебя видеть! – она нахмурилась, потому что не любила своё имя, – как провела лето? Наверное у твоего учителя не забалуешь?
     – Это точно, – раздался хриплый голос Грюма через мгновение, и обладатель его оказался у меня за спиной, – Гарри Поттер, рад, что ты цел.
     – Разве были сомнения?
     – Я сомневался, что Сириус за вами всеми приглядит, – ответил Грюм, ковыляя в сторону кресла, он пользовался тростью, но всё же, ходил гораздо уверенней, чем на деревянной ноге.
     – Мне пришлось приглядывать за Сириусом, – совершенно серьёзно ответил я, – я уже устал вылавливать его по барам, борделям и ночным клубам, представляющим собою и то и другое вместе.
     Грюм расхохотался хриплым смехом:
     – Ничего другого я и не ожидал, – на его лице проступило хитрое выражение, – надеюсь, ты не с ним ходил?
     – Что вы, сэр, я исключительно порядочный человек. К тому же меня и без того окружали прекрасные юные девы, куда мне ещё идти? – улыбнулся я, – а вы как?
     – Да всё так же, работаю, – ответил Грюм, – этим летом чемпионат будет, слыхал?
     – По-моему, любой, кто читает газеты и хотя бы имеет уши, слышал или видел.
     – Тут ты ошибаешься. Волшебники, Гарри, это такие забавные существа, которые ничем не интересуются. Я тебе больше скажу, многие вообще не в курсе, что будет чемпионат, особенно среди детишек. Да.
     Что ж, осталось только пожать плечами:
     – Специфика магического мышления. Волшебники вообще думать или узнавать что-то новое не любят, это мне в них не нравится. Редко можно встретить тех, кто обладал бы живым умом, интересующимся всем, так что я не удивлён.
     – Во-во, – поддакнул Грюм, – чемпионат – это такая зараза, Гарри, я буду на нём вместе с Тонкс, дежурить, следить, как бы чего плохого не случилось. Дамблдор считает, что может произойти что-то плохое.
     – Да, он мне писал… кстати, где он?
     – Скоро придёт, убежал куда-то в министерство. Да ты садись.
     Да, кстати, сидел Грюм в моём любимом кресле, так что мне не осталось ничего иного, как сесть в любимое кресло учителя, находящееся по соседству. Больше в кабинете не было кресел – только старомодный диван у стены.
     – Гоблины Гринготтса принимают ставки, – развалившись в кресле, переменил я тему разговора.
     – О, да, хотя я не люблю азартные игры. Да и насладиться зрелищем мне не удастся. Я вообще не особо люблю квиддич, честно говоря.
     – В этом мы солидарны. Никогда не понимал, что в нём такого привлекательного, но по всей видимости, весь мир на нём помешался. Я решил несколько рискнуть капиталом и поставил три миллиона на победу Болгарии и ещё три на то, что снитч поймает Виктор Крам.
     Надо было видеть лицо старика – он удивлённо распахнул глаза, что уж говорить про Тонкс…
     – Шесть миллионов? – тихо спросила она, – у кого вообще есть шесть миллионов галеонов?
     – У меня? – улыбнулся я ей, – я не бедствую, как и любой алхимик. Но по правде говоря, меня не волнует, выиграю я или проиграю, да и сам матч тоже интересен только как всеобщее сборище и гульбище. Мы с Сириусом и девочками всё лето провели в относительном уединении на Мадагаскаре. Там водятся радужные Колибри, я хотел поймать одного, но так и не сумел – вёрткие и магией на них нельзя подействовать. А ещё аппарировать умеют, я так и пробегал впустую по джунглям с сачком.
     Тонкс хихикнула:
     – Представляю, как нелепо ты выглядел.
     – Не то слово. Кстати, Нимфадора, ты ведь племянница Сириуса? Почему бы тебе не навестить нас после этого чемпионата вместе со своей мамой?
     Девушка нахмурилась, как всегда, когда я звал её по имени. Волосы её приобрели тёмно-бардовый цвет, она вежливо ответила:
     – Может быть, я уговорю маму посетить Сириуса. Где он живёт?
     – В доме Поттеров в годриковой впадине.
     – В этой развалине? – удивился Грюм.
     – Нет, всего одно заклинание репаро и дом стал новее, чем был пятнадцать лет назад. Я наложил на него более солидные заклинания защиты, чем были раньше, и укрепил, так что теперь он может пережить долгую осаду. Блэк хотел уехать в дом Блэков, но я его отговорил. Эта старая, пропахшая тёмной магией и пылью, развалина на площади Гриммо, меня раздражает.
     – Он защищён фиделиусом, и всеми известными нам чарами, – заметил Грюм.
     – Я не спорю, что он хорошо защищён, но жить там… увольте.
     – А ты не думал, что Сириусу может быть неуютно в Годриковой Впадине?
     – Может быть. Но другой вариант – только в Хогвартсе, больше у меня нет недвижимости для Сириуса.
     – Он взрослый мужик и может о себе сам позаботиться, – отмахнулся Аластор, – хотя…
     – Придётся его искать по борделям и кабакам, – усмехнулся я, – Сириус спешит вернуть себе пропущенную выпивку и женщин. Я боюсь, как бы он не ушёл в запой. Поэтому отправил его в Годрикову Впадину – может быть это место его немного отрезвит и он угомонится. А может и нет.
     Разговор прервался треском посреди кабинета и вспыхнувшим камином, из которого вышел в идеально-лиловой мантии Дамблдор, а за ним следом Артур Уизли и… Джинни. Девочка была последней, я уже забеспокоился, не приведёт ли учитель сюда всё рыжеволосое семейство. Однако, следом за Джинни вышла только Молли Уизли – полная немолодая женщина…
     – О, Гарри! – Дамблдор нахмурился, – хорошо, что ты здесь.
     Я заметил, что все Уизли были сильно напряжены и даже как-то обескуражены – Молли молчала, что уже шокировало не меньше, чем говорящая табуретка. Хотя, если по правде, в волшебном мире говорящая табуретка это отнюдь не повод удивляться. Дамблдор прошёл широким шагом через весь кабинет, достал из своего стола бутылку с янтарной жидкостью и без этикетки, стопку, налил себе и выпил.
     Моё удивление понять нетрудно – всё то время, что я был его учеником, Дамблдор не позволял себе алкоголя, особенно при людях. Никогда такого не было и вот, опять!
     – Что такое, что все такие понурые? – грубо спросил Аластор, – случилось что? Обижает кто?
     – Да, беда у нас случилась, – ответил ему директор, – Мисс Уизли решили исключить из Хогвартса. Мы сделали всё, что в наших силах, но всё же, суд на стороне обвинения.

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!!** Возрадуйтесь, ибо Музе надоело спать и она решила проснуться. Надолго ли - неизвестно. Так что сейчас я в полной боевой готовности! И продолжаю волшебную историю про Гарри Поттера. Тем временем, я думал под новый год сделать второй серьёзный заход на фандом Звёздных Войн. Да, я знаю, что у меня штук пять фанфиков по ЗВ, но всерьёз пока что я писал только "Звезда По Имени...". Тут как с фотографиями - не каждый кадр удачный, не каждый фанфик удачен, но нельзя же всегда шпарить только удачные кадры и фанфики? Не получится. Большая часть отправится в утиль ради одного-двух. Идея моя заключалась в следующем - на фоне роста популярности к Мандалорцам, сделать героем Мандо. И возможно, либо попадауна в Эникея Сковородкина, либо ОМП, либо... ну, хрен знат. Может быть попадауна всё-таки. Пока же у меня вполне неплохо идут идеи, касающиеся Гарри Поттера. Я проскипал лето 1994го, потому что этим летом ничего не произошло, но зато дальше события будут развиваться. В своей работе я стараюсь читать и оригинал, и фильмы смотреть, и всё равно, чую, что это фанфик, и в нём всё показано очень сумбурно. У Роулинг много воды в повествовании, но именно это делает его столь хорошим. Может быть, мне стоит немного придержать лошадей и позволить себе обстоятельно рассказать историю? Посмотрим. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 - А это Рыбли для рыбки к новогоднему столу. А так же для оплаты электричества.
>

7.6. Viva La Revolution!

     Директор был вполне серьёзен и хмур, а по выражениям лиц Уизли было понятно, что это так…
     – За что? – спросил я, разрывая воцарившуюся тишину.
     – За колдовство вне Хогвартса… идиотские запреты! – не выдержал директор, но тут же взял себя в руки, – мисс Уизли на каникулах упражнялась в колдовстве, о чём прознали недоброжелатели Артура, или может ещё кто рассказал… дело приняло серьёзный оборот – прислали письмо из министерства, за колдовство вне Хогвартса.
     – Почему? – удивился я, – разве чары Табу распространяются на волшебные семьи?
     Дамблдор посмотрел на меня как на идиота:
     – Конечно распространяются. Только в этот раз мисс Уизли отошла слишком далеко от дома. И чары не могут определить, кто колдует, поэтому в волшебных домах практически невозможно засечь чары табу. Но если уйти достаточно далеко от дома, тогда чары сработают и нарушителя будет ждать серьёзная кара. Тем более, мисс Уизли обвиняют в нанесении вреда маглу.
     – Что? – удивился я, – но как так могло выйти?
     – Да докопались до неё какие-то слабые умом, – отмахнулся директор, – она их спугнула, вот и пришло письмо – заколдовала двух маглов.
     – Это же была самозащита, – возмутился я.
     – В том то и дело, что нет. Маглы не успели навредить Джинни, поэтому министерство встало на сторону обвинения.
     Я задумался, в то время как Джинни хныкала. Тонкс пошла её утешать, а старшие Уизли не знали, куда деть руки и что теперь делать.
     – Директор, я понимаю, что вы не можете указывать министерству, а оно трактует ситуацию не в нашу пользу. Мы сами виноваты, нужно было следить…
     – Мистер Уизли, – громко сказал я, – хватит, – поднял на него недовольный взгляд, – бросьте эти пораженческие речи.
     – К сожалению, министерство уже не переубедить, – вставил Дамблдор.
     – Фадж идиот, конечно, но я не думал, что настолько. Что будем делать, Директор?
     Ситуация была откровенно говоря плохая. По всей видимости, вмешательство Лили изменило ход событий – я определённо занялся бы Джиневрой на каникулах, если бы не поимка Сириуса и наш отдых на Мадагаскаре.
     Но что теперь?
     – Директор?
     – Я не знаю, – ответил Дамблдор, что было для меня удивительным, видя моё лицо, он пояснил, – если бы проблема была в Фадже и его упрямстве, но это же суд, Гарри. Они приняли своё решение и менять его не хотят. Да и им не важно, они в этой истории не на стороне мисс Уизли, поскольку она нарушила сразу два запрета. А перед чемпионатом все там как на иголках и строго следят за подобным.
     Судя по сгустившимся тучам, фигура речи такая, тучек в кабинете не было, Дамблдор и правда не мог ничего сделать. И его можно понять – влиянием нельзя изменить всё, а министерство – те ещё тупорезы.
     Мне пришлось вернуться к старому разговору:
     – Убрать Фаджа можно?
     – Боже, да о чём вы? – Артур не понимал ничего, – при чём тут министр?
     – Долго объяснять, – отмахнулся от него Дамблдор, – Гарри, нельзя все вопросы решать напролом. И потом, убирать Фаджа сейчас, когда у нас на носу чемпионат мира?
     – Почему бы и нет? Чемпионат мира – когда народу плевать на министерство и их проблемы, все болеют квиддичем. Фаджа хватятся минимум через пару дней после окончания чемпионата, когда протрезвеют. Лучшего случая провести шах и мат не будет.
     – Я бы с удовольствием, – улыбнулся Дамблдор, – но ничего не готово. Кто займёт его место?
     – Кто угодно, вообще кто угодно! Лишь бы это был достаточно принципиальный человек, на кого не давит и не может давить Малфой. Взять ту же, к примеру, Амелию Боунс. Она, конечно, далеко не подарок, но думаю, сложить два и два сможет. Да и её семья вроде пострадала во время войны, вряд ли она будет на стороне лояльных Волдеморту людей.
     – Брось, – Дамблдор поморщился, – Амелия хорошая девочка, но не настолько.
     – Вакуум власти быстро заполнится, – продолжил я.
     – У Фаджа много сторонников в министерстве. Он не один, есть ещё его заместители, среди которых и Малфой, есть главы нескольких департаментов, что его поддерживают…
     – Стоит исчезнуть их патрону – они друг другу глотки перегрызут за тёплое местечко министра, – уверенно ответил я, как бы цинично это не звучало, – знаю я таких сторонников. Фадж – не тот человек, кому у других найдётся вера и преданность.
     Дамблдор застыл, не донеся лимонную дольку ко рту.
     – Хм… А может сработать, – кивнул он, – Гарри, ты можешь обеспечить исчезновение Корнелиуса?
     – Корнелиуса и его сторонников, – кивнул я, – просто дайте мне на них посмотреть, я легко от них избавлюсь.
     Слушавшие это Уизли серели лицом. Наконец, Артур воскликнул:
     – Директор Дамблдор, что всё это значит? – он был очень взволнован, – не думаете же вы убить столько чиновников министерства?
     – Убить? – даже удивился директор, – нет, конечно. Ох, прости, Артур, я совсем забыл, что ты тут… Гарри, поделись с Артуром результатами своего расследования…
     – Какого расследования? – Уизли обратился ко мне, – что вообще происходит?
     – Вам подробно или покороче? Ладно, буду краток, – взмахом руки сотворив за ним кресло, сам развернулся к Уизли и ответил, – почти год назад я исследовал Корнелиуса Фаджа и пришёл к выводу, что он был посажен в кресло министра при полной поддержке Люциуса Малфоя, да ещё и с использованием незаконных средств. Проще говоря – Фадж креатура Малфоя, а так же его ручная собачка. Поскольку Малфой одним своим словом может выпереть Фаджа из кресла, то его, Малфоя, не арестуют, пока Фадж – министр магии. Правосудие в нашей стране вам знакомо – это скорее цирк с клоунами, а не суды, так что никаких шансов.
     – Что? У вас есть доказательства?
     – Эти доказательства ничего не изменят, – ответил Дамблдор, – даже если Фадж вылетит из кресла, десятки его горячих сторонников останутся при деле и продолжат политику, возможно она станет ещё более лояльной к чистокровным…
     – Мерлиновы носки, – удивился Артур, – и неужели ничего нельзя сделать?
     – Малфой подготовился к чему угодно, но только в плане интриг. Играть с ним на его же поле – пустая затея, мистер Уизли, – ответил я, – нет, Малфой вряд ли предусмотрел самую простую и элементарную тактику – мы просто выкинем Фаджа и всех его сторонников из министерства и Англии вовсе, стерев им память. После этого они не будут представлять никакой опасности, поскольку едва ли смогут вспомнить даже свои имена. Вот только в этом случае, учитель, стать министром должны будете вы.
     – Что? – Дамблдор удивился, – но я не могу.
     – Можете, – я прикрыл глаза, – я изучал вашу проблему. И вы можете просто наплевать – если усилить охранные чары Хогвартса, то даже армии пожирателей не удастся проникнуть на территорию замка силой.
     – Ты предлагаешь…
     – Да, предлагаю, – кивнул я, – клятвы нельзя отменить или снять. Даже я на это не способен. По всей видимости, даже у моей магии есть свои ограничения.
     – Придётся навести порядок в министерстве, – вздохнул Дамблдор, – Аластор, могу я попросить тебя об услуге?
     – Да? – Грюм встал со своего, вернее, моего кресла, оперевшись на свою трость, – что такое?
     Дамблдор посмотрел на бутылку и спрятал её в стол – от греха подальше, поправил очки и совершенно серьёзным, размеренным тоном, начал говорить:
     – Я слышал от информаторов в среде, близкой к нашим врагам, что на чемпионате мира готовится что-то нехорошее. Что бы это ни было, я прошу тебя обеспечить безопасность людей. Нельзя, чтобы в такое время погибли люди. Гарри, – Дамблдор повернулся ко мне, – на тебе исчезновение министра и его приближённых. Как ты это сделаешь?
     – Самый простой вариант – призвать их и оглушив, стереть память, так надёжно, что никто не сможет восстановить. После чего закинуть куда-нибудь в Австралию. Думаю, им там понравится.
     – Пусть будет так, – кивнул Дамблдор, – список кандидатур обсудим позже, ты правда сможешь призвать волшебника? Это ведь не чашку чая призвать…
     – Если не смогу – можно наложить на себя заклинание скрытности и похитить более традиционным методом. Или, к примеру, использовать портключ, чтобы закинуть их куда надо.
     – Портключ оставит след.
     – След можно подтереть, – улыбнулся я, – или навести ещё куда.
     – Хорошо. Я понадеюсь на тебя. Ну а мне нужно подготовиться к введению экстренного положения в связи с пропажей министерских чиновников…
     – Сэр, – вмешался я, – у меня есть идея. Почему бы не свалить всю вину на остатки пожирателей? Я имею в виду – имитировать нападение пожирателей смерти, тёмную метку пальнуть в небо, все дела… Министр героически падёт жертвой недоброжелателей. Его, конечно, найдут, но совершенно потерявшего память, но это уже ничего не меняет…
     – Хм… – директор задумался, – нападение пожирателей… может сработать, я думаю. Вот только как? Одной метки недостаточно…
     – Достаточно, – отмахнулся я, – это же волшебники. Критическое мышление – не их сильная сторона. Достаточно представить это как нападение людей в масках и балахонах пожирателей, и всё будет в порядке. Мало ли, какие затаились мерзавцы…
     – Хорошо, делай как знаешь. И если у тебя не получится – сам понимаешь, тебе придётся отвечать за всё это.
     – Согласен, – кивнул я, взглянув на Джиневру, – у меня уже есть пара интересных идей. А что делать со свидетелями?
     – Думаю, стоит взять клятву о неразглашении, – серьёзно сказал Дамблдор, – это лучший способ защититься от утечек информации.
     – Директор, мы никогда никому… – начала было тараторить Молли.
     – Я беспокоюсь не за то, что вы расскажете по собственной воле, Молли, – укоризненно посмотрел на неё Дамблдор, – так что лучше всего дать клятву. Я знаю отношения в вашей семье, сохранить тайну практически невозможно. Поэтому пока съездите с семьёй на чемпионат, но держите ухо востро, а руки на палочках.

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!!ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!!ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!!ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!!** Дорогие читатели! Дратути! У меня возникло затруднение, я думаю, что слишком спешу в плане повествования. Это не значит, что мне хочется развести тут воды и океаны совершенно левого и ненужного текста, и тем не менее, когда я пишу, у меня возникает ощущение, что слишком сжато передаю события, не уделяя внимания героям второго плана, да и вообще... Сейчас это большая проблема, потому что с одной стороны - я боюсь, что если буду экспериментировать со своим стилем, много читателей могут просто разбежаться. С другой стороны - как ещё автору развиваться, кроме как пытаясь сделать что-то новое? Я не рекламирую вам этот ход, просто я в сомнениях. Меня немного раздражает собственный стиль, в котором слишком большая эмпирическая плотность разбавляется длинными описаниями, вместо умеренной плотности. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 -- А это на Новогодний стол для Музы. И для жадной УК, которой нужно отдать ещё около 40к, чтобы избавиться от долгов. Уже не 120к, заметьте. Перспектива нового переезда всё ещё маячит на горизонте, и чем дольше это дело тянется, тем она ближе. Сами понимаете - долг растёт, пени идут ежедневно, управляющая компания торжествует. p.s. эта прода маленькая, потому что я не сумел обрезать 10 написанных страниц в формате 5x5, поэтому следующая глава будет завтра. Но уже написана. Ждите-с.
>

7.7. Вопрос Доверия

     – Стой, – я поймал за руку рыжеволосую девушку, Джинни, она шла куда-то по коридору Хогвартса, понурив плечи и по-моему, была немного не в себе, – Джинни?
     – Гарри? – Она остановилась, – Что такое? – посмотрела на мою руку, которой я держал её за запястье.
     – Пойдём со мной, – прежде, чем она успела что-то сказать в ответ, я резко обнял её за талию, прижимая к себе и аппарируя в свою лабораторю. Единственное место, куда нет хода ни Лили, ни Дафне, ни даже Луне. Для их же безопасности.
     Джинни удивилась. Должен признать, что она, несмотря на заплаканность, выглядела мило. Единственное, что есть в семье Уизли прекрасного – это Джиневра. Я отпустил её:
     – Присядь, – взмахом руки подкатил к ней кресло, – есть разговор.
     – Прости, но я не в настроении, – отказалась она.
     – А я тебя не прошу, Джиневра, – хмуро посмотрел я на неё.
     – Я уже всё рассказала директору и…
     – О, нет, – поднял руки, – меня не интересует тот инцидент. К тому же я уверен, что ты была совершенно права. То, что в Англии всё очень плохо с законодательством, законами и логикой – это факт. Это вообще характерно для всех волшебников, к счастью, маглы этим не страдают, иначе я бы думал, что я сошёл с ума. Сиди здесь, выпей, – притянул с полки реторту с рубиновой жидкостью и откупорив магическую пробку, налил в единственную найденную посуду – лабораторный стакан из зачарованного хрусталя.
     – Что это? – Джинни была немного обескуражена.
     – Вино. Прекрасное, выдержанное, французское вино. Как-то мне довелось помочь французскому министерству отразить нападение тёмных волшебников и вампиров, с тех пор министр каждое рождество шлёт мне в подарок корзинку французских сыров и вин.
     Джинни хихикнула, немного нервно и осушила стакан, сказав:
     – Никогда не пила алкоголя. Хм… а он не так уж и плох.
     – Только не думай пристраститься. Одной профессора Трелони в школе уже достаточно. Ну как, полегчало?
     Джинни пожала плечами. На ней была неплохая мантия, скромная, но не дешёвая одежда, волосы тщательно ухожены, и в целом, она оставляла впечатление весьма ухоженной молодой леди, следящей за своей внешностью. Это немного не вязалось с её заторможенностью.
     – Гарри? Что мне делать? – в её голосе было столько надежды и доверия, что я аж удивился, – я не знаю, что делать. В министерстве меня решили лишить палочки и запретить мне учиться в школе.
     – Как будто это имеет значение. Я вот вообще палочки не имею и в школе не учусь, и ничего.
     – Но я не ты! – воскликнула Джинни, – ты великий волшебник, а я…
     – А ты самая одарённая волшебница. И я уверен, что тебя не должны волновать такие мелкие неудобства. Будем считать, что это повод избавиться от палочки, теперь тебе предстоит осваивать исключительно беспалочковую магию. Палочку тебе, может быть, вернут, но ты больше не будешь ей колдовать, разве что в крайних случаях, хорошо?
     Джинни несколько смутилась:
     – То есть… я не могу. Да, я могу несколько простых заклинаний, но…
     – Но тебе не достаёт кое-чего, – я сел в кресло рядом с ней, – понимаешь, Джинни, магия – это нечто чрезвычайно великое и близкое к тебе. Ты должна быть с магией искренней во всех смыслах. Ты не должна стесняться её, ограничивать её, считать, что без палочки или без слов, у тебя ничего не получится. Ты уже великая волшебница, вопрос только в том, что на твоих руках цепи, мешающие быть ею. Эти цепи – неуверенность, стеснение, нежелание принять себя такой, какая ты есть. Пожалуй, последнее – это самое важное в волшебстве, волшебник не должен мнить себя кем-то другим… Возьмём к примеру Гилдероя Локхарта. Это ничтожество, выдававшее чужие подвиги за свои – единственным заклинанием, которое у него превосходно получалось, был Обливиэйт. То есть магия у него была, но он не мог сделать больше ничего – просто потому что он мнил себя великим, мнил себя другим…
     – Я ничего не поняла… Я вроде бы и так ничего не стесняюсь.
     – Стесняешься. К примеру – почему ты беспокоишься, что кто-то решил сломать твою палочку? Это всего лишь жалкий кусок древесины, в нём нет ни капли магии. Магия – это и есть ты, и палочка волшебна ровно настолько, насколько ты сама её делаешь такой. Хогвартс? Он учит не магии, он приучает к магии, и ты уже переросла школьную программу. Ты очень дорога мне и я не могу позволить тебе пасть духом, Джинни, и поэтому хочу, чтобы ты поняла самую главную тайну, знание которой отделяет рядового волшебника от великого.
     Я встал и налил ей ещё немного вина, но на этот раз вдвое меньше, чем в первый раз:
     – Никто и никогда не сумеет отнять у тебя магию. Они бессильны. Чтобы стать ближе к магии, ты должна переступить через самую сложную часть себя – через свою неуверенность. Познать себя. Магия есть в тебе и во всём, в твоём дыхании, в твоём взгляде, в твоих волосах и на кончиках твоих пальцев, – я взмахнул рукой, стряхнув с кончиков пальцев пару молний, – в голосе, магия и волшебница – единое целое. Стесняясь себя, ты отделяешь себя от магии.
     – Но я не стесняюсь! – ответила с жаром Джинни, – совсем нет! С чего ты вообще взял, что я в чём-то себя стесняюсь?
     – Скажем так, я чувствую несколько больше, чем простые люди. Давай на минуточку ты прикроешь глаза и попробуешь ощутить всё то, что я говорил о магии. Попробуешь ощутить её в себе. Я говорил, что люди любят обманывать себя? Тешить себя надеждами на будущее, не признавать своих ошибок или раздувать свои победы. Считать себя хуже или лучше, чем они есть на самом деле… Сейчас я хочу, чтобы ты закрыла глаза, выровняла дыхание и осознала то, что я говорю тебе. Признайся себе в своих промахах. В своих слабостях. В гордости, в глупых поступках… – Джиневра закрыла глаза, пока я говорил это, – магия и ты одно целое, неразделимо связанное, только искренность и признание себя самой значит шагнуть навстречу магии…
     – Я стараюсь, – ответила напряжённо девушка, – и пока что ничего не чувствую.
     – Не нужно стараться. Просто делай это.
     Джинни, следуя моим советам, с несколько минут сидела тихо и глубоко дышала.
     – Что ты чувствуешь? – спросил я, когда надоело ждать.
     – Эм… это трудно объяснить. Что-то странное в себе.
     – Искренность. Если тебе будет так легче, можешь сказать мне, в чём ты не искренна с собой.
     Джинни тяжело выдохнула, положила руки на подлокотники кресла:
     – Я считала, что талантливей своих братьев, что я лучше их. А ещё мне иногда хотелось показать себя и сделать что-то эдакое. А ещё мне никогда не нравилось, когда вокруг меня много людей, но дома всегда рядом кто-то был и меня постоянно дёргали.
     – Ты злилась на свою маму за то, что она не даёт тебе покоя?
     – Немного, – у Джинни дёрнулась щека, – когда она слишком сварливо говорила. А ещё я всегда боялась, что стану такой же полной и ворчливой, как она.
     – Тебе хотелось кому-нибудь врезать?
     – Только Рону, когда он тупил и вёл себя как идиот. Но я люблю свою семью, они милые. Просто иногда навязчивые.
     – Стеснялась ли ты когда-нибудь бедности?
     Джинни немного напряглась, но ответила утвердительно:
     – Ну… да. Наша семья большая, работает только папа, мне родители всегда старались покупать всё новое, но всё равно приходилось покупать старые учебники и иногда одежду.
     – Ты завидовала другим девочкам?
     – Да, у некоторых есть всё, но они это не ценят. Некоторые красивые, некоторые богатые, у них всегда всё получалось. Та же Луна, она так легко вышла замуж за самого завидного жениха в Англии, хотя ничего для этого не сделала.
     – Тебе не хотелось им врезать? – задал я наводящий вопрос, раз уж Уизли разоткровенничалась и решила пойти по правильному пути.
     – Иногда, но на Луну обижаться трудно, а вот Дафне я, и наверное не я одна, хотела намылить шею.
     – За что же?
     – Она бесит. У неё есть всё – красота, богатые родители, а она совершенно не ценит своего счастья.
     Пока Джинни рассказывала, я закинул ногу на ногу и налил себе мензурку вина, потягивая его мелкими глоточками.
     – Ты считаешь себя некрасивой?
     – Немного, – чуть дёрнула щекой Уизли, – эти веснушки меня раздражали всегда. А ещё волосы, я ненавижу рыжий цвет. Мне нравятся чёрные. Но кому я могу сказать об этом? Все Уизли рыжие, должны быть рыжими.
     – Достаточно, – я щёлкнул пальцами, – ты хорошо поработала.
     Джинни распахнула глаза:
     – Я что, сказала это вслух?
     Она напряглась и расслабленная, словно гибкая, фигура, расплывшаяся в кресле, приобрела фактуру, осанку подтянула, руки скрестила на коленях, и смотрела на меня несколько удивлённо.
     – Да, почему бы и нет? Говорят, если рассказать кому-то что-то, то на душе полегчает. Расслабься, в тебе нет ничего постыдного или отталкивающего, – улыбнулся я, – чтобы стать ближе к магии, нужно принять себя такой, какая ты есть. И не пытаться выглядеть лучше. Это то, что удаётся людям хуже всего, ведь все они пытаются строить из себя невесть что.
     – Гарри, я надеюсь, ты никому не скажешь?
     – О чём? – вздёрнул я бровь.
     – Обо всём, что я тут наговорила! – краска залила лицо Джинни, – я не хотела, но…
     – Конечно нет, – я приблизился к ней, сунув в руки бокал вина, – Поняла? Ты это ты. И ты не отталкиваешь никого, будучи такой, какая есть. В этом нет ничего постыдного. Я хочу, чтобы ты просто расслабилась и приняла себя – твоя магия будет настолько ближе к тебе, насколько ты сама будешь честна с собой и искренней. Волшебник – это такой большой ребёнок. Он не умеет строить из себя сурового, озабоченного проблемами взрослого, в то время как внутри он совсем другой. Волшебник должен быть таким, какой он есть, не кривить душой.
     Джинни шумно вздохнула:
     – Всё равно… Я ведь чуть не рассказала… – она запнулась, – не важно!
     – Если ты не хочешь, чтобы это знал я – то безусловно, пусть так. Но ты сама должна признать это. А теперь попробуй волшебство без палочки, прислушайся к своим ощущениям. Скажем, заклинание протего без палочки. Выставь ладонь и защити себя, – я продемонстрировал, как это нужно сделать.
     Джинни попробовала и повторила, с третьей попытки, но повторила. Правда, её щит был столь тонок, что едва ли мог кого-то защитить. Но всё равно, заклинание удалось. Джинни ойкнула и убрала руку.
     – Это урок? – с сомнением спросила Джинни.
     – Скажем так – психологический тренинг, необходимый для становления великим волшебником.
     – А ты тоже его проходил?
     – Нет. Просто, наверное в один момент я перестал тешить себя иллюзиями и полностью принял себя таким, какой есть. Глуповатым, всеми нелюбимым, очкастым мальчиком с шрамом на лбу, который живёт в чулане под лестницей и за которым постоянно гоняется его жирный кузен, чтобы поколотить. Жалкое зрелище.

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРЕДПРАЗДНИЧНЫЙ ВЫПУСК!!!** Дорогие ведьмы и чародеи, я пишу волшебство! Как вы заметили. Но уже думаю, что к новому году необходимо сделать новую, и желательно, популярную работу. Причина проста - я могу и я давно не писал новых фанфиков, и ещё -- Я НЕ ХОЧУ НА НОВЫЙ ГОД КУШАТЬ ДОШИРАК! как это было в прошлом году. Но в прошлом было проще - тогда не было даже стола, чтобы на нём поставить тарелки, но в этом году стол есть, даже мебель есть - какая-никакая, но есть два стула и один диван. Да, я знаю, что это цинично, но как есть - любой автор, начиная работу, учитывает наличие читателей, охват и степень заинтересованности своей публики в будущем произведении. А у меня реально маячит перспектива получить доширак на новогодний стол, поскольку на текущий момент я даже кушая доширак, ухожу в минуса. Это я молчу про то, что нужно как-то выплатить долг управляющей компании. Дорогие Читатели! Я не прошу у вас деньги, в стиле дядь, дай десять копеек! Я прошу обратить внимание на то, что автор - не бесплотный дух. Автор готов жить скромно и все свои амбиции реализовывать, делая хорошие фанфики, но при этом автору нужно оплатить - электричество, интернет, коммуналку, пропитание. Собственно, всё. Чтобы работать мне нужно только это - а если будут другие потребности, второго плана - я вам о них говорю, но сразу говорю, что это не обязательно. Зелёный слон: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Кивя: +79660677054
>

7.8. SNATCH!

     Джинни удивилась:
     – Ты жил в чулане?
     – Да, – улыбнулся я, – под лестницей. Дядя и тётя меня очень не любили. Как, впрочем, и все «странности». Джинни, ты слышала о том, что я говорил в кабинете директора?
     – Вы что-то задумали сделать с министром? – неуверенно спросила она.
     – Да. А знаешь, почему?
     – Ну… я не расслышала.
     – Министр Фадж оказался пешкой Люциуса Малфоя. А значит и стоящих за ним тёмных волшебников. Не исключу даже, что он надавил на суд, чтобы они придавили тебя, поскольку твоя семья на стороне Дамблдора, а я обидел Люциуса два года назад – чуть не упекли за решётку. Он конечно выскользнул, при Фадже он не сможет сесть в тюрьму, даже если у всех на глазах будет разбрасываться авадами. Но возможно, решил таким образом отомстить и Дамблдору, и мне, зная, что тебя обучил магии я, и твоей семье, которую Малфой не любит. Хотя это всего лишь версия. В любом случае – сместить Фаджа по-хорошему не удастся, он помешан на своей должности. Поэтому остаётся тот вариант, который Люциус не предусмотрел – что Фаджа просто уберут чисто физически, из министерства. Его и его сторонников. Белобрысый не понял, что мы хоть и Джентльмены, но сабли у нас острые, он думает, что Дамблдор – рохля и мямля, благообразный старик, и поэтому никогда не решится на что-то активное и смелое.
     – Ну… наверное, вы с Дамблдором правы, – неуверенно сказала Джинни.
     – Конечно же, мы не собираемся никого убивать. Просто спрячем Фаджа и его сторонников где-нибудь в Австралии и сотрём им память за последние лет… да собственно, с их детских лет полностью. Их ждёт незабываемое приключение. Но для того, чтобы всё прошло идеально, мне нужна будет помощь очень близкого человека, владеющего, желательно, беспалочковой магией.
     – Да? – Джинни оживилась, – а при чём тут я? Разве у тебя нет Луны или Дафны…
     – Девочки… – я задумался, – мне довольно трудно охарактеризовать наши отношения.
     – Разве ты не живёшь с ними под одной крышей? Я слышала, что Луна и Дафна в этом году с тобой вместе отдыхали.
     – И с Сириусом, – поправил я, – моим крёстным. Тут всё сложно, Джинни. Мы, мальчики, не умеем говорить про чувства. Тем более, что дело, которое я хочу тебе поручить, потребует определённой близости.
     Джинни внезапно залилась краской и распахнула глаза:
     – Б… близости?
     – Не этой, пошлая ты девочка, – улыбнулся я, посмотрев на неё с прищуром, – нет, но мне нужно, чтобы мы проводили много времени вместе. Позволь я кое-что тебе расскажу – на чемпионате мира по Квиддичу все должны видеть Гарри Поттера, в то же время я должен заняться Фаджем. Кто-то должен сыграть меня. Я могу наложить оборотный эффект на амулет, варить зелье уже поздно. Чтобы сыграть меня так, чтобы никто не заметил подмены, нужно не просто принять мой вид, но и говорить как я, двигаться как я, и может быть пару раз засветить магию, на которую рядовые волшебники не способны – беспалочковую, конечно же.
     – Но почему я? – удивилась Джинни, – я же девочка!
     – Сомневаюсь, что кто-то полезет тебе в штаны, проверять. Насколько ты заметила, после магического эксперимента в китае моя комплекция и внешность стали чуть ближе к характерным для девочек, поэтому тебя будет проще обратить. Мы примерно одного роста, да и на лицо похожи своей миловидностью.
     Джинни смущённо улыбнулась:
     – Но где тогда буду я?
     – По официальной версии событий ты будешь дома, и тебе будет не до праздников. И понятно, почему. Чтобы сыграть меня, мало просто гримасничать – нужно перенять манеру речи. А если к тебе подойдёт волшебник и спросит что-то, то ты должна сыграть меня так, чтобы никто ничего не заподозрил.
     – Но Гарри! – возмутилась вдруг Джинни, – я могу принять твой вид и даже многозначительно поглядывать на других, но я не знаю тех, кто знает тебя. А у тебя наверняка много друзей.
     – На этот раз тебе не придётся много общаться. И тем не менее, тебе придётся очень сильно постараться, чтобы стать такой же, как я. Начнём мы с амулета, надень, – я достал из кармана амулет на цепочке и протянул, – это оборотный амулет. Моя собственная разработка, он действует как оборотное зелье. Почти.
     – В смысле – почти? – Джинни надела и внешность её начала медленно меняться. Перво-наперво с лица начали исчезать веснушки, а волосы медленно светлеть, пока не стали белоснежно-белыми. Лицо слегка поплыло и через минуту всё было окончено.
     – Зелье не может превратить девочку в мальчика, и случись выпить его, может быть конфуз, вплоть до травм или наличия лишних органов на теле после возврата обращения. Однако, в амулете я предусмотрел такую функцию, так что с технической точки зрения, ты останешься девочкой. И если никто не полезет к тебе в штаны, то не заметит подмены.
     Джинни сидела красная, как рак, но приняв мой вид, поэтому краснела она не так, как раньше – рыжеволосая девушка краснела как помидорка, легко и быстро, краска буквально вспыхивала и заливала всё лицо, но сейчас только слегка зарумянились щёки:
     – Ой, что с моим голосом? Хм… а у тебя неплохой голос, – ответила она, – Гарри?
     – Да, да?
     – И как тогда я буду учиться быть тобой, если мне нельзя никому и нигде показываться в этом виде?
     – Только в этой башне. Сейчас каникулы, учителям ходу сюда нет, единственные, кто тут живёт – домовики. Луна со своим отцом, Дафна у себя, кроме нас двоих тут сейчас никого нет. Так что давай попробуем начать с походки – переоденься, у меня в шкафу ты найдёшь много одежды, выбери что понравится и выходи в гостиную. Будем учить тебя быть Гарри Поттером!
     * * *
     Я никогда не думал, что подобно Джеймсу Бонду – национальному выдуманному герою всех юных британцев, буду прятаться в углах, прикрывая своё присутствие самой сильной магией, на которую я только способен. Магией свободно пользоваться было нельзя, почувствуют, сработают сигнальные чары. Поэтому проникновение в министерство было очень сложным.
     Просто внаглую аппарировать и похитить министра? Почему бы и нет? Но вот незадача – меня по моей уникальной беспалочковой магии узнает каждая собака. Именно поэтому я сначала озаботился кражей палочки и изучением палочковой магии, которая мне понадобится.
     В министерство удалось прошмыгнуть под чужой личиной, воспользовавшись моим амулетом… Это было очень сложно, хотя авроры и ушли все охранять чемпионат.
     Министр магии сегодня, в этот торжественный день, должен появиться на публике – конечно же, он должен отправиться на чемпионат мира по Квиддичу, и именно в этом была вся загвоздка – у меня должно быть идеальное Алиби. Надеюсь, я не зря положился на Джинни, которая должна изображать меня перед толпой министерских служащих и прочих людей – просто светить лицом. Как я уже убедился на деле Сириуса Блэка, волшебники и критическое мышление – это всё равно что сказка про золушку и корпускулярно-волновая теория света.
     Сердце у меня было не на месте, поскольку я разного ожидал – но прятаться никогда особо не умел – всё, что меня скрывало – очень тонкое и очень сложное заклинание, столь тонкое, что его не должны замечать. Чары незаметности – они должны были отвлечь внимание волшебников, даже если они что-то и почувствуют.
     И вот, нацепив тёмный балахон, личину взрослого человека и белую маску пожирателя смерти, я потихоньку начал двигаться по министерству, стараясь избегать многочисленных прохожих – чары пока работали и несмотря на мой экстравагантный вид, мне удалось легко преодолеть путь до кабинета министра магии. Заблокировать аппарацию, портключи, и прочие способы перемещения, навесить магические маячки на соратников министра…
     Это было самой сложной частью. Фадж вышел в окружении своей свиты из кабинета – с ним было два волшебника, один из которых – молодой человек, недурной наружности, в партикулярном платье… ах, ёперный театр, что меня тянет на цитаты из классики?
     Второй пожилой, знать я их по именам не знал, но зато догадывался, что пожилой – его телохранитель, молодой – лакей, вряд ли более того. Фадж, распрямив плечи, отправился в атриум, где были установлены камины. Пользоваться порталом, подобно какому-нибудь рядовому волшебнику, ему не с руки… А как было бы легче мне!
     Что ж, театр начинается с вешалки, а покушение – с пафосного выхода на сцену главного действующего лица.
     Личина, которую я принял – Том Реддл, некогда тёмный лорд, а ныне всего лишь дух, но всё ещё целый. Сымитировать его тёмные заклинания я не мог, но ведь Реддл не только авадами раскидывался во все стороны – я появился в центре зала в специфической телепортации, которой пользовались пожиратели смерти – такая тёмная дымка. У тёмных всё продумано. Появился, высок, строен, с омерзительной рожей Тёмного Лорда, и взмахом палочки заставил все камины разом заглохнуть. Толпа волшебников, снующая туда-сюда, немедленно остановилась и заметила меня.
     – Корнелиус Фадж, какая честь, – насмешливо сказал я, выходя вперёд, – сам Министр Магии. Ну же, поаплодируйте министру, – приказал я, заметив много удивления, – полагаю, меня вы здесь не ожидали увидеть?
     В меня полетели заклинания, самые разные, целых штуки четыре, но я лишь отмахнулся от них, вернув отправителям – одно оглушило аврора, второе связало пожилую даму, ну и там по ситуации – я не мог выходить из роли и изучать последствия.
     Как вёл себя Том Реддл я смог узнать из воспоминаний тех, кто с ним сталкивался – Сириуса, Дамблдора, Грюма, довольно большая база знаний. Они не имели ничего против просмотра их памяти, я лишь воспользовался омутом в кабинете директора.
     – Ну же, – я припустил нетерпения в свой голос и взмахнул палочкой, которую держал небрежно на вытянутых пальцах, – аплодисменты Корнелиусу Фаджу!
     Раздались нечастые хлопки. Я бросил отбрасывающее невербальное в ту сторону. Один из министерских чинуш, подчинившийся, ударился о стену и сполз по ней, теряя сознание.
     – Ахаха, как это отвратительно, – холодный тон в голосе, казалось, мог заморозить всё министерство от подвала до чердака.
     – Что вам надо? Кто вы? – Корнелиус прятался за аврора-телохранителя, аврор же пытался найти выход, но поворачиваться ко мне спиной опасно.
     – Может быть, целебная доза круциатуса освежит твою память, министр? Впрочем, не буду тратить своё драгоценное время на общение с такой букашкой, как ты. Аресто моментум! – я сотворил заклинание, которое окутало всё вокруг, замедлив чиновников и самого министра, опутав их, словно лианы, не дав даже шевельнуться… Подойдя вплотную, я схватил Фаджа за мантию и аппарировал вместе с ним. Теперь самая сложная часть позади – я переместился в небольшую хижину, это в Австралии, в малонаселённой части страны.
     – Обливиэйт, – мощное заклинание ударило в голову обмочившемуся от страха, трясущемуся, Корнелиусу Фаджу. Ох, как же это выглядело… мерзко. Я представлял его по разному, но не думал, что он настолько отвратителен – испуган, даже не думает сопротивляться, готов прогнуться, готов на всё, лишь бы остаться министром. Толстый, низкий, сгорбленный, слабый, ничтожный, словно заплесневелый кусок мягкого сыра.
     Когда глаза Фаджа остекленели, я положил его телекинезом рядом с его друзьями. В хижине больше не было ничего, что могло бы послужить уликой. То, что её найдут – несомненно, хотя я защитил её от поиска, так что найти место выхода у министерских ищеек удастся далеко не сразу. Эффектно взмахнув мантией, я аппарировал назад и царственным жестом снял собственное заклятие, видно было, что прибыл наряд авроров, которые набросились на меня, едва я появился…
     Камины в атриуме – похожи на станцию метро, только между колонн входы в большие, абсолютно однотипные камины, в которых горело колдовское пламя. Здесь было тяжко – чёрная, вычурная отделка, давила визуально, всё напоминало скорее крепость тёмного лорда, а не министерство магии, заявляющее о своей светлости. Толпа волшебников бросилась наутёк, так быстро, что создала определённые трудности вбегающим аврорам. Что ж, на этот случай у меня есть план.
     – Ваше время вышло, – я легко отбил несколько заклинаний, брошенных в меня аврорами, и рассмеявшись холодным, ледяным и безжалостным смехом, взмахом руки отбросил всех пятерых атакующих в стены. Умереть не умрут, но чемпионат мира им придётся пролежать в больнице:
     – Слабаки, – взмахом руки я сломал все их палочки и выкрикнув заклинание морсмордре, тёмную метку, аппарировал прочь… Но на этот раз я аппарировал в своё убежище. Маленькое убежище в Саймон-Кроули, маленькой деревеньке на самом севере англии, недалеко от Шотландии. И уже там снова аппарировал, уже в новое место – на северное побережье, где сбросил и сжёг свою мантию, маску, амулет и палочку. Огонь прекрасно уничтожает большинство волшебных артефактов. Прежде, чем они догорели до конца, переоделся, достал из кармана монетку и потёр её. В ответ монетка мелодично зазвенела. И через минуту, я назвал пароль – «Три пятьдесят».

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРЕДПРАЗДНИЧНЫЙ ВЫПУСК!!!** **Дорогие ведьмы и чародеи, я пишу волшебство! Как вы заметили. Но уже думаю, что к новому году необходимо сделать новую, и желательно, популярную работу. Причина проста - я могу и я давно не писал новых фанфиков, и ещё -- Я НЕ ХОЧУ НА НОВЫЙ ГОД КУШАТЬ ДОШИРАК! как это было в прошлом году. Но в прошлом было проще - тогда не было даже стола, чтобы на нём поставить тарелки, но в этом году стол есть, даже мебель есть - какая-никакая, но есть два стула и один диван.** **Да, я знаю, что это цинично, но как есть - любой автор, начиная работу, учитывает наличие читателей, охват и степень заинтересованности своей публики в будущем произведении.** **А у меня реально маячит перспектива получить доширак на новогодний стол, поскольку на текущий момент я даже кушая доширак, ухожу в минуса.** **Дорогие Читатели! Я не прошу у вас деньги, в стиле дядь, дай десять копеек!** **Я прошу обратить внимание на то, что автор - не бесплотный дух. Автор готов жить скромно и все свои амбиции реализовывать, делая хорошие фанфики, но при этом автору нужно оплатить - электричество, интернет, коммуналку, пропитание.** **Собственно, всё. Чтобы работать мне нужно только это - а если будут другие потребности, второго плана - я вам о них говорю, но сразу говорю, что это не обязательно.** **Зелёный слон: 4276 4000 5869 5249** **https://money.yandex.ru/to/410014117795315** **Кивя: +79660677054**
>

7.9. Спортивный Азарт

     Портключ сработал и я переместился, меня закружило, завертело, и через мгновение я почувствовал, что прижимаюсь к кому-то. Этот кто-то смотрел на меня удивлёнными глазами. И этот кто-то выглядел как моё отражение в зеркале.
     – Гарри, – тихо прошептало моё отражение, – ты меня раздавишь.
     – Секунду, мамзель, – я отстранился, – туалет? Серёьзно?
     – Других удобных мест не было. Я сделала всё, как ты просил. И вообще, это мужской туалет, как я отсюда выйду?
     – Погодь, – я взял её за плечо и телепортировал в свою гостиную в Хогвартсе. Поправил одежду, вроде, всё должно быть абсолютно одинаковым. У меня не было возможности осмотреть Джинни, перед тем, как выйти.
     Чтобы она могла сыграть мою роль, пришлось очень сильно постараться – я создал для неё несколько артефактов-колец, которые сымитируют мою, уникальную, недоступную другим волшебникам, магию. Поправив мантию, я вышел из кабинки туалета. Места, надо сказать, колоритные – свет естественный, от волшебного пламени, заключённого в стеклянные фонарики, вроде обычных магловских электрических светильников. Помыв руки и причесавшись, я покинул уборную, оказавшись в странном месте – с трудом нашёл выход на трибуны, и там уже без труда – министерскую ложу.
     Матч должен был начаться с минуты на минуту. Расправив плечи, я пошёл по трибунам. Никогда бы не подумал, что скромные в количественном плане волшебники, сумеют организовать такое – стадион вмещал, по самым скромным подсчётам, не меньше ста тысяч болельщиков. И был забит полностью, люди приходили, в глазах у меня зарябило – волшебники из африки в белых халатах хмурясь, заняли целую секцию стадиона, мне пришлось через них пройти, везде была слышна иностранная речь, моя языковая чуйка, магическое свойство понимать любой язык, сработала и я прекрасно понимал, о чём они говорят – но языков было так много, что я даже затруднялся сказать, на каком что было произнесено, смешалось всё в одну большую кучу.
     Я прошествовал через этот кошмар и вскоре мне это так надоело, что я просто призвал свою метлу и прыжком перемахнул через ограждение стадиона. Бывшие рядом со мной зрители, по-моему, болгары, не успели даже ахнуть, а я уже дал полный газ и едва не вылетел с метлы от огромного давления воздуха, замелькали рекламные баннеры перед глазами, но через несколько секунд я оказался около своего места.
     Место мне было в министерской ложе, естественно – приглашение пришло от имени, как ни странно, Корнелиуса Фаджа. Видимо, он хотел одновременно показать, кто тут главный, и сделать вид, что он выше меня, напомнив мне, кто благодетель и у кого власть… ну или я себе напридумывал. Недалеко находились Уизли, которым тоже было куплено место в ложе – но уже за мои средства. В жизни этой многодетной семьи не так много радостей, так пусть же хоть они искренне порадуются Квиддичу, раз уж так болеют. Так я подумал и купил им места, пожертвовав за каждое по десять тысяч галеонов в больницу святого мунго – министерское учреждение. Почти уверен, что эти деньги в больнице даже не увидят.
     Спрыгнув с метлы, я отряхнулся:
     – Простите, надоело продираться через толпы фанатов, а аппарировать в таком месте не слишком разумно.
     – Гарри! – услышал я взволнованный голос Артура Уизли, – ты чуть не пропустил начало матча.
     Место было не слишком хорошо освещено – зато главное действующее пространство просто сияло в свете волшебных прожекторов. Ох, умеют же, когда захотят, а?
     Рядом с мистером Уизли стоял полноватый, весёлый на вид человек, который улыбался самой искренней улыбкой:
     – Брось, Артур, ничего Гарри не пропустил. Мистер Поттер, не могли бы вы больше не летать по полю на метле, это чемпионат мира, и боюсь, если вы продолжите, мне придётся оштрафовать самого себя за невыполнение условий матча.
     Наш разговор слушали министры – их узнать было легко, мало того что я прекрасно знал их в лицо, так ещё и они были на лучших местах и источали своим видом спокойствие.
     – Простите, сэр, – я улыбнулся, – обещаю, что больше не намерен летать.
     – Ха-ха, поверю вам на слово, мистер Поттер, кстати, не подскажете, что это у вас за метла? Вы так быстро пронеслись, что я готов поспорить, это Молния.
     – Нет, сэр, это всего лишь старенький Нимбус, – покачал я головой, – просто я использовал её для алхимических опытов и улучшения чар полёта.
     – Вот как? И как результат? – казалось, как только разговор коснулся непосредственно мётел, или чего бы то ни было, связанного с Квиддичем, мистер Бэгмен тут же оживлялся и был готов искренне слушать и диспутировать. Он был фанатом, таким же слегка ушибленным на голову, как и Рон Уизли. Вон он, стоит, пускает слюни на фигурки Виктора Крама, продающиеся по пять сиклей за штуку.
     – Я пропитал древесину эфиром воздуха и использовал при зачаровании мифриловую оплётку и эссенцию света, – я извлёк метлу, – и перезачаровал. Она стала намного быстрее, но к сожалению, плоха в управлении на больших скоростях, больше пятисот миль в час. Да и себестоимость получается около ста пятидесяти тысяч галеонов, многовато для простой метлы.
     – Ох, ничего ж себе, отчего так дорого?
     – Сто тысяч стоит алхимическая эссенция света, сэр. Даже у алхимиков вроде меня или Николаса Фламеля, на её создание уходит не меньше недели, недели крайне тяжёлого и ответственного труда. Спать вообще нельзя, как и терять контроль над процессом преобразования, иначе малейшая ошибка – и все труды впустую. Но эффект от неё невероятен – она может сама по себе быть очень сильным средством против тёмных существ, или наделить простой предмет крайне любопытными свойствами, даже без какой-либо магии зачарования.
     – Поразительно! – на лице Людо Бэгмена отразилось искреннее, мальчишеское любопытство, – не знал, что алхимию можно применять к мётлам.
     – О чём вы, сэр? Именно выдержка древесины в алхимических растворах и является основой создания любой метлы или волшебной палочки.
     – Вот как? А ваша профессия довольно скрытна, но без сомнения крайне важна для всех нас, – слегка похвалил меня Людо, на его пухлых щеках постоянно появлялась улыбка, казалось бы, улыбаться так часто могут только американцы, и то далеко не все. Людо внезапно застыл и посмотрел на часы, спохватился, приложив палочку к горлу – уже подошло время для начала чемпионата…
     Уизли заняли свои места, я сел рядом с Артуром. Он сидел как на иголках и постоянно поглядывал на своих отпрысков, которые могли что-то учудить. Рон прижимал к глазам омнинокль – забавная штука, которая тут продавалась по десять галеонов, а в министерской ложе была на каждом месте.
     Здесь было человек шестьдесят, примерно, и одно место было пусто – было заметно, как нервничают люди. Конечно же, Людо Бэгмен ждал не меня, затягивая начало чемпионата, он ожидал Корнелиуса Фаджа…
     * * *
     Игра началась, и игра меня не волновала вообще, а вот остальные… Уизли в полном составе, единодушно болели за Ирландию, даже завидно немного тому, как люди умеют радоваться простым вещам – например, надеяться, что один из игроков поймает золотой шарик, носящийся по гигантскому пространству стадиона.
     Игроки впечатляли – я как то раз видел, как играют в Хогвартсе, и по сравнению с школой, тут был совершенно другой уровень – они носились так быстро, что без омнинокля увидеть их пасы и обманные манёвры было бы вообще невозможно… Стадион шумел и галдел так сильно, что я даже немного был захвачен всеобщим ликованием – Уизли, особенно близнецы, прыгали и кричали, радовались, как и многие здесь – только Малфои сидели, словно проглотили кол. Люциус, Драко – за время, что я не видел младшего Малфоя, он стал ещё больше походить на отца, вытянулся ввысь, приобрёл ещё более смазливый вид… но до меня Малфоям по смазливости было как до луны. Третьим малфоем была женщина, довольно красивая. Мне было нетрудно догадаться, о чём она думала, поскольку, как и я, она вообще не переваривала квиддич – это было видно по её нахмуренным бровям, словно все эти крики толпы её оглушали. Но должен признать, Нарцисса Малфой довольно очаровательна для своих тридцати с небольшим лет. И если бы не выражение человека, который чувствует себя не в своей тарелке, была бы ещё очаровательней.
     Я бросил взгляд на поле.
     – Нашёл.
     – Что? – спросил Артур, тяжело дышащий.
     – Снитч.
     – Что? – Артур удивлённо посмотрел на меня, я же неотрывно гипнотизировал взглядом маленький шарик, летающий почти у самой земли, так что он сливался с травой, жёлтый на фоне зелёного заметить трудно.
     – Вон там, видите? Возьмите свой омнинокль, сорок футов от центра поля в сторону ворот сборной Болгарии.
     Артур припал к омниноклю, увеличил изображение до предела, крутя бронзовую рукоятку и заметил его.
     – Да, вижу… Бог ты мой, Гарри, у тебя зрение как у орла. Ты мог бы стать превосходным ловцом!
     – К сожалению или счастью, я предпочитаю твёрдо стоять на земле. Метла – это не моё.
     – А как же…
     – Просто поддался импульсивности.
     Игроки носились по полю, словно кометы, а Людо Бэгмен изо всех сил старался, расписывая их поразительные таланты и ходы. Однако, едва ли я что-то понимал из его слов, лишь мог различить болгарскую фамилию и ирландскую. Разве что по тону комментатора, понимал, что происходит что-то хорошее или плохое…
     Из-за травмы одного из игроков объявили тайм-аут. На поле выбежали талисманы команд – вейлы и лепреконы. Не скажу, что вейлы были прекрасны, как о них пишут – лица их вытянулись, фигуры сгорбились, а в руках появилось магическое пламя, похоже, дело дошло до драки, очень уж разгорелся у всех спортивный азарт.
     – Мистер Поттер, можно вас на секунду? – Бэгмен попросил меня подойти, – мистер Поттер, не окажете мне одну маленькую услугу?
     – Конечно, сэр.
     – Не могли бы вы разнять толпу, мне бы не хотелось омрачать праздник.
     И правда, к толпе вейл было опасно приближаться с палочками наготове. Лепреконы так же весьма опасные волшебные существа, а с каждой стороны на поле выбежало по полсотни. Людо обратился ко мне, когда они отшвырнули одного из министерских служащих, выбежавших на поле восстанавливать порядок.
     – Хорошо, сэр.

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРЕДПРАЗДНИЧНЫЙ ВЫПУСК!!!** Дорогие ведьмы и чародеи, я пишу волшебство! Как вы заметили. Но уже думаю, что к новому году необходимо сделать новую, и желательно, популярную работу. Причина проста - я могу и я давно не писал новых фанфиков, и ещё -- Я НЕ ХОЧУ НА НОВЫЙ ГОД КУШАТЬ ДОШИРАК! как это было в прошлом году. Но в прошлом было проще - тогда не было даже стола, чтобы на нём поставить тарелки, но в этом году стол есть, даже мебель есть - какая-никакая, но есть два стула и один диван. Да, я знаю, что это цинично, но как есть - любой автор, начиная работу, учитывает наличие читателей, охват и степень заинтересованности своей публики в будущем произведении. А у меня реально маячит перспектива получить доширак на новогодний стол, поскольку на текущий момент я даже кушая доширак, ухожу в минуса. Это я молчу про то, что нужно как-то выплатить долг управляющей компании. Дорогие Читатели! Я не прошу у вас деньги, в стиле дядь, дай десять копеек! Я прошу обратить внимание на то, что автор - не бесплотный дух. Автор готов жить скромно и все свои амбиции реализовывать, делая хорошие фанфики, но при этом автору нужно оплатить - электричество, интернет, коммуналку, пропитание. Собственно, всё. Чтобы работать мне нужно только это - а если будут другие потребности, второго плана - я вам о них говорю, но сразу говорю, что это не обязательно. Зелёный слон: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Кивя: +79660677054
>

7.10. Хороший понт - дороже денег!

     Это был прекрасный способ продемонстрировать всем свою волшебную силу. А заодно напомнить некоторым, кто здесь лучший волшебник – я тряхнул рукой и кольцо на моём пальце распалось, трансформировавшись в волшебный посох. Полагаю, если бы меня тут не было, то они всё равно бы справились, но это было бы нехорошим пятном на устроителях чемпионата, а мистер Бэгмен искал поддержки отнюдь не потому, что уважал меня, просто был в лёгкой панике.
     – Egrego placide ferendas arbitrabatur! – я усилил свой голос, слегка, и взмахнул посохом, применяя одну из семи находящихся в нём эссенций света, чтобы сотворить заклинание. Я редко использовал эссенции для заклинаний, поскольку их сила увеличивалась многократно – и более того, лишь я был на это способен. Поэтому вряд ли кто-либо поймёт, что получившийся результат – последствия моей тщательной подготовки, а не собственной спонтанно придуманной магии.
     Слова были вообще-то необязательны, но желательны – я вложил в них всю свою волшебную силу, словно поднял тяжёлую гирю, на пределе сил – магия вырвалась из посоха столь бурным потоком, что подобно гигантской океанской волне прокатилась по стадиону – от министерской ложи и дальше, в сторону драчующихся волшебных существ. Это выглядело очень впечатляюще, должен заметить – заклинание успокаивало, настраивало на деловой лад, эгрего – заклинание крайне непростое. После того, как эта волна света пронеслась по всему стадиону, драчуны на поле практически мгновенно застыли, как и все люди, что здесь были, и затихли – смолкли даже беснующиеся братья Уизли, их лица расплылись в спокойной улыбке и на лицах появилось выражение сосредоточенности.
     – Эспекто Патронум! – я ещё раз сотворил мощное заклинание, выражавшееся в высвобождении энергии света, которая приобрела форму огромной птицы. Я так захотел – это была копия моего тату-фамильяра, живущего на моей спине – Фенечки. Только выглядела эта птица гораздо внушительней – по размерам она скорее походила на пассажирский лайнер, взмахи крыльями оставляли светящиеся следы и искры белого пламени отходили от неё во все стороны. Это конечно не настоящий феникс – фениксы выглядят скорее похожими на больших попугаев, лишь изредка проявляя свою огненную природу, созданная же птица целиком состояла из языков пламени, оно формировало клюв и ясные зелёные глаза существа. А теперь моя любимая часть – песнь феникса. Я видел, с каким восхищением волшебники уставились на неё – всё-таки в неё вбухано пять из шести оставшихся эссенций света, даже лишённый толики магии магл всю жизнь будет помнить, если почувствует такое, что уж говорить про волшебников.
     Птичка открыла клюв и издала поразительной красоты песнь. Куда там жалким потугам очарования вейл! Природная магия Фениксов очень сильна, а это был не совсем настоящий феникс – это мой патронус… но тем не менее, он имел все способности настоящего. Хотя, надо признать, я лишь на пределе своих сил и только с эссенцией света, могу сделать нечто, вроде песни феникса – это настолько тонкая и невероятно сложная природная магия, что без посоха и эссенций, я бессилен.
     Тем не менее, песня прозвучала, как и обещали учебники по магозоологии, песнь феникса вдыхает спокойствие и мужество во всех, кто её слышит, обращаясь к самым сильным светлым чувствам. Было заметно, как я осчастливил не меньше половины присутствующих, по крайней мере, на лицах тех, кого я мог разглядеть своим невероятным зрением, застыло выражение восхищения и радости, настолько искреннее, что может быть разве что у ребёнка, мечты которого исполнились.
     До того, как феникс исчез, я использовал ещё одну функцию – возможность говорить через патронуса. Это могли почти все патронусы, как говорить голосом хозяина, так и доставлять сообщения.
     – Леди и Джентльмены, уважаемые гости чемпионата! Я призываю вас проявить уважение друг к другу и принимающей стороне, приложившей огромные усилия, чтобы все мы сегодня могли наслаждаться столь великолепной игрой, и не устраивать сцен. Спасибо за внимание, – я махнул рукой и феникс распался на мириады маленьких светлых птичек, которые разлетелись по всему стадиону и медленно исчезали одна за другой… секунд тридцать – и уже ни одной не осталось.
     Убрав посох обратно на руку, я сел и с выражением хитрого довольства посмотрел на настолько удивлённое лицо Людо Бэгмена, что с него можно было писать картины. Стадион потихоньку галдел, но уже не так яростно и глупо, как раньше. На месте, где я применил патронус, остались светлые пятна – перила ограждения слегка светились, и вокруг меня тоже образовалась небольшая светлая область, пропитавшаяся магией света.
     – П…. поразительно, – Бэгмена, казалось, сейчас схватит либо инфаркт, либо у него эрекция начнётся, – феноменально, мистер Поттер! Неужели это был простой патронус?
     – Я бы не назвал чары Патронуса простыми, мистер Бэгмен, – улыбнулся я, – самое время продолжить игру. Полагаю.
     * * *
     Я конечно же импровизировал и совершенно не заботился о том, насколько удачно – мне просто по барабану. Людо тут же объявил о конце Тайм-Аута и матч немедленно продолжился, но после внушения и сильного действия патронуса, игроки, казалось, зарядились по полной решимостью идти до конца и матч стал ещё динамичней, чем раньше – они носились словно ракеты на своих спортивных мётлах, бладжеры то и дело целились в кого-то, а мяч так быстро носился между игроками, что уследить за ним можно было только через омнинокли.
     Не прошло и пяти минут, как я услышал, что ко мне подошёл молодой человек. Это был мужчина, лет двадцати, в строгом чёрном костюме.
     – Сэр, вы не окажете нам честь, господин министр желает с вами поговорить.
     – Министр? – я обернулся, – а, Фадж ещё не явился.
     – Я говорю от имени министра магии Болгарии, Теодора Облонцевича.
     – Хорошо, почему бы и не уважить. Тем более, если глаза меня обманывют, господину министру квиддич не более интересен, чем мне.
     Я поднялся по ступеням и мне немедленно освободили место – это было кресло Корнелиуса Фаджа. По странному стечению обстоятельств, злой иронии судьбы – чинуши из министерства англии, сидевшие рядом, не могли ничего сделать. Болгарин имел довольно хмурый вид:
     – Слышал о вас, мистер Поттер, – сказал он на неплохом английском. Я же перешёл на его родной язык:
     – Обо мне многие слышали, господин министр, – улыбнулся я.
     – Вы владеете болгарским?
     – И многими другими языками.
     – Это хорошо. Я беспокоился, что мой английский недостаточно хорош.
     – Уверяю вас, вы прекрасно говорите по английски.
     – Благодарю.
     Облонцевич – странная болгарская фамилия. Он разительно отличался от Фаджа. Даже интересно было бы увидеть его и Корнелиуса рядом, Фадж внешне напоминал человека неуклюжего, глуповатого, думаю, министры Ирландии и Болгарии отлично подчеркнули бы, что он не из их породы.
     – Позвольте представить моего коллегу, – сказал Теодор, – Альфред Хиггс, министр магии Ирландии.
     Ирландец, сидевший в зелёном костюме и с выражением отстранённого интереса, кивнул мне:
     – Приятно познакомиться, молодой человек.
     Это был низкий, улыбчивый человек, с большой залысиной, похожей на эйнштейновскую. На его округлом и живом лице особенно хорошо выделялась улыбка, он напоминал, как бы это смешно не звучало, одновременно своею внешностью и Дамблдора и Флитвика. От Дамблдора у него седые волосы и волшебный вид, а от Флитвика небольшой рост – небольшой для взрослого мужчины, и приятный характер.
     – Сэр, – так же ответил я, пожимая протянутую руку.
     – Вы ведь болеете за Ирландию? – спросил он с живейшим интересом.
     – Да, сэр. Но поставил три миллиона галеонов на победу Болгарии и столько же на то, что снитч поймает Виктор Крам, – это была удачная ставка, так как я не обидел ни одного министра, – если Ирландия проиграет – я получу деньги, а если победит – удовольствие.
     Министр расхохотался:
     – Слышал о вашей ставке, вы же самый богатый человек в Британии. Поразительно, и вы готовы расстаться со столь огромными суммами? Бюджет английского министерства вдвое меньше каждой из ваших ставок.
     – У людей вроде меня есть свои причуды. И я посчитал, что если ставить деньги – то по крупному, с риском потерять часть состояния.
     – Вы весьма рисковый человек, – ответил он с тёплой улыбкой, отчего казался добрым дедушкой, а не большим политиком. Впрочем, я не сомневался, что за этой улыбкой кроется кое-что ещё, и возможно, весьма опасное. Не для меня, конечно, но политик есть политик… хотя это же Ирландцы…
     Воцарившейся паузой, пока Бэгмен очень уж активно вопил, комментируя матч, воспользовался болгарин:
     – Мистер Поттер, может быть откроете секрет, как вы научились столь могущественному волшебству? Я не думал о магии как о столь грозной и могущественной силе, пока не ощутил силу вашего заклинания. Надеюсь, это не слишком бестактный вопрос.
     – Нет, сэр, всё в порядке. Я не могу на него ответить, поскольку ответа не знаю и сам. Родился я таким или стал таким впоследствии – неизвестно.
     – КРАМ ПОЙМАЛ СНИТЧ! – громовой крик2 Людо Бэгмена сотрясал все трибуны, а уж сколько было ликования – просто караул, – Виктор Крам поймал Снитч, но Ирландия победила! Матч окончен, господа, не спешите уходить с трибун – нас ждёт самая главная часть – церемония награждения новых чемпионов мира – Ирландии!
     Хиггс яростно зааплодировал, вскочив:
     – Мы победили!
     Болгарин же довольно хмуро посмотрел на него.
     – Похоже, мистер Поттер, вы победили и проиграли одновременно, – сказал он, слегка улыбнувшись уголками губ.
     – Да. Впрочем, Виктор Крам спас меня от разорения, а вашу команду от более разгромного счёта, – кивнув в ответ, я поморщился от ликования толпы – стадион взорвался криками, салютами, выпущенными из палочек, а победители – Ирландцы, сделали круг почёта по стадиону на уровне трибун и улыбаясь, махали руками.
     – Вы так считаете?
     – К сожалению для вас, да. Ирландия объективно лучше играла, но у Болгарии лучше ловец. Так что он закончил матч с небольшим перевесом, сохранив своей команде достоинство.
     Болгарин с прищуром посмотрел на удаляющуюся с поля сборную своей страны и согласно кивнул:
     – Приятно было с вами поговорить, мистер Поттер, – он встал и пожав мне руку, спешно удалился. Хиггс же повторил его жест и подмигнул:
     – Надо было ставить на Ирландию, а? – и рассмеявшись, в прекрасном расположении духа, в сопровождении своих людей, пошёл на выход.
     Насколько я понимаю, а я изучал в процессе подготовки операции, порядки, министр магии нередко присутствует на награждении и благодарит свою команду за прекрасную игру.

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРЕДПРАЗДНИЧНЫЙ ВЫПУСК!!!** Дорогие ведьмы и чародеи, я пишу волшебство! Как вы заметили. Но уже думаю, что к новому году необходимо сделать новую, и желательно, популярную работу. Причина проста - я могу и я давно не писал новых фанфиков, и ещё -- Я НЕ ХОЧУ НА НОВЫЙ ГОД КУШАТЬ ДОШИРАК! как это было в прошлом году. Но в прошлом было проще - тогда не было даже стола, чтобы на нём поставить тарелки, но в этом году стол есть, даже мебель есть - какая-никакая, но есть два стула и один диван. Да, я знаю, что это цинично, но как есть - любой автор, начиная работу, учитывает наличие читателей, охват и степень заинтересованности своей публики в будущем произведении. А у меня реально маячит перспектива получить доширак на новогодний стол, поскольку на текущий момент я даже кушая доширак, ухожу в минуса. Это я молчу про то, что нужно как-то выплатить долг управляющей компании. Дорогие Читатели! Я не прошу у вас деньги, в стиле дядь, дай десять копеек! Я прошу обратить внимание на то, что автор - не бесплотный дух. Автор готов жить скромно и все свои амбиции реализовывать, делая хорошие фанфики, но при этом автору нужно оплатить - электричество, интернет, коммуналку, пропитание. Собственно, всё. Чтобы работать мне нужно только это - а если будут другие потребности, второго плана - я вам о них говорю, но сразу говорю, что это не обязательно. Зелёный слон: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Кивя: +79660677054
>

8.1. Like A Boss

     – Альбус, у нас ЧП, – в кабинет директора влетел через камин Аластор Грюм? – что здесь происходит? Что на тебе надето?
     – О, Аластор, как хорошо, что ты зашёл, – Дамблдор и я играли в карты, я, судя по тому, что директор одел розовые девичьи бантики, выигрывал. Вообще-то порядок иной – директор одел их, потому что проиграл в карты одно желание.
     – Ради бога, Альбус, у нас ЧП, пожиратели смерти напали на лагерь болельщиков! – Грюм вращал своим глазом, – много раненых.
     – Вот как? Хм… это плохо, – Дамблдор посмотрел на меня, – Гарри, твоих рук дело?
     – Нет, сэр. Пожиратели – это уже самодеятельность чья-то.
     – Хмммм… – гораздо многозначительней протянул Дамблдор, – Аластор, ты ничего не напутал? Тебе удалось поймать хоть одного для допроса?
     Грюм подковылял к нам и рухнул на диван:
     – Нет, они сбежали прежде, чем мы успели до них добраться. Чёрт, проворные, сволочи! Я помню, помню, что ты просил меня быть максимально бдительным. Но похоже, мы проворонили нападение.
     – Это не страшно, – Директор отбил мои карты, – А как прошло нападение в министерстве?
     – Удалось на славу, – Грюм улыбнулся, на его старом морщинистом суровом лице, улыбка выглядела неестественно, даже инородно, – министерство стоит на ушах, всё до последнего уборщика, только и говорят, что о возвращении тёмного лорда. Шумиха невероятная! Если бы на чемпионате было достаточно авроров, то мы бы поймали дюжину этих тёмных уродов! Но нет, едва прозвучал финальный свисток – половину состава отозвали для охраны министерства. Осталось человек сто, а там лагерь почти на пятьдесят тысяч – целый город из палаток.
     Дамблдор немного подумал и ответил своим привычным тоном:
     – Неудивительно, что вы проворонили нападение. И не вини себя, Аластор, при таком раскладе даже с полным составом вам не удалось бы отбить нападение. Что произошло? Кто пострадал?
     – Ирландцы в общем-то, но и нашим досталось.
     – Очень плохо… Гарри, прошу меня простить, но сейчас не время для игр, – Дамблдор положил карты, – похоже, сейчас в министерстве начался настоящий хаос, и мне нужно поспешить.
     – Что вы будете делать, директор? – я убрал взмахом руки столик для игр, трансформировав его обратно в журнальный.
     Дамблдор одел свою чопорную, насколько это было возможно, тёмно-синюю мантию, поправил бороду и чуть не забыл вытащить бантики из шевелюры. Содрал их и отбросил прямо на пол.
     – Мне нужно призвать всех к порядку, иначе они там поубивают друг друга. Ты даже не представляешь, насколько министерство на самом деле не едино и не согласовано. Запуганные, в панике, самое время старому Альбусу выйти на сцену…
     Он загадочно улыбнулся:
     – Я пойду туда и на правах верховного чародея Визенгамота, объявлю себя заместителем министра, до тех пор, пока мы не найдём Корнелиуса.
     – А после?
     – А после будут досрочные выборы министра, и я надеюсь, мне удастся зарекомендовать себя с наилучшей стороны, – Дамблдор улыбнулся, – как долго я ждал возможности покинуть Хогвартс…
     – Я думал, ты любишь замок, – заметил хрипло Грюм.
     – О, безусловно, я всем сердцем люблю школу, Аластор, но я руковожу Хогвартсом уже много десятилетий. Теперь же мне пришла пора отправляться в Министерство Магии.
     – Учитель, вы уверены, что вашу кандидатуру поддержат? – спросил я несмело.
     Этот вопрос был довольно глупым, но я посчитал нужным его задать. Конечно же поддержат. Дамблдор – политический лидер страны, во время выборов Фаджа, его просили стать министром множество уважаемых ведьм и волшебников, в том числе многие главы министерских отделов и управлений. Он вырастил и воспитал нынешнее поколение чиновников, и в Англии с его авторитетом не могу поспорить даже я, сильнейший из волшебников. Директор – практически как знаковая, героическая фигура.
     Если убрать из министерства ярых сторонников Фаджа, то получатся либо нейтралы, либо сторонники Дамблдора.
     – Не стоит загадывать на будущее, мальчик мой. Если хочешь – то можешь сходить вместе со мной.
     – Хорошо, сэр.
     И мы отправились в камин, а следом за нами – Аластор. Правда, он сказал, что отправится в аврорат, чтобы призвать своих бывших коллег к порядку и предотвратить панику среди авроров.
     * * *
     Второй мой визит в министерство за день был очень интересным. Теперь это здание уже не напоминало лабиринт, населённый врагами, которых нужно избежать и ловушками, которые могут меня поймать – теперь я шёл, словно маленький цыплёнок, за большой и внушительной фигурой Альбуса Дамблдора. О, да, выглядел мой учитель именно внушительно – лазурно-синяя мантия развевалась на ветру, походка уверенного в себе человека, победителя, и прибыли мы как раз вовремя – он прошёл в сторону кабинета министра, спросив по дороге, что происходит и где сейчас правление министерства.
     Получив краткий и невнятный ответ, Дамблдор отправился в кабинет министра. Распахнув двери, он практически вломился в него, и мы застали любопытную картину – ещё на подходе были слышны крики и ругань, Дамблдор даже не сумел прервать перепалку между главой двух весьма уважаемых отделов министерства – невыразимца и главы отдела магических происшествий и катастроф. Они уже выхватили палочки, и одно небрежно брошенное заклинание Дамблдора раскидало обоих по углам, вырвав у них палочки из рук:
     – Довольно, посмотрите на себя, вы же взрослые ребята, Огден, Маркус, вы уже давно не ученики! – Дамблдор пристыдил их.
     Невыразимец учился на Слизерине, насколько мне известно, а вот Маркус был Гриффиндорцем, и я почему-то уверен, что если они одногодки – то война их идёт не первый год, а возможно это старая вражда. Примерно как у Грейнджер и Малфоя, которые терпеть друг друга не могут.
     – Это всё может плохо кончиться, – сварливо сказал полный мужчина, в годах, который стоял поодаль от всех.
     – Спокойствие, Реджинальд, объясните мне, что произошло? Где вы видели Волдеморта? Куда он скрылся?
     При упоминании имени тёмного лорда, все присутствующие вздрогнули, видно было, что они напуганы.
     – Я не знаю, – отозвался вставший и недовольно посмотревший на своего оппонента невыразимец, – мы пытались отследить его, но не сумели.
     – До меня дошли слухи, что он похитил Корнелиуса Фаджа, – спровоцировал его на объяснения учитель, – Вы не можете отследить Корнелиуса? Есть же поисковая магия.
     – Нет, к сожалению, нет, – ответил глава отдела катастроф, названный Маркусом, – уже пытались. Никаких следов. Директор Дамблдор, что нам делать? Корнелиус пропал, пропали так же главы четырёх департаментов и ещё с десяток человек – мы опрашиваем всех, до кого можем достучаться – многие же просто на чемпионате, некоторые подверглись нападению даже там и сейчас в мунго…
     Дамблдор задумчиво и многозначительно кивнул головой:
     – Всё понятно. Джентльмены, если у вас нет возражений, я возглавлю министерство до тех пор, пока мы не найдём Корнелиуса. Или, если судьба его не лучше большинства тех, кто попал в лапы тёмного лорда – не выберем нового министра магии.
     Присутствующие переглянулись. Их было шесть человек, весьма видных и известных человек. Среди них не было Людо Бэгмена и Артура Уизли, и прочих глав малозначительных отделов, но все основные люди были.
     – Почему именно вы? – раздался сухой женский голос, принадлежавший, как ни странно, Амелии Боунс. Немолодой, но ещё не старой, женщине, что наблюдала за потасовкой со стороны.
     – У вас есть другие кандидатуры? – посмотрел на неё слегка улыбающимся взглядом директор, – помнится, я отказался от кресла министра лишь потому, что в этом не было никакой нужды, но сейчас всё гораздо хуже, чем просто пропажа одного человека. Если министерство останется без власти, главы отделов начнут собачиться по каждой мелочи, распадётся вся система власти в волшебном мире и начнётся долгий, затяжной кризис, осложнённый появлением тёмных волшебников. Я не могу оставаться в стороне и смотреть, как рушится всё, что было создано таким трудом. Это был коварный удар в самое сердце, но тёмный лорд не учёл одного… – Дамблдор сделал театральную паузу, заставив зрителей слегка напрячь слух, – он думал, что если я не покидал Хогвартс во время магической войны, то не покину его и сейчас… Однако, у меня есть ученик, и он вполне может справиться с обязанностями по защите замка и управлению школой…
     – Что? – Я удивился, – Учитель, о чём вы?
     – Да, мальчик мой, – видя мою удивлённую рожу, улыбнулся уже открыто Дамблдор, – похоже, здесь нашим путям суждено разойтись.
     – Но учитель, я даже не взрослый волшебник.
     – Ты мой ученик, и ученик Николаса Фламеля, и ты освоил всё, чему мы могли тебя научить, остальному ты должен научиться самостоятельно, – Дамблдор, подстроил, гад такой… ладно, учитель умный, но…
     – Учитель, я не могу. Мало того, что мой возраст мешает, так ещё и я не хочу.
     – Боюсь, мне больше не на кого оставить школу, мальчик мой, – глаза учителя выражали всю доброту его души.
     – А как же профессор Макгонагалл?
     – О, она умелая ведьма, но Хогвартс должен возглавить великий волшебник, который может представлять школу, имя которого будет вызывать уважение… профессор Макгонагалл, как и любой другой профессор школы, хороший волшебник и человек…
     – Остаётся возраст.
     – Он не важен, мальчик мой. С момента окончания ученичества ты считаешься взрослым волшебником. Так же тебе присваивается титул мастера. Я уже поговорил через сквозное зеркало со своим учителем по этому поводу и Николас согласен поручиться вместе со мной за то, что ты освоил алхимию на уровне мастера-алхимика.
     Я нахмурился. Дамблдор улыбнулся шире.
     – В конце концов, ты сможешь передать этот пост тому, кому захочешь, но сейчас, мальчик мой, я прошу тебя защитить Хогвартс. Твоё выступление на чемпионате мира, особенно с этой птицей, наверняка отобьёт всякое желание спорить о том, достоин ли ты учить детей.
     – Сэр, я безмерно вас уважаю и соглашусь только из-за этого. Но не ждите, что я буду возглавлять этот дурдом долго – как только Хогвартс перестанет нуждаться в моей защите, я немедленно свалю пост директора на одного из деканов. На ту же профессор Спраут.
     – Спраут? – директор поморгал, – хм… Интересное решение. Но ты согласен, это главное. Я должен передать тебе пост посредством ритуальной фразы, означающей завершение клятвы, – директор достал с пояса палочку и произнёс эту самую фразу…
     Общий смысл её был таков – он увольняется и передаёт кресло мне. А я, вздохнув, согласился. Клятва совершена. Для директора клятва – это непреложный обет, для меня – рекомендация, которой можно пренебречь, и тем не менее – мне эта ситуация казалась бредовой…
     Хотя, если подумать – благоразумия во мне больше, чем в большинстве волшебников, стопроцентно выросших в волшебном мире и воспитанных в жёстко изолированных условиях Хогвартса, думать – это вообще не их сильная сторона. Тут спору нет. Волшебством я владею сильным, это да, похоже, главное было – не ударить в грязь лицом перед людьми, именно поэтому моя сила должна была, по мнению Дамблдора, заткнуть многие рты. Остаётся ещё совет попечителей Хогвартса, но по стечению обстоятельств, двое похищенных были в совете попечителей, и на данный момент, перевес сторонников Дамблдора абсолютный.
     От судьбы не уйдёшь, верно? Нет, уйти можно, но не буду же я подводить учителя и вообще всех? Как только закончится эта чехарда, свалю из Хогвартса в дальние дали, а сейчас…
     – Вот и замечательно, – Дамблдор развернулся, – А теперь – нужно немедленно восстановить порядок!

Примечание к части

     **НЕМНОГОИНФОРМАЦИИ!!!** Это прода, которая была написана, но не выложена. На текущий момент я просто отдыхаю и поэтому решил немного потыкать в этом направлении. Надеюсь, вам понравится. По правде говоря, мне сейчас трудно найти что-то такое, что увлекло бы меня и дало долгожданный отдых. Интересную книжку, фильм, аниме, мангу, фанфик... Я придирчивая сволочь и быстро отбраковываю всё, что не угождает строгому критерию качества, а это практически всё подряд. Как же разнятся вкусы у людей, если сейчас величайшее множество того, что делают, мне не то что не заходит - просто выбраковывается по причине надоедливости. А надоедает всё, у чего тяжёлый стиль. Оказывается, делать контент таким, чтобы он легко и с интересом потреблялся, не утомляя читателя драмами, какими-то хитросплетениями и сложностями - это великая сложность. Сложные вещи подать в лёгкой форме - это нужно извернуться буквой зю, а не просто написать как есть, знаете ли. Если хотите помочь автору - посоветуйте что-нибудь такое, что я пропустил. И не советуйте сверхпопулярные вещи - их я уже, скорее всего, отбросил. Вавилоны, стартреки, червяки и архимаги, токийские гули и сопливые фанфики про любофф, я даже не смотрел и не хочу.
>

8.2. Магические игры и спорт

     – Гермиона, ты слышала, что Дамблдор уволился из Хогвартса? – Падма Патил все уши прожужжала всем, кому только могла, этой новостью в Хогвартс-Экспрессе – а ведь поезд ещё даже не успел тронуться.
     Гермиона Грейнджер сидела в купе вместе с Невиллом, Симусом, и ещё Джиневрой Уизли. Рыжеволосая девушка, уже заметно похорошевшая и округлившаяся в нужных местах, носила лёгкое платье и что-то беззвучно колдовала, водя руками над столиком. Дверь в купе захлопнулась. Гермиона закатила глаза:
     – Одни секреты. Джинни, может быть ты скажешь, что там затевается? Твои братья что-то секретничали, когда мы были в Норе, – Гермиона с прищуром посмотрела на Джиневру.
     Джинни отвлеклась, посмотрев на Гермиону взглядом слегка снисходительным.
     – Гарри говорил мне, что у волшебников в волшебном мире атрофируется естественное умение человека держаться в курсе событий.
     – И при чём тут это?
     – Я о том, что ты узнала о чемпионате мира только когда мы аппарировали туда, – Джинни вздохнула грустно, – то же касается и тебя, Невилл. Поверить не могу, насколько он прав – вас не то чтобы не интересовало такое значительное событие для всего волшебного мира, как чемпионат мира по Квиддичу…
     – Нас интересовало, – подал вдруг голос Невилл.
     За прошедшее время он не утратил своей пухлости, хотя уже не напоминал розовощёкого пухлолицего мальчика, изрядно раздался в плечах, напоминая скорее маленького медвежонка своей фигурой, – я знал, что будет чемпионат, просто не думал, что мы туда поедем.
     – А я не знала, – Гермиона обменялась с ним раздражённым взглядом, – Джинни, к чему ты это?
     – В этом году в Хогвартсе будет турнир.
     – Что за турнир? – с любопытством спросил Невилл.
     – Турнир, о котором пророк написал раз десять или двадцать, если не больше, если бы ты уделял чуть больше внимания миру вокруг себя, то не задавал бы глупых вопросов. Боже мой, вы что, средневековые крестьяне? Ладно ты, Невилл, в теплицах нет особого дела до международных событий, но Гермиона…
     – И нечего на меня нагонять волну, – вздёрнула носик Грейнджер, – я между прочим, летом отдыхаю и меня мало волнуют газеты. Да и Пророк читать невозможно – столько публицистического бреда ещё поискать!
     – Ну… Если тебе вдруг интересно, – Джинни залезла в свою сумочку и достала оттуда стопку журналов, выбрала один и протянула грейнджер, – тут довольно подробно описано и в привычном тебе стиле.
     Грейнджер слегка порозовела – на обложке была красивая девушка-мулатка топлесс, в кружевных полупрозрачных трусиках, оседлавшая метлу в эротичной позе.
     – Что это за гадость? – Грейнджер передёрнуло, – это же порнография!
     – Это эротика, – поправила её Джинни, – и кстати, это журнал, который принадлежит Гарри. И здесь написаны превосходные статьи, я не пропускаю ни одного выпуска. Если, конечно, тебя не смущают голые девушки, – Джинни хихикнула, – как нашего друга Невилла.
     Невилл слегка покраснел. Гермиона посмотрела на него скосив взгляд.
     – Брось смущать мальчика, Джинни, – открыла журнал и пролистала, не особо задерживаясь на фотографиях прекрасных дев, нашла нужную статью и стала читать.
     Через пять минут журнал перекочевал к Невиллу, который тоже прочитал и начал листать прочие страницы с прекрасными нимфами.
     – Турнир трёх волшебников! – провозгласила Гермиона, – поразительно. К нам правда приедут иностранные делегации? И ученики?
     – Приедут. Гарри говорил, что постарается для них особо, чтобы было на уровне.
     – Гарри то, Гарри сё, – Гермиона закатила глаза, – ты влюбилась что ли?
     Джинни на мгновение зависла.
     – Ну да, а что такого удивительного? – она сделала вид, словно это само собой разумеется, – только, боюсь, мне ничего не светит. У него уже есть жена и эта стерва Гринграсс к нему ходит каждый день, не знаю уж, чем они там втроём занимаются.
     – Вчетвером, – поправил её Невилл, не отрываясь от статьи, – там ещё одна девушка постоянно отирается.
     – Развратник, каких поискать, – сделала своё заключение Гермиона, – как только директор терпит такой разврат под самым носом.
     Невилл и Джинни посмотрела на неё странным взглядом.
     – Что? Я сказала что-то не то?
     – Вообще-то, – Джинни хихикнула, – волшебницам нельзя заниматься сексом до шестнадцати лет. Иначе могут быть непредсказуемые последствия. Таков волшебный закон, едва ли они там даже целуются, мало ли, чем это может закончиться.
     – Так они не… – Гермиона покраснела, – я не знала.
     – Только не говори, что не интересовалась такими вещами. Нет, тебе решительно нужно образовываться.
     – В учебниках про это ничего нет! – огрызнулась Грейнджер.
     – В учебниках много чего нет. Например, там написано, что магию без палочки нельзя творить, – Джинни щёлкнула пальцами и подняла в воздух журнал, на который уж слишком заглядывался Невилл, – купишь себе, а мой не засаливай своими похотливыми мозгошмыгами, от него теперь пахнет мальчишечьей похотью.
     – Да брось, – Невилл смутился, – и ничего я не засаливал.
     – Ну как же, как же… – журнал улетел обратно в сумочку.
     * * * *
     Людо Бэгмен… об этом человеке можно было сказать просто – азартный игрок, высокопоставленный чиновник в министерстве магии, в отделе магических игр и спорта. По уши в долгах, особенно перед Гринготтсом, поскольку имел неудовольствие делать крупные ставки. Желание человека быстро разбогатеть – это одна из тех ниточек, за которые людьми можно манипулировать, загнать их в долги и заставить работать на себя. Азартные игры – опасная вещь, не стоит никогда играть в азартные игры.
     Людо уже проигрался в своей жизни, и теперь сидел в моём кабинете, то есть кабинете учителя, но теперь уже моём. Смена руководства в Хогвартсе произошла без объявлений, публичных выступлений и прочего – первое сентября прошло под эгидой Дамблдора, который выступал в большом зале, и объявил, что пока он оставляет кресло мне, а так же о турнире трёх волшебников…
     – Мистер Бэгмен, вы хороший человек, я в этом не сомневаюсь, только излишне азартный, вам так не кажется?
     – Да, мистер Поттер, да, я знаю, и что?
     – А то, что если вы не погасите свой долг перед Гринготтсом, вам светит тюрьма. Впрочем, у меня есть одно маленькое предложение, которое вам поможет.
     – Мистер Поттер? – Бэгмен с надеждой посмотрел на меня.
     – Я мог бы погасить ваш долг перед банком, но взамен мне тоже кое-что от вас нужно.
     Бэгмен выглядел очень довольным – волшебники, как и детишки, плохо умеют скрывать эмоции – у него на лице появилась улыбка. Бэгмен был полноватым слегка, с розовыми щеками, добродушным лицом, и его единственным настоящим талантом можно было назвать умение втираться в доверие и располагать к себе. Не благодаря доброму лицу или улыбке, а потому что на вид у него была харизма – он выглядел как человек, которому легко разговаривать с толпой, как бывший спортсмен, что так же вызывало определённую долю доверия.
     Впрочем, я не собирался вестись на его улыбку и уверенный тон.
     – Мне не нравится, мистер Бэгмен, что турнир трёх волшебников, требующий так много усилий от школы Хогвартс, это всего лишь заштатное спортивное мероприятие третьего уровня, стоящее ниже, чем международные и чем крупные национальные мероприятия. Середнячок, не заслуживший внимания публики.
     – Ну что вы, у кубка древняя история, я уверен…
     – А я нет, – перебил я его, показывая тем самым, кто хозяин в кабинете, – первое испытание – сражение с драконом. Довольно зрелищно, хотя ученики подвергаются излишнему риску, может быть, это того стоит. Второе – когда публика должна просто сидеть и пялиться на водную гладь, третье – когда публика сидит и пялится на кусты, ожидая, что оттуда выпрыгнет чемпион. Нет, мистер Бэгмен, нет, так шоу не делаются, так у нас ничегошеньки не получится! – уверенно начал я, поймав ту самую волну вдохновения, которая необходима, чтобы задвигать любую речь. Главное при этом разломать своё собственное стеснение и ограничение, и говорить от души и не забывать следить за языком, – мне нужно Шоу, мистер Бэгмен.
     – Помилуйте, мистер Поттер, какое Шоу?
     – Зрелищное. Яркое. Динамичное. И такое, какое привлечёт к Хогвартсу внимание публики, а не только горстки наблюдателей.
     Бэгмен задумчиво посмотрел в стол и спросил:
     – Вы что, хотите устроить квиддич?
     – Да ради бога, мистер Бэгмен, о каком квиддиче вы вообще думаете? Почему если соревнование – то сразу Квиддич?
     Людо развёл руками:
     – Ну тогда я даже не знаю, чего вы хотите, мистер Поттер…
     – Зато я знаю, – я улыбнулся хитрой лисьей улыбкой, – первое испытание мне нравится, у него есть зрелищность. А вот второе – исключить. Третье – исключить. Я уже всё придумал, второе и третье испытания должны проходить на глазах публики, а не за стеной воды или кустарника.
     Бэгмен смотрел на меня таким взглядом, что сразу стало понятно – кроме Квиддича он себе не представляет вообще никаких развлечений. Максимум – мелкие ничего не значащие игры, вроде взрывающихся карт или магических шахмат.
     Видя его лицо, я удобнее почувствовал себя в кресле директора.
     – Первое испытание оставим как есть, а вот весь порядок организации турнира придётся изменить. Второе испытание назначим на рождественские праздники – двадцать восьмое декабря. Время, когда весь волшебный мир может прийти, и тогда же должна состояться кульминация турнира.
     – Кульминация?
     – Да, кульминация. Завязка, кульминация и развязка, как положено по науке. Есть у меня одна идея, выслушаете?
     – Говорите.
     Я взмахнул рукой и на полу кабинета создал иллюзию, продумав её элементы. Это была площадка, похожая на не то чтобы лабиринт, но… Сложная местность.
     – Подсмотрел идею в одной магловской настольной игре. Это захват крепости.
     Бэгмен смотрел на меня и на иллюзию с взглядом, в котором читался не высказанный вопрос «ЧЁ?».
     Я смилостивился над ним и выйдя из-за стола, объяснил правила:
     – Смотрите, тут всё просто, мистер Бэгмен, очень просто. У нас есть три команды по три человека – итого девять. На поле находится десять крепостей. Крепость – это круглая площадка в пять шагов диаметром. Игрок, заходя на площадку, начинает захват и длится захват одну минуту. После захвата, крепость начинает приносить очки влияния – по десять очков в минуту. Визуализируем это так, – я махнул рукой и около стены появилась вертикальная медная пластина, на которой было три таблички с флагами Британии, Болгарии и Франции, таблички не были прикреплены к или ещё как – они могли свободно двигаться по ней. Я щёлкнул пальцами и одна из табличек медленно поползла вверх.
     – А… я всё равно ничего не понял.
     – Чёрт, ладно, объясню проще – игра основана на захвате и удержании крепостей. Крепости приносят очки влияния, чем больше очков у команды – тем больше счёт. Чтобы накопить очки влияния – команде нужно захватывать вражеские крепости и не дать захватить свои, понятно?
     – Более-менее, – кивнул медленно Бэгмен.
     – Задачей игроков будет выстроить тактику и стратегию поведения таким образом, чтобы как можно дольше удерживать как можно больше крепостей, или не дать врагам перехватить крепости у себя, сбив таким образом захват. Если силы команды из трёх человек распылить – то они сразу же захватят много крепостей, но при этом их быстро захватит противник. Если сконцентрироваться на защите двух-трёх крепостей, то противник сумеет захватить большинство из них, не вынужденный при этом защищаться, и легко победит.
     Бэгмен медленно кивнул:
     – Вроде пока понятно. Задача игрока встать в этот круг, постоять минуту, и не допустить туда вражеского игрока.
     – Верно. Если за эту минуту его вытолкнут из круга, обездвижат, обезоружат, то захват сорвётся и придётся начинать заново.
     – И после этого крепость начнёт приносить доход, – нашёл не слишком удачную аналогию Бэгмен, ну да пусть так.
     – Верно. Это как с деньгами, прибыль от обладания крепостью идёт в карман команде.
     – Интересная концепция, мистер Поттер, интересная, – Бэгмен потёр подбородок, – но в этом случае в чём будет заключаться зрелищность?
     – В том, что игроки ограничены только тем, что не могут убивать и калечить друг друга, применяя боевые заклинания. Они могут обманывать, могут придумывать что угодно для защиты своей крепости, что угодно, что остановит врага. И при этом сами должны тоже преодолеть защиту. Они могут скрывать вход за иллюзией, могут делать скользкие полы, накладывать отталкивающие заклинания, что угодно – на что фантазии хватит. И чем богаче фантазия и умения волшебника, тем эффективней будет его защита. При этом за каждым углом они могут столкнуться с врагом, и тогда им придётся обратиться ко всем своим знаниям, чтобы победить врага – связать, парализовать, обездвижить любым способом. Внезапность, возможность встретить врага за любым углом, засады, ловушки, вот что такое игра.
     Бэгмену идея понравилась. Он улыбнулся:
     – Ну что ж, это мне нравится, определённо, нравится. Значит. В этом случае враги не отправят в аут всю команду?
     – Нет, после выведения из строя, игрок просто телепортируется в начальную точку для своей команды и будет вынужден начинать сначала.
     – Да, это интересная задумка, очень интересная, мистер Поттер, – Бэгмен улыбнулся, – можно ещё кое-что добавить для пущей интересности. Правда, мне на ум ничего так не приходит, но кто знает…
     – Думаю, и так слишком сложно, если ещё что-то добавить – будет вообще невозможно играть, – отказался я, – если так подумать – победа в такой игре потребует от капитанов команд недюжинного стратегического мышления, а так же множества тактических уловок и хитростей. Можно победить, если сделать засады на других игроков, или выехать на хитрых защитных чарах, или постоянно атаковать вражеские крепости, не давая им накопить очки…
     – И всё это нужно уметь и вовремя применять ту или иную тактику, – подтвердил Бэгмен, – в зависимости от ситуации на поле брани. Мистер Поттер, должен признать, идеи у вас замечательные. Но прежде, чем делать из этого вид спорта, нужно проверить работоспособность.
     – Да, вы правы. Нужно проверить, к счастью, у меня есть целая школа, наполненная подростками, которые с удовольствием примут участие в игре. Искать желающих долго не пришлось.
     Бэгмен счастливо улыбнулся:
     – Что я могу сделать, чтобы вы погасили мои долги?
     – Всё возможное содействие в чемпионате и после него. Я не прошу вас подыгрывать кому-либо, кроме меня. Мне нужно только одно – чтобы вы во всём поддерживали мои начинания и помогали мне сделать из этого турнира настоящее шоу если не мирового, то европейского уровня. Ну и принесли бы мне клятву, что взамен обязуетесь не переходить мне дорогу и не действовать осознанно против меня, взамен чего получите полное прощение всех ваших долгов.
     Бэгмен слегка напрягся, но делать ему было нечего – у меня были деньги, у него долги, а это значит – Людо Бэгмен, глава департамента магических игр и спорта, выставлен на продажу.
     – Хорошо, мистер Поттер, договорились.
     – Какая там сумма?
     – Семнадцать тысяч двести галеонов.
     – Отлично, – я вписал сумму в чековую книжку, – держите, мистер Бэгмен, это чек на указанную сумму. Если вы назвали сумму больше – пусть это будет вам наградой за находчивость.

Примечание к части

     **НОВОСТИ!!!!!!!!!!!!!!!** Эта глава выдалась не так чтобы прямо вообще Вау и Ах, но я старался, правда старался. Мне лучше всего творится по ночам, а не по утрам. Проходнячок получился, ну да и ладно, чёрт бы с ним. Я честно постараюсь сделать что-то интересное. Спасибо тем, кто прислал автору печеньку и тем, кто не стал молча отсиживаться в кустах и напомнил автору о том, что его вообще-то читатели ждут. Не забывайте напоминать, автор - он легко отвлекается, если не напоминать о проде - то и не сделает, пока совсем-совсем не пропрёт. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 И да будет Муза мне свидетелем - я стараюсь! Нужно просто немного вдохновиться.
>

8.3. Школьные Войны

     – Директор, – дверь в кабинет со стуком отворилась, влетела Минерва, – А, да, мистер Поттер.
     Я в это время нежился на облачке, которое себе наколдовал. Облачко мягкое, и на нём приятно лежать с книжкой.
     – Профессор Макгонагалл, – я повернулся к ней, – что случилось?
     Профессор с сомнением посмотрела на меня. Её худощавая фигура как всегда имела превосходную осанку, строгий взгляд через круглые старомодные очки был весьма вопросительным, я бы даже сказал, нерешительным. Но при этом как настоящий учитель, она никогда не давала слабины, и всегда выглядела уверенной, даже если и ошибалась, как я полагаю.
     – Мистер Поттер, чем вы заняты?
     – Читаю труд мистера Малиева, старинного русского волшебника, настоящего мастера чар, он довольно интересно пишет, рекомендую. Но вряд ли вы пришли сюда, чтобы узнать это, – я снизился и облачко, на котором я лежал, растворилось, позволив мне встать на ноги, – чем могу быть полезен?
     Минерка кхекнула.
     – У нас возникли дисциплинарные проблемы, мистер Поттер. Близнецы Уизли в очередной раз совершенно неуместно подшутили.
     – Надеюсь, обошлось без жертв?
     – Всё закончилось тем, что мистер Малфой и мистер Лонгботтом подрались из-за мисс Грейнджер, и кажется, у мистера Малфоя сломан нос.
     – Уоу, Невилл молодец, профессор. Дайте угадаю, юный малфой грозит всем, что сейчас вызовет своего папашу и они вместе разнесут Хогвартс по камешку?
     Профессор ничего не ответила, только коротко кивнула:
     – Не без этого. Там ещё вмешался Аластор Грюм, который после их драки превратил Малфоя в хорька и знатно поколотил его по стенам. Боюсь, дело принимает серьёзный оборот, нападение преподавателя на студента…
     – Не берите в голову. Полагаю, мне нужно поговорить с Аластором, что же до студентов, оставьте их пока.
     Макгонагалл злобно стрельнула взглядом:
     – Мистер Поттер, нельзя спускать с рук такие выходки, они могли поубивать друг друга.
     – Я в этом сильно сомневаюсь. Невилл по прежнему не слишком решительный мальчик, и не склонный к конфликтам, я не верю, что он мог бы наброситься на Малфоя без серьёзной причины, пусть это и не соответствует правилам. Что же до мистера Малфоя, который привык к тому, что отец защищает его ото всех проблем, в том числе и тех, которые он сам навлёк на свою голову, будет не лишним просто оставить ситуацию как есть и подождать следующего хода. В крайнем случае можно снять с них по дюжине баллов и на этом закрыть конфликт.
     Минерва была весьма разочарована таким решением.
     – Мистер Поттер, нельзя спускать с рук такие нарушения дисциплины, иначе…
     – Иначе что? Миссис Макгонагалл, единственная причина, по которой подобный конфликт вообще происходит в Хогвартсе – это уже отсутствие дисциплины, – улыбнулся я, – И кем выступит профессор в конфликте учеников? Они не воспринимают профессоров, поскольку студенты живут в мире, разделённом напополам, – я прочертил линию пальцем в воздухе, – По одну сторону они, студенты, и их жизнь, по другую – профессора, и их интересы, – я заложил руки за спину, – боюсь, что сколь суровое наказание не назначить, это не возымеет никакого эффекта. Подумайте, много ли студентов действительно соблюдают дисциплину из страха наказаний?
     Макгонагалл меня не перебивала.
     – Неужели вы хотите оставить это дело без последствий?
     – Конечно же без, профессор, конечно же. Я поговорю с участниками конфликта, со всеми, и постараюсь их понять, и постараюсь сделать так, чтобы они поняли меня. В конце концов, страхом управлять выгодно только до тех пор, пока он есть, этот страх. Возвращайтесь к работе, а я схожу к нашим драчунам и поговорю с ними, где, говорите, мистер Лонгботтом?
     * * *
     Я вошёл в кабинет профессора Флитвика прямо сквозь дверь, применив чары фантомной формы, описанные знаменитым русским магом, в этот момент как раз проходил урок по вспомогательным чарам – ученики взмахивали палочкой и пытались сотворить чары, соответствующие их четвёртому курсу. Профессор Флитвик обратил на меня внимание:
     – Мистер Поттер, какая честь, что вы зашли, чем могу быть полезен? – он как всегда был вежлив и учтив.
     – Добрый день, профессор Флитвик, я зашёл поговорить с несколькими учениками. Вы не будете против, если я на пару минут украду у вас мистера Лонгботтома и мисс Грейнджер?
     – Конечно, конечно, прошу.
     Возникла небольшая заминка, поскольку отношение студентов можно было пощупать руками, настолько оно было плотным и ярко выраженным – едва ли кто-то из них готов был принять меня в роли директора Хогвартса, скорее уж все хотели возвращения Дамблдора. Или болели за Макгонагалл – всё-таки это Гриффиндор.
     Невилл и Гермиона вышли из-за парты и из класса. Я закрыл за ними дверь.
     – Что случилось? – несколько недовольно спросила Гермиона, не встречаясь со мной взглядом. Невилл наоборот, выглядел добродушным, простым, невинным агнцем. На его слегка пухлом лице с розовыми щеками и оттопыренными ушами так и было написано, что он невиннее младенца, и никогда, ни за что, не ударил бы и мухи. Создав у стены диван, я велел им садиться и когда после небольшой заминки, оба студента сели, спросил:
     – Вы изволили учинить беспорядок, мистер Лонгботтом. Я бы хотел узнать все обстоятельства дела.
     – Какие ещё обстоятельства, – Лонгботтом решил включить дурачка.
     – Обстоятельства дела. Я искренне сомневаюсь в том, что вы психологически неуравновешенный человек, что может наброситься с кулаками на другого студента без какой бы то ни было причины.
     – Он первый начал, – возмутился Лонгботтом, – Малфой оскорбил Гермиону и меня.
     – Да, и какими же ужасными словами он оскорбил вас и вашу подругу, что вы решили применить столь неэлегантный для волшебника способ нанести вред своему оппоненту?
     – Он назвал её… ну… – Невилл замялся.
     – Грязнокровкой, – выпалила Грейнджер, – Малфой назвал меня грязнокровкой, а потом ещё оскорбил родителей Невилла.
     – Вот как… Интересно. Я думал, Невилл, что ты сирота и живёшь с бабушкой.
     – Не совсем так, – Невилл ещё пуще прежнего замялся, и вообще потерялся, начал что-то мямлить, – в общем, ну, это…
     – Говори как есть, что ты как барышня на первом свидании, ей богу, не съест же тебя Гермиона, если ты скажешь, что у тебя произошло.
     – Ну, в общем… они в Мунго лежат. У них того, с головой после войны плохо.
     – Хм… – я задумался, – интересно. Легилименты ничего не могут сделать? Странно, впрочем, в волшебном мире, чтобы попасть в мунго с таким диагнозом, нужен действительно очень веский повод. Обычные то волшебники все немного с придурью.
     Невилл посмотрел на меня взглядом мученика.
     – Ну, не надо таких глазок строить, – поднял я руку, – я могу попробовать помочь, но сам понимаешь, абсолютно никаких гарантий. К сожалению, разум человека исцелить намного сложнее, чем тело.
     Невилл посмотрел на меня, словно я мессия, спустившийся с небес:
     – Ты… вы, правда можете это сделать?
     – Я тебе говорю, попробую. Но без гарантий, так что ничего не ожидай. Если бы дело было в ранах физических, то легко, а вот душевные травмы – дело сложное.
     Невилл хлюпнул носом, Гермиона обняла его как-то уж слишком не по-дружески и погладила по голове:
     – Что-нибудь ещё? – нетерпеливо спросила она.
     – Нет, что ты, – я улыбнулся, – я рад, что вы такая дружная пара. Вы часом не встречаетесь?
     Гермиона на мгновение впала в ступор, после чего слегка порозовела:
     – Нет.
     Невилл чуть недовольно дёрнул щекой, когда она уверенно сказала нет.
     – Хм… Что ж, дело ваше, – я развёл руками, – я не хочу, чтобы в школе были разбитые сердца, мне одного примера перед глазами хватило, так что советую вам разобраться со своими планами на будущее и друг на друга сразу, нежели потом тешить себя и других иллюзиями. Не у каждой девочки, тем более маглорождёной, найдётся такой рыцарь, готовый броситься на Малфоя, защищая честь дамы. Что ж, – я улыбнулся ещё хитрее, – если вы не против, я посещу урок, жуть как хочется узнать, что вы там проходите. Не задерживайтесь.
     * * *
     – Да, ребята, в армию я бы вас не взял… – сделал я своё заключение, увидев жалкое зрелище – команду Гриффиндора.
     Полигон для королевской битвы был создан внутри Хогвартса, я взял один из старых пыльных классов… я говорил, почему в Хогвартсе много старых пыльных классов? Нет, не потому, что когда-то в школе было много учеников, и не потому, что раньше было много предметов, о чём думают некоторые маглорождёные, нет. Хогвартс первоначальный находился там, где сейчас большой зал и пара особо важных кабинетов. Главный замок – это то, что было построено позже, в нём находятся кабинеты большинства преподавателей. Разница в возрасте между постройками Хогвартса составляет несколько веков, самое позднее крыло было возведено аж в шестнадцатом веке, что относительно недавно, по сравнению с возрастом остальных корпусов.
     За время своего существования замок многократно изменялся – в новых залах открывались новые кабинеты, прежние покидались, и оставались попросту не нужны, одних только кабинетов трансфигурации в замке пять, и если вдруг появится новый учитель, который захочет новый кабинет – их станет уже шесть. Просто нынешний канет в лету.
     Особенно учителя не любили кабинеты рядом с туалетами. Поэтому здесь было великое множество пустующих и отапливаемых помещений – все их нужно было привести в порядок, и сделать из них отель, а именно – уютные мебелированные комнаты, со всеми удобствами, по стандартам лучших мировых отелей. Доверять эту работу волшебникам – значило бы полностью себя дискредитировать – я уже видел, как министерство справилось с размещением посетителей чемпионата мира и взялся за дело своими руками. Моя магия сотворения творит настоящие чудеса – старые пыльные классы проветрились, обзавелись сначала превосходными оконными рамами, потом переменил полы – заменил каменный пол на мраморную плитку, причём – тёплую, этого удалось достичь благодаря эфиру огненной стихии. В остальном – я не стеснялся и делал строго по дизайну – неовикторианский стиль с сочетанием классической резной мебели, ковров, украшений на стенах в виде картин, оружия, и так далее, развесистых хрустальных люстр и многого другого.
     Самое большое количество пустых залов было в третьем, старом и малоиспользуемом крыле Хогвартса, неподалёку от которого располагались теплицы мадам Спраут. Целых три десятка залов, я расширил их внутреннее пространство и, смею надеяться, мне удалось сделать из этих комнат настоящие апартаменты для предстоящих гостей школы.
     В центральном здании на пятом этаже так же было несколько брошенных классов, вот я и создал в одном из них арену королевской битвы. О, что это была за арена! Пустой класс расширил, многократно расширил, добавил защиту от заклинаний и разрушений, и построил внутри сложные перегородки, фонтаны, целые залы, и всё это симметрично. Получился совсем не лабиринт, как я опасался, но тем не менее весьма специфическая архитектура. И именно тут я и установил дюжину магических устройств, а так же все прочие устройства, положенные для моей задумки – кабину наблюдателей-комментаторов, маленькие трибуны наверху, за зачарованным стеклом, и конечно же – сложную систему наблюдения за игроками.
     До сих пор магловское телевидение у волшебников не приживалось и вряд ли они вообще понимали сам принцип трансляций, волшебникам это было ни к чему. Однако, передо мной стояла весьма серьёзная задача – обеспечить трансляцию всем желающим. И для этого пришлось создать специальный артефакт-камеру, на основе сквозного зеркала – при котором зеркало соединялось с объективом, а полученное и переданное изображение проецировалось при помощи чар на большой и плоский экран, причём оно было очень сочным и красивым, не то что магловское телевидение. Этот аппарат, который я спроектировал, конечно, был сквозным – зеркало-зеркало, но по моей задумке, специальные чары должны были заставлять левитировать камеры за участниками, а смена кадров должна была осуществляться быстрой сменой зеркала-источника изображения. Для этого пришлось выдумать барабанный механизм смены кадра, и всё равно, на всех не хватало, пришлось поставить там сразу шесть больших экранов в зале для наблюдателей, из которого так же можно было посмотреть через стекло на происходящее.
     Это мой вклад, но перво-наперво было нужно испытать свою теорию и наспех придуманную магическую игру на практике, а именно – на моих подопытных хомячках с гриффиндора и хафлпаффа. Ученики в субботу были освобождены от домашнего задания, с единственной целью – проверка на прочность созданной мною системы, я загнал в зал две команды по три человека и начал смотреть, как они будут выкручиваться из сложной ситуации, сложившейся у них.
     – Это издевательство какое-то! – Перси Уизли тяжело дышал и был сам не в себе – у него на роже синяки от ударов и падений, руки дрожат, весь вид выражает лихорадочное непонимание произошедшего. Двое его соратников, которых он выбрал, были намного скромнее.
     – Это справедливая оценка ваших практических навыков, – я заложил руки за спину, – так ведь, профессор Флитвик?
     Флитвик тоже пришёл посмотреть, что здесь происходит. Он переводил взгляд с одного студента на другого. Кхекнув, маленький профессор недовольно нахмурился и изрёк:
     – Да, ребята, практическое применение чар – это то, чему вас стоило бы научить. Мистер Поттер, позвольте выразить вам мою признательность, – он вежливо поклонился, – вы превосходно придумали, заставив учеников сражаться друг с другом без боевых заклинаний, только своими умениями.
     – Благодарю, – я слегка покраснел от похвалы, нечасто маленький, но удаленький мастер чар, может меня похвалить.
     – И всё же, ваш противник применял все те заклинания, которым они учились на моих уроках, – уверенно сказал профессор, – в то же время вы, похоже, ничему не научились, я очень разочарован в вас, мистер Уизли, – сказал он это так, что у Перси всё лицо залила краска, на фоне которой веснушки стали ещё больше выделяться.
     Двое других тоже были смущены, но не так сильно – они выполняли команды Персиваля.
     – Может быть, возьмём других подопытных? – предложил я.
     – Да, определённо. Мистер Уизли, мистер… эм… можете быть свободны, – махнул ручкой Флитвик.
     Когда дверь за ними закрылась, он хлопнул в ладоши три раза.
     – Браво! Мистер Поттер, вы очень и очень хорошо придумали, чтобы заставить учеников учить заклинания! – он был возбуждён и говорил быстро, – кто бы мог подумать, что можно так разнообразить ловушки! Я очень хочу сыграть с вами в эту игру. Не сочтёте за наглость?
     – Конечно же я согласен, – улыбнулся я, – но попозже, когда наши подопытные хорошо поймут правила игры и будут хотя бы ориентироваться на арене.
     Флитвик просиял:
     – Конечно. Мистер Поттер, вы сами не понимаете, сколь важную вещь сделали. Видите ли, у наших студентов есть одна маленькая проблемка – некоторые относятся к магии спустя рукава. Они, – флитвик жестикулировал, чтобы придать веса своим словам, – плохо понимают, зачем вообще нужно чему-либо учиться – палкой махнул, всё само по себе сделалось. Так думают. Уизли – так точно все, кроме Джиневры, ваша ученица просто восхитительна.
     – Благодарю, – я ещё пуще порозовел от похвалы.
     – Этот вид соревнования требует изрядной изобретательности, и знания самых разных чар, мистер Поттер. Уже сейчас я примерно продумал десяток действенных на мой взгляд тактик сражения, – Флитвик улыбнулся, – конечно же с использованием сложных комбинаций чар, на которые не способны простые студенты.
     – То есть это соревнование заставит студентов внимательней относиться к учёбе, поскольку наполняет смыслом изучение чар?
     – Верно, – Флитвик отвернулся в сторону больших мониторов, на которых отображалось поле боя, – мне будет намного проще учить студентов, если они будут думать не о квиддиче, а о том, какие чары и ловушки с их помощью нужно изучить и натренировать.
     – Что ж, думаю, вам будет интересно узнать, что эту арену я построил для второго этапа кубка трёх волшебников. И по моим планам, именно в виде королевской битвы пройдёт второй этап.
     – Восхитительно! – Флитвик аж подпрыгнул от радости, – Мистер Поттер, разрешите мне немного потренировать моих студентов на арене? Это будет очень полезно для их навыков.
     – Конечно, профессор Флитвик. Более того, если вам так понравилась арена, я могу сделать вас её распорядителем.
     Флитвик задумался:
     – А что это значит?
     – Я придумал саму игру, создал арену, но следить за ней постоянно… к сожалению, Дамблдор попросил меня побыть пока директором, а это большое количество рутинных обязанностей, – вздохнул я, – море работы с бумагами, постоянные проблемы со студентами, подготовка школы к турниру… хорошо хоть испытаниями занимается мистер Бэгмен и его отдел.
     Флитвик согласно кивнул:
     – И вы хотите оставить арену на меня?
     – Верно, профессор. В ваши обязанности будет входить судейство, подготовка арены к битвам, а так же управление боями на ней. Думаю, можно сформировать различные команды с каждого факультета, по шесть человек, или по три человека, чтобы дать студентам возможность показать себя. У меня есть амбиции распространить этот вид спорта вне стен Хогвартса, чтобы и взрослые волшебники, и мастера чар, соревновались в своём мастерстве.
     Флитвик просиял:
     – Конечно, я соглашусь, мистер Поттер. Хотя у меня ещё есть обязанности декана, весьма серьёзные, но думаю, я смогу уделить некоторое внимание арене.
     – Если вам будет трудно, я разрешаю вам найти и нанять кого-нибудь на роль вашего помощника. Я бы посоветовал кого-нибудь из недавно выпущенных учеников, с кем вы хорошо ладили и кто разделяет ваши взгляды. Оклад такой же, как у техперсонала.
     – Огромная благодарность, – Флитвик картинно поклонился, – теперь можно заняться этим делом всерьёз.
     – Вот и отлично, – я улыбнулся, – уже послезавтра прибывают делегации из иностранных школ. В отличие от простых испытаний, к королевской битве нужно готовить их сразу, профессор Флитвик, я надеюсь в этом на вас – дайте им потренироваться от души, ведь это будет самое главное соревнование турнира.
     * * *
     – Мой лорд, – проблеял молодой человек, – я сделал всё, как вы приказали, – он лизоблюдствовал и гнул спину перед отвратительным существом в свёртке, – может быть вы откажетесь от идеи брать Поттера?
     – Что ты сказал? Тебе же просто жалко мальчишку, – несколько капризно ответил ему свёрток, вернее, то, что в нём находилось, – скажи мне это, червь.
     Молодой пожиратель побелел:
     – Он очень опасен, мой лорд, это будет очень сложно. Дамблдор в министерстве, Поттер руководит Хогвартсом. Они же устроили переворот и свалили всё на нас, обыграли нас, использовав этого идиота Крауча, который захотел выделиться на чемпионате мира…
     – Дурак! – тёмный лорд оказался вспыльчивым, особенно когда ему напоминали про его поражения, – да как ты смеешь! Заткнись, мы сделаем всё, что хотели. Ступай и передай Краучу, чтобы действовал по плану!
     * * *
     Школьники вышли из Хогвартса, высыпали просто толпой, чтобы увидеть приезжающих гостей из дальних стран. Сотни любопытных глаз устремились в небо, где на посадку заходила карета, запряжённая пегасами – карета была огромной, красиво украшенной, и белокрылые кони, которые её тащили, только подчёркивали вычурную элегантность. Студенты, собравшиеся во дворе, озябли, кутались в мантии с шарфами, внезапно, ситуация изменилась – облака расступились, ветер стих, в воздухе стало сухо и приятно, в течении пары мгновений погода полностью изменилась, а тучи от горизонта до горизонта, свинцовым одеялом накрывшие небо, растаяли, словно дым на ветру, освободив прекрасное голубое небо от своего присутствия. Солнце ярко светило и даже ещё грело. Воцарился полный штиль и в столь безветренную погоду стало сразу же тепло. Весь мир преобразился словно по мановению волшебной палочки – пожухлая тёмно-зелёная трава, прибитая к земле осенью и слабостью, воспряла и сочилась зеленью, тёмная и холодная каменная громада Хогвартса, нависавшая над студентами, внезапно стала выглядеть так уютно и сказочно, что у некоторых студентов челюсти отвисли. Лазурно-синие и красные башенки Хогвартса засияли в свете солнца. На душе стало так приятно и тепло, что многие заулыбались, не зная, что это за невероятная магия такая. Из замка, стуча при этом посохом по земле, вышел его директор. Посох его сиял и распространял то самое тепло, которое заставило студентов улыбаться и расступиться прочь, освободив дорогу – у немногих, оказавшихся на его пути, мурашки пошли от ощущения полнейшей подавляющей силы прущего на них директора, словно у человека, стоящего на пути мчащегося на него скоростного поезда – некоторые особо впечатлительные студентки даже оцепенели и их оттащили за мантии их менее впечатлительные подружки. Гарри же выглядел более чем нарядно – длинные волосы до лопаток были отлично уложены и пряди украшены серебряными заколками. Для своих лет Гарри выглядел настолько миловидно, что стал несбыточной мечтой для бесчисленного количества девочек, а его влияние на простых волшебниц можно сравнить только с чарами вейл. Поттер выглядел более чем очаровательно со своими белоснежной и густой шевелюрой, зелёными глазами, сильно выделявшимися на фоне белых волос и бледной кожи, и сияющим посохом в руках.
     Пока директор шёл между ряда студентов, которых сдерживали профессора, разговоры внезапно стихли и все обратились к своим магическим чувствам, которые полностью заполнил чистый сияющий свет, исходящий от директора школы, настолько, что никто и слова вымолвить не мог. Гарри, довольный демонстрацией, вышел вперёд и так же дождался, когда приземлится карета Шармбатона. Карета чуть было не сбила Хагрида, который вызвался руководить её посадкой, и мягко приземлилась. Из кареты, с достоинством, вышла Мадам Максим – полувеликанша, которой повезло больше, чем Хагриду. За ней следом вышли ученицы Шармбатона. Гарри со всем уважением раскланялся с мадам, улыбнувшись очаровательной улыбкой шармбатонским девушкам. Это надо было видеть – половина из них прямо на месте начали заливаться краской, увидев директора Хогвартса во всём его великолепии и при всей его силе. Гарри был настолько миловиден, что вызывал необъяснимое желание потискать его, но строгая мадам Максим, видя этот маленький демарш, цыкнула на своих учениц и с улыбкой прошла в Хогвартс, под любопытными взглядами английских студентов.
     Следующими были болгары, но тут уже прибыли только юноши, под предводительском грозного на вид Каркарова, их встречали уже без такого апломба, но с полным достоинством – делегация Болгар прибыла через озеро, на корабле, который вынырнул прямо из озера.
     -+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+-+
     Читайте примечания, чтобы быть в курсе, что за дела творятся. Простите за навязчивость!

Примечание к части

     **ВНИМАНИЕ! ВАЖНО!** Дорогие читатели, как правило я всегда оставляю тут реквизиты для помощи автору рыбонькой. Я не клянчу и не выпрашиваю, потому что захоти я работать платно - то есть множество сайтов, предоставляющих такую возможность. Изредка, когда передо мной встают действительные нужды, я говорю об этом. Сейчас случилось такое. Помните, летом позапрошлого года у Бандимамы случились проблемы со стоматологией, там давно сделанные коронки полетели и стало совсем нехорошо? Эта проблема продолжала волочиться за мной, но с тех пор я старался вылезать. **Сейчас эта ситуация пришла к своему логическому завершению - установке искуственных зубьев. Доктор сказал, что по пенсионному ей положены только акриловые протезы, которые скорее всего долго не проживут, поэтому нужно ставить металлокерамические, стоимость услуги со всеми пенсионными льготами - 10к рублей. Однако, все имевшиеся у автора деньги, автор уже потратил на оплату коммунальных услуг, попросту неоткуда взять эти 10к, у меня в запасе есть 1475 на яндексе и это на рыбку для Музы, чтобы совсем уж не голодать.** **Я могу сделать в этой ситуации только одно - упорно работать. И верить в лучшее, может кто поможет гиперактивной пенсионерке** Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +79660677054 Что ни говорите, а состояние пенсионеров у нас в стране ужасающее. Бесплатно только йод и зелёнка :( А я пойду работать.
>

8.4. Кубок Четырёх Волшебников

     Маглов презирают, маглов считают просто какими то чудаками, которые ничего не понимают, малограмотные волшебники, но этим же волшебникам как до луны пешком – до умения магловских специалистов манипулировать общественным мнением. Никто и никогда в волшебном мире, тем более в весьма специфическом волшебном мире Англии, не может так раскрутить рекламную компанию, как это сделает простое магловское агентство, которое снабдят большим количеством средств.
     К сожалению, привлечь для рекламы турнира трёх волшебников магловские агентства по рекламе не получится ну вообще никак, однако, были же и исключения. И имя этому исключению – Alef PR corp, принадлежащее старому как динозавр американскому еврею чешского происхождения по фамилии Каценеленбоген, которое в соединённых штатах сократилось до Кац. Отто Кац был весьма фактурным джентльменом – он не носил никакой шевелюры, окромя маленькой еврейской шапочки, считался религиозным человеком, слабо ортодоксальным евреем, но это всё не важно. Главное качество, которое сделало Отто Кацу имя как в волшебном мире, так и в магловском – это его умение рекламировать что угодно и как угодно – он виртуозно манипулировал фактами, демагогировал, проводил рекламные кампании фильмов, волшебных духов для юных дам, магловских похоронных бюро, и волшебных палочек, произведённых в Сан-Франциско из первоклассного южноамериканского дерева.
     Отто Кац пил чай у меня в кабинете, блаженно жмурясь при этом и рассказывал с лёгким еврейским акцентом:
     – Вы представляете? Эти два гоя смели возмущаться, что я договаривался с трактирщиком, им, видите ли, не нравится, что я использую флаег’ы! Да это возмутительно, я тут же вызвал авг’ог’ов и всё утг’яслось. Но осадочек, как говорится, остался.
     – Я полагаю, вы взыскали возмещение вреда?
     – Что вы, молодой человек, как можно взыскивать с этих босяков, так, попросил поставить мне обед и на этом мы г’азошлись как в море ког’абли. В других странах таких пг’облем не было – в болгаг’ии нам везде была откг’ыта дог’ога. Но своей цели я добился – реклама турнира есть везде. На радио, на плакатах по всему волшебному миру, на этикетках волшебных сладостей, мы даже выпустили особенные шоколадные кубки. Хотите посмотгеть?
     – Интересно.
     Отто достал из своего портфеля пакетик, в котором была горсть конфет, я их знал. Луна очень любила эти конфетки, они назывались шоколадными лягушками и были зачарованы чарами анимации, вроде танцующих ананасов, которые делают первокурсники, заставляя предметы танцевать. В волшебном мире движущиеся и даже говорящие предметы не редкость. Отто достал одну и открыл коробочку, внутри был шоколадный кубок, точь в точь кубок огня. Он достал его из коробочки и над кубком зажёгся синий огонь.
     – Это холодный огонь, – предупредил меня Отто, – я потратил сотню галеонов из нашего бюджета, раздавая эти сладости в косом переулке всем желающим, когда турнир только готовился. Там было много детей и многие с большим удовольствием взяли конфеты. Ох, как же люди любят халяву, помяните моё слово, молодой человек – халява это эффективный инструмент!
     Я с ним, конечно же, согласился.
     – Мне нравится, креативно.
     – Не то слово. Сотня плакатов, большая растяжка, три тысячи волшебных флаеров, всё это сделал я, Отто Кац, – гордо поднял он голову, – во фг’анции нам пгишлось немного потрудиться, побольше, побольше. Это у вас в Англии народ какой-то слишком слабо интересующийся, вовлечь их было сложно, а во фганции пгишлось извернуться, чтобы заинтегесовать нагод!
     Отто посмотрел на меня взглядом полнейшего победителя:
     – Вы бы видели, как они реагиговали, вы бы видели, – он картинно прикрыл глаза, – это сказка.
     – А ежедневный пророк?
     – Как? – Отто ужаснулся, – вы не читали ежедневного пророка?
     – Простите, но времени как-то на газеты у меня нет.
     – Я думал, англичане просто помешаны на чтении утгенних газет, – Отто поставил чашечку с бесплатным чаем и я подлил ему ещё, он достал из своего необъятного в прямом смысле слова, портфеля, стопку газет, аккуратно перевязанных бечёвкой и положил их на журнальный столик, за которым мы сидели:
     – Это предтиражные выпуски. Должен заметить, что пророк оказался дорогим и технически отсталым изданием, я был весьма разочарован в них, мистер Поттег, – он покачал головой, – пгишлось им намылить задницы, это да. Но вы посмотрите, посмотрите.
     Я рассёк бечёвку и достал газету. Газета, которую я взял в руки, имела на передовице изображение кубка с пламенем над ним – кубок сильно выделялся на странице своим золотым сиянием. Газета была напечатана на более приличной, нежели обычно, бумаге, развернув её, я увидел причину негодования Отто технической отсталостью пророка. Внутри была всего одна страница, посвящённая кубку, но зато какая! Белая глянцевая бумага, сочные цветные изображения, приятный и слегка переливающийся бэкграунд к колонкам, в которых тёмно-синим шрифтом были напечатаны строки о турнире трёх волшебников. При создании этой страницы дело не обошлось без алхимических солей и растворов, закрепляющих неслабые чары – текст мог быть озвучен, по желанию волшебников, так что это была говорящая газета. Голос я узнал сразу – это был голос моего учителя. Я поднял бровь, когда газета вдруг заговорила, едва я прикоснулся к значку с надписью «прочитать вслух».
     – Да, я попгосил министра магии помочь в этом маленьком деле, – Отто и бровью не повёл, – в конце концов, это и в его интегесах.
     – Превосходно, – я сложил газету, удовлетворённый произведённым эффектом, – дорого нам обошлись экземпляры пророка?
     – Этот – съел четверть всего бюджета на всю рекламу, – с грустью в голосе сказал Отто, – но зато это наиболее эффективная реклама, я уверен в этом.
     – Как дела обстоят с продажей билетов?
     – Из трёх тысяч билетов на первый этап купили уже тысячу, и продолжают покупать, думаю, мы полностью продадим, – сказал он это с удовлетворённостью дельца, провернувшего выгодную сделку, – это покроет все наши расходы.
     – Прибыли не принесёт, ну да и ладно. Спасибо, что отговорили меня делать небольшую цену билетов.
     – Всегда пожалуйста, молодой человек. Вам ещё многому стоит научиться в этом деле.
     Да, поначалу я подумал, что чтобы на турнир приехало побольше людей, то нужно установить невысокую цену на билет, но Отто едва удар не хватил, едва я озвучил ему свою идею – он очень картинно схватился за сердце и уверял меня, что никто не приедет, кроме пары шлемазлов-халявщиков, падких на всё бесплатное. Зато если поднять цену до приличных размеров, то желающих посетить Хогвартс, особенно среди волшебников состоятельных, будет намного больше. Турнир потеряет ценность, если наблюдение за ним из первых рядов не будет дорогим, но не слишком, удовольствием. Так было решено продавать билеты на первое испытание по цене от пяти до пятисот галеонов. Пятьсот галеонов стоил билет в центральную ложу, где располагались директора, распорядитель турнира и родственники участников. Такая большая разница была продиктована не ограниченностью мест, а разницей в возможностях – как сказал Кац, кто хочет сорить деньгами – грешно не дать им такую возможность и не заработать на этом. Обычные же билеты стоили всего пять галеонов за штуку, что было весьма немало для волшебного мира, но и не много, так что себе это могли позволить практически все. Остатки невыкупленных мест будут розданы льготным категориям граждан, таким как многодетные семьи, сироты, ветераны войны и прочая и прочая, чтобы меня не упрекали в малодушии – для этих целей я даже создал трибуны на пять тысяч мест, и только три тысячи билетов.
     Трибуны на пять тысяч мест, по правде говоря, в Хогвартсе ещё никогда не было столько народу – я боялся, что если внимание к турниру не ослабеет, то мне придётся сносить к чертям квиддичное поле и строить там полноценный провинциальный стадион минимум на десять тысяч посадочных мест, потому что до первого этапа ещё далеко, а треть билетов уже разобрали. Отто уверял меня, что чем ближе турнир, тем больше билетов хотят купить.
     – Мистер Кац, я полностью удовлетворён вашими трудами, – кивнул я, – ваш гонорар за первый этап поступит на ваш счёт в день проведения первого этапа в полном объёме.
     – Я не сомневаюсь, – Отто улыбнулся, – что вы меня не обманете, молодой человек.
     – Конечно не обману, мистер Кац, вы правда хорошо постарались, аванс вы уже получили, а условия сделки есть условия сделки – что у нас по второму этапу турнира?
     * * *
     Добрые девять десятых девушек в хогвартсе с откровенной враждой смотрели на очаровательнейшую француженку, которой в очаровании помогали лёгкие вейловские чары. Это была девушка по фамилии делакур, с говорящим именем Флёр.
     Вообще, в Хогвартсе наступила внезапная оттепель и внезапно же началась романтика, которая, как правило, заканчивалась тем, что профессора вытягивали из чулана для мётел или любого другого уголка Хогвартса студентов со спущенными штанами и красных как варёные раки студенток. Появление французской и болгарской делегаций, казалось бы, сдвинуло целые культурные пласты и разворошило застоявшееся, порядком протухшее болото внутрихогвартской жизни – сначала Дамблдор объявил об уходе, потом это, неудивительно, что всё пришло в движение.
     Есть вещи, которые не менялись со временем, несмотря ни на какие обстоятельства, будь то турнир, чемпионат, или ещё какие-нибудь движения… Одной из таких вещей была Луна Лавгуд, которая пришла понаблюдать за тем, как близнецы Уизли выпили старящее зелье и попытались бросить свои имена в кубок трёх волшебников. К их сожалению, старящее зелье подействовало очень быстро, а кубок выплюнул их бумажки, так что поседевшие и обзаведшиеся бородами Уизли вцепились друг в друга, по старчески кряхтя и возмущаясь, драли друг друга за бороды, вызывая гомерический хохот у собравшихся. Последним бросил своё имя в кубок Виктор Крам. По большому счёту, у кубка было немного выбора – по идее, он должен был выбирать достойнейшего из учеников, однако, только англичане следовали этой традиции и глупили не по детски. Кубок легко выберет и достойнейшего из одного единственного, поэтому подготовку к этому мероприятию в Шармбатоне и Дурмстранге начали давным-давно, в то время как следовавшие всем правилам и традициям англичане до сих пор постепенно просыпались. Это ставило Хогвартс в невыгодное положение – к тому же никто не знал, кто станет чемпионом Хогвартса – сразу несколько учеников бросили свои фамилии в кубок.
     Чего ученики точно не ожидали – так это того, что их скромный замок и скромная школа станет центром для события международного масштаба и международной значимости – большой зал Хогвартса магией самого Гарри был увеличен впятеро, став таким большим, что мог бы вместить целую тысячу гостей, на стенах появились галереи-балконы, на которых разместились множество гостей – реклама сделала своё дело и по специально настроенным каминам и портключам, в Хогвартс прибыли сотни человек из Франции, Болгарии и, собственно, сами Англичане – устройство этого мероприятия вымотало Гарри, но он был доволен своим трудом. Большой потолок Хогвартса, вопреки обыкновению, показывал яркую солнечную погоду, изменился и дизайн всего зала – стены его посветлели, пол из каменного стал мраморным, и на нём лежал большой алый ковёр с гербом Хогвартса. Место грубых средневековых светильников-факелов с волшебным алхимическим пламенем заменили красивые, вычурные бронзовые светильники с таким же алхимическим светом внутри. Столы в большом зале убрали к стенам, а в центре, в освободившемся месте, поставили большой постамент с кубком огня, место это прекрасно просматривалось со всех сторон.
     Это, со всей уверенностью можно сказать, был не обычный ужин с оглашением результата решения кубка, а настоящий великосветский приём, и на него явно не пожалели денег и сил – шведские столы ломились от явств, заботливо приготовленных французскими поварами, на приёме присутствовали самые разные люди, но Гарри был в центре внимания, к его великому сожалению.
     – Мистер Поттер, можно вас на минуточку? Я из газеты…
     – Общение с прессой будет на пресс-конференции, – улыбнулся натянуто Поттер, обломав юного прыщавого журналиста, который решил попытать счастье.
     – Понял, спасибо, – понурив плечи, ушёл юный прыщавый газетчик, но не прошло и пары минут, как в сторону Гарри, щеголявшего в ярко-фиолетовой мантии с рисунками волшебных палочек и звёздочек, взял курс ещё один, но он не успел.
     Гарри заметил знакомого человека, который нередко снабжал его винами и сырами, и радостно воскликнув, сменил курс.
     – Филипп, какая радость, что вы сегодня здесь! – Гарри просиял, увидев министра франции, пришедшего на этот приём.
     – Мистер Поттер, – Горсье улыбнулся, – а вы изрядно изменились с нашей последней встречи, – он пристально всмотрелся в лицо Гарри, – что с вами случилось?
     – Маленькое происшествие во время опыта с алхимией. Всё-таки это сложная и загадочная наука. Что ж, рад, что сегодня приветствую уже вас у себя в гостях.
     – Мне тоже очень приятно, – улыбнулся вежливо Горсье, – вы здорово выручили нас тогда, можно сказать – спасли от неименуемой гибели, как же я мог просто проигнорировать ваше приглашение? К тому же, как я вижу, мадам Максим сегодня тоже здесь, – он глянул на толпу, из которой словно небоскрёб над одноэтажными деревенскими домиками, выделялась мадам Максим, – видная женщина.
     – Бесспорно, – подтвердил я, – сегодня и Каркаров здесь. Я ещё присылал приглашение мистеру Облонцевичу. Вы ведь с ним знакомы?
     – Не довелось, не довелось, – слегка напряжно улыбнулся Филипп.
     – Тогда позвольте я вас представлю. Определённо это полезное знакомство. Месье Облонцевич обладает специфическим чувством юмора, однако он кажется прямолинейным человеком.
     Филипп подумал немного, по всей видимости, просчитывая различные варианты событий, и не стал отказываться, в конце концов – ему было выгодно, что он познакомится с противоположной стороной турнира, да ещё и то, что его представит Гарри, как ни крути, а Поттер обладал маленьким политическим весом, но большим уважением как могущественный маг и ученик, за которого вступился сам Николас Фламель – фигура практически легендарная и мифологическая, если бы не тот факт, что он реален.
     Облонцевич в этот момент разговаривал с Каркаровым и Виктором Крамом – будущим чемпионом. Появление рядом с ними Гарри и Горсье вызвало затишье, министр отвлёкся и узнав Поттера, кивнул ему:
     – Мистер Поттер, восхитительный приём. Я вижу, вы не один…
     – Да, мне приятно видеть вас здесь, – Гарри улыбнулся, – позвольте вам представить министра магии Франции, Филиппа Горсье, – вежливо представил своего спутника Гарри.
     Министр болгарии подал руку и представился коротко, по фамилии, словно они были в армии. Филипп вежливо и крепко пожал руку, сказав только:
     – Вижу, вы уже обсуждаете предстоящий турнир? Надеетесь на победу?
     – Безусловно, – Министр глянул на Крама.
     Хмурый, как и его соотечественники, Виктор Крам, вежливо поздоровался. Француз улыбался так заразительно, что хмурым лицам болгар было трудно не заразиться этой улыбкой, но Облонцевича это пронять не могло. Он обратился к Поттеру:
     – Не ожидал, что вы сделаете такую карьеру всего то с нашей последней встречи, мистер Поттер.
     – Что вы, я всего лишь подменяю моего учителя на посту директора школы, – отказался Гарри, – довольно хлопотное дело, должен заметить.
     – Не скажите, мистер Поттер. Насколько мне известно, у вас в англии, директор магической школы – второй человек в стране после министра. Как, впрочем, и во многих странах мира.
     – Я до сих пор не уверен, что этот трон для меня в пору. Но раз уж учитель сказал – буду нести с честью долг директора и не посрамлю свою страну. Вам, я посмотрю, есть чем гордиться, вы же Виктор Крам? – Гарри обратил внимание на брюнета, – я ставил на вас во время чемпионата мира по Квиддичу, и не зря. Похоже, честь представлять свою страну уже знакома вам.
     Хмурый, коротко стриженный брюнет, только коротко кивнул. Гарри достал из кармана маленькие серебристые часики, карманные, но на них не было циферблата, и было три больших стрелки, одна из которых безостановочно крутилась. Гарри охнул:
     – Господа министры, похоже, настал час оглашения решения кубка. У нас же даже нет заранее заготовленного чемпиона, так что будет сюрприз. А вы любите сюрпризы?
     * * * *
     – Седрик Диггори! – провозгласил я, стоя на трибуне в центре зала, – выйти из зала!
     Это был семнадцатилетний парень, ученик Хафлпаффа, он вышел из толпы студентов, оглядываясь на них и ничего не понимая, я улыбнулся: – ну же, смелее, юный чемпион. Господа, решение кубка оглашено! – провозгласил я, в то время как зал погружался в гомон. Однако, произошло что-то странное. Кубок за моей спиной снова пыхнул пламенем, я обернулся, и заметил вылетающую из него бумажку.
     – Что за чёрт? – бумажка спикировала мне в руки…

Примечание к части

     **НОВОСТИ** **Друзья мои, что ж, я продолжаю писать проду. Несмотря ни на что. На всякий случай я предупрежу вас, что скорее всего, конец этого фанфика не за горами -- я не вижу смысла его затягивать.** Тем временем я продолжаю истошно искать теперь уже 7к рублей на зубки. Найти их нужно до завтра, иначе кирдыкъ и кабздець. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви +7 966 067 70 54 Я абсолютно серьёзен, завтра мама идёт к стоматологу и оный зубодёр просит денег за металлокерамику, даже с учётом всех пенсионных скидок. Тут, уж простите автора за прямоту, мне не до сантиментов, реально надо, и вот прям к завтрашнему утру. Чёртов стоматолог, не мог до нового года сразу огласить сумму - тянул до последнего, чтобы от его услуг не отказались заранее.
>

8.5. Поттеротерапия

     – Невозможно, это просто невозможно, – Мадам Максим недовольно смотрела на меня, – вы хотите нас обмануть!
     – Мадам, – её прервал Филипп, – я могу ручаться за то, что мистер Поттер не стал бы так поступать.
     – Если вы так думаете, – Мадам поджала губы, – я соглашусь.
     – Это всё равно возмутительно, – сиплым голосом сказал Каркаров, – вы изменили решение кубка.
     – Бросьте, этого не может быть.
     – Может, – вдруг выступил Аластор Грюм, – только сильнейший конфундус может обмануть кубок.
     – Вижу, вы много об этом знаете, – язвительно посмотрел на него Каркаров.
     – Успокойтесь, оба, – прервал я их, – было бы наивным думать, что Хогвартс захочет оскандалиться, выставив двух чемпионов.
     – Ваша линия должна была отсечь всех, кто моложе семнадцати лет, – напомнил мне присутствующий здесь Барти Крауч, – и она не справилась.
     – Отнюдь, – я недовольно на него посмотрел, – никто не смог бы обмануть мои чары.
     – Вы так в этом уверены? – Мадам Максим посмотрела на меня с выражением некой снисходительности.
     – Уверен. Если хотите проверить – я могу повторить, – взмахнул рукой, очерчивая на полу круг, – этот круг пустит внутрь только тех, кому ещё не исполнилось семнадцать. Если кто-то из вас сможет войти в него, я признаюсь в некомпетентности.
     Собравшиеся не стали долго размусоливать, первым попробовал Каркаров, он бросил в круг конфундус, но заклинание отрикошетило от него в потолок и взорвалось красными искрами, ударившись о камень. Попытки так же предприняла и мадам Максим, но более элегантны – она применила какие-то сложные чары, впрочем, без малейшей пользы для дела – созданный мною ограничитель – это могущественное заклинание табу, соединённое с сигнальными чарами, иллюзией, заклинанием огненного кольца, защитными… в общем – такое не взломать простыми школьными заклинаниями.
     Кубок выбросил фамилию Лонгботтома. Я предполагал провокации, и даже более того, предполагал, что кто-то захочет похитить меня, Лили упоминала, что в её версии истории именно я был четвёртым чемпионом, но всё пошло кувырком. Неудивительно, в той версии истории руководил кубком Дамблдор, а я был при нём учеником, и все шишки посыпались на Альбуса, в то время как я, по своей любимой традиции, выпендрился перед всем миром, ещё раз доказав свою исключительную волшебную мощь.
     Иногда мне казалось, что с Лили что-то не так. Она то ли завидует, то ли ревнует, да и вообще, посматривает на меня как-то странно. Пришествие Лили изменило многое – мы узнали о планах тёмных сил, но тут же нарушили хронологию настолько, что мир стал вновь непредсказуемым, но зато – заранее озаботились подготовкой. Сейчас, когда Дамблдор сидит в кресле министра, а я в Хогвартсе, ситуация для Волдеморта максимально неблагоприятная. Было бы наивным полагать, что я просто плыву по течению и ничего не предпринимаю на этом фронте – тёмные силы на этот раз заигрались и разбудили светлые силы. Могущественные, беспощадные к врагам, не менее коварные и не менее сильные.
     Как хорошо, что директор предпочёл наблюдать за турниром со стороны и не вмешиваться – по его словам, для пущей моей самостоятельности. Но я уверен,
     что лишь для того, чтобы тайный враг был менее осторожным – всё-таки Дамблдора боятся куда больше, чем меня. А зря.
     – Есть ещё одна проблема, леди и джентльмены, – сказал я, бросив пристальный взгляд на мистера Крауча, – обычно ученики Хогвартса достаточно умелые, но попадаются среди них те, чья нерешительность мешает им творить магию. Уверен, у вас наверняка найдутся такие же субъекты. Мистер Лонгботтом как раз из таких.
     – Что вы хотите этим сказать? – Мадам Максим вопросительно на меня посмотрела.
     – Я хочу сказать, что мистер Лонгботтом в большой опасности. Испытания рассчитаны на взрослого волшебника, а не на подростка-недоучку, к тому же мистер Лонгботтом не слишком хорош в чарах и зельях, прямо так скажем, волшебник он ниже среднего.
     – Ещё лучше, – язвительно заметил Каркаров, – вы говорите, что ваш ученик бесполезен. И что нам теперь делать? Мы не можем допустить четвёртого участника до кубка трёх волшебников, разве нет?
     Атмосфера в помещении накалялась. Присутствовали все заинтересованные стороны, даже Людо Бэгмен стоял в сторонке и следил за обсуждением. Каркаров и Максим были недовольны, что неудивительно – третья сторона учудила, и учудила весьма сильно.
     – Я бы мог проигнорировать решение кубка сам, но боюсь, у мистера Лонгботтома нет никакого таланта. Он связан по рукам и ногам магическим контрактом и обязан участвовать. Не надо только говорить, что это не честно, – я поморщился, – у него нет и шанса представить хоть какую-то конкуренцию чемпионам.
     – И вы ничего не можете сделать? – удивилась Максим, – вы же такой знаменитый волшебник.
     – Иногда магия весьма простая вещь, Мадам Максим. С кубком нельзя договориться, можно разрушить его чары только вместе с ним самим. Это волшебная машина, у неё нет ни разума, ни чувств, ни воли, она лишь выполняет то, для чего была создана. Я мог бы разрушить кубок и создать новый, с теми же функциями и тем же внешним видом, никто и не заметил бы подмены, но ради такой ерунды разрушать древний артефакт – кощунственно, на мой взгляд. Придётся просто протащить четвёртого участника по турниру.
     – Это нечестно, – осталась полувеликанша на своём.
     – Это неприятный прецедент, но я не вижу в мистере Лонгботтоме какой бы то ни было конкуренции вашим чемпионам. Он всего лишь четверокурсник, и никогда не отличался на уроках, – покачал я головой, – я больше беспокоюсь за него самого. Кто бы это ни сделал, он явно желает мальчику смерти или позора. И это под самым моим носом, подумать только!
     Никто не стал спорить – помолчали немного. Я думал, как всё хорошо складывается.
     * * *
     Хогвартс ещё не видел таких пышных приёмов и таких внушительных событий, по крайней мере, в этом веке. События разворачивались и правда очень важные. До приёма ученики, за исключением седьмого курса, допущены не были, это очевидно, но даже так, десятки учеников со всех факультетов видели, как кубок выбросил четвёртую записку и как произошли события, журналисты, бывшие здесь же, просто с цепи сорвались.
     Остальным ученикам оставалось довольствоваться прямой трансляцией по колдорадио. Так что мистер Лонгботтом ещё и не подозревал, что он стал чемпионом турнира трёх волшебников, и вместе со своими друзьями по факультету, слушал голос ведущего трансляцию прямо из большого зала журналиста.
     Гермиона оторвалась от коллектива, да и не очень то стремилась к этому коллективу, она сидела с книжкой в руках и недовольно посматривала на Невилла. Лонгботтом был её единственным другом в школе, и Гермиона задумалась над тем, что унеё опять нет друзей, а так же над прочими вопросами, которые в присутствии мальчиков обычно не обсуждают.
     – Нет, ну вы слышали? – вскочил Рон, – у кого-то из наших получилось, раз кубок выбросил ещё одно имя.
     – Да брось, неужели ты думаешь, что кубок можно одурачить? – Остановил его мистер Финниган.
     – А вот и можно. Просто мы не знаем, у кого получилось.
     – Наверное просто какая-то ошибка, – неуверенно сказал Дин Томас, – кубок давно не использовался, может он того, сломался? Где он вообще был все эти годы?
     – У болгар. Они выиграли его в последний раз, – подсказала Гермиона, захлопнув книгу.
     Однако, на её присутствие по прежнему никто особого внимания не обращал.
     Радиоприёмник вновь наполнился голосом ведущего:
     – Директора школ выходят в зал после кратковременного отсутствия, мистер Поттер кажется спокойным, их сопровождают министры магии. Встреча прошла на самом высшем уровне, если так можно выразиться. И вот, кажется, у них есть что нам сказать. О, да, министры удаляются, мистер Поттер идёт к трибуне и…
     Раздалось громкое покашливание и голос Гарри прозвучал из радиоприёмника:
     – Леди и джентльмены, к сожалению, произошла небольшая накладка во время выбора чемпионов. Кубок выбросил имя ещё одного ученика. Я уверен, что сам он вряд ли смог бы преодолеть ограничительную линию, а это значит одно – кто-то обманул кубок и бросил имя этого человека, с каким именно умыслом – нам неизвестно. К сожалению, наложенные на кубок чары являются своеобразным магическим контрактом и нарушить его нельзя, если мы не хотим, чтобы возникли нежелательные последствия. Посовещавшись, мы приняли совместное решение, впредь не оставлять кубок без надзора и следить за всеми, кто бросает в него свои имена, чтобы избежать подобных прецедентов. К сожалению, сейчас в кубок можно бросить чьё угодно имя, это так же решено было изменить и обязать претендентов собственноручно бросать свои собственные имена, без помощи третьих лиц. Что же до того человека, который стал четвёртым чемпионом на кубке трёх волшебников, то могу сказать одно – это ученик Хогвартса, это не ученик старших классов и его знаний и опыта недостаточно для участия на равных с чемпионами школ. Тем не менее, – голос Гарри окреп, – мы обязаны оценить его навыки честно и непредвзято. Совместно с директором Шармбатона Мадам Максим и директором Дурмстранга Игорем Каркаровым, мы приняли решение – все заработанные четвёртым чемпионом очки будут равномерно распределены между тремя оставшимися участниками турнира, так что его участие не изменит баланс сил между тремя школами.
     Воцарилась пауза, диктор уже хотел было начать комментировать сказанное, но Гарри снова заговорил:
     Сейчас самое время, – Гарри продолжил, – чтобы объявить вам кое-что интересное. Мы не только решили возродить кубок трёх волшебников, но и создали специально для него особый вид соревнования, зрелищный, динамичный, интересный – соревнование под названием Королевская Битва! Его правила я не буду перечислять, ибо на это уйдёт довольно много времени, вы можете ознакомиться с ними в специальном выпуске самой популярной в Англии газеты Ежедневный Пророк, а так же в более подробном виде – в октябрьском номере журнала «Магический Спорт». Ввиду новизны этой игры и сложности в участии, нами было принято совместное решение отменить правило, запрещающее преподавателям помогать студентам во время подготовки к испытанию – я настаиваю на том, чтобы участники заранее попробовали свои силы, обдумали свою стратегию поведения, собрали команду – в битве участвуют команды из трёх человек, чемпион и двое его товарищей. Более того, поскольку товарищи чемпиона не являются чемпионами турнира, на них не распространяется возрастное ограничение – если чемпион хочет победы, он выберет самого достойного…
     Раздались возгласы, выкрики из зала на французском языке, потом на английском, все хотели знать имя четвёртого чемпиона. Студенты, прильнувшие к радиоприёмнику, практически сбились в кучу, не различая, где там кто какого пола и возраста, облепили стол с большим, вычурным приёмником, словно пчёлы – баночку мёда…
     – Мистер Поттер, кто же четвёртый чемпион? – раздался возглас молодого голоса.
     – Как, я не назвал его имя? Это Невилл Лонгботтом, – Гарри отмахнулся от вопроса и покинул трибуну.
     Воцарилась тишина, невилл так переволновался, что покраснел, после чего закатил глаза и опал как осенняя листва.
     – Что это с ним? – немного тупо спросил Рон, глядя на то, как Невилл угодил головой прямо на излишне роскошную грудь шестикурсницы, стоявшей прямо за ним и принявшей на себя весь вес парня. Остальные посмотрели с некоторой завистью, кто из-за пышногрудой ученицы, кто из-за его участия в турнире.
     – Серьёзно? – Гермиона захлопнула книгу и видя такое бесстыдство, просто таки выволокла своего друга с пленительных подушечек, – Невилл, очнись! Ты бросил своё имя в кубок? – Гермиона была раздражена, что у её друга есть такие секреты. Но потом, залепив ему пощёчину, от которой Невилл очнулся, она констатировала, – нет, у тебя бы духу не хватило.
     – На что? – Лонгботтом слегка сжался под её пристальным взглядом.
     – Чтобы бросить своё имя в кубок, конечно же, – сварливо сказала Гермиона, при этом она так напомнила Рону и близнецам Уизли сердящуюся на мужа Молли, что рыжеволосое семейство вздрогнуло.
     * * *
     – Директор? – к Гарри в кабинет зашла Джиневра, – Директор!
     – Я тут, – отозвался Поттер, – и зови меня Гарри, когда мы одни, – я был занят с книгами, – Привет, Джинни, рад тебя видеть, как уроки?
     – Уроки? – Джинни немного напряглась, – нормально. А что такое?
     – Просто вдруг стало интересно, – Поттер вышел из-за многочисленных шкафов, держа в руках большую книжку, он взмахнул рукой и книжка улетела в шкаф, после чего, отряхнув руки, сел за директорский стол.
     Джинни не совсем понимала, зачем её вызвал Гарри. Однако, вскоре вопрос рассосался сам собой – пришёл Невилл в компании Гермионы. Невилла Грейнджер практически волокла за собой, держа за рукав мантии.
     Когда они вошли, Поттер уже налил чаю и Гермиона постучала вовремя. Гарри пригласил их в кабинет и усадил на диван, подав чай с печеньем. Невилл был немного не в себе.
     – Что такое произошло, директор? – Гермиона с сомнением смотрела на Гарри, – я могу ручаться, что Невилл не бросал своё имя в кубок.
     – Я позвал вас не за этим, – Гарри мягко улыбнулся, – я знаю, если установить стопроцентно точно, кто это сделал, не представляется возможным, то хотя бы проверить алиби Невилла я ещё могу. Поэтому я не сомневаюсь в том, что произошедшее – плод чьих-нибудь злых замыслов.
     Гермиона опять решила блеснуть знаниями:
     – Я читала, что турнир трёх волшебников – очень опасное соревнование, и многие на нём погибают, но вы ведь не допустите этого?
     – Безусловно, мисс Грейнджер, безусловно, – Гарри улыбнулся, – Невилл, успокойся, хватит так волноваться. В конце концов, ты же мужик, так и прими вызов с достоинством.
     – Он не виноват, вся школа почему-то решила, что Невилл бросил своё имя в кубок, – за него говорила Гермиона, – сегодня утром Малфой возмутительнейшим образом зачаровал значки и их носит почти весь слизерин. Я конечно не хочу умалять достижения нашего чемпиона, Седрик Диггори прекрасный ученик, но…
     – Стоп, – Поттер остановил словоизлияния Гермионы, которые, казалось, лились из её уст, словно молоко из кувшина, конца и краю не было видно, – спокойствие. Всё в порядке.
     – Какой там в порядке, – Гермиона позволила себе пререкание с директором.
     – Вряд ли после первого испытания кто-то ещё скажет, что Невилл мог сделать это сам, – Гарри пристально посмотрел на неожиданного чемпиона.
     Невилл уже был не мальчиком, и не юношей, скорее где-то между этими двумя стадиями застрял. Он слегка мялся.
     – Невилл, невилл, – Гарри покачал головой, так что его белоснежные волосы только подчеркнули этот жест, – будь уверенней в себе. В конце концов, какая тебе разница, что о тебе думают другие?
     Невилл слегка испуганно и затравленно посмотрел на директора школы и сглотнул:
     – Я стараюсь, но их так много и все они меня не любят.
     Гарри предвидел нечто подобное.
     – Я знаю, знаю. Даже если твои баллы не помогут Хогвартсу выиграть, ты всё равно должен достойно себя показать на публике, Невилл, всё-таки ты представляешь Хогвартс. И едва ли ты хочешь, чтобы весь этот турнир стал поводом над тобой потешаться. Я лишь хочу разобраться, почему ты такой, какой есть и как это исправить.
     – Что вы хотите этим сказать? – несколько недовольно спросила Грейнджер.
     Гарри был вынужден отметить, что за прошедшее время она изрядно похорошела, и характер стал ещё более сложным.
     Лонгботтом проигнорировал слова своей подруги и ответил Поттеру:
     – Я знаю, что не гожусь в чемпионы, но что поделать?
     – Годишься или нет – не тебе решать, – оборвал его Поттер, – неуверенность в себе, откуда она взялась? Помнится, не так давно ты сделал настоящий подвиг и уже попал на передовицы всех газет, и у тебя всё получилось, почему ты считаешь, что сейчас не получится?
     Лонгботтом молча пялился в чашку с чаем. Гарри, понаблюдавший за его взглядом, приказал:
     – Достань палочку и сотвори заклинание.
     – Что? – Невилл был испуган.
     – Делай как я сказал. Не важно, какое заклинание.
     Невилл достал свою палочку из кармана мантии, на что у него ушло довольно много времени, и ткнув в чайную ложечку, произнёс заклинание уменьшения. Ложечка уменьшилась до размеров спички.
     Гарри потирал подбородок.
     – А теперь, Лонгботтом, рассказывай всё как есть. Когда ты начал впервые колдовать?
     Невилл смущаясь рассказал историю о том, как его дядя пытался буквально силой вытряхнуть из него магию, но ничего не получалось, пока не настала критическая ситуация. Гарри не унимался и начал с родителей мальчика, надавив на больную мозоль. Лонгботтому ничего не оставалось делать, кроме как рассказать всё, что он знал. Ситуация с его родителями была не слишком приятной. Бабушка, опять же, постоянные требования соответсововать, Гарри один за другим распутывал бесчисленное множество комплексов и проблем, которые оплели Лонгботтома по рукам и ногам.
     – Понятно, – Когда Невилл дошёл до Хогвартса, Поттер оборвал его, – можешь не продолжать, дальше я и без тебя знаю. С тобой всё понятно.
     – Что со мной? – Невилл испугался, спросив это так, словно больной, ожидающий страшного вердикта от врача.
     – Магия, мистер Лонгботтом, это сложное искусство. Это именно искусство, не наука и не некая абстрактная сила. Магия, как и искусство, требует от творца сосредоточения. Нет плохих и хороших художников, к примеру, все они родились одинаковыми. Твоя проблема в том, что ты боишься магии.
     – Но я не боюсь, – Упорно ответил Невилл, но Поттер покачал головой:
     – Боишься. Сначала эта стрёмная история с твоими родителями, потом строгая бабушка, которая чуть что – сразу же даст по рукам, потом семья волшебников, а это значит с прибабахом, ты научился подсознательно ожидать от магии каких-либо проблем. И знаешь, что? Большинство проблем, которые у тебя есть, ты создаёшь сам.
     – Как это? – Гермиона вскочила, но Поттер на это не обратил внимания. Он отпил чаю из белой фарфоровой чашечки без рисунка и улыбнувшись, ответил:
     – Есть такая вещь, как подсознание. Это неосознанная часть личности человека, магия, как и любое другое искусство, тесно с этим подсознанием связана. Сплетена воедино. Волшебник это не просто магл с палочкой, умеющий произносить заклинания, равно как и художник – это не простой человек с кисточкой и краской, это творец. Подсознание играет ключевую роль в волшебстве, люди, воспитанные в волшебном мире, с трудом себе представляют, как работает магия и едва ли их это вообще волнует.
     Гермиона посмотрела на ничего не понимающего Невилла. Лонгботтом не был таким уж непроходимым тупицей и понимал, что ему говорит Гарри, но никак не мог увязать это в единую систему. Поттер же, поставив пустую чашку на стол, продолжил свою речь:
     – Ты можешь всё это исправить, если полностью уничтожишь ту свою часть личности, которая боится магии. Для этого нужен дисциплинированный ум, тебе нужно изучать легилименцию и окклюменцию.
     Невилл испугался – он слышал от бабушки о том, что волшебники умеют читать мысли других людей и что от этого можно защищаться. Однако, он и не думал, что кто-то может попробовать прочесть его мысли и что уже ему понадобится защита. Гарри с улыбкой обменялся взглядами с Джинни, которая стояла поодаль, облокотившись о спинку кресла, и слушала их разговор.
     Гарри просчитывал самые разные варианты, каким же именно образом можно было заставить Невилла перестать бояться волшебства. И чем больше он думал, тем сложнее всё становилось – Невилл имел все задатки сильного волшебника, и если бы не его фобии и комплексы, то он бы легко сумел стать лучшим студентом Гриффиндора.
     – Вот что, – Гарри хлопнул себя по коленке, – мы займёмся окклюменцией и легилименцией, чтобы ты, Невилл, сумел проломить свою скорлупу и вылезти из неё. Джинни, Гермиона, могу я попросить вас вернуться к занятиям?
     Гермиона вспыхнула, но ничего не ответила и встала, развернувшись. Джинни подмигнула мне:
     – Не засиживайтесь, директор, а то там в школе сейчас такие страсти творятся.
     – Проследи, чтобы студенты друг друга не переубивали.
     – Хорошо-хорошо. Хотя наши как раз таки все нормально себя ведут.
     Гарри дождался, пока девочки покинут кабинет, огляделся – не осталось ли тут подглядывающих портретов. Как только вселился, Поттер убрал из кабинета все портреты, которые нервировали его своими взглядами. Убедившись, что он остался с Невиллом тет-а-тет, Гарри в лоб сказал:
     – Тебе нужно соблазнить девушку.
     – Что? – лицо Невилла медленно начало розоветь.
     – Соблазнить, раздеть, и крепко оттрахать, вот что я тебе скажу.
     Невилл вообще, образно выражаясь, превратился в мягкую слизь, настолько стал нерешительным и мягким, он покраснел ещё сильнее:
     – Что вы такое говорите…
     – Брось, пока мы тут одни, давай на ты, всё-таки мы ровесники. Всё, что я говорил до сих пор – я говорил только для девочек, а теперь мы разговариваем как парень с парнем, – Гарри выплеснул из чашки чай, и превратив чашку в бокал, налил себе и Невиллу вина, – пей, сними стресс.
     – Но я не могу, мне нельзя…
     – Невилл, не раздражай меня. Пей. Это превосходное французское вино, насладись его букетом.
     Глядя как Лонгботтом отпил половину бокала мелкими нерешительными глоточками, Поттер абсолютно изменился, словно снял маску добродушного ответственного великого мага.
     – Слушай меня внимательно, друг мой, ты неплохой волшебник. И просто возьми большой и длинный хер, и положи его на всех, кто говорит тебе обратное. Ты слишком поддаёшься давлению, ты боишься, что на тебя будут давить. А между тем, какая тебе разница? Прояви характер, я знаю, он у тебя есть.
     – Я стараюсь, но почему-то не получается, – пролепетал Лонгботтом.
     – Ты не стараешься, ты хернёй страдаешь, – грубо ответил Поттер, – давай сюда руку.
     * * *
     Мне никогда не приходилось быть психотерапевтом, а тем более – лечить застарелые психологические травмы у подростков. И тем не менее, тем не менее…
     Когда мы с Невиллом мгновенно аппарировали, он казалось бы стал ещё нерешительней, чем раньше, я просто повёл его за собой. В бордель – занятный метод психотерапии, но весьма действенный – может быть для девушки секс это что-то такое чюйственное, для мужчины это способ отдыха и прочистки мозгов. Дом, в который мы зашли, был весьма респектабельным. В волшебном Токио была разрешена проституция, тут вообще абсолютно другие нормы морали. Я завёл Невилла следом, нас встретила красивая немолодая женщина, лет за сорок, она с улыбкой посмотрела на нас и кажется, её глаза слегка округлились, когда она увидела меня. И нетрудно догадаться, почему – в Японии мою внешность вообще как-то считали идеальной. Но только в азии, к сожалению. Она вежливо улыбаясь, спросила:
     – Чего желаете, молодые господа?
     – Мой друг желает двух девушек на ближайшие восемь часов. И он не слишком опытен, поэтому приведите молодых и энергичных дев, которым нравятся мальчики не в возрасте.
     Женщина бросила косой взгляд на смущённого Невилла.
     – Он не говорит по японски, – добавил я, – покажете мальчику, как надо?
     – С удовольствием, – женщина улыбнулась искренне, – а вы, молодой человек, кого желаете?
     – А мне бы часика на три комнату и двух мягких девушек. Я собираюсь просто выспаться, и хотелось бы сделать это в приятной компании, – зевнул я, после чего достал кошель и выписал чек на очень кругленькую сумму, – надеюсь на мастерство ваших девушек с этим оболтусом, – кивнул я на Невилла.
     – Не беспокойтесь, мы сделаем всё в лучшем виде, – ответила японская мадам, – а вы…
     – Пойду спать. Где тут можно завалиться?
     – Вторая комната, – ответила она, – девочки сейчас подойдут.
     Матрона была мастером и Невиллу достались две очень молодые японки – обе выглядели так, словно были нашими ровесницами. А может и были – в Японии возраст, с которого начинают сексом заниматься, лет на пять меньше, чем в Англии, так что не удивлюсь, если им лет по шестнадцать-пятнадцать. В любом случае, обе девочки, которые утащили с собой Невилла, были симпатичными.
     Что же до меня, едва обе девушки, пришедшие ко мне, увидели меня, у них прям румянец на лицах выступил. И нетрудно догадаться, почему – крепкий, мускулистый, миловидный до одури и при этом при довольно внушительных волшебных татуировках. В японии татуировки любили, насколько я знаю, особенно волшебные. В общем – я для них идеал, которому они бы отдались даже бесплатно, просто из желания записать такой трофей себе. Однако, обеим не повезло – едва они забрались, я прижался к груди одной из них, и сладко засопел, погладив её по упругой попке.
     Весь этот день меня изрядно вымотал, пришлось бегать туда-сюда, обеспечивать турнир, решать школьную возню между Гриффиндорцами и слизеринцами, в конце концов – внушение Невиллу делать. Это вымотало меня до крайности, поэтому я не заметил, как провалился в сон…

Примечание к части

     **НОВОВОВОВСТИ!!!НОВОВОВОВСТИ!!!НОВОВОВОВСТИ!!!НОВОВОВОВСТИ!!!НОВОВОВОВСТИ!!!НОВОВОВОВСТИ!!!НОВОВОВОВСТИ!!!** Итак, друзья мои, вы наверное хотите узнать, как обстоят дела с фанфиком? Как видите, пишу большие главы, по 7-8 страниц, а не по 3-4, это уже хорошо. Я работаю на пределе своих возможностей на данный момент. Мог бы и больше, но это сделало бы фанфик унылым и отвратительным. С рыблями всё обстоит стрёмно - отдали, что теперь будет -- хрен знат. Я постараюсь держать вас в курсе. Соскрёб по сусекам всё, что было, поэтому на данный момент резервы на нуле. А ведь Музе нужна рыбка, чтобы она была довольна. В общем, кто хочет помочь голодающим Музам - вот ссылки: Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +7 9660677054 А я, пожалуй, продолжу усердно трудиться. Кто работает - тот ест.
>

8.6. Поттер-сенсей

     Бабах!
     Дверь в комнату распахнулась, разбудив громким стуком лежащий на постели клубок из трёх нагих тел. Все три тела вскочили, завидев на пороге мою радостную улыбающуюся рожу.
     – Спасибо, девочки, можете идти, – улыбаясь, сказал я, – Подъём, Невилл!
     – А? Что? – Невилл озирался.
     Жрицы любви тем временем спешно оделись и похватав свои манатки, вылетели из комнаты. Невилл сжался на кровати, подняв одеяло до шеи:
     – Что такое?
     – Будем проводить урок по магии, – лыбясь, сказал я, – где твоя палочка, боец! Деревянную я имею в виду. Ага, – палочка лежала на полу вместе с одеждой.
     Невилл смущаясь попытался вылезти из под одеяла, искал труселя. Я прервал его мучения, заставив одежду мановением руки очиститься и бросил в Невилла.
     – А теперь бери палочку, – едва он натянул шмотки, сказал я, – и покажи, как надо колдовать!
     Невилл взял палочку.
     – Не концентрируйся и не думай о том, получится у тебя или нет. Понимаешь, Лонгботтом, – я оперся о плечо Невилла, – в магии как в сексе – сначала ты мнёшься и не знаешь, получится ли, а как втянешься и волноваться нечего – была бы палочка крепкая, хе-хе, – улыбнулся я, – само собой получится, понял? – улыбнувшись, потрепал я Лонгботтома по волосам, – ну, заклинание называется Эванеско Порум, применяется повсеместно. Произнеси и быстрым уверенным движением обведи комнату палочкой, – и всё уберётся магией.
     Невилл немного тупил.
     – Эванеско Порум, – он сделал движение палочкой и магия послушалась, немедленно постель заправилась, чистота и порядок воцарились в комнате. Исчезли следы вчерашнего жёсткого порно, творившегося здесь.
     – Вот, и помни, Лонгботтом, магия она не разумная, она у тебя в голове, – ткнул я его в лоб пальцем, – если ты настроен на неудачу, то магия послушается и тебя постигнет неудача. Если ты веришь, всей душой и подсознанием, что у тебя всё будет идеально, то всё так и получится.
     – Хорошо, – Невилл огляделся, – оу, моя спина… – он страдальчески поморщился, – и ниже. Болит.
     – Хорошо потрудился, – хохотнул я, – Дай руку. Погнали в Хогвартс.
     Мы аппарировали в замок, в Англии уже был вечер. Я вернулся в свой кабинет. Невилл рухнул на диван, вытянув ноги:
     – Это было… Неожиданно. Но мне понравилось.
     – Понял, чему я тебя хотел научить?
     Лонгботтом приоткрыл один глаз и вопросительно им на меня посмотрел, после чего покачал головой:
     – Неа.
     – Ты слишком загонялся по поводу того, получится ли у тебя, как о тебе подумают и тому подобном, – я легко сел на стол директора, свесив ноги, болтая ими в воздухе – понимаешь? В конце концов, что бы там ни говорили, у тебя всё получилось.
     – А ты подглядывал что ли? – Немного нагло спросил Невилл.
     – Неа, но раз у тебя всё тело болит, вы там явно не дрались на мечах, – хихикнул я, – короче, Невилл, оставь всю эту нерешительность в прошлом. Пойми, что чтобы ты не делал, как бы себя ни вёл, всё равно найдётся мудак, которому в голове свербит к тебе придраться – даже у меня есть клуб тех, кто меня ненавидит. Хотя я вроде бы сильнейший маг в мире, считаюсь таковым. Всем ты не угодишь, в конце концов, жизнь сводится к тому, чтобы просто жить и радоваться жизни. Достигать каких-то целей или получать от жизни удовольствие.
     Невилл кивнул, глаза он больше не открывал, ещё мысленно спал. Не знаю, сколько времени девочки его мытарили, но наверное, пока он вообще мог шевелиться. Отработали свой гонорар на сто процентов.
     – Молодец. Это называется здравый пофигизм и цинизм. А теперь я тебя серьёзно спрошу, – я похлопал по столу и на нём появилась чашка кофе, – ты бы хотел трахнуть Гермиону?
     Вчера Невилл залился бы краской, мямля что-то про дружбу и магию, но сейчас картина была другая. Он многозначительно хмыкнул, задумался, после чего ответил:
     – Наверное, да. Она конечно не такая… эм… зрелая, но тоже симпатичная.
     – Тогда я тебя должен предупредить, как парень парня – не попади в её френдзону.
     – Что?
     – Френдзону. Понимаешь, – отхлёбывая кофе, говорил я, – это когда пацан волочится за девушкой, а та его считает милым другом, типа как подружки, только парень. В итоге этому парню не светит вообще ничего, будет свечку держать.
     – Чего?
     – А, это из старого русского анекдота. Давай расскажу…
     * * *
     Невилл хохотал от души, я тоже, заразителен смех.
     – Ну, я не уверен, что она задумывалась об этом. Хотя нам намекали, но…
     – Но что?
     – Она сказала, что мы не пара.
     – Я не буду тебе личную жизнь устраивать, Невилл, но знай, ты можешь рассчитывать на мужскую солидарность с моей стороны, – кивнул я, – в любви и на войне все средства хороши. Сейчас же, давай справедливо оцени свои недостатки. Скажи мне, чего тебе не хватает, я просто хочу убедиться, что ты понимаешь всё правильно.
     Лонгботтом недовольно на меня посмотрел:
     – Ты хочешь, чтобы я себя обругал.
     – Не обругал, а конструктивно критиковал.
     – Я толстый, – он пожал плечами, – живу с бабушкой, и слишком рассеянный. Но если это правда от магии, то решаемо. Ещё я думаю, что не слишком хорошо учусь.
     – Тут ты не прав. Гермиона сама зубрит как будто от теории можно научиться чему-то и тебя заставила учиться, так что ты один из лучших учеников Гриффиндора. Хотя на фоне других факультетов вы оба середнячки, особенно на фоне Равенкло.
     Невилл грустно вздохнул.
     – Вроде всё? Или ещё что-то хочешь добавить?
     – Нет, не хочу расстраивать тебя. Что ж, ты стал намного уверенней в себе, это факт, – я соскочил со стола, – я хотел не чтобы ты методом введения пениса в вагину, познал тайну жизни, вселенной и всего такого, но понял, что, в конце концов, во всех этих межличностных отношениях нет ничего страшного. А ты – вполне состоявшийся молодой человек, во всех отношениях. Ты хороший волшебник, не урод, как этот, Маркус Флинт, из слизерина, у тебя есть своеобразная харизма, и если добавить сюда чуток уверенности и заняться физическими упражнениями – ты станешь крутым перцем, от которого все девки будут в восторге.
     Невилл рассмеялся:
     – По-моему, ты лишнего хватил.
     – Не скажи, не скажи. Поскольку ты четвёртый чемпион, я возьму твою подготовку на себя, Невилл. Времени у нас мало, так что по бабам пока шляться нельзя. Доверишься мне?
     – Хорошо, учитель, – съязвил Невилл, – как скажете, Сенсей.
     – Ага, в этом духе. Если заниматься с тобой обычными физическими упражнениями – ты станешь более-менее физически приемлемым года через три. У нас есть неделя, угадай, что мы будем делать?
     – Тренировать магию?
     – А вот и не угадал. Мы будем заниматься по китайской методике развития внутреннего Ци. Слушай сюды, – я снова запрыгнул на стол, взял новую кружку кофе и извлёк из стола пачку сигарет. Не то чтобы меня мучила никотиновая зависимость – магия меня уберегает от зависимостей, но и вреда они не наносят, так как вся гадость выводится из организма при помощи волшебства и собственного ци, – ки, или ци, это древнее азиатское искусство. Изначально азиаты пошли не по тому пути развития магии, что и мы – они обратились к своей жизненной силе. Жизненная сила – это некая энергия, пусть будет внутренняя магия, которая наделяет неживое жизнью. Кстати, известное заклинание авада кедавра именно воздействует на эту ци, лишая человека жизненных сил, при этом не наносит никаких повреждений. Абсолютно.
     Невилл подтянулся и слушал меня. Я продолжил:
     – Азиаты – китайцы, японцы, и так далее, умели творить магию всегда, но они тесно связали и свою магию и свою жизненную силу. Они сумели развивать свою ци, жизненная же сила делала их тела несокрушимыми, и имеет множество техник её применения. Ещё раз повторю – ци это не магия, это некая энергия, которой наделено всё живое, будь то человек или трава под ногами. Китайцы, ну, азиаты, начали развивать свой магический потенциал вместе с ци, при помощи боевых искусств. У нас среди магов считается дурным тоном бить кулаками и нужно махать палочками – я тебе так скажу, среднего уровня практик китайской ци разнесёт любого английского волшебника в фарш ещё до того, как тот успеет достать палочку. Развитие ци – развивает тело, развитие тела – развивает ци, они взаимосвязаны. Слишком сильная ци – может навредить телу, слишком слабая – сделает тебя полудохликом, у которого едва-едва жизнь теплится. Когда ты развиваешься, помимо чисто физического уровня, а именно – развития мышц, укрепляется и твоя энергия ци.
     – Ага, но на турнире нельзя кулаками молотить врага.
     – Это не важно, как действовать на турнире – ты поймёшь позже, а сейчас я бы хотел, чтобы ты стал просто выносливей, сильней, ловчей. Примерно так, – я достал из кармана пару монеток и ловко их подкинул, одна встала на ребро другой, я же их держал на вытянутом пальце, – это элементарно, на самом деле. Развитие Ци до того уровня, что есть у меня, сделает тебя не только крепким как скала, сильным, иммунным к ядам и любому урону, но и разовьёт твоё ци. С годами у человека остаётся меньше энергии, поэтому человек стареет, дряхлеет, слабеет. Развив свою ци, ты сможешь прожить минимум лет сто, а скорее всего лет триста-пятьсот. Среди китайцев ходят легенды о бессмертных воинах, не знаю, сколько в этих легендах выдумки, но факт есть факт.
     – Вот это уже интереснее, – Невилл уставился на монетки, – как эту ци развивать? Нужны какие-то особые упражнения?
     – Именно. Я могу тебя научить, но при развитии ци, немалую важность играет что-то вроде азиатского зельеварения. Они научились делать различные эликсиры и пилюли из трав с определённой жизненной энергией и магией. Воспринимая эту энергию, твоя собственная становится сильнее. В твоём случае, Лонгботтом, тебе на роду написано научиться этой штуке, потому что у тебя специфическая ци – древесного типа. Ты же любишь всякие растения там, верно?
     – Ага.
     – Это потому что твоя жизненная сила подпитывается во время работы с растениями. Я не знаю, как именно это работает, но работает, а остальное не важно, – при этих словах я выбросил окурок сигареты и достал из стола пару баночек запасённого эликсира: – заниматься будем следующим образом – утром ванная с эликсиром духовных основ, после этого упорный бег и прочие упражнения, потом медитация до вечера, перед сном ещё одна ванная с эликсиром и сон. И так без остановки.
     Невилл грустно вздохнул:
     – Что, вообще без остановки?
     – Смотри, знаешь, что это такое? – я взял со стола вещицу.
     – Это… ну, я слышал о чём-то таком. Но ведь их использование запрещено…
     – Кем? – криво усмехнулся я, – никем они не запрещены. Это хроноворот, который позволяет попасть в прошлое. Да, их следовало бы запретить, но у нас случай особый, поэтому мы с тобой отправимся на некоторое время назад. Я конечно крут как переваренное яйцо, но даже мне не под силу сделать из тебя приличного чемпиона за неделю. Зато за несколько месяцев, думаю, можно постараться.
     – А…
     – Не бздеть, Гарри умный, Гарри всё продумал. Давай сюда, нашего отсутствия никто и не заметит.
     * * *
     Местность, которую мы выбрали для тренировок, была великолепна во всех отношениях – это южноамериканские джунгли. Место, которое переполнено энергией ци.
     Помимо Невилла я взял с собой ещё и Джинни, чтобы обучить их вместе. Невилл держался уверенней, что Джинни сразу заметила:
     – Гарри, а ты прекрасный учитель, – сказала она мне после разговора с Невиллом.
     – Стараюсь. И вообще, у нас, мальчиков, есть свои особенности и подходы, знаешь ключик – можешь отпереть любую дверь, – я осматривал огромное джунглевое дерево, под которым свернулась клубочком змея и уже разворачивалась, чтобы проверить, кто это к ней пожаловал.
     Взмахом руки я наложил на себя и ребят заклинание отвлечения внимания – будь то комар или человек, их просто проигнорируют. Джинни мне доверяла.
     – Что будем делать?
     – Начнём с установки палатки, а дальше – принятие ванны с эликсиром духовных основ и медитация. Джинни, у тебя есть купальник?
     – Трансфигурирую, – отмахнулась девушка, – Невилл?
     – А, нет, ну… – Невилл замялся, – что-нибудь придумаю.
     – Отлично, – кивнул я и достал посох, стукнул им по земле, и передо мной образовалось маленькое озерцо. Я бы даже сказал – бассейн, только выглядящий по природному, единственное, что выдавало его неестественную природу – совершенно круглая форма. Достав из сумки эликсир в белой бутылочке, выплеснул содержимое в воду, подогрел её и стащил с себя одежду, почти всю, трансфигурировав на ходу труселя в плавки, и первым полез в воду. Джинни была второй, она так же трансфигурировала бельё в скромный чёрный купальник и зашла в воду, сев на берегу, последним подтянулся Невилл. Он сел так же, рядом с нами.
     – Что нужно делать? – спросил он.
     Кивнув, что всё правильно делают, я проинструктировал:
     – Есть лишь один способ сделать вас сильнее быстро. Этот способ – вершина развития духовной силы и лично я его прошёл, после чего изменил свою внешность столь сильно.
     Невилл, который раньше стеснялся девочек, теперь вообще не уделил полового внимания Джинни, хотя девушка была очень импозантна для своих лет и обладала отличной фигурой, а купальник её ничуть не скрывал. Видимо, правда, секс для мужчины – один из двух универсальных способов выпустить пар и прочистить мозги. Второй способ – добрая драка.
     – Вам нужно расслабиться, насколько это вообще возможно. Не просто нежиться, а успокоить свою магию, успокоить её настолько, чтобы она напоминала зеркальную гладь пруда. И почувствовать свою ки. Это задача не из простых, но я буду вам помогать. Расслабьтесь, успокойте свои мысли и душу, – я сел в позу медитации, – поза может быть любой, какая вам удобна. Вы должны почувствовать себя неподвижным камнем в воде, абсолютно безмятежным и неподвижным камнем…
     Я не мог сделать это за них, но мог подтолкнуть ребят к осознанию своей ци. Невилл и Джинни сидели с полчаса, Невиллу удалось сделать это быстро – он стал дышать ровно, размеренно, спокойно, и перестал совершать мелкие неосознанные движения. Джинни же слегка отставала от него.
     – Ки – это ваша жизнь, ваша жизненная энергия, почувствуйте её. Чувствуете ли вы эту энергию, струящуюся по вашему телу?
     – Да, – ответил Невилл.
     – Вроде да, – подтвердила Джинни.
     – Расслабьтесь. И теперь медленно, неспешно, перелейте магию в свою ки. Наполните её истинным волшебством…
     Ребята начали делать всё по инструкции и добрых два часа я наблюдал за тем, как медленно они связывают свою ки и магию. Это было очень интересно, ещё через час я сказал:
     – Достаточно на сегодня.
     Джинни открыла глаза и поморщилась:
     – Что, уже всё?
     – Это только первый день. А впереди у нас ещё три месяца занятий, – улыбнулся я, – но первый шаг вы сделали. Теперь ваша задача – физические тренировки. Начнём с бега. Вы уже умеете неосознанно направлять свою ци в ноги, чтобы уменьшить нагрузку и снять усталость, так что бегать будем долго. Давайте вылезать.
     +++++++++++++++++++++++
     Дорогие читатели, читайте примечания. Если вам не хочется читать реквизиты - не читайте, но помимо этой традиционной рубрики, в примечаниях есть ещё интересная информация о творчестве. По большому счёту, примечания к части - это единственный способ автора общаться со своими подписчиками - фикбук не имеет такой функции, как например у ютуба, и у большинства других сайтов, на которых есть авторский контент. Полторы тысячи символов - вот единственная махонькая уступка авторам, которые не могут более-менее поделиться своими мыслями и вопросами с читателями.

Примечание к части

     **ВНИМАНИЕЕЕ!!!** Я должен сказать вам о том, что меня пропёрло ещё и то, что я не стал акцентировать фокус внимания на главном герое - Гарри Поттере. Честно, я сам не люблю фанфики и фильмы, в которых повествование скачет от одного героя к другому, но то такое, тут я понял, что мне не нужно пытаться наполнить фанфик интересными вещами, происходящими с одним единственным героем. Это сделает фанфик скучным, а таймскипы большими, потому что не может же всё интересное происходить только в присутствии ГП? Поэтому следующая глава практически полностью посвящена Невиллу, Джинни и Тонкс. Если она вам не понравится, то напишите это в отзывах, ПОЖАЛУЙСТА, потому что мне нужно знать - следует ли дальше развивать сайд-стори персонажей, или долбиться только в основную сюжетную ветку Гарри Поттера. Традиционные для меня реквизиты я напишу в следующей главе. Оцените -- я работаю! Я стараюсь! Я хочу сделать для вас хороший, большой, качественный, масштабный фанфик, который было бы **легко** и интересно читать. Следующую главу выложу через часок-другой, в прайм-тайм -- то есть в семь-восемь вечера. **P.S. Для общения с читателями у нас есть группа ВК, https://vk.com/bandilerosgroup, где я присутствую практически ПОСТОЯННО, а так же сервер дискорд(в ссылках группы), где меня так же можно найти практически всегда.**
>

8.7. Страсть и Ненависть в Хогвартсе

     * * *
     Три месяца спустя.
     * * *
     Маленький отпуск для себя любимого – что может быть желаннее!? Тем временем я сидел на стульчике и пил чай, пока Джинни и Невилл спарринговались. Я научил их основам основ в боевых искусствах – как двигаться, дышать, бить, уворачиваться.
     На протяжении всех трёх месяцев ребята сильно менялись физически – Невилл обладал жировыми запасами, которые эффективно сжигались во время упорных тренировок через ки. Это дало его телу немало мышечной массы, так что он стал напоминать тяжелоатлета на первом этапе своего становления – мышцы серьёзно выросли, бицепсы стали крепкими и большими, а округлое пузико с розовым пупком заменили кубики пресса. Хотя шкафоподобная фигура у него осталась, Невилл стал совсем другим человеком. Джинни…
     Должен отметить главное – её кожа приобрела более равномерный цвет, а волосы потемнели – сначала из обычно-рыжих они стали тёмно-рыжими, а потом продолжили темнеть, по мере связывания магии и ки, пока не стали столь чёрными, что Блэк или Снейп на её фоне покажутся белоснежками. Джинни это нравилось – кто бы мог подумать, что волосы так сильно выделяют её внешность – с почерневшими до состояния угля волосами, она совершенно не напоминала саму себя. Я бы даже сказал, что стала совсем другой, даже на первый взгляд черты лица стали более миловидными. Зато Невилл внешне не изменился, только пухлота прошла, словно её и не было, это более подчеркнуло благородное лицо. Всё-таки чистокровный волшебник – порода.
     – Стоп, – я прервал их занятия.
     Джинни прекрасно дралась, она делала упор на скорость и ловкость, в то время как Невилл – на грубую силу, но тоже неплохо работал кулаками, пару раз заехав Джинни по лицу. Едва ли это могло навредить, учитывая укрепление с помощью ки.
     За время нашего пребывания в Джунглях образовался целый лагерь – палатки, озеро, забор вокруг всего этого, пару деревьев свалили во время занятий и использовали для трансфигурации. Джинни облегчённо выдохнула и трусцой подбежала ко мне:
     – Гарри, а ты не хочешь показать, что умеешь?
     – Ага, точно, – поддержал её Невилл.
     – Степень развития ци зависит от того, сколь сильна магия волшебника, – зевнул я, – после перерождения я стал так силён, что без труда выиграл китайский чемпионат, на котором соревновались мастера всех великих кланов, – поднялся, – сила – не для показухи, запомните это. Хотя… вы прекрасно освоились.
     Джинни выжидательно на меня смотрела:
     – Время тренировки уже подошло к концу, нам пора возвращаться. Совсем скоро настанет тот час, когда нам надо возвращаться, и что я скажу другим? Я же изменилась внешне, а волосы? Боже, вся семья сойдёт с ума.
     – Ерунда, – отмахнулся я, – у волшебников нормально иметь какие-нибудь внешние причуды, – и подошёл к Невиллу. Парень уже нацелился идти в озеро купаться. Осмотрев его оценивающим взглядом, кивнул:
     – Теперь подготовьтесь и отправимся в Японию.
     – А зачем? – Джинни была само любопытство.
     – Видите эти татуировки? – я поднял руки, – они магические, – и призвал змей. Змейки тут же сползли с моих рук и нырнули в траву, – я могу управлять ими, смотреть их глазами и творить магию через них. Но самое интересное – магические татуировки не попадают под категорию артефакта. То есть их можно пронести на любой тур турнира трёх волшебников. Было бы странно иное – нельзя же отказать волшебнику, который уже их имеет?
     Невилл и Джинни переглянулись.
     – Ты хочешь, чтобы я сделала татуировку? – С нескрываемым удивлением спросила Джинни.
     – Да. Необязательно делать заметную, в конце концов, если птичку на заднице набить, это тоже сработает. Главное, что это тактическое преимущество, как в реальном бою, так и в вымышленной королевской битве. У меня ещё есть немало краски для нанесения таких тату, я добавил в неё алхимические составы и усилил, чтобы тату могли материализовываться быстрее и невидимый эфир – может скрывать их, делая невидимыми. Как сами тату, так и призываемые с их помощью существа.
     Джинни хихикнула:
     – Тогда я согласна. Вообще, я не люблю татуировки, но если от них есть практическая польза – тогда это другое дело. А ты, Невилл?
     – Ну… – Невилл по своей привычке замялся, – наверное, Гарри прав.
     Он не стал абсолютно уверенным в себе альфа-самцом. Я бы охарактеризовал Невилла как шкафоподобного парня, слегка иногда тормознутого, когда нужно говорить с людьми, но тем не менее, достаточно умного. У него от рождения не было харизмы и лёгкости на язык, но это уже совсем не то же самое, что его чрезвычайная застенчивость.
     – Тогда приводите себя в порядок.
     В знакомом салоне магических татуировок мы задержались на несколько часов – Невилл не хотел змей, призывать абстрактных антропоморфных существ нельзя. С Джинни было проще – она захотела тигра. Причём под иглы татуировщика легла бесстрашно, особенно когда он спрыснул кожу зельем онемения – в итоге татуировка на Джинни заняла даже больше места, чем мой Феникс – правое предплечье, плечо, лопатку, и до копчика – большой тигр в японском стиле, с красивым орнаментом. С Невиллом было проще – он ждал своей очереди и выбрал татуировку в виде ласточки и кошки, свернувшейся клубочком. Невилл такой Невилл. Но ничего, авиаразведка плюс удобная кошка, которая нигде особо не выделяется – это удобно.
     С Невиллом закончили за пять часов, а вот Джинни задержала нас почти на сутки, пришлось приходить на следующий день – пока она пошла в съёмную комнату спать, я схватил Невилла за плечо:
     – Быро, пока не палит, – и аппарировал по знакомому адресу, теперь уже другого борделя. Невилл даже удивиться не успел, как увидел незнакомый переулок, в котором горел красный фонарь.
     – Я не просил.
     – А я и не спрашивал. И вообще, почему бы и нет, пока мы в стране восходящего солнца? – спросил я, открывая дверь борделя…
     * * *
     Хогвартс переживал турнир, но это мероприятие не помешало занятиям школьников – ни в коей мере, по прежнему готовились к сдаче С.О.В, по прежнему узнавали для себя Хогвартс первокурсники и с неким нетерпением и даже раздражением, учились семикурсники, решившие доучиться до конца. Их можно было понять – на фоне остальных учеников они, семнадцати-восемнадцати летние девушки и юноши, казались самим себе уже совсем взрослыми, от взрослой жизни их отделяло меньше года и учёба им давалась с трудом – немногие из них считали Хогвартс своим домом, с которым они не хотят расставаться. Это чувство нетерпения перед окончанием учёбы всегда сменялось у них страхом выхода в большой мир волшебников, едва лишь наступала весна и приходило понимание, что Хогвартс для них законченный этап жизни. Что всё, больше не будет побудок, факультетов, множества друзей-ровесников, собранных вместе, не будет больше и беспокойной жизни в древнем замке, обеспеченной и интересной, не будет профессоров… Немногие из них лелеяли надежду остаться в Хогвартсе в виде преподавателя какого-нибудь предмета – повезло лишь двоим, кто закончил Хогвартс в прошлом году, это Анна Хайуотер и Марти МакДжефф. Первая своим появлением влюбила в себя целую толпу мальчишек, поскольку, даже не имея модельной внешности, имела удивительно игривый и смелый характер. МакДжефф таким похвастаться не мог и был угрюмым молодым человеком восемнадцати лет, в то время как Анна Хайуотер смеялась заливисто, подтрунивала и над ним и над профессором Флитвиком, а так же над многочисленными студентами.
     Именно эта парочка угрюмого, худощавого рыжего шотландца и юной британки с испанскими кровями, и стала помогать Флитвику заниматься большой ареной в Хогвартсе. Их работа была нелёгкой, объяснять правила новичкам и следить за проведением битв – к удивлению всех профессоров, кроме Блэка, Флитвика и Спраут, которые сразу увидели перспективу в новом виде спорта, Королевская Битва, как назвал её директор Поттер, приобрела невероятную популярность среди студентов. Потому что вариантов победы было столько, что шахматы по сравнению с ней казались примитивной игрой – но главное – Гарри, будучи сам подростком, прекрасно понимал своих ровесников. Им нужны три вещи – Активность, противостояние и возможность выпустить пар. Битва давала все три возможности – только там можно было легально, без отработок и снятия баллов, поймать другого ученика в ловушку, дать ему кулаком по морде, связать, заставить танцевать, и так далее и так далее... По сути – то, что имело место быть в коридорах Хогвартса, было вынесено на арену и снабжено смыслом. Обычно попытки сделать это не имели успеха, потому что при легализации бесчинств терялась их притягательная запретность, но не в этом случае.
     Хайуотер носила весьма и весьма лёгкую для волшебницы одежду, ей нравилось притягивать взгляды и слегка издеваться над традициями английских магов – сама она была маглорождёной волшебницей, да и детство своё провела в Испании, где нет таких магических традиций. Так что одежда с открытой талией и короткая юбка заставляли всех мальчишек просто истекать слюной. Флитвик же посчитал, что это будет им хорошим уроком и не стал выговаривать ей за неподобающий вид, да и к профессорам или ученикам она не относилась.
     – Всё веселишься? – в рубку управления ареной зашла ещё одна красавица. Это была такая же молодая леди, носившая кожаные в обтяг штаны, на поясе кобуру с палочкой и несколькими зельями, кожаную жилетку с короткими рукавами. Нимфадора Тонкс, собственной персоной.
     – Ага, – Анна взяла ещё стакан кофе, который приготовила себе и протянула Тонкс, – смотри, сегодня будет жарко, семикурсники пришли попробовать.
     – Оу, можно у тебя тут зависнуть?
     – Конечно, нимфи, – улыбнулась Анна, – садись, смотри, сейчас пойдёт потеха.
     И Анна была права – потеха и правда пошла, поскольку умения семикурсников ни в какое сравнение не шли с детьми лет тринадцати-пятнадцати. Первым же ходом Эрни Глоссоп наколдовал агуаменти, целую стену воды, вода удерживалась заклинанием формы другим из его команды, а третий – Чарли Глоссоп, младший брат Эрни, заморозил воду, сделав из воды настоящую непробиваемую стену. Они наложили на неё заклинание защиты от чар, тем самым защитив стенку от размораживающих и огненных заклинаний.
     – Ааай, – Нимфадора, сместившаяся к экрану, загородила вид Анне и та обхватив её за талию, притянула к себе. Тонкс рухнула прямо на колени к Анне, едва не расплескав кофе, Анна же, обхватив талию Тонкс, положила голову ей на плечо:
     – Мне не видно.
     – Эй, зачем было меня ронять, – Тонкс внезапно порозовела, когда Анна крепче её обняла и не дала встать, – сиди уж, второго кресла тут нет.
     Пришлось Тонкс, волосы которой внезапно покраснели, сидеть на коленях.
     Тем временем на арене тоже разворачивалась активность – команда Хафлпаффцев сделала упор не на защиту, а на ловушки, и начали расставлять по всем коридорам магические ловушки весьма интересного вида. Растяжки, заклинания на полу, под потолком, скользкий пол и многое другое…
     – Что ты делаешь? – Возмущённо воскликнула Тонкс, когда почувствовала, что Анна её поглаживает по животу.
     – Тебе не нравится? – Хайуотер только усилила натиск, повалила Тонкс на себя и провела языком по уху, от чего волосы Тонкс вспыхнули самым ярким красным цветом.
     – Я… эй, это неправильно, и вообще, я, ну… – Тонкс смутилась полностью и мямлила как школьница на экзамене у Снейпа. Не особо слушая её лепет, Анна продолжила распускать руки, расстегнула куртку и помацала грудь Тонкс, от чего у той кровь ещё больше прилила к лицу:
     – Да брось, тут никого нет и кабинет заперт, – Анна забралась руками под невесомую блузку и продолжила мацать сисечки уже, если так можно выразиться, в натуре, сдвинув бюстгальтер наверх. Смутившаяся Нимфадора ничего не могла ответить и только млела, решив отдаться на волю случая. Руки Анны проскользнули под расстегнувшийся ремень и на ближайшие сорок минут им было не до происходящего на арене...
     * * *
     – Эй, Невилл, ты ещё не сбежал к бабушке? – раздался наглый и отвратительный голос Малфоя.
     Люди все разные, но бывает такое, что некий человек уже воспитан отвратительным. И отвращение в нём вызывает всё – мелочные, примитивные позывы выпендриться, оскорбить кого-то, показать себя лучше других. Такие люди едва ли могут вести нормальную жизнь и считаться нормальными среди других. Зря наговаривали на Слизеринцев, потому что среди них встречались весьма достойные личности, но Драко Малфой именно таким, отвратительным, и был, и вызывал отвращение не только у тех, к кому он придирался, но и у всех вообще, кроме разве что своей семьи, которая души в нём не чаяла. Драко был уникумом, даже среди волшебников, поскольку быть настолько гипертрофированно-раздражающим – это надо умудриться. Даже манера речи раздражала – растянутый самодовольный голос, словно он подражал своему отцу, тому ещё любителю пофорсить. Однако, драко было далеко до мерзавца и выходил маленький мерзавчик.
     – А твоя грязнокровая подружка сегодня не с тобой?
     Дальше Невилл, изменивший траекторию движения, не особо вслушивался – Драко попятился, когда увидел, что Невилл прямо на него прёт и не собирается отступать в сторону. Малфой вытащил палочку и послал в Драко заклинание, но Невилл без труда уклонился, лишь чуть-чуть сместившись в сторону, словно обтёк пролетевшее заклинание и продолжил приближаться.
     – Эй, ты чего? – голос Малфоя дал предательского петуха, Невилл очень быстрым движением схватил Малфоя за мантию и рванув на себя, лбом врезал тому по лицу – Малфой опал без чувств, рухнув словно мешок с картошкой на пол. Набросившиеся на Невилла Крэбб с Гойлом получили такие сильные удары, что разлетелись в разные стороны, словно кегли, в которые на всём ходу влетел мяч. Невилл пнул Малфоя в живот, заставив заскулившего белобрысого поднять на него испуганный взгляд:
     – Я пожалуюсь отцу.
     – Да хоть министру, мне насрать, – Абсолютно уверенным в себе тоном сказал Невилл, – ещё раз скажешь такое про Гермиону – яйца оторву и в глотку запихну, ты меня понял, хорёк? – свои угрозы Невилл сопровождал пинками по извивающемуся телу Малфоя, после чего легко, словно пушинку, поднял его над землёй, поставил и залепил такого смачного пинка, что малфой улетел дальше по коридору, под одобрительный гомон других студентов.
     Отряхнув руки, Невилл поднял за грудки Крэбба и Гойла. Обоих он держал на весу, крепко встряхивая:
     – Если ваш хорёк нарвётся – вы огребёте вместе с ним, поняли? А теперь брысь отсюда, – оба улетели вслед за своим патроном.
     Невилл ещё раз отряхнул руки, но в этот момент, как ни странно, появился профессор Снейп. Некоторые профессора обладают талантом появляться там, где им не место.
     – Лонгботтом, что здесь происходит? – Громко спросил Снейп, так как Малфой и его подручные уже улепётывали со всех ног.
     – Маленькое недоразумение, – Невилл посмотрел на профессора без страха, в конце концов – не съест же его Снейп.
     Профессор зельеварения, ожидавший от Невилла как минимум – что тот испугается, был так удивлён наглостью студента, что только и смог сказать:
     – Десять баллов с гриффиндора.
     – Да пожалста, – Невилл улыбнулся довольно, – о, мой урок. Я побежал, до свидания, профессор Снейп.
     * * *
     – Что? – Анна удивилась.
     Нимфадора никогда в жизни так не мялась, поскольку считала себя смелой девушкой. Анна зевала, открыла кофе, наклонившись с таким панцушотом, что будь здесь юноши, они бы пустили слюни, – о, кто-то выхлебал мой кофе. Ну Марти, ну скотина! – возмущалась Анна, – Тонкс, привет, что-то ты ко мне не заходила давно. Совсем забыла свою подругу.
     Тонкс была красная вся, включая волосы и цвет лица.
     – В смысле, я пришла поговорить о нас, ну, ты поняла… – Тонкс краснела всё больше и больше.
     – Эй, чё это с тобой? – Анна подошла и положила руку ей на лоб, отчего Тонкс только сильнее раскраснелась.
     – Ну, о том, что произошло утром, – Нимфадора сглотнула, – ты мне конечно нравишься, я бы даже сказала, что не была против, но это не правильно, и вообще, мне больше мальчики нравятся… хотя мне понравилось… – мямлила Тонкс, – в общем, мы не можем быть вместе! – выпалила она.
     – Чё? – Анна склонила голову на бок, хлопая ресницами, глаза у Анны были очень выразительными, карими, – ты о чём вообще.
     – Ну, я про секс, ты конечно прекрасна, но я не могу так, – снова замямлила Тонкс, – нет, не пойми неправильно, мне очень понравилось, но я не хочу, чтобы поползли слухи…
     – Подруга, ты долбанулась что ли о косяк при входе? Какой секс? – Анна склонила голову набок.
     – Который был у нас сегодня утром, – ответила Тонкс, – я сегодня утром пришла и ты меня сначала обнимала, потом гладила, потом… – Тонкс залилась краской, – ты что, не помнишь?
     – Какой помнишь, ты о чём, я всю ночь арену рихтовала, в семь утра только спать легла, сегодня Марти с утра дежурить был должен.
     – Что? – Тонкс округлила глаза ещё больше, чем Анна, – То есть ты хочешь сказать, что это Марти превратился в тебя и… и…
     – Мальчики в девочек превратиться не могут. Даже с оборотным зельем.
     – А… – Тонкс совсем запуталась, – то есть как? А если…
     – Не если. Я не знаю, кому ты тут дала, но явно не мне. Да и я не стала бы, ты конечно симпотная, – Анна крепко шлёпнула по заднице совсем уже запунцовевшую Тонкс, – но мне мальчики нравятся, ты уж звиняй. Хотя… да нет, наверное мальчики всё же, определённо, больше, – задумалась Анна, – ладно, сама разбирайся, кто к тебе в трусы залез, кофе будешь? Горячий.
     Тонкс в уме прокручивала только одну фразу своего учителя – ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!
     – Эй, – Анна пощёлкала пальцами перед лицом Тонкс, – Ну как знаешь, мне больше достанется.

Примечание к части

     **ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!!!ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!!!ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!!!ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК!!! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!!!** Ну что, народ, вот и обещанная прода с сайд-стори. Я не знаю, понравится ли она вам, но я стараюсь, плюс оказывается, писать не только о ГГ, но и о других персонажах, раскрывать их, чтобы они были не цветным картоном - это интересно и любопытно. Я не буду делать их главными героями, но думаю, не сделаю ничего плохого, если напишу о них тоже, и не поскуплюсь на текст - в конце концов, до событий, в которых Гарри будет главным действующим лицом, мы дойдём. Сейчас же я хочу показать этой продой, что интересности случаются не только у Гарри Поттера, но и за его спиной, а так же то, что не только Гарри может быть ярким и интересным персонажем. Возможно, мне просто стоит обругать себя и выписать себе подзатыльник за то, что забываю их, других персонажей. Сейчас же я тружусь в поте лица и уже работаю над новой продой, и хочу сделать так, чтобы она стала по-настоящему интересной. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Покорми Музу Рыбкой, и она немедленно начнёт пинать автора, чтобы автор делал проду. :)
>

8.8. Как приручить дракона

     День первого тура турнира трёх волшебников был волшебным и праздничным, с самого утра. Занятий не было – воскресенье, и ещё – в Хогвартсе было беспрецедентное количество людей – в замок приезжали люди с самого утра, и было этих людей – тысячи, если быть точным, то всего три тысячи гостей. Но даже так – такого наплыва иностранцев в Хогвартсе никогда не было и никогда бы не случилось.
     И в Хогвартс приехали Уизли, все до единого – ранее ещё никогда все Уизли не собирались в школе одновременно. Молли то и дело прикрикивала на своих детей – все они собрались около родителей, как гусята около гусыни, и подгоняемые окриками и командирским тоном, шли в сторону стадиона.
     – А где Джинни? – Молли огляделась по сторонам.
     – Я тут, – вылезла Джинни, – что такое?
     Глаза у Молли округлились, что чайные блюдца – Джинни совсем была на себя не похожа. Кожа бледнее, но главное – она лишилась главной отличительной черты всех Уизли – рыжих волос. Молли вдохнула и задержала дыхание:
     – Джинни, деточка, что с тобой стряслось? Опять эти олухи над тобой пошутили? – Она бросила короткий взгляд в сторону близнецов.
     – Нет, они не при чём, всё в порядке, – Джинни смутилась, – это сложно объяснить. А что, тебе не нравится?
     – Что с твоими волосами? Это краска? Немедленно смыть! – Командно сказала Молли, – подумать только, моя дочь и покрасилась!
     – Это не краска, – Джинни ещё более скептически посмотрела на свою мать, – просто небольшой… как бы это выразиться, магический эксперимент. Всё в порядке.
     Но Молли было не остановить – она завыла белугой и так громко возмущалась, что смутила своим громогласным напоминанием о себе, всю семью – на них уже оглядывались. Они в этот момент уже шли к стадиону, к своим местам.
     – Молли, можно потише, ты привлекаешь внимание.
     – Артур, не молчи, скажи что-нибудь!
     – Мне нравится, вот и точка, – припечатал Артур, – и это не наше дело, если Джинни не нравится фамильный цвет волос. Так, где тут наши места… – он достал билет, – нам туда.
     Это было начало долгой истерики в исполнении Молли. Джинни ожидала нечто подобное – после магических экспериментов Поттера её внешность изменилась не слишком сильно, не так сильно, как у Гарри – лицо стало чуть менее скуластым, исчезли веснушки, волосы приобрели густой чёрный цвет, но на этом и всё.
     Стадион, который Поттер построил для испытания, был обыкновенным стадионом, без каких-либо ярко выраженных черт и удивительности. Конструкция его походила на любой другой стадион для Квиддича за исключением одного – центральная арена между трибунами была круглой, кресла же располагались вокруг, как в цирке. Фасад стадиона был отделан так же скромно, стены из мраморного кирпича, монолитные, на них были вывешены флаги участвующих школ, над стадионом играла музыка и до первого испытания оставалось всего ничего – считанные минуты. Стадион быстро заполнялся – никто из приглашённых, будь то Дамблдор или кто либо ещё, не предполагали, что Турнир превратится в столь масштабное событие! Тем не менее, приезжавших на турнир были толпы, огромные толпы, которые почти разнесли Хогсмит своим наплывом, вымели подчистую весь товар у торговцев из деревни и единственное, что им оставалось – это покупать непосредственно у устроителей турнира. А устроители не поскупились – там и сям продавались самые разные сувениры, бесплатно раздавались буклеты, продавалось – всё. Здесь были торговцы горячими пирожками и мороженым, торговали сувенирами – искусно сделанными значками с гербами школ-участниц, продавали даже одежду – мантии с цветами той или иной школы, продавали омнинокли, фигурки участников – особой популярностью пользовалась стройная анимированная фигурка Флёр Делакур.
     Всё это разлеталось как горячие пирожки, сами пирожки тоже разлетались. Такой бойкой торговли и такого обильного предложения удивительных зачарованных вещей, гости не ожидали, и доставали свои кошельки, у кого ещё что-то в них было. Отто Кац потирал ладошки и улыбался очень довольно – приток наличности был приличным.
     Наконец, раздался звон большого колокола, возвещавшего о начале турнира трёх волшебников!
     * * *
     Только неимоверным усилием воли и благодаря невероятной, сверхчеловеческой реакции, Лонгботтом увернулся из под струи огня – китайский огненный шар, выпавший ему, был опасным драконом. Комментатор надрывался:
     – Невероятно, но Лонгботтом сумел увернуться от огненного шара! – комментатор, казалось, принял кофе с амфетаминами, таким зажигательным он не был никогда.
     Комментировал чемпионат профессионал своего дела, приехавший из соединённых штатов, и он умел завести публику – от комментатора зависело многое.
     Невилл понял, что всё время уходить из под атак не получится – в отличие от остальных учеников, для него драконы были большим сюрпризом, и он только что узнал, что от него потребуется – неудивительно, что Лонгботтом был на адреналине – никогда в жизни он не испытывал такой эйфории и веселья, как сейчас – он широко улыбнулся, придумав простой до неприличия план – китайский дракон плевался не струёй пламени, как европейские драконы, а сгустком пламени. Невилл подумал было, что можно захватить это пламя с помощью чар. Гарри много раз говорил, что магия – это волшебство, у неё нет ни законов, ни логики, ни правил. Но Невилл не был Гарри Поттером, он не сумел поймать драконье пламя, летевшее в него и увернулся в очередной раз, наконец, решив, что лучше будет отвлечь своего противника.
     Дракон был красным, ярко-красным, на хвосте имел большое шипастое утолщение, которым его, Невилла, без труда могут размазать.
     – Лонгботтом вырывается вперёд, невероятно, он сокращает дистанцию, – Комментатор, казалось, был в состоянии перманентного экстаза, – И вот, дракон промахивается, ну же, что предпримет неожиданный четвёртый чемпион? Невероятно, он запрыгнул на дракона! – Несчастный комментатор раскраснелся так, словно сейчас свалится от переизбытка эмоций, – вы это видели?
     Лонгботтом не думал сейчас о том, запрыгнуть на дракона или нет – единственное место, куда китайский дракон не мог плюнуть своим пламенем и где не мог его укусить – это на своей шее, поэтому Невилл и прыгнул на шею к дракону, схватившись за острые шипы, которыми была усеяна грива чудовища. Дракон извивался, пытаясь сбросить Невилла со своей шеи, брыкался, но Невилл с чудовищной силой сжал свои руки на костяных шипах на гребне дракона и не отпускал, как бы дракон не пытался, у него не получалось – болтанка продлилась несколько долгих минут и каждый раз все присутствующие вскрикивали – от острого шипа, способного проткнуть ему грудь, невилла отделяли считанные дюймы!
     Красный дракон попытался взлететь, но не смог – цепь, приковавшая его к земле, не дала, тогда дракон стал гораздо пассивней. Тогда Невилл и продумал план отступления вместе с золотым яйцом – он собрал что есть силы в кулак, ухватился прочнее за костяные рога дракона и ударил того по затылку, так сильно, что дракон покачнулся, сделал два шага вперёд и нелепо взмахнув крыльями, просто рухнул в нокаут. Невилл скатился с его загривка, рванулся к золотому яйцу и схватив его, бросился наутёк, в то время как дракон приходил в себя и поднимался за его спиной. Но было уже поздно – Невилл выбежал с арены, и комментатор стал ещё яростней комментировать:
     – И Лонгботтом покидает арену с золотым яйцом – Победа! Невероятно, какой силой нужно обладать, чтобы вырубить ударом дракона!? Этот парень не так прост, невероятно зрелищное сражение человека и дракона, и всё это только сегодня и только здесь, свидетелем чего мы все были! Драконологи спешат к дракону, чтобы оказать ему медицинскую помощь, первый тур ЗА-ВЕР-ША-Е-ТСЯ!!! Все чемпионы блестяще справились с поставленной задачей, и пришло время для выставления оценок. Наши уважаемые судьи совещаются… И Мистер Каркаров ставит три балла, Мадам Максим семь баллов и Поттер – семь баллов! Людо Бэгмен? Девять баллов! И Невилл Лонгботтом, оседлавший дракона занимает третье место! Блестящее выступление!
     Невилл уже плохо помнил, как доковылял до зала под трибунами – большой зал, в котором происходило ожидание. Трибуны уже не ликовали – на арену вышли музыканты, которые должны были выступить перед публикой. Рок-группа так же прибыла из соединённых штатов, с ними вместе – ещё английская волшебная группа ведьм, после пережитого стресса началась культурная часть, но Лонгботтом только слышал приглушённый грохот музыки снаружи, его подхватили на руки и начали качать, он сам не заметил, как оказался у половины факультета Гриффиндор на руках – в зале ожидания столпились его друзья, атмосфера была самая праздничная. Невилл принимал поздравления, но его накрыл такой отходняк после адреналина, что он выглядел весьма… подавленным.
     Невилл сам не заметил, как на него налетела Грейнджер.
     После приснопамятного урока от мистера Поттера, Грейнджер поняла, что волшебный мир и логика – это абсолютно противоположные понятия, но урока хватило ненадолго и она снова начинала погружаться в естественное для себя состояние, только выступление Невилла заставило её проволноваться так сильно, что лёд тронулся и Гермиона плюнула на свои нотации и прочие вещи, которые показались ей ужасно глупыми, и бросилась ему на шею, крепко обняв. Невилл без труда выдержал повисшую на нём Грейнджер и улыбнувшись, потрепал по волосам:
     – Что такое?
     – Я так за тебя волновалась! – Гермиона аж расплакалась, – ты дурак, если согласился участвовать, тебя же могли убить! Невилл, ты такой… – Она осеклась, – Дурачок, – и снова бросилась обниматься.
     Присутствующие заулюлюкали и олялякали, но Невилл проигнорировал их реакцию – в конце концов, она же не валит его на землю, стаскивая с себя одежду, а всего лишь обнялась. Он погладил девушку по волосам:
     – Будет тебе, я же не специально, – успокаивал он её.
     – Девочки, кто хочет сегодня выпить за нашего чемпиона? – перебил общее внимание Джордж Уизли, но в этот момент в помещение невероятным образом просочились двое – фотограф и Рита Скитер. Это была немолодая уже женщина, густо накрашенная, весь её вид был весьма ярким, она аж умилилась:
     – Как это мило! Первая любовь, – фотограф тем временем сфотографировал парочку, – Невилл Лонгботтом, вы просто обязаны дать мне интервью.
     – Я вам ничего не обязан, и если мне не изменяет память, вам сюда вход запрещён, – огрызнулся Невилл, который уже знал, что за фрукт эта Рита Скитер – как-то пару дней назад она уже пыталась добраться до него, но была поймана за руку Поттером и Невилл получил предупреждение – не запираться с ней в чулане для мётел.
     Невилл не совсем понял, что имел в виду Гарри, но к Рите Скитер стал относиться более предвзято.
     – Ну же, не будь таким строгим, милочкаааа! – рука Поттера схватила Риту за мочку уха и наклонила. Гарри оттащил журналистку к входу, его вид выражал крайнее неудовольствие. И развернув в сторону входа, Поттер так звонко шлёпнул её по заднице в сторону выхода, что Рита аж взвизгнула, схватившись за пятую точку и держась за больное место, поковыляла прочь. Одного движения головой хватило, чтобы фотограф тоже выбежал быстрее молнии. Гарри закрыл дверь магией и развернулся. Здесь были все Гриффиндорцы, все остальные чемпионы уже ушли в Хогвартс, где и будут праздновать, или присоединились к зрителям наверху. Концерт набирал обороты.
     – Неплохо, неплохо, – Поттер улыбнулся, – Мисс Грейнджер, не удивлюсь, если завтра вся англия будет знать, что вы с невиллом любовники. Эта скитер – та ещё зараза, апофеоз папарацци, – Гарри оглядел притихшую толпу Гриффиндорцев, – пришли поддержать своего друга? Это хорошо, хорошо, – Поттер заложил руки за спину, – сразу предупреждаю, до завтрашнего утра ни я, ни профессор Макгонагалл в гостиной факультета не появимся. И если вас утром поймают и от вас будет разить алкоголем – не ждите никакой пощады, поняли меня? – Поттер нахмурился, – и главное – в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря пройдёт Святочный Бал, – Гарри улыбнулся, – это не просто потанцульки, а настоящий светский бал, с королевским размахом. Посетить бал могут все ученики старше четвёртого курса. Дамы обязаны быть с кавалерами, – Поттер бросил взгляд в сторону Невилла, от которого уже отлепилась Гермиона, – открывать бал будут чемпионы, ваше присутствие строго обязательно, – посмотрел он на Невилла немигающим взглядом изумрудных глаз, отчего вдруг напомнил тому уставившуюся на него змею.
     Гарри осмотрел всех остальных, студенты расслабились в его присутствии и ждали, что он скажет. Гарри не обладал талантом своего учителя к красноречию, но старался.
     – Я не хочу, чтобы этот месяц превратился в месяц разбитых сердец, так что советую юношам заранее набраться смелости и пригласить понравившуюся вам леди на бал, не надо устраивать сцен – в конце концов, это не свадьба.
     – Сэр, а вы с кем пойдёте? – Раздался голос кого-то из молодых гриффиндорцев.
     – Хм… – Гарри задумался.
     И правда. Луна Поттер, ныне Гарри стал не так близок с ней. Да, он по прежнему регулярно виделся с Луной, но между ними словно чёрная кошка пробежала – Гарри понял, что между ними никогда не было любви. Да, Луна ему нравилась, она была его единомышленником, она одна понимала то тонкое чувство магии, что имелось и у Гарри, она была весёлой, интересной, красивой, притягательной, но при этом Гарри не чувствовал любви, как бы не было это логично. Любовь, как и магия, не имела никакой логики и здравого смысла. Гарри засомневался – а пойдёт ли он на бал с Луной? Что вообще их вместе связывает?
     Странное чувство возникло в груди Поттера – скорее это было разочарование, поскольку он был близок с Луной духовно, но не чувственно. Он с удовольствием провёл бы с ней время, подурачился вместе, поиграл бы вместе с ней в магловскую игровую приставку или поел пирожных, да и прелестями физическими природа не обделила юную девушку, но…
     Мужчины плохо понимают чувства и эмоции, для Гарри всё было ещё проще.
     – Что такое, сэр? – спросил Лонгботтом, прервавший задумчивость.
     – Я думал. Не обращайте внимания, думаю, вам придётся разобраться в себе, – он улыбнулся, – юношам набраться смелости… не вам, мистер Лонгботтом, у вас её так много, что основатель вашего факультета гордился бы таким учеником.
     ___________________________________________________
     А дальше идут примечания:

Примечание к части

     **СВЕЖИЕ НОВОСТИ!!!111** Что ж, вот я и выложил проду. Я не стал дописывать её до крупного размера, потому что не захотел. Сегодня моё вдохновение резко просело, потому что накопленные до сих пор пяни, практически полностью, ухнул в стоматологию для мамы. И... всё. Финиш. У меня осталось 1.7к рыблей, впереди мёртвый сезон - великое январско-февральское затишье. Кто мог - уже прислал маме на зубки, и теперь мне нужно затянуть пояса. Крепко затянуть. Пока на счету была сумма больше 5к, я чувствовал уверенность в том, что пришлют мне рыбку, не пришлют, рыбка будет, а значит - можно расслабиться и не волноваться, работа шла не из нужды, а по кайфу. Но сейчас чувствую, что вышел на очень тонкий лёд, и уже не чувствую уверенности. Вы заметите это в фанфике. Творчество очень утомительно, требует определённого настроя и концентрации, а когда такая ситуация -- оно похоже на танцы на тонком льду. И надо танцевать, и в кайф это делать нельзя, страшно, что если забудешься и сделаешь неправильный шаг - тут же провалишься. Я буду барахтаться до последнего вздоха. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +7 9660677054 Судьба автора и ваших любимых фанфиков - всецело в ваших руках. Я лишь автор, я как строитель - делаю свою работу, но лишь от того, сколько будет материала и какие будут ваши пожелания и потребности, зависит, что я сделаю.
>

8.9. Предел возможного

     – Добрый вечер, – дама, вошедшая в кабинет, была высокой, стройной, подтянутой.
     Здесь уже присутствовали мои наёмники турнира – возглавлял всех Отто Кац, старый еврей, который улыбнулся широкой улыбкой:
     – Мисс Оуэн, какая неожиданная встреча.
     – Отто, – дама кивнула, – не думала, что встречу вас здесь. И кстати, где это мы?
     Она осмотрелась с любопытством. Кабинет директора Хогвартса по прежнему представлял собою удивительное место, похожее на древний зал знаний – книжные шкафы, полки, мебель в старом стиле…
     – Это мой кабинет, – прервал я её размышления, – Аманда Оуэн, я так понимаю? Присаживайтесь. Вскоре разговор дойдёт до вашей работы. Мистер Кац, продолжайте.
     – Так вот, – Отто кхекнул, – за первый этап мы выручили семьдесят девять тысяч сто сорок три галеона, это немаленькая сумма, мистер Поттер. После выплаты всех гонораров и оплаты услуг чернорабочих, останется всего несколько тысяч, но это допустимо…
     Я кивнул:
     – Допустимо, Отто, будьте так любезны, выдайте гонорары всем, согласно договору, выплата гонораров происходит на следующий, после каждого тура, день. Вы прекрасно постарались.
     Всего на совещании присутствовало пять человек, не считая свежеприбывшую Аманду Оуэн, которая села на диван, соблазнительно закинув ногу на ногу.
     – Превосходно. Что мы должны сделать теперь?
     – Второе испытание – Королевская Битва, главное шоу этого года. Оно пройдёт в рождество, это будет незабываемое зрелище. Мистер Шоу, я надеюсь, вы и дальше будете нашим комментатором?
     – Конечно, – Горячо ответил человек с говорящей фамилией Шоу, – с большим удовольствием!
     – За день до королевской битвы, двадцать четвёртого декабря, будет святочный бал. Это традиционное для турнира, мероприятие. Надеюсь, вы понимаете, что для бала я не пожалею ни сил, ни средств, – посмотрел на присутствующих вопросительно.
     – Логично, – заметил Отто, – хотя зачем так разбрасываться деньгами?
     – Мы не разбрасываемся деньгами. Не надо относиться к турниру как к бизнесу, он проводится не для того, чтобы заработать денег, но для того, чтобы превратить деньги в не менее ценную валюту – известность, популярность, репутацию. И от того, как будет турнир организован, зависит его итог. Итак, на второй тур мы продали девятнадцать тысяч билетов, – огорошил всех присутствующих Гарри.
     Отто довольно улыбнулся.
     – Сколько? – Удивился Бэгмен, – девятнадцать тысяч? – тут же ответил он себе, – невероятно.
     – Было бы странно иное – вы хорошо постарались, особенно вы, мистер Шоу, и наш четвёртый чемпион постарался на славу, так что желающих видеть главное состязание турнира, немало. Я ожидаю до тридцати тысяч зрителей – ведь до битвы ещё далеко. Но сейчас перед нами стоят две главные задачи, – показал я на пальцах букву V, – первое – загнул указательный палец – это святочный бал, второе – организация тура. От проведения его внутри замка придётся отказаться – чтобы зрелище было интересным, королевскую битву надо проводить на стадионе.
     – Но стадион не подойдёт… ах, да, – Шоу осёкся, – вы же можете его изменить.
     – Да, сделаю аналог магловского футбольного стадиона, вместительность и форма идеально подходят для тура. Теперь что касается бала, – посмотрел на Аманду, – мы бы хотели, чтобы вы, Аманда, и ваш коллега, который уже прибыл, занялись подготовкой юношей и девушек Хогвартса к танцам. Бал имеет обязательную программу в виде вальса, и они должны превосходно танцевать.
     – За месяц научить кого-то превосходно танцевать – это за гранью возможного, – ответила Аманда, – но провести уроки я смогу, а дальше всё зависит от самого ученика.
     – Превосходно, – Я хлопнул в ладоши, – Отто, этот бал должен быть проведён на самом высшем уровне. Мне как-то доводилось бывать на святочном балу в министерстве франции, очень понравилось, но как-то без огонька. Следует учесть, что всё должно быть невероятно романтично, красиво, без кичливости, но с достоинством и великолепием. Кстати, министры Франции и Болгарии так же обещали прибыть.
     – Интересно, почему? – задался вопросом Шоу, – бал этот конечно важен, но сразу два иностранных министра…
     – Потому что для них, – я улыбнулся, – это легальный и простой способ забить на работу на день раньше, и провести время приятно. При этом официально будучи с визитом и поддержкой для своих студентов.
     Все присутствующие улыбнулись – министры тоже люди, и им тоже хочется иногда расслабиться. Официальный рождественский бал будет только во франции, болгары его не проводят, но и у них, болгар, есть новогодние праздники, начинающиеся в тот же день.
     – Мистер Поттер, – Отто привлёк моё внимание, – вы задали очень необычные условия – чтобы всё было внушительно и не кичливо, я с трудом понимаю, как нам этого достичь. Конечно, я приглашу волшебников-дизайнеров, но это всего лишь украшения…
     Призадумался я. Вариантов было много, но все они были либо слишком кичливыми, или слишком скромными.
     – Придётся поработать с пространственной и высшей магией, – кивнул я, – для начала – сделаем бал под открытым небом.
     – Позвольте, – Отто удивился, – но ведь зима на дворе.
     – Я создам зону, в которой будет самое настоящее лето и где не будет ветра. Вокруг бальной площадки сделаем сад, с цветами, цветущей сакурой, ручейками и птичками, в общем – используем живую природу как украшение.
     – Разве можно сделать лето посреди зимы? – удивилась Аманда, – это за гранью возможностей магии.
     – Возможности магии безграничны, ограниченно лишь наше с вами понимание бесконечности, – улыбнулся я ей, – пожелаю того и магия так сделает. Может быть, это немного странное предложение, но я думаю, на фоне обычных дворцовых балов, это будет более-менее свежо, да и кому из нас не хотелось бы окунуться на денёк в тёплое лето? Только подобный вид отдыха потребует от нас превосходной организации. Мне надо будет удалиться в дальние страны и заняться проверкой своих чар, после чего я смогу сотворить желаемое за одну ночь перед балом. Однако, к рождеству должен быть украшен не только сад – но и весь замок. По крайней мере, основные его части – мистер Кац, я надеюсь, вы найдёте дюжину-другую декораторов и они займутся наведением красоты и марафета в Хогвартсе. Замок должен сиять.
     Кац уверил меня:
     – Сделаю, не сомневайтесь.
     – Тогда совещание окончено. Все займёмся своими делами. Мисс Оуэн, занятия по хореографии ежедневные, кроме субботы и воскресенья, ваши будут мальчики, займитесь ими. Чтобы не посрамили честь Хогвартса.
     – Понятно. Где мне проводить занятия?
     – Во втором малом бальном зале восточного крыла.
     * * *
     Ранее мне никогда не приходилось творить настолько могущественных чар, как те, что я задумал сотворить перед балом. Да, я делал мощные патронусы, несколько раз, но эти чары примитивны, только магическая сила отличала их от обычных.
     Сейчас же задача, которая стояла передо мной – была фантастически сложной – в Хогвартсе должно настать лето. Не просто подогреть воздух, а сотворить самое настоящее лето, с сочной травой, с деревьями, одетыми в зелёные платья, с ярким солнышком, которое должно давать больше тепла, чем зимой. Честно говоря, ещё никто и никогда не делал настолько сильных чар, и я не знал, чего стоит ожидать.
     Подготовка к ним заняла у меня целый месяц – нужно было создавать алхимические эссенции света и жизни, на фоне этого построить стадион – это такой пустяк, ничего не значащий, что можно сделать его просто взмахнув рукой. Вот лето посреди зимы сделать – это нужно заморочиться невероятно. Собрав с собой девять эссенций света и три эссенции жизни, в последний день подготовки – а было это за день до святочного бала, я вышел в сад и приступил к чародейству и волшебству. Для волшебника нет ничего, абсолютно ничего невозможного, магия не подчиняется никаким законам. Художник может нарисовать то, чего нет на самом деле, а маг – сделать это реальным. Собравшись с духом, я приступил – поднял над головой посох и применил первую эссенцию, сел на землю, подогнув под себя ноги, как это делают японцы, и начал творить самые сложные чары.
     Самые сложные чары не имели никаких формул и законов, правил и ограничений – они выражались в воплощении воли волшебника в реальном мире. И было это очень внушительно – высвободив всю накопленную волшебную силу, я зачерпнул эссенцию. Чистая сила света, концентрированная, полилась в меня и напор энергии увеличился… Начался процесс…
     * * * *
     Тем временем, пока Гарри творил невероятную магию, он умудрился перебудить весь Хогвартс – ещё бы, полыхало волшебство очень ярко, но главное – волшебство всегда воздействует на волшебников. Творимая магия для всех присутствующих была подобна ударом мешком по голове – со своих кроватей вскочили студенты, кому повезло – могли видеть вспышки из окон замка. Волшебников, собравшихся в Хогвартсе, бросало то в жар, то в холод, у некоторых перехватило дыхание и они, подпирая стены, тяжело дышали, закружилась голова. Невероятное чувство мурашек по коже и трепета, пробирало до костей и заставило многих восприимчивых волшебников ощутить странные галлюцинации, которыми проявлялась для них магия. Некоторые утверждали, что чувствуют яркий вкус на губах, некоторые закрывали носы, поскольку чувствовали сильный запах, большинство же просто бросило в жар, словно у них случился невротический припадок – особенно это перепугало гостей Хогвартса, Каркаров схватил Крама и уложил на диван, парень держался молодцом, только пот градом катился по лицу.
     Мадам Максим решила спешно идти к Поттеру, у неё тоже сильно тряслись руки и было ощущение, что вот-вот сердце выпрыгнет из груди.
     Это странное магическое паранормальное явление продлилось несколько минут, менее всего от него пострадал Филч – он даже не проснулся. Ему могли позавидовать многие студенты, в гостиной Гриффиндора так точно воцарился хаос и бедлам, в других не так критично. Мадам Максим, вышедшая в коридор замка на четвёртом этаже, где жили французы, с удивлением заметила, что её палочка слегка нагрелась и мелко вибрировала, как впрочем, и все палочки в замке.
     Ощущения давящей на плечи магии опустилось на всех присутствующих, оно подавляло настолько сильно, что волшебники, в том числе и самые стойкие, внезапно притихли, чуть не попадав на пол, словно им внезапно на плечи взвалили тяжёлый мешок. Каркаров недовольно щурился – он чувствовал сильный дискомфорт и слабость во всём теле, всё-таки светлая магия для него была немного неприятна. Так же, как и Снейпу, но это терпимые неудобства.
     Инцидент закончился так же внезапно, как и начался. Первой из замка выбежала Мадам Максим – полувеликанша прекрасно владела собой и не поддалась на взбунтовавшиеся и взбесившиеся магические чувства, и вышла из Хогвартса, направившись в сторону, где было яркое полыхание. Удивлению её не было предела, когда вместо ледяного воздуха на улице она почувствовала приятный, пахнущий зеленой листвой и летним зноем, ветерок. Вне Хогвартса же творилось нечто настолько прекрасное, что пожилая дама чуть не прослезилась от умиления – во дворе замка расцвёл самый настоящий сад, такой прекрасный, что передать его красоту словами она не могла – в саду цвела вишня, так же называемая сакурой, миллионы маленьких магических светлячков сновали с ветки на ветку, освещая тем самым пышные розовые цветы. Расцвели цветы, бесчисленное множество цветов, наполняли воздух приятным и густым ароматом, на них садились светящиеся бабочки. Журчал ручей, всё вокруг казалось настолько волшебным, что в реальности такого не может быть, только в сказках и фантазиях.
     Максим продвигалась по саду, погасив палочку, всё больше расчувствовалась, увидев в центре сада распростёртую фигуру Поттера. Поттер был бледен, под носом была кровь. С женщины тут же слетел флёр романтики и красоты, она бросилась к фигуре директора Хогвартса и склонилась над ним – пульс едва прощупывался.
     – Маленький дурачок, – она легко подняла его на руки – всё-таки Поттер был маленьким, а Максим большой, и для неё он был не слишком тяжёл, и потащила его в замок, удивляясь тому, что он сделал. Магия пропитала это место так, что здесь несомненно было приятно находиться, даже уходить из этого волшебного сада не хотелось. В полумиле Максим заметила чёткую границу, за которой запретный лес перестал быть зелёным и был покрыт снегом, словно всю школу накрыл купол, внутри которого лето и волшебная сказка. Невероятные, немыслимые для маглов, цветы, росли в клумбах. У ручейка уже пил единорог – это существо вышло из запретного леса, как и многие ему подобные, светлые магические создания.
     Максим поспешила в Хогвартс, чтобы передать свою ношу кому-нибудь…
     Произошедшее сильно испугало её и всех, кто увидел Поттера без чувств.
     Даже если магия безгранична, возможности человека всегда были и будут ограничены, и горе тому, кто забудет про это.
     * * *
     – Мать моя женщина, это что такое? – я очнулся, сразу открыв глаза и посмотрев по сторонам.
     Возле кровати сидела Помфри. Пожилая колдоведьма была хранителем школьного больничного крыла – и очень уважаемым в Хогвартсе человеком.
     – Лежите, – Она строго сказала.
     – Если я очнулся – то лежать уже поздно, – поднялся я, – похоже, я перенапрягся.
     – Мистер Поттер, – сварливо сказала Помфри, – мне лучше знать, что вам надо делать. Волшебник, пытающийся сотворить магию выше своих возможностей, неизбежно травмирует себя, и вы умудрились это сделать.
     – Сейчас всё будет, – я сел на кровати и поджав под себя ноги, попытался сконцентрироваться, чтобы ощутить свою ки.
     – Гарри! – раздался голос Джиневры, – Гарри, ты очнулся! – не успел я более-менее утвердиться сидя, как меня снесло потоком Уизли, которая бросилась на меня и сграбастала, не успел котёнок и мяукнуть.
     – Э… – если бы я не был крепким, то стальные объятья Джинни меня бы раздавили.
     – Идиот! Ты же чуть не умер! – Вдруг разревелась девушка, – Я так за тебя волновалась!
     – Хватит, – Помфри попыталась её оттащить, но лишь свалила на пол вместе со мной.
     – Спокойно, всё хорошо, – я погладил её по черным как уголь волосам, – я жив, цел, всё в порядке.
     Пока девочка хныкала, я думал о жизни, вселенной и всём таком. Выходило ровно сорок два, как ни посмотри. От стальных объятий Джинни освободила меня не сразу и залилась краской:
     – Прости, я не специально, ну, это, – она ещё гуще покраснела.
     – Намиловались? – Грозная фигура Помфри выросла, казалось бы, над нами, – а теперь, юная леди, вам нужно принять успокоительное и идти в свою гостиную. Никак иначе!
     Я с кряхтением встал:
     – Сколько меня не было?
     – Четырнадцать часов, – тут же ответила Джинни. Похоже она ждала всё это время.
     Я же был немного обескуражен такой реакцией от неё. Как-то не замечал, чтобы Джинни так обо мне пеклась. Кстати…
     – А где Луна? Дафна?
     – Они посидели тут и пошли на бал, – ответила тут же Джин, – Он, должно быть, уже начался.
     – Понятно.
     Странно, что Джинни одна осталась здесь, в то время как другие мои подруги и друзья пошли танцевать. С Невиллом то всё понятно – если чемпион не выйдет, это скандал, а вот Луна? Ну, Луна это Луна. Она хороший друг, но не стала бы делать бессмысленные вещи, например, сидеть над моей кроватью, пока я отдыхаю. Странно даже, что я не замечал, но Джинни, похоже, имеет ко мне какие-то чувства. Мне даже стало на мгновение жалко её – у меня нет романтических отношений с Луной или Дафной, но у них есть всё, включая меня, в то время как Джинни привыкла довольствоваться тем, что имеет. Наверное, неприятно ей было, что у той же Дафны или Луны есть всё – и средства, и легко неведомым образом она сошлась со мной, и всё вообще, в то время как её, Джинни, просто оставили позади и прошли мимо.
     Её можно было понять – всю свою жизнь в многодетной семье Уизли она привыкала не завидовать тем, у кого есть больше, чем у неё, но всё равно грустно смотрела на тех, у кого есть всё.
     Луна и Дафна хорошие друзья, но похоже, лишь у Джинни есть ко мне настоящие чувства, в то время как с Луной нас объединяет общая странность, а с Дафной – лишь Лили и тот вариант будущего, в котором мы могли бы быть вместе. Вариант, уже прочно разрушенный, ведь и Джинни теперь вряд ли станет министром магии. Эх, знала бы она, каких высот могла бы достичь…
     А всё-таки такое приятное чувство появилось в груди, когда обо мне правда заботились и волновались, не по дружески, друг бы не стал сидеть у постели и реветь, едва я очнулся. Несомненно, если бы я был присмерти, то может быть. Я улыбнулся от приятных эмоций, всё-таки, Джинни – просто сказочная девушка.
     – Э? – Она посмотрела на меня, – Гарри, что ты так на меня смотришь?
     – Пошли на бал, – я поднялся, – тебя же никто не пригласил, если ты здесь?
     Она покачала головой:
     – Я не готова, – развела руки. На ней и правда была школьная одежда.
     Лёгкий ступор прервало покашливание мадам Помфри:
     – Я запрещаю вам идти на бал в таком состоянии.
     – Должен. Джинни, – я переоделся взмахом руки. После ночной магии эта давалась так легко, что вообще не чувствовалась, – никогда не смотри на меня так, словно я слишком хорош для тебя. Возможно, наоборот, слишком плох, – вздохнул я, – не недооценивай себя.
     – При чём тут это? Да и вообще, напридумывал себе всякого! – задрала она нос, но потом решила сменить настрой: – Но у тебя же есть жена.
     – Мы друзья. А замуж за меня Луна вышла по приколу. Может ей так показалось веселее. И вообще, она сейчас танцует с Невиллом.
     – А Дафна?
     – С ней меня не связывает ничего романтического. Она друг, хороший друг.
     – А эта Лили?
     – Она вообще моя родственница. Кровная и близкая.
     – А… – Джинни не нашлась что спросить, – но я думала…
     – Все думали, – улыбнулся я, – но все они ушли, а ты осталась со мной. Вот и расставили все точки над I, – улыбнулся я, – позвольте вашу руку, леди!
     Джин протянула мне руку. Я прикрыл глаза и зная о том, как примерно должны одеваться к балу, применил магию к ней – одежда на Джин мгновенно изменилась на красивое бальное платье. Волосы завернулись в красивую причёску – хотя в её случае они были красивы в любом случае, добавили пару украшений и вот уже передо мной стоит невероятной красоты девушка. Джин и правда, после объединения с доу-ки, стала невероятно красивой. Фамильные черты Уизли исчезли. Опять засомневался, что она родная дочь Молли и Артура. Восемь абсолютно одинаковых посредственностей в семье и вдруг трах-бабах – Джинни.
     Аппарировал в бальный зал прямо с Джинни под руку, и мы очутились прямо посреди танца. Самое время незаметно для всех появиться, как чёрт из табакерки.

Примечание к части

     **НОВОСТИ** Итак, леди и джентльмены! Вот я и вернулся, йо-хо-хо! Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +7 9660677054 - Я это говорю с совершенной серьёзностью. Так вышло, что всё шло нормально и всё бы шло нормально, если бы не ВНЕЗАПНО зубы, которые маме нужно было оплатить. И тут у меня осталась одна тыща рыблей на карте и ВСЁ. Больше ничего. А впереди мёртвый сезон январско-февральское затишье. Люди одупляются после новогодних праздников. Поэтому автор просит помочь ему рыблями, чтобы он мог дальше продолжить писать. Ведь автор, который постоянно озабочен проблемой выживания - не может со спокойной душой писать фанфики в своё и ваше удовольствие. Спасибо всем, кто помог дожить автору до сегодняшнего дня. Спасибо тем, кто поможет автору дожить до завтра. Я всего лишь хочу писать фанфики ради своих читателей...
>

8.10. Праздник

     Бал был устроен по высшему разряду. Он сожрал половину всех заработанных на билетах средств, включая проданные билеты на второй тур турнира – и это не считая того, что все живые декорации я создал сам. Организация бала на высшем уровне – это вам не школьная дискотека – двенадцать тысяч галеонов получила фирма Мастера «Файерворкуса», которая выпускала всякие магические хлопушки и салюты, чтобы организовать такой фейерверк, который не скоро забудут. Чтобы было понятно – весь бизнес их стоил десять тысяч галеонов, а стоимость снизилась благодаря тому, что алхимические ингридиенты для них я создал сам, в огромных количествах. Фейерверки магические это больше алхимическая работа, да и сам владелец бизнеса был алхимиком, правда, эфиры – его предел в работе алхимика. Насколько я понял, алхимиков очень мало, а среди них по пальцам пересчитать тех, кто мог бы создавать эссенции – это уровень мастера, а мастером алхимии стать сложнее, чем в любой другой магической профессии.
     Музыка – вторая по счёту статья расходов – пригласили Ведуний, ещё две американские группы, которые сейчас находятся на пике популярности в волшебном обществе. Главный танец – вальс, за ним ещё пара классических, а потом студентам даётся свобода воли и начинается концерт… Я не был воспитан в чопорном английском стиле – на моё воспитание больше повлияла жизнь до Хогвартса, проведённая в путешествии и в других странах. Американские гости, а так же Кац, едва ли вообще знали о том, какие принято в чопорной англии балы закатывать, поэтому получилась вечеринка исключительно благопристойная первые тридцать минут. Моя магия здесь постаралась на славу – это трудно передать словами, но ощущение было такое, будто ты попал в самую настоящую сказку. Здесь волшебство было везде, после того, что я тут натворил, волшебство витало в воздухе как аромат, оно изменяло саму реальность, делая её… магической. Девушки казались ещё привлекательней, юноши ещё галантней, воздух – ещё насыщенней, а усталость и скука выветривались из головы мгновенно.
     За столом восседали гости, оттанцевавшие только первый танец – среди них Дамблдор, который наслаждался видом и общался с мадам Максим. Одно кресло было пустым, но это ничего.
     Мы с Джинни вломились как раз в середине танца и я тут же сориентировался и начал танцевать – наше появление прошло без спецэффектов, так что мы появились словно бы из ниоткуда.
     Как только танец закончился, я с улыбкой прокомментировал:
     – Как хорошо всё складывается. Джин, я рад, что пошёл на бал именно с тобой.
     – Да? – Она смутилась, – хватит льстить.
     – А я говорю правду, мне не найти более подходящей пары, чем ты, к тому же рядом с тобой я чувствую себя лучше. Уютней. Станцуем ещё раз?
     – Я не очень умею танцевать, – смутилась Джинни, – меня никто не приглашал, да и я на третьем курсе, так что на бал не планировала идти, – поделилась она, – как здесь красиво…
     Эх, тут как в сказке о золушке. Только карета не превратится в тыкву – наверное, в душе каждой девушки живёт золушка, которая хочет пойти на бал с прекрасным принцем, в прекрасном платье и хрустальных туфельках… равно как в душе каждого парня живёт прекрасный принц, который мечтает набить морды всем претендентам на золушку и забрать её себе. Первобытные инстинкты. Может быть, это связано не с воспитанием, а в принципе с особенностями роли человека в обществе, а девушка хочет быть а – красивой, причём легально, чтобы при этом не выглядеть странно, бэ – с принцем, чтобы все остальные девушки завидовали, цэ – в светском обществе, а не дома на кухне. И все эти возможности даёт бал. Балы придумали женщины, а турниры – мужчины, таков уж порядок вещей. И наверное, для Джинни, да и вообще для любой девушки здесь, это так же важно и приятно, как для парней – сражаться, побеждать, добиваться целей и показывать себя.
     Мысли на бегу, пока я подхватывал бокал со столика, что во множестве были здесь расставлены. Джинни смущённо взяла себе, но я цыкнул:
     – Возьми сок. Тебе рано пить алкоголь. Да и не пойдёт на пользу.
     – Хорошо, – смирилась она, взяв бокал с соком вместо бокала шампуня. Правильно, правильно. Джинни выглядела вполне естественно в такой обстановке – словно она не младший ребёнок из многодетной семьи, а бывалая аристократка маглов или из светского волшебного общества. Приосанилась, красивая – до жути. Особенно волосы, они так подходят к моим белым…
     Тем временем начали следующий танец, но мы остались в сторонке.
     – Скоро эти нудные танцы закончатся и начнётся концерт. Как-то в Салемской академии мне довелось проставляться на всех своих однокурсников – мы сняли ночной клуб и всю ночь устраивали там за закрытыми дверьми веселье. Большая часть веселья, конечно, досталась старшекурсникам, которые просто пришли напиться на халяву, но и нам досталось.
     – Наверное было весело, – грустно сказала Джинни.
     – Не то слово. Я сделал всё, чтобы эта ночь была стократ лучше той, так что развлечений хватит надолго. В полночь будет масштабный салют, а потом выступления музыкантов из разных стран мира.
     – Я никогда не была на концертах, – призналась она, – у родителей не очень много денег, да и когда кое-какие деньги появились, меня это не интересовало. Оказывается, музыка вживую звучит намного лучше.
     – Конечно лучше, – я только пожалел, ведь не все люди такие, как я – кто к своим подростковым годам уже успел побывать в разных странах и повидать всякого – как хорошего, так и плохого. Однако, нужно перевести тему разговора:
     – Сегодня ты здесь принцесса, так что развлекайся от всей души, – подмигнул я, – хочешь, пойдём в сад, пока не начнётся концерт?
     – А пошли, – Она оглянулась, – туда.
     И мы двинулись в сад. Сад за бальной площадкой был сделан с не меньшим искусством, чем сама площадка – я потратил так много сил на него. В саду цвели сакуры и клумбы с цветами, были проложены мрамором белые дорожки, горели фонари, летали светлячки, журчали ручьи, всё было просто восхитительно. Как ни посмотри – восхитительно. Джинни словно маленькая девочка улыбалась и пялилась во все глаза на царящую здесь атмосферу сказки. Придерживая роскошное платье, она пошла между деревьями, и на некоторое время выпала из жизни. Снова вернулась ко мне, только когда мы дошли до маленького деревянного мостика над ручьём. В ручье плавали рыбки, на которых я и смотрел – не помню, чтобы их колдовал. Значит, кто-то запустил золотых рыбок в ручей и озерцо в центре парка, в которое этот ручей впадал.
     – Ой, как красиво, – Джинни чуть не перевалилась через перила мостика.
     – Прекрасно. Джин, я хотел у тебя узнать – ты давно сталкерством занимаешься?
     – Чем? – Она удивлённо на меня посмотрела и покраснела.
     – Ну, наблюдаешь за мной со стороны. Хм, просто смотришь с определёнными мыслишками? Из того, что ты уже сказала, следует, что я тебе небезразличен.
     – Ну… – Джинни задумалась, – я не знаю, как это назвать, – она тоже облокотилась на перила, – наверное, любовь. Только я бросила эту мысль, ну знаешь, ты великий волшебник, а я… Да, могло быть и хуже, но всё равно тебе не ровня.
     – Нда… Можно у тебя попросить кое-что?
     – Что?
     – Каплю крови.
     Джинни застопорилась. Кажется, ожидала от откровенного разговора чего-то иного.
     – Чего?
     – Каплю крови. Махонькую такую. Но это можно и потом.
     С подозрением посмотрев на меня, она поёжилась:
     – Ты же сам учил никогда и нигде не оставлять части тела, особенно кровь, волосы, ногти и так далее…
     – Учил, потому что злоумышленник, обладая ими, сможет намного больше, чем без них. Спасибо, что поделилась наболевшем, – улыбнулся я, – я чувствую, что твои чувства сильно отличаются от тех, что есть у моих подруг. Меня ещё никто не любил, кроме разве что, родителей.
     – Да ладно? В тебя же влюблена половина девочек Хогвартса.
     – Не путай любовь и влюблённость. Влюбиться можно и в артиста, и в просто хорошего паренька с обложки журнала, и в кого-нибудь симпатичного. Обычно это быстро проходит, месяц-два и остывают. Вон, половина мальчишек Хогвартса сейчас пускает слюни по Флёр Делакур, и ничего. К февралю уже забудут.
     Джин пожала плечами:
     – Я не знаю, что ещё сказать.
     – А ты ничего и не говори, оставайся со мной, может быть, у нас что-нибудь да получится. Я надеюсь.
     – А как же…
     – Луна? Дафна? Они едва ли будут против. В конце концов, никому из них я в любви не признавался, так, сходил разок на свидание, просто небольшая лёгкая романтика.
     – Понятно, – Джинни улыбнулась и бросилась делать обнимашки, – спасибо! Мне даже не верится, что это правда. А тебя точно никто не заколдовал? – едва ли она могла повиснуть у меня на шее, так как чуть-чуть выше, но это ничего, – нет, правда?
     Счастье прям так и прёт.
     – Да. Пошли на концерт? Только сначала сменим тебе платье с бального на вечернее.
     – Я в твоих руках, – расставила она руки, – сама не умею.
     – Научу. На самом деле это очень просто, нужно только потренироваться хорошенько. Ах, да, и твоя татуха очень гармонично смотрится с открытой спиной.
     И правда, тигрёнок миленький. Джин на моей памяти ещё ни разу его не призывала, но выглядит он очень внушительно. Мы привлекли немного внимания своим появлением – когда под ручку вошли на площадку, там уже стоял такой шум, гам, переизбыток эмоций и гормонов, что можно было черпать ложкой атмосферу большой вечеринки. На первый этап – бал, вход был исключительно закрытым, зато сейчас почти весь Хогвартс высыпал на концерт, плюс билеты… Ну, вы поняли. Старый еврей продавал билеты на рождественскую тусовку по полсотни галеонов, а это очень и очень немало для волшебного мира, и тем не менее, раскупали их очень активно, в основном молодые люди. Не устраивать же такое масштабное шоу, сравнимое с самыми громкими магловскими стадионными концертами, для полутора сотен своих людей?
     – Прости, Джин, мне нужно сходить к Дамблдору.
     – А может ну его? – Джин крепче взялась за мою руку, – он тебя и не заметил, наверное.
     – Хм… Ладно, думаю Дамблдор меня подменит с большим успехом.
     Едва ли старые директора и профессора останутся на этом празднике заполночь… Вот теперь можно и шампанского хряпнуть, и повеселиться от души!
     * * *
     Да, шоу удалось на славу. Самым примечательным в нём был салют – как волшебники любят фейерверки, как хорошо они умеют устраивать это шоу – словами не передать. Там было всё, о чём маглы и помыслить не могли – фейерверк затянулся на добрых пятнадцать минут непрерывного огненного шоу.
     Я честно продержался до часу ночи, после чего Джин утащила меня с концерта – большинство остававшихся были пришлыми, и они готовились к тусовке на всю ночь, неудивительно, что свои, то есть ученики, учителя, покинули мероприятие первыми.
     Я отправился через сад в Хогвартс, Джинни держала меня за руку, прижимаясь и улыбаясь. Всё-таки хороший выдался праздник – в ушах до сих пор шумела музыка и звуки салютов, а благодаря магии я не устал сразу, как стоило бы ожидать, хотя был изначально в плохой форме. Не удивлюсь, если до четырёх утра продержатся все присутствующие.
     – Джин?
     – Да?
     – Пойдём ко мне в башенку.
     – Хм… Ты же не хочешь мне предложить ничего непристойного?
     – Конечно нет, ты же знаешь, что это делать нельзя. Хотя… – я задумался и получил шуточный удар кулаком в плечо:
     – Не надо.
     – А поцеловать?
     – А?
     – Хочу поцеловать тебя. Да, точно, поцеловать, а потом спать. Именно в таком порядке.
     Джинни залилась краской, но я взял инициативу на себя, так что она не стала сопротивляться и позволила себя поцеловать. Давненько я не чувствовал ничего столь приятного – едва наши губы встретились, она закинула мне руки на плечи и по-моему, кайфовала, наслаждаясь моментом. Как и я. Целоваться Джинни не умела, но тут и уметь нечего, с лихвой компенсировала это неумение эмоциями радости и теплоты, которые испытывала. Мне показалось, что я ещё никогда так не целовался, с Луной или Дафной, да, но это было не то. Джинни и правда обо мне беспокоилась и правда была для меня важна. Так что поцелуй продлился долго, а я успел погладить её по стройной спинке, которую не закрывало платье, чем немало раззадорил.
     – Хватит, – она хихикнула, краска ещё осталась на кончиках её щёк, – Гарри!
     – Как скажешь, Джин. Постой, – я почувствовал странные эманации сзади.
     Это был волшебник, не прекращая обнимать Джинни, я обернулся, заметив тут неподалёку Невилла. Он мялся и заметил нас.
     – Нэв! Невилл! – помахал я ему, – что скучаешь?
     Джинни слегка размазала помаду, так что приводила себя в порядок. Невилл слегка улыбался:
     – Гарри, а ты, я вижу, даром времени не терял? – Невилл подошёл ближе, – крутая выдалась вечеринка. Только кто все эти люди, которые пришли?
     – Гости, конечно же, – я подал руку даме и вместе с ней подошёл к Невиллу, – Турнир – дорогое мероприятие, сотни тысяч ушли на его организацию, я нанял одного старого и очень цепкого еврея, чтобы он занимался тут коммерцией. Турнир уже почти окупился и стал известен не только в англии, но и в других странах. Ты вряд ли об этом задумывался, но за вашим завтрашним весельем на арене будет наблюдать не меньше тридцати тысяч человек, и это только те, кто купил недешёвые билеты. А кстати, чего это ты тут один?
     – Да… – Нев пожал плечами, – я с Луной танцевал, она очень весёлая. Извини, если что не так, просто, ну, я подумал…
     – Всё в порядке. А теперь что? Неужели Луна могла продинамить такого красавчика как ты?
     – Да не то чтобы, она упорхнула, как это называется, попудрить носик, – Нэв кивнул на каменное здание уборной, которое было неподалёку, – а я тут жду. А вы… – Нэв задумчиво спросил, – ну, того? Или…
     – Говори прямо, Нев, у нас тут не клуб шарад. Да, Джинни согласилась побыть со мной ещё немного после этого утомительного праздника. И честно говоря, я очень этому рад. Кстати, есть идея.
     – Какая?
     – У тебя с Луной что? Только без шарад, Нев, ты их тоже не любишь.
     Невилл глубоко вздохнул и кинув взгляд на каменное строение неподалёку, пожал плечами:
     – Ну, передавать вам комплименты, которые я мог бы сказать ей – глупо, я не знаю точно, что у нас, но мне очень понравилось танцевать с Луной. Мне даже показалось, что мы, как бы это сказать, понимаем друг друга. Не скажу, что вот прямо сейчас хочу секса, но мне кажется, не будь она твоей женой, я бы предложил ей романтическую встречу.
     – В таком случае, так и поступи, – уверенно заявил я.
     – Но она же твоя…
     – Нев, ты тоже знаешь Луну, если так говоришь. Она заявила о том, что я буду её мужем ещё до того, как узнала моё имя. И нет, это не пророчество, просто каприз.
     – Хм… – Невилл потёр подбородок крепкой ручищей. Фигура у него была как у медвежонка, – ты правда не против? Просто это странно.
     – Нет. В другой день я бы сказал подумаю, но кое-что изменилось сегодня. Так что даю тебе полнейшее разрешение. Постой, надо всё оформить, – я огляделся, взял из ручья воду, подняв её в воздух и применил трансфигурацию. Вода превратилась в большого белого коня – прям красавец-жеребец, грива длинная, уже осёдлан.
     – Слушай, это уже перебор.
     – Не учи Поттера к девушкам подъезжать, – цыкнул я, – Давай, запрыгивай. Умеешь на лошади ездить?
     Судя по виду Невилла, он не умел.
     – Тогда примени Империус. Не бойся, по отношению к живым существам, а тем более – трансфигурированным из воды, это абсолютно законно. Полезное заклинание для скотоводства, осмелюсь заметить.
     Невилл немного неуклюже вскарабкался в седло под смешки Джинни, и применив заклинание, поблагодарил меня.
     – Да, не ожидала от тебя подобного, – Джинни улыбнулась, – Принц на белом коне… А сам почему себе не создашь?
     – Хм. Ты что, хочешь покататься на лошадке?
     – Не отказалась бы.
     * * *
     Пожалуй, такой рожи какая была у дежурящего профессора Снейпа, когда мимо него с улюлюканьем и цокотом копыт, по коридору замка пролетел директор Хогвартса верхом на белом жеребце, мы ещё вряд ли когда увидим. Лицо его выражало полнейшее непонимание происходящего, он тряхнул головой, буркнув под нос что-то про усталость и отпуск, и пошёл дальше по коридору искать нарушителей.
     * * *
     На утро в столовой Хогвартса было слышно только младшекурсников – старшекурсники же и старшекурсницы, которых целую ночь Снейп ловил по укромным уголкам замка, сидели тихо. Сплетня о Джинни и мне разлетелась со скоростью света, не иначе как кто-то из тех, кто нас заметил на балу, так отличился, в то, что Невилл растрепал всем, я не поверю никогда.
     Утром я пришёл на завтрак в большой зал, что большая редкость – Дамблдор любил показывать себя на завтраках, а я не склонен портить студентам аппетит своим пристальным взглядом. Голова и у меня бумкала после вчерашнего – кажется, я позволил себе впервые напиться, и сделал это ещё с Джинни на пару. Напиться было сложно, всё-таки организм плохо поддаётся яду, а вот Джин гораздо легче. Выхлебав на двоих бутыль огневиски, мы завалились спать кто где – она на моей кровати почему-то, а я на диване в гостиной, решив не искушать судьбу. Веселились мы часов до трёх – из окон моей башенки прекрасно видно сцену и толпу студентов – можно сказать, это была вип-ложа при концерте. Конечно же, по пьяни мы ещё целовались не раз, в самых разных конфигурациях.
     – Директор, – Макгонагалл вошла в зал и её сухое старческое лицо выражало смешанные чувства, – я должна доложить вам о фактах многочисленных нарушений! – заявила она, – зачем было устраивать такой концерт!? Вы представляете, сколько студентов напились и сколько из них наделали глупостей? И вы разве уже восстановились, мадам Помфри сказала, что вам нужно неделю отдыхать и…
     – Тс… – я приложил палец к губам, – не стоит говорить о медицине публично, – улыбнулся, почувствовав себя старым Дамблдором.
     – Но директор Поттер, ваш концерт принёс Хогвартсу море проблем. Многие родители могут быть против!
     – Тогда они тупицы, – я вернулся к… что там на завтрак? Мясо с печёной картошкой.
     – Я всецело поддерживаю бал, – наш разговор слушали все профессора, с большим интересом, – но зачем же было устраивать из него шумную, непотребную вечеринку!?
     – Это старое болото пора немного расшевелить, – посмотрел я на море ученических голов, что сидели в зале, – к тому же профессор Макгонагалл, скажите, каков обычный годовой бюджет Хогвартса?
     Минерва удивилась вопросу, но ответила, слегка повернув голову в сторону окна:
     – Около тридцати тысяч галеонов в год.
     – Чистая прибыль с этого концерта больше сорока тысяч, – вздохнул я, – а прибыль со второго тура составит около ста тысяч. Я не могу, профессор, держать Хогвартс на своём личном балансе, но чтобы делать обучение лучше, чтобы школа процветала, нам нужны три вещи – деньги, известность, уважение в международном сообществе. Именно поэтому директор школы я, поскольку все три вещи есть у меня.
     – Разве что так… но мы получили массу проблем.
     – Я знаю. Профессор, если где-то родятся маленькие волшебнички, это не сделает ни Хогвартсу, ни нашему имиджу, ни нашему учебному процессу, хуже. Наоборот, волшебный мир очень нуждается в том, что мы здесь делаем.
     – В распутстве? – она сказала это так сухо, что мне аж пить захотелось. Утолив жажду, я пожал плечами:
     – Это неизбежная часть любой сверхкрупной тусовки. В конце концов, они взрослые девочки и мальчики, и не мы должны решать, что им делать. Мы не диктаторы, профессор, указывающие, как жить людям. Наша работа в том, чтобы делать всё ради общего блага, и то, что здесь происходит, именно ради общего блага.
     Профессор поджала губы.
     – Ну, знаете ли!
     – И да, я отменяю все отработки и наказания, назначенные вчера и сегодня. Не стоит портить праздник. Профессор Снейп, – обратил я на себя внимание мрачного зельевара, – кого вы вчера поймали со спущенными штанами?
     Снейп посмотрел на меня, но я проигнорировал его тяжёлый взгляд так же, как делал это мой учитель.
     – Четырнадцать человек. И мне остаётся только гадать, – он сделал мрачную паузу, – скольких мы не смогли найти.
     – Что ж, я надеюсь, что в Хогвартсе проходят заклинания для контрацепции? – осмотрел учителей, которые вдруг почему-то засмущались, – что, нет? О-ля-ля. Моё упущение.
     Профессор Макгонагалл, по-моему, слегка покраснела. Я же улыбнулся ещё шире:
     – Обязательно включите этот пункт в программу третьего… нет, второго курса. И объясните девочкам, почему заниматься сексом до совершеннолетия им запрещено.
     – Это же очевидно, – буркнула Макгонагалл, ещё чуть-чуть прибавив краски. Хотя в её то возрасте…
     – Нет, не очевидно. Особенно маглорождённым, что может вылиться в проблемы.
     – Может быть наймёте для этого преподавателя? – высказался Снейп.
     – Зачем, профессор Снейп? С этим маленьким уроком спокойно справится один из вас. Скажем… – все затаили дыхание, – профессор… – слышно было, как вилка в руках снейпа согнулась и звякнула по тарелке, – нет, не профессор. Мадам Помфри справится с этой маленькой задачкой.
     Выдохнули.

Примечание к части

     **НОВОСТИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!!!!!!!!!!** Итак, дорогие друзья мои, любимые и обожаемые читатели! Я безмерно рад всех вас видеть в этот воскресный день. Сегодня один знакомый irl, решил покормить автора, и прислал ему в подарок... угадайте что? ГРЕЧКУ. Смех и слёзы счастья. Честно говоря, я так, пару лет назад, обожрался этой гречки, что теперь у меня на неё стойкая реакция отвращения. Как на песню, которую прослушал триста раз подряд и если поначалу она нравилась, потом так приелась, что вот просто слышать её не можешь. Кстати, у меня такая же реакция на Скайрим, в который неинтересно играть просто потому, что я знаю его НАИЗУСТь и могу играть в него В СВОЕЙ ГОЛОВЕ, не подходя к компьютеру. Эх, воскресенье, прекрасный день недели. А, вы хотите, чтобы я сказал пару слов о фанфике? Канонада взорвавшихся пердаков от пейринга с Джинни столь сильна, что слышна сейчас, до выкладки главы. Ну, Джинни тут неканонная, как впрочем и все остальные. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +7 9660677054 - Автор старается. Посмотрите на меня -- я тяжко тружусь, чтобы у вас всегда была свежая прода. Как весёлый молочник, только фанфики пишу, а не коров дою, но каждый день у вас свеженькая и прекрасная прода. Не каждый может так, да... не каждый. Я сильно заморочился, посвятил этому часть своей жизни, а это, на мой взгляд, серьёзная жертва ради того, чтобы вам было хорошо. :)
>

9.0. Второй Тур(анонс)

     – По-моему, это просто глупо, – я ходил, заложив руки за спину, – в большинстве случаев этот запрет весьма нелепый.
     – Почему же, он имеет весьма серьёзную задачу, предотвратить попадание зачарованных вещей в руки маглов, – ответил Дамблдор, глядя на меня поверх своих очков.
     Старик словно сбросил пару десятков лет, но тем не менее, остался всё таким же. У Дамблдора была прекрасная фактура старого волшебника – длинные белоснежные волосы до середины спины, очки в серебристой оправе, морщинистое лицо и тёплая, добрая улыбка.
     – В этом есть смысл, хотя посмотрите на ситуацию более обширно. Не как волшебник, – я сел в кресло, перестав бегать по кабинету, – и магловский мир возьмите за основу и с его точки зрения посмотрите на волшебников. Кто это – волшебники? Это уже не правящая верхушка общества, обладающая уникальной силой. Это маленькая и закрытая группка, самоизолировавшаяся от всех благ цивилизации. Группка чудаков, которые не знают обыкновенных вещей, вроде того, как пользоваться розеткой, что человек имел удовольствие слетать на луну, и так далее.
     – Кхм, – Дамблдор слегка смутился, – а разве человек мог слетать на луну? Ведь насколько мне известно, за пределами земли находится безвоздушное пространство.
     – Именно, директор, – улыбнулся я, – слетали и не раз. В некоторых случаях этот запрет просто напрямую мешает волшебникам пользоваться рядовыми для каждого магла благами цивилизации.
     – Он позволяет поддерживать изоляционизм. У наших обливиаторов и без того много работы, чтобы предотвратить распространение информации. Я тебя понимаю, Гарри, но ты не понимаешь, что некоторые волшебники имеют крайне безответственное поведение в области соблюдения статута.
     – Может быть лишь потому, что плохо понимают, что волшебство – это исключительная сила, а не обыденность. Вся политика презрения к маглам и маглорождёным строится на примитивности понимания магловского мира волшебниками. Они видят мир исключительно фрагментарно. Даже маглолюб Уизли и тот – чудак, каких поискать, не знающий даже основы основ.
     Дамблдор улыбнулся в бороду, слушая мой гневный выговор.
     – Возможно, но менять что-то слишком опасно.
     – На мой взгляд – придётся, если волшебники вообще хотят выжить в современном мире. К тому же нельзя существовать так, как существует волшебный мир – изолированно до крайности, до смешного и грустного.
     – Хорошо, – Дамблдор поднял руку, как делал, когда хотел меня остановить или хотел сказать, что я слишком напорист, – что именно тебя так раздражает?
     – Запрет на зачарование обыденных, простых вещей, обыкновенных для каждого человека. Шизоидный характер этого запрета – у меня создаётся такое впечатление, что волшебники боятся всего магловского, а так же не понимают и стремятся отторгать всеми силами.
     Дамблдор задумчиво покивал:
     – И из этого ты сделал вывод, что под политикой чистокровных есть фундамент в виде изоляции волшебников от маглов?
     – Я сделал вывод, что за ними стоит элементарная неспособность оценить масштабы мира за пределами их маленького болотца. Примитивное до крайности понимание того, как этот мир устроен. Политическая необразованность, если можно так выразиться.
     – Понятно, – Дамблдор погладил бороду, – и ты решил, мой дорогой Гарри, что если разрешить зачаровывать вещи маглов, то это исправится?
     – Как минимум – у волшебников не будет повода считать маглов – тупым необразованным стадом крестьян, – улыбнулся я, – на досуге я тут проверил полную школьную программу волшебника и магловского общего для всех образования. Как вы думаете, во сколько раз объём школьной программы маглов больше хогвартской?
     Дамблдор кхекнул.
     – В четырнадцать раз, учитель, в четырнадцать раз! Объём знаний среднестатистического магла в четырнадцать раз более широкий и разнообразный, чем у обычного волшебника. Да что я говорю – большинство волшебников даже не знает элементарных вещей, вроде того, что такое электричество.
     – Думаю, это всё же известно, – слегка смутился Дамблдор, – хотя волшебники редко, это да, пытаются понять, как устроен мир. Это их презрительное отношение к маглам. Ведь они с детства не видят перед глазами предметы магловского мира. Это я молчу про то, что в волшебном мире практически не производится еды и прочих ресурсов – практически всё покупается у маглов.
     Дамблдор согласно кивнул:
     – Ты плохо понимаешь особенности мышления нашего волшебника, Гарри. С нашего волшебника станется попросту ради шутки зачаровать что-нибудь, чтобы поиздеваться над маглами.
     – Это преступление, и за него должно нести наказание. Всего то и нужно, что чары, которые позволяют определить, кто зачаровал вещь.
     **************************************
     Дорогие читатели, выложил проду-анонс, чтобы добавить к ней примечание. Пожалуйста, прочтите его.
     _________________
     Итак, в чём дело? Дело в том, что Управляющая Компания, о которой я вам уже неоднократно говорил, подала на меня в суд. Подала в суд и теперь у меня стало всё совсем плохо, поскольку могут 1 - заблокировать мои счета, 2 - прийти злые приставы и забрать у меня компьютеры, мой новый и мой старый. Мне тут намекнули люди, на которых они уже подавали в суд, что могут заявиться приставы, несмотря на то, что сумма то долга, учитывая перерасчёт(который не был сделан), около 50к.
     Более того, теперь я обязан платить одновременно новой УК - за текущие расходы, и старой УК, тот долг, по решению суда. Ситуация вновь висит на волоске, и на этот раз это уже не шутки. На кону стоит сама возможность писать фанфики, поскольку без компьютера, даже без старомодного пентиума-печатной машинки, это делать решительнейшим образом невозможно.

Примечание к части

     **Ситуация сейчас такая - в любой день, даже завтра, ко мне могут заявиться судебные приставы. Если не достучатся - просто отключат электричество и интернет. Ситуация очень жёсткая, у меня не абстрактное безденежье, которое можно пережить или перетерпеть на гречке. Нет, есть решение суда о взыскании с меня долга в счёт управляющей компании, уже начали высчитывать из маминой пенсии более половины, и не пройдёт много времени, как шепнули мне соседи, на которых уже подавали в суд ранее, как заявятся местные приставы, описывать мебель и ценности - в первую очередь электронику и бытовую технику.** **Дорогие друзья, я знаю, что прошу многого, но не невероятного. Я прошу вас помочь человеку, попавшему в настоящую беду, и над которым висит дамоклов меч его банкротства, вместе с лишением его любимого дела, которому он посвятил много лет жизни.** **Дела, которое вас всех в той или иной мере заинтересовало - фанфикам.** Оставлю тут реквизит: **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249** **https://money.yandex.ru/to/410014117795315** Киви: +7 9660677054 Постскриптум: у меня нет смартфона, но если кто-то усомнится, что я говорю правду, и захочет убедиться, что я не цыганю, может попросить в частном порядке предъявить докУмент. Я как-нибудь извернусь и найду способ сделать фото или сканы, персональную информацию придётся замазать, ибо только один человек из моих читателей, знает моё настоящее имя.
>

9.1. Батл Роялъ

     Англия – страна прекрасная, но в то же время, у меня, глубоко в душе, было какое-то странное ощущение. Бывает так, что человек чувствует себя отлично и ничего не хочет, но бывает как вот у меня сейчас – какое-то ощущение, требующее немедленного действия. Возможно, для юноши моих лет это ощущение – вполне нормальное явление. Более того, мне хотелось действия, даже если оно было бы глупым. В таком случае хочется утолить жажду перемен, интереса, и действия. И не надо говорить, что подростки идиоты – это не так. Ограниченные, слегка, но взрослые люди, особенно волшебники, тоже творят полнейшую дичь и глупость, когда поддаются этому ощущению. Это ощущение жажды действия, и неважно, какого именно – мне хотелось вырваться из рутины подготовки ко второму туру главной битвы турнира трёх волшебников и почувствовать свободу и неопределённость.
     Утолить эту мучительную жажду можно было, занявшись чем-нибудь решительно новым – и я занялся этим. Меня жутко заинтересовало то, почему волшебники так бегут от любых магловских изобретений, но добиться внятного, логичного и обоснованного ответа от Дамблдора или даже от Артура Уизли, я не сумел. Объяснения в стиле насмешливых фантазий о том, как волшебники будут издеваться над магами, зачаровывая их ключи и автомобили, я не считаю серьёзным аргументом – такой образ мышления характерен более для детей и волшебников, но не для кого-то, обладающего иным складом ума.
     Я не думал, что волшебники беспричинно и безостановочно бросятся зачаровывать ключи маглов, едва лишь у них будет возможность зачаровать хоть что-то магловское. Более того, зная, как мало изобрели немагических вещей волшебники, логично было бы предположить, что практически всё неволшебное, что у них есть, начиная с ложек и вилок, и заканчивая настенными часами, это исключительно гости из неволшебного мира.
     Я взялся копать эту тему, благо, что пара свободных дней у меня ещё была, и пришёл к выводу, весьма занимательному. Когда Дамблдор прибыл на второй тур, в качестве зрителя, я поделился с ним своими выводами:
     – Страх.
     – Что? – Альбус сел в мягкое кресло, зал походил на гигантский, вытянутый вдоль, кинотеатр, с семью рядами кресел и большими экранами перед ними. Кресла и вообще, зал, опоясывал сверху большую овальную орену, размером с футбольное поле.
     – Страх заставляет волшебников бояться немагических изобретений маглов. Я провёл весьма насыщенные пару дней, пообщавшись со многими.
     – Вот как, – Дамблдор улыбнулся в свою бороду, – и с чего же такие выводы?
     – Поначалу, меня удивил большой разброс ответов. Артур Уизли уверял меня, что волшебники раскроют своё инкогнито, а так же будут зачаровывать немагические вещи без какого либо ограничения и порядка. Как будто это толпа шкодливых детей с волшебными палочками, не способная усвоить простые запреты. Аврор, с которым я пообщался, уверял меня, что это может быть опасно, для самих волшебников в первую очередь, учитель магловедения утверждала, что волшебники не нуждаются в немагических изобретениях маглов и запрет зачарования вещей маглов, даже при условии, что эти вещи никогда не попадут в руки магла, обоснован.
     – Вижу, ты потратил немало сил, мой мальчик. И почему же страх?
     – Каждый из них обосновывал этот запрет по-своему. В рамках своей компетенции и в рамках того, что ему известно, и все они лгали. Вернее, они придумали себе удобную версию, правду, в которую легко поверить и которой удобно придерживаться. Но у всех них за ширмой этой веры сквозил страх. Просто страх перед непонятным, неизвестным им, чуждым им миром. История знает немало случаев, когда столкновение более и менее развитых культур приводило к обмену технологиями. Замкнутость собственной культуры, замкнутость волшебства. Этот запрет имеет под собой ту же основу, что и ненависть к маглорождёным и маглам со стороны известных нам личностей, – вздохнул с я сожалением, – я вижу это. Страх перед ними, чуждыми, непонятными… Нежелание их узнать, законсервирование себя в рамках своих собственных убеждений… волшебник предпочтёт агрессивно отвергать всё, что не вписывается в его картину мира, нежели впустить это и изучить.
     Дамблдор едва заметно нахмурил брови.
     – Страх, говоришь?
     – Страх. То, что составляет основу их ультраконсервативного мышления. Маглы боялись колдовства так же, сотни лет назад, когда были так же… эм… низкообразованы, как среднестатистический английский волшебник, так же отвергали даже мысли о чём-либо, что не вписывалось в их картину мира.
     – И что же произошло?
     – Они предстали перед судом Дарвина, учитель. Надеюсь, вы знаете, кто это? Ущербное мировоззрение привело к краху тех, кто был его носителем – носители же более жизнеспособного мировоззрения выжили и приспособились. Природа сама избавляется от дураков, таков её закон.
     – Весьма сурово, но возможно, ты прав, Гарри.
     – Возможно, – повторил я эхом, – процентов девяносто я бы дал за свою правоту. Волшебники Британии – одни из самых изолированных на планете. Не стоит думать, что наш путь непроторён и уникален, а за пределами острова жизни нет, и никто не решал эти вопросы до нас. Я хотел бы просить вас либерализировать закон о зачаровании магловских вещей и их использовании волшебниками. Полагаю, если бы волшебники чаще пользовались всеми преимуществами, которые им даёт как магловский, так и волшебный мир, то вопрос о воинствующих ультраконсерваторах, был бы решён.
     – Ты о Волдеморте? – поднял бровь Дамблдор.
     – В первую очередь – о его союзниках. Понимаю, что прошу многого, но это историческое решение, которое необходимо, если нашей целью станет избавление волшебного сообщества от страха и неприязни перед маглами и их миром.
     – Я полагаю, что волшебники относятся к маглам более презрительно, или даже снисходительно, нежели со страхом.
     – Да, ведь страх иррационален. Это уже психология – и это обычное дело, когда человек относится с известной долей скептицизма и презрения к тому, что отторгает. Этим он пытается обосновать для себя своё отторжение. Подменить одно понятие другим. Уж Артур Уизли точно не презирает маглов, и тем не менее, им движет тот же страх, что и всеми остальными. Он борется с ним своими методами – попытками изучить, но не понять. Попытками обложить себя магловскими предметами, и таким образом доказать самому себе, что в них нет в сущности ничего страшного. И это в какой-то мере необходимо при его воспитании и профессии, иначе он бы уже трижды поседел от ужаса перед тем, с чем имеет дело.
     Дамблдор крепко задумался.
     – Знаешь, твоя теория весьма интересна. Я полагаюсь в этом вопросе на тебя, поскольку сам из исключительно волшебного мира, а более благорозумного, несмотря на возраст, юноши, чем ты, мне ещё не доводилось встречать. Ты говорил мне, кажется, что необходимо вводить меры против зачарованных вещей в мире маглов?
     – Да, говорил и говорить буду. Лично я не разделяю страх перед маглами, породивший Волдеморта и его сторонников, и страх перед магловскими вещами, породивший известный нам закон.
     – Это статут секретности, мальчик мой, я не могу его отменить.
     – Статут – нет. Однако, мне кажется, что если волшебники перестанут бояться – они не будут и шалить. Как вам, например, такое предложение – ограниченно разрешить зачаровывать и использовать зачарованные вещи маглов, но только при условии, что зачарование будет строго регламентированным, и вещью будет пользоваться волшебник, и он же будет нести ответственность за её нахождение – чтобы экстраординарные свойства вещи не попались на глаза маглам? Ведь в сущности, чем зачарование вещи отличается от волшебства? Существенно – ничем, это просто магия, но в отделённом, сохранённом на долгое время, виде.
     – Что ж, разумно, – сказал Дамблдор.
     – Я придерживаюсь мнения, – добавил я пять пенни, – что в законах должен быть единый порядок и логика, поняв которую, не будет необходимости изучать каждый отдельный закон, чтобы соблюдать этот порядок. Иначе это не закон, а клубок юридических противоречий, каждый новый случай будет приводить к увеличению этого снежного кома норм, правил, запретов, инструкций, ограничений, пактов, эдиктов и статутов, и в конце концов, это всё так запутается, что окончательно перестанет работать.
     – И чтобы это работало так, как ты описываешь, должна быть логика, так нелюбимая волшебным миром.
     – Но должна же ведь быть.
     – Да, мальчик мой, должна, – Дамблдор тепло улыбнулся мне, – то, что ты предлагаешь, я бы описал так – волшебник ответственен за свою магию, какую бы форму она не приобрела по воле волшебника.
     – Прекрасно сформулировано! – улыбнулся я, – вы и правда талантливый министр, учитель.
     – Ну что ты, – Дамблдор показушно зарделся.
     – Я серьёзно. Прекрасно сформулированный принцип, не вижу в нём логических дыр и простора для манипуляций. Остаётся лишь вопрос, почему магия, применённая на немагический предмет, созданный волшебником, не нарушает закон, а на предмет, созданный маглом – нарушает.
     – Боюсь, ты уже в какой-то мере ответил на этот вопрос, мальчик мой.
     В этот момент в зале раздался звук и ведущий этого тура – профессор Флитвик, провозгласил:
     – На арену выходят чемпионы турнира! Несравненная Флёр Делакур! – зал рукоплескал.
     Мы сидели отдельно ото всех, в небольшом зале, специально для своих – устроители турнира и имеющие к нему непосредственное отношение.
     – Я так и не понял, как ты разместил в Хогвартсе такое количество гостей? Это какая-то магия? – с любопытством спросил Дамблдор, пока все аплодировали выходящим в центр арены чемпионам.
     Всё было сделано с огромной помпой и пафосом – в центре арены была круглая мраморная площадка, возвышавшаяся над землёй на несколько дюймов, в центре площадки стоял Кубок Огня. Как символ соревнования, он стоял и не мешал проводить церемонию – церемония была весьма красочной. Остальная же арена была более… специфичной. Она напоминала не то чтобы лабиринт, но искусственное строение со сложной архитектурой. Зеркальная для обоих команд. Проходы, возвышения, места для засад, узкие проходы и широкие площадки, всё здесь было. Искусственная арена была великолепной и прекрасно отлажена Флитвиком. Филиус с жаром бросился зачитывать основные правила игры, официально – зачитывает правила чемпионам.
     – Пространственная магия, учитель, – ответил я Дамблдору.
     – Но я не чувствую ничего такого. К тому же некоторые зачарованные вещи могут реагировать на нахождение в таких пространствах, весьма нехорошо реагировать.
     – Именно поэтому я использовал не незримое расширение, а фазовую деформацию. Если коротко… здесь всего одно кольцо кресел над ареной, но в сорока двух разных состояниях. Это что-то… вроде микромира, или раздвоенного пространства.
     – Поразительно. Я слышал о подобной магии, но никогда её не встречал.
     – Ошибаетесь, учитель, в Хогвартсе есть комната, её зовут выручай-комнатой, или комнатой так-и-сяк, она создана по похожему принципу. Это, если судить строго, одна комната в нескольких тысячах различных состояний.
     – Ты понял её секрет? – удивлённо поднял брови Дамблдор, – однако!
     – Это было непросто, но да. Весьма интересная магия. Позволяет творить удивительные вещи, замечу я вам, но более всего ценно то, что фазовое состояние не позволяет найти что-либо, спрятанное в нём. Любая поисковая магия, даже самая могущественная, работает лишь в рамках того измерения, в котором она была применена.
     – Ты увлёкся этой магией?
     – Немного, учитель. У меня мало времени на эксперименты из-за турнира, но после сегодняшнего тура будет чуть больше. Было бы, если бы я не взялся за работу, которой вы занимаетесь уже давно.
     – Ты про маглорождёных, – вздохнул Дамблдор, – Министерство делает уже очень немало для того, чтобы маглорожденные волшебники чувствовали себя хорошо в нашем мире.
     – Учитель, – я покачал головой, – дело не в них, а в самой основе этой проблемы. Ветви её как у сорняка, их можно рубить, но они будут вырастать снова и снова, пока не выдрать всё это с корнем. Волшебники должны перестать бояться маглов. Мне думается, что достичь этого можно лишь одним способом.
     – Разрешить пользоваться магловскими вещами? – поинтересовался Дамблдор, – хорошо, в теории, такое, может быть, возможно, но ты не забыл, что магия мешает работать магловским вещам?
     – Это не проблема. Я эту проблему решил походя, когда моей благоверной захотелось поиграть в магловские игры в Хогвартсе, изобрёл магозащитный скотч, который стабилизирует магию вокруг себя и не даёт волшебству навредить электронике. Стоит пять сиклей за упаковку, продаётся во многих магазинах Косой Аллеи.
     Дамблдор погладил бороду и улыбнулся:
     – А ты, похоже, всё продумал.
     – Нет, так просто совпало. Ну так что, учитель, решимся мы на этот шаг?
     – Не знаю, Гарри, не знаю. Это может вылиться в большие проблемы, ты же знаешь волшебников – им только дай повод…
     – Ну, с поводом мы тоже разберёмся. Дайте мне месяц и я создам способ определять, кто наложил чары, и это окончательно уничтожит любителей подшутить.
     В это время на арене началось основное действо – участники разошлись по стартовым позициям и был дан свисток. Многочисленные экраны сверху транслировали происходящее, обзор был отличный, и начался матч очень осторожно – все команды ушли в глухую оборону и начинали свои тактические заготовки. Невилл и его команда – готовили магические ловушки, отсекая часть сектора, Флёр Делакур и двое её французов, тоже решили использовать ловушки, а вот Виктор Крам, похоже, решил, что нужно строить настоящую крепость из каждой захваченной точки – его тактику разгадать было несложно – он хотел сделать три оборонительных рубежа, и отсечь сразу пять площадок для захвата от врагов, и сдерживать натиск противников, надеясь на то, что те предпочтут бить друг друга, постоянно мешая захвату, и не будут связываться с ним. Побоятся. Баланс этой тактической игры такое не позволял – если один игрок будет отрываться слишком сильно, остальные игроки начнут нападать на него, а это совокупная сила, против которой трудно выстоять.
     Флитвик с упоением комментировал, рассказывая, какие чары кто применяет. Вскоре дошло до первых сражений – и столкнулись в первом бою команда Делакур, которая осторожно двигалась в сторону Невилла и, собственно, сам Невилл. Его союзники – Джинни Уизли и Луна Лавгуд. Трое самых сильных учеников Хогвартса. Невилл увернулся от вражеских атак, а Джинни контратаковала сильными и беспалочковыми заклинаниями, что было полной неожиданностью для французов – сотворённые безмолвно чары были гораздо быстрее их палочковых вариантов и в мгновение ока воздушный удар отбросил двоих французов, сопровождавших Флёр – один из них крепко приложился головой о стену и сработали чары, которые вывели его из игры, второй был контужен, но остался на поле.
     Джинни тоже пришлось защищаться, сразу после сотворения заклинания, она увернулась с большим трудом от огненного шара, брошенного мисс Делакур и противники разошлись – Флёр увела своего союзника, выставив щиты и они ретировались под защиту своих ловушек.
     Разворачивающееся действо было очень красиво. В команде с Невиллом – Джинни и Луна, вместе они действовали превосходно – Невилл был за главного, у Виктора Крамма в компаньонах были два его ровесника – взрослые кабаны, крепкие, больше о них я пока ничего сказать не мог. А вот Седрик Диггори, чемпион Хогвартса, взял себе в команду двух своих друзей с Хафлпаффа – Реджинальда Уотсон и Эбергарда Кристоффа. Оба парня играли за сборную Хафлпаффа и были весьма подающими надежды – отличники, крепкие и смелые. Я его понимаю – в бою можно положиться только на того, кто уже проверен игрой в квиддич, кто привык к главенству и не будет своевольничать, ломая всю тактику. Игра в Квиддич неплохо помогла и Седрику – капитану Хафлпаффской команды, и Крамму. Виктор превосходно руководил, был немногословен.
     Тем временем уже пережившие свой первый бой, Невилл и его друзья, применяли сложную магию иллюзии, изменяя, по крайней мере, внешне, свою зону, в которой они были – иллюзорными стенами закрывали проходы и в качестве ловушки – ставили на землю лёд, по которому невозможно бежать.
     Маги вдруг обнаружили – и это было давно ясно, что магия требует практического применения. Я понял, почему Флитвик так восхитился ареной и стал топить за неё, как сказали бы сейчас школьники – вдруг обнаружилось, что пары-тройки заклинаний и простой тактики, как в случае с драконом, недостаточно для сражения игрок против игрока. Необходим огромный, колоссальный арсенал знаний, и умение применять эти знания на практике. Это даже круче, чем дуэль – нужна была и фантазия, и тактическое мышление, нужны были и атакующие, и защитные, и множество других, заклинания. И все четыре команды нам демонстрировали именно это – арена практически выжимала из них все соки, заставляя вспоминать всё, использовать всё возможное.
     Я бы поставил на Крамма, если бы не Невилл и его спутницы – Луна тем временем взмахивая палочкой, с загадочной улыбкой, приготовляла большую ловушку. Джинни с ловушками не везло, зато в боевой магии ей равных не было и быть не могло. Статная, для своих четырнадцати лет – очень красивая, крепкая телом, с копной чёрных, как сажа, волос, она предпочитала встречать врага лицом к лицу. Но приходилось действовать сейчас.
     Внезапно, затишье на арене прервалось – сначала один заменный из команды Флёр столкнулся с человеком из команды Крамма, флитвик с упоением комментировал – а потом на огонёк заглянул Седрик, надеясь придавить обоих драчующихся, в эту кучу-малу уже бежал сам Крамм с одной стороны, седрик с другой, с третьей – Флёр, и все три чемпиона начали бой на неподготовленной площадке номер четырнадцать – находящийся в стороне от центра, разгорелась магическая битва не на жизнь, а на счёт – захват то начинался, то сбивался, Крамм сотоварищи набросился на своих врагов, в битву влетела Флёр. За ней Седрик, воцарилась настоящая вакханалия из заклинаний, проклятий, ловушек, матерных и не очень криков… Видя это всё с помощью зачарованного разведчика – летающего сквозного зеркальца, которое создала Луна, комана Невилла начала стремительное наступление, разделившись – Невилл и Луна с одной стороны, с другой – Джинни. Ох, как же она была хороша! Я и не думал, что скромная рыжая девочка может настолько измениться, если изменится её внешность. Похоже, рыжие волосы – это единственное, что в ней было от Уизли. Разделение неслучайно – учитывая, что Джинни любила подраться и была задиристой, крепкой девушкой, ей ни под кулак, ни под магию, попадаться не следовало. Луна тоже умела огреть магией, но не так, как Джин, Невилл тоже ей сильно уступал в бою.
     Пока в центре арены разгоралась битва, переходящая в затяжной конфликт, Невилл занял площадку номер три, а Джинни отжала у Седрика площадку номер один, начался захват и прозвучал гонг с голосом, возвещавшим, что сразу две площадки начали захватывать одновременно. Это произвело на драчующихся отрезвляющее действие – они начали разбегаться и оттягиваться от центра. Менее всего пострадавший Крамм и его спутники, бросились бежать к Джинни, в то время как Седрик возвращался на Невилла. Джинни, уже увидевшая бегущих к ней парней, размяла кулаки и предвкушающее улыбнулась – моя школа. Сейчас будет мясо.
     ______________________________________________________________
     Обратите внимание на примечания!

Примечание к части

     **ВНИМАНИЕ!** **Дорогие читатели, простите за долгий перерыв. Да, я старался, но так получилось, что делалась прода в час по чайной ложке. Небольшая депрессия в связи с вышеупомянутыми обстоятельствами.** **Я вынужден вам напомнить о них - у меня долги по квартплате. Чтобы сделать перерасчёт, нужно заплатить около 40к, а всего сумма - около 50к рублей. Плюс-минус. Дошло до решения суда, и теперь это не просто платёжки -- теперь автору угрожают судебные приставы - может дойти даже до того, что вломятся и заберут ценности, в том числе и компьютер - мою единственную радость в жизни. Поэтому мне больше не к кому обратиться и не у кого искать помощи и поддержки, кроме вас - моих читателей. Это не абстрактная нужда, каприз или что-то в этом роде - это решение суда и конкретный долг, который висит просто как чугунная гиря у меня на шее, и выплыть из этого дерьма с этой гирей -- невозможно.** Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +7 9660677054 **Дорогие читатели, я знаю, я всегда оставляю реквизиты.** Иногда мне по ним посылают рыбку и я могу жить и кушать, и продолжать авторскую деятельность. **Но сейчас ситуация как в новый 2019й год** - на кону стоит само моё существование. Сейчас мне прислали в общем счёте **5к** из **50**. Я их не проедаю и вообще, на голодном пайке сижу, коплю для выплаты долга. Я очень прошу вас о помощи! Ситуация **SOS, MAYDAY, ЧС**!
>

9.X - Боевое Настроение!

     Атмосфера напряжённости, царившая на трибунах, нарастала с каждой минутой. Множество волшебников и ведьм, ещё час назад бывших обычными обывателями, скучными и серыми, сжимали кулаки до побеления костяшек, затаили дыхание, и вскакивали как по команде, когда одного из участников боя, ранили. Зрелище было очень нервное и напряжённое, комментатор, помогавший Флитвику, нагонял напряжённости своими зычными и энергичными выкриками, шум разрастался.
     Волшебники – это не просто какие-то маглы, общая атмосфера в прямом смысле чувствовалась – маги, собранные в такую плотную кучу и испытывающие эмоции, несомненно, приводили к изменению реальности вокруг себя. Вскрики девушек и зычное «Уаааа!» – от взрослых волшебников, могли снести голову кому угодно. Царившая на стадионе атмосфера была непередаваема. Всего несколько сотен зрителей в каждом из залов – и целиком забитые трибуны, всё это создало атмосферу невероятного блаженного безумия, захватившую трибуны.
     – Диггори вырывается вперёд! – завопил комментатор из америки, вскочив со своего места, – и в результате превосходного обманного манёвра Чемпиону из Хогвартса удалось столкнуть лбами Болгар и Французов, и захватить точку h! Очки захвата продолжают поступать и как на это отреагируют остальные?
     Тем временем внизу, Джинни оглядывалась, стоя около точки захвата. Невилл ходил вокруг неё, делая пассы палочкой и устанавливая защиту. Он решил положиться на старый добрый метод – каменную стену, трансфигурированную из призванной воды.
     – Гарри сказал мне, что мы должны показать себя, но не побеждать, – сказал Невилл, – Кажется, пришло время вмешаться.
     – Это почему? – спросила Луна, сидящая на наколдованном пуфике.
     – Что-то сражение заглохло, нам нужно оживить атмосферу.
     – Согласна, – кивнула нетпереливая Джиневра.
     Её внешность выражала само желание бить морды – тонкое, изящное лицо, не было миленьким и кукольным, скорее наоборот. Движения были весьма недружелюбны и выдавали нетерпение – она ждала только команды от лидера и бросилась бы бить морды всем подряд, как только Невилл прикажет. Но Невилл ждал уже добрых сорок минут. Такое долгое бездействие удручало Джинни – она напоминала бойцовую чёрную собаку, которая только и хочет, что наброситься на врага и искусать его.
     – Тогда вперёд. Луна, ты хочешь поучаствовать?
     – Я в сторонке постою. Не люблю вредить людям, – ответила Луна, загадочно улыбаясь.
     – Ну как знаешь, – Джинни ухмыльнулась, – а я пошла!
     Первой жертвой Джиневры, пришедшей в движение, стал парень из команды Виктора Крамма. Он занял одну из точек и наставил вокруг ловушек – Джинни была нетерпелива и энергична, она использовала прямо с рук заклинание щита и проигнорировала полетевшие в неё ловушки, прыгнула и пробежала по стене, проигнорировав внезапно превратившийся в зыбучие пески пол, и вышибла толстую стальную дверь одним ударом ноги, набросившись на защитника крепости. Защитник был обескуражен – Джинни напоминала гончую собаку, набросилась на несчастного болгарина. Парень ожидал магической дуэли и выставил щит, но Джинни этого было мало – она создала большую бомбарду и ударом заклинания разнесла в клочья щит несчастного, после чего он не успел уже ничего наколдовать – Джинни мгновенно оказалась прямо перед ним и попросту выхватила палочку, заехав кулаком в лицо – отправила несчастного в нокаут. Рухнувший, как подкошенный, парень, был эвакуирован, а на базе Болгар на арену вышел новый участник.
     Начался захват точки – магический круг под ногами Джинни засиял жёлтым пульсирующим светом. Но она хмыкнула и вышла из круга – тот снова стал белым. Не став захватывать точку, Джинни бросилась к следующей – к этой, как она полагала, уже должно быть мчались все остальные и были в недоумении, потому что захват был прекращён и точка осталась бесхозной.
     В игре вообще не было бесхозных точек – их либо захватывали, либо защищали, либо они просто переходили от одной команды к другой. Джинни бросилась к следующей, на этот раз не повезло, или как посмотреть, французам, их точку охраняла одна юная леди, которая получила так же смачный пинок с разворота аля-чак-норрис. Не элегантно, не красиво, не по-французски, зато эффективно и просто.
     ***
     Дорогие Мужики, с 23м февраля! С днём Красной Армии! Самой, некогда, сильной армии на планете, в которой служили наши отцы и деды!
     Info от автора прочитайте в промечаниях. Это интересно и местами даже важно!

Примечание к части

     **НОВОСТИ!!!!!** Произошли события, главное -- я понял, что выкладывая восстановляшку на фикбук, я не восстанавливался, а лишь больше уставал, и поэтому влип в тяжёлый творческий кризис. Поэтому сейчас пишу восстановляшку без выкладки и без показа, в стол. Тупую до невозможности, но так и надо - и я заметил, что моя В. медленно начала меня восстанавливать. Регенерация Музы запущена! Следующий момент - ради разнообразия, я решил озвучить свой фанфик. И наконец - вы наверняка хотели бы узнать, как обстоят дела с проблемами автора? Дела обстоят следующим образом - автор должен заплатить за ноябрь, декабрь, и тогда долг можно будет закрыть, включая прошлые два года. На данный момент накоплено 7к. Поясню - есть ук1, которая начислила долг с 2016го по 31.12.2019, на данный момент они взыскивают с меня ПРИНУДИТЕЛЬНО, через решение суда и службу судебных приставов, долг за 2016. Если я смогу закрыть ноябрь и декабрь - подам в суд и добьюсь перерасчёта - то есть отмены остального долга! С.П. продолжают исполнять решение о взыскании с меня долга за прошлые 2 года. Выражается это в том, что они могут прийти в любой момент, отключить мне свет и изъять ценности - компьютер, мебель. Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249 https://money.yandex.ru/to/410014117795315 Киви: +7 9660677054 -- Добровольные взносы на войну с проклятым капитализмом! Ура, Товарищи! XD
>
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"