Isaidcry. Маг темной воды

Annotation

Маг темной воды. Первая партия

Направленность: Джен

Автор: Shoopes (https://ficbook.net/authors/3857450)

Фэндом: Ориджиналы

Рейтинг: NC-17

Размер: Макси, 149 страниц

Кол-во частей: 29

Статус: закончен

Метки: Приключения, Рабство, Пираты, Волшебники / Волшебницы, Выживание, Война, Средневековье, Рейтинг за насилие, Рейтинг за секс, Военные, Антигерои, Гомофобия, Сверхспособности, Убийства, Слом личности, Становление героя, Серая мораль, Моря / Океаны, Магия, Насилие, Мэри Сью (Марти Стью), Ангст, Фэнтези, Мистика, Экшн, Дарк, PWP, Попаданчество, Жестокость, Темное фэнтези

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика

Описание: Попаданец в мир Меча и Магии. Средневековье со всеми его прелестями, как то: насилие, жестокость, "ценность" человеческой жизни, религиозное мракобесие и пр. "гуманизм" прилагается. События книги разворачиваются на аналоги Карибов, т.е. корабли, пираты, южные острова и т.п. Бонусом магия, морские сражения, абордаж, бордели и война ведущих держав. **Карта мира на скорую руку https://ibb.co/bRGdpb5 плюс обложка https://ibb.co/tspMNGJ**

Техути Мети, верховный визирь Султаната, на миг остановился перед высокими дверями и прикрыл глаза. Стоящие на страже молодого султана воины заметили, как на мгновение побелели пальцы Техути, стиснувшие богато украшенный золоченой вязью деревянный тубус, но не подали виду. Их дело умирать за господина, а не думать о поведении его слуг.

«Как жаль, что я не могу снова убить тебя и вырезать твой род, Саддики Убэйд Мхэй», — думал Техути о прошлом верховном визире, пока стража проверял тубус на припрятанное оружие или яд. О, как же он мечтал вновь заставить Саддики смотреть на казнь семьи. Снова и снова отправлять предателя на плаху. Заставить его наконец-то закричать. Молить о быстрой смерти и просить прощения за сотворенное с султаном.

«Проходите, господин», — вернул с поклоном золоченный тубус страж, отступая в сторону. Его напарник убрал руки с клинков и дернул шнурок, искусно скрытый в резном узоре оковывавшего косяк металла. Внутренняя стража, получив сигнал, потянула за блестящие медные кольца и массивные створки дверей неспешно поползли в стороны. «Зал любви», — скривился Техути, но, разумеется, даже тени истинных чувств не отразилось на его лице.

Сквозь расширяющийся проход визирь увидел Иаби Соккви Шушу. На этот раз Техути пришлось напрячься. Одно дело сдерживать эмоции, и совсем иное изображать их. Впрочем, двадцатилетний султан, не далеко ушедший в развитии от четырнадцатилетнего подростка, ленивый и капризный, не интересующийся ничем, кроме секса и кровавых казней, был непритязательным зрителем. К тому же, судя по красному лицу, он уже принял свою порцию дшуса.

«Плохо», — подумал Техути, переступая порог и пытаясь избавиться от посторонних мыслей. Вот только те упорно не желали уходить. Не вовремя он вспомнил о прошлом верховном визире. Совсем не вовремя. Техути, вновь, словно наяву услышал проклятого Саддики. «Служи стране лучше меня», — передразнил он про себя вечно хрипящий голос предателя. «Да уж послужу, — Техути с трудом удержался от того, чтобы не сжать челюсти чересчур сильно, — можешь не сомневаться, тварь, я не стану подсаживать будущего султана на дшус. И переворот готовить не буду. Воспитаю достойного повелителя, на зло тебе, предатель», — пообещал, наверно уже в тысячный раз за последние полгода, Техути.

Запрещая себе матерится даже в мыслях, он свернул к очередной безумной проделке злобного мальчишки. Десятка два обнаженных девушек лежало на полу скрестив ноги. Их влагалища соединялись деревянными палками, а соски служили точками крепления для немного мутноватых, но вполне прозрачных пластин стекла. Тяжелых пластин. Судя по влажным следам уборки, некоторые «опоры» уже задохнулись.

Ступив на зыбкую дорогу, Техути добрался до самого «моста». Тут повелитель проявил некоторую фантазию. Подобрал стоящих на четвереньках и повернутых задами друг к другу так, чтобы получилось некое подобие араки. Техути наступил на «ступеньку» и девушки застонали. Султан радостно заорал про музыкальный мост и замолотил по столу. Воспользовавшись моментом, Техути быстро прошагал по толстым цилиндрическим палкам, соединяющим промежности девушек и, оказавшись на полу, в паре метрах от Иаби, поклонившись сказал: «Великолепный мост, повелитель. Поющий».

Обнаженные девушки выполняли роль опоры для очередного творения султана. Серебристый тройник объединял их влагалища и анусы. Металлические штыри, вбитые прямо в мрамор пола, оплетали руки, ноги и часть тела, охватывали головы и заканчивались на лице. Острые крючья впивались в плоть, заставляя «ножки стола» держать раскрытыми глаза и беззубые рты. Веревки, стягивающие посиневшие и разбухшие груди несчастных девушек висели петлями над полом, служа опорой для ног.

Он не успел вовремя вытащить опухший член из горла девушки, и та потеряла сознание. На самом деле, султан и вовсе забыл о визире. Он всего лишь собирался пересесть на другой стул и продолжить развлекаться. Возможно, порадовать себя еще одной партией дшуса, а то ему показалось, будто эрекция уменьшилась и стало уходить желание уходить. Не рад он был увидел Иаби. Не любил он отвлекаться на скучные государственные дела, но, где-то глубоко внутри, он все еще испытывал подсознательный страх перед своим первым воспитателем.

— О, казни, — обрадовался Иаби потирая ладони. — Казни я люблю, — забормотал он. — Но не лошадками, нет, не хочу лошадок. Они не кончают! — взвизгнул Иаби, возбужденно сверкнув глазами и опал. Словно внезапно постарел и стал столетним дедом. — Но собачки пусть будут обязательно. Люблю собачек. Они хорошие. Да, пусть будут обязательно, — забормотал он, как будто засыпая. — Хочу новенького! Придумай что-нибудь! — закричал он капризно.

— О! Да-да-да! — захлопал Иаби в ладоши и, немного попрыгав от радости, почти рухнул на стул. — Пусть они будут похожи на людей с четырьмя руками и обязательно два члена. Понял?! — рявкнул он. — Хочу две письки. Да, пусть у них будет две письки, тогда… две письки и две жопки… ой, — прикрыл рот Иаби и оглянулся по сторонам. Словно ребенок, сказавший запретное и боящийся, что услышавшие взрослые сейчас накажут его.

— Кораблики я люблю, — покивал мечтательно улыбающийся Иаби. — Давай уже сюда! — рявкнул он, выхватывая свиток. — Чего такой длинный! — возмутился Иаби, и тут же саданул кольцом-печаткой по очерченному внизу указа кругу. Умудрившись попасть довольно близко к центру. — На, и убирайся! — швырнул он свиток визирю. — Кровопивец! Видеть тебя не желаю, — всхлипнул Иаби. — Пошёл вон!

Иаби Соккви Шушу не слушал. Он вновь игрался с очнувшейся «ножкой стола» и вряд ли вообще помнил о том, что к нему заходил верховный визирь. Если бы прошлые правители не позаботились о договоре с Магической Гильдией Султаната, и ее представители не отвечали головой за подписание высшими сановниками особых контрактов…

Покинув «Зал похоти», как мысленно называли «Зал любви» все обитатели дворца, Техути поспешил в административную часть монументального комплекса зданий, за многие века сросшихся в единое целое. Там, в покоях Собрания, его ждали великие визири. Те, кто единым фронтом выступил против предателя Саддики, когда раскрылся его заговор. Те, кто был верен Султанату.

Облеченные огромной властью и возможностью люди, начавшие вставать для положенного приветствия верховному, опустились обратно на удобнейшие кресла без особой роскоши в отделке. Все они были богаты, могущественны и опытна. Давно уже не обращали внимания на мишуру и слова, ценя в первую голову практичность и судя по делам.

— Даже если и так, наши лекари смогут поддерживать его до полугода, — дернул плечом Техути, ставя точку в обсуждении здоровья повелителя. — К наследникам присмотримся потом, — отсек он еще одну важную и интересную, но не слишком актуальную тему. — Бадру, — обратился Техути к начальнику тайной службы Султаната, — твои огнеголовые мальчики нашли подтверждение?

— Может три-четыре года, может и все десять, — пожал плечами Бадру. — Еще папаша Витора Викталайского начал поддерживать мелких дворян Республики. Ничего особенного, в одних случаях «тени» брак с богатой невестой организовали. В других подсунули толкового учителя отпрыску древнего, но обнищавшего рода, и тот в университет при сенате поступил или именитое училище. Не всегда военное. Это уже «Паук» развернулся, он и с купчишками мелкими работал, долгосрочные контракты на поставки чего ни попадя заключая. И мастеровых не чурался. Заказы всякой голытьбе давал, вытягивая ее на второстепенные роли в торговых домах и гильдиях.

— И зачем столько денег в никуда? — не выдержал Хакизимана. Казначей Султаната славился не столько умом и мудростью, сколько прижимистостью и ослиным упрямством. Впрочем, все знали, что при наличии четкого и разумного обоснования, он выделит средства. Порой, даже большие запрошенного, если сочтет предоставленные расчеты неточными или дело особо важным.

Самый молодой из великих визирей, ответственный за морские дела Султаната в целом и боеспособность ВМФ в частности. Будучи выходцем из низов, он, во многом повторил путь военного министра Республики. Правда, в отличии от Ари Мортена, он не имел длинной череды благородных предков и являлся последовательным противником любых переворотов, потрясений и прочих непотребств.

— Паук играл тоньше. Его ставленники лишь попадались на карьерном пути детей сенаторов и прочих важных личностей. Окрученные тенями честно и прилежно трудились, и, — Бадру обвел взглядом великих визирей, желая убедиться, что те внимательно слушают, — и пели дифирамбы «золотым мальчикам». Рассказывали о величии павшей империи Проклятого, превозносили героические деяния императоров, а главное, — Бадру грустно усмехнулся, -регулярно находя у великих правителей прошлого черты нынешнего начальника, подчиненного или коллеги. По ситуации.

— Обычная лесть? — поразился Мудада. — Нет, для молодых рысачков с ветром в голове она конечно… — тут он замолчал, нахмурил брови, а спустя каких-то пять секунд его лоб разгладился от морщин. — Когда в тебе видят черты Императора разные люди и в разных местах, — кивнул он понимающе.

— Дети сенаторов частенько и сами становятся ими, а кое-кто обязательно войдет в правительство и тогда… у него появится не только соблазн, но и возможности. Надеюсь, у нас, — Техути многозначительно посмотрел на Бадру.

Будучи одним из самых доверенных и ближайших людей прошлого верховного визиря, он очень остро переживал его предательство. Хотя, скорее то, что не заметил подрывной деятельности Саддики и прозрел лишь тогда, когда тот попытался вовлечь его в заговор против султана. Единственное, чем утешался казначей — он ни на миг не усомнился в решении и принял самое деятельное участи в срыве предательских планов.

В конце концов, он то же испытывал чувство вины, ведь это его служба не досмотрела, его огнеголовые оказались слепы и позволили предателю испортить султана. А ведь мальчик подавал огромные надежды и был невероятно талантлив во всем, но проклятый дшус превратил его в зацикленного на похоти и садизме имбецила, стремительно идущего к могиле.

Дшус не просто так имел второе название душус. Большинство считало, что это из-за той смерти, которая ждет принимающих данный наркотик, меньшинство списывало все на его особенности. Перепады настроения во второй стадии и разговор разными голосами в третьей и последний — словно в человеке сразу несколько душ завелось.

— При всем уважении, — Сефу кивнул Фенуку, — но я сомневаюсь в нашей победе на море, и, как бы слабы не были викталайцы без легионов Республики, крепости на перевалах мне не взять. Не тогда, когда они смогут перебрасывать подкрепления по воде, — уточнил он, в общем-то и без того понятное присутствующим.

— Все мы учили повелителя еще в то время, когда верховным визирем был многоуважаемый Техути, — продолжил Хакизимана размышлять вслух. — Султан, бесспорно, был талантливым и способным мальчиком, но… — тут казначей развел руками, — ему бы было всего лишь семнадцать. Сумел бы он увидеть ситуацию целиком? А мы, мы бы сами смогли? Уважаемый Бадру сам сказал, что лишь недавно разобрался в сетях паука. Не бросились бы мы использовать ситуацию? Не попытались бы воспользоваться моментов и расширить наши владения на востоке?

— Очень может быть, — согласился Бадру. — Тогда мне казалось, что казначеи и примкнувшие к нему остатки сенаторов долго не продержатся. Выступление восточных и северных провинций Республики на их стороне оказалось полной неожиданностью. И о вывезенной казне мы не сразу узнали, — кивнул он своим мыслям.

— Но за делами внутренними нам стало не до внешних, — кивнул Хакизимана. — Вы знаете, как мне неприятно это признавать, но я не видел в Саддики предателя, пока он сам не рассказал мне о своих планах. Конечно, мы знали друг друга многие десятки лет, да что там, — махнул он рукой, — мы были дружны и собирались породниться, мне думалось, он поступил логично, доверился, ведь без поддержки… — Хакизимана вздохнул и закончил, — он использовал меня. Сделал своим палачом.

— Что ж, — взял слово Техути, — если все так, мы тем более обязаны использовать ситуацию к вящей славе Султаната. — Мы не будем отбивать Анклав. Верней, — усмехнулся он, обводя взглядом вытянувшийся лица, — мы сделаем все, чтобы викталайский Паук думал иначе. Это не будет очередной войной с предсказуемым результатом. Фенуку.

— Пусть часть из них начнет пораньше. Можно сдать им пару рыбацких поселков и несколько судов. Тогда я переброшу дополнительные силы на острова Протектората и к нашему побережью часть войска подведу, — включился в планирование Сефу.

— Наша цель не в Анклаве, — навис над столом Техути. — Наша цель вот, — указал он вытянутый клин в цветах королевства, лишь немного не дотягивающийся до гор, отделяющий полуостров Анклава от материка. Соберите все силы, выжмите все гарнизоны, можете вообще Протекторат без наших войск оставить, но заставьте паука поверить в то, что мы делаем ставку на десант. Утопите хоть десять корпусов и потеряйте хоть все до последней шлюпке, но старая сволочь должна думать, что это очередная обычная война и попытка вернуть отторгнутое. А ты, Сефу, — впился взглядом в великого визиря войны Техути, — срежь мне этот поганый язык, — постучал он по участку побережья. — И вырежешь там все живое.

— Мудада, — повернулся Техути к великому визиря складов, дорог и прочего из той же серии, — эти земли должны быть в кратчайший срок заселены нашими людьми и укреплены. Мы не вернем их Королевству за право торговать по морю и платить дань. Не в этот раз.

Главный снабженец всея Султаната прищурился, побарабанил пальцами, и кивнул. Он успевал подготовить все необходимое. Впритык, хотелось бы больше времени, но в целом успевал. Он был готов наденет хомут на собственного великолепного коня, чемпиона и гордость его конюшен, и, если совсем припрет, лично тащить мешок на горбу.

Мудада обожал лошади, он считался лучшим заводчиком Султаната, был специалистом с мировым именем, которое мечтал оставить в веках. Жизнь понемногу клонилась к закату, а он так и не вывел новой породы, которую назвал бы в честь себя, но он мог, и собирался, стать одним из тех, кто переломит череду поражений и встанет у истоков превращения Султаната в Империю.

— Хакизимана, — продолжил Техути, — отправишься на восток, вместе с нашими кораблестроителями, и там построишь новый флот. Не спеши, мальчики Бадру обеспечат тебя подходящий повод и организуют пропажу специалистов. Выиграем мы на море или проиграем, флот нам пригодиться в любом случае.

Он быстро, буквально рефлекторно, провел в голове калькуляцию, ужаснулся результату, но… это было архиважное, буквально жизненно необходимое дело. Не верил он в победу на море. Совсем не верил. Слишком много войн было между Султанатом и Королевством. И все они заканчивались одинаково. Однако, в этот раз у них появился шанс. Он чувствовал это интуитивно и собрался сделать свою часть работы идеально.

— Если королевские не подставятся совсем уж неприлично, нет, — пожал плечами великий визирь армии. — Вольные Бароны потому и вольные, что их родовые гнезда дешевле купить, чем штурмовать. Викталацы в своих вольняг упрутся и дальше мне их не сдвинуть. Не сразу. Максимум молодежь по тылам побегает, погоняется за наградами и званиями.

— Я вот что думаю, — подал голос Бадру, — если наш флот и десант потопят, а с королевством мы не замиримся… республиканцы ведь резаться не перестанут, а с их стороны горы пониже и перевалы пошире, — указал он на карту. — Попробую-ка я наладить контакты с несостоявшимся императором. Не вытянет Ари сам, много против него народу ополчилось, и с деньгами у него плохо.

— Как раз успеем выдохнуться, — прервал разведчика Техути. — И наша казна опустеет, и королевская, но у нас будет флот на востоке, а еще мы успеем построить кое-что на побережье и обучим новобранцев. По республиканскому образцу. Сефу, Мудада, Бадру, поработайте с попавшими в рабство легионерами, нам понадобятся инструкторы.

Неверие верховного визиря в возможность объединенных сил флотов Султаната и Протектората одолеть королевские ВМФ обижала Фенуку Хэй, но он признавал — за всю историю регулярных войн, его любимая страна всегда оказывалась битой. «Все когда-то случается впервой», — подумал он философски, сожалея о том, что не сможет лично отправиться для переговоров с пиратами Южных Островов.

Общий план грядущей войны был составлен. Роли распределены и основные ходы просчитаны наперед. Единственное, чего не учли, да и не могли учесть визири — крошечного воздействия на магический портал пирата, напавшего на купеческий корабль в неурочный час, в неудачном месте. Сущая ерунда. Нелепица. Ну правда, что за чушь — бабочка махнула крыльями и из-за этого, спустя год, случился страшный ураган. Не бывает такого. Ха-ха.

Прикрыв тихонько входную дверь, Виктор подошел к лифту. Бросив взгляд на лестницу он отвернулся и нажал кнопку вызова. Где-то вверху зажужжало и вскоре перед ним раскрылись обшарпанные створки. «Опять что-то сдохло», — подумал он скривившись и стараясь лишний раз не вдыхать вонь. Полминуты и Виктор покинул душегубку. Толкнув тяжелую стальную дверь, под трель домофона, он вышел из подъезда. Холодная влага, буквально висящая в воздухе, облепила лицо и руки, словно паутина, в которую угодил не разглядев.

Подавив желание вернуться домой и завалиться спать, Виктор поправил новенький, но залежалый спортивный костюм, и потрусил к недалекому лесу. Оббежав стройку и чудом удержав равновесие, когда ноги попытались разъехаться на оставленной грузовиками жирной грязи, парень добрался до цели и остановился отдышаться у ближайшей ёлки.

«Сука», — прохрипел он, вспоминая подругу, которая и стала причиной утренней пробежки. «Тварь», — сплюнул тягучий комок Виктор, когда гул в ушах пошел на спад, а сердце прекратило ломиться сквозь грудную клетку. Три дня назад Ленка обломала его с постелью и обозвала жирным. Позавчера заявила о том, что все кончено. «Шлюха», — прорычал Виктор, решительно отталкиваясь от дерева и устремляясь вглубь леса.

Когда он пришел к подруге выяснить причину столь резких перемен, его встретил спортивный блондин и все популярно объяснил. Связываться с подтянутым и уверенным в себе парнем Виктор не рискнул. С красным лицом, скрипя зубами от обидного девичьего смеха за спиной, затылком ощущая презрение победителя, он убрался посрамленным. Шел домой и мечтал о мести наглецу и неверной подруги.

В глубине души он понимал, что ничего не сделает. Даже пробегающую рядом дворнягу пнуть не рискнул. Тяпнет еще. Но в мыслях он себя не сдерживал. Уж с чем-чем, а с воображением у него всегда отлично было. Не зря ведь художественную школу закончил с отличием. Правда не пошел по этой стезе дальше. Выбрал более надежный путь, а рисование — так, хобби для души. Не более того.

Не пробежав и километра Виктор вновь припал к смолистой коре. Уперся в ствол плечом и принялся восстанавливать дыхание. Мимо пронеслась пара подтянутых девушек. Классические «попа орех». Они не обратили внимания на одутловатого парня лет двадцати пяти. Болтали о своем. Смеялись.

«Шлюхи», — просипел Виктор, проводив их взглядом. Он принял особо громкий смешок на свой счет. «Ничего, ничего», — пробормотал Виктор, оттолкнулся от ствола и побежал дальше. Заставляя ноги работать, он ощущал садистское удовольствие. Давно не получавшие нагрузок мышцы болели, стонали и скулили, но обладающий богатым воображением Виктор представил, что это не его чувства. Перенес их на бывшую с ее новым хахалем и так увлекся, что ощутил недвусмысленное шевеление в штанах.

Сам он никогда не пытался воплотить хоть что-то из буйных фантазий. Даже жесткое видео с порносайтов было для него за гранью. Он регулярно посматривал его и сбрасывал напряжение, но даже мысленно не решался предложить Ленке попробовать самое безобидное из увиденного. Вот и вчера, вернувшись домой и ощущая себя оплеванным, он решил разгрузиться привычным способом. Только уселся и данные учётки вбил, только штаны спускать начал, как в дверях ключ клацнул — мать пришла.

— А потому, что понимает — не с ее рожей и фигурой через постель карьеру делать. Слишком на большом числе хуев поскакать придется, а рот так и вовсе закрываться отвыкнет. Таким макаром высоко не влезть. Репутация впереди побежит и все испортит. Вот и выбрала умного, да перспективного.

Дальше все пошло по привычному сценарию. Виктор сопел и иногда отвечал. Мать готовила ужин и полоскала ему мозги. Поев, парень отправился спать. Поворочался, мысленно продолжая спор, и отрубился. А утром вытащил залежалый спортивный костюм, достал кроссовки и отправился на пробежку. Решив, в очередной раз, попытаться круто поменять жизнь.

Добравшись до поляны и окончательно выдохнувшись, Виктор заметил в кустах пенек и, продравшись сквозь заросли, с облегчением уселся на него. Пот градом катился по спине. Футболка липла к разгоряченному телу. Ноги гудели, а открытый рот с хрипом втягивал сырой и морозный воздух. «На хрен», — сплюнул Виктор, когда немного восстановил дыхание.

Самих девушек он толком не разглядел, но был уверен в том, что это те самые, с подтянутыми попами. «Затащить бы вас в кусты, да отодрать», — подумал парень, вспомнив несколько видео по теме. «Особенно мулатку-шоколадку», — добавил он, припомнив пробежавших мимо. Почувствовав возбуждение и оглядевшись, Виктор решился вознаградить себя за пробежку прямо тут. В кустах. Подумав о том, что с таким стимулом, возможно, повторит ее завтра, он развязал тесемки на штанах и принялся за дело.

Обтирая руки влажной листвой, Виктор выбрался на тропинку. «Надо», — подбодрил он себя и, вместо того, чтобы потрусить в сторону дома, побежал вглубь леса. Теперь у него появилась цель — он хотел приглядеть еще пару-тройку укромных мест. Вскоре он заприметил корни поваленного дерева. «Посмотрим», — хмыкнул Виктор, покидая тропинку.

Старое кострище безмолвно свидетельствовало о том, что иногда тут устраивают пикники. Это не обрадовало, но ствол уходил дальше в кусты, и парень решил проверить. Ухватившись за сук он взобрался на дерево и пошел по коре, переступая через «пеньки» обрубленных веток. Впрочем, отдыхающие пустили на топливо лишь те, которые не оказались в колючих кустах.

«Скорей всего не часто тут тусуются», — решил Виктор, осматривая возможное место для рукоблудия. За колючим шиповником укрылись густые заросли малины. Место совершенно не подходило для его планов. Расстроившись, он пошел обратно к тропе. Спрыгнул возле кострища, отряхнул руки от трухи и побежал, а через пяток секунд и вовсе полетел.

В буквальном смысле оказавшись в воздухе. Не успев толком испугаться, Виктор плюхнулся в воду. Теплую и соленую. Мгновенно намокший костюм и кроссовки потянули ко дну. Запаниковав он принялся молотить ногами и грести руками. Вынырнул, глотнул воздуха, вспомнил виденное в какой-то передачи и принялся сбрасывать одежду. На его счастье, ничего нигде не зацепилось.

Избавившись от балласта, он наконец услышал грохот, вой и треск. Оглядевшись, Виктор обалдел. Два парусных корабля, словно сошедшие с экрана монитора, удалялись и обменивались залпами. Мысль о том, что его занесло на сьемки очередных «Пиратов Карибского Моря» пришлось отбросить как несостоятельную. Все же, кем-кем, а идиотом Виктора не был. Да и молнии с огненными шарами, которые постоянно мелькали между кораблями и регулярно разбивались о мерцающие преграды щитов, навевали вполне конкретную мысль о попадании в иной мир.

«Сука!» — проорал Виктор, который любил почитать в сети о попаданцах и высмеять автора очередного «шЫдевра» в комментариях. Собственно, он ради этого и читал. Надо же хоть как-то самоутверждаться парню, прожившему четверть века, получившему высшее образование по востребованной специальности, но сидящему на шее у матери из-за собственной лени.

Набежавшая волна воспользовалась моментом и ловко забралась в открытый рот Виктора. Откашлявшись и отплевавшись, не рискуя больше выражать чувства в голос, он поплыл следом за кораблями. Догнать не надеялся, привлечь внимания не желал, но уцепиться за какую-нибудь доску или еще что плавучее, потерянное в ходе боя, рассчитывал вполне обоснованно.

Так оно и вышло. Спустя двадцать минут ему попался обломок мачты. Достаточно крупный, чтобы на него можно было лечь животом и грудью. Руки и ноги оставались в воде, да и само «полено» тонуло под весом Виктора достаточно глубоко, но он все равно мог лежать на нем без риска утонуть. Теперь оставалось лишь ждать, надеяться и терпеть впившиеся в тело острые щепки.

«Хорошо, что с лета загар не сошел», — подумал Виктор, спину которого ощутимо припекало солнце. «Надо голову накрыть», — пришла ему здравая мысль, но стоило парню подумать о новых царапинах и соленой воде, как он тут же прогнал ее.

Непокрытая голова и полуденное солнце юга спасли его от раздумий, а заодно и время скоротать помогли. Не прошло и часа, как Виктор оказался в полуобморочном состоянии и все на что его хватало — удерживаться на обломке мачты. Сколько он болтался по воле волн, Виктор не знал.

Облитый водой Виктор, оказавшийся на деревянной палубе, поднялся на ноги и ухватившись за фальшборт огляделся. «Ну и рожи», — содрогнулся он мысленно, смотря на столпившуюся команду. Чернобородый мужик в широкополой шляпе и красном камзоле обратился к Виктору на незнакомом языке. Парень развел руками и, для надежности, пожал плечами. Капитан, а никем иным, по мнению Виктора, здоровяк в самой дорогой одежде быть не мог, повторил попытку. На все использованные чернобородым языки Виктор лишь виновато улыбался и мотал головой — не понимаю.

Сообразив, что так он ничего не добьётся, капитан махнул рукой и сказал что-то стоящему рядом типу в коротком белом балахоне с капюшоном. «Маг что ли?» — подумал Виктор, провожая взглядом высокого мужчину с жезлом в руке. Ощущения, которые вызывал балахонистый тип, не понравились Виктору. Он словно рядом с высоковольтной линией оказался и волосы от электричества шевелиться начали.

Пока колдун выполнял распоряжение капитана, в дело вступил пузатый тип со шрамом поперек лба. Одеждой здоровяк отличался от матросов, но больше по фасону, а не по роскошности. До капитана в кожаных ботфортах по колено, и с золоченой рукояткой меча на поясе, или стоящим рядом с ним рыболицего типа в белой рубашке и синих шароварах, с парой висящих на широком, желтом кушаке клинков, толстяк не дотягивал. Этот боцман, как мысленно окрестил Виктор любителя кожаных ремней на голое тело поверх расстегнутой безрукавки, ткнул пальцем в грудь и сказал: «Бедаиц. Флилайн Артаус».

Виктор, получивший солнечный и тепловой удар, соображал плохо, но даже он понял столь простейший способ представления. Ткнув пальцем в грудь он ответил: «Виктор». Хотел добавить фамилию с отчеством, но решил не напрягаться. Горло пересохло, да и потрескавшиеся губы не особо способствовали говорливости. Поэтому он просто повторил свое имя, решив ограничится им.

Услышав ответ, боцман растерялся. Шагнул назад, попытался втянуть живот и беспомощно оглянулся на капитана. Свободные от дел матросы резко замолчали, переглянулись и устремили взгляды на капитана. Тот сделал шаг вперед, одернул камзол и сняв шляпу махнул ей. То ли поприветствовал, то ли просто обмахнулся.

Виктор вновь не понял обращенных к нему слов, но жест повернуться осознал и не видя причин возражать выполнил. Рыболицый, ловко вытащив из широкого кушака плоскую, зеленоватую склянку, тут же оказался рядом и жестами показал необходимость снять футболку. Для убедительности, а может и заранее снимая возражения, он капнул на пальцы маслянистой жидкости и нанес снадобье на царапину парня. Виктор зашипел от боли, лекарь отскочил, быстро заговорил, но Виктор его не понял. Он и не слушал, удивленно смотря на то, как прямо на глазах ранка затянулась корочкой, а через пару секунд та осыпалась пылью.

Лекарь вновь оказался рядом и повторил пантомиму. Виктор кивнул и снял футболку. По палубе прошел шепоток удивления, который вскоре сменился гвалтом разговоров. Капитан рыкнул, боцман рявкнул, и наступила тишина, в которой отчетливо различался плеск волн о борт и стук каблуков вернувшегося мага.

Коротко переговорив с капитаном, обладатель белого халотобалахона подошел к Виктору и протянул ему массивный кулон на шелковом шнурке. Подлеченный парень, испытывающий недюжинное желание перекусить, молча надел висюльку на себя и вопросительно уставился на мага. «Не такой уж он и длинный», — отметил Виктор, смотря на колдуна. Тот примерно на полголовы превосходил матросов, но самому Виктору дотягивал максимум до носа.

Маг скривился, всем естеством выражая нежелание делать это, но подчинился и взмахнул посохом. Перед глазами Виктора промелькнуло все, начиная от выхода из квартиры утром и заканчивая полубредовым дрейфом на обломке мачты. Голова закружилась и адски разболелась. Палуба подпрыгнула и предательски ударила его в лицо.

Пока Виктор возился на палубе, с трудом усаживаясь и утихомиривая головную боль массированием висков, лекарь, извлекший из кушака очередной флакон, приводил в порядок корабельного колдуна. Когда Виктор смог соображать и уделить внимание окружающей обстановке, маг заканчивал давать отчет капитану.

Последнее сопровождалось недвусмысленным размазыванием крови Виктора по палубе ногой. «Может зря не назвался королевским родичем?» — подумал Виктор, шагая за боцманом. «Нет, — мотнул он раскалывающейся головой, -, влетел бы еще в блудняк какой, уж лучше пока матросом побуду», — решил Виктор, припоминая прочитанное в книгах. Там-то героям всегда фартило, он же прекрасно понимал, что его могли запросто выкинуть в море или сделать чего похуже. Рожи команды не внушали доверия. «Матросом так матросом, хоть огляжусь сперва», — принял неизбежное Виктор.

«Земля!» — заорал сидящий в вороньем гнезде наблюдатель. «Наконец-то», — обрадовался утерший трудовой пот Виктор, и продолжил драить палубу. Все что он себе позволили — почесать почти зажившие ссадины на спине. Добряк знал отличное средство против лени — плетка. В особо запущенных случаях, отлынивающий от работы матрос имел все шансы послужить материалом для ее ремонта. Человеческая кожа не могла сравниться в прочности с воловьей, но боцмана всегда находил за чей счет привести в порядок любимицу. Виктору хватило и одного легкого наказания, чтобы забыть о прежних привычках и внять уроку.

Жизнь на корабле не отличалась особым разнообразием. Фрегат требовал постоянного ухода и поддержания. Чем круглосуточно и занимались матросы. Не обладающего квалификацией Виктора приставили к швабре и периодически привлекали к тяжелым работам. Будучи на голову выше большей части команды и чуть ли не вдвое шире в плечах, он оказался на положении тягловой скотины.

Во многом он сам стал виновником нынешнего положения. Не сумев сразу поставить себя в коллективе. Сказалось отсутствие опыта. Виктор запорол простейшую проверку. Не возмутился, когда кок явно не доложил ему положенного. Не отказал, будучи занятым выполнением приказа боцмана, старшему матросу Нареамору Гараулоту, когда тот велел ему спуститься трюм и помочь. В итоге, ставший Велиаром Виктор (не гоже простому матросу носить имя королей), лишился и без того низкого статуса в местной иерархии. Апофеозом стала драка с соседями по кубрику. Дагаргейн, Палаус и Фелдаухад побили парня, когда тот воспротивился обмену новеньких вещей на их старье.

Впрочем, совсем уж дно Велиар не пробил. Хватило ума поддержать версию троицы зачинщиков драки перед лицом явившегося разбираться боцмана. Бедаиц многозначительно похмыкал, покивал на сбивчивую, все еще не лишенную акцента речь парня, многозначительно кивнул старшему матросу Нареамору, в чьем ведении находился кубрик и молча ушел на палубу. Выданное Велиару осталось при нем. Отношения с соседями наладились, да и кок перестал обделять его пайкой, но положение мальчика на побегушках за парнем закрепилось надолго.

Нельзя сказать, что Велиар-Виктор горел желанием оставаться на корабле, но и покидать его он опасался. За неполный месяц плаванья он втянулся и худо-бедно прижился. Тяжелый труд оставляли мало времени на мысли о будущем, а те, которые он успел обдумать, не внушали оптимизма. На статус иномирца всем было откровенно плевать. Разумеется, попаданцы были редким зверем в этом мире, но все же достаточно частым, чтобы о них сложилось определенное, и, увы, нелестное мнение. Их считали бесполезными. То ли никто особенный в случайный портал не попал, то ли не сумел хоть чего-то добиться.

Вообще, несколько понял Велиар-Виктор, блуждающие порталы хоть и могли где угодно оказаться, но формировались и большую часть времени бродили в районе стратосферы. Впрочем, даже выбрасывай они гостей на приемлемой высоте, шанс оказаться в мировом океане и утонуть, чисто математически, оказывался не в пользу попаданцев.

Всей пользы от иномирного происхождения, которую пока ощутил Велиар — возможность пересказывать ранее прочитанное из художественных книг. Только сказитель из него вышел отвратительный. Даже матросня предпочитала не его истории слушать, а старые байки травить. В общем, хоть и пугала Велиара перспектива сойтись в бою с пиратом, но неизвестность суши страшила больше. К тому же, рассчитавшись с лекарем за лечение, он все еще оставался должным магу за использование артефакта-переводчика и королевскому флоту за вещевое довольствование.

Естественно, за неполный месяц Виктор при всем желании не мог постичь множество писанных и неписанных традиций королевского флота, а потому предпочел кивнуть, вернуть палочку в ящик и отойти к борту. Он не сомневался — Нареамор и соседи по кубрику с радостью просветят его. Так и произошло.

Неразлучная троица в лице Дагаргейна, Палауса и Фелдаухада тут же нарисовалась рядом и не спрашивая мнения Велиара заявила о походе в кабак и по бабам. Мужики отличились в прошлом абордаже и потому, личным распоряжением боцмана, получили короткие палочки из премиального фонда. Попутно Велиару объяснили, что жеребьёвка на право попасть в первую партию спускающихся на берег — это святое. Матрос вытащивший короткую палочку получает полное жалование за месяц и обязан пропить его во славу флота.

«Понятно, почему морские волки мечтают открыть кабак в порту», — думал Велиар, придерживая тощий мешочек с монетами и спускаясь в шлюпку. Идея напиться не вдохновляла, а перспектива знакомства с портовыми шлюхами и вовсе пугала, но парень разумно решил не переть против традиций и поплыл по течению. В конце концов, Палаус ободрил его тем, что маг может вылечить любую болезнь кроме смерти.

Высадившись на берег, возглавляемая старшим матросом Нареамор компания дружно постановила идти в «Дюжину смелых». Название таверны уже само по себе было вызовом и намекало на классический набор развлечений. Мнение Велиара не спросили, да он и не лез с ним. Пройдя кривыми улочками порта, компания оказалась у искомого заведения. Крепкое каменное здание, выглядящее приземистым из-за низкой крыши и размеров, скорее напоминало склад, чем таверну. Узкие окна больше походили на бойницы или разросшиеся отдушины. Намалеванная криворуким умельцем вывеска представляла собой композицию из восьми бандитских рож. То ли рисовавший не умел считать, то ли не слишком заморачивался. Скорее последнее.

Кое-кто из сидящих предпочел тут же бросить на стол монеты и подняться. Несколько мужиков отсалютовало кружками, а сидящая у лестницы компания молча положила на стол пару мечей. Недвусмысленно намекнув на свой нейтралитете.

Дважды приглашать не пришлось. Компания устремилась к указанному месту и быстро разместилась за массивным столом. Девушки, выскочившие из внутренних помещений таверны, проворно расставил кружки, тарелки с немудреными закусками и глиняные кувшины с выпивкой. Получив грубоватые комплименты и шлепки по задницам, работницы убежали готовить основные блюда, а Нареамор привлек внимание собравшихся ударом кулака по столу.

За последнее время он приобрел некоторую закалку, но на корабле выдавали разбавленный ром, а тут пришлось пить обычный. Еще и три кружки кряду. Неудивительно, что сперва он выпал из реальности сосредоточившись на закусках, а затем отказался возвращаться в нее и уделил внимание горячему. Парню до ужаса надоело однообразное меню из солонины, рыбы и сухарей. Приправка в виде половинки круто посоленной луковицы или лимона вызывала изжогу и отвращение. Простая и незамысловатая пища, приправленная свежей зеленью, показалась Велиару божественной.

Пока он вкушал, события развивались своим чередом. Компания набирала градус и Нареамор все чаще поглядывал по сторонам, ища тех, кто мог бы выразить неуважительное отношение к бравым морякам королевского флота. Наемники, положившие меч на стол отпадали. Вместо молодецкой забавы всё могло обернуться кровью и смертями. Сама возможность не пугала Нареамора, но он дорожил повышенной доли добычи и званием старшины. Да и Добряка злить не хотелось. «Ищи потом пополнение», — подумал старший матрос, отворачиваясь от компании наемников.

Под скрип половиц новая компания прошла к указанному столу, а оскалившийся Нареамор отсалютовал кружкой сиплому. Тот понимающе скривился в ответ, почесал кулак и мотнул головой в сторону окна. «После заката, так после заката», — услышал Виктор бормотание старшего матроса и, схватил кружку с ромом. Опростав ее в один присест, он невольно подал пример остальным. Матросы дружно повторили, налили по новой и еще раз опрокинули.

Когда солнце перестало светить в узкие окна и в зале таверны вспыхнули светильники, сиплый предводитель компании моряков откинулся на стену, встретился взглядом с Нареамор, неспешно выцедил кружку и отрыгнув с шумом поставил ее на стол. Велиар предпринял последнюю попытку и потянулся к рому, но его руку перехватил Дагаргейн и отрицательно качнул головой. В наступившей тишине отчетливо прозвучало: «Бить пиратов самим приходиться, королевские морячки при их виде срутся и на пердольной тяги против ветра уходят».

Ответом сиплому стала мелькнувшая в воздухе глиняная кружка. Запущенная крепкой рукой Нареамора она устремилась к голове нахала, но тот легко увернулся от подарочка и послал ответный презент. Его дружно поддержали свои. «Договорились», — понял Велиар, сползая под стол. Как самого здорового, его попытались выбить сразу. Потому-то он и поймал лбом два из трех запущенных в него «снаряда». Он бы и от третьего не уклонился, но начав падать после первого завалился в сторону.

Пока Велиар приходил в себя, драка развивалась своим чередом. Военные и торговые моряки увлеченно били друг другу морды. Катались по полу, стучали головами неудачников по столам и лавкам. Компания наемников, давно поевшая и оставшаяся посмотреть на зрелище, азартно комментировала и билась об заклад. Остальные посетители, не горевшие желанием участвовать в драке, но достаточно смелые чтобы стать зрителями, подхватили еду с выпивкой и прыснули по углам.

«Помоги», — прохрипел Палаус, не в силах разнять сдавившие горло руки. Борющийся с тошнотой Велиар уставился в мутнеющие глаза, перевел взгляд на узловатые пальцы жилистого моряка сомкнувшиеся на шее сокомандника и, осознав происходящее, рванул вперед. Разбег на четвереньках получился слабым, но удар головой в лицо ослабил хватку на горле. Палаус отпихнул противника и с клекотом втянул воздух. Подскочивший Фелдаухад вмазал по лицу жилистого, перевернув того на спину, но тут же получил удар в ухо и отвлекся на нового противника. Мало что соображающий Велиар попытался встать и оглядеться, но получил удар глиняным кувшином по затылку и отключился.

Все остальное расплылось в череду смутных образов. Вот его поднимают и суют в руку кружку с ромом. Он пьет и блюет. Его куда-то тащат. Свежий воздух бодрит, он открывает глаза, сплевывает противную горечь, просит не трясти. Его опускают на камни, он прижимается к ним лицом, ему хорошо, но тут сверху обрушивается поток ледяной воды. Заорав, Велиар умудрился вскочить и, совершенно не соображая, дать кому-то в рожу. Одобрительный гогот и рев, новая порция воды и щербатая, какая-то плавающая ухмылка Дагаргейна. Из всего сказанного Велиар разобрал лишь «бабы». Сил возражать не было, он промычал нечто отрицательное, но его не поняли или не захотели понять, подставили плечо и повели куда-то.

Очередная порция воспоминаний оказалась еще больше фрагментированной, но куда более приятной. Чмоканье и недвусмысленные ощущения между ног отпечатались особенно отчетливо. Ухватившись за волосы, возбужденный парень принялся задавать темп. Рядом кто-то стонал и охал, но Велиар не обращал на это внимание. Достигнув пика он обильно кончил, в голове вспыхнуло и, пару раз дернувшись в оргазме, он вырубился.

Следующее воспоминание оказалось не столь приятно. Ему стянули веревкой основание члена и тот раздулся, приняв «боевое» положение. На вставшей колом плоти скакала какая-то девица. Она вошла в раж, стонала и хрипела, банально самоудовлетворяясь Велиаром. Спихнув шлюху, парень принялся разматывать веревку. Ему повезло, что психованная баба не завязала ее узлом. Освободив член, парень отвесил леща полезшей к нему девке, натянул штаны и, походкой кавалериста, потопал к светлому проему двери. Вот тут-то его и приголубили по голове. Снова. Очнулся он уже на корабле.

Первым последствием загула стал разнос от боцмана. Бедаиц выразил свое глубокое неодобрение по поводу позорного выступления парня на берегу. И торгашам он навалять не сумел, и даже три палки кинуть не смогу, и от шлюхи по башке получил, и вообще опозорил королевские ВМФ. Итогом стало обещание лично заняться подготовкой Велиара с запретом покидать корабль и участвовать в жеребьёвке без личного разрешения боцмана.

Вздрюченный парень получил в зубы швабру и отправился драить палубу. Вечером его ждал второй сюрприз. И так-то ощущающий себя хреновей некуда Велиар, мало что соображающий после целого дня под палящим солнцем, зашел оправиться в гальюн. Где и заорал во всю мощь глотки, стоило ему пустить струю. Прибежавший на крик народ долго ржал над незадачливым парнем, который с ужасом взирал на покрасневший и распухший член.

Хоть Юварс и пугал парня, но ссать пылающей кислотой он страшился еще больше. Робко постучав в дверь и получив разрешение войти, он бочком протиснулся в каюту и, смотря в пол, объяснил проблему. Маг поржал, и согласился решить проблему за четыре недельных жалования. Велиар, не рискнул торговаться, согласился. Юварс легко решил проблему, и, пребывая в благодушном настроение, решил немного поболтать с иномирцем.

К разочарованию мага, из Велиара не вышло достойного собеседника. Слишком неуверенно тот ощущал себя рядом с магом. Не мог отделаться от ощущения, что рядом с высоковольтной ЛЭП находится. Робел под цепким и колючим взглядом ощущаемым кожей.

— У всех есть потенциал к овладению силой, — продемонстрировал скипетр Юварс, — но пробудить дар можно лишь оказавшись между жизнью и смертью. Ты подошел близко, но не смог перешагнуть черту. Ты ощущаешь магию, но твой очаг спит. Понимаешь?

— Пф, да нет ничего проще, — расхохотался Юварс. — Межмировой портал построить легко, всего-то и надо собрать большой ковен сильнейших магов и три круга из колдунов средней силы. Или четыре, — задумался на миг Юварс. — А, — махнул он рукой, — не помню. В любом случае, потребуются деньги, очень и очень большие деньги.

— Конечно, — улыбнулся змеем искусителем Юварс. — Вот станешь магом типа меня, и лет так с тысячу на заполнение накопителей потратишь, тогда и сам, без всяких денег справишься. Ну или века в три-четыре уложишься, если вдруг в архимаги выбиться сумеешь.

Велиар выскочил за дверь еще до того, как осознал сказанное. «Похоже на мозоль наступил», — подумал он, спеша в гальюн. Добравшись до него, парень стиснул зубы и пустил струю. «Уф», — выдохнул он, когда сумел закончить прерванный час назад процесс без боли и проблем. Со всеми этими приключениями спать не хотелось. Голова пухла от мыслей. Поднявшись на палубу и оперившись о фальшборт, Велиар уставился на серебристую дорожку в воде. Вернуться домой хотелось неимоверно, но рисковать жизнью в попытке стать магом, черт знает сколько веков горбатиться, рискую быть убитым коллегами… сложный выбор. Пугающий.

Продрогнув, но так и не определившись, Велиар удовлетворился промежуточном решением. Он запланировал разузнать цены на услуги магов и прикинуть стоимость портала. Вариант заработать денег и убраться домой казался ему более простым и реальным. Засыпал он с мыслью о казино. Азартные игры всегда приносили большие доходы и сопровождались огромными рисками. Впрочем, о второй стороне медали он старался не думать. Куда приятней было видеть себя владельцем сети фешенебельных заведений и этаким крестным отцом мафии. Такого себе спрута, охватывающего невидимыми щупальцами государства и континенты.

С утра пораньше, Велиара и еще десяток новичков вытряхнули из гамаков и погнали на палубу, где их ждал боцман. Иная акула позавидовала бы улыбке Добряка. Рукоять его любимой плетки торчала не из-за пояса, а оказалась заткнутой за кожаный ремень портупеи. Увидев этот недвусмысленный намек Велиар сглотнул, и заранее преисполнился рвением.

— Так, макрель, краба вам на мошонку и устрицу в задницу, — начал боцман, прохаживаясь перед куцым строем. — Это тесак, — продемонстрировал он вытащенную из корзины полоску чуть изогнутого металла длиной сантиметров в семьдесят и шириной в половину ладони. — Ты, ты и ты, — ткнул Бедаиц чуть ржавой и тупой саблей в строй. — Берите оружие и нападайте.

Оказавшийся в числе избранных Велиар подал пример остальным, первым взяв клинок. Он понимал, что копаться в предоставленном для обучения хламе не стоит, все равно ничего путного не найдет, а потому и схватился за ближайшую рукоять, спеша уступить место другим «счастливчикам». Не имея опыта владения холодным оружием, Велиар проявил соображалку. В том, что сейчас их жестко побьют он не сомневался, но также он понимал и другое — боцман собирается дать наглядный урок. И тот не будет заключаться в мастерстве владения клинком. «Не только и не столько в нем», — понял Велиар и огляделся.

Пока замешкавшийся новичок, вздумавший покопаться в корзине, выигрывал время и нарывался на взбучку, Велиар осмотрелся. Все как обычно, если не считать рассевшихся тут и там матросов, собирающихся насладиться представлением.

«Вот оно», — сообразил Велиар, почти не обращающий внимание на устроенный боцманом разнос. Матрос, отступающий не столько под грозным ревом, сколько под давлением могучего пуза Бедаица, споткнулся о канат и плюхнулся на задницу.

«Дурень!» — проорал мысленно Велиар, чудом избегая удара. Напарник замахнулся от души, напрочь забыв о нем. Бедаиц парировал атаку, отвел ее в сторону и врезал кулаком в нос нападающему. Велиар отпрыгнул, уступить дорогу летящему телу. В это же время, подобравший оружие матрос молча бросился на боцмана. Выставив клинок, он попытался наколоть Добряка, но свиньи на вертеле не получилось. Бедаиц крутанулся, выбросил руку с саблей в сторону Велиара, заставив того отшатнуться и, пропустив атакующего мимо, ухватил его за шкирку, провернулся, отрывая матросика от палубы, и отправил в сторону Велиара. Тот мог бы уклониться, но предпочел не успеть. Матрос налетел на него и сбил с ног. Под хохот зрителей, обнявшаяся парочку прокатилась по палубе и замерла.

— Вы сделали типичные ошибки сухопутных крыс, — заговорил тот, принявшись расхаживать перед строем и заложив большие пальцы за перекрещивающиеся на груди ремни. — Кто понял главное? — задал он риторический вопрос, одарив учеников выразительным взглядом.

Всем присутствующим хватило ума промолчать. Недовольно рыкнув и пройдясь по умственным способностям новичков, Добряк продолжил наставлять зеленую поросль. Если опустить сочные обороты, обильно приправленные морскими идиомами, суть его речи сводилась к следующему: Первое — правильный пехотный строй на корабле невозможен. На палубе для него нет места. Второе — важна индивидуальная подготовка. Проще говоря — хочешь жить, умей вертеться.

Если бы Велиар не получил закалку шваброй и тяжелой работой в трюме, он бы сдох к обеду. Бедаиц Флилайн Артаус был человеком слова. Он не забыл обещания лично заняться «позором королевских ВМФ вообще и патрульной службы в частности», и с превеликим удовольствием выполнял его, превращая Велиара в одну сплошную гематому. Добряк буквально размазывал Велиара по палубе, но тот закусил удила и раз за разом поднимался. Своим упорством он умудрился заслужить удар милосердия. Проще говоря, боцман настолько устал под вечер, что огрел по затылку кое-как поднявшегося на четвереньки Велиара рукоятью сабли и велел тащить его к борту. Там парня облили водой, всучили кружку неразбавленного рома и килограммовый кусок вареного мяса.

Сытно рыгнув, расправившийся с едой Велиар попытался встать. Тут-то и напомнило о себе избитое тело. Синяки, ссадины и перетруженные мышцы дружно возопили, но он, с поистине мазохистским наслаждением, заставил их подчиниться воли разума. Утвердившись на ногах и пережив приступ головокружения, проморгавшийся от слез Велиар пошел в кубрик. Мысль посетить костоправа и воспользоваться его услугами показалась соблазнительной, но стоимость целебной мази и долг перед магом перевесили. Скрипя зубами и кособочась, он добрался до своего гамака и, шипя змеей, забросил в него измученное тело.

«Кабак, бордель и ферма, вот и весь предел мечтаний», — сказал Велиар чуть слышно, покосившись на соседей. Простые люди с приземленными целями. Немного подумав, он признал, что все логично. Ведь и он, в прошлом, хотел не так уж и много. Было бы что пожрать, где поспать и кого поиметь. «В сущности, я мало чем отличаюсь», — решил Велиар кривясь. Претила ему собственная похожесть на малообразованных моряков из застывшего в средневековье мира.

Мысли о прогрессорстве он отбросил ещё в первую неделю пребывания на корабле. Хватило ума понять, что современная снайперская винтовка или гаубица сперва прошли стадии аркебуз и мортир, которые не могли конкурировать с магами. Вместо пушек и паровых двигателей на кораблях имелись артефакты. Были в этом мире и волшебные аналоги всяких воздушных шаров с примитивными аэропланами. Разумеется, даже винтовой истребитель времен ВОВ мог справиться с летающей химерой и пачками сбивать ковры-самолёты, да только его еще построить надо. Даже аналог самогонного аппарат оказался разработан местными алхимиками тысячелетие назад.

О чем не спрашивал Велиар, что не описывал, но так и не смог найти того, что могло бы стать ноу-хау и обеспечить безбедную жизнь. Разве что все то же казино, как место где можно сразу во множество разнообразных азартных игр поиграть, имело хоть какие-то перспективы. Впрочем, примитивные аналоги почти в любом городе имелись.

Покряхтев и пошипев, Велиар переменил позу и закрыл глаза. Утром его ждали новые побои от Добряка, но он не роптал. Возвращение домой требовало денег, а заработать их без стартового капитала невозможно. Королевский флот достаточно щедро оплачивал риски моряков. Пусть лишь малая часть из заключивших контракт ступали на берег целыми и с деньгами, но он верил в свою счастливую звезду. Впрочем, вера верой, но и плошать Велиар не собирался.

В конце концов, не владея доходным ремеслом и не обладая рабочими навыками, он бы попросту прозябал на берегу. Перебивался случайным заработком, возможно, нищенствовал. «Еще неизвестно, где риска больше. За месяц ни разу боя не случилось», — пробормотал Велиар засыпая.

Сидя на вантах Велиар вязал выблёночные узлы и поглядывал на море. Ветер приятно холодил побритое утром лицо и шевелил короткий ежик волос. Добряк, не прекративший измываться над ним даже после выхода из порта, решил укрепить его хватку, вот и загнал обновить натянутые поперек вант выблёнки. Закончив крепить очередной канат и пару раз сжав и разжав пальцы, Велиар глянул вниз. Увидел молоденького матросика, усердно драившего палубу знакомой шваброй, и скривился.

«Пидор», — выдохнул Велиар харкая на свежевымытое. Его дико бесил этот тип женоподобный тип Ектаурис, который за медяк брал в рот и давал «под хвост». Плевок шлепнулся рядом с матросиком. Тот дернулся, втянул голову в плечи и, не рискнув поднять взгляд, бросился убирать зеленоватый сгусток. Посмотрев не яро шурующего шваброй парнишку, Велиар отвернулся и уставился на море.

В недавнем прошлом он относился к подобным личностям куда терпимей, но сейчас не мог без зубовного скрежета видеть молоденького парнишку нетрадиционной ориентации. Мало того, что «этот» вечно пялился на него взглядом теленка, так еще и служил примером того, кем чуть не стал Велиар. Он только с появлением на борту Ектауриса понял, что мог стать одной из корабельных шлюх. Всего-то и надо было пожаловаться боцману на соседей по кубрику.

Закончив разминать пальцы и удержавшись от еще одного плевка, Велиар подхватил новый канат и перебрался на только что натянутый. Он успел распустить два узла, когда на корабле сыграли тревогу. Во рту у парня мигом пересохло, живот свело спазмом, но он не замер на вантах. Боцман, рьяно взявшийся за новичков и уделяющий особое внимание Велиару, умудрился вбить на уровень рефлексов порядок действий при поступлении подобных сигналов. Парень оказался внизу и бросился на орудийную палубу еще до того, как полностью осознал происходящее.

«Впрягаемся!» — рявкнул Нареамор, прибежавший на секунду позже Велиара. Палаус усмехнулся, так как старший матрос скомандовал по сути самому себе, но рта раскрывать не стал. На самом деле подобная спешка не требовалась, скорее уж она и вовсе была вредна, ведь до начала боя могли пройти часы погони, но Наровер Треаст чтил боевой устав. Опытные моряки давно уяснили — потеть в сбруе безопасней. Капитан не докучал команде, на многое закрывал глаза, но если брался наводить дисциплину, то применял такие методы, от которых самые безжалостные душегубы пачкали портки.

Велиар поправил охватившие грудь и плечи ремни, с удивлением обнаружив на поясе абордажную саблю. Он не помнил, когда успел забежать в оружейку. Подумать об этом ему не дали. Дагаргейн спросил о слухах, и Фелдаухад поделился информацией. Он оказался рядом с корабельным магом, когда тот почувствовал некие эманации и сообщил об этом капитану.

Болтовня бывалых матросов подействовала на Велиара успокаивающе. Те вспоминали о делах минувшего так просто и обыденно, что создавалось обманчивое впечатление, будто бой — это не страшно. Вроде как игра, где можно ногу подвернуть или коленку разбить, ну край руку там или нос сломать. Делали они это специально для новичка или сами себя таким образом настраивали — этого Велиар не знал, да и все равно ему было.

Велиар ничего не понимал в магии, но из того, что ему рассказывали сделал два вывод. Во-первых, артефакты не работали без мага. Тот выступал чем-то вроде движущегося вдоль проводника магнита, порождающего ток. Во-вторых, от личной силы колдуна напрямую завесила эффективность работы всей волшебной машинерии. Впрочем, насколько Велиар понимал, куда большее значение имели накопители и их наполненность. Они выступали в роли топлива, и от них напрямую зависела способность мага поддерживать работоспособность артефактов.

«Вторая!» — проорал Бедаиц и Велиару стало не до посторонних мыслей. Выдохнув, он с товарищами поднял тяжелую лапу и переставил ее в нужное отверстие. Станина с магической пушкой повернулась. «Бей!» — скомандовал боцман, и Нареамор хлопнул ладонью по грибообразной нашлепке артефакта. Светящийся кристалл тут же полыхнул и послал огненный шар в строну противника. Яркий сгусток миниатюрного солнца, размером с голову, ослепил Велиара. «Не спать!» — толкнул парня в бок Палаус. «Третья!» — разнесся по артиллерийской палубе голос Бедаица.

Артефакты могли самостоятельно корректировать направление огня в некоторых пределах от продольной оси. Точность поражения обеспечивал маг, ставя на цель метку. Команде оставалось лишь постоянное поддержание направленность орудий в сторону врага. Для этого у каждого артефакта имелась поворотная платформа и лапа, которую надлежало втыкать в расположенные полукругом отверстия, пронумерованные от нулевого до девятого.

Бой вышел коротким. В отличие от континента, на островах не было гильдий магов. Да и с нормальными государственными образованиями имелись проблемы. Со времен падения богов на островах сохранялся принцип личного ученичества и господствовала клановая система. Причем, по мнению Велиара, все это куда больше напоминало смесь мафии и тайного религиозного общества.

Из-за всего этого бой с пиратами превращался в рулетку, так как их маги весьма значительно различались по своим возможностям. К тому же, на Южных Островах делали вполне приличные артефакты, просто пираты не могли их оперативно заряжать. Правда, нельзя сказать, что купцам от последнего становилось легче. Увы, но в торговый флот шли самые ленивые и никчемные выпускники магических академий.

Оглушенный и возбужденный Велиар запутался в сбруе. Пока он возился с ремнями, подхваченные общим порывом безумия товарищи уже добрались до лестницы. Освободившись и вопя боевой кличь. Став частью толпы жаждущей крови. Велиар, размахивая клинком, бросился к люку. Безумие идущих на абордаж матросов легко овладело им. Избавило от страха и индивидуальности. В некотором смысле лишило разума. Он стал подобен идущему на смерть муравью. Ни сомнений, ни рассуждений. Только цель.

Рев боцмана на корме решил проблему. Велиар бросился к носу. Перепрыгнув через выломанную доску, он разминулся с отскочившим сокомандником и парировал выпад лысого типа с татуировкой на лице. Клинки столкнулись и отскочили в стороны, а два набравших скорость тела врезались друг в друга.

Более тяжелый Велиар устоял, отшвырнув пирата на палубу. Тот улетел под ноги своим, сбил одного и помешал другому уклониться от смертельного выпада. Велиар заметил это кроем глаза, умудрившись на вбитых Добряком рефлексах парировать выпад нового врага. Отразив атаку правой рукой он перехватил кисть противника левой. Дернул его на себя и вскрыл пирату брюхо возвратным движением сабли.

Нечеловеческий вой обреченного ударил по ушам. Местами разрезанные кишки вывалились под ноги. Вонь говна и крови, звон оружия и ор сотен режущих друг друга людей, слипающиеся сырые пальцы, безумные глаза умирающего, от всего этого Велиара замутило. Желудок сжало и словно дернуло. Велиар согнулся и его вырвало прямо в распоротый живот агонизирующего пирата.

Велиар не успел прийти в себя и даже разогнуться. Боль пронзила бок. К вкусы блевотины добавился железистый привкус крови. Бездумно отмахнувшись, Велиар подался назад. В глазах темнело. Колени задрожали. Какая-то тень пронзительно вопящая тень метнулась перед ним. Звякнули клинки. Пятка зацепилась за что-то твердое и, бестолков взмахнувший руками Велиар упал на спину. Ударился затылком и потерял сознание.

Деревянный потолок над головой, вонь и стоны раненных. Попытка почесаться отозвалась болью в боку и вынесла на поверхность разума воспоминания о недавних событиях. Он убил человека. В первый момент мысль испугала, а затем Велиар расслабился и усмехнулся. «Щаз-з-з, прибегут за мной менты», — хмыкнул он, а через пару секунд и вовсе расхохотался. Злая, бесшабашная веселость наполнила его душу.

Не видя лица, Велиар не мог сказать, одобряет ли костоправ происходящее или осуждает. Впрочем, его почти не волновало отношение Ектамор к творящемуся на корабле. Он вдруг понял, что зуд и чесотка — следствие ощущений, сродни тем, какие он испытывал оказываясь рядом с магом. «Похоже, но не совсем», — пробормотал Велиар, прикрыв глаза и прислушиваясь к телу. Все это было весьма и весьма странно. Но обдумать ситуацию ему не дали.

Разнообразия ради, сейчас он не надел капюшон. «Однако», — присвистнул мысленно Велиар. Юварс выглядел паршиво. Черные круги обрамляли глаза, а кожа отдавала серостью. Маг и раньше был бледноват, но сейчас он полностью соответствовал заезженной присказке «краше в гроб кладут».

Подняв жезл, Юварс закрыл глаза и замер. Зуд у Велиара не прошел, но стал почти неощутимым, отодвинулся куда-то на край сознания, а вот желание жрать возросло неимоверно. Правда, при этом пропала тошнота и отступила слабость.

До парня не сразу дошло, о чем говорит маг, а когда осознал и открыл рот, Юварс опередил его, коротко пояснив новое положение Велиара. Теперь ему не требовалось платить за спасение жизни. Естественно, никакого альтруизма. Парню предстояло отработать долг наполняя силой накопители артефактов. Причем, никто не освобождал Велиара от уплаты костоправу за лечение. Увеличение жалования ему так же не грозило. Как и обучение колдовству. Во-первых, за такую самодеятельность беспощадно карали, во-вторых: «Тебе лет двадцать очаг развивать, чтобы в академию взяли», — снизошел до пояснения Юварс.

Маг ушел, но обдумать новую информацию Велиару не дал Ектамор. Он вернулся в лазарет с нагруженными едой матросами. Стоило парню ощутить запах жаренной рыбы, как рот наполнился слюной, а живот призывно забурчал. Какие уж тут размышления, когда кишки ворочаются и пожрать требуют.

Умяв пяток рыбин и сгрызя три галеты, Велиар почувствовал приятную истому. Веки отяжелели и начали закрываться, ром согревал, разлившись теплом по телу, думать совершенно не хотелось. Повернувшись на бок он совсем уже собрался поспать, но очередной вой пытаемого нарушил идиллию.

— Ежели как следует железом каленым или там ножичком пощекотать, можно карман пополнить. Пираты-то не просто так яйцами рискуют. Деньжата почитай у каждого второго отложены. В банке или там прикопаны где. У старшин ихних имущество есть, самому-то его не получить, но дарственную в том же банке и продать можно, — поднял палец к потолку усатый.

На том разговор и закончился. Велиар попытался обдумать услышанное, но доктор сказал в морг, в смысле объявил отбой, подхватил лекарский сундук и, погасив магические светильники, покинул лазарет. Усатый сосед лишь завистливо вздохнул и, побурчав на тему пыток пиратских старшин, уснул. Не требовалось особого ума, чтобы понять — верхушка пиратов люди не только состоятельные, но и крепкие. Велиар уснул под мысли о доли костоправа, получаемой за обеспечение сохранности мозгов и тел пытаемых.

Новое пробуждение Велиара заметно отличалось от прошлого. Залежавшееся тело требовало движения, оправиться и пожрать. Бок не беспокоил, а ушедшая вчера на периферию чесотка пропала вместе с зудом. Правда, осталось ощущение проходящей рядом ЛЭП, но он к нему настолько притерпелся, что заметил лишь сознательно прислушиваясь. Немного полежав и покрутив головой, Велиар решил встать. Не было у него сил терпеть и ждать прихода лекаря.

Опустив ноги на пол он медленно сел. Опоясывающая грудь тугая повязка мешала вдохнуть полной грудью, затекшие мышцы отозвались мириадами уколов, но давление мочевого пузыря не оставляло выбора. Хэкнув, Велиар рывком поднялся и сделал пару шагов. Ему пришлось ухватиться за подпорку и переждать приступ головокружения. Однако, не смотря на мелкие трудности, он за какие-то полторы минуты добрался до гальюна и оправился.

Завязав тесемки штанов, Велиар отправился на камбуз. Там он разжился галетами и солониной. Соорудив что-то типа гамбургера и матеря зажилившего ром кока, он потопал к ведущей на палубу лестнице. Возвращаться в душный и вонючий лазарет не хотелось, а мысль проветриться и подышать соленым воздухом показалась здравой. Он как-то внезапно полюбил море. Ощутил с ним что-то вроде родства. А может ему это просто показалось.

Жмурясь от яркого утреннего солнца и жуя на ходу, Велиар подошел к фальшборту и принялся разглядывать пиратский корабль. Качающаяся на волнах посудина почти не пострадала во время боя. Конечно, на ней требовалось прибраться, да и паруса подлатать не мешало, но, на первый взгляд, она казалась вполне пригодна к использованию.

Услышав шум, Велиар оглянулся и увидел несущих сколоченный из досок щит матросов. Быстро доев и отряхнув руки, он отправился следом. Велиар догадывался о предназначение конструкции, а когда ее установили на манер пандуса, край которого оказался за бортом, отпали последние сомнения. Одной прогулкой по доске команда ограничиваться не собиралась. Закончив с дорогой смерти, матросы забрались на рею и спустили оканчивающиеся петлями канаты.

Под крики и хохот, работая плетями, саблями, ногами и металлическими прутами, матросы выгнали из трюма пиратов. Смотря на искалеченных людей, Велиар испытал двоякое чувство. Вид пленных вызывал омерзения, а ощущение безнаказанности и вседозволенности возбуждали.

— Ставлю на седого! — азартно выкрикнул Фелдаухад, рассекая ударом кнута мясо на заднице мускулистого мужика. Тот замычал, мотнул головой. Безносое обезображенное лицо уставилось провалами выжженных глазниц на передернувшего плечами Велиара.

— Франт! — присоединился к пари седой матрос, кольнув острием сабли пустую мошонку лишенного большей части кожи пирата. Та, что осталась, напоминала распахнутую желтку от костюма тройки на теле и что-то вроде чулок на ногах. Велиар, не успевший отойти от вида мужика с выпавшей кишкой, весьма отдаленно напоминающей хвост, с болезненным любопытством уставился на очередного участника забега.

Назначенный распорядителем боцман принял деньги и щелкнул плеткой, давая сигал старта. Участники принялись стимулировать «свинок», заставляя их ползти к ведущему за борт пандусу. Ослепленные пираты знали, что ждет их в конце. Ведь они и сами развлекали «гостей» прогулкой по доске в один конец. Как-никак, давняя и всенародно любимая забава морского люда.

Кости некоторых участников забега, торчащие из стянутых веревками культей рук и ног, стучали и скребли по палубе. Матросы веселились. Они радостно орали или забористо матерились с досады. Щедро одаривали погонщиков советами и руганью, а Велиар внезапно поймал себя на том, что чувствует себя прекрасно. Никогда ему еще не было так хорошо. Никогда он не ощущал себя таким могущественным и живым.

Гахурс Наровер Треаст, капитан «Тунлара», был опытным моряком и, с точки зрения команды, правильным человеком. Какой-нибудь зеленый юнец из хорошей семьи непременно погнал бы матросов на работы и поспешил в порт с призом. Чем, несомненно, заслужил бы весьма неприязненно отношение. Весьма вероятно, что карьера и жизнь подобного типа могла быстро и бесславно закончиться во время очередного абордажа. Если бы он не поумнел и не прислушался к советам бывалых. Однако, второй стороной медали попустительства всегда был и оставался разгул.

Гахурс Наровер давно уже овладел искусством выдерживать баланс между вольницей и уставом. Столь же прекрасно он умел дистанцироваться от команды. С ерундой к нему не бегали, но и подойти с серьезным вопросом не боялись. За все это его искренне уважали и даже любили. Он был подобен суровому, но справедливому деду-ветерану, хоть по возрасту не годился даже в отцы. Разве что юнгам.

Капитан дал время повеселиться и отдохнуть. Распорядился выделить матросам по две кружке неразбавленного рома. Одну к ужину, вторую перед отбоем. А утром на корабле объявили аврал. Требовалось привести в порядок не только родной «Тунлар», но и захваченный корабль. Тяжелый труд под палящим южным солнцем — прекрасный способ выгнать из головы хмель и избавиться от мыслей. Гахурс на интуитивном уровне заботился о психике команды. Не позволяя людям зацикливаться на недавних развлечениях.

Велиар, полностью избавившийся от последствий ранения и распираемый жаждой деятельности, выскочил на палубу одним из первых. Сейчас он с радостью схватился бы и за давно забытую швабру, но Юварс Персугис приказал ему идти за собой. Велиар мысленно пожал плечами и поспешил за магом в трюм корабля.

Велиар честно попытался выполнить приказ, но ничего такого в себе не ощутил. После нескольких минут бесплотных попыток, он виновато посмотрел на мага. Юварс скривился, но ничего не сказал. Вздохнув, он положил свои руки поверх ладоней парня и чуть прикрыл глаза. Вот тут-то Велиар и ощутил магию на новом, совершенно ином уровне. Ему показалось, что кровь обратилась кипящей кислотой и разрывая поры потекла наружу, сжигая и разъедая кожу. Он заорал и забился, но Юварс не позволили ему отпрянуть. С силой прижал ладони к кристаллу и рявкнул прямо в лицо: «Тихо! Не дергайся!» Велиар замер, глаза мага буквально парализовали парня. Он умудрился на миг забыть о боли.

Как и сказал Юварс, боль действительно прошла. Не полностью, но ее отголоски оказались вполне терпимы. К тому же, сосредоточившись на магической силе, Велиар увлекся ощущением нового настолько, что перестал замечать все остальное. Он выдавливал из себя ману, ощущал пульсацию источника в груди, вслушивался в гудение накопителя, и не заметил, как полностью опустошил резерв. В какой-то момент он ощутил чудовищную слабость, удивленно поднял взгляд на прикрывшего глаза Юварса, касающегося магическим жезлом кристалла, и рухнул потеряв сознание.

Очнулся Велиар в уже знакомом лазарете. Если не считать апатию и вялость, он был в порядке. Ничего нигде не болело, очаг пульсировал, силясь наполнить тело маной, но вырабатывал ее прискорбно мало. Впрочем, Велиар не мог объективно оценить ни собственный источник, ни резерв магической силы. Он просто нашел удобное объяснение своему состоянию, порадовался тому, что не сдох и все еще остался колдуном, да и провалился в сон.

В этот раз он не только смог самостоятельно направить ток маны в кристалл, но и остановился, вовремя почувствовав исчерпание резерва. Маг, контролирующий его действия, скупо похвалил парня и отпустил. Выбравшегося на палубу Велиара тут же припахал к работам боцман. После обеда и перед отбоем Велиару вновь пришлось поработать на зарядке накопителя. В таком ритме для него и прошел весь путь до ближайшей базы флота. Единственной ложкой меда в этой бочке дегтя стал усиленный паек, который кок выдавал парню по распоряжению Юварса.

По прибытии в порт Добряк подтвердил свое прозвище, оставив Велиара на борту. Парень и сам не рвался нажраться или подраться в кабаке. Не горел желанием валять шлюх. Но его злил сам факт запрета. Он считал его несправедливым. В конце концов, он получил ранение и пробудил дар! Впрочем, спорить с боцманом он не решился.

Кивнул, бухнул кулаком в грудь, развернулся и потопал прочь. Мимоходом отвесил леща «пидорку», умудрившемуся пережить абордажный бой и шуровавшему шваброй. Убравшись с палубы, Велиар остановился и задумался. Прикинув возможные варианты ближайшего будущего он усмехнулся и потопал в оружейку. Там он прихватил учебный тесак и до заката махал им в опустевшем кубрике.

Из всей так называемой руки, он единственный оказался в лазарете. Соседи отделались синяками, ссадинами и неопасными порезами. Мало кому так повезло. Многие лишились «пальцев». Не требовалось особого ума, чтобы понять — в ближайшие дни у Добряка найдется вдоволь макрели для развлечений. Велиар не сомневался, Бедаиц уделит ему самое пристальное внимание. «Еще и как пример выставит», — прорычал парень, нанося удар по воображаемому противнику.

Когда от усталости перед глазами заплясали мушки Велиар прекратил размахивать клинком и устало сел в гамак. Переведя дух, он глянул в оконце. Назвать эту отдушину под потолком иллюминатором у него язык не поворачивался.

Солнце стремительно падало за горизонт. Еще немного и раздастся сигнал к ужину. Тяжело вздохнув, Велиар потащился в оружейку. Сдал тесак и отправился на камбуз. Утолив голод положенной порцией, он шуганул заменявшего кока юнгу, заставив того положить добавки. Умяв новую порцию, повеселевший и взбодрившийся Велиар направился к центральному накопителю.

— Вовремя, — усмехнулся Юварс, стоило парню открыть тяжелую дверь. — Я уже послать за тобой хотел. Сюда иди, — маг указал кивком головы на место рядом с собой, продолжая возиться с замками металлического ящика на колесах.

Велиару пришлось изрядно напрячь окрепшие за последнее время мышцы, чтобы снять тяжелую крышку. Он не разбирался в камнях, а потому решил, что в передвижном сейфе лежит бриллиант размером в дыню. Прислушавшись к ощущениям, Велиар поежился и покосился на Юварса. Опытного мага совсем не волновало нахождение рядом с гудящим трансформатором. Он относился к большому накопителю как к чему-то обыденному. Просто рабочий инструмент.

Велиар кивнул и выполнил указание. «Могли бы и прикрыть чем», — подумал он, поджимая мизинец. Юварс осмотрел получившуюся композицию, и дал добро на перекачку маны. Велиара прикрыл глаза и стал действовать так же, как во время зарядки накопителя призового корабля от малого кристалла.

«Ничего сложного, наполняй резерв из одного источника и сливай в другой», — думал Велиар, прислушиваясь к очагу в груди. В свое время Юварс объяснил, что боль в нем — вернейший признак переполнения резерва и лучший способ развития мага. Правда от непередаваемых ощущений можно свихнуться или выгореть, или просто помереть, но способ действенный и верный.

Стоило Велиару ощутить первые признаки дискомфорта, о сразу же перестал вытягивать ману из «дыни» и принялся наполнять корабельный накопитель. Процесс шел медленно, каналы начинающего мага оставляли желать много лучшего, но все когда-то заканчивается. По ощущением Велиара прошло не меньше часа. Он опустошил резерв на три четверти, когда белесый кристалл перестал принимать ману. Открыв глаза, он озадаченно посмотрел на Юварса, не зная, что делать дальше.

Пару раз присев, наклонившись и покрутив руками, он разогрел затекшие мышцы и приступил к делу. Попыхтев, водрузил на место тяжелую крышку передвижного сейфа. Утер пот, отдышался и накрыл серебристым кожухом корабельный накопитель. Получил скупое «молодец, свободен», бухнул кулаком в грудь и отправился на камбуз. За всеми этими делами он изрядно проголодался.

— Красиво, — кивнул на лунную дорожку Юварс, останавливаясь рядом с жующим эрзац гамбургер Велиараом. Тот вздрогнул, покосился на мага и кивнул. — Ты напоминаешь мне огромную бочку с узкой толстой трубой идущий от маленького родника, — продолжил Юварс. — Ничтожный источник, очаг словно тусклый уголек и толстенные, закостеневшие каналы.

Не зная, как ответить и повести себя, Велиар пожал плечами. Мол, такой уж уродился. Он не столько догадывался, сколько чувствовал — маг подошел не ради пустой болтовни. Юварс что-то хотел. Из рассказов матросов Велиар знал о пренебрежительном отношении пробудивших дар к простым людям. Насколько он мог судить, маги занимали в этом мире место церкви. Не играли, а именно занимали. Они не вели за собой паству, не проповедовали и не наставляли. Они… пожалуй, все же правили, но делали это своеобразно. Фактически, мирское интересовало их постольку-поскольку. Если бы не постоянная грызня друг с другом, не холодная война гильдий, они бы давно подмяли и объединили все страны.

Собственно говоря, по мнению Велиара, как раз за это они и воевали в конечном счете. Только силы оказались примерно равны, а уступать и искать компромиссы никто не желал. У всех гордыня играла. Знакомая, в общем-то ситуация. Такое либо заканчивается большой войной, которая ставит все по местам, либо будет тянуться очень и очень долго. Фактически, отказываясь померяться силами напрямую, Магические Гильдии действовали руками подконтрольных им стран. Давая свободу действия их правителям и обеспечивая поддержку кадрами.

В определенном смысле, можно было и вовсе говорить о двух параллельных мирах или сторонах одной медали. Последнее сравнение направилось Велиару больше, ведь магия и меч все же взаимодействовали друг с другом. Первая использовала второго для решения своих проблем, но и сама, порой, была вынуждена участвовать в чужих делах.

Велиар кивнул. Его давно занимал вопрос о местных богах, имена которых порой вспоминали, но никто из матросов не мог ответить ничего вразумительно. Вроде были когда-то, легенды сохранились, но что с ними стало и куда делись никто точно не знал. То ли война случилась, то ли просто ушли, то ли еще что.

— У тебя невероятный резерв, но никакой источник и совершенно неразработанные каналы, — заговорил Юварс отворачиваясь. — Мы заключим договор на крови и магии. Я подготовлю тебя к поступлению в академию. Обучу чтению, письму и языкам. Дам что смогу по теории магии, истории, счету и всему остальному. Подскажу, с кем из портовых говорить и снабжу деньгами, получишь доступ к накопителям и сможешь пополнять резерв. Но учиться будешь за счет казны.

Велиар открыл рот, но вовремя вспомнил о том, что молчание золото и прикусил язык. За неполные два месяца от прежнего Виктора почти ничего не осталось. Он вообще не любил вспоминать себя прошлого. Себе нынешнему, он прежний казался размазней и слизняком. Юварс чуть усмехнулся уголками губ и продолжил.

— Поступишь не в центральную академию, а в северный филиал. Дыра дырой, но для тебя самое то. В местах поприличней все равно проверку не пройдешь, а там никто твоим очагом не заинтересуется, зарядишь тестовый артефакт из резерва и все. Принят. С моей подготовкой без проблем станешь одним из лучших учеников и получишь право выбирать место службы.

Юварс усмехнулся, а Велиар постарался незаметно сглотнуть. Усмешка мага походила на оскал, да и вцепившиеся в фальшборт побелевшие пальцы говорили о многом. Впрочем, всего этого парень не заметил. Ему хватило и того, что чертова ЛЭП загудела угрожающе.

Выдохнув, корабельный маг разжал пальцы и убрал руки за спину. Ощущение пошедшей в разнос электростанции стало спадать и вскоре сошло на нет. Табуном бродящие по кожи мурашки прекратил марш, а вздыбившиеся волоски на теле Велиара улеглись. Только легче ему от этого не стало — он осознал, какой рядом с ним монстр.

— Учись на некроманта, к поступлению у тебя уже будет богатый опыт пыток, так что останется лишь ритуальную часть освоить. Сделаешь все как сказал, получишь деньги. Много денег. Хватит с казной рассчитаться и бордель с таверной открыть. Ты ведь не собираешься делать глупости и лезть в интриги? — приморозил Велиара взглядом маг.

— Вот и хорошо. Сиди в глуши, никуда не лезь, пускай под нож должников с выпивохами и копи силу. Жертвы помогут продлит жизнь, а лет за двести-триста соберешь достаточно маны на межмировой портал. Вернёшься к себе и всех нагнешь.

Слова мага удивительным образом помогли Велиару. Мысли сами собой обратились к будущему общению с боцманом. Радости грядущая тренировка-экзекуция не вызывала, но помогла отвлечься. Велиару не хотелось связываться с Юварсом. Он боялся оказаться втянутым в игрища сильных мира, но перед ним повесили знатную морковку. «Все равно вариантов нет», — утешил сам себя Велиар и принялся повторять за магом слова договора. Капли крови падали в чашу и вспыхивали. Велиар поймал себя на том, что воспринимает их жирными точками, возникающими после каждого произнесенного условия.

Перемахнув через борт вражеского корабля под раскатистое «ар-р-ра» Велиар обрушил тесак на голову ближайшего пирата. Тот принял атаку на жестки блок, вскинул саблю, и поплатился за самоуверенность не удержав клинок Велиара. Ткнув в горло схватившемся за рассеченный лоб пирату, Велиар устремился дальше. Не задумываясь отвел выпад типа в цветастой бандане и полоснул по удерживающим эфес пальцам. Заоравший пират инстинктивно отдернул руку и тут же получил сталью по глазам. Ударом сапога в лицо Велиар успокоил раненного и пырнул в бок наседающего на Нареамор. «Ар-р-а!» — пронесся боевой кличь по палубе пиратского корабля, и Велиар поддержал его во всю мощь глотки.

Добряк не зря потратил на него столько времени и сил. Он мог гордиться учеником. Жестокие методы обучения дали не просто всходы, о нет, это были сочнейшие плоды. Будучи физически крупней и сильней среднестатистического человека этого мира, обладая небольшим, но доведенным до автоматизма набором приемов, не знающий такого понятия как честный бой, Велиар превратился в натуральную машину смерти.

Возможно, столкнись он один на один с мастером фехтования или опытным офицером, ему бы снова пришлось оказаться в лазарете или отправиться на корм рыбам, но абордажный бой исключал такую возможность. Бедаиц Артаус прекрасно знал, как и главное к чему готовить макрель. За годы беспорочной службы он достиг выдающихся результатов в деле превращения щенков в настоящих волков. Безжалостных и подлых, способных выживать и побеждать в аде абордажной схватки. К тому же, боцман учил не просто убивать, но и ранить. Добряк любил в жизни две вещи — чужую боль и деньги.

Выбросив руку, Велиар попытался достать кисть бородатого пирата. Этот опытный рубака остановил победный марш парня. Он не только отразил все атаки, но и сумел достойно ответить. Велиар утер кровавую полосу на груди и оскалился. Пират ответил тем же, умудрившись золотыми зубами пустить солнечного зайчика в глаз Велиару. «Хрен тебе», — рыкнул Велиар, и пошел в атаку. Удивительно, но он совершенно не устал размахивать тяжелой абордажной саблей. Сам бы он списал все на адреналин, если бы имел время задуматься над этим феноменом.

Никаких финтов Велиар не крутил. Он уже исчерпал весь невеликий запас хитрых приемов, а потому действовал просто. Сила, скорость и выносливость, вот три кита на которых он сделал ставку. Бородатый пират презрительно скривился, легко отражая удары. Сам он не мог перейти в атаку занятый обороной, и ждал момента, когда молодой бычок выдохнется и замедлится. Вот только Велиар и не думал останавливаться. Его клинок мелькал и бил все также. Золотая улыбка померкла. На лбу пирата появились бисерки пота. Он затравленно метнул взгляд в сторону, но никто из товарищей не мог помочь ему.

Клинки в очередной раз столкнулись, и сабля вывернулась из онемевших пальцев морского разбойника. «Сука!» — заорал пират и прыгнул вперед. Вряд ли он на что-то рассчитывал или имел хоть какой-то план. Скорее так он дал выход страху и обреченности. Лучше бы ему было оставаться на месте и дать разгоряченному Велиару зарубить себя, а не подставлять макушку под тяжелый удар гарды. «Падаль», — сплюнул Велиар на потерявшего сознание пирата. Мысленно пообещав золотозубому роль «свинки», Велиар вернулся в бой.

Видимо бородач был чем-то вроде центра кристаллизации. Стоило ему оказаться на палубе и прекратить сдерживать Велиара, как остальные пираты утратили волю. Разумеется, никто не бросил оружие и не принялся молить о пощаде, но веры в победу у них не осталось. Ее и так-то особо не было, а теперь и злой задор выдохся. Они уже не стремились забрать на тот свет как можно больше врагов. Пусть неосознанно, но все они хотели одного — легкой смерти.

«Хрен вам», — рычал Велиар, нанося удары и оставляя вокруг и за собой живые, стонущие тела. Лишь несколько счастливчиков, все еще желающие умереть в компании с врагом, сумели добиться желаемого. Велиар не стал тратить время и просто убил их. Возможно, он просто устал и пресытился кровью.

Когда свалился последний из противостоящих ему пиратов, Велиар удивленно замер. Перед ним раскинулось море. Он не сразу сообразил, что прорубился к противоположному борту вражеского корабля. Рассек пиратскую команду надвое. Теперь предстояло добить оставшихся по частям. Тряхнув головой, Велиар огляделся и поспешил к носу. Там работал боцман.

— Из далека? — спросил Велиар, который просто не знал, с чего начинать пытки пленного. Да и не очень-то ему хотелось этими заниматься. Правда, отрываться от коллектива он не хотел еще больше. И без того ощущал себя белой вороной. Совсем белой. Опять же маг советовал в некроманты идти, а там без пыток никак.

— Макрель, — поднял глаза к потолку Бедаиц. — Запомни, чтобы пытаемый не откусил себе язык, всегда, — боцман воздел любимую плетку, подчеркивая важность слов, — всегда рви зубы. Понял?! — внезапно рявкнул он и расхохотался.

Пират замычал и задергался. Его вывернутые из суставов руки, задранные к потолку, неплохо ограничивали голову, но Велиар все равно не мог наложить щипцы. Инструмент описывал замысловатые петли. Руки не слушались. А самого начинающего палача мутило.

Когда Бедаицу надоело смотреть на тычки железом в морду пирата, он подошел и ухватил того за волосы. Коротко и резку ударив пленного в «солнышко», боцман кивнул. Контраст между ожидаемым ором с обвинением в криворукой и молчаливой помощью оказался столь разителен, что Велиар забыл обо всем и с первой попытки наложил щипцы на зубы.

— Разошелся, — прогудел шмелем Бедаиц. — Аккуратней работай. Они без зубов и так шепелявят. Че говорят хрен сразу разберешь, а когда еще и челюсть сломана, — боцман печально вздохнул, заглянул в глаза пирату и добродушно закончил, — совсем морока.

«Добряк ему подходит», — подумал Велиар, смотря на Бедаица. Тот отвернулся от пирата и махнул рукой. На этот раз щипцы не плясали в руках и щечки сразу ухватили зуб. Новый хруст и стон пирата взбодрил Велиара, а гул принявшего добычу ведра показался забавным. Захотелось повторить и он, пару раз щелкнув инструментом перед носом пленного, ухватил за клык.

— Свои иметь надо, — буркнул Бедаиц, оглядываясь по сторонам. — Эй, дрочила, сюда беги, — поманил он сидящего за тюками матросика. — Отнеси, — протянул он подскочившему Ектаурису свиток, вытащенный из внутреннего кармана жилетки.

— Пытки эмоций не любят, — наставительно заговорил боцман. — К материалу со сбережением подходить надо. Как к дровам в холодную зиму, — продолжил он, беря помесь сапожного ножа и скальпеля. — Батя всегда порол, если без души и с эмоциями к делу подходил, — улыбнулся мечтательно Добряк, пробуя пальцем лезвие. — Ща мы его в камзольчик приоденем, — кивнул он сам себе, удовлетворившись остротой инструмента. — Я резать буду, а ты крючочками лишнее снимешь. И рубаху сними, кровь она плохо отстирывается. Работать в коже надо, — похлопал Бедаиц по жилетке, — и с кожей то же, — хохотнул он довольный немудрящей шутки.

Сбледнувший Велиар медленно опустил и поднял голову, скинул рубаху, отбросил ее подальше, но заставить себя сделать шаг и взять крючки не смог. Пока он боролся с собой, оставшийся без зубов пират очухался настолько, чтобы харкнул кровавый сгусток в лицо мучителя.

Когда остатки кожи пирата образовали что-то вроде камзола на распашку, только тогда Добряк убрал кляп и позволил пленнику говорить. К удивлению Велиара, людоед раскололся мгновенно. Суровый и брутальный мужик, победить которого оказалось нелегко, был согласен на все, лишь бы прекратить пытку. Он взахлеб сдавал приятелей, рассказывая у кого что есть и где находится, назвал места собственных заначек, дал перечень принадлежащего ему имущества… в общем, как сказали бы в родном мире Велиара, сотрудничал со следствием.

Тот отвязал руку пленного, ухватил повисшую безвольной плетью кисть и дернул, вправляя сустав. Пират заорал и вырубился, но поднесенный к носу пузырек привел его в чувства. Чайная ложечка зелья, и пленный оказался относительно дееспособен. Без чудесных снадобья Ектамора работать пришлось бы куда тоньше. «Человек штука хрупкая», — вздохнул про себя Велиар, смотря как пират выводил кривую подпись.

Поощрение боцмана отправило жертву в беспамятство, но отдохнуть пирату не дали. Вновь выдернутая из сустава рука вернула его в ад реальности. Он попытался что-то сказать, но Велиар заткнул его кляпом и, затянув потуже узел на затылке «наглядного пособия», повернулся к Добряку. «Смотри и запоминай», — приступил к новому уроку Бедаиц, неспешно приближаясь с вытащенным из жаровни раскаленным прутом. Велиар кивнул, и отступил так, чтобы не мешать работе мастера, но и не упустить подробностей.

Велиар не стал уклоняться от летящего в лицо кулака. Чуть повернул голову, принимая удар на скулу и тут же врезал локтем в ухо плюгавого мужичка, решившего померяться с ним силой. Тот закатил глаза, крутанулся волчком и опал бесчувственным телом на пол разгромленной таверны. Стрельнув глазами по сторонам, Велиар рванул к перевернутому столу. Там тип в цветастом халате иступлено пинал свернувшегося калачиком Фелдаухада. Короткий разбег. Прыжок. И нарушивший неписанные правила кабацкой драки отлетел в поддерживающий крышу столб. Велиар же всей массой приземлился на пытающегося встать матроса, умудрившегося сохранить на голове тюрбан, не смотря на разбитую в кровь морду.

Тот лишь пожал плечами в ответ. Наклонился, подхватил с пола уцелевший кувшин и перевернул его в раскрытый рот. Выпивки в посуде оставалось всего ничего, но на пару глотков хватило. Утерев губы, Велиар подошел к столбу и поднял старшего из компании матросов Султаната.

Велиар передал все еще кое-как стоящего Алпа матросу в тюрбане и, демонстративно отряхнув руки, пошел к ближайшему уцелевшему столу. Туда же и остальные участники веселья потянулись. Хозяин трактира махнул рукой помощнику, и тот поспешил принести пяток кувшинов рома. Чуть позже «колобок» еще и лично окорок принес. За счет заведения.

Остальные выразили полное одобрение согласным гулом и бурчанием в кружки. На такое Велиар лишь плечами пожал и принялся наполнять кружку. В отличие от остальных матросов он чувствовал себя бодрым и полным сил. После драк или там пыток, он всегда ощущал прилив энергии. Обдумав этот факт, он пришел к выводу, что стал адреналиновым наркоманом или кем-то вроде того. Раньше он не понимал экстремалов, теперь же, походив по краю, считал их форменными идиотами. Хоть и признавал, что в риске есть своя пленяющая прелесть. Правда, сам бы он с радостью от нее отказался и даже доплатил тому, кто согласится забрать ее себе.

— Я тут краем уха слышал, что принц Виктор не договорился с Султанатом, — оседлал любимого конька Фелдаухад, который, не пойми где и как, умудрялся разживаться информацией обо всем на свете. И, что особенно поражало Велиара, в большинстве случаев Фелдаухад доставал правдивые сведенья.

— В тот раз республиканцы за нас были, а сейчас у них свои разборки, половина сенаторов на том свете, остальные за казначея против военного министра, — тут же ответил Фелдаухад, провоцируя спор, в котором без всяких сомнений легко бы одержал верх.

Тот понятливо заткнулся и виновато качнул кружкой. Не стоило лишний раз напоминать Дагаргейну о прошлом. Он был одним из тех немногих, кто смог сбежать из рабства и убраться с островов. Матросы разлили остатки выпивки и поддержали тост.

Не то, чтобы его не интересовала обстановка в мире, просто он собирался поступать в северный филиал магической академии Королевства. Юварс немного не успевал закончить его подготовку, но больно уж удачно сложились обстоятельства. Проложенный адмиралтейством маршрут вел «Тунлара» в обход Протектората и заканчивался аккурат в нужном порту. Вот маг и решил воспользоваться моментом. Рассудив, что его протеже и, по совместительству, билет с корабля, вполне способен сам освоить оставшиеся знания. Юварс не хотел рисковать и просить капитана заплыть куда-либо. Не то, чтобы он не доверял Гахурсу, скорее дул на воду, обжегшись в молодости на молоке.

Моряки, отошедшие после мордобоя и порозовевшие с выпивки, расхохотались незамысловатой игре старшины и дружно поддержали ее. Выбираясь из-за стола они поправляли ремни и одежду, выставляя на обозрение начищенные пряжки с гербом патрульной службы королевских ВМФ.

Центральная улица порта, соединявшая набережную с рыночной площадью аж в самом городе, привела компанию матросов к переулку обозначенному белой лилией. Стук щегольских подковок десятков сапог по широким, темно-серым камням стих, сменившись гулом спора. Пока народ решал в какое именно заведение отправиться, Велиар разглядывал аналог красного фонаря.

Белые лепестки по краям цветка напоминали раскинуты в стороны ноги, а прибитое по середине сердце, при минимальном воображении, вполне себе могло сойти за ягодицы. Такая себя задница с гвоздем-дыркой в нужном месте. В целом, лилия, обозначающая улицу продажной любви, говорила сама за себя. Велиар, немного поплывший на свежем воздухе, решил, что над символом древнейшей профессии потрудился истинный гений. Ну или полная бездарность, так как история не сохранила имени творца.

Не придя к компромиссу, компания решила разделиться. Не всем по карману был поход в «Три бусины», а кое-кто и вовсе горел желанием отведать экзотики. В конце концов, Анклав королевства Викталай служил мостом между западом, востоком, Южными островами и даже экспедиция, открывшая недавно новый континент, стартовала отсюда. Вероятно, в Анклаве можно было найти все, в том числе и любые пороки ойкумены.

Идя за старшиной, Велиар поднапряг хмельную головушку и вспомнил недавно рассказанное магом. По словам Юварс выходило, что где-то лет с шестьсот назад, первый из нынешнего рода правителей Королевства захватили Анклав у Султаната. Дерзкая операция молодого адмирала увенчалась неожиданно громким успехом. Обеспечила Королевству контроль над огромной акваторией и стала вечным яблоком раздора. Не смотря на множество войн, анклав оставался за викталайцами. Горы, отгораживающие полуостров от материка, служили надежной защитой на суше, а королевские ВМФ, раз за разом, топили коллег из Султаната в море.

Искомый бордель оказался расположен на небольшой площади в конце улицы и был полностью каменным. Чем отличался от прочих строений, второй этаж которых представлял собой сруб, а то и вовсе набранную из досок коробку. Традиционный лотос оказался украшен тремя золотистыми цепочками на концах которых висели круглые розовые колокольчики. Высокие окна, набранные из желтых стёклышек не больше ладони, напоминали медовые соты и светились изнутри.

«Колоритный бордель», — хмыкнул Велира, оценивая не столько фасад, сколько плечистых мужиков у входа. Начищенные кирасы и окованные блестящим металлом дубинки на поясе недвусмысленно намекали на то, что клиент платит не только за продажную любовь, но и безопасность. Последнее порадовало Велиара, хоть он и заматерел, но нервы-то не казенные. Возможность минимально расслабиться и не быть на стороже — редкое удовольствие для матросов королевского ВМФ. Особенно тех, кого занесло в патрульные.

Компанию с «Тунлара» пустили без проблем. Нареамор недвусмысленно поправил тугой мешочек на поясе и двери распахнулись, а громилы охранники изобразили нечто отдаленно напоминающее радушие. «Хорошо их тут дрессируют», — усмехнулся про себя Велиар.

Короткий и излишне ярко освещенный коридор привел гостей борделя к массивным дверям и чему-то вроде конторки возле них. Благообразный старичок в алом камзоле и с массивной золотой цепью на тощей шее принял плату и выдал каждому по кулону. Он же и назначение этой висюльки объяснил. Она служила пропуском и разграничивала уровень доступа к услугам заведения.

Единственный, кто не внес плату сразу оказался Велиар. Просто он почувствовал знакомое гудение высоковольтных проводов и несколько выпал из реальности. Ему еще не приходилось сталкиваться с самоподдерживающимися артефактами. Об этих подобиях сверхпроводниковых катушек с постоянно циркулирующей маной он знал лишь теоретически. Привратнику пришлось многозначительно покашлять, чтобы вернуть гостя в реальность.

Отсчитав монеты и нацепив на запястье золотистую цепочку с оформленной под бриллиант стекляшкой, он махнул рукой компании. Невидимые провода загудели чуть громче и двери медленно разошлись, пропуская гостей в обитель разврата.

Перед компанией раскинулся огромный зал с колоннами под мрамор. В первый миг Велиар опешил от обилия всевозможных оттенков красного. Затем, чуть поморщился, а после, разглядев черные и серебряные узоры многочисленных вышивок, пришел к выводу — ему тут нравится.

Кто бы не работал над оформлением борделя, он определенно знал свое дело и разбирался в душах завсегдатаев подобных заведений. Аляпистость и агрессивность цвета почти физически била по глазам. Вышибала принесенные с собой мысли. После яркого, даже слепящего коридора, казалось, будто ты попал в багровые тенета. Оказался в лоне. Эта ассоциация уже настраивала гостей на нужный лад.

Затем, когда клиент немного отходил от первого впечатления, в дело вступала искусная вышивка. Если вы подумали, что она представляла собой сплошные сцены оргий и совокуплений, то вы ни черта не понимаете и никогда не бывали в истинно старинных домах продажной любви. Вышивка лишь тонко намекала! Глаз сам находили несуществующие образы, а воображение достраивало их. Придавало желаемую индивидуальность. Манило безмолвным обещанием.

Велиар первым сбросил наваждение. Чуть склонив голову и остановив рефлекторно дернувшуюся руку, мысленно посетовав на отсутствие абордажной сабли, он откинул мягкую преграду и бросил взгляд на девушку. Матросы последовали его примеру. Встряхнулись и разбрелись по залу. Все же, не смотря на антураж, «Три бусины» лишь имитировал элитные бордели, но не входил в их число.

Убрав очередную тканную занавеску Велиар прищелкнул языком. На подушках полулежала смуглая девица. Черные, чуть вьющиеся локоны немного ниже плеч, высокая грудь, скрытая вышивкой полупрозрачного платьица, плоский животик и стройные ножки. «Наверняка у нее подтянутая попка», — мелькнуло в голове Велиара. Следом пришло воспоминание о виденной на пробежке мулатке, а там подтянулись и мысли о том, что он хотел с ней сделать.

«Идем, шоколадка», — сказал Велиар девушке, ощущая нарастающее давление в штанах. Та обещающе улыбнулась ярко-красными губами, заученным движением прогнулась, дав на миг увидеть чуть больше, чем позволяло окаймление пеньюара, и плавно поднялась. Не говоря ни слова, она повела его к лестнице.

«Попка как орех», — пробормотал не сдержавшись Велиар, поднимаясь за девицей по ступеням. Каждый шаг отдавался болью в промежности. Вставший член пытался вырваться из плена ткани. Головка терлась о грубый материал, а шлюха, словно чувствуя состояние клиента, не спешила. Велиар скрипнул зубами, но сдержался.

Наконец пытка лестницей закончилась, и девица распахнула дверь комнатки, большую часть которой занимал кровать. Не смотря на Султанатский колорит, в королевском анклаве предпочитали интим без света. Вот только Велиар не собирался больше терпеть и ждать. Он не дал «шоколадке» погасить колдовские огни у двери. Когда она развернулась, он просто взял ее за горло и практически бросил на кровать. Ладненькая, спортивная, но миниатюрная женщина весила не более полсотни килограмм.

Захлопнув дверь, Велиар расстегнул ремень и сбросил штаны. Член, наконец-то вырвавшийся на свободу восстал, угрожающе и обещающе нацелившись на испуганную шлюху. «Раздевайся», — приказал Велиар, принявшись стягивать через голову рубаху. Та, как на зло, зацепилась внутренней тесемкой, о которой он просто забыл в порыве похоти. Возиться с ней Велиар не стал, рыкнул зверем и дернул посильней. Веревка порвалась, и рубаха оказалась в руках. На миг он замер, не зная куда ее деть.

Велиар бросил рубашку на пол и прыгнул на кровать. Шлюха, лежащая с раздвинутыми ногами и с вызовом смотревшая на него, взвизгнула. Дернулась. Но Велиар схватил ее за руки, прижал и заглянул прямо в расширившиеся зрачки.

— Я, — начал он медленно цедить слова, раздвигая головкой половые губы. — Видел баб, — продолжил он, скрещивая ноги и давая крови еще больше наполнить член. — Не только без одежды, — Велиар подался вперед, практически уперся лбом в лоб мелко дрожавшей шлюхи, — но и без кожи.

Выдохнув последние слова, он резко вошел в сжавшуюся девицу. Та дернулась и взвыла. Забилась, открыла рот, но Велиар навалился на нее всем телом, лишил возможности толком вдохнуть и принялся работать бедрами. Звук соударяющейся плоти напоминал частые-частые хлопки ладошками. От страха промежность Шоколадки сжалась. Велиар оскалился, ощутив сопротивление и еще больше взвинтил тем. Боль извивающейся девицы бодрила. Она задыхалась. Ее трясло от животного ужаса. Чужие чувства пьянили Велиара. Он захотел большего. Правая руку скользнула на затылок шлюхи, ухватила волосы, левая сжал грудь. Зажав между пальцами сосок, Велиар принялся сдавливать и скручивать его.

Чуть приподнявшись, он дал почти лишившейся сознания шлюхи вздохнуть и ощутить все. Глядя в затравленные глаза, вдыхая расширившимися ноздрями воздух, Велиар чуть отпустил волосы и переместил большой палец на девичью шею. «Не шуми громком, не люблю», — шепнул он жертве, окончательно лишая ее воли к сопротивлению.

Прикусив до крови губу, не в силах видеть глаза мучителя, плавающая на грани сознания девка зажмурилась, но выкрученный сосок и боль в сжатой груди заставили ее одуматься. Не в силах терпеть еще и это, она подняла веки. Покорность не принесла облегчения. Велиар навалился всем телом и переместил ладони на ягодицы. Промежность насилуемой пылала. Заранее нанесенное масло не спасало. Влагалище, если бы могло, молило о пощаде. Особенно теперь, когда сильные руки давили, мяли и сжимали попу. Так плохой ей не было даже в первый раз.

Сырой ветер трепал грязное и изношенное платье. Девушку шатало от слабости и била дрожь. Темные проулки порта пугали, но голод гнал ее вперед. Там, у пристаней, она сможет найти головы, хвосты и рыбью требуху. Не весть какая еда, но все возможность выжить. Сиплый окрик за спиной. Она обернулась инстинктивно сжимаясь. Хотела броситься бежать, но… блеск серебряной монетки в свете тусклого фонаря на перекрестке… Она осталась.

Боль между ног. Пыхтение над ухом. Вонь. Перегар от дешевого рома. Запах жаренного лук. Смрад чеснока и рыбы. Толи сучок, то ли гвоздь вбитый в колоду царапает спину и… зажатая в кулак серебряная слезинка. В отличие от катящихся из глаз, эта обещает жизнь.

Рыбак закончил свое дело. Обтер член о подол старенького платьица, усмехнувшись похлопал девчушку по лицу и пошел своей дорогой. А она, а она проплакала до утра, так и лежа на деревянной колоде, где рассталась с детством и девичей честью. Променяла честную, но голодную жизнь на мелкую серебряную монетку.

Первый заработок с продажи собственного тела позволил ей месяц жить в таверне. Хозяин разрешил питаться объедками и спать у печи. Впроголодь, но все под крышей и в тепле. Когда оговоренный срок прошел, кабатчик выставил ее за дверь. Он не нуждался ни в прислуге, ни в постельной грелки. И все же, она была благодарна ему. Он дал ей на последок совет. Подсказал к кому обратиться. В отличие от многих и многих других, подобно ей оставшихся без кормильца, она выжила. Ее не зарезал пьяный матрос, не заимела до смерти местная шпана. Она…

Кончивший Велиар несколько раз дернулся. Стараясь на последок поглубже проникнуть в лоно шлюхи и тряхнул головой. Видение из прошлого обмякшей девицы медленно истаивало. Судьба потаскухи не волновало его, но сам факт уловленных видений заставил шевелить мозгами. С громким и протяжным «чпоком» он вытащил член и лег на спину.

Ткнув в ребра дрожащему под боком телу, и добившись прекращения скулежа, Велиар задумался. Верней, попытался. Думать не получалось. Вместо привычной сонливости он ощущал бодрость и желание продолжить. Ничего подобного он раньше за собой не замечал. Мысли путались, скакали и все время съезжали на касающиеся бедра упругие «скорлупки». В голове мелькали кадры из многочисленных порнороликов виденных в прошлом. «На хрен!» — решил Велиар, отбрасывая размышления о видениях и необычном состоянии.

Повернувшись на бок, он притянул к себе девку. Уткнулся носом в копну волос, вдохнул их аромат, но ощутил не столько его, сколько страх и ужас. Крупная дрожь и покрытая мурашками кожа окончательно возбудили Велиара. Член, не успевший толком опасть после недавнего, вновь распрямился и уперся в податливую плоть.

Глотающая слезы шлюха подчинилась. Отставила зад и оперлась на локти. Велиар огладил ее попу и развел ягодицы большими пальцами. Девка инстинктивно сжала полупопия, совершенно рефлекторно напрягла мышцы, за что ее тут же наказали. Мозолистые руки, лишь немного царапавшие кожу, превратились в жесткие тиски. Сдавили, причиняя новую порцию боли. Жестоко развели ягодицы в стороны, подавили и без того отставленное сопротивление.

«Расслабься, говорят… помогает», — смеясь сказал Велиар, играясь членом. Он то чуть надавливал головкой на анус, то просто проводил ей между «скорлупок». Его забавляло, как Шоколадка борется сама с собой. Напрягается и тут же расслабляется. Все это сопровождалось почти физически ощущаемыми всплесками страха. Весьма бодрящими. Жертва боялась боли. Ожидание нового захода, пугало ее даже больше, чем уже пережитое.

В очередной раз надавив на анус и слегка войдя в него, Велиар принялся медленно вытаскивать член. Шлюха успела сжаться и чуть расслабилась, когда он резка подался вперед и вошел в нее на всю глубину. Вспышка боли и ужаса, крик, все это стало для него просто фоном эмоций. Чужих. Вкусных. Он даже не начал двигаться, так как наконец поймал одну из метавшихся на затворке сознания мыслей.

Схватив шлюху за волосы, Велиар рывком заставил ее выпрямиться и еще чуть глубже насадиться на член. Ухватив ее за горло правой ладонью и немого сдавив его, он запустил левую в промежность, раздвинул красные и распухшие половые губы, уперся пальцами в клитор и принялся давить. Девица задергалась, стремясь прекратить хотя бы часть мучений, но Велиар не обращал внимание. Он прислушивался к себе.

Хилый очаг пульсировал в груди. Вырабатывал магическую энергию. Вот только маны из него в резерв поступало столько же, ну может совсем на немного больше обычного. Однако, почти пустой запас оказался заполнен процентов на пять, а то и все десять. Такого просто не могло быть. Не так быстро. Не с его источником. Но, факт оставался фактом.

Та мыкнула, успев прикусить губу и не взвизгнуть. Полюбовавшись пару секунд на скользящую по члену полоску розовой плоти, посмотрев, как вздуваются на смуглой кожи следы от удара, Велиар решил, что вышло несимметрично. Немного поборовшись с ленью, он все же еще раз простимулировав рвение шлюхи «прижиганием». Та снова мыкнула и попыталась работать задом быстрей. Сжала попу, еще плотнее обхватив член, но Велиар лишь фыркнул про себя с презрением и прикрыл глаза. Теперь он не просто наслаждался «запахом» страха и боли, теперь он сознательно тянул их и смотрел за результатом.

Он так увлекся, что напрочь забыл обо всем. Однозначного вывода о пополнении резерва напрямую от чувств и эмоций сделать не удалось. Вроде бы да, есть что-то такое, но все как-то смутно и зыбко. Велиар не занимался отслеживанием собственного резерва, так как Юварс все равно не учил его колдовству, давал лишь теорию, да и то в собственной интерпретации, не позволяя читать книги из личной библиотеки. «Ха, десяток фолиантов, тоже мне библиотека», — усмехнулся Велиар, припомнив каюту мага.

Мысль о маге, запустила цепочку ассоциаций. Пытки, ритуалы и совет идти в некроманты, да еще и слова о должниках с забулдыгами, с которых можно будет энергии на возвращение в родной мир насобирать. Все это весьма неплохо сочеталось с гипотезой о том, что эмоции и чувства могут напрямую преобразовываться в ману. «Спросить его об этом или нет, вот в чем вопрос», — почесав подбородок пробормотал Велиар.

Нехитрое действие вернуло его из глубин размышления в реальность. Хрипящая от усталости девица, по спине которой ручейками струился пот, продолжала елозить на окровавленном члене. Не в силах больше сжимать его мышцами попы, она давила на собственные ягодицы руками и продолжала исступлённо работать бедрами. Эмоциональный фон и вид прилипших к спине шлюхи сырых волос оказался настолько возбуждающим, что Велиар мгновенно кончил.

Спихнув с себя девку и ощущая привычную сонливость, Велиар зевнул. Зашевелившаяся шлюшка, у которой от всего пережитого перемкнуло в голове, развернулась и принялась вылизывать член, мошонку и лобок клиента. Лениво открыв газ, Велиар взглянул на действующую словно робот девицу, подумал, и решил не напрягаться. «Сама успокоиться», — заключил он, чуть ли не с хрустом в челюсти зевнул, и, раскинув ноги пошире, провалился в сон.

«Тунлар» резво бежал по воде, резал носом набегающие волны, но освежающий ветерок и соленые брызги не радовали Бедаица. Он сидел на бухте из канатов и смуро зыркал по сторонам. Матросы понимающе хмыкали — похмелье у боцмана, но старались не попадаться на глаз Добряку. Тот весьма недвусмысленно перекатывал в ладонях знаменитую плетку.

На самом деле Бедаиц не мучился с похмелья, он вообще практически не пил в последние дни. Так, кружку-другую, исключительно для профилактики простуды. Все же, корабль шел на север, а боцман давно отвык от климата родных мест. Поганое настроение Бедаица было вызвано только и исключительно Велиаром. Бедаиц в своей жизни уважал лишь нескольких человек, а боялся и вовсе одного — отца. Теперь же появился тот, кто сумел напугать его по-настоящему. Неожиданно для боцмана им стал Велиар.

В очередной раз окинув взглядом палубу, Бедаиц на миг поднял глаза вверх, увидел работающего на рее Велиара и быстро отвернулся. По спине матерого мужика стекла капля холодного пота. Бедаиц чуть шевельнулся и сжал зубы, на скулах обозначились желваки, но воспоминания о последнем пирате, обработанном Велиаром, все рано не ушли.

Добряк с детства видел всякое, в конце концов, отец рано взялся за его обучение. Он сам творил с людьми такое, что матерые волчары, по недоразумению родившиеся в человечьей шкуре, гадили в штаны от одних только рассказов, но Велиар превзошел его настолько… Бедаиц выдохну, затем глубоко вдохнул и снова медленно выдохнул. Ему пришлось раз двадцать повторить показанное отцом упражнение, чтобы полностью подавить рвотные позывы.

Он ушел из отсека. Не дождался окончания пытки. Не смог больше смотреть на работу Велиара. Последней каплей стал окровавленный нож, с которого тот слизнул кровь. Даже не само это, а многообещающая, какая-то блаженная улыбка.

Все что смог Бедаиц — не бежать. Он поднимался на палубу вбивая каблуки сапог в ступени. Топотом глушил тонкий, практически комариный писк пленника. Впервые в жизни Добряк посочувствовал «материалу». Пожелал ему сдохнуть или свихнуться. И где-то тогда же Бедаиц осознал разницу между ремесленником и мастером.

Звонкий шлепок привлек внимание боцмана, помог ему разорвать хоровод воспоминаний. Позволил разуму, бившемуся о барьеры невесомой, но отвратительной паутины, вырваться и вернуться к реальности. Бедаиц скривился, смотря, как женоподобный Ектаурис стирает прилетевший с реи плевок. «Пирдоррок», — пробормотал Добряк, коверкая слово чужого языка и бросил быстрый взгляд наверх.

Не требовалось быть гением, чтобы понять смысл, который Велиара вкладывал в кличку Ектауриса. А ведь именно он спас Велиара от смерти. Если бы не Ектариус, первый абордаже стал бы для Велиара последним. «И он же помешал мне прирезать его во время крайнего боя», — поморщился Бедаиц, отворачиваясь от Ектариуса, который, совершенно по-бабски, заправил за ухо длинный локон выгоревших на солнце волос.

Бедаиц не просто так уже многие годы оставался боцманом. Он прекрасно видел и четко понимал, кто и какое место занимает в коллективе. Знал, кто чем живет и чего хочет. Велиар набрал слишком большой вес и обзавелся чересчур высоким авторитетом. Разбирайся он получше в людях, знай больше о традициях и законах флота, не будь вечно погружен в какие-то свои мысли, он бы давно уже мог обратиться к капитану и возглавить «руку». Свой кубрик, доля старшего матроса и — прямая дорога в боцманы.

Бедаиц не хотел рисковать и драться с Велиаром. Ему не составляло труда объективно оценивал вероятность победы. Если бы они сошлись на клинках — еще туда-сюда, но безоружным он имел исчезающе мало шансов одолеть более молодого, крупного и тяжелого соперника.

Потому-то и планировал Добряк убрать Велиара в абордажной свалке. И сделать это он собирался в ближайшее время. До того, как кто-нибудь расскажет Велиару о возможности карьерного роста. Отец всегда учил Бедаица думать наперед. Не спешить, но приняв решение действовать без сомнений и колебаний.

«Сперва пирдоррка прирежу, или выпорю и в лазарет отправлю, чтоб опять под руку не влез», — почесал брюхо слегка повеселевший Добряк, мимо которого мышью прошмыгнул Ектаурис. Посмотрев на спускающегося по вантам Велиара, боцман усмехнулся. Будущий покойник был явно весел и доволен жизнью. Он даже на наорал на оказавшегося рядом Ектаурису, всего лишь отвесил мимоходом пинка, от чего тот вжал голову в плечи и принялся быстрее шуршать щеткой, да поглядывать исподтишка на Велиара.

«Нет, придется убить», — решил Бедаиц. Как человек он презирал Ектауриса. Одно только то, что он до сих пор бегал со шваброй из-за боязни высоты, уже делало его в глазах Бедаиц ничтожество. По-хорошему, Ектауриса стоило вышвырнуть с корабля, но, как боцман, Бедаиц признавал полезность «пирдоррка». В конце концов, не все могли обходиться без бабы долгие недели, а порой и месяцы. Мужики зверели и дурели, а тут, хоть часть, но сбрасывала напряжение пользуя подобных типов. Для прочих же имелся ром и добрая плетка. «Заодно и свидетелей моей слабости не останется», — хмыкнул про себя Бедаиц. Он уже давно понял, что Ектаурис, наблюдающий за пытками из темного угла отсека, дрочит на снимающего перед работой рубашку Велиара.

«И вряд ли он вообще замечает творимое им», — хмыкнул Бедаиц, вставая и потягиваясь. Прогнувшись и хрустнув спиной, принявший окончательное решение боцман оглядел орлом вверенную территорию, погладил плетку, мысленно обещая ей вкусненького, и, насвистывая фривольный мотивчик, отправился выполнять свои прямые обязанности. Он свято верил в то, что команда, по его мнению, состоящая из лентяев и отребья, пропадет без его отческого пригляда.

Юварс отхлебнул кислого пойла и поморщился. Вот только гримаса корабельного мага была вызвана не столько зельем, притупляющим чувства магии и дурманящим разум, сколько отвратительным запахом протухших яиц. Мерзкая вонь шла от Велиара. Юварс бросил взгляд на иномирца, скривился, и вновь приложился к фляге. «Скотина», — буркнул он отворачиваясь. Хоть Юварс и понимал всю бесполезность подобного, но все же попытался дышать ртом. Увы, но запах не был запахом в привычном смысле слова. Простенький трюк никак не мог повлиять на восприятие магии. «Скотина», — повторил Юварс, вновь прикладываясь к фляге.

Мало ему бессонной ночи, проведенной за написанием совершенно идиотской поэмы о любви, так еще и «билет с корабля» умудрился резерв через преобразование эмоций пополнить. Разумеется, о том, что получаемую подобным образом ману необходимо пропускать через фильтр ритуалов Велиар знать не мог. Юварс не спешил посвящать его в специфические нюансы, но это не мешало ему злиться и материть парня.

«Сучка», — выругался Юварс, не вписавшийся в дверь каюты. Захлопнув ее за собой и привалившись к ней спиной, он потер ушибленное плечо. Обвел мутноватым взглядом пространство личной золотой клетки, оскалился, и сорвал с пояса флягу. Отсалютовав ей в пространство, он резко выдохнул и допил остатки зелья. Цветастый ковер с орнаментом из окружностей заплясал перед глазами, тело одеревенело и налилось тяжестью, но своего Юварс все же добился — мерзкий запах отступил. Стал терпимым. В конце концов, Юварс уже давно привык к аромату Велиара после абордажа и пыток.

Оттолкнувшись спиной от двери, маг направился к кровати. Смахнув со стола листы и зацепившись ногой за стул, Юварс добрался до нее и плашмя рухнул прямо на роскошное покрывало. Вот только ему не удалось сразу провалиться в бездну забвения. Как не желал он ухнуть в черный омут сна без сновидений, но многолетняя привычка взяла верх.

День за днем, из года в год, перед тем как уснуть Юварс вспоминал тех, из-за кого он оказался в этой каюте. Вот и сейчас перед внутренним взором закружился хоровод ненавистных образов. Правда, сегодня, сквозь хмарь зелья пробилось лишь одно лицо. Бледная кожа, идеальные черты и мертвые глаза. Мраморное изваяние. Мать. Бесчувственная сука. Могущественная колдунья. Член внутреннего круга. Причина всех его бед и… спасительница.

Единственное, о чем искренне сожалела эта тварь — что родилась женщиной. Пока она училась, интриговала и прогрызала себе путь наверх, она не могла отвлечься на детей. Лишь став членом внутреннего круга, зачистив поле от конкурентов, она уперлась в потолок. Мать могла легко возглавить одну из могущественнейших Магических Гильдий, но без верной опоры не могла долго удержать власть. Вот тогда-то она и принялась рожать. Вышла замуж, забеременела, усыпила бдительность конкурентов.

Из шести погодок выжил лишь один — Юварс. Огромное везенье. Мать лично проводила обряд пробуждения дара. То ли фиаско с детьми, то ли беременность и роды, то ли просто нетерпение и вынужденная пауза на пути к вершине власти, а может и все сразу, но всегда осторожная гадюка потеряла нюх и хватку. Возможно, ей просто слишком везло. Она уверовала в свою избранность. Решила, что так будет всегда.

Стоило Юварсу закончить обучение, мать принялась двигать его наверх семимильными шагами. Она действовала так топорно, нагло и открыто, что все просто опешили, а когда опомнились — стало поздно. Юварс достиг того положения и статуса, при котором имел право бросить вызов. Сам-то он понимал, что не готов, знал, что не справится, но у него просто не оставалось выбора. Мать сыграла ва-банк, загнала в угол себя и приперла к стенке его.

Он проиграл. Достойно, даже очень, но… он проиграл. Мать ничего не сказала. Посмотрела с презрением глазами мертвеца и ушла на совет, с которого не вернулась. Что случилось за столом в «Шпиле под облаками» Юварс не знал. Но был уверен — мать не сопротивлялась. Ему же пришлось заключить контракт и стать корабельным магом. Круг приговорил его, но не стал марать руки. Возможно, да что там, скорей всего, пауки в банке просто не договорились. Наверняка у них имелись виды на молодого и перспективного, вот мать и сыграла на этом, выведя сына за рамки внутренней грызни.

Правда и шансы на свободу оказались призрачными. Дело даже не в условиях и ограничениях договора, а в той опасности, которой подвергался корабельный маг. Он должен был погибнуть в первые годы. Пойти на корм рыбам, но Юварс раз за разом выживал. Медленно, но неуклонно он закрывал пункты контракта. Пережил две войны между Королевством и Султанатом, уцелел в бессчётном числе схваток с пиратами, и теперь ему оставалось лишь найти себе достойную замену.

Хитрость скрывалась в том, как договор определял достойность. Она мерялась простейшим показателем — магическая сила. Все, кто мог бы сравнится с Юварсом в размере резерва или мощи очага, либо уже входили во внутренний круг, либо плавали рядом и ждали момента. Юварсу просто нечем было купить столь могущественного собрата по искусству. Мало найти замену. Пришедший на корабль маг должна отработать год. Выпасть на такой срок из интриг — дураков нет. Не за то, что мог предложить Юварс.

«Ничего, вы мне ответите», — пробормотал он, заворачиваясь в покрывало. Если бы Юварс не знал точно о том, что в их мире богов нет, он бы счел иномирца их подарком. Велиар оказался трижды идеальным вариантом. Во-первых, он ничего не знал, а потому добровольно подписал магический договор. Во-вторых, он желал вернуться в свой мир. Юварсу не составило труда раздуть амбиции парня и дать несколько искаженное представление о магии. Велиар верил во все рассказанное, а значит он будет искать и находить подтверждение правде, но скептически отнесется к опровержению лжи. В-третьих, иномирец уже сейчас обладал невероятным резервом.

«А когда он станет некромантом…» — забормотал Юварс ворочаясь. «Быстро развиваются», — буркнул он, пытаясь снять ногами сапоги. «Правда живут недолго», — вздохнул он печально, спихивая обувь на пол. «Но мне хватит. Да, хватит», — усмехнулся Юварс, взбираясь повыше на подушку.

Его план был прост и тем гениален. Освободившись от контракта, он собирался уединиться в фамильном замке возле гор. По прикидкам Юварса выходило, что просиди он лет пятьдесят в глуши, радуя мир идиотскими стишками, трактатами и прочими поэмами, о нем не столько забудут, сколько перестанут воспринимать всерьез. В идеале его и вовсе должны счесть немного спятившим. Для этого он заранее готовил почву и запасал материалы, малую часть которых успел опубликовал.

На само деле Юварс собирался тренироваться, развиваться и плодить бастардов. Он вполне разделял стремление покойной родительницы возродить древний, но изрядно захиревший род Алгистемов. К тому же, это прекрасно сочеталась с жаждой мести.

Собрать гарем из сироток — легко. Достаточно неспешно ехать в замок и задерживаться в многочисленных городках по пути. Дать бедняжкам крышу над головой, обеспечить пищей и пристроить к делу — элементарно. А что станет регулярно брюхатить, так обычное и понятное дело. К тому же, Юварс желал не просто обзавестись многочисленным потомством бастардов, но и дать им путевку в жизнь. Это и с образом эксцентричного затворника-поэта прекрасно увяжется, и слухам о безумии поспособствует.

В отличие от мамочки он мог настрогать и сотню детей. Только действовать Юварс планировал методично и наверняка. Проводить ритуалы над младенцами — глупость! Маги живут долго. Даже очень. Кроме некромантов. Впрочем, они редко умирают сами. Торопиться Юварс не собирался. Вот подрастут бастарды, проявят таланты, тогда он и решит судьбу каждого. В конце концов, свои люди при дворе, в торговле или там армии, всегда пригодятся.

С появлением иномирца его планы несколько видоизменились. Теперь Юварс собирался одним ударом обратить в пепел родовые гнезда врагов, проредить потенциальных конкурентов, и сразу же захватить власть в гильдии. Он не видел смысла размениваясь на интриги. Зачем тратить десятилетия на подготовку и годы на плетение паутины, когда можно разом получить все? Главное ведь удержать власть, а не захватить. Именно поэтому он не спешил просвещать Велиара о последствиях прямого использования чувств и эмоций для получения маны.

Юварса вполне устраивало, что парень подсядет на подобный способ извлечения силы. Конечно, так у него куда раньше начнутся заметные изменения, но Юварса не волновала судьба Велиара. В конце концов, тот в любом случае протянет лет семьдесят. Особенно если не станет лезть на рожон. «А он не станет», — усмехнулся Юварс. Уж он постарается, чтобы «протеже» сидел в глуши и тихонько мучать жертв в подвале кабаки или борделя. «Пожалуй, я даже обеспечу ему их поставку, чтобы сам дров не наломал и чересчур быстро не изменился», — решил Юварс засыпая.

Велиар, сидящий на импровизированной скамейке из пары бочек и доски, сам себе напоминал вернувшегося с ночного загула сытого мартовского кота. В животе переваривалась порция жаренной рыбе, а тело согревало не только солнце, но и полкружки разбавленного рома. Раз за разом, неспешно крутящиеся мысли Велиара возвращались к утру в борделе. Парня грели воспоминания о Шоколадке, разбудившей его минетом. Похоже девка слегка свихнулась от пережитого, а может и просто обессилила настолько, что не смогла уползти, вот и решила сработать заранее. В любом случае, Велиар остался доволен и не поскупился, отсыпав ей четверть кошеля на лечение и как компенсацию. Он не видел смысла в экономии. Все равно любой нынешний заработок мерк перед тем, что он получит по договору с корабельным магом.

Лениво покосившись на парня, присевшего с миской у дальней бочки-опоры, Велиар презрительно буркнул: «Пидорок». Ектаурис привычно сжался и заискивающе улыбнулся. Бросил на Велиара виноватый взгляд. Он смотрел, словно обиженная хозяином собака, не понимающая в чем провинилась. Но Велиару было слишком лениво шевелиться, и потому он просто отвернулся. Не получив ожидаемого удара Ектаурис чуть расслабился и принялся быстро есть подрагивающими руками. Вот только радость его оказалась недолгой.

«Корабль!» — проорал матрос-наблюдатель из вороньего гнезда на мачте. «Султанатский!» — добавил он спустя мгновение. Нельзя сказать, что на палубе наступила полная тишина, но все, кто на ней был, в едином порыве перевели взгляд на Гахурса Треаста. Капитан задумчиво потискал бороду, поправил шляпу и, сдвинув меч, решительно направился к вантам.

Велиар молча поднял ладони, как бы извиняясь за то, что посмел удивлением усомниться в величии капитана. Мимолетного жеста хватило, чтобы свидетели сочли инцидент исчерпанным и вернулись к наблюдению за Гахурсом. Добравшись до вороньего гнезда и потеснив наблюдателя, капитан приложил к глазам подзорную трубу и уставился вдаль.

Артефакт, похожий скорее на кирпич с приделанными стекляшками, чем на привычный оптический прибор, давал прекрасное увеличение и позволял видеть скрытое магией, но «жрал» изрядно маны. С его помощью оглядывались не чаще одного раза в час. Все эти знания промелькнули в голове Велиара за мгновение, и еще секунда понадобилась на то, чтобы вспомнить о времени последнего осмотра горизонта. По всему выходило — наблюдатель засек корабль при помощи обычной подзорной трубы, а то и вовсе собственными глазами увидел. Еще неделю назад все это не имело значение, но сейчас, когда самый последний матрос знал об очередной надвигающейся войне…

«К бою!» — рявкнул капитан. «Бля», — выругался мысленно Велиар, вмиг растрачивая благодушие. Он понимал Треаста, решившего перехватить корабль будущего врага. В конце концов, окраинные островки Протектората маячили на горизонте, значит и идущее к ним судно могло быть посыльным. Даже если на нем не окажется планов султанатского адмиралтейства о предстоящей кампании, захват офицеров сам по себе даст многое. Велиару не составило труда вывести простейшую логическую цепочку. Раз враг не успевает вернуться к родным портом до начала войны, значит он будет действовать в составе сил Протектората. Следовательно, командиры, хотя бы в общих чертах должны знать о планах начальства.

«А то и вовсе руководить местным флотом», — заключил Велиар, затягивая ремень сбруи от орудийного лафета. Его не столько злила или страшила, сколько раздражала предстоящая драка. Мысленно он уже поступил в Северный Филиал Магической Академии, а тут такая досадная задержка в пути.

Прикрыв глаза, Велиар попытался ощутить корабль и пространство вокруг. Первое получилось легко. Как в пушке-артефакте начала энергия циркулировать, так и появилось привычное ощущение ЛЭП. Верней, усилилось и вышло за пределы белого шума. «Ой болван!» — беззвучно взвыл Велиар, которого неожиданно посетила мысль поуправлять собственной маной.

Во-первых, ему это удалось без проблем. Правда он допустил досадный и болезненный промах. Закрутил колдовскую силу по тому же принципу, что и в накопителях артефактов ощущал. Во-вторых, до него дошло, что он и раньше проделывал нечто подобное на каком-то инстинктивном уровне, усиливая во время боя тело и повышая скорость реакции. «Чакрой по ци через прану вашу мать», — пробормотал Велиар сквозь зубы, пытаясь утихомирить водоворот маны. Привычно болтающие напарнику уставились на него с вопросом в глазах, но он лишь рукой махнул и принялся снимать сбрую.

Конечно, устав запрещал подобные отлучки, но старшему матросу не улыбалось нарываться на проблемы, да и нюхать дерьмо не хотелось. А уж наступать, да еще и рискуя поскользнуться… В общем, Нареамор, оправдавшись перед собой заботой о боевых возможностях «руки» вообще и атмосфере отсека в частности, дал добро.

Сорвав топор с аналога пожарного щита и прихватив непромокаемый баул с личными вещами из кубрика, Велиар побежал к каюте мага. Дело в том, что он не только почувствовал злорадное предвкушение команды преследуемого корабля, но и, в результате выброса маны, ощутил нечто сродни грозовому фронту впереди. И если первое еще можно было объяснить, в конце концов, с полгода назад им довелось столкнуться с кораблем накачанных наркотой сектантов поперших на «Тунлар» без тени страха, то второе имело однозначное трактование — ловушка. Стоило это понять, как пелена спала, и грозовые облака превратились в смесь эмоций множества людей. Между многочисленных островов Протектората скрывалась натуральная армада. Султанат не просто запланировал очередную войну заранее, но и тщательно подготовился к ней.

Велиар, будучи местами весьма и весьма разумным парнем, давно уже разработал что-то вроде концептов на разные непредвиденные случаи. На детальные планы не хватало знаний, да и понимал он, что предусмотреть все возможные обстоятельства нереально. Вот и ограничился общими прикидками. Чтобы не совсем наобум действовать.

Первый удар топора под доску с «очком» совпал с ударом первого вражеского залпа по щитам корабля. Чувство накатывающего со всех сторон злорадного торжества и предвкушения послужило Велиару отличным стимулом. Он в считанные минуты выломал кусок пола. Затем, сознательно направил ману в руки и легко выдрал несколько скоб. Корабль тряхнуло от серии попаданий. Велиара ощутил замешанную на азарте чужую ненависть. Невероятно жгучее сочетание. Приятное, и бодрящее. Он аж замер, впитывая разлитые эмоции.

— Что ты тут делаешь, пидор? — прорычал Велиар, умудрившийся сделать три дела одновременно. Во-первых, он развернулся в прыжке. Да так, что любой кот обзавидовался бы. Во-вторых, умудрился не заорать. Тут посрамленными оказались змеи. В-третьих, удержался от удара топором.

— Господин, — затараторил Ектаурис глотая буквы, — господин, возьмите меня с собой, — спешил он сказать все, пока его не прервали. — Господин, я, я хочу служить вам душой и… и телом, господин. Я, я, я люблю вас больше жизни, Велиар.

«Зря столько маны в кулак влил», — проворчал он, потирая грудь. Очаг пылал и ныл, а резерв пополнялся маной из переработанных эмоций. Чего-чего, а этого добра вокруг хватало. Велиар наклонился перевернуть Ектауриса, и на мгновение разминулся со смертью. Воздушное копье пробило корабельный щит, прошило насквозь доски, обдало щепой и пронеслось там, где только что была голова Велиара.

Чертыхнувшись, он быстро стащил с трупа штаны и отбросил их в угол. Вытащил из сапога нож, вспорол живот и вынул кишки. Отрезав примерно метровый кусок, Велиар выдавил содержимое, прополоскал отрезанное в бочке с водой для подмыва, сплюнул и попробовал подышать через импровизированную трубку.

Новый удар потряс корабль. Судя по треску и запаху гари, на этот раз сквозь щит прорвалось что-то огненное. Страх, отчаянье и решимость своих, смешанное с ликующем предвкушением и злобой врагов, помогли Велиару собраться. Вырвав еще пару досок и добыв скоб, он принялся крепить тело Ектауриса к будущему плоту, под которым собирался спрятаться и покинуть обреченный корабль.

Прибив бесштанный труп так, чтобы со стороны не было заметно скоб, Велиар отскочил в сторону и бросил взгляд на композицию. Получалось не слишком естественно. Схватив топор, он в пару ударов раскроил череп, затем обтесал одну из досок и, направив ману в руки, пробил этим подобием кола тело Ектаурис.

«Другое дело», — кивнул Велира, еще раз осмотрев заготовку. Вряд ли у кого возникнет сомнение в том, как погиб конкретный матрос. Да и вопрос о том, почему он на доске плывет, ни у кого не встанет. «А связываться с помойной доской и вовсе не будут», — хмыкнул Велиар, проталкивая эрзац трубку для дыхания и сожалея о собственной непредусмотрительности. Все же, свежая кишка совсем не идеальный вариант.

Потуже затянув ремни непромокаемого баула, подвесив на пояс тесак Ектаурис и заткнув за лямку топор, Велиар поднатужился, ускорил ток маны и, мимолетно удивившись легкости, поднял дощатый щит с прибитым к нему трупом. Не дожидаясь, когда очередной залп накроет корабль, он прыгнул через пролом в воду.

Сквозь пелену щитов, в пылу боя, за дымом из многочисленных подпалин и пробоин, никто не заметил дезертирства Велиара. Плавающие по защите «Тунлара» радужные пятна и цветастые разводы от многочисленных попаданий надежно укрыли беглеца от глаз наблюдателей. Огненное заклинание, отраженное щитом и ударившее в море оказалось достаточно сильно, чтобы четверть фрегата затянуло паром.

Никому не было дело до обломков и трупов. Все сосредоточились на избиваемом корабле королевских ФМВ. Любой нормальный фрегат уже бы шел ко дну, но " «Тунлар» сопротивлялся неизбежному и продолжал огрызаться редкими залпами. Зажатый врагами со всех сторон, словно мотылек в кулаке злобного мальчишки, он не мог вырваться, был обречен, но не смирялся и продолжал трепыхаться.

Очередной залп пробил защиту и пришелся в район ватерлинии. Фрегат бросило в сторону, словно пропустившего удар боксера. «Тунлар» завалился на борт, припал на нос и пошел в циркуляцию. Новая порция попаданий в борт и троица нанятых Султанатом пиратов сломала строй. Шавки бросились на страшного волка. Окровавленного и обессиленного. Они спешили разделаться с собственным воплощенным кошмаром. Мечтали хвастаться в тавернах вольных островов своей великой победой.

И многие десятилетия спустя свидетели боя просыпались ночью с криком. Хватали бутылку или кувшин, припадали к горлышку, жадно пили крепчайший ром или вино. Обливались красными каплями. Захлебывались, стремясь поскорей забыться, но мало кому удавалось не просидеть до утра с пустым взглядом. Все они с ужасом вспоминали о том, как на месте погибшего, но так и не побежденного фрегата возник столб воды и пара. Содрогаясь, думали они о том, что могли бы оказаться на одной из трех скорлупок, поглощенных рукотворным гейзером. Многие слышали о подвиге «Тунлара», но мало кто понимал, что своей героической гибелью прославленный фрегат вселил страх и убил надежду у многих тысяч моряков Султаната, Протектората и надломил пиратских капитанов.

«Гер-р-рои, в-веч-ч-чная п-п-память», — простучал зубами Велиар, с трудом открывая флягу и припадая к горлышку. Металл противно стучал по зубам, руки тряслись, но неразбавленный ром все же попадал больше внутрь, а не растекался по подбородку, груди и шеи. Достигнув желудка, выпивка разливалась теплом по венам, и вскоре Велиар перестал трястись. Осмотревшись, он хмыкнул, попытался устроиться поудобней, но мало чего добился. Сил на то, чтобы оторвать скобы и вышвырнуть труп Ектаурис в море не осталось. Велиар слишком вымотался.

Враги не спешили убраться, а Дагаргейн был прав насчет холодных течений, омывающих острова Протектората. Замученных рабов с многочисленных плантаций даже прохладная вода убьёт быстро, а уж такая и вовсе на раз-два справится. «Вода надежней стен», — хохотнул поплывший от выпивки и пережитого Велиар. «Пожалуй, тут и наш Добряк-толстяк околеет», — обратился он к затылку трупа. Разумеется, покойник не ответил. Впрочем, Велиар и не рассчитывал. Передернув плечами, он потер грудь и, прислушавшись к пульсации очага, вздохнул. Резерв пуст. Он гонял ману по телу и напрягал мышцы согреваясь, но делал это аккуратно. Боялся, что маги смогут почуять. Тогда бы флот мог и задержаться.

Одна только мимолетная мысль о том, что он мог еще час-другой просидеть под водой, заставила Велиар покрыться мурашками и припасть к фляге. Запрокинув донышко к сияющим над головой звездам, он слизнул последние капли рома. «Пусто», — констатировал Велиар, перестав пялиться в горлышко и переводя взгляд на темное пятно большого острова впереди.

Прикинув расстояние и скорость дрейфа, он пришел к выводу, что достигнет берега к рассвету. Может чуть раньше, может немного позже. «Первое было бы предпочтительней с точки зрения конс-с-спирации», — пробормотал слегка заплетающимся языком Велиар и подтянул ноги.

Делать было совершенно нечего и это угнетало. Он отвык бездельничать. Немного помаявшись и покрутившись, кое-как устроившись в шатком подобии позы лотоса. Насколько она вообще возможна на спине покойничка. Велиар замер осененный идеей. Сомнительные успеха в деле обеспечения себя комфортом натолкнули его на здравую мысль.

Единственное полезное, чем он мог заняться сейчас, и на что у него вечно не хватало время раньше — медитация. Юварс хорошо объяснил ему принцип и важность этого упражнения, правда называл он его иначе. «Ну да не в терминологии суть», — пробормотал Велиар, прикрывая глаза и располагая руки на коленях. Сконцентрировавшись на правильном дыхании, и позже перейдя с него к пульсации очага, он принялся мысленно мять, сжимать и растягивать средоточие магии внутри себя, пытаясь получить немного больше маны. Вышло или нет — этого Велиар сказать не мог, но трансовое состояние поймал. Сумел отстраниться от малоприятных телесных ощущений, а большего ему сейчас и не требовалось.

Когда Велиар открыл глаза, то не сразу понял, что, в свете зари, видит песчаный пляж и силуэты леса за ним. «Нихуа-хуа китайская собака», — тряхнув он головой, отгоняя оцепенение транса. Мысленно поежившись, Велиар решительно спрыгнул в воду. До берега оставалось еще метров пятьдесят-семьдесят, но сквозь прозрачную толщу, даже при нынешнем освещении, отчетливо виднелось дно.

«Однако», — хмыкнул Велиар, стоя по пояс в не столь уж и холодной воде. Закинув на спину баул и заткнув топор за пояс, он похлопал по плечу труп Ектаурис. «Вот и послужил», — ухмыльнулся он покойнику и рывком перевернул плот. «Не пропадать же добру, а так хоть рыбка покушает», — рассудил Велиар, напрочь игнорируя потребность птиц. Впрочем, чайки и прочие пеликаны — это вам не стервятники какие.

Брести по воде не так-то просто, это вам не с разбегу под веселый визги в волну плюхнуться. Впрочем, Велиар никуда не спешил, а потому особо не устал. Правда и бодрячком он себя не чувствовал. Все же транс и медитация сна не заменяют.

Дагаргейн не особо распространялся о временах рабства в Протекторате, но кое-что все же рассказывал. Особенно если выпивал и ему напоминали о прошлом. Велиар не собирал информацию по островам специально, но когда входишь в одну «руку», живешь бок о бок и не страдаешь склерозом, оно как-то само собой получается. С одной стороны, положение получалось паршивым, а если вспомнить о грянувшей войне, так и вовсе дело труба. Покинуть острова и в мирное время проблема. Королевские корабли в порты Протекторат заходят часто, но штраф и премия за беглого раба такие, что мало кто может справиться с жадностью. Кнут и пряник в действии. Весьма эффективно.

С другой стороны, острова довольно приятное местечко. Особенно для мага. В местных джунглях (скорее сельве), не водятся опасные человеку хищники. Тут вообще с крупной живностью никак. Вот птицы разной хватает, а остальные не прижились. Причиной подобного стали ядовитые насекомые. Их тут невероятно много. Вот только они не просто шарахаются от магов, но и банально дохнут, если совсем уж близко к ним окажутся. «Возможно, потому и рабство тут цветет и пахнет», — зевнул Велиар, натягивая подсохшую, но все еще влажную одежду. Сидеть на берегу и рисковать попасться на глаза рыбакам или еще кому-нибудь он не желал.

Подхватив вещи и потопав сапогами, Велиар направился в чащу. Углубившись примерно на полкилометра в лес он наткнувшись на ручеек и часа два прорубался к его истоку. Когда цель оказалась достигнутой, а жажда утолена студеной ключевой водицей, Велиар полез в баул за провиантом. Особых запасов у него не имелось, но заморить червячка хватило. Впрочем, проблема питания на островах не стояла. Множество съедобных плодов были доступны круглогодично. Собственно говоря, особо популярные и выращивались на многочисленных плантациях рабами. Перерабатывались в городах и развозились по всей ойкумене.

Велиар попытался разобраться с трофеями, почитать, но после пары страниц сдался. От него не то что смысл ускользал — буквы в слова с трудом собирались. Зевнув и заставив себя убрать книгу в баул, он чуть поворошил ветки подстилки и улегся спать. В тени деревьев, да еще и рядом с родником, оказалось хорошо и уютно.

Горячее солнце юга не могло добраться до Велиара обжигающими лучами. Удушливый ветер застревал в кронах. Напоенный зноем воздух спускаясь по восковой листве. Подобно патоке стекал по коре ветвей и стволам. Отдавал растениям жар и забирал их ароматы. Наконец, превращался в собранный из сонма разнообразных запахов коктейль, он достигал спящего. Окутывал его, нежил и баюкал, ласкал, словно молодая мать долгожданного первенца.

«Хрень», — выдохнул Велиар разочарованно. Вытащив из-за пазухи книгу в кожаном переплете, с кроваво-красной теснённой звездой на обложке, он еще раз сверился с и без того заученным рисунком. Бросая взгляд на пентаграмму, он мысленно прогнал порядок действий, и, в очередной раз убедившись, что все сделал правильно, захлопнут толстенький справочник по ритуалам. Увы, но и в этот раз у него не получилось.

Досадливо сплюнув, Велиар поплелся в простенькое бунгало. Он сделал его из веток и лиан исключительно для собственного комфорта. Привык он к стенам по бокам и крыше над головой. Поставив пухлую от закладок книгу на кривую полку, Велиар завалился в гамак из лиан, забросил за голову руки и прикрыл глаза.

Он сам себе напоминал колченогий табурет и это его изрядно бесило. По началу все шло просто великолепно. Любые заклинания, физическую основу которых он мог хоть как-то понять, давались легко и практически сразу. Всякие воздушные лезвия, копья и прочие стены — элементарно. Всего лишь работа с молекулами или там атомами газа. Велиару не требовалось точно знать, хватало общего представления и веры в возможность манипулировать подобными объектами. Огненные шары и иже с ними? Да нет ничего проще! Всего лишь плазма в оболочке из магнитного, ну или там электромагнитного поля. В детали он не вдавался и не собирался. Работает и ладно. Молния и производные от нее так и вовсе светильниками работали. Это же так просто, создать разность потенциалов между пальцами и гонять разряд туда-сюда. Даже красиво.

Сложней дались заклинания вроде отвода глаз и прочей маскировки, не основанной на том, что Велиар называл туннелированием фотонов. Освоить эти и другие заклинания, отчасти вступающие в противоречие с привычной естественнонаучной картиной мира, удалось не сразу. С кое-чем он бы и вовсе не справился, но помогли два обстоятельства. Во-первых, о многом подобном он читал в разной эзотерике, научпопе и фэнтези, видел в играх и фильмах. То есть, для Велиара это не были чем-то совсем уж новым и невообразимым. Во-вторых, несмотря на полное отсутствие даже намеков на понимание, он прекрасно ощущал чужие чувства и легко, совершенно интуитивно преобразовывал эмоции в ману. Опять же ему в свое время довелось почитать о гипнозе. По уму, сюда стоило и ощущение магии в целом отнести, но Велиар списал его на пробужденный дар и, получив для себя своеобразное объяснение, успокоился.

Он вообще пришел к выводу, что магия базируется на трех, условно говоря, китах. Вера в результат, желание и воля для его достижения, плюс воображение, без которого этот самый результат невозможно представить. Разумеется, еще требовалась мана, но это как бы подразумевалось само собой, и потому не рассматривалось Велиаром. В конце концов, чтобы пользоваться компьютере требуется электричество, а не досконального знание системного блока и понимание физических принципов работы устройств. Достаточно знать, на какую кнопку жать. Аналогично и с машиной. Без топлива она не поедет, но чтобы управлять автомобилем знать принцип работы двигателя вовсе не обязательно.

И все бы ничего, подобные рассуждения прекрасно работали и полностью оправдывали себя до тех пор, пока Велиар не добрался до ритуалов. Вот тут, как говориться, нашла коса на камень. Сколько маг-самоучка не мучился, как не соблюдал инструкции, а результата не добился.

Дошло до того, что он потратил почти месяц на проверку своих предположений о заклинаниях. Убедился, что слова и жесты не несут в себе ничего. Верней, кое-какая польза от них есть, но вся она ничтожна по сравнению с основой функцией психологического триггера. Как понял Велиар, во время обучения будущие маги столько раз выполняют одни и те же действия, что у них натурально вырабатывается условный рефлекс. Конечно, те микроскопические подвижки маны, которые стоят за каждым конкретным заклинанием могут помочь в начале, но в общем-то и без них обойтись не проблема. Во всяком случае Велиар легко и быстро избавился от «костылей». Однако, для возвращения в родной мир ему требовалось провести ритуал, а именно с ними ничего не выходило.

Если отбросить бред по типу — Юварс хранил некондиционный справочник, оставалось признать лишь два правдоподобных объяснения. Первое заключалось в том, что Велиар не в курсе какой-то настолько элементарной и общеизвестной мелочи, о которой составитель справочника даже не стал упоминать. Второе объяснение сводилось к недостатку веры в конечный результат. Косвенным подтверждением этого могло служить вышедшее случайно самопальное заклинание.

Когда у Велиар в очередной раз не получился простенький, хоть и довольно затратный ритуал из серии ускоряем рост растений, он банально психанул. Уж какие-никакие, а знания о том, как прорастает и развивается семя у него имелись. Пусть поверхностные, но их хватило. Поток маны, приправленный приказом расти, наполненный желанием лицезреть взрослое растение, и прокрученная мысленно серия картинок из школьного учебника ботаники дали результат. Считанные секунды понадобились семечку чтобы превратиться в полуметровый кустик.

И все бы ничего, но описание ритуала обещало взрослое растение. В данном случае должен был выйти кустище размером с фургон. Обдумав и осознав результаты, Велиар изрядно приуныл. Он и раньше задумчиво хмыкал, читая справочник, теперь же Велиар окончательно утвердился в выводе — главное и основное отличие между заклинанием и ритуалом в так называемом эффекте синергии. В резонансе там дело или еще чем, Велиара не слишком волновало. Он банально не мог реализовать комплекс заклинаний даже в ослабленном виде, не то что усилить их в разы или на порядки.

Насколько хорош Велиар оказался в одном, настолько же бездарен он был в другом. И это его просто выбешивало. Впрочем, сдаваться он не собирался. Уж точно не раньше, чем перепробует все возможности. Еще раз тяжело вздохнув, Велиар повернулся на бок и сосредоточился на пульсации очага. Он не собирался медитировать, все что ему требовалось — избавиться от мешающих заснуть мыслей.

План на ближайшие дни был давно составлен. Завтра он пойдет к плантациям, покрутиться возле них денек-другой. Восполнить резерв маны, послушает новости, может быть проведет пару-тройку давно задуманных экспериментов, но главное — начнет всерьез искать способ покинуть Протекторат. Увы, но без полноценного обучения магии, без доступа к накопленным знаниям, он не может нормально развиваться. С четким пониманием последнего Велиар провалился в глубокий и спокойный сон.

Бомани утер пот, но посох не опустил и, несмотря на плывущий маревом полуденный воздух, продолжил раз за разом посылать в мишени заклинания. Наверняка он бы продолжил упражняться в боевой магии до вечера, не привлеки его внимание Мэйтат. Приятель, предпочитающий проводить время за книгами, шагал с огромным свитком в руках и морщинами на лбу. Бомани просто не мог упустить подобного момента. Крутанув посох и усмехнувшись, он посла до предела ослабленный смерч в задумчивого друга. Разумеется, Мэйтат никак не отреагировал на «атаку», за что и поплатился.

Мысленно вздохнув и не слушая Мэйтата, который даже не пытался выпутаться из свитка, Бомани принялся самолично исправлять сделанное. Наконец, распутав друга, он подхватил его за грудки и поставив на ноги пропел нарочито тоненьким голосом:

Продолжающий вещать о своих выкладках Мэйтат, помогавший в освобождении себя лишь тем, что не мешал, замолчал и удивленно захлопал глазами. Бомани вздохнул и наверно в тысячный раз попытался ответить себе на вопрос о причине возни с неприспособленным к жизни типом. По молодости он себя даже в нетрадиционной ориентации заподозрил, когда вообще про нее узнал, но попробовав в четырнадцать рабыню успокоился. Просто Мэйтат с детства был его другом. И, в конце концов, у него всегда можно было списать или узнать ответ на вопрос. Правда он вечно куда-то в сторону съезжал, но Бомани знал, как избежать подобного. Жизнь научила.

Бомани, давно привыкший к особенностям приятеля лишь закатил на миг глаза. Старейший, верней, древнейший из ныне здравствующих магов своим обрюзгшим телом и многочисленными бородавками не просто походил на жабу, он и говорил каким-то квакающим голосом.

Уж кто-кто, а он прекрасно знал — пока в глазах Мэйтата витает задумчивость, он не услышит слов. В обычной ситуации Бомани молчал или хмыкал, давая другу переварить мысли и вернуться в реальность самостоятельно. В случае острой нужды мог потряс его, ускоряя процесс, но когда речь заходила о главе местного филиала Магической Гильдии Протектората… Для юноши, мечтающего о путешествиях, походах, битвах и хоть каких-то приключениях, наставник был и оставался больной темой.

Кобэ давно стал живой, хоть и весьма своеобразной легендой. В голове Бомани не укладывалось, как можно четвертый век безвылазно сидеть на третьем по величине острове Протектората. А тот факт, что Кобэ не входит в сотню могущественнейших магов и вовсе воспринималось Бомани за личное оскорбление.

По характеру парень был воином и защитником, хоть и не понимал этого. Он упорно тренировался в боевой магии и осваивал разнообразное оружие лишь потому, что подсознательно готовился дать отпор любому, кто осмелится посягнуть на друга или инкоси (собирательный термин, который можно трактовать как наставник, мастер, главный и т.п.).

Идея выбраться хоть куда-то нашла живейший отклик в душе Бомани. Прихватив друга, слабо пищащего что-то об уважении и этикете, он решительно поволок его в центральную башню. Это приземистое в своей монументальности строение когда-то служило достопримечательностью острова и приносило немало денег. По легенде, башню и стены сложили из огромных каменных блоков храма. Да не простого, а того самого, в котором принял бой последний из богов. Каждый новый губернатор пытался возродить старую традиции, но инкоси Кобэ всегда находил способ воспрепятствовать туристам проникнуть за стены академии.

В некотором роде, это «противостояние» само по себе стало традицией и являлось чем-то вроде последнего экзамена на профпригодность для нового правителя острова. Те, кто слишком много мнил о себе и не останавливался вовремя, частенько становились жертвой какой-нибудь ядовитой гадости, невесть как попавшей во дворец, миновавшей охрану, обошедшей артефакты и забравшейся прямо в ложе закусившего удила идиота. Впрочем, схожие методы очистки генофонда от дураков практиковались многими магами. Да и не только ими.

Нахальный стук в дверь вырвал неспешно попивающего яаф Кобэ Кобина Одхиамбо из раздумий. Прекратив покачиваться в сделанном на заказ кресле и аккуратно поставив пиалу на столик, слабейший маг из тех, кому перевалило за триста, шевельнул ладонью. Простейший засов сдвинулся, звонко щелкнув ступором о скобу и дверь распахнулась. «Ну да», — поморщился Кобэ, когда в тишину и уют прохладной залы ворвался пышущий жизнью и силой Бомани. «Ну да», — воздохнул Кобэ, сочувственно смотря на едва успевающего переставлять ноги Мэйтата.

«И что тебе на месте не сидится?» — вздохнул про себя Кобэ, но говорить ничего не стал. Лишь чуть напрягся и приподнял набрякшие веки. Дав тем самым знак молодежи, что слушает. Едва заметное шевеление кустистых бровей и белесых ресниц не укрылось от Бомани, и он поспешил простимулировать друга. Отобрал свиток и ткнул локтем в бок.

— Иноси, — вновь выдал Мэйтат, но на этот раз все же не замолчал и продолжил почти сразу. — Я проводил работу с картой. Использовал заклинание из старой книги, которую нашел в хранилище. Во втором подвале. Она за колонной стояла. Книга инкоси Ннамди. Очень интересный…

Заняв свой пост лет триста назад, он потратил почти век на закрытие местного отделения академии и возрождение древней традиции наставничества. Правда, Кобэ весьма своеобразно трактовал ее, а все потому, что очень не любил суеты и шума. Он брал из центра лишь старших адептов, уже готовых сдавать экзамены и практически обученных. Единственный недостаток, который Кобэ находил в своей системе — примерно раз в пять лет приходилось менять учеников. Семнадцати-восемнадцатилетние юноши и девушки отличались изрядной непоседливостью. Первые годы они еще держались. Прилежно читали выдаваемый список литературы и не беспокоили старика, но потом начинали куда-то стремиться и чего-то хотеть. Суетились и мешали спокойно жить. Не давали работать с любимыми химерами. Приходилось отвлекаться, писать характеристику и рекомендательное письмо, возиться с анкетами и делами кандидатов, и лишь после принятия клятвы нового ученика наступал долгожданный покой.

В этом плане Мэйтат казался идеален, он никуда не рвался и ничего не хотел. Книжная пыль устраивала его полностью. Кобэ ликовал, когда нашел родственную душу. Он думал, что уж теперь-то ему не придется раз в пятилетку отвлекаться и суетиться, но все испортил Бомани. Начал присылать письма и проситься в ученики. Кобэ показалось, что проще согласиться, чем отвечать на официальные запросы. В целом он не слишком жалел. Мальчик уже год тренировался на полигоне и раздражал лишь шумом. Неприятно, конечно, но терпимо. Собственно говоря, он вообще третий или четвертый раз явился к нему в покои.

— Мэйтат обнаружил регулярные возмущения магического фона на севере острова. Мы считаем, что там проводятся ритуалы. Возможно, инициировался маг. Скорей всего некромант. Просим разрешения на комплексную проверку, — изложил суть дела Бомани и замер, впился внимательным взглядом в обвисшее, обезображенное десятком бородавок и покрытое старческими пятнами лицо.

На этот раз Кобэ булькал дольше и квакал активней. Отсмеявшись, он утер заслезившиеся глаза и кхэкнул прочищая горло. Стремление мальчишек развеяться было понятно древнему магу, и, в конце концов, они повеселили его своими бреднями. «Почему бы и нет», — решил Кобэ. Он давно не напоминал о себе. Последнему вышедшему из-под его пера трактату недавно полтора столетия минуло. Век прошел с тех пор, как он не уследил за шебутной химерой, и та сожрала пару рыбацких поселков на побережье Султаната. Даже молоденький столетний хлыщ, годков так пятьдесят назад явившийся к нему с инспекцией, уже лет тридцатый червей кормит. То ли на севере, то ли на востоке сложил буйную голову очередной мотылек. Кобэ не давал себе труда запоминать имена молодых да ранних. Все они давно стали для него поденками.

Приняв окончательное решение, мысленно порадовавшись грядущей тишине, он приказал суетливым мальчишкам проинспектировать север острова, составить подробный отчет по всей форме и переслать его в гильдию. Да не забыть управляющую Протекторатом коллегию порадовать и губернатору представить копию! «И вообще, зайдите к нему. Пусть денег и гвардейцев выделит. И патруль пусть чаще у академии ходит. Шумно стало», — проквакал Кобэ на последок.

Вернувшись мыслями к любимым химерам, Кобэ размышлял над очередным шедевром. Он никак не мог определиться, разместить ли железы у основания хвоста, чтобы появилась возможность использовать кишечные газы для создания пламени, или же попробовать первоначальную задумку с огненным дыханием. «Жопа лучше, — решил древний химеролог, — в конце концов, гибнуть от пламени из задницы куда позорней» — подумал он усмехаясь.

Потерев ладони, Кобэ легко выбрался из кресла-качалки и бодренько пошаркал к залу с террариумами. О нет, он не собирался немедленно приступать к любимому делу. Столь сложные изменения живого требовали серьезных расчетов и длительной подготовки. Кобэ давно перестал пренебрегать этим нудным этапом и сразу же приступать к вивисекции. Ему всего лишь легче работалось рядом с любимой живностью.

Когда эмоции людей на ближайшей плантации стали отчетливо различимы, Велиар скривился и, потерев ладони так, словно руки намылил, буркнул слова маскирующего заклинания. Так получалось быстрее, не приходилось сосредотачиваться. Он не видел особого смысла придумывать свое, здраво рассудив, что лучше пользоваться общепринятыми приемами. В конце концов, они прошли обкатку и доработку многими поколениями магов. Образовали стройную, хоть и весьма сложную систему. К тому же, с учетом толщины пособий и справочников от МГК (Магической Гильдии Королевства), ему бы потребовались десятилетия на создание аналога. Причем, польза подобного труда вызывала массу вопросов.

Хоть Велиар и видел во всех этих пасах некую схожесть с разными аниме из родного мира, но прекрасно понимал — дело в простейшей анатомии. Не гнутся в нормальных условиях человеческие пальцы в обратную сторону, а потому, без треска ломаемых костей и выворачиваемых суставов, ладонью наружу кулак не сжать.

Добравшись до края поля, Велиар огляделся и поморщился. «Все как обычно», — вздохнул он про себя, садясь в тени ближайшей пальмы. Выстроившиеся в длинные ряды кусты шевелили листвой на слабом, едва ощутимом ветерке. Они же качали тяжелыми от ягод ветками, радовали глаз россыпями белых цветков, наполняли воздух чудесным благоуханием и мучали рабов острыми, похожими на рыболовный крючок колючками. За дары природы платили кровью.

Тощие люди, одетые в одинаково серые, безразмерные балахоны из грубой, едва-едва обработанной, но весьма прочной материи, трудились размеренно и монотонно. Даже прохаживающиеся по полю надсмотрщики ленились лишний раз махнуть плеткой или стеком. Солнце палило и ползло к зениту. Унылое смирение обреченности окутывало плантацию и бесило Велиара.

Замученные ежедневным трудом рабы настолько отупели из-за вечной усталости, что их чувства притупились и стали однообразны. Эмоциональный фон плантаций имел отличную плотность. Легко перерабатывался. Но! Мана получалась не просто пресной, она была какой-то гнилостной. Словно компостная куча.

Велиара мутило с подобного, но он упорно продолжал заполнять резерв. Старался думать о том, как ходил вдоль полей первый раз. Золотое время. Ни тебе тошноты, ни отвращенья. Пусть, условно говоря, не особо вкусно, словно ешь разваренное мясо без капли жира с гарниром из приготовленного на воде рис, причем, повар забыл не только о приправах, но и на соли сэкономил, зато сытно и в целом съедобно. Особенно с голодухи.

«Не могу больше», — процедил сквозь зубы слегка позеленевший Велиар, пытающийся усмирить бурчащий желудок. Потратив чуть не десять минут на дыхательные упражнения, он все же справился со бунтующим нутром и встал. Отряхнувшись, Велиар огляделся, мимолетно прищурился, когда в глаза попали лучи светила, коснувшегося нижним краем макушек пальм и принялся разминаться. Если не считать приближающегося вечера, все оставалось по-прежнему.

Что и неудивительно, насколько он мог судить, в этом мире не столько развивали новое, сколько доводили до ума старое. Идеал, как известно, недостижим, потому и стремиться к нему можно вечно. Впрочем, нельзя сказать, что Велиар был прав на все сто, скорее недалёк от истины. Опять же долгоживущие маги вносили солидную лепту в застой прогресса. Старики по определению консерваторы. Исключения попадаются, но столь же часто, как одинокая градина во время июльского ливня.

Закончив разминаться, Велиар принялся прогуливаться и поглядывать на рабов. Сегодня он не смог заполнить и четверти резерва. Переработка эмоциональной «тухлятины» стойко ассоциировалась у него с попыткой пить гной через соломинку. Тяжело и отвратительно. Даже обожаемое блюдо, если есть его ежедневно, через месяц-другой начинает вызывать отвращение, а он сидел на «диете» куда дольше. Велиар почти физически желал разнообразить рацион. Вот и поглядывал на поле.

К вечеру надсмотрщики активизировались и начали чаще пускать в дело плетки и стеки. Насколько Велиар мог судить, рабы не стали трудиться хуже, но он признавал — профессионалам видней. К тому же, именно этого он и ждал. В принципе, он мог заставить взбрыкнуть любого. Как-никак, в душе каждого раба тлел уголек ненависти. Раздуть его просто, но Велиару требовался тот, кому хватит сил прожить хотя бы до полудня завтрашнего дня.

Подходящий раб нашелся быстро. Когда на спину парня лет двадцати опустилась палка, он полыхнул злостью. «Прекрасно», — усмехнулся Велиар, легко заметивший этот факел на фоне вспыхивающих тут и там тусклых лучин. Порция маны, приправленная соответствующим посылом, отправилась к жилистому пареньку и тот молча кинулся на надсмотрщика.

«Тьфу ты», — сплюнул расстроенный Велиар. Он перестарался. Уж слишком противен ему оказалась собственный резерв, слишком хотелось избавиться от ощущения удушливых объятий тошнотворной вони, вот и не сдержался. Лишнего отправил.

«Повезло», — утер лоб Велиар, спешно формируя сгусток маны. Наполнив его нужными чувствами и снабдив мысленными образами, от послал «презент» надсмотрщику. Хоть тот и не ожидал нападения в рядовой ситуации, но сработал четко. Опыт сказался, а тело действовало на рефлексах. Перехватив руки взбрыкнувшего раба, надсмотрщик всадил ему колено в пах, разбил нос ударом лба и, в довершении ко всему, перебросил обмякшего парнишку через себя.

Пришлось тому срочно ретироваться и давать себе зарок на будущее продумывать все более тщательно. Вряд ли бы его заметили, но он предпочел исключать саму вероятность подобного. Все же, абсолютной маскировки не существует.

Удалившись в заросли и сделав крюк, Велиар вновь вышел к полю и усмехнулся. Ему попался очень внушаемый надсмотрщик. Обнаженный бунтарь висел на вывернутых руках с вставленной в задницу палкой, нижнюю часть которой заклинили меж корней. «Неплохо», — оценил Велиар прогнувшееся тело, выставившее на всеобщее обозрение член. «Очень даже хорошо», — потер он заросший щетиной подбородок и проводил взглядом вереницу рабов.

В сумерках они походили на пьяные тени. Подгоняемые надсмотрщиками они брели нестройной толпой. Шатались, волочили ноги, спотыкались, но упорно топали к загону с дырявыми навесами. Мечтали поесть и забыться тяжелым сном. Смотря на это жалкое людское стадо, Велиар вдруг усомнился — даст ли задумка хоть какой-то эффект?

Решив не гадать, он еще раз окинул презрительным взглядом темную аморфную массу рабов, чем-то похожую на тучу. Хмыкнул, едва разглядев в сумерках десяток сопровождающих ее теней, сплюнул, и пошел к бунтарю. Без воды парнишка может не дотянуть до утра, а надсмотрщики, пока не пожрут, один черт развлекаться не станут. «Да и веселье у них, — фыркнул Велиар. — Добряк бы за порчу материала этих криворуких…» — определиться в массе разнообразных вариантов он не сумел, а потому просто махнул рукой. Тем более и до подвешенного парнишки дошел. Еще и мысль здравая мелькнула о том, что одно дело с обреченного на смерть пирата добро вытрясать и другое рабов ломать. Перегнешь палку, решат невольники, что лучше умереть, чем стать развлечением у таких живодеров и все. Привет бунту.

Парнишка ничего не ответил, да и вряд ли слышал. Вода заняла все его внимание, отдав остатки сил на то, чтобы выдуть флягу целиком, он потерял сознание. «Да что ж мне так не везет-то?!» — мысленно воскликнул Велиар, смотря на звезды. Те лишь ехидно подмигнули в ответ. «Ладно, он и без надежды до обеда продержится», — буркнул Велиар.

«Хорошо бы тухлятину разбавить злостью, гневом, а то и яростью», — прикидывал Велиар шагая через поле. «Боль со страхом тоже сойдут», — подумал он, не давая себе размечтаться. «Да все что угодно, лишь бы не тупое безразличие обреченной усталости», — окончательно понизил ставки Велиар, не желая разочаровываться.

Увы, но надсмотрщики его не порадовали. Говорил все больше о своих делах, да единственную новость о бросившемся на Фируна рабе обсуждали. Спорили, стоило ли его сразу забить, или нет. Пустой треп закончился и вовсе никак. Вытащили из загона нескольких баб, поимели их по-быстрому, да спать улеглись. Насилуемые не только не сопротивлялись и покорно делали все, но даже не морщились, когда их в три «ствола» имели. Впрочем, так лишь молодые надсмотрщики развлечься пожелала, да и то с одной девицей.

«Каков поп, таков и приход» вспомнилась Велиару народная присказка. Владелец самой северной плантации давно уже перешагнул рубеж глубокой старости. Помирать он не желал категорически и, похоже, на почве страха перед смертью свихнулся. Принялся устраивать ванны из крови рабынь, проводить выдуманные ритуалы и творить прочую дичь. И ладно бы он ее с выдумкой и огоньком творил, так ведь нет, просто переводил материал. Бестолочь криворукая. «Видит глаз, да хер неймет», — перефразировал известную поговорку Велиар, подходя к давно приготовленной лежке в джунглях.

Метнув пару воздушных лезвий, в ближайшую крону, он обеспечил себе ужин и свежую подстилку. Подкрепившись похожими на помесь банана с кокосом плодами, Велиар завалился на спину, закинул под голову руки и принялся мысленно прокручивать подслушанные разговоры. По всему выходило, что ничего особо нового в мире не случилось.

Нанятые Султанатом пираты резвились на морских коммуникациях Королевства. Адмиралы выделили часть сил для сопровождения конвоев и противодействия, из-за чего не решались дать бой объединённым силам Протектората и Султаната. Правда и те, похоже, ожидали большего эффекта. Во всяком случае, пару месяцев назад Велиар слышал, как один надсмотрщик жаловался приятелю на наводнивших порт солдат, набивших бедолаге морду. Получалось, у королевских ВМФ достаточно сил для отражения десанта. Вывод радовал Велиара. Хоть он и мечтал убраться в родной мир, но… он все же послужил патрульным, а потому и болел за, условно говоря, своих.

Новости с континента особым разнообразием не отличались и касались все больше Республики. Гражданская война продолжала набирать обороты. Противоборствующие стороны все острее нуждались в деньгах и пленные стали одним из способов пополнения казны бодающихся фракций. Некоторые надсмотрщики, чьи семьи промышляли перепродажей рабов, стабильно жаловались дружкам на падение цен и желали республиканцам поскорей разобраться друг с другом и навести порядок. Велиар от таких разговоров только похохатывал. Надо же, такая искренняя забота о чужой, и даже враждебной родине стране. «Ну прям голуби мира», — веселился он, вспоминая подслушанное.

Впрочем, нет-нет, да и получалось узнавать о других делах континента. Крупицы устаревшей информации о больших сражениях и тяжелых поражениях королевских войск немного печалили Велиара. Впрочем, крепости на перевалах Анклава держались, а многочисленные замки знати служили надежной опорой и обеспечивали тыл отступающим войскам. Особенно много проблем Султанату доставляли потомки вольных баронов.

Политику полюбовного присоединения их владетелей начали еще предки нынешнего короля. И хоть за минувший век особых успехов на этом поприще достигнуть не удалось, но кое-какие подвижки имелись. Бароны ведь потому и оставались вольными, что их родовые гнезда являлись эталоном неприступной крепости.

Сейчас они этого лишены. Их порты расположены на скалистом и неудобном побережье материка. Таком себе аппендиксе, зажатом меж Анклавом и основной территорией Королевства. Там все шатко и ненадежно. Течения мешают. Да еще и пошлины с них дерут. А сухопутный путь на восток и вовсе по пустыням проходит.

Республика потому и в союзе с Королевством, что вечно цапается за путь по суши с Султанатом. Пытается его перекрыть и караваны налогом обложить. Султанат же наоборот стремиться расширить своеобразный коридор и хоть часть степей отвоевать.

«Когда с десантом опять не срастется, Султанат вернет завоеванное на материке в обмен на льготы при проходе мимо Анклава», — зевнул Велиар. Припомнив прочитанное по истории и рассказанное Юварсом, он скривился. Обычно, после провала десантной операции, проходило не менее года до заключения мира. Выбор оказался невелик. Либо давиться и жрать тухлятину, но развиваться как магу, либо сосредоточиться на хиленьком очага и просветиться до полного одичания в медитациях. «Можно еще с саблями до упаду тренироваться», — буркнул Велиар, которому все варианты коротания времени на острове казались отвратительны.

Истинная причина подобного отношения крылась в увеличение магического резерва. Это сделало Велиара не только чувствительней, но и расширило область восприятия эмоции. Разумеется, он мог бы сознательным усилием перестать перерабатывать их в ману, но постоянная подпитка тем фоном, который он прозвал «тухлятина», не столько сказывались на его умственных способностях, сколько приводили в постоянное раздражение. Проще говоря, Велиар зациклился на желании убраться с острова, потому и принял решение организовать восстание и захватить корабль. Впрочем, он не собирался действовать без разведки. Велиар прекрасно понимал — пока остров не покинет десантный корпус — дергаться бесполезно.

Костерящий самого себя Велиар, мрачный из-за раннего подъема, остановился возле шипастого куста и срезал тоненькую веточку. Превращая ее на ходу в миниатюрное подобие гарпуна, он вышел к полю, но направился не к висящему под деревом рабу, а потопал к цветущему кустарнику.

«Жаль», — вздохнул Велиар, на найдя искомого. Столь любимое плантаторшами насекомое предпочитало браться за дела с рассветом. Местные дамы использовали эту помесь осы и шмеля для развлечений с рабами. Укол жалом обеспечивал не только многочасовую эрекцию, но и прилично увеличивал размеры члена. Причем, как понял Велиар, уретра настолько сужалась, что мужик не только кончить, но и помочиться не мог. Впрочем, особо боязливые плантаторши предпочитали кастрировать постельные игрушки.

«Ладно, обойдусь, сам дурак», — махнул Велиар рукой и направился к бунтарю. Увы, но и тут его ждало разочарование. Спровоцированный на неповиновение парнишка умер. То ли получаемый из местных лиан репеллент выветрился и его кто-то тяпнул, то ли надсмотрщики паршиво затупили вставленную в задницу палку, и он себе нутро порвал. Велиара не интересовали подробности, его злил сам факт сорванного представления.

Потратив пару секунд на борьбу с самим собой, он все же отбросил миниатюрный гарпун в густую траву. Что толку пихать его в уретру и обеспечивать хоть какой-то стояк, если труп не станет хрипеть и размахивать членом в агонии. Срываться же на мертвом теле — глупость. «Пойти что ли поспать?» — подумал Велиар, смотря на восток.

Солнце еще не появилось, но от предрассветных сумерек осталось одно название и тени под кронами. Прикинув, что до заката он вполне успеет перебраться к соседней плантации и занять удобное место рядом с рабским загоном, особенно если немного поспешит, Велиар развернулся и пошел к дороге. Хоть он и наловчился довольно быстро передвигаться по местным лесам, но своеобразная акробатика его не радовала. Впрочем, Велиар все равно планировал срезать угол. Если брать по прямой, до ближайшего соседа получалась не более пятнадцати километров, но рассчитанная на транспортировку грузов дорога, в силу банального рельефа, делала солидный крюк.

По мнению Велиара, вот уже полгода «посещающего» ближайших плантаторов, мадам Ифе была самой рачительной хозяйкой. Ее рабам не только регулярно доставались потроха разводимых ей птиц, но и один выходной в месяц. Впрочем, она компенсировала эти блага особой страстью к плотским утехам. Причем, Велиар не заметил у нее пристрастий к определенному полу.

Дама с одинаковой скоростью сводила в могилу и мужчин и женщин. Не церемонилась она с живыми игрушкам. Совсем не церемонилась. И это вполне устраивало Велиара. «Конечно, тухлая безысходность и в ее владениях превалирует, но там хоть какое-то разнообразие бывает», — рассуждал он, уверенно шагая по дороге.

Выехав на перекресток, Бомани вскинул руку. Отряд гвардейцев губернатора и встреченный утром отряд надсмотрщиков гонящих партию рабов остановился. Склонив голову к плечу, Бомани прислушался. Определенно, он слышал тонкий, едва уловимый звон магии. Похоже, друг был прав и на севере острова действительно твориться что-то странное. Потерев колючий подбородок, Бомани спрыгнул с коня и отправился в хвост колонны.

«Ну конечно», — вздохнул он про себя, увидев читающего Мэйтата. Друг, страдающий не столько от похмелья, сколько из-за невозможности уткнуть нос в книгу, сразу же воспользовался оказией и перебрался в повозку Озумэйры. Похоже он вообще не заметил остановки. В отличие от малолетней спутницы, которая тут же выбралась размять ноги.

«Да, не получилось», — вздохнул Бомани, который рассчитывал за время поездки превратить «книжного червя» в человека. Увы, но все его успехи ограничились лишь тем, что он успешно спаивал Мэйтата в тавернах и на гостеприимных фазендах. Впрочем, чтобы отключиться, тому хватало двух-трех бокалов. «А ведь хотел его к бабам приобщить», — подумал Бомани, жестом подзывая главного надсмотрщика.

Не обративший никакого внимания на обращение, которое пристало кому-то рангом не ниже губернатора, Бомани отослал надсмотрщика взмахом руки и вновь чуть склонил голову. Ему не составило труда припомнить карту и тот крюк, что делала дорога. Пройдясь туда-сюда, Бомани окончательно убедился — он «слышит» магию с севера. Странную, необычную, слабую, размытую, но все же магию.

Взглянув на девочку, Бомани хмыкнул. Конечно, та еще слишком мала, но… он не столько видел наметанным мужским глазом, сколько ощущал сущностью самца — быть Озумэйре писанной красавицей. Да такой, каких и на континенте поискать придется. Вот тут-то и пришла ему мысль. Словно заевший замок щелкнул и открылся. Он вновь махнул рукой старшему надсмотрщику и развернулся к девочке.

— Мне понадобиться ваша помощь, — сходу взял он «быка за рога», стоило Джанго подскочить и выпрямиться после очередного поклона. — Мой друг отличный маг, но он не боец, а ученый. Сейчас мы разойдемся. Я с гвардейцами отправлюсь дальше, а вы поедете своей дорогой. С Мэйтатом, — добавил он веско.

— И он тебе убедительно объяснит почему, а потом начнет рассказывать, как их можно вывести при помощи магии. Если не перебивать, — усмехнувшийся Бомани заговорщицки подмигнул, — весь остров объедешь. Под убаюкивающий треп.

Одобрительно кивнув, Бомани, подражая лейтенанту сопровождающего их отряда, велел девочки приступать к выполнению задания. Мысленно прищелкнув языком вслед убежавшей к повозке Озумэйра, он вздохнул и принялся инструктировать надсмотрщика:

— Как до плантации доберетесь, сразу в дом зови, скажешь, что хозяйка ждет. Послать кого заранее не забудь. Мэйтат парень вежливый, не откажет. Заболтай его, расскажи о том, какая хозяйка умница-красавица, как гостей любит и огорчается поспешным отъездам. Сам, или кто там у вас командует, пару тостов скажи. Из тех, которые до дна. За коллегию там, губернатора, дам, инкоси Кобэ, и, если он после этого еще стоять будет, за магию. Понял?

Не став слушать новую порцию уверений, он круто развернулся на пятках и отправился к оставленной лошади. Лейтенант, хоть и не участвующий в разговоре, но стоявший рядом и все слышавший, незаметно кивнул, полностью одобряя действия мага. Крутанув пальцами, он дал сигнал гвардейцам быть начеку и сам опустил ладонь на пояс. Поближе к потертой рукояти верного палаша.

«О как», — удивился Велиар, обнаружив дюжину стоящих полукругом клеток. Еще недавно такого во владениях мадам Ифе не наблюдалось. Прикрыв на миг глаза, он ощутил страх, гнев и боль. Яркие, обжигающие и столь вкусные эмоции пробивались сквозь пелену тупой усталости и смирения, подобно свежему ветру разбавляли затхлую безысходность. Словно кто форточку в комнате умирающего и заживо гниющего приоткрыл.

Вдохнув полной грудью, Велиар чуть не проблевался. Сплюнув тягучую слюну и утерев рот, он поспешил к клеткам. «Надо учиться. Надо», — билось в его голове. «Вот выберусь и сразу на север подамся, в филиал академии поступлю», — обещал он себе, с трудом удерживаюсь от перехода на бег. «Гак говно не перчи, как ты его не соли, оно все равно вкусней не станет», — пришла ему неожиданная аналогия.

Все попытки Велиара фильтровать ощущаемые эмоции провалились. Он пытался перерабатывать в ману лишь часть улавливаемого, но не достиг результата. Особенно болезненно провалы ощущались из-за справочника по ритуалам. В нем подробно описывались данные возможности. И ладно бы только это, но там на нескольких страницах давали рекомендации по индивидуальной подстройки. То есть, по мнению Велиара получалось так, что он не справлялся с простейшим делом. Элементарным для обученного мага. Пару раз ему даже закралась мысль о том, что Юварс не просто упустил нечто важно, а специально умолчал.

Мысли о собственных провалах вылетели из головы, стоило Велиару добраться до клеток. «Однако», — подумал он, разглядев рабынь. Совершенно черные, словно вывалянные в саже женщины, стояли согнувшись в узких клетках. Выпрямиться они не могли из-за низкого потолка, а сесть им не давали треугольные брусья, просунутые между ног и закрепленные на уровне чуть выше колен. Еще одна рабыня оказалась растянута перед клетками. Ее положили на специальный щит с пазами для крепления рук и ноги. Связанные в пучок волосы зажали в тисках под деревянной плитой. Откинутая голова свесилась вниз, а во рту виднелось металлическое кольцо.

Впрочем, Велиара почти не заинтересовало увиденное. Слегка напрягшийся член почти сразу опал, стоило ему разглядеть шрамы на спинах рабынь. Юварс периодически рассуждал на тему того, что на самом деле боги — это первые из магов. Настолько могущественные, что перестали нуждаться в костылях и подпорках, стали творить заклинания силой мысли и желания. В принципе, Велиар соглашался с ним, видя в гипотезе здравое зерно. В конце концов, маги победили, значит не так уж и могущественны оказались боги. А что попутно срединный континент разнесли, превратив в то, что нынче называется Южными островами, так издержки большой войны. Всем миром против богов воевали.

Разумеется, кое-кто и на стороне побежденных сражался, но после окончания войны их гоняли и травили лет триста, если не все пятьсот. Конечно, позже появились разные секты и просто сумасшедшие, возомнившие себя пророками, а то и сразу объявившими богами, но это все так — баловство. Последнее натолкнуло Велиара на мысль не плодить сущности сверх меры.

«Мало ли откуда дикарки древний ритуал посвящения узнали», — пожал он плечами и принялся осматриваться, прикидывая, где ему расположиться. Вечер обещал стать не только интересным, но и порадовать «вкусненьким». Девицы, возомнившие себя жрицами, собирались принять мученическую смерть.

Привалившись спиной к стене дома надсмотрщиков, Велиар напряг память, пытаясь определиться — богине жизни или справедливости и возмездия поклонялись сидящие в клетках? К сожалению, он не настолько хорошо разбирался в теме, а с учетом того, что девиц еще и плетками обработали… В общем, время Велиар скоротал, но к окончательному выводу так и не пришел.

Если бы будущие маги, перед началом обучения, помимо всего прочего, не давали клятву убивать поклоняющихся богам, подкрепленную пунктами толстенного договора на крови, никто бы не стал тратить время на «предания старины глубокой». В конце концов, заучивание всех этих шрамов, татуировок, жестов и кучи прочего, что позволяло выявить богопоклонника, отнимало массу времени и сил.

Хотя, даже без этого Юварс наверняка бы рассказал о богах и их последователях Велиару. Ведь он целенаправленно распалял в нем желание вернуться обратно. Напрасный труд. Впрочем, тот самый случай, когда лучше перебдеть.

С закатом появились первые партии рабов. Старшие надсмотрщики, этакая помеси сержанта с прорабом, сдавали отчеты о нормах выработки, пока остальные загоняли людское стадо. Отдыхавшие в этот день счастливчики приволокли еду и, под символическим присмотром, раздали ее в соответствии с трудовыми успехами. Велиар, наблюдающий за отлаженным процессом, только хмыкнул. Определенно, у мадам Ифе есть чему поучиться. Четкая организация и стимулирование «сотрудников» налицо. Прогресс эксплуатации на марше.

Пока он размышлял, как еще можно улучшить эффективность плантации, надсмотрщики закончили ужин и выбрались из-под выполняющего роль столовой навеса. «Удивительное единодушие», — отметил про себя Велиар, увидев, как они идет к чернокожим амазонкам. Глянув на загон, Велиар покачал головой — совсем страх потеряли. Рабы, спешно хлебающие баланду, остались без присмотра. Парочку юнцов у ворот, он буквально физически не мог воспринимать за охрану. Тем более они даже не пытались присматривать за загоном.

«Не меряй по себе», — отбросил Велиар накатившее волной чувство, то ли презрения, то ли гордыни. Даже если у рабов заготовлен таран, они не сумеют пробить забор или выломать ворота. Не с ходу. Хотя, если эта толпа взбунтуется, они порвут всех голыми руками. Тут пулеметов нет, а без них надсмотрщики — тьфу и растереть для такой массы озверевших людей. Соотношение один к двадцати, а то и больше. Велиар не занимался сбором статистики, просто от скуки пару раз считал соотношение рабов на поле и надзирающих за ними вольных.

Груди распятой заходили ходуном, что вызвало неподдельную волну веселья и возбуждения остальных надсмотрщиков. Вытащив член и дав рабыне вздохнуть, вислоусый махнул рукой, давая добро коллегам. Естественно, одна женщина, будь она трижды сектанткой-амазонкой, не могла одновременно удовлетворить толпу распаленных мужиков. Часть из них отправились к клеткам. Впрочем, конкретной ей от этого легче не стало.

Один из старших охранников пристроился у нее между ног и, обмакнув член в плошку с маслом, принялся ритмично хлюпать, активно работая тазом. «Это что у нее в пизде-то делается?» — задумчиво потер щетину Велиар, ощущая шевеление в штанах.

Тем временем, возбужденные мужики, решившие не ждать своей очереди, добрались до клеток. Ослабевшие ноги не держали амазонок. К закату они уже все сидели на треугольном брусе, упершись в стену коленями и оттопырив зад. Даже без привязанных к потолку рук они вряд ли бы смогли сопротивляться.

«Хм», — отметил он жалкое сопротивление одной из рабынь. «Зря ты», — подумал он и оказался прав. Попытка сохранения анальной девственности закончилась предсказуемо. Амазонка лишилась ее посредством деревяшки. Специальный кол со скругленным концом, раза в два больше среднестатистического члена, политый маслом, был забит строптивице в анус при помощи деревянного молотка типа киянка обыкновенная.

Пока неудачливый надсмотрщик занимался обламыванием рабыни, карусель с растянутой на щите амазонкой продолжилась. Правда та дважды потеряла сознание, но ее быстро привели в чувства. Первый раз отходив стеком по груди, второй — сунув под нос склянку.

Сказать она так и не успела, надсмотрщик ускорился, кончил, несколько раз дернулся и вытащил член. Ему стало не до сломавшейся девки. Велиар же тряхнул головой, только сейчас осознав, что потоком идущие эмоций ввели его в нечто вроде транса. «Так дело не пойдет, момент упускаю» — сказал он сам себе и прикрыл глаза.

Стояк немного мешал, но с этой мелкой проблемой он справился легко. Представил, как пользует измазанных чужой спермой баб, так и прошло желание. А там, настроившись на эмоции и поймав ритм пульсации очага, он и вовсе забыл о плотском.

Правда, вряд ли стоит называть этим словом тех, кто добровольно отсасывает и тут же прыгает на члене. Обычные сломленные рабыни, готовые на все, лишь бы избежать наказания. Судя по кляпу во рту строптивицы, он пыталась устыдить «сестер», а может и просто орала оскорбления надсмотрщикам. В любом случае, ее ждал печальный конец.

Велиар уже видел местные «колья». Они представляли собой жердь, с парой скользящих перекладин для фиксации рук-ног и заточенное конусом бревно, которое не столько прокалывало, сколько разрывало тело. На таком умирали долго, медленно и жутко. Агония могла растянуться на дни. Сперва жертвы кричали, потом бормотали, бредили, начинали звать матерей, а в минуты просветления молили убить и клялись сделать что угодно, лишь бы прекратить страдания. Велиару ещё не доводилось слышал о тех, кто продержался на «колу» сутки и не сломался. Участь рабов, умудрившихся стать наглядным уроком остальным, оставалась неизменной — смерть.

«Пожалуй, я тут задержусь», — подумал Велиар, бросив на строптивицу почти благодарный взгляд. Все же, «кол» использовали редко. Не смотря на всю его эффективность, имелся у него один большой недостаток — шум. Спать под вопли — так себе удовольствие. Дело в том, что в Протекторате закон обязывал землевладельцев ставить дома служащих рядом с загоном рабов. Потому, волей-неволей, надсмотрщикам приходилось организовывать казнь в непосредственной близости от собственных кроватей.

«Ночь пройдет под музыку», — ухмыльнулся Велиар. Он успел примерно на треть заполнить резерв и сейчас жалел о том, что не додумался отойти подальше и сбросить «тухлятину». Конечно, в разбавленном виде она не так смердела и не столь давила на мозги, но все равно он ощущал желание помыться. «Зато кожу содрать не хочу», — ободрил он себя вставая. Обновив маскировочные чары и размявшись, Велиар решил прогуляться к фазенде мадам Ифе. Выяснить, чего это так долго кол не несут. Но ответ пришел раньше. Даже прибежал. Впереди колонны новых рабов.

«Ой как хорошо», — благодушно улыбнулся Велиар, и, словно развалившийся на теплой батарее кот, обожравшийся сосисок, прищурился, представляя бурю чувств новичков. К его большому разочарованию, взмывшее ракетой настроение мгновенно рухнуло обратно. Да еще и грудой покореженных обломков.

Из обмена новостями между надсмотрщиками, Велиар сделал три вывода. Во-первых, его художества как-то умудрились засечь. Хотя, судя по тому, что отправили парочку молодых магов, да еще и нагрузили их чем-то вроде аудита плантаций по пути, сидящие на другом конце острова начальники изрядно сомневались в пользе затеянного мероприятия. Во-вторых, мужик, который в свое время получил по морде от десантников, и для которого это стало больной темой, громко радовался убытию корпуса Султаната. Правда, его пожеланий воякам никто не поддержал, а вислоусый и вовсе выразил «фи» с занесением в грудную клетку. В-третьих, маги разделились. Причем, послушав то, что рассказывали ходившие за рабами надсмотрщики о напоенном и уложенным спать, Велиар передумал убегать сразу.

Дело даже не в том, что храпящий в угловой комнате маг напомнил ему «человека рассеянного с улице Бассейной». Конечно, верилось в такое с трудом, но больно уж многих впечатлил этот «книжник». Свидетели лишь дополняли рассказы друг друга, но никак не противоречили. Опять же Велиару совсем не улыбалась шарахаться по джунглям на своих двоих. Не рвался он таким макаром через весь остров к единственному порту переться. В конце концов, он давно уже сделал долблёнку и рассчитывал плыть на ней.

«Ха, — чуть не выдал Велиар в слух, — а это мысль», — усмехнулся он, прислушиваясь к чувствам новых рабов. Приказ хозяйки не шуметь оказался в жилу. Надсмотрщики всегда максимально быстро обрабатывали пополнение. Заставляя «старичков» пользовать и мучать «новичков». После такого договориться о совместных действиях сложно, если вообще возможно. Уж точно не сразу. А там… тяжелый изматывающий труд и кормежка из расчета на то, чтобы силы оставались лишь для работы. Декады не пройдет, как появится отупелое безразличие из-за хронической усталости и начнется падение в бездну смиренного равнодушия.

«Но сейчас-то они еще вполне себе ничего», — отметил Велиар, и, сжав зубы, прикрыл глаза. Хочешь не хочешь, а придется жрать тухлятину. Без полного резерва он рабов на восстание спровоцирует и надсмотрщиков испугает, но маг…

Пусть по рассказам он не боец, да к тому же еще пьяный и спит, но — Велиар мандражировал. Давил на него подсознательный страх. Не мог он его отбросить. Избавиться от подобного нереально. Во всяком случае не раньше, чем одержишь пару-другую побед.

«Как миленькие прибегут», — прохрипел Велиар, перерабатывая отвратительные эманации безнадеги и равнодушия. Пару раз ударив самого себя в живот и прикусив губу, он справился с бунтом желудка и продолжил заполнять резерв. Он утешаться мыслью о том, как пополнит запасы свежей маной и мечтал о горячих эмоциях разъяренных рабов. «Вы еще за ними по джунглям побегаете», — просипел Велиар, вгоняя кулак во вновь забулькавшее брюхо.

«Пока вы тут, я вам там устрою», — выдал он сквозь зубы. «На кошках потренируюсь, и устрою», — пообещал он мысленно, представляя, как поднимет восстание и уведет корабль. Под шумок, да раздергав силы врага — самое оно. «Главное найти походящих людей», — выдохнул Велиар и открыл глаза.

Ему не хватило воли для заполнения резерва. В какой-то момент он осознал — если продолжит — сдохнет. Решив, что и трех четвертей будет достаточно, Велиар утер кровь с подбородка и встал. Глубокая ночь способствовала намеченному, а охраняющие загон юнцы не смогли бы остановить его и при свете солнца.

Волна маны прошлась по домам надсмотрщиков. И без того крепкий сон стал подобен обмороку. Плевое дело, когда одни всласть натрахались, а вторые устали с дороги. Ухмыльнувшись, Велиар повел плечами, словно встряхнулся и сбросил нечто невидимое, оскалился, вспомнив на миг веселые деньки и ярость абордажной свалки, вынул нож и мысленно насвистывая пошел к воротам рабского загона.

Тусклым всполохом отраженного света мелькнул клинок. Клюющий носом парнишка схватился за перерезанное горло. Забулькал. Попытался зажать рану. Рухнул на колени. Упал ничком и забился в предсмертных конвульсиях. Рядом свалился второй. На месте левой глазницы убитого зияла чернота.

Слизнув кровь с лезвия и улыбнувшись, Велиар спрятал нож и снял окованный железом брусок засова. Приоткрыв ворота, он послал в рабов волну маны. Задерживаться и ждать результатов Велиар не стал. Поспешил к господскому дому.

Проданные в рабство легионеры, из-за лучшей физической формы очнулись первыми. Благодаря подготовке они действовали профессионально и успели вырезать половину надсмотрщиков до того, как из ворот закона выметнулась разъяренная толпа рабов. Вопль сотен глоток поднял оставшихся, но их стоптали походя. Завладели оружием и бросились к хозяйскому дому. Жажда мести и ярость вела толпу.

Велиар, успевший к этому моменту обойти двухэтажный каменный дом и определивший местоположение мага, принялся формировать огненный шар. Он собирался вложить в него максимум силы, но в окне нужной комнаты появилась тень и Велиар ударил. Разумеется, он не знал, что мадам Ифе отправила присматривать за господином магом рабыню и именно она выглянула в окно разбуженная шумом.

«Блядь», — выругался Велиар, когда шар плазмы ударил в край рамы. Нервозность сказалась на точности. Фактически, увидев тень он швырнул заклинание рефлекторно, словно руку от горячего чайника отдернул. Впрочем, вложенной маны хватило на то, чтобы разнести сходящиеся углом стены. Под грохот ломаемых перекрытий, крыша завалилась и накрыла комнату. Черепица посыпались на каменную дорожку словно град. Да и звук в чем-то похожий оказался.

Велиар прислушался, пытаясь ощутить знакомое гудение ЛЭП, но рев и ярость приближающейся толпы, источаемые рабами эмоции отвлекли. Заполнили собой всё. Нет, это не были «помехи», просто оголодавший Велиар не смог удержаться и переключился на более соблазнительное.

В секунду оказавшись возле местного аналога инжира, Велиар подпрыгнул, ухватился, рывком подтянулся, и оседлал нижнюю ветку. Рабы, ворвавшиеся на территорию сада прямо через живую изгородь, бросились к дому. Жажда мести настолько затуманила их разум, что они не обратили внимание на магию и ее последствия. Толпа пронеслись под Велиаром и захлестнула усадьбу. Мстители лезли прямо сквозь окна, резались стеклом, но не обращали внимания на раны. «Хорошо-то как», — вздохнул Велиар, смотря на происходящее и слушая крики.

Он уже хотел усесться поудобней и начать заполнять резерв, но вовремя вспомнил о недавней оплошности. В нем все еще оставалось слишком много «тухлой» маны. Поколебавшись секунду, он спрыгнул на землю и побежал на другую сторону дома. Он не рассчитывал на преграду в виде каменных стен или расстояния. Все проще — образующие миниатюрный лабиринт кусты. Цветущий, благоухающий и радующий глаз. Они оставляли слишком мало места для толпы рабов.

Велиару не составило труда предсказать, где именно разместятся восставшие. Он прекрасно понимал, как рабы отыграются на уцелевших хозяевах. А если таких не останется, в чем Велиар изрядно сомневался, толпа все равно устроит совет в саду. Им просто больше негде это делать. Дом слишком мал для сотен, а далеко идти — к чему такие сложности?

Пробежав вдоль дома Велиар свернул за угол и, сделав десяток шагов, чуть не споткнулся о тоненькие ножки. «Хм», — потер он щетину, смотря на девочку лет десяти с окровавленным лицо. Бросив взгляд вверх, Велиар еще раз хмыкнул. Похоже мелкая не решилась выпрыгнуть сразу, а когда в комнату ворвались стало поздно. Ей еще повезло, то ли от ярости, то ли боясь побега, ее попытались зарубить. Видимо она отпрянула и выпала в окно.

«Почему бы и да», — пожал плечами Велиар, который столь пристально разглядывал девочку из-за слабого, едва уловимого ощущения, в котором лишь сейчас узнал гудение трансформаторной будки. Велиара не интересовало, выживет мелкая или умрет. Он не думал о последствиях. Просто использовал ее резерв для решить собственной проблемы.

Встав над только что инициировавшейся волшебницей и вытянув руку, он принялся сливать в нее «тухлую» ману. Велиар спешил, желая скорее избавиться от удушливого смрада. Он слил все до последней капли, но этого оказалось мало. Что-то мешало, оставался какой-то дискомфорта. Словно неуловимая песчинка между пальцев или крошка в постели.

Велиар сдавил очаг, решив, что тот умудрился втянуть часть «тухлятины». Стало чуть легче, но ощущение не пропало. Появилась боль. Нестерпимо захотелось почесаться, возникло такое чувство, какое бывает во время заживления раны.

Велиар нажал сильнее. Зачерпнул маны из эмоций и ей, словно ногтями, попытался поддеть корку с болячки. Он дико желал убрать эти зудящие струпья. В какой-то момент ему это удалось. Из очага, словно из раны, вышло нечто вроде отвратительного сгустка. Микроскопического, почти не уловимого, но более чем ощутимого. В чем-то это походило на то, как из лопнувшей воспаленной опухоли гноем вымывает занозу.

Минут тридцать, а может и дольше, Велиар сидел без единой мысли. Прижимал затылок к холодному, шершавому камню и смотрел на тускнеющие звезды. Если бы не крик, в котором он узнал голос мадам Ифе, мог и до утра пробыть в своеобразном трансе.

Перестав бездумно пялиться на небо, опустив голову, Велиар прислушался к себе и удивленно сморгнул. «Однако», — потер он затылок и поднялся. В теле ощущалась легкость и приятная бодрость. Резерв стремительно наполнялся перерабатываемыми эмоциями, а очаг увеличился. Впрочем, он так и оставался прискорбно никаким даже по меркам хилого мага. Впрочем, как раз к этой своей особенности Велиар привык и не переживал. Растет и ладно, а что медленно — так ерунда.

Надо отдать должное Юварсу. Он сумел внушить Велиару правильные установки. Они помогли не тратить время на глупости и не страдать комплексами. Планировать развитие способностей с расчетом на век-полтора и увязывать эти сроки с возвращением домой. Впрочем, сейчас Велиара не размышлял ни о прошлом, ни о будущем. Уж точно не о столь отдаленном. Все что он хотел — заполнить резерв и поскорей убраться с плантации. Потому, обновив спавшие чары маскировки, он поспешил на другую сторону дома, желая оказаться поближе к центру толпы в момент воздаяния хозяевам.

Рабы разочаровали Велиара. Все на что их хватило — затрахать насмерть плантаторшу. Мадам Ифе умерла почти счастливой. На кой-убили остальных, да еще без изысков, Велиар и вовсе не понял. Все, кого восставшие захватили живьем, кроме владелицы плантации, оказались такими же рабами. Только работали в доме. Конечно, Велиар не особо разбирался в хитросплетениях местных отношений, но за все время наблюдений, он мог по пальцам одной руки перечислить случаи, когда домашние рабы пересекались с обычными.

Разделавшись с угнетателями, восставшие не придумали ничего лучше, чем вытащить из подвалов съестное и выкатить бочки с вином. Легионеры попытались воспрепятствовать, но быстро поняли — порвут. Потому заткнулись и сбившись в тесный кружок принялись совещаться. Самые сознательные рабы присоединились к ним, остальные же напились, наелись и спать завалились.

Велиар не стал слушать остальное. Главное он и так понял. Пошумят? Отлично. Сдохнуть в бою с оружием в руках — каждому свое. Планы рабов более чем соответствовали его собственным. Бросив взгляд на небо, Велиар решил не задерживаться и направился к джунглям. Солнце уже окрасило небо в алый. Если его атаку почувствовал второй маг, он будет тут часа через два-три, если нет, явится к вечеру. В любом случае, оставаться на плантации глупо.

«Не стоит идти к бунгало напрямую», — решил Велиар, остановившись под кронами и задержав взгляд на редких облаках. В последнее время они появлялись все чаще и их было все больше. По утрам становилось холодней и в воздухе ощущалась свежесть. Верный признак скорых дождей и штормов. Отличное время, чтобы убраться с острова и затеряться на просторах океана.

«Маны маловато», — цыкнул с досадой Велиар, мысленно пожелал успехов отряду рабов, топающих к дороге, и скрылся в джунглях. Хоть он, условно говоря, жрал все это время в три горла, но смог восполнить лишь половину резерва. Впрочем, дышалось ему намного легче, да и мысли как-то шустрей бегали. Не исключено, что ему это просто казалось.

«Восстание — это не только свобода, но и возможность заработать на Академию, таверну и нормальную жизнь», — подумал Велиар, который как-то упускал этот момент, напрочь подзабыв, что без Юварса ему предстоит учиться за казенный счет, который придется отработать службой короне.

Сказать, что Бомани удивился, услышав подобные речи от всегда тихого и замкнутого друга, образца застенчивости, вежливости и скромности — это, как минимум, промолчать. Пока он переваривал услышанное, Мэйтат присел на каменное крыльцо, и коснулся корки волос на голове. Зашипев, он убрал руку и простенько, но зато от души выматерился.

Девочка, не смотря на падение и потерю крови выжила, пробудила дар и находилась в сознание. Только она почти ни на что не реагировала. Смотрела прямо перед собой, тяжело дышала, и моргала, если пред глазами рукой махнуть. Собственно, последняя реакция и вселяла в Бомани надежду на хоть какой-то благоприятный исход. Не будь этого, он, возможно, прервал бы ее мученья.

Бомани тяжело вздохнул и поднял глаза к небу. Похоже, друг не слишком-то способен контролировать речь. Хорошо ему балкой по голове прилетело, но хоть жив остался, а прочее… «В крайнем случае привыкну», — подумал Бомани опуская взгляд.

Тут ему на глаза попался гвардеец, обменявшийся знаком с сослуживцем, и Бомани осенила идея. Все же, матерящийся маг — урон репутации Гильдии. Мелкий и незначительный, притянутый за уши, но старые пердуны из внутреннего круга и особенно лезущие в него беспринципные сволочи, могут зацепиться и за такое.

— Сам заберешься, — указал на повозку Бомани и, получив утвердительный кивок, отправился к лейтенанту. Тот как раз закончил допрос очередного бунтовщика и дал знак гвардейцам. Те подхватили раба и потащили к свободному дереву. На правильную казнь времени не было, приходилось просто вешать.

Он потому и оставался лейтенантом, что упустившее момент начальство сделало его крайним. Обвинило в халатности и лени. Один из малых островов, где он начинал службу, пришлось заново заселять после магической зачистки. Никто не стал гоняться по джунглям за разбежавшимися рабами, а граждан Протектората на нем осталось.

Обойдя дом, Бомани попал в миниатюрный лабиринт из цветущего кустарника. «То, что надо», — решил он, углядев лавочку в тени живой ниши. Усевшись поудобней, он принялся размеренно дышать, погружаясь в транс. Создание фантомных посланцев — трудное и муторное дело. К тому же, эти сгустки маны слишком хрупки и ненадежны, но у Бомани просто не имелось иных средств для связи. Ни артефактов, ни химер-гонцов, а ритуалов он и вовсе сторонился. Его подвижная натура не терпела их вдумчивой медлительности, хоть и преклонялась перед мощью результатов.

Самонадеянность, как и всегда, сыграла злую шутку. Бомани был уверен, что легко справится с любой возможной проблемой, потому и не озаботился элементарным. Что ж, как говорится «опыт — сын ошибок». Мудрецы учатся на чужих, глупцы ничему не учатся, а остальные набивают шишки самостоятельно. Будь в этом мире ангелы хранители, один из них мог бы с полным правом выдернуть перо из крыла, и намалевать на лбу Бомани очередную палочку — плюс один к мудрости.

Третий по величине остров Протектората напоминал немного скошенную «d». Центр условного брюшка занимал потухший вулкан, вокруг которого раскинулись многочисленные плантации. Немногие фазенды северной части острова вдавались треугольным клином в «ножку», но крайняя не добиралась и до ее середины. На противоположно стороне острова располагалась удобная гавань, давшая начало порту и столице.

Из-за особенностей местных течений, огибающих Анклав королевства Викталай и сталкивающихся с местными холодными потоками, образовывался не только своеобразный климат восточной части Протектората, но и возникала своеобразная петля. Примерно тоже происходило и в западной части, только там уже холодные воды набегали на теплые течения. Фактически, Протекторат являлся центром лежащей на боку восьмерки. Такого себе знака бесконечности. Своеобразно вытянутого и немного несимметричного, впрочем — это уже малозначительные нюансы.

Подобное положение делало Протекторат естественным центром на пути восточных и западных караванов, и оно же лишало его возможности стать независимым. Конечно, деньги и умелое лавирование в бурных водах политики играло свою роль, но Королевство, Султанат или Республика, при большом желании, могли бы захватить острова или их часть. Кое-кто и попытался, точнее, попробовал на зуб. Неудачно, но управляющая Протекторатом коллегия испугалась и стала формальным вассалом Султаната. Коим она являлась ранее де-факто.

Густонаселенная страна, с воинственными и вспыльчивыми правителями могла бы показаться обывателю худшим выбором. Особенно с учетом рельефа скромного участка побережья под контролем Султаната и сил его флота, но в коллегии дураков не водилось. Хозяева островов прекрасно понимали — Султанат, зажатый между Республикой и Королевством, остро нуждается в морской торговле. Протекторат мгновенно стал критически важным окном в большой мир. Султанат не скупился на обеспечение его безопасности.

В обычной ситуации бунт был бы обречен. Не помогла бы и очередная война с Королевством. Но, в этот раз схватка гигантов имела важный нюанс. Республика, третий и постоянный участник конфликта, союзник викталайцев, погряз в пучине гражданской войны. И как же было не воспользоваться столь удачным моментом? Как было не нанять пиратов с Южных Островов, не раздергать королевские ВМФ на защиту от рейдеров? Как не вычерпать до дна все силы, не мобилизовать все резервы, и не попытаться наконец-то взять реванш? Разумеется, никак.

Султанат не удержался от соблазна. Пошел ва-банк. Выгреб все, вплоть до войск из стратегически важных гарнизонов. Командование тянул до последнего. Накопило огромные силы и, словно удерживающий тетиву лучник, почувствовав, что дальше откладывать невозможно, разжало пальцы, обрушила всю собранную мощь на извечного недруга.

Естественно, ни Велиар, пробирающийся джунглями к бунгало и лодке, ни бывшие легионеры с рабами, идущие резать ближайшего плантатора, о подобном не думали. Да и не знали. Они, словно по заветам Рузвельта, делали что могли, с тем, что имели, там, где находились. Точно так же поступал и Бомани, сумевший, каким-то чудом, отправить фантомного посланца.

И совсем неудивительно, что губернатор, как раз-таки отлично осведомленный о реальном положении дел, поступил абсолютно логично. Когда ему доложили о мятеже и тех силах, которыми располагал молодой маг, он отдал два приказа. Первый ушел Бомани. Тому надлежало перекрыть бунтовщикам восточный путь к столице и мобилизовать местных землевладельцев. Второй приказ гонцы повезли плантаторам юго-востока и запада. Первые должны были спешить за губернатором и его силами, вторые отступать на встречу ему же. Бесспорно, назвать подобные действия максимально рациональными трудно, но нельзя не признать их высочайшие шансы на успех.

Губернатор собирался устроить образцово-показательную бойню и, совсем немного, пополнить казну. Разумеется, это не было главным и определяющим мотивом его действий, просто он получал фиксированный, хоть и мизерный, процент с каждой совершенной на острове сделки. Его весьма печалило катастрофическое падение цен на рабов. Опять же перспективы для ростовщичества. Ведь надо же на какие-то средства порушенное восстанавливать.

Солдаты гарнизона и рекрутированные команды матросов, усиленные ополчением плантаторов и надсмотрщиков, подпираемые магами с кораблей и бастионов порта, идя с запада, подобно поршню, должны были выдавить мятежников на север, а затем раздавить их в кровавый фарш о силы Бомани, которому надлежало выдвинуться на северно-восточную дорогу и перекрыть ее полевыми укреплениями сразу же, как он наберет для этого достаточно сил.

Привычные к длительным переходам легионеры, завладевшие оружием надсмотрщиков, и жилистые рабы, приобретшие невероятную выносливость за годы труда под палящим солнцем, подгоняемые страхом перед конным отрядом гвардейцев во главе с магом, совершили образцовый марш-бросок. Они вышли к соседней плантации до заката и сходу атаковали. Опытные ветераны из легионов Республики владели клинком всяко не хуже местных вертухаев. Вряд ли бы десяток надсмотрщиков смог оказать им достойное сопротивление даже при равных условиях, а будучи в меньшинстве, отбиваясь от напавших со спины рабов — без шансов.

Равнодушие и отрешенность, тупое безразличие и полное безволие, все это оказалось лишь толстым слоем пепла на горячих углях. Ветер надежды легко сдул его, обнажил багровый жар. Разжег пламя. Прав был лейтенант, думающий о искре, из которой разгорается пожар. Тысячу раз прав.

Укрывшись в толпе рабов, легионеры направились к загону. Естественно, на появившихся в неурочное время обратили внимание, но не всполошились, не забили тревогу. «Стадо» брело кучно и смирно, сгорбленные рабы привычно смотрели в землю и шаркали ногами поднимая пыль. Их подпустили близко. Слишком близко. Камни и палки, до поры до времени спрятанные под безразмерными одеждами, пошли в дело. Обрушились на «повелителей». Отвлекли. А там и сталь взяла свою долю кровью.

Добить оставшихся и взять господский дом не составило труда. Пока освобожденные рабы возвращали долги захваченным живьем, заставляя их завидовать мертвым, в рабочем кабинете плантатора собрались предводители восстания.

Сорвав и выбросив подвешенные на золоченные гвоздики листы с пометками о том, кто, что и в каких количествах производит и почем продает, вожди восставших принялись изучать тщательно прорисованные дороги и границы плантаций. Опытные вояки по достоинству оценили подарок судьбы. И, главное, они могли им воспользоваться.

— Предлагаю срезать, — легионер лет тридцати провел веточкой линию на карте. — Кони в джунгли не пойдут, а в объезд, — коснулся он нескольких дорог, — мы раньше на оперативный простор выйдем. Там за нами побегать придется.

Присутствующие задумались. О неудачном десанте Республики знали все. Кто-то помнил больше, кто-то меньше, но истории в легионах учили. Своеобразно и однобоко, с вполне конкретными целями рассказывая о феерических провалах и выдающихся успехах.

Он хоть и выступал предводителем присоединившихся к легионерам рабов, но в дела военные не лез. Молча набивал брюхо орехами из вазочки на столе, да слушал. Обычный матрос с торговой шхуны которому не повезло лет десять назад. Собственно, весь его авторитет на том и базировался. За годы рабства он умудрился остаться целым и почти здоровым. При этом, ни в чем предосудительном он замечен не был. Весьма немало, если так посмотреть.

Сотни разъяренных людей с дрекольем, которым нечего терять — страшная сила. Но те же сотни в кольчугах, со щитами, мечами и дротиками — ужас. Верманд разделил силы и выйдя из джунглей в северо-западной части острова атаковал три плантации одновременно. Разумеется, надсмотрщики не смогли остановить рабов.

Да что там, они просто растерялись увидев их. Сперва не поняли, откуда взялись легионеры, а когда разглядели амуницию, десятки лет валявшуюся в земле и кое-как приведенную в порядок подручными средствами, стало поздно. Их начали убивать.

Пополняя силы освобожденными рабами и пользуясь разветвленной сетью дорог, восставшие действовали решительно и храбро до безрассудства. Они переодевались в надсмотрщиков и небольшими отрядами заворачивали в «гости», срезали углы через разделяющие плантации джунгли и, под покровом ночи, убивали спящих. Действуя сразу в нескольких направлениях Верманд со товарищи старательно раздували пожар восстания.

Но не только этим занимался бывший ретурион Республик. Он старательно и кропотливо отбирал из освобожденных собратьев легионеров. Формировал из них полноценную часть. Кто-кто, а он прекрасно понимал необходимость ударного кулака и уязвимость перед магами.

Его усилия не пропали даром. Когда к Верманду притащили избитого гонца он был готов. Допросив пленника, выбив из него все, что тот знал, видел, слышал и о чем догадывался, Верманд собрал совет. Опытные легионеры легко раскусили нехитрый планы губернатора и разработали контрмеры. Ничего особенного, простая математика. Один маг на северо-востоке, усиленный лишь ополчением с ближайших плантаций — всяко слабее надвигающихся с юго-запада сил.

Конечно, о исинных возможностях отряда Бомани восставшие не знали, но два и два сложить могли. Раз маг не пытается противодействовать и активно укрепляется, значит он слаб. Естественно, легионеры понятия не имели об оставшихся в столице силах, но четко осознавали — единственный шанс вырваться с проклятого острова — захватить ее.

В чем в чем, а в том, что город полон бежавших с плантаций землевладельцев никто из восставших не сомневался. Понимали они и то, что мужчины, в большинстве своем рекрутированы губернатором. Заложники — билет на свободу. Никто из вчерашних рабов не испытывал жалости к матерям, женам, сестрам и детям недавних хозяев. И те это прекрасно понимали. Губернатор не сможет отдать приказ к атаке. Его не выполнят. Не исключено, еще и прирежут приказавшего.

Велиар, не ведающий обо всех этих страстях, размеренно греб в ночи, работая веслом в такт напеваемого под нос марша и наслаждаясь плеском волн. Прилипчивый «там-там-та-там», вместе с прохладой от воды, отлично бодрил и не мешал думать. Если бы не облака, по утрам все чаще и плотней затягивавшие небо белой пеной, Велиар и вовсе замурлыкал. Увы, они были, а потому приходилось спешить.

«Конечно, еще пройдет неделя-другая, ну может месяц, — думал он, смотря на небо, — а потом появятся серые тучи, и, максимум дня через три, зарядит дождь». Мелкий, противный, не столько моросящий, сколько висящий пеленой. Неприятно, но в целом терпимо. Даже на пользу. «А вот на море будет худо», — сказал Велиар вслух, и принялся заворачивать лодку к берегу. Жестокие, короткие, страшные своей внезапностью шторма могли легко обратить успешный побег в провал. «Обидно будет помереть так глупо», — решил он, затирая веткой след на песке.

Усевшись под пальмой так, чтобы сразу оказаться в лучах всходящего солнца, Велиар прикрыл глаза и задумался. Судя по пройденному расстоянию и тому, что он помнил из карты острова, он подобрался к юго-востоку и находился где-то в середине условного «брюшка». «А ведь скоро скалы пойдут», — вспомнил он значки рифов и задумчиво почесал бородку.

Ощутив кожей тепло солнечных лучей Велиар улыбнулся, но не стал открывать глаза. Зачем тратить время? Его и так всегда мало. Сделав пару вдохов-выдохов, он скользнул в транс и постарался ощутить мир вокруг. Найти в нем эмоции людей. Сегодня получилось просто и легко. Буквально в трех-четырех километрах Велиар почувствовал рабов. «Что ж, вот и ответ», — жестко усмехнулся он, по-прежнему не открывая глаз.

Особо высокая волна набежала на берег и с шумом разбилась о покатый камень. Разлетелась брызгами. Отхлынула. Капли впиталась в песок, оставили лишь белесую, едва-едва заметную пену. Велиару вспомнилось, что вода и кровь во многом схожи по солености и, кажется, химическому составу. Или это плазма? «А, не важно», — отмахнулся он, но мысль упорно не уходила. Она задела в Велиаре нечто глубинное. Родное и близкое. То ли забытое, то ли потерянное. Внезапно, он словно наяву ощутил лизнувшую руку волну. Вздрогнул. Распахнул глаза. Удивленно потер сырые пальцы. Уставился на траву и облегченно выдохнул — всего лишь роса.

«Пора восстание делать и сваливать», — решительно тряхнул он отросшей челкой и, перекатившись вбок, словно заправский акробат, оттолкнувшись одной спиной, без помощи рук вскочил на ноги. «Пижон» — сказал Велиар сам себе, но уголки губ упорно не желали опускаться. То, что он не смог освоить в детстве, то, из-за чего стал посмешищем для мальчишек в секции, теперь, после многих повторений, давалось удивительно легко. «Не бросил бы тогда сразу, глядишь и жизнь иначе сложилась», — пришла внезапно мысль, но Велиар прогнал ее. Поспешил заменить другими, более важными. Во всяком случае он хотел так думать.

Привычно замаскировавшись, Велиар вышел к полю и осмотрелся. Рабы трудились, надсмотрщики прохаживались и помахивали палками, да стеками. Привычное зрелище и знакомая атмосфера гнетущих эмоций. Мимолетно скривившись и прогнав воспоминания о свежем ветре с плеском волн, Велиар отправился осматривать плантацию. Еще до заката он провел рекогносцировку, наметил план действий и отправился в джунгли. Нашел крохотный родник, утолил жажду, наполнил флягу и организовал место для сна. Растянувшись на подстилки из длинных и широких листьев, Велиар прикрыл глаз. «Поспешай медленно», — сказал он сам себе усмехнувшись и уснул.

Столь же покойно ушли в сон и обитатели плантации. И правда, ну с чего бы им волноваться? Вот они и не нервничали, всецело уповая на заслон Бомани, войска губернатора Готто и отделяющее их от северо-запада расстояние. Конечно, отдельные плантаторы юго-востока предпочли переждать смутное время за стенами столицы, но большинство осталось. В Протекторате считалось моветоном бояться рабов. Естественно, при наличии объективных обстоятельств никто не стал бы осуждать разумные действия по спасению шкуры, но это был не тот случай. Вот и мадам Маньяра, вдова и землевладелица в двенадцатом поколении, мать четырех дочерей, не стала рисковать и покрывать себя «неувядающей славой». Ей и так хватало проблем с засидевшимся в девках потомством.

Под утро, в то время, когда сон особенно сладок и крепок, Велиар начал действовать. Диверсант из него был аховый, но главным навыком он владел сполна — умел убивать. Без колебаний и жалости. Именно этим он занялся, переходя из одного домика надсмотрщиков к другому.

Полоска стали, бывшая когда-то обычной скобой, легко обрывала жизни спящих. Велиар где-то читал, что удар надо наносить на выдохе, тогда, в случае оплошности, жертва не сможет поднять тревогу. Впрочем, он предпочел подстраховаться и бил в ухо. Слуховой канал служил прекрасной направляющей для импровизированного штыка. Острое жало вонзалось точно в мозг. Дарило мгновенную смерть. Незаслуженно легкую для надсмотрщиков, но Велиар не задавался вопросами воздаяния, прощения, справедливости и прочей философией. У него был план, имелась цель, и он просто шел к ней. А препятствия… сами виноваты. Им просто не повезло.

Убив большинство надсмотрщиков, Велиар вошел в последний дом с заранее прихваченной киянкой и веревкой. Теперь он мог и пошуметь. Некому стало на него реагировать. Глухой удар в лоб спящего разбудил ближайшего соседа. Прыжок. «Шмяк-чавк» и приподнявшаяся голова вбита в подушку. «Э», — раздалось сонное из угла. «Шмяк-чавк» и еще один надсмотрщик лишился сознания. «Хм», — замер Велиар оглядываясь и, миг позавидовав крепкому сну остальных обитателей хибары, продолжил работать.

Оставив пятерку лишенных сознания и обездвиженных пленных лежать в доме, он поспешил к загону. Велиар не собирался самостоятельно командовать сотнями рабов. Понимал, что не потянет. Потому и не стал будить сразу всех. Прошелся, присмотрелся и, выбрав мужика лет сорока, с характерным шрамом на щеке, легонько толкнул его ногой.

Прислушавшись к его эмоциям Велиар кивнул. Откуда в том столько жгучей обиды он мог только догадываться, но… Асманд Стеин был искренен, хоть и весьма печален, и — это устраивало Велиара. Похоже, майор уже наслужился неким высшим идеалам и осознал, что будучи верным и нужным конкретному лицу имеешь больше шансов выбраться из задницы, типа того же рабства. Правда, можно и упасть, послужив соломкой рухнувшему патрону. «Как всегда, у медали две стороны», — усмехнулся мысленно Велиар, и кратко изложил план действий.

Первым делом он предложил поднять часть бывших легионеров, раздать им оружие и озаботиться кормежкой для остальных. Идея использовать Маньяру с дочками для захвата соседних плантаций и последующего проникновения в столицу понравилась вояке, и он озаботился сохранением их жизней. Накормленные от пуза рабы не станут добрей, но хоть часть крови к брюху отольет, гладишь и не застит глаза багровая пелена, сообразят, как лучше хозяев использовать. Не хотел Асманд невольников резать.

— Пяток пленных там, — махнул на домик надсмотрщиков Велиар. — Хватит жажду мести притушить. Буди своих, действуй, а я пока хозяев навещу, — добавил он с усмешкой. — Да, не забудь прихватить игрушки надсмотрщиков, пригодятся.

Прошедший огонь, воду и сломавшийся на медных трубах майор не стал желать удачи и советовать тому, кто в одиночку перебить десятки спящих. У него была своя задача и он собирался ее выполнить. Причем, как всегда, на отлично. Два года в рабстве помогли ему осознать простую вещь — он прекрасный исполнитель. Ведомый. Тактик, но не стратег. Не владел он искусством выработки целей, зато обладал талантом их достигать.

Когда Асманд разобрался с делами и привел к хозяйской фазенде верных людей из бывших легионеров, там его поджидал сюрприз. Велиар легко справился с немногочисленными, да еще и спящими обитателями дома. И теперь готовил представление. Рабы хотели отыграться за боль и унижение, вернуть все сторицей, что ж «Не можешь предотвратить, возглавь» — подумал он.

Помня о том, как поступили с домашними рабами во время бунта на севере, Велиар заранее подвесил их к деревьям в сторонке. Теперь любой желающий мог делать с ними все, что ему заблагорассудится. Судьба бесполезных людей не волновала Велиара. Иное дело плантаторша Маньяра и ее четыре великовозрастные дочурки, парочка из которых оказалась близняшками. Их Велиар собирался сломать, но сохранить в приличном виде тела.

— О, вы вовремя, — обрадовался он вооруженным легионерам. — Как раз к шоу. Представляешь, — пожаловался он Асманду, — дамы не хотят сотрудничать. Ругаются, — вздохнул Велиар опечаленно и укоризненно посмотрел на пятерку привязанных к стульям женщин с кляпами во рту.

Асманд, кожей чувствуя, что не стоит открывать рта, молча кивнул и покосился на соратников. Судя по увиденному, бывшие легионеры ощущали тоже, что и он. От Велиара веяло неуловимой жутью. В светлом саду у беседки, он казался чем-то темным и мрачным. Словно ожившая тень — подумал Аманд ощущая озноб.

— Ни тебе вежливости, — продолжал Велиар, — ни понимания. Сейф не откроем, о тайничках на черный день не расскажем, дарственную не напишем, и вообще, — крутанул он рукой и сменил тему. — Говорят, — улыбнулся он широко и открыто легионерам, от чего у многих лоб покрылся испариной, — рабовладельцы обожают чужую боль. Им так нравиться видеть страдания и ужас, что они от него в экстаз впадают. Вот я и подумал, если мне удастся порадовать дам, они подобреют и станут нам помогать, — Велиар деловито хрустнул пальцами и повернулся к беседке.

Вокруг ажурного строения из белого камня валялись сорванные плети вьюнов, украшенные разнообразными цветами, а внутри ждала своего часа жертва. Велиар назначил на эту роль то ли гувернантку, то ли какую-то родня хозяйки плантации. Он не особо вникал.

Вывернутые руки обнаженной женщины смотрели вверх и в стороны. Она балансировала на цыпочках, держась за уходящие к резным портикам веревки. Старалась сдвинуть ноги поближе, встать ровней и выше, но ее лодыжки охватили два обвивших основания колонн кнута. Их материал обладал некоторой тягучестью, но весьма ограниченной.

Как жертва не старалась, как не напрягала мышцы, а все равно оставалась в положение своеобразной звездочки. Минимальные подвижки давали лишь иллюзию надежды. Манили потратить силы. Обещали — еще одно крохотное усилие и оковы падут. Станет легче, можно будет твердо встать на ноги, выпрямиться, боль в плечах уйдет.

Последние приготовления к пытке заняли не более получаса, но за это время к фазенде успели подтянуться остальные рабы. Их жажда мести была велика, но необычность увиденного удержала их от немедленных действий. А когда они разглядели Велиара, порхающего над каменным столиком и сноровисто раскладывающего всевозможные ножи, щипцы, точильные камни, пилы, плетки, иглы, гвозди и бездна разбери что еще, желание расправиться лично и вовсе отступило. Рабы шестым чувством поняли — не надо мешать профессионалу делать свою работу.

Велиар, прекрасно ощущающий эмоции толпы и понимая, что скоро она расстанется с завтраком, шепнул стоящему рядом Асманду: «Начинай объяснять». Легионер на миг задумался, сообразил, кивнул и отошел к своим «преторианцам». Минут через пять «гвардейцы» смешались с толпой и принялись бурчать о пользе заложников. Сейчас их мало кто слушал, а соглашались и вовсе единицы, но ведь и зерна не всходят мгновенно. Уловив момент, когда рабы достигли пика ожидания, Велиар прекратил возиться с инструментом, взял нож и вышел на импровизированную сцену.

Жертва, ставшая объектом своеобразной лекции, мычала и дергалась, не столько от «стрижки», сколько от ощущаемого в Велиаре равнодушия. Он играл голосом для толпы, но она видела его глаза. На инстинктивном уровне, интуитивно понимала, что ее ждет и с кем она столкнулась. Потому и извивалась, напрягала мышцы, но ничего, совершенно ничего не могла сделать.

— Один мой старый знакомый, — заговорил Велиар убирая нож и беря стек, — любил сравнивать бревна, — коснулся он спины жертвы кончиком гибкой палки, — с сырыми дровами. Бросишь такое в огонь, треску и дыма много, а жара нет.

Стек скользнул по спине попытавшейся прогнуться женщины. Уперся в ямочку сжатых ягодиц, обогнул их, каплей стек по напряженной ноге и замер уперевшись в колено. Обойдя «звездочку», Велиар провел гибким прутом по ее внутренней стороне бедра. Кончик стека лишь немного не дошел до половых губ. Замер в каком-то сантиметре, а Велиар с усмешкой посмотрел в глаза жертвы. Заранее обреченные попытке сжать ноги забавляли. «Инстинкты они такие», — хмыкнул он про себя и резко перебросил стек на другую ногу.

— Для начала, полено требуется отряхнуть и просушить, — продолжил лекцию Велиар. — Несведущие в тонком искусстве страданий, несдержанные глупцы, стремящиеся удовлетворить свои страсти, утвердиться за счет слабого и беспомощного, поступят примерно так.

Велиар отступил на шаг и взорвался десятком ударов. Завороженно слушавшая и смотревшая толпа не ожидала ничего подобного. Многие вскрикнули. Некоторые дернулись или сжались. И все без исключения отшатнулись. Большинство безотчетно коснулось тех места, где на теле жертвы вспухли багровые следы ударов.

— Неучи и дальше бы отбивали бревно, возможно, даже сломали бы его. Бесполезная трата сил и времени, — вздохнул Велиар. — В искусстве боли важен контраст и правильный разогрев нервной системы. Ощущения должны сменять друг друга, словно ритм мелодии. Через кожу мы добираемся до естества, проникаем в самое потаенное. Заставляем рецепторы реагировать на малейший, случайны ветерок. Доводим бревна до того, что они орут от обычного щелчка так, словно мы им ногу отпиливаем.

Сказав это, он тут же приложил белый от жара прут к боку жертвы. Та мгновенно прогнулась и замычала сквозь кляп. На руках и ногах проступил рельеф мышц, а Велиар убрал железо и тут же прижал к ране кусок льда. Пытаемая обмякла, испытала облегчение. В ней даже нечто вроде благодарности мелькнуло.

И вновь ее ждало облегчение. И опять Велиар приложил к ожогу лед. И снова, ненавидя мучителя, она на долю мгновения испытала благодарность. И вновь обреченная забилась от боли, прогнулась, почуяла запах горелого мяса. И опять лед охладил рану. Дал миг на внезапное осознание — не член раба воняет, в который она недавно ткнула факелом ради забавы, а ее нежная плоть живьем запекается.

Кожа лопается. Жарится мясо. Дымит обугленная плоть. Дергает и сводит судорогой напряженные мышцы. Сукровица сочиться из ран. Шипит на раскаленном металле прута. Сжимается тело, трясется, вскрываются раны. Резку боль усиливают малые, тянущие и ноющие.

Словно собравшиеся в огромную реку ручейки, сливались мелки и неопасные раны в нечто могучее, но не монолитное. Лед разрушал единство, не позволял привыкнуть и хоть как-то адоптироваться. Вот и извивалась свободная гражданка Протектората, хрипела, мычала, прогибалась, текли из ее глаз слезы, капала пенящаяся слюна, гадила она под себя, теряя контроль над телом, но Велиар не знал жалости. Он просто работал. Раз за разом касался он тела жертвы то раскаленным железом, то холодным льдом.

Велиар прекрасно ощущал давно сломавшуюся плантаторшу и ее дочерей, да и рабы, заблевав округу, убрались подальше. Последним сдался Асманд, не выдержал бывший тримпил вида бьющегося в раскрытой груди сердца. Стоит отдать ему должное, он не у бежал. Всего лишь шагал быстро-быстро. Кремень, а не мужик.

Вообще, Велиар ожидал большего. В конце концов, такая ненависть и ярость к вчерашним хозяевам и столь бурная реакция на безобидный, по его мнению, момент. Он всего-то давал «звездочки» возможность отдохнуть и набраться сил. Ради чего скармливал ей куски вырезанного из ожогов мяса, попутно объясняя зрителям, что плоть в этих местах становится бесчувственной. Стоило ли из-за таких пустяков блевать и разбегаться? Ведь сущая ерунда.

В некотором роде, Велиар даже обиделся. Он же не просто так раскаленным железом в тело пытаемой тыкал. Все было учтено и продумано. Подкармливая «звездочку» он попутно вскрывал ее и давал возможность зрителям увидеть ее нутро. Показать, как бьется сердце, раздуваются легкие и много чего еще интересного. С той же маткой или там кишками поиграться, а зрители по кустам. Никакого стремления к знанию и уважения к «лектору».

В принципе, продолжать дальше не было никакого смысла, но Велиар решил закончить. В прошлом он оставлял много незаконченных дел и не хотел повторять ошибок молодости. В конце концов, даже с помощью зелий Ектамора ему нечасто удавалось зайти так далеко. Вскрыть живот и грудину, вытащить внутренние органы, и сохранить бревно в сознании и живым — огромное достижение. Все равно что нейрохирургией кухонным ножом заниматься.

«Ха, а ведь это идея», — сказал Велиар, приподняв голову жертвы и улыбнулся, проведя пальцем по щеке. Болтающиеся на «ниточках» глазные яблоки поспели, став красными от полопавшихся сосудов и вряд ли могли нормально видеть, но этого и не требовалось — «звездочка» слышала. Она даже сумела немного подрожать, что говорило о наличии в ней запаса сил.

Велиар давно убрал кляп. Сразу, как поработал с горлом, так и вытащил. Теперь она и без него не давила на уши. «Убей», — прошептали губы. «Убей», — взмолилась «звездочка» хлюпая легкими, но Велиар только покивал собственным мыслям. Определенно, сегодня он был в ударе. Создал истинный шедевр. Жертва все еще жива, в сознании, и даже не свихнулась. Потрясающее достижение.

Отпустив подбородок несчастной, он, почти нежно, погладил «творение» по волосам и поспешил к столу. Подходящий нож нашелся сразу, а вот пила его не устроила. «Туповата, — скривился Велиар, — и разводка хреновая», — совсем расстроился он, посмотрев вдоль лезвия. «С другой стороны, если уж таким справлюсь…» — решил он, спеша продолжить работу.

«Значит все же родственница», — отметил Велиар мимоходом. «Пилить или ебать, вот в чем вопрос», — подумал он, ощутив внезапное возбуждение. Немного поколебавшись, он решил, что сделал на сегодня достаточно. Резерв полон, рабы боятся до усрачки и готовы выполнить любой приказ. «В пределах разумного», — тут же одернул сам себя Велиар, припомнив вдруг падших ангелов. Просто младшенькая в свои девятнадцать была чудо как хороша. Настоящий белокурый серафим. Ладная фигурка, стройная, с четкой талией и подтянутой грудью. Идеальное личико и волнистые, местами свивавшиеся кудряшками волосы.

— Быстро голосок вернулся, — смерил ее безразличным взглядом Велиар, окончательно ломая последние крохи девичей гордости. Он постарался показать, что в ее самопожертвовании нет ничего героического, смелого или ценного. Зародить мысль о том, что это он делает большое одолжение и проявляет невероятное великодушие.

Девица сникла. Опустила взгляд. Велиару вполне удалось задуманное. Воспользовавшись тем же ножом, при помощи которого снимал скальп, он разрезал веревки и поманил младшенькую за собой. Дрожа и зеленея, та прошла мимо беседки. Она очень не хотела смотреть на кузину, но не смогла удержаться. Раздувающиеся и хлюпающие мешки легких, пульсирующий комок сердца, торчащая из живота матка с «усами» яичников, напоминающая жуткую улитку, все это добавило «героине» решимости и вселило ещё больший ужас.

Улегшийся на скамейку и снявший штаны Велиар указал на вздыбленный член. «Вперед и с песней», — скомандовал он, на всякий случай собирая ману в руке. Кто знает, не перемкнет ли что-то в прелестной головке и не попытается ли девка, к примеру, ткнуть пальцами в глаза или перегрызть глотку зубами. Конечно, заранее почувствовать агрессию нетрудно, но на пике наслаждения, кончая, можно и не успеть отреагировать.

Незамужние гражданки Протектората, в особенности из высших слоев общества, могли лишь мечтать о той свободе, какая была доступна их матерям в вопросах плотских утехах. Сперва роди — потом блуди. На островах это правило соблюдалось железно, а нарушителей ждала страшная смерть.

— Да мне по херу, — фыркнул Велиар, наслаждаясь эмоциями решившей погеройствовать девственницы. — Либо ты раздеваешься и немедленно садишься пиздой на, — тут он просто пару раз напряг и расслабил мышцы паха, — либо я пошел развлекаться дальше.

Велиар не стал торопить, его забавляла ситуация. К тому же, он выбрал это место с умыслом. Рабы, стащившие со всего сада скамейки во время «антракта» в устроенном им шоу, расставили их по всей округе. Выбрать ту, на которой его и Нтомби увидят остальные бабы из семейства плантаторши оказалось плевой задачей. Познавшие животный ужас недотраханные девки наверняка совсем сломаются. Не то, чтобы в этом была особая необходимость, но Велиар решил, что раз пошла такая пьянка, то можно и полирнуть. Хуже не станет, а лучше — может быть и будет.

Нтомби, справившаяся наконец с ночной сорочкой, трясущаяся и влажная от холодного пота, кое-как забралась на скамейку. Проползла на коленях и замерла над пахом Велиара. Он чуть прикрыл глаза, наслаждаясь изысканным коктейлем эмоций, усмехнулся и посмотрел в расширенные глаза девушки. Та вспыхнула, зажала кулачки и отвернулась. Не смогла она выдержать его взгляда. Почти сливающиеся с радужкой зрачки показались ей бездной. Черным водоворотом, тянущим душу в забвение. Темным пламенем, равнодушно сжигающим все.

Бесстрастный голос ожог хлыстом. А унизительное обращение… Нтомби постаралась не заметить его. Не посмела, да что там, просто не смогла вспыхнуть и ответить так, как полагалось гордой аристократке. Вместо этого она закусила и без того распухшую губу. Впилась ногтями в ладошки. Задержала дыхание и стала опускаться вниз. Коснулась члена. Вздрогнула, чуть не вскочила, но уловив недовольство шестым чувством и в страхе замерла.

Если бы не прикушенная губа, Нтомби наверняка бы взвизгнула, ощутив, как чуть раздвинувший половые губы член шевельнулся. Трясясь от ужаса в ожидании боли. Жалея о своем порыве и мысленно кляня кузину, Нтомби еще немного опустилась. Головка уперлась в преддверие влагалища, скользнула к входу, чуть вошла, натягивая плевру и причиняя тянущую боль.

Нтомби замерла, собираясь с решимостью, но Велиар не стал ждать. Он резко прогнулся, лишая ее девственности и проникая на всю глубину. Словно расхристанный завоеватель, берущий свое по праву силы, ворвался он в сжавшееся влагалище. Жестоко подавив сопротивление покоренного лона.

Сильные пальцы сдавили бедра Нтомби, ноги впились в нежную кожу, оставили следы, прижали к половые губы к промежности и заставили опуститься вниз. И тут же, не давая ей роздыху, ладони Велиара скользнули по бокам, царапнули мозолями и сжали груди. Крик вырвался из Нтомби. Жалобный, словно угодивший в капкан зверь заскулил.

Велиар сдавил девичьи груди пару раз примеряясь, а затем сжал их в полную силу рук, привычных к канатам, своевольным парусам и абордажной сабле. Из глаз Нтомби потекли слезы, она закричала. Жесткая пощечина обожгла щеку. «Не так громко», — приказал Велиар. Нтомби пришлось зажать себе рот ладошками. Она скулила и хныкала, не в силах сдержаться и страшась сопротивляться.

Продолжая сжимать пальцы Велиар начал разводить в стороны руки и медленно поворачивать кисти. Нтомби забилась, завыла, не выдержала, вцепилась в запястья мучителя, попыталась остановить их, но не смогла даже замедлить. Велиар остановился сам. Разжал руки, дал жертве миг надежды и облегчения. Позволил вздохнуть и прочувствовать пульсирующую боль.

Секунды послабления закончились. Велиар ухватил Нтомби за соски и потянул к себе. Она повалилась на него. Всхлипнула. Ее грудь пылала. Заполненное членом влагалище дергало. Интимные мышцы свело спазмом, ломило, они никак не хотели расслабляться. Нтомби трясло. Она боялась не сдержаться и описаться, но страх испачкать господина помогал пересилить тело. У нее звенело в голове от шума крови в ушах. Ее сердце билось столь быстро, что могло бы сравниться с мельканием иглы швейной машинка. Испарина покрыла спину Нтомби противной пленкой. Липкой и отвратительно холодной.

Рука Велиара собрала ее волосы в хвост, сжала и оттянула голову. Заставила взглянуть в темную бездну. Звонкий шлепок ожог попу. «Поскакала», — не столько услышала, сколько прочитала в провалах безжалостных глаз Нтомби. Не смея даже всхлипнуть, не то что ослушаться, она задвигалась. Вверх-вниз, вверх-вниз… превозмогая боль, ощущая, как внутри скользит член. Вверх, к мгновению облегчения и мигу надежды на освобождение, и вниз, к разрывающей лоно боли и ужасу наказания. Вверх-вниз, сквозь кровь и слезы. Вверх-вниз…

Велиар лениво поглядывал на выпрямившуюся Нтомби. Та, словно заправская шлюха, скакала на его члене. Стонала, хрипела, потела, но упорно не останавливалась. На ум пришло воспоминание о «шоколадке» и открытие способности перерабатывать эмоции в ману. Казалось, прошло лет пять, а то и десять с тех времен, но нет, чуть меньше года. Вот тут-то его и посетила очередная догадка. «Собственно говоря, а чего это они таки исполнительные?» — вдруг задумался Велиар.

Гипотез родилось несколько, но, если отбросить самые бредовые, вроде личной неотразимости и жуткой харизмы, самой логичной выглядело внушение. Конечно, сознательно он ману не посылал, но с учетом близости контакта, можно сказать, проникновенного общения, он мог и подсознательно сработать. Вот с проверки этого предположения он и решил начать.

Ухватив Нтомби за бедра Велиар перевернулся. Навалился на горячее девичье тело и в пару минут закончил затянувшееся представление. С влажным чпоком вынув окровавленный член из лишившегося сознания тела, он хмыкнул: «Вот и проверить на чем появилось».

Взяв нож и не утруждаясь одеждой, он пошел к зрительницам. Дам затрясло. Похоже, они решили, что пришла их очередь. В каком-то смысле они были правы. Освободив сестер и подмигнув Маньяре, Велиар отступил шагов на пять назад. «Ну чисто три осенних листика на холодном ветру», — усмехнулся он.

За его спиной раздался стон и Велиар чуть не хлопнул себя по лбу. «Сделку надо выполнять», — сообщил он смотрящим на него сестричкам. Сложив пальцы пистолетом, Велиар начал медленно поднимать руку. Близняшки и старшенька прилипли взглядом к возникшей на указательном пальце шаровой молнии. Кажется, они перестали дышать. Заведя «пистолет» за плечо, Велиар послал разряд в «звездочку». Он не скупился, эмоций вокруг хватало, причем, вполне съедобных. Еще и переполненный резерв. Играла силушка. Высоковольтный жгут не только прекратил страдания распотрошенной жертвы, он оставил от нее черное, обугленное тело.

Погасив шаровую молнию, Велиар столь же неспешно опустил руку к паху. Три пары глаз послушно проследили за ней и уткнулись в немного поникшей член. «Младшенькая недоработал», — сообщил он. «Закончи», — приказал Велиар старшей. Он не стал озвучивать конкретных пожеланий. Вложил их в посланную ману, оформил воображёнными картинками.

Девушка заколебалась на мгновение, отвела глаза, наткнулась взглядом на обугленный труп в беседки и бросилась выполнять приказ. Упала на колени перед Велиаром и начал вылизывать его промежность. Точь-в-точь, как он и представлял.

«Попробуем иначе», — подумал он, и, не обращая внимание на щекочущий мошонку язык, сформировал новую порцию маны. На этот раз эффекта не было. Внешнего. Близняшки не решились выполнить молчаливый приказ. Впрочем, этого и не требовалось. Своеобразная эмпатия Велиара позволила ему и так понять — успех. Во всяком случае он не ощутил возмущения, сопротивления и прочего подобного.

«Выебите друг друга», — приказал он вслух близняшкам и те, без раздумий, с радостью, приступили к лесбийским играм. Скинули одежды, принялись тереться-обниматься-целоваться, а потом, неожиданно для Велиара, одна из сестричек насадилась попой на набалдашник стула и раздвинула ноги. Вторая тут же принялась вылизывать сестричку и мастурбировать.

«Тьфу ты мать-перемать», — выругался Велиар и потер лоб с досады. Это в боли, страхе, ярости, и другом негативе он разбирался на отлично, а вот разное иное… Не первый раз игрались друг с другом близняшки. Ой не первый. «Так себе проверка получилась, ну ничего, у меня тут рабов хватает», — решил Велиар, отпихнул старшую и пошел одеваться.

— Назначь кого за бабами присмотреть и бумаги оформить. Мадам Маньяра решила отдать нам все, включая земли. Ведь так? — посмотрел он на плантаторуш, которая принялась кивать еще до того, как задал он вопрос. — Я погуляю, проветриться хочу. Воняет тут, — махнул рукой на беседку Велиар. — Приберитесь. И с этими реши, — указал он на так и провисевших все это время домашних рабов.

Слив почти треть резерва на эксперименты Велиар пришел к ряду выводов. Первый немного задевал самолюбие, так как он понял, что его успехи в пытках, частично, базируются на подсознательном использовании маги. Впрочем, он тратил меньше маны, чем получал из эмоций жертв. Мысленно пропев: «Неприятность эту, мы переживем», он отбросил приступ меланхолии и пообещал себе освоить местную фармакологию. Зелья Ектамора, да в сочетании с магией — сила.

Второй вывод касался непосредственно внушения. С ним, увы, не все так радужно оказалось, как хотелось бы Велиару. Во многом оно походило на гипноз. Правда, для магии любой человек оказывался внушаемым, но на этом существенные отличия заканчивались и начиналась схожесть. Как гипнотизер не мог заставить человека совершить нечто совершенно неприемлемое для него, так и маг был не способен заставить выполнить любой приказ. «Если пациент хочет жить — медицина бессильна», — вздохнул Велиар, когда освобожденные рабы не стали резать вены.

И содомии предаваться они не рвались. Хотя, вот тут-то он чувствовал, что может добиться результата. Всего-то и требовалось нажим усилить, а если еще и как следует пугнуть, так и маны сэкономить удастся. В конце концов, надсмотрщики без всякой магии и химии, одной лишь угрозой мучительной смерти заставляли подобное проделывать.

«А особо упорные стали наглядным уроком остальным», — кивнул Велиар мимолетному озарению. Мысли вильнули и перескочили на особенности местного искусства боли. Раньше он не особо задумывался о разности подходов патруля и плантаторов. Удовлетворился поверхностным пониманием разных целей пыток и больше к этому не возвращался.

Теперь он понял, почему надсмотрщики либо доводили дело до конца, жестоко, медленно и с гарантией убивая, либо не подводили рабов к черте. Не ставили их на грань жизни и смерти. Боялись они инициации. До расслабления сфинктера боялись. И не только они! Сами землевладельцы тряслись от подобной перспективы. Спонтанное использование пробужденного дара — да как два пальца. Уж чего-чего, а сильнейшего желания хозяевам помереть у любого раба в достатке. Дай такому маны подкопить и все, начнется падеж свободных граждан на отдельно взятой плантации.

«Ну и что мне с этого? — спросил он сам себя Велиар и тут же ответил. — Ничего». Впрочем, его самолюбие немного потешило осознание фундаментальных основ социума. Все в этом мире, так или иначе, «танцевало» от особенностей пробуждения колдовского дара. Можно сказать — клиническая смерть стала альфой и омегой общественного уклада. Редкие исключения, родившиеся магами счастливчики или проснувшиеся ими просто так, внезапно, не пойми с чего и почему, погоды не делали. «Поди еще и третируют бедолаг», — расхохотался Велиар, представив, как к подобным «собратьям во стезе» относятся остальные. Слабаки, неженки, сосунки, и прочие маменькины сынка — это, пожалуй, еще самые мягкие эпитеты.

Немного повеселившись, Велиар вернулся мыслями к результатам эксперимента. Увы, но у магического внушения имелся еще один серьезный недостаток — время. Он точно не помнил, но вроде бы читал, что гипнотические установки держатся годами. Это косвенно подтверждалось и воспоминаниями о кодирование разных алкашей с курягами. «Вроде на нариков не действует?» — задумался Велиар, пожевывая сорванную травинку. «Да без разницы», — отмахнулся он, осознав, что мысли едут не в ту сторону. Внушение подобным похвастаться не могло. Оно слетало быстро. Причем, без следа.

Впрочем, с учетом скорости применения и возможностью обработать сразу толпы народа, все выглядело неплохо. «Армий совсем уж послушных зомби не предвидится», — почесал бородку Велиар. «И хрен с ним», — махнул он рукой, направляясь к господскому дому.

Солнце стремительно катилось вниз, выступать сегодня не имело смысла, к тому же, Велиара посетила мысль усилить маскарад и придать ему дополнительного правдоподобия. В конце концов, он же не только пытал «звездочку», но и вопросы ей задавал. Стоило уточнить нюансы и поспрашивать хозяек плантации. Вдруг еще что-то интересное всплывет. «Бывших хозяек», — поправился мысленно Велиар.

Влетевший в лагерь гвардеец осадил взмыленного коня и огляделся, ища взглядом начальство. Стоящий у шатра солдат махнул рукой в сторону возводимых укреплений. Кивнув собрату по оружию, гвардеец дал шпор и понесся к деревянной стене. Разумеется, и лейтенант, и Бомани обратили внимание на суету, услышали топот копыт и поспешили на встречу новостям.

Джебхуз Камо, потомственный воин из небогатого рода, получивший отличное образование на столичном острове и имеющий реальный опыт борьбы с мятежом, мгновенно осознал смертельную опасность, стоящую за коротким докладом гвардейца. Подробности могли лишь добавить деталей, но не изменить общую картину сложившегося. Потому он и не стал тратить время на их выяснение.

— Плохо, — сказал Джебхуз, набрасывая веточкой общий план восточной части острова. — Мы тут, — обвел он участок сходящихся дорог. — Мятежники тут и где-то здесь, — отметил крестиками места на схеме Джебхуз. — Губернатор примерно здесь, — изобразил он стрелочку вне схемы. — Удара с двух сторон нам не выдержать.

— Тут узко, — постучал веточкой перед северной частью укреплений Джебхуз. — Один маг не сдержит правильной атаки, два… могут справиться. Но здесь надо минимум четырех, — обвел он расходящиеся дороги, напоминающие листики на параллельных ветках. И там нет укреплений, — добавил он жестко. — Толпа сомнет ополчение, вырвется на простор, и мы умрем. Кому повезет не попасть в плен, — усмехнулся Джебхуз.

— Они могут пойти на столицу, — вяло возразил Бомани. Не хотел он признавать собственную слабость, но против очевидной правоты лейтенанта аргументов не находил. — Губернатор ее совсем без защиты оставил. Ошметки гарнизона и два с половиной ополченца из стариков, молодняка да увечных.

Уж кто-кто, а он прекрасно понимал, что молодому магу надо просто дать время. Вот и слушал очевидное и давно известное. К тому же, о специфическом отношении Бомани к наставнику не знал только ленивый. Мэйтат, хоть и перестал материться через словно, но все еще плохо контролировал голос.

— Да жаба и вовсе не заметит сожжения города если химерами своими занята будет, — вскочил и заходил меж пней вырубки Бомани. — Наш многоуважаемый уквека Готто, чтоб его икота не оставляла, додумался забрать всех магов. Даже с фортов!

— Но стены-то на месте остались, — провел прутиком по схеме Джебхуз, дорисовав вокруг столицы полукруг и обозначив выступы гавани. — С голым задом и простыми лестницами их взять затруднительно. Булыжник и ребенок бросить может, а десять ростов — это десять ростов, — пожал плечами Джебхуз.

— Сообщим губернатору, посадим наблюдателей вот тут, — провел Джебхуз черту, немного ниже плантации мадам Маньяры, — и вас сюда переместим, — указал он точку, разделяющую отрезок между укреплениями и будущими восточными постами на две неравных части. — Отсюда вы сможете быстро поддержать нас тут, — кивнул на деревянную стену лейтенант, — и проредить наступающих там, — махнул он прутиком за спину.

«По крайней мере попытаемся растянуть ее во времени и нанести максимум ущерба», — подумал лейтенант Джебхуз Камо, но не стал озвучивать мысли. Кивнул одобрительно молодому магу, выдавил улыбку-оскал, бросил ладонь на рукоять меча, а большего и не требовалось. Бомани этого вполне хватило и он, воодушевившись, поспешил к шатру. С другом новостями поделиться, начавшую есть Озумэйру подбодрить, губернатору сообщение отправить и собрать вещи к перебазированию.

Велиар не собирался объединятся с рабами севера и вести обреченную войну. Все чего он хотел — поскорей убраться с дурацкого острова, попасть на материк и добраться до северного филиала магической академии Королевства. Обучиться, открыть таверну и спокойно копить ману для возвращения домой. Ради этого он не только побрился и слегка порезал лицо, но и опалил волосы на голове.

Теперь повозка с замотанным в окровавленные тряпки Велиаром, изображающем тяжелораненого мага, возглавляла колонную беженцев. Правил ей Асманд, следом, в обозе, ехала Маньяра с дочками. Компанию им составляли доверенные и вооруженные до зубов легионеры. Они же изображали раненных надсмотрщиков из разбитого ополчения, а в конце пылили рабы. В общем, картина получалась удручающе и скорбной. Просто на загляденье тоскливой и пугающей.

Само собой, колонна регулярно заворачивала на плантации. Водички там попить, с дороги отдохнуть-подкрепиться, об ужасных бунтовщиках рассказать. Естественно, встречающиеся на полях надсмотрщики проявляли живейший интерес к гостям, бежали предупредить хозяев и… Разросшаяся процессия продолжала путь, а Велиар аккуратно убирал дарственные на земли в потертый матросский баул. Складывал золотые монеты в кожаные мешочки и поглядывал на бледных хозяев, смирно сидящих в пополнившем обоз транспорте.

Конечно, лично он не заворачивал на каждую встречную-поперечную плантацию. Он вообще держался особняком. Такой себе вождь, о котором народ знает лишь то, что он есть. Делами походными занимался Асманд. Он же выделял колонны поменьше, во главе с доверенными людьми. Рассылал их по дальним фазендам. Тренировал и слаживал отряды из бывших легионеров. Благо, чем ближе к столице, тем их попадалось все больше. Отбирал людей знакомых с морем. Так уж получилось, что Асманд был единственным человеком, кто знал истинную цель похода и то, как собирался поступить Велиар.

Разумеется, большая часть рабов прекрасно понимала: Столичный порт — билет с острова. Но мало кто утруждал себя простейшими расчетами числа кораблей, необходимого для вывоза повстанцев. Те же, кто оказался способен увидеть несоответствие реальности и хотелок, смогли сделать верный вывод. В нем не было ничего сложного. Все лежало на поверхности. Хочешь убраться с острова — стань полезен Велиару и заручись поддержкой Асманда или тех, кто близок к нему. Напрямую беспокоить вождю решились немногие. Репутация надежно оградила Велиара от мелких дел. Чему он только порадовался.

Так, не гоня лошадей, но и не мешкая понапрасну, разросшаяся до чудовищных размеров колонна «беженцев», словно огромная змея подползла к столице. Оставшийся «на хозяйстве» глава гильдии торговцев, волей стечения обстоятельств занявший должность комендант, изрядно удивился, обнаружив под стенами такой сюрприз. Спеша к воротам, он мысленно метал громы и молнии, обещая суровые кары запропастившемуся невесть куда патрулю, умудрившемуся поставить его в столь дурацкое положение.

Скорей всего, даже нормальный комендант, без всякого внушения, принял бы фатальное решение. В конце концов, по мимо весомого аргумента в лице раненного мага имелась толпа выбравшихся размять ноги землевладельцев. В основном женщины и старики. Что выглядело логично, ведь боеспособные мужчины просто обязаны остаться в арьергарде. Встать стеной на пути врага. Задержать его. Закрыли собой родных и близких. Дать им время.

Единственное, что смущало коменданта — огромная масса рабов. Нет, ему было понятно желание плантаторов сохранить главный актив, но в городе и без того хватало невольников. Конечно, к дождям сделаны запасы, но никто и никогда не рассчитывал их на прокорм такого числа едоков. Единственный, кто был счастлив от всего происходящего — рыбаки. Цены на дары моря взлетели вдвое и продолжали стремительно расти.

«Да мое какое дело», — отмахнулся мысленно от хозяйственных забот комендант. В конце концов, сам губернатор пускал в город ближайших землевладельцев с рабами. «Вот и не будем нарушать установленный начальством порядок», — решил он, окидывая взглядом людское море под стенами. «Открыть ворота!» — приказал он, и скорым шагом направился к лестнице, спеша первым засвидетельствовать почтение гостям.

В тесном мирке аристократии третьего по величине острова Протектората, носящего странноватое название Ди, все друг друга прекрасно знали, потому и на поддержание реноме приходилось тратить куда больше сил, чем в том же Королевстве или Султанате. «Надо попридержать товарец», — подумал вышедший к воротам Джитуку, натягивая на лицо радушную улыбку прирожденного купца и приветливо разводя в стороны пухлые ручонки.

Повозка с Велиаром проехала ворота и правящий ей Асманд тут же дернул вожжи, сворачивая в сторону разряженного толстяка. Блестящий нагрудник с чеканным символом Протектората и знаком коменданта, нацепленный поверх цветастого, вышитого золотом и серебром халат типичного торговца, смотрелся смешно и нелепо. Могучее пузо Джитука не помещалось в доспех, и чтобы хоть как-то натянуть положенное, он распустил кожаные ремни на боках. Теперь передняя часть нагрудника возлежала на его животе и постоянно съезжало то на одну, то на другую сторону.

«Добро пожаловать», — начал комендант импровизированную речь, но спрыгнувший с повозки Асманд не дал ему развернуться. Единым движением он выхватил широкий кинжал и вонзил его в печень встречающего. Джитуку поперхнулся, выпучил глаза, открыл рот для крика, но Асманд не дал ему и этого. Он резко провернул лезвие в ране и тут же выдернул лезвие. Закативший глаза комендант свалился на камень привратной площади и умер не приходя в сознание. Не всем, далеко не все повезло уйти столь же просто и легко.

Пока Асманд убивал, сидящие в повозке легионеры срывали тент. Он мог помешать. Действие было отработано заранее. Все прошло гладко и быстро. Ничто не отвлекло Велиара. Он поднялся, раскинул охваченные молниями руки и ударил. Искрящие змеи кинулись к солдатам гарнизона на стене и башне, проникли в бойницы и бросились на ополченцев возле механизмов врат, рванулись к зевакам на площади, метнулись вдоль расходящихся лучами улиц и проулков. Принесли мгновенную смерть десяткам счастливчиков и обрекли на мучение сотни.

Вонь обугленного мяса и сгоревших волос. Крик-вой раненных, ликующий рев тысяч рабов, увидевших, как флаг Протектората, обгорелой тряпкой слетает в ров, и бросившихся к воротам. Целый океан эмоций. Жгучих, живых, разнообразных.

Велиар зашатался. Он, истративший в секунды большую часть сил, бледный, с багровыми руками и почерневшими ногтями, захлебывающийся в потоках стремительно наполняющей резерв маны, с трудом удержался от падения. Подскочивший Асманд вовремя подставил плечо. Помог Велиару опуститься на дно повозки.

Отборные отряды, состоящие из бывших легионеров, первыми ворвались в город. Что и не удивительно, ведь они изображали охрану обоза и находились в повозках плантаторов. Они не стали задерживаться на привртаной площади. Не бросились вламываться в ближайшие дома. Не принялись убивать, грабить и насиловать. У них имелись четки цели и конкретные задачи, которыми они и занялись.

Самого Велиара интересовали лишь корабли и возможность поскорей убраться с острова, он не задумывался о прочих нюансах. Отдал их на откуп Асманду. Велиар сделал главное — обозначил приоритетную цель и разработал общий план. С остальным прекрасно справился опытный тримпил Асманд Стеин.

Пока одни отряд резали стражу невольничьего рынка и освобождали рабов из бараков при мануфактурах, другие блокировали казармы, захватывали арсенал и зачищали башни, беря под контроль стены. Сам Асманд, во главе элитных сил повстанцев спешил в порт. Две сотни лучших, все поголовно бывшие ветераны легионов Республики, и почти столько же тех, кто разбирался в морском деле. Они без труда захватили стоящую у причала шхуна Султаната. Она стал легкой добычей. Но на этом белая полоса закончилась.

Первым звоночком стал накопитель. Велиар, очнувшийся во время переноски на палубу, сразу же проверил его и выругался. Тот оказался практически пуст. Слив имеющееся в резерве он поспешил на палубу. Атмосфера творящегося в городе способствовала быстрому восстановлению, он не видел большой беды в кратковременной задержке, но тут его отвлек докладом Клаимонда Гуинавала Гахеалота.

В определенном смысле это был выдающийся человек. Уникальная память позволила ему закончить морское училище, а феерическая тупость и безынициативность превратила в обычного раба. Увы, но он оказался единственным, кто разбирался в навигацией.

Шкипер сообщил о запасах воды и продовольствия. Их оставалось на сутки, да и то впроголодь. Причем, сделал он это своеобразно. В такой манере мог высказаться избалованный ребенок, получивший на нынешний день рождения меньше подарков, чем на прошлый, но не разменявший пятый десяток лет мужик.

Велиар, с трудом удержавшись от рукоприкладства, приказал Асманду решить вопрос. Бывший тримпил козырнул и занялся делом. Благо, оно, частично, в виде бочек с водой и ромом, стояло у причала. Мысленно обматерив шкипера Велиар уселся на канаты и закрыл глаза. Немного потоптавшись и выразительно посопев, Клаимонда, не иначе как в приступе снизошедшего озарения, самостоятельно догадался отдал приказ о подготовке корабль к отплытию.

Вот где-то на этом моменте и ударил набатный колокол. Правда, никто его не услышал. Да и не было протяжного гулкого звона в физическом смысле. Был просто шум от творящегося в городе. Очень громкий шум. Тот самый, которого терпеть не мог инкоси Кобэ.

Какое-то время толстые стены стоящего особняком филиала Магической Гильдии Протектората вполне справлялись, но, когда восставшие рабы принялись жечь, насиловать, пытать и убивать совсем уж рядом… Кобэ не выдержал. Отложил свиток с расчетами, встал и дошел до окна. Посмотрел на дым разгорающихся пожаров, на творимое на улицах. Подумал. Пришел к выводу — сами не утихнут. Вздохнул, потер виски, поморщился, секунду посмотрел на свиток и, бормоча под нос проклятья, бодренько пошаркал в подвал. Там, в зачарованных клетках хранились плоды его многовековых экспериментов. Лучшие.

Кобэ Кобина Одхиамбо умел, любил и практиковал создание потрясающих в своей смертоносной эффективности химер. И… лишь неисправимой оптимист с атрофированным инстинктом сохранения, страстно желающий польстить старцу, решился бы назвать его контроль над ними номинальным. Впрочем…

«Создателя сожрать не пытаются и ладно», — решил древний маг еще на заре карьеры и с тех пор не возвращался к столь скучному вопросу. Ему нравилось творить тела, а не копаться в мозгах и разбираться с психикой. Грация прирожденных убийц завораживала и манила его. Она влияла на Кобэ почти так же, как флейта заклинателя змей на кобру. Возможно, он даже слышал нечто вроде музыки сфер в то время, когда создавал очередное чудовище. Во всяком случае те, кто видел его за работой могли бы подтвердить — старик качает головой в такт некому, лишь ему одному слышимому ритму.

Панические вопли Клаимонда, требующего рубить канаты, вырвали Велиара из транса. Он открыл глаза и замер. Над домами плыло нечто розовое и перепончатокрылое. Похожее на воздушный шар с блестящими глазами-стразами. Многочисленные отростки, оканчивающиеся плоскими и зубастыми сердечками, шарили по улицам, смыкались на телах неудачников, сжимались, и порции красной жижи шли вверх по белесым, полупрозрачным щупальцам чудовища.

Эмоции голодной химер перекрыли весь остальной фон. Рукотворное чудовище буквально заворожило Велиара. Монстр вызывал настолько же сильное отвращение, насколько и поражал эффективностью. Если бы не грохот рухнувшего дома, снесенного помесью змеи и сколопендры, не пронзительное обиженное скрежетание, ударившее по ушам и вызвавшее оскомину, Велиар мог и не начать действовать. «Сука», — выругался он, стряхивая наваждение. Определенно, химере обладал некими возможностями сродни внушению или гипнозу.

Избавившись от стороннего влияния, Велиар осознал две вещи. Во-первых, прущий по прямой монстр идет точно на шхуну. Во-вторых, они не успевают отвернуть. И это при условии, что химере не последует за ними. Выбор не велик, либо он уничтожит тварь, либо та закусит им.

Его резерв был пуст на две трети, и он собирался поработать над его заполнением в оставшиеся минуты. Хитрить, мудрить — не та ситуация. Один удар. Сильный и точный. «Давид и Голиаф», — усмехнулся Велиар, но не стал терять время и раздумывать, кто из них химера, а кто он.

Клаимонд бросился к рулевому, не выдержав приближение монстра он крутанул штурвал, надеясь резким маневром увернуться от щупалец. «Я убью его, разберусь в навигации и просто убью дурака», — подумал Велиар отстраненно. Шхуна начала поворачивать, подставлять борт химере. «Рано радуешься», — улыбнулся Велиар поднимая руку. «Больно будет», — подумал он, мимолетно скользнув взглядом по черным ногтям. Чудовище то ли хрюкнуло, то ли ухнуло, то ли просто избыток летучего газа сбросило, подтянуло отростки, по-видимому намереваясь «оседлать» мачты. Вот тут-то Велиар и ударил любимой молнией.

Слепящая дуга, настоящий плазменный жгут, соединила руку с телом химеры. Розовую плоть охватило подвижной сетью высоковольтных разрядов. Выгорели и полопались многочисленные глаза-блестки. Опали обугленные щупальца. Окатило стоящих брызгами и качнуло волной шхуну.

У него просто не нашлось слов, чтобы выразить чувства. Через всю свою жизнь он пронес страх перед химерами. Еще юнцом, только-только поступившем в легион, довелось ему столкнуться с этими созданиями. Он выжил чудом, не получил и синяка, но до сих пор просыпался от кошмаров. Ни ужасы гражданской, ни рабство, не смогли вытравить воспоминания. Если бы в мире оставались боги, он ежедневно благодари бы их за то, что маги нечасто создают чудовищ и редко используют их в бою. Теперь же… теперь он не мучился сомнениями и точно знал кому направить благодарность.

Приказ нашел всеобщее одобрение, понимание и встретил живейший отклик. Конечно, в вожде и раньше мало кто сомневался, но разносящие город химеры, жрущие всех без разбору и устраивающие драки друг с другом… проще поголодать и помучаться жаждой, чем стать кормом для монстра.

Велиар открыл глаза, испытующи посмотрел в его лицо, подумал пару секунд и кивнул, принимая своеобразно высказанную клятву верности Асманда Стеина. «Один в поле не воин, пора учится руководить», — решил Велиар погружаясь в транс.

Как белая полоса в жизни позволяет совершать невозможное и достигать невероятного, так и черная, стремиться забрать максимум. В идеале — жизнь. Из допроса патрульных Велиар знал, что в фортах нет магов. И шхуна действительно без проблем миновал «рога» бухты, но тут…

Возможно, столкнись они с кораблем Султаната, он бы еще рискнул, а так — без шансов. Моряки Протектората могли потягаться и с королевскими ВМФ, даже с патрульными, а у него нет сработавшейся команды и заполненный на четверть накопитель. Еще и класс корабля ниже. Нет, бой принимать нельзя, а хитрость — да кто в нее поверит? Дым над городом и убегающее судно, куда уж подозрительней? Остается одно — уносить ноги.

«Возможно, он не так уж и безнадежен», — подумал Велиар припоминая карту. Обогнуть остров с запада, воспользоваться течением, за счет меньшей осадкой срезать угол через мели севера и, «встав в струю», попробовать уйти к Анклаву. Конечно, где-то там, возможно, весь объединенный флот шарахается, но и королевские силы там же находятся. «А может они и вовсе перебили друг друга», — дернул щекой Велиар.

«Так, ладно, в любом случае надо самому на преследователя посмотреть», — решил он и, словно белка по веткам, забрался в «воронье гнездо» по вантам. Отодвинув наблюдателя, Велиар приник к артефакту. Фрегат стал отлично виден, словно миниатюра в бутылке, бери и рассматривай во всех подробностях. Вот он и рассмотрел. Капитана. На мачте. У артефакта. «Неприятно», — сказал Велиар, ощутив отрешенное спокойствие, когда преследователь окутался маревом щита и начал увеличивать скорость.

Специальные артефакты-водометы жрали прорву маны, их даже в бою не всегда задействовали, но была у них одна гадская особенность — активировались они вместе с защитой. Использовать их никто не обязывал, но, условно говоря, частота контура возбуждения совпадала. С инженерной точки зрения все было сделано верно. Без щита, даже с убранными парусами, корабль изрядно тормозит о воздух, магическая защита, до определенного предела, нивелирует эту проблему, вот и связали давным-давно два артефакта в единую систему. С тех пор ее так и ставят, что на гражданские суда, что на военные корабли.

— Десять, — ответил он, но тут же вспомнил, кто будет в роли палачей и поправился, — нет, давай двадцать одновременно. И аккуратней, мне требуется боль, страдания, ненависть, страх, да что угодно, хоть обида. Лишь бы яркой и сильной была. Всеобъемлющей, так сказать. И старайся без смертей, толку с них нет, а замученные, пока отлеживаются, тоже кое-что дадут. Часа два у тебя есть, — добавил Велиар. — Всё, я к накопителю, — махнул он рукой и поспешил в трюм.

Гонки свелись к противостоянию выносливости магов. У Велиара был отличный стимул — жизнь. Вот только объективные обстоятельства сложились против него. Первое время ему помогала близость к столице и творящееся в ней. Потом, потом все стало хуже. Начались пытки. Несмотря на то, что палачи, зачастую, испытывали ничуть не менее яркие чувства чем их жертвы, Велиар просто не справлялся.

Ему приходилось одновременно перерабатывать эмоции в ману. Наполнять ей накопитель и поддерживать циркуляцию энергии в артефактах. Каждое действие само по себе не представляло сложности, но все месте… Попробуйте читать, писать и слушать одновременно. Поговаривают, такое умел некто Юлий, более известный как Цезарь. И он плохо кончил.

Не смотря на все старания, Велиар имел все шансы пойти на корм рыбам. Фрегат уже почти нагнал их и был готов пустить в дело вооружение, но беглецам повезло. Верманд со товарищи пошли на штурм восточного заслона. Хоть от шхуны до места событий оказалось далековато, но Велиару хватило и этого. Он поднажал. Сделал последний отчаянный рывок и выиграл время. Они дотянули до северной оконечности, свернули и прошли над мелями.

Велиару не надо было лично видеть гаснущий щит фрегата. Ему хватило и ощущаемых эмоций разочарования и радости, чтобы понять — преследователь сдался. Он отворачивает в сторону. Враг понял — обходя по более широкой дуге он не успеет «встать в струю». Разрыв будет даже больше, чем в самом начале смертельного забега. «Я тебя сделал», — растянул Велиар искусанные и опухшие губами в улыбке победителя.

Многочисленные корочки треснула и разошлись, во рту стало солоно от крови, но его это не волновало. Одеревеневшие от долгого стояния ноги щёлкнули в коленях, затекшую спину прострелило, Велиару пришлось убрать одну руку с артефакта и упереться в край. Он опустился на пол, привалился щекой к прохладному металлическому кожуху и замер в неудобном положении скрюченного эмбриона с рукой над головой. «Ничего, ничего, главное теперь остатки слить, подальше отойти, а там посплю», — бормотал он в полубреду, цепляясь скрюченными пальцами за камень накопителя и поддерживая в нем циркуляцию тающей маны.

Наконец, последние крохи силу ушли и Велиар позволил себе расслабить мышцы. Рука, словно деревянная, повисла вдоль тела, ударилась кистью о доски палубы, но он не почувствовал боли. «Надо встать, не дело тут куском мяса валяться. Подъем, слабак», — приказал сам себе Велиар. Окрик подействовал. Вспомнилось, как он раз за разом поднимался избитый Бедаицем. «Нашел силы тогда, найдешь и теперь», — проскрипел зубами Велиар, переворачиваясь на бок и заставляя конечности шевелиться.

Его изрядно повело, ноги попытались предательски подогнуться, но Велиар устоял. «Плоть херня», — подумал он с каким-то мазохистским наслаждением и сделал новый шаг. Он дался еще тяжелей, но Велиар не собирался сдаваться. Все что он себе позволил — сменить походку. Шаркать оказалось легче, да и устойчивости получилось больше. Так, протирая подошвы сапог, он и вышел из отсека с накопителем.

Асманд не посмел оскорбить его помощью. Уж кто-кто, а он прекрасно понимал Велиара. Ему уже приходилось видеть нечто подобное. Истинного воина можно победить, но его нельзя сломать. Только убить. Его хозяин оказался их этой редкой породы и Асманд Стеин поклялся себе быть с ним до конца. Каким бы он не был и как скоро не наступил.

Велиар свернул в ближайший кубрик, замер на миг оглядывая его и пошаркал к дальнему гамаку. Опытным взглядом он вычленил его среди пятерки однотипных собратьев. Тягучие канаты, как тут называли резину, в полутьме похожи на обычные, но разбирающийся их на раз примечает. Не столько глазами, сколько шестым чувством понимает — вот оно. Добравшись до гамака, Велиар просто и бесхитростно завалился в него. Тот подпружинил, облегчив процесс затаскивание «оставшихся за бортом» конечностей. Не прошло и секунды, как в кубрике раздалось тихое сопение.

«Надо парней поставить», — пробормотал Асманд, взглянул на Велиара и потряс головой. «И самому поспать», — добавил он, потерев старый шрам на щеке. «Это все усталость, игра теней и сволочная химера», — пожаловался он вслух. «Нет, ну надо же, то плащ, то крылья мерещатся», — попытался посмеяться над собой Асманд, но не удержался и вновь взглянул на Велиара. «Да нет, просто тени игрались», — облегченно выдохнул он и отправился сдавать вахту.

Велиар проснулся удивительно бодрым и полным сил. Резерв восстановился полностью, а тело не болело. Он с интересом посмотрел на свеженькие ногти и совершенно здоровую кожу рук. Легко вскочив, и ощутив запах жаркого, Велиар решил не спешить. Мышцы истосковались по нагрузкам, да и сам он что-то залежался. Давно не делал даже простенькой зарядки. Проведя быструю разминку, потянувшись, немного покачав пресс и поприседав, Велиар завершил упражнения сотней отжиманий.

Весьма довольный и почти не запыхавшийся, пружинистой походкой он отправился на палубу. Удивительно, но в гальюн совершенно не хотелось, а вот пожрать — очень даже да. Чуть не бегом преодолев лестницу, Велиар вышел на палуби и резко потерял аппетит. Вид жарящегося на вертеле человеческого тела не вызвало рвотных позывов, но желание покушать отошло на самый дальний план сознания, хоть и не пропало полностью.

«Нихуа-хуа», — почесал щеку Велиар осматривая палубу. Похоже он был в отключке несколько дольше, чем предполагал. Щетина стала небольшой бородкой, а шхуна пережила шторм. Возможно, несколько. К остаткам мачт кое-как присобачили укоротившиеся реи и натянули то ли тенты, то ли пародию на паруса. Фальшборт напоминал щербатую улыбку портовой пьяни, а из палубы торчали доски. И в целом она напоминала изрытое норами поле. Все это говорило о жуткой трепке, заданной кораблику стихией. Дошедшая до каннибализма команда — всего лишь тухлое яйцо на кучи отборного дерьма. «Удивительно, как мы еще не потонули», — подвел итог беглому осмотру Велиар.

Вот тут вождя, спасителя и просто чуть ли не отца нации заметили остальные. Реакция была разной, но в эмоциях четко преобладали две доминанты: страх и… обожание? Нет, не совсем, тут… тут… «Преклонение», — понял Велиар обалдевая. Не успел он толком шок испытать, как к нему подскочил матросик и, размахивая довольно соблазнительно пахнущим куском мяса, блестя безумными глазами затараторил:

— Господин, попробуйте Лакорса. Я пытал его для вас. Он умер ради вас. Господин, уважьте. Отведайте. Я знаю. Он будет рад стать частью вас. Мы ваши верные слуги, господин. Мы все. Молю, повелитель. Уважьте Лакроса. Он так кричал для вас. Я так старался ради вас. Он так долго держался. Хозяин. Уважь…

Рука Велиара, пропитанная маной так, что ей можно было бетон крошить, а то и сталь дырявить, пробила грудь сумасшедшего насквозь, и он заткнулся на полуслове. Обведя безразличным взглядом замерших людей, Велиар выдернул окровавленную кисть. Тело психа постояло мгновение, словно раздумывая, а затем кулем свалилось под ноги убийцы. Велиар задумчиво осмотрел со всех сторон руку. Раздвинул липкие пальцы, пытаясь определить, с чего бы вдруг ладонь зачесалась и откуда зуд появился. Почувствовав людей, начавших отходить от удивления, он тихо сказал: «Я сам решаю, кто и чего достоин. Понятно?».

Команда проявила удивительное единодушие, а Велиар не удержался от кривой улыбки. Очень уж его потешила его мысль о том, что палубу оккупировали кивающие болванчики с китайского рынка. Хмыкнув странным ассоциациям, он вернулся к ладони.

Зуд не проходил. Желание почесться не пропало. Все осталось без изменений и именно в этом заключалась странность. Поднеся ладонь поближе к глазам, пытаясь разглядеть хоть какие-то повреждения, Велиар не удержавшись и слизнув кровь. Язык отозвался мириадами мельчайших взрывов на вкусовых рецепторах. Это походило на порошок-шипучку или стакан колы, влитый в рот сразу после ментоловой жвачки.

На лице Велиара ничего не отобразилось, но контроль на собранной в руке маной он потерял. Этим тут же воспользовался чесучий зуд, волной прокатившийся по телу и исчезнувший в очаге. «Это что такое было?» — мелькнула мысль в голове Велиара, но вслух он сказал другое.

Велиар распорядился проводить до подходящих объектов, заодно и послушал о состоянии дел. В целом, все оказалось печально, но терпимо. Воду погрузить успели, маловато, конечно, но рабство хорошо закаляет, так что неделя у них есть. Вот с провиантом…

Подумав, не отложить ли проверку гипотезы до лучших времен, Велиар решил не экономить. Живых консервов и без этой парочки полный корабль. А бредовая мысль, втемяшившаяся в голову, упорно требовала немедленного подтверждения или опровержения.

Собрав в кулак как можно больше маны, он размозжил голову первому психу. Обломки костей, студенистые комочки мозгов, ликвор с кровью по стенам и не только им. Неаккуратно вышло, впрочем, Велиар вообще ничего этого не заметил. Он всецело сосредоточился на ощущении зуда и чесотки. Мимолетно порадовавшись повторяемости и содрогнувшись от начавшей подтверждаться догадки, он медленно отвел ману из руки. Следом за ней перемещалось нечто неуловимое, но ощущаемое. Попытка повлиять на источник зуда и чесотки особых успехов не имели. Он упорно рвался в очаг. Таскать по телу можно, но это сродни железным опилкам в свернутом воронкой листе бумаги. Магнитом подвигать — без проблем, но стоит его убрать, и они окажутся в центре.

Ради чистоты эксперимента Велиар убил второго психа другой рукой и, получив тот же результат, отправился в отсек с накопителем. Три смерти дали интересный эффект. Они не повлияли на запасы маны, но дистрофичный очаг Велиара стал вырабатывать ее больше. Если бы он не следил за ним столь пристально, если бы не полный резерв, он мог и не заметить столь мизерных изменений.

Слив имеющееся в накопитель, Велиар прикрыл глаза и вошел в транс. Предстояла главная проверка пугающей, но и манящей гипотезы. Потратив несколько часов на привычные манипулирования с очагом, промяв и растянув его, Велиар нащупал что-то вроде трех микроскопических песчинок. Почти незаметных и неощутимых, но… он просто знал, что нечто этакое должно быть и целенаправленно искал. Впрочем, вполне возможно, тут куда большую роль сыграла вера и желание найти. Как бы там ни было, своего он добился.

«Окей, будем звать это душами», — решил Велиар вопрос с терминологией и попытался вытащить одну из «песчинок». Результат оказался нулевой. И с сотой попытки не получилось, и с тысячной не срослось, а дальше он просто перестал считать. Дело сдвинулось с мертвой точки случайно.

Не смотря на удивительное терпение, настойчивость и выдержку, Велиар все же понемногу раздражался. Где-то между стадией озверения и свирепости, он сорвался и пожелал непокорной гадости сгореть синим пламенем. В результате одна из душ-песчинок просто исчезла, а Велиар оказался сидящим на полу, с шишкой на лбу, звоном в голове и полным до краев резервом. «Обалдеть», — потер он производственную травму и дал зарок не заниматься экспериментами рядом с твердыми предметами типа постамент накопителя.

Возможность сжигать захваченные души и пополнять за счет этого резерв стала главным и основным открытием Велиара. Хороший удар лбом способствовал включению креативного мышления, и он смог добиться того, что хотел изначально. Используя ману как щипцы, пропихивая ее в несчастный очаг противотоком, Велиар сумел не просто сдвинуть песчинки, но и вытащить их. Правда, ничего кроме морального удовлетворения от этой победы он не получил. Души рвались в очаг и сжигаться вне его отказывались. Выпихнуть их из тела не представлялось возможным. Во всяком случае Велиару на это не хватало сил.

«Ладно, термоядерную реакцию тоже хрен так просто не запустишь», — сдался Велиар, позволяя вернуться душам в очаг и опуская руки на накопитель. Не то, чтобы идея жрать мертвечину совсем уж претила ему, но, если есть мана, проще доплыть до берега. Одна душа легко восполнила резерв, и, по всем косвенным признакам, могла дать много больше. Вот тут Велиар всерьез задумался, а надо ли ему вообще на некроманта учиться?

Долго и нудно возиться с жертвами, ради выхлопа сопоставимого с получаемого от сожжения души? Пф, да в пень-колоду такое счастье. «Проще лет пятьдесят маньяком поработать или…» — тут Велиар задумался, так как все его расчеты, в общем-то, ни на чем конкретном не базировались и, в лучшем случае, опирались на чуйку. «А, один хрен убивать», — отмахнулся он, решив, что за полвека можно так очаг «дровами» набить, что потом, лет за семьдесят, ежедневно сливая ману в накопители, он соберет достаточно для ритуала.

И сам о-го-го буду. Мысль понравилась Велиару, а тут он еще и о перепончатокрылом шаре-многоноги вспомнил. Ведь можно не убивать, а доставлять в тихое укромное место, а там, души мне, тела зверюге. «На хрен некромантию, буду химерологом», — сказал Велиар торжественно и… почувствовал чужие эмоции.

«Коктейль? Смесь? Облако!» — хлопнул он себя по лбу, вспомнив события, в следствии которых почти год проторчал на острове. «Что ж, — усмехнулся Велиар, — будем запасать дровишки. Пригодятся», — расхохотался он, убирая руки с накопителя и выбегая из отсека. Время поджимало.

Неполные четыре сотни головорезов — более чем достаточно для команды небольшой шнявы, а сильных магов в коммерческом флоте отродясь не водились. На торговых судах работали слабаки, ленящиеся заниматься саморазвитием. Зачем напрягаться, когда за непыльную работенку платят так, что можно жить получше иного барона? Магия магией, но люди всегда остаются людьми.

Первый министр королевства Викталай, ставший на время войны кем-то вроде начальника генштаба, традиционно открыть Большой Совет сводкой новостей. Не то, чтобы присутствующие чего-то не знали, но освященная практикой традиция не на пустом месте возникла. Мало ли…

Первым делом министр отметил успехи флота. Уничтожение десанта Султаната обошлось дорого, но адмиралы по праву гордиться новым достижением. Ведь в ходе трехдневного сражения, будучи в меньшинстве, они не только потопили транспортные суда, но и разметали объединенные силы противника. На ближайшие месяцы королевские ВМФ выбыли из войны полностью. Впрочем, свою работу они уже сделали. Им оставалось лишь добить остатки нанятых Султанатом пиратов-рейдеров. С этой задачей они и оставшимися силами справятся.

Выслушав доклад о делах на море, Витор Викталайский, доживающий седьмой десяток лет король Викталая, прозванный врагами «Паук», опершись на руку сына и наследника — принца Виктора — поднялся с трона и, спустившись с возвышения, в пояс поклонился адмиралам. Подобное признание заслуг не шло ни в какое сравнение с любыми иными наградами и почестями. Лица моряков, огрубевши за десятилетия службы на соленом морском ветру, дубленые солнцем юга и морозами севера, обрамленные серебром инея, припорошившим бороды, усы и бакенбарды с волосами (у кого они еще оставались), засияли ярче солнечных бликов на разбившейся о борт волне.

Армейские чины поникли. Пока король, поддерживаемый сыном, возвращался к трону, генералы и маршалы буравили взглядом стол. Все чем они могли похвастаться — спасение армии. Контрудар лишь чудом не закончился повальным бегством и разгромом.

Архимаг Магической Гильдии Королевства, сто с лишним лет как ставший членом внутреннего круга. Почти, а может и уже Великий маг, собирающийся всего через каких-то двадцать лет отпраздновать трехвековой юбилей. Он не часто бывал во дворце, обычно лишь в те времена, когда наступал его черед председательствовать во совете магов Гильдии. И уж тем более он не являлся вот так. Без предупреждения. Посреди военного совета.

Мимолетное прикосновение к руке остановило принца Виктора. Он посмотрел на отца и мысленно усмехнулся. Сейчас тот полностью соответствовал прозвищу. Темный бархат обивки трона — мрачные тенета. Тусклое червонное золото — редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь них. Длинные узловатые пальцы, покрытые белыми от старости волосками-ворсинками, выглядывающие из рукавов черного камзола — паучьи лапки. Лишь кольцо с личной печатью короля вносило дисгармонию в законченный образ древнего, засевшего в логове и ждущего жертву паука.

Довольно скромный и без всяких украшений. Пока король знакомился с содержанием, его сын напрягал память. Отец всегда учил его знать максимум возможного о врагах и еще больше о друзьях. «Старший из помощников — Каиус Баурдред. Официально он магистр, а вот неофициально…» — Виктор напряг память, но ничего, кроме того, что Баурдред упорно отказывается проходить проверку силы и, возможно, становится архимагистром не вспомнил.

С магусом Труберисом Боусом оказалось получше. На него имелось более полное досье, и Виктор его периодически пролистывал. Все же, в перспективе, он мог дожить до тех времен, когда этот молодой маг станет членом внутреннего круга и ему, возможно, потребуются некоторые услуги и поддержка. Конечно, достичь того же уровня отношений как у отца с Фелдумором вряд ли получится, но поработать на перспективу для детей и внуков стоит. В конце концов, с молодым и перспективным Гараином отношения еще прадед строить начинал. Не только с ним, разумеется, просто именно этот «молодой да ранний» забрался выше всех.

Виктор вновь посмотрел на Трубериса и столкнулся с ним глазами. В голове сами собой поплыли строчки досье. Молод, всего тридцать лет, по силе, навыкам и знаниям давно сравнялся с мастером, а то и на магистра потянет, но, в силу возраста и, вероятней всего по совету патрона, не спешит высовываться. Кончики рта магуса Труберис на миг приподнялись, а в глазах блеснуло веселье. Принц Виктор улыбнулся в ответ. Они определенно поняли друг друга и сошлись характерами.

— Хм, — отложил король свиток и помассировал заслезившиеся глаза. Увы, но тело все же начинало подводить его. — Хм, — повторил он и сжал кулак. Еще секунду король колебался, а затем ударил кольцом-печаткой в магический договор о перемирии. Полая, подпружиненная игла привычно кольнула, и на зачарованной коже свитка остался кровавый оттиск.

Архимаг лично свернул договор и убрал его в тубус. Передавать его помощникам он не стал, спрятал во внутренний карман мантии. Встав и быстро кивнув, он махнул рукой на молодого магус и, круто развернувшись, словно заправский щеголь из гвардии пушащий хвост перед барышнями, широким шагом поспешил к дверям. Мастер Каиус Баурдред поклонился королю с наследником и поспешил за начальством.

Вот только принц, внимательно следящий за Труберисом, успел заметить, что на магуса подобное не произвело особого впечатления. Хотя, кажется, он все же обрадовался. «Наверняка у парня масса заготовок», — хмыкнул Виктор про себя. «Как и у меня», — усмехнулся он незримой схожести, ощутив нечто вроде единства судеб.

Вопрос был с подвохом. Простеньким, но заставляющим задуматься. В том, что маги защищают свои секреты не было ничего удивительного. Разумеется, они знали о попытках аристократии разузнать их. В конце концов, последние, в ходе регулярных войн периодически пробуждали дар и становились первыми. Естественно, магические договора опутывали любого поступившего в магическую академию, но лазейки все равно оставались. От банальной иносказательности, которую приходилось расшифровывать десятилетиями, до сознательного самопожертвования.

С одной стороны, наверняка Труберис получил добро на разглашение кое-какой информации, с другой, он убивал двух зайцев. Во-первых, пытался узнать уровень информированности короны о делах в Магической Гильдии. Во-вторых, снижал собственные риски. «Степень его свободы зависит от нашей информированности», — решил Виктор.

— Сын, расскажи магусу, — велел он. — Да, — как бы спохватился Витор, правда не стал шлепать себя полбу или устраивать еще какую театральщину. — Договор не только о перемирии на год, но и о предоставление флотов Гильдиям.

«Что же, раз отец не против раскрытия карт», — подумал Виктор, собираясь с мыслями. На самом деле, слова, сказанные последним из богов перед гибелью, знали многие, если не все. Вот только за давностью лет они стали лишь частью фольклора. Мало кто знал, что за красивой сказкой скрывается правда. Удивительно, но за многие поколения, передаваясь из уст в уста, пророчество сохранилось дословно.

— Некроманты всего лишь нейтральный термин, — заговорил Виктор. — Магов, умеющих поглощать чужие эмоции при помощи ритуалов и получающих от этого силу вернее называть пожирателями. Некроманты быстро развиваются, за несколько лет могут добиться того, на что у обычного мага уйдет десяток, а то и сотня лет. Ускоренное развитие и работа с чужими эмоциями быстро сводят с ума. Редко кто дотягивает до ста лет.

— Падение делят на три стадии. Вернейший признак первой — пристрастие к свежей крови. Многие начинают баловаться сырым мясо. В ряде случаев наблюдается равнодушие. Вторая стадия — физические изменения тела. Сперва темнеет радужка, начинает сливаться со зрачком, затем происходят более значительные изменения. Кожа меняет цвет, может покрыться чешуей или огрубеть. В принципе, — усмехнулся Виктор, меняя тон и добавив живости в голос, — возможно все, вплоть до крыльев, хоть с перьями, хоть без, хвостов, щупалец и плавников с клювами.

— Их убивают раньше, — не поддержал тона Труберис. Он не ожидал, что о древних экспериментах поверженной империи известно королевской династии. Ведь он сам узнал некоторые подробности лишь получая инструкции Гараина Фелдумора по пути во дворец, да и то, патрон обмолвился лишь вскользь.

— На второй стадии некроманты утрачивают разум и теряют самоконтроль. О третьей ничего неизвестно, а единственный, кто достоверно перешел в нее, захватил власть в империи и был уничтожен в ходе столетней войны. Если бы не способность некромантов быстро получать огромные запасы маны, помогшие в свое время победить богов, их бы уничтожали как бешенных собак.

Принц замолчал и красноречиво взглянул на Трубериса, предлагая теперь магусу делиться информацией. Но тот не стал спешить, он прекрасно помнил «оговорку» короля о флотах и предпочел вопросом попенять на недосказанность.

— Некромант времен Империи, учился за государственный счет, был назначен на разбившийся у Южных Островов корабль. Насколько помню, во время шторма, — пожал плечами принц. — Выжил, попал на остров, где местные дикари сочли его богом. Пережил вторую стадию умудрившись частично сохранить разум и не сильно изменившись. При помощи пиратов вернулся на континент, развязал гражданскую войну в Империи, захватил власть и принялся творить такое, что против него объединились все государство от запада до востока. Был невероятно могущественным магом, с которым справились лишь отравив и собрав большой круг. С тех пор, во избежание, некроманты на кораблях не служат. Так понимаю, у нас тут новый Проклятый появился? — довольно прямолинейно намекнул вопросом Виктор.

«Что ж, как Фелдумор и предполагал, о влиянии океана они не знают» — подумал Труберис. «Стоит ли говорить?» — задался он вопросом, смотря на принца. «Пожалуй… да. Мы определенно будем полезны друг другу, а конфликтовать нам не из-за чего», — решил молодой магус, не лишенный амбиций, но обладающий выдержкой и здоровым чувством карьеризма.

— Запрет некромантам служить на кораблях связан не с тем, о чем ты рассказал, — заговорил Труберис, переходя на «ты» и смотря прямо в глаза принца. — Море спасает их разум и тело. Не полностью, но заметить отличия может лишь тот, кто знает куда смотреть. Проклятый не был безумен. Если бы, — горько усмехнулся молодой магус, который, по глупости и из бравады юности, додумался сходить в архив и заглянуть в кристалл-памяти времен войны с Империей. — Он был равнодушен и… любопытен, — с трудом удержал голос и руки под контролем Труберис.

Правители Викталая всегда отличались практичностью. Один из их символов власти обладал массой полезных функций. В ящичках, полостях и нишах трона хранилось масса занятных вещиц и приспособлений. От набора сильнейших противоядий на все случаи жизни, до банальной бутылки крепкого и не очень алкоголя. С добавками и без.

— Более чем. Мы, — многозначительно произнес Труберис и обвел указкой Протекторат так, что в них попали и Анклав с Султанатом, и часть Королевства с куском Вольных Баронств, — считаем, что он выжил и попал на остров «Ди», — кончик лакированной палочки уперся в третий по величине остров Протектората. — Видимо он был ранен и некоторое время отлеживался, а потом начал копить силу.

«Разумно», — подумал Виктор, ведь нарушение гарантирует быструю и болезненную смерть. Договоров, скрепленных маной и кровью, даже боги придерживались неукоснительно. Правда и заключали их… по пальцам одной руки сосчитать можно.

— Архимагистр Юварс Персугис Алгистем поднял восстание рабов на севере острова. Верней, они воспользовались моментом. В те края направили парочку молодых магов и отряд гвардии. Обычная проверка, — пояснил Труберис Виктору. — Хорошая новость в том, что, по-видимому, Алгистем не совсем адекватен. Маги разделились, решив поскорей разобраться с нудным заданием. Один из них остановился в доме плантаторши рядом с землями которой оказался Алгистем. По всей вероятности, он почувствовал или увидел мага, решил, что его обнаружили и начал действовать. Перебил ночью надсмотрщиков, освободил рабов, подкрался к дому и нанес один единственный удар. Завалил угол фазенды и, даже не удостоверившись в смерти мага, сбежал.

Труберис сделал пузу, давая слушателям осмыслить информация, и промочил горло водой из расставленных вдоль стола графинов. Совещание планировалось долгое и важное, а уши слуг, равно как и их глаза, не способствовали секретности.

— Из-за гражданской войны в Республике на острове оказалось много рабов из бывших легионеров, — заговорил Труберис. — Парочка вчерашних адептов и дурак-лейтенант командующий гвардейцами не смогли сразу перехватить бунтовщиков. Рабы прошли джунглями в северо-западную часть острова, вооружившись по пути тем, что валялось в Мертвом Углу.

Труберис бросил взгляд на слушателей, но тем не требовалось пояснений. И отец, и сын придерживались давнего правила рода — знать о врагах все, а о союзниках еще больше. И чхать они хотели на то, что это принципиально невозможно. Идеал не достижим и тем прекрасен, ведь к нему можно стремиться вечно. Тайная служба Королевства, именуемая в обиходе «Тенями», имела втрое больший штат сотрудников в Республике, хоть та, на протяжении долгой совместной истории существования двух государств всегда оставалась союзником и, в особо запущенных случаях, партнером Викталая.

— Губернатору еще повезло, что один из магов сумел отправить фантомного посланца и Архимагистр Кобэ соблаговолил отвлечься и сообщить о восстании, а то легионеры действовали так лихо, что о бунте губернатор мог запросто узнать из сообщения о штурме стен.

«Что-что, а воевать на земле легионеры умеют», — воздохнул Виктор, припомнив успехи королевской армии. «Надо бы воспользоваться моментом и прикупить рабов, поди за свободу не откажутся инструкторами поработать», — прикинул он, решая поговорить с отцом сразу же, как они останутся наедине.

— Пока молодые маги блокировали восставшим короткий путь к столице с востока, — продолжал Труберис, — губернатор, собрав все что мог и оставив город практически без защиты, пошел с запада. Этим и воспользовался Алгистем. Пробравшись на юго-восток он организовал еще одно восстание, и на этот раз возглавил его лично.

— Нет, — качнул головой Труберис. — Те немногие пленные, кого удалось допросить, показали, что шли за бывшим ретурионом Вермандом. Правда, — замялся магус, — они все немного того, — вздохнул он. — Считают Верманда пророком нового бога. Думают, что тот их освободил и дал огненный знак. На острове вообще мало живых осталось, а мозги и вовсе мало кто сохранил. Спасибо Архимагистру Кобэ.

Смотря на выражение лица Труберис и слушая его голос, король ощущал изрядные сомнения насчет малоизвестного химеролога. Витору Викталайскому пришлось хорошенько напрячь память, чтобы выудить из нее хоть какую-то информацию об этом древнем затворнике. Собственно говоря, кроме того, что он химеролог, невероятно стар и сидит безвылазно на Ди, король ничего и не вспомнил.

Конечно, подготовленный ударный отряд мог и архимага убить, в суматохе боя, когда тот истощен и занят коллегами, но вот так, в поле или атакуя подготовленные позиции… «Нет, надо пользоваться моментом и выкупать легионеров», — твердо решил принц. Он собрался действовать не взирая на мнение отца. Конечно, он посоветуется, но если тот откажет — он все равно поступит по-своему.

— Не совсем так, — перестал крутить указку Труберис. — Столицу Алгистем взял, но не стал в ней задерживаться. Захватил стоящее в пору судно и немедленно убрался в море, а бунтовщики севера обломали зубы о восточный кордон.

Разумеется, король с наследником достаточно владели собой, чтобы не ржать как пара породистых рысаков, но тут, представив разменявшего четвертый век Великого мага, бегающего по джунглям и дубасящего посохом разных жутких тварей, позволили себе расслабиться. Ненадолго. Буквально на пару минут. А потом порадоваться, что в МГК, подобных Кобэ типов не водиться. Вроде бы.

Как он надеялся, временно потерянного. Не впервой Султанат укорачивал длинный язык, тянущийся от Королевства к Анклаву и все не могущий достичь цели. Мешали ему острые камни побережья Султаната. Впрочем, раз за разом все возвращалась на круги своя.

Виктор проводил Трубериса, сообщил ожидающим, что совет переносится на завтра и, закрыв двери, поспешил к отцу. За те минуты, что он потратил на хождение туда и обратно, принц оформил в слова идею о реформировании армии, привлечении к этому архиважному делу угодивших в рабства легионеров и увязал все это с текущей ситуацией. Вот только его труды оказались напрасны. Король стоял над картой с отрешенным видом. Беспокоить отца сейчас — все равно что кричать на камень. Потому, Виктор убрал особое вино и просто сел на стул, ожидая, когда отец вынырнет из своих мыслей.

— Наши маги мудры, могучи, но… — Витор Викталайский пошевелил пальцами подбирая слова, — да, они слишком сухопутные, — тут он бросил на сына укоряющий взгляд, по его мнению, тот слишком увлекался армией, чересчур игнорируя флот, — и они излишне полагаются на свои способности.

— Наш род, сын, всегда держался в стороне от дел Гильдии Магов, но всегда поддерживал молодых и перспективных. Я неплохо знал Юварс, да и его стерву мамочку. Красивая маленькая змейка. Жутко ядовитая стерва с непомерными амбициями. Без помощи твоего деда, она бы не достигла таких высот. Не столь быстро.

— Может и он, если свихнулся, — пожал плечами король. — Но я в это не верю. Он слишком долго пробыл в море и отлично знал службу, он бы не стал так глупо подставляться. Первое правило пирата. Быстро, — развернулся король к сыну со скоростью, которую не каждый двадцатилетний воин показать мог.

— На развешивание кишок по реям, или что он там делал, времени ему хватило, а на огнешар бросить или пару-тройку матросов с топорами в трюм отправить нет? Пытать и убивать он мог и на своем корабле. Поди не сам палубу драит.

Отец не ответил, продолжая бесстрастно взирать на сына. «Очередной экзамен на профпригодность», — вздохнул принц, которому, порой, ужасно хотелось вернуться в детство. Тогда он мог просто посидеть на коленях у отца и послушать сказку, или поиграть с ним в что-нибудь интересное. Хотя бы в прятки. «И угораздило же наследником родиться», — вздохнул Виктор.

— Спасенный пробудил дар и Алгистем начал готовить его. Учить полноценно он не мог, да и не хотел. Наверняка в договоре имелся пункт о замене… — Виктор прищелкнул пальцами, — равноценной замене с привязкой к размеру резерва или мощи очаг. Он стал делать из него некроманта.

— Правильно, сын, — кивнул король. — Алгистем ничего не мог предложить Архимагистру и уж тем более Архимагу, а подтолкнуть неофита на нужную дорожку, — Виктор Викталайский усмехнулся, — о развлечениях патрульных с пиратами ты и сам знаешь.

Виктор хотел спросить: «И что нам с этого?». Но незаданный вопрос как-то внезапно нашел множество ответов. Сильный неуч, в лучшем случае успевший немного походить в старших матросах — гарантированный труп. Три флота, пусть и изрядно поредевших, найдут его легко и быстро, а вышедшие на охоту маги двух сильнейших гильдий, если припрет, способны и большой круг составить. Что вряд ли понадобится. Сила многое решает, но при полном отсутствии мастерства она ничто.

«Ну да, скипетр в бриллиантах, золотой венок короны и пурпурное одеяния», — поморщился Виктор мысленно, словно протухший лимон зажевал. Сам он пережил эту «простуду» лет в шестнадцать и к восемнадцати избавился от последних рецидивов.

Побарабанив пальцами по столу, он решил не играть словами. В конце концов, он был стар, явление архимага заставило поволноваться, обстановка, хоть и разрядилась неожиданно, но это лишь затишье. Перемирие на год растянется, но мир никто заключать не станет. Не выгодно. Все недовольны и жаждут продолжения войны, а тут такая возможность ударить без политесов. «Еще и Большой Совет», — подумал Витор Викталайский, окончательно отбрасывая идею очередной проверки наследника.

Из-за въевшейся в кровь и плоть привычки, он просто не мог начать говорить нормально даже наедине с собственным сыном. Раньше подобное ранило любящее отцовское сердце, но потом он стал относится к этому философски. Понял отца и деда, посидел возле их могил, попросил прощения за глупые обиды и непонимание их истинных чувств.

— Еще твой прадед начал работать над проблемой Республики, — продолжил король вводить наследника в игры сильных мира. — Череда случайностей привела к тому, что флот нашего союзника остался без толковых адмиралов и вступил в очередную войну с Султанатом не в лучшей форме.

— Мой отец всячески поддерживал и одобрял развитие легионов Республики, но вредил и мешал флоту. Череда разгромов на море, когда наши эскадры спасали остатки их сил в последний момент, на фоне успехов армии, окончательно убедила сенаторов и простой народ в том, что они сухопутная нация.

— Я не ждал, что смогу добиться таких успехов в ослаблении Республики. Ари был одним из многих, кому тени шептали о величии и чьи амбиции подогревали историями о деяниях императоров прошлого. Хороший род, наша помощь через десятые руки и личные таланты сделали его военным министром. Признаюсь честно, сын, я ждал от него всего, кроме поспешности.

— И у него бы все получилось, не будь казначей параноиком и не успей наши мальчики предупредить лидеров фракций. И даже так, он вырезал половину сенаторов. Храбрость берет города, а наглость власть, — покачал головой король.

Принц хотел выразиться в том духе, что мало взять власть, надо ее удержать и народ бы все равно разделился, но вовремя прикусил язык. Обдумал проглоченную тираду, состоящую из заученным истин, попытался вникнуть в них, узреть истинный смысл в приложении к реальной ситуации. Отец не мешал сыну, лишь видя на его лбу морщинку, одобрительно прикрыл на секунду глаза.

Король одобрительно кивнул, видя, как на лбу сына разошлись морщины, а брови на мгновение приподнялись. «Над мимикой ему еще работать и работать, нельзя же так глаза в озарении пучить. Болеть будут», — отметил Витор Викталайский.

— Верно, сын. Он должен был выпустить джина из бутылки. Показать, что так можно. Нарушить традицию. Власть хуже дшуса. От того еще можно отказаться вначале, а от нее… достаточно попробовать и все. Делили бы власть долго и кроваво. Число взаимных обид и претензий росло, множилось и… — король замолчал, взглядом предлагая принцу закончить.

— Ослабнув в бойне все против всех, оказавшиеся на грани поспешат найти покровителя. Согласятся на любые условия, лишь бы выжить и хоть что-то сохранить. Мы сильны флотом, мои дети и внуки смогли бы присоединить прибрежные земли, а Султанат расширил владения за счет пустынь и малонаселенных степей.

— Что ж, даже если я умру прямо сейчас, я спокоен за нашу страну и род. Ты правильно понял задумку, сын. В конце концов, именно наше королевство вынесло основную тяжесть столетней войны, не развалилось в процессе как некоторые, а Республика, — король позволил себе мимолетную ухмылку, — тогда они и были Империей. По большей части, — добавил он не сдержавшись.

— Именно. Фроуд слишком мудр, а так у него гирями на ногах висят уцелевшие сенаторы. Сам бы он вполне лихо разделался с выскочкой и стал, — король прищелкнул ногтем по стакану, — нет, в Императоры он бы не полез, но почву для потомков подготовил. Да, этот паук умеет плести сети не хуже меня.

— Сложный вопрос, сын. И да, и нет. Меня переиграл Садики Убэйд, а я слишком поздно это понял, да и то не до конца. Видишь ли, с одной стороны, я излишне много времени уделял флоту. Больше, чем ты армии. Сам знаешь, как нам это аукнулось. Не ожидал я, что мы до замков вольняг откатимся. Не повторяй моей ошибки, сын.

Виктор, кивнул. Заверять отца он не видел смысле. Ему хватило и его признания. Сам он, все еще с трудом и лишь волевым усилим мог заставить свою гордость заткнуться и прислушаться к критике. Искать зерна в пустой породе, вне зависимости от формы высказывания и личности говорящего.

— С другой стороны… — король побарабанил пальцами по столу, а взгляд его на миг стал пустым и обращенным внутрь себя. — Знаешь, я оставил в своей книге наказ потомкам. Когда Султанат станет частью королевства, и оно станет Империей, единой и полновластной над континентом, тогда они поставят на площади памятник прошлому великому визирю. Он достоин того, чтобы о нем помнили в веках.

Отпив воды, король прикрыл глаз и откинулся на спинку стула. Не столь удобно как трон, но все же ничего. Терпимо. Виктор Викталайский много раз спрашивал себя, что сделал бы он на месте Саддики Убэйд Мхэйя, и каждый раз привычка всегда оставаться честным с собой не позволяла ему дать однозначного ответа.

— Огненноголовые мальчики из ведомства Бадру умеют отлично разгонять теней, но им не зря дали второе прозвище, — заговорил король, не открывая глаз, а Виктор с жалость взглянул на изрезанное морщинами лицо и скрюченные старческие пальцы. — Светозарные настолько ярко светят, что иногда ослепляют друг друга.

Виктору вспомнилось, как эти руки, когда-то сильные, с гладкой загорелой кожей, легко поднимали его, отрывали от земли и подбрасывали в небо. Тряхнув головой, наследник престола отогнал накатившие воспоминания и сосредоточился на словах короля.

— Я не знаю, сын. Не знаю, смог бы я поступить так же, как Саддики. Он пожертвовал собой и родом, даже не ради спасения Султаната, а ради шанса вернуть давно утраченный Анклав. Конечно, если подходить к вопросу глобально, он все же спасал свою страну, но… Он был страшным врагом, раз умел смотреть на поколения вперед.

— Они и на треть не дотягивают до истинного положения дел, — отмахнулся король, выпрямляясь и открывая глаза. — Саддики должен был развратить мальчика, потакать ему и хвалить. Привить любовь к женщинам и загулам. Отвратить от государственных дел и учебы.

— Да, и сделал это намеренно. Филигранно подсадил Иаби на дшус. Причем, он действовал в рамках договора. И еще два года водил за нос всех, перед тем как дал себя сместить и отправить на плаху. Говорят, он плакал, смотря на казнь семьи, но когда пришел его черед не издал ни звука, лишь перед началом экзекуции попросил Техути Мети служить стране лучше него.

«Не хотелось бы, чтоб новый визирь раскопал подноготную тайной операции и оказался лучше старого», — подумал Виктор. Он вполне обоснованно сомневался в своей способности переиграть матерого волка без помощи отца. Хоть Техути и не был молод, но и до глубокой старости ему еще лет десять, а то и все двадцать оставалось. «Годков пять-семь он мне с гарантией кровь попьет», — подумал принц. И тут его посетила одна довольно интересная мысль, которую он и озвучил.

— Найди время и составь краткие хроники. Детям пригодиться, — приказал король. — Века гонений на последователей богов… Давние дела. Пользы с тех знаний чуть, но основные вехи, без заумностей и нудных описаний, — усмехнулся он, мысленно содрогаясь от воспоминаний о толстенных и древних Книгах Жизни, оставленных первыми поколения рода, — знать все же стоит.

— Все эти некроманты-пожиратели, на деле, всего лишь шакалы. Стаей могут загрызть льва, но сами им стать неспособны. Маги держат их как оружие против пришлых богов. Если те, когда-нибудь, явятся в наш мир. И как последний аргумент в споре друг с другом. По словам жрицы, попавшейся нашему предку, боги действительно появились из магов, но не через скопленную силу, а «переродившись в самой сути своей», — дословно процитировал король запавшую в память строчку.

Будь на месте Виктора его иномирный тезка, он бы наверняка воскликнул: «Да что за мир такой ебнутый, где хрен чего добьёшься, не сдохнув предварительно разок-другой!» Но, Велиара тут не было. Он спокойно спал в капитанской каюте покачивающегося на волнах брига. У него выдался тяжелый день. Команда корабля, слегка утратившая человеческий облик, приобретшая зверский аппетит и капитально «уехавшая крышей», но получившая компенсацию в виде повышенной живучести и силы, весь день потрошила и жрала пленных, причем, делала она это во славу боготворимого вожака.

Король с наследником перебрались во внутренние покои дворца и от разговоров перешли к делам. Запланировали спасение военного министра Республики. Решив эвакуировать его и верные ему легионы в Анклав. «Заодно и будет кому наших обалдуев поучить», — усмехнулся король, давно знавший о чаяньях принца реформировать армию на манер Республиканской.

Конечно, Ари еще держался и даже трепыхался, но Фроуд, умело лавируя между остатками прибившихся к нему сенаторов, и пользуясь утащенной казной, за которую отвечал по должности, понемногу брал верх. Король и принц решили провернуть довольно простую комбинацию. Расквартировать часть спасенных легионеров по горным крепостям на границе, дав тем самым молодому и амбициозному Ари возможность наладить контакт с Султанатом.

И король, и принц, прекрасно понимал — бывший военный министр Республики не успокоиться и попытается взять реванш. Султанат просто не сможет отказаться от представившейся возможности. Идея фикс о возвращении Анклава застит глаза не только будущему султану, но и великому визирю с чиновничьим кублом рангом пониже.

Ари пропустить войска, легионеры сдадут крепости на перевалах, но за это Султанат заплатит войной с Республикой. Ари Мортен не дурак, он не откроет путь раньше, чем войска султана серьезно увязнут в боях. Он подождет, пока они добьются таких успехов, которые отрежут путь к быстрому замирению.

Головной фрегат королевской эскадры резал носом набегающую волну. Свежей утренний ветер наполнял тугие паруса и трепал волосы стоящего у бушприта магуса. Прикрывший глаза Труберис не обращал внимание на солоноватую взвесь мельчайших брызг. Его не волновала потяжелевшая от влаги мантия. Не видел он и миниатюрной бледной радуги, как бы идущей вместе с эскадрой. Лишь солнечные лучи рассвета на лице отвлекали его от собственных ощущений. Да и то не долго.

Нахмурившись, Труберис повел жезлом. Скучающий матрос, приставленный к магу, замершему в опасной близости от края борта, вскинулся. Приказа не последовало. Магус снова замер. Лишь наклонил немного голову вперед, да ноздри начал раздувать. «Сопит, словно боцман по время простуды», — подумал матрос возвращаясь к созерцанию радуги.

Открывший глаза Труберис, вытащил из внутреннего кармана мантии свиток и принялся вносить изменения в заранее начерченную схему. Подошедший Каиус Баурдред не стал отвлекать собрата. Встал у фальшборта и повел посохом. Прищурившись и повторив, он кивнул собственным мыслям и снял с шеи амулет.

Труберис крутанул посох, прочертил его навершием лишь посвященным ведомую фигуру и произнес длинное заклинание. Вряд ли бы неподготовленный человек смог выдать такое сочетание гортанно рычащих и тонко свистящих звуков. Впрочем, никто и не пытался. Все смотрели на размытую полоску потемневшей воды.

Ночью к эскадре подошел флот Протектората, а утром появились корабли королевства и эскадры Султаната. Гараин Фелдумор не стал терять время и мелочиться. Чего-чего, а накопителей МГК и МГС выделили с запасом. Королевские ВМФ шли окутанные щитами и с бурунами волн за кормой. Султанатские водометы то же не бездействовали. Извечные противники, еще недавно пускавшие друг другу кровь, не могли удержаться от соперничества даже в малом.

Огромный мужик с взлохмаченными волосами и всклокоченной бородой появился на палубе буквально на минуту. Труберис не успел как следует разглядеть его. Отметил лишь необычную седину, словно кто-то кисть в белую краску окунул и, стряхнув лишнее, случайно попал на прохожего. Труберис не удержался и попытался ощутить Проклятого. Ему удалось это, и… он содрогнулся. Сжался в комок, желая одновременно бежать, блевать и гадить, но способный лишь мелко-мелко трястись и стучать зубами.

Вернувшийся с инспекции острова Бомани первым делом поспешил проверить друга и Озумэйру. Первый нашелся практический сразу. Мэйтат оккупировал беседку в саду, обложился книгами и свитками, но смотрел на облака. «Удар по голове пошел ему на пользу, но он все так же выпадает из реальности», — усмехнулся Бомани, стряхивая с мантии черную пыль и привлекая внимание друга.

— Нормально съездил, — взялся отвечать первым Бомани. — Ничего особенного, разрушенные плантации, зарастающие поля, прущие джунгли и прочие, — тут он махнул рукой, — паршиво все. Если бы вулкан проснулся и то меньше дел натворил.

— Чур меня от такого счастья, — замахал руками Бомани. Уж больно лицо друга выглядело предвкушающее. Не ровен час, и вправду посчитает, да как начнет делиться результатами. От перспектив нудной лекции по спине Бомани пробежал небольшой табун мурашек. — У нас что нового? Как мелкая? Что с новостями из большого мира?

Мэйтат разочарованно взглянул на друга, немного посопел, демонстрируя Бомани всю степень обиды и, когда тот сдала подобающее ситуации лицо, великодушно простил неуча. В конце концов, не всем же быть умными, кто-то и лбом стены прошибать должен. Это ведь, если разобраться, тоже талан. «Или дар?», — задумался Мэйтат.

— О, это было нечто, — поднял глаза к небу Мэйтат. — Представляешь, сидит наш жаб у себя, над своей химерой охотницей размышляет, а тут наша мелочь к нему с ноги вламывается и заявляет в том духе, что если ты, ква-ква-ква древний и бородавчатый, учить меня не станешь, я прямо из твоего окна выпрыгну.

Бомани, поскрипывающий зубами и красный от злости, уселся, схватил стеклянный сосуд и приложился прямо к носику. Мэйтат покачал головой, но не стал ничего говорить другу о манерах. Дождавшись, когда от лица Бомани отольет дурная кровь он продолжил рассказывать.

— Известно где, в подвала, — ответил Мэйтат с едва различимой завистью. — Жаб наш сам за ней чуть не сиганул. В общем, кому как, а ей он инкоси Кобэ и точка. Раньше ужина не выползут, а может и позже. И не надо их отвлекать, — вскинул он руку, заранее предупреждая друга. — У нашей малышки определенно есть задатки, а то вовсе талант. Кобэ не стал бы учить ее так, — подчеркнул голосом Мэйтат, — по впопыхах составленному договору.

— Во-первых, — загнул указательный палец Мэйтат, — бухта не проливы между островами, если прыгнуть в воду и укрыться щитами, все равно размажет. Там же сплошные скалы вокруг. Во-вторых, — загнул средний палец Мэйтат, — за ним наблюдал королевский магус и видел, что он на борту. Да и корабль его бой вел.

— Жук ты, — хмыкнул Мэйтат. — Но да, логично предположить, что его отозвали перед началом драки. Вот только на все про все у Проклятого от силы полчаса было. Ну может чуть больше. За это время он и ману раскрутить должен был, и накопитель переполнить, и успеть до берега добраться, и до леса добежать.

— Ну, отдельными проплешинами попадается, — пожал плечами Мэйтат. — Вот только наши не дураки. Подстраховались. С кораблей десант высадили и к бухте направили. Саму ее тоже прочесали вдоль и поперек. Убедились, что Проклятый нигде не спрятался и, чуть ли не взявшись за руки на встречу десанту пошли. Не мог он спрятаться.

— Сам-то веришь? — усмехнулся Мэйтат. — Чтоб Великие и архимаги не почуяли заклятия, — он махнул рукой и взяв пиалу с яафом, — будь он настолько силен и искусен, ему бы и прятаться не пришлось. Перебил всех и дело с концом.

— Угу, — прихлебывая яаф, фыркнул Мэйтат. — Пешком по дну пришел. Да не искал его никто, мало ли трупов по округе плавало, повезло ему. Не зря же он столько времени на севере сидел и носа не показывал. Лечился бедолага. Поди ни одной целой кости не осталось. Накопитель корабельный, он даже с крохами маны будь здоров бабахает.

— Теоретически, — вздохнул Мэйтат отставляя пустую пиалу и опираясь подбородком на сложенные домиком пальцы, — исходя из статистики, он могу получить аж трех пробужденных. Угробив всю команду. Но когда бы он успел их обучить? — задал он вопрос другу, предлагая тому и самому начать шевелить мозгами, а не только выдвигать фантастические гипотезы.

— Бл… тьфу, — плюнул Мэйтат, то ли от того, что яаф кончился, то ли от упертости друга. — Теоретически возможно все, — вздохнул он, вставая и потягиваясь. — Если Проклятый почувствовал наших не смотря на зелья. Если он обнаружил наблюдателя не смотря на маскировку. Если он за десятки минут успел раскрутить накопитель и перегрузить его. Если команда пошла на смерть ради него. Если он сам добрался до берега и спрятался. Если, пока все были заняты боем он сумел добрался до воды. Если он научился дышать под ней без магии. Тогда, в теории, он мог уйти по дну.

— При том, друг мой, что королевские как раз в это время чем-то по кораблику шандарахнули. Официально говорят, что их архимаг, вроде Гараин Фелдумор, почувствовал идущий в разнос накопитель и попытался из него ману сырым ударом своей выбить.

— Хм, ну правильно, — почесал нос Бомани и принялся размышлять вслух. — Все бьют по отсеку с накопителем. Сам-то он в защитном кожухе и мелкий, а маг во время боя рядом. Его достать и щепой с обломками можно, а там и ток маны остановить или… ускорить.

— Именно, друг мой, именно, — покивал Мэйтат. — Вмешаться в работающий накопитель дело нетривиальное, ну так и архимаг не адепт, — воздел он многозначительно палец. — Скажу тебе по секрету, есть у меня большие подозрения, что если кто и вмешивался с целью большой бум организовать, так это наш Узочи.

Приятели еще могли бы долго болтать, но из подвального окна магической башни ударил фонтан огня и раздался жуткий рев. Не сговариваясь, оба вскочили и бросились спасать Озумэйру. Ставшую для них то ли сестрой, то ли приемной дочерью. А может и боевой подругой. Все же, девочка прошла с ними весь путь по острову. Верней, проехала в повозке, но частности парней не волновали.

Ворвавшимся в подвал друзьям открылась эпическая картина. Закопченная и очень недовольная девочка вела воспитательную работу. Крылатая ящерицы размером с упитанного быка уже не сопротивлялась. Опавшие крылья, безвольный хвост с костяным жалом на конце, закатившиеся глаза и квакающий увещевания инкоси Кобэ прилагались.

«И больше не смей так делать», — завершила воспитательные процедуры Озумэйра, последний раз прикладывая несчастную химеру промеж глаз какой-то кочергой. Спрыгнув с шеи чудовища, девочка извинилась и вернула учителю «немного погнувший посох». Ей пока даже жезла не полагалось, вот и приходилось одалживать чужое.

Занятая воспитательным процессом Озумэйра только сейчас увидела магов. Забыв о химере он бросилась на шею Бомани и засыпала его градом вопросов: «Почему так долго? Как съездил? Где был? Что видел? Идж совсем обнаглела! Ты мне что-нибудь привез? Когда тренироваться начнем? Хочешь покажу, как у меня воздушные хлысты получаются? А я…»

Любой другой на месте Бомани испытал бы весьма неоднозначные чувства. И дело не в болтливости. Просто… половина лица Озумэйры, рассеченная вертикальным шрамом, навсегда застыла в печальной, какой-то всепонимающей и одновременно всепрощающей улыбке. Она создавала жуткий контраст с живой и подвижно частью, способной передать малейшие оттенки чувств и выразить любую эмоцию.

— Хорошо-то как, — вдохнул полной грудью белокуры моряк и бросил насмешливый взгляд на приятелей. В отличи от них, его утепленный китель был расстегнут, да и завязки на рубашке он распустил. — Хорошо, — повторил он, демонстративно почесав волосы на груди.

Все дружно посмотрели на главную достопримечательность порта — высоченную башню магической академии с прозрачным куполом на вершине. Поговаривали, что не менее трех неофитов и пары адептов трудились в ней, чтобы корабли не заплутали в непогоди или не сели ночью на скалы.

Белокурый смолчал. Патруль, конечно, славен традициями боевого братство, но север — это узы крови. Малочисленность населения и удаленность, все так или иначе друг о друге знают. Слышали. Частенько и родней приходятся. «Тут северо-запад», — решил внутренний конфликт белокурый матрос.

Ватага порядком продрогших моряков гурьбой ломанулась к дверям, над которыми красовалась скромная вывеска — «Причал». Две кружки, болтающиеся на цепочках под надписью и периодически сталкивающихся от ветра, наглядно объясняли суть заведения, а резной цветок, напоминающий одновременно корону и корабль, намекал на прошлое владельца. Любой опытный моряк без труда узнавал стилизованный знак Патрульной службы королевских ВМФ.

«Хозяин, гуляем!» Хотел выдать с порога седоусый старшина, и рявкнуть во всю мощь заветное «первая партия», но слова как-то застряли в горле. Прямо у входа висела великолепная репродукция знаменитой картины «Последний бой фрегата». Вряд ли можно было отыскать моряка, кто не видел ее хоть раз. И уж подавно таких не водилось среди патрульных. Наверняка, каждый из них не раз задавался вопросом: «А смог бы я также, как они?» Кто-то давал однозначный ответ сразу, кто-то не находил его никогда.

«У такого не забалуешь. На его фоне даже белобрысый здоровяк Галостем немного теряется. И глаза еще, словно угли остывшие. Точно из наших будет», — подумал старшина, поправив усы и машинально развернул плечи. Словно перед капитаном оказался.

— Наливайте, — махнул трактирщик слушающим разговор морякам, и первым подал пример наполняя ближайшую кружку. — Понимаешь, — взглянул он сквозь блондина, — я попытался представить себя на их месте. Одни против многих. Щит как бумага. Не держит. Пробоины. Обшивка пластами отваливается. Киль стонет, шпангоут словно кости. Ломается. С треском таким веселеньки. Раненные воют. От дым легкие горят, вся рожа в слезах и соплях. Ни хрена не видно. Пятна только расплывчатые. Друзья лежат. Одних разорван, других сожгло, Асу доской полчерепа снесло. Скользишь по крови и говну. Сбруя мясо до кости протерла, а ты все рвешь жилы, пытаешься пятку на четыре дырки переставить…

Кружки показали дно потолку и с шумом опустились на столешницу. Патрульные утерли губы, занюхали рукавом и с осуждением взглянули на хозяина кабака. Он был единственным, кто не проорал обязательных слов и не опустошил посуду.

Isaidcry
Маг темной воды

Маг темной воды. Первая партия

Annotation

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечание к части

Глава 14

Примечание к части

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

© Copyright Isaidcry (hellmaster66613@gmail.com) Размещен: 07/02/2020, изменен: 07/02/2020. 503k. Статистика. Глава: Иллюстрации/приложения: 1 шт.
Аннотация: эрофентези. Попаданец в мир Меча и Магии. Средневековье со всеми его прелестями, как то: насилие, жестокость, "ценность" человеческой жизни, религиозное мракобесие и пр. "гуманизм" прилагается. События книги разворачиваются на аналоги Карибов, т.е. корабли, пираты, южные острова и т.п. Бонусом магия, морские сражения, абордаж, бордели и война ведущих держав.

Isaidcry Маг темной воды

Маг темной воды. Первая партия

Annotation

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечание к части

Глава 14

Примечание к части

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Isaidcry
Маг темной воды