Исаков Михаил Юрьевич: другие произведения.

Глава 3, в которой Ловец понимает, что значит "наследие предков"

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

  Глава 3, в которой Ловец понимает, что значит "Наследие предков"
  
  
  Вика любила сидеть на крепостной стене недалеко от ворот. Отсюда был преотличный вид на Востраву, блестящую на солнышке, и на желтый песочек пляжа на другом берегу. При желании в этом песке была видна драгоценная россыпь золота и брильянтов, которые только того и ждут, чтобы к ним пришла Вика и собрала на украшения.
  - Когда я буду большая-пребольшая, как госпожа Ванесса, то я обязательно сделаю себе бусики из самых красивых прекрасивых камешков. Они будут даже лучше, чем у госпожи Ванессы.
  Еще с крепостной стены был видны сразу два двора замка: хозяйственный и дружинный. Все, что бы там не происходило, не могло укрыться от ее острых глазок. А слышимость в этих колодцах! Как в храме.
  - Слышь, Олаф! - Мать Вики, замковая кухарка, появилась во дворе, чтобы поговорить с кузнецом.
  - Здорово, соседка! Здорово, Эльза!
  - Я это... Не хочу я больше никуда ехать. - Кухарка глубоко вздохнула и попыталась сложить на груди свои толстые мясистые руки. Это у нее не получилось, ибо со стороны, было не понятно, где у нее какая часть тела начинается, а где заканчивается.
  В дружинный двор въехала кавалькада всадников. Вика заметила, что седобородый Сигурн приехал с добычей, не зря же два больших мешка перекинуты через крупы лошадей.
  - То есть, как, не хочешь ехать? Значит, ты и твоя чудесная девочка останетесь в замке? - Кузнец Олаф не был, что называется, поражен этим известием, но некое удивление все же решил выказать.
  Эльза собиралась с мужем покинуть замок, но недавно она овдовела, и сборы продолжались по инерции, чтобы, как она утверждала, приискать себе тихий уголок и такого же тихого мужа. Гром грянул, как всегда, неожиданно, срок траура прошел, и благочинная кухарка стала вдруг совершенно равнодушна к своему покойному мужу, найдя нового воздыхателя не на стороне, а в замке.
  - А вот так вот. И я это... Не надо мне больше телеги. Не надо ее ремонтировать.
  - Ну, и что? - Сложить руки на груди у кузнеца получилось намного лучше. - Работа идет, даже уже почти вся сделана. Да и задаток я получил.
  - В том и дело. - Заявила кухарка с удивительной последовательностью. - Не нужна мне телега. И я ... мы этот задаток хотим обратно.
  Вика отвлеклась от разговора матери, чтобы проследить судьбу привезенных мешков. Их пинали под чутким руководством виконта рыцаря. Не так чтобы сильно и остервенело, но обстоятельно. Виконт направлял процесс, утверждая, что для молодых воинов необходима постоянная практика ближнего боя.
  - Это как это так!!! - Мощного телосложения кузнец оказался обладателем ломкого фальцета, подходящего скорее мальчишке, чем ему. - Так у нас не делается!!!
  - Делается, делается! - вступил в конфликт плотник, который и являлся новым избранником кухарки. - Не едем мы никуда.
  - Поздравляю. - Олаф оставил без внимания реплику плотника и продолжал обращаться к Эльзе. - Однако, я-то здесь при чем?
  - Как это причем? Деньги отдавай! - Плотник с яростью смотрел на кузнеца.
  - То есть, значит, железо для телеги ты не заказывала?
  - Не заказывала я ничего. Это муж. ... Я только задаток дала.
  - Ну, вот и ладно. Берете железо и отдаете оставшееся. И я даже в подарок выкую тебе и Вике по браслетику.
  - Что?!!!
  Вике довольно скоро наскучило наблюдать за тем, как ругаются эти непонятные и скучные взрослые. Она без остатка отдалась созерцанию мучений двух беззвучных мешков с добытыми Сигурном пленниками. Теперь их привязали к крану - пусть поболтаются в воздухе вниз головой - через полчасика, если придут в себя, будут сговорчивее.
  "Хорошо бы было как тогда, когда привезли купца с разбившегося корабля. Ох, и весело было!"
  Да, тогда действительно было весело. Особенно после того, как он опоздал с выкупом и его начали вытаскивать из каземата каждый вечер во двор и, краном, вниз головой окуная в корыто для свиней, заставляли есть объедки и смеялись.
  - Когда я стану большой пребольшой, я сделаю так, чтобы мне всегда было весело.
  
  
  * * *
  
  
  Очнулся Ловец от удара в бок. Удар был не сильным, если можно так сказать, осторожным. Потом ему вырвали кляп изо рта и перевернули на спину.
  - Зови меня "господин барон".
  - Да, гере!
  - Вежливый. Это хорошо. Хорошие манеры сейчас редкость. Молодежи этого не хватает. - Лысая голова барона пучила на Ловца глазами. - Брыкаться будешь?
  - Нет, гере!
  - Молодец, послушание - это важно. - Барон наклонился вперед настолько, насколько позволяла ему сделать это сломанная шея, замкнутая в кожаный держатель. - А штучки свои ведьминские да магические использовать будешь?
  - Я не маг, гере!
  - А вот врать нехорошо, молодой человек. - Барон разогнулся и встал.
  Старомодное, приталенное корсетом, платье подчеркивало его костлявую худобу, хотя, наверное, изначально подчеркивало ширину плеч и статность. Платье было настолько старым, что Ловец не знал, как оно называется.
  - Но...
  - Никаких "но". Ты еще хочешь здесь поваляться или мы будем разговаривать серьезно?
  С потолка капала холодная вода, мокрые позеленевшие стены, тошнотворный затхлый запах.
  - Да, гере!
  Несмотря на то, что Ловец был способен выдержать такие неприятности, он знал, что рано или поздно говорить пришлось бы. Сырой каземат, в котором он находился, был магически защищен, и волшебство здесь не помогло бы. В конце концов, если они его не убили, значит, что-то им было нужно.
  Завостравские бароны всегда славились своим буйным и независимым нравом. По стране ходила легенда-быль, как король Людвиг Безземельный приехал в гости к одному из них ночью, во время охоты. Его, как говорится, не ждали. Стражники, недолго думая, короля скрутили и развлекались с ним до утра, то есть до поры, когда надо вешать всех ночных незнакомцев, нелестно отзывающихся о верных дружинниках барона. Барону даже докладывать не стали. Он узнал обо всем случайно из разговора прислуги. Поэтому, когда барон пришел утром в камеру, то он, как ни в чем не бывало, даже не извинившись, приказал:
  - Развязать!
  Наверное, интонация, с какой это было сказано, повторялась и сейчас. В конце концов, не казнили же!
  В камеру тут же вошли двое дюжих молодцов и аккуратно поставили Ловца на ноги.
  - Вымыть и накормить! - Барон вышел, не дожидаясь ответного мычания стражников.
  Вскоре Ловец мокрым сидел за огромным дубовым столом в кордегардии. Стража исполнила все в точности. Сначала его, не раздев, окатили холодной водой, потом сунули под нос тарелку с брюквой. Напротив расположился детина, который у реки двинул ему по голове, а теперь с равнодушием коровы смотрел на то, как Ловец ест. Никаких мыслей, никаких эмоций. Он просто делал свою работу.
  - Ну, что вылупился? ... Жри давай!
  - Да я только спросить хочу.
  - Ну? - Тупой взгляд теленкоподобных глаз.
  - Куда это я попал?
  - Куда господину барону надо, туда и попал. - Из-за бросающейся в глаза весовой разницы, стражник считал своего подопечного слабаком. - А если прикажут, попадешь еще куда-нибудь. Понял?
  - Понял. - Ловец не любил лишних эмоций и всегда закипал медленно. - Вот, только...
  - Ну? - Никаких мыслей ни на лице, ни ..., вообще нигде.
  - Как господина барона зовут?
  - Баранам пастуха знать не надо, достаточно его собаки.
  По оценке Ловца, этот мужик не обладал достаточной рефлексией, чтобы закрыться или увернуться от удара. Его спасала необычайная выносливость, поэтому он никак не прореагировал на удар миской.
  Если вы сидите за столом, уставленным столовыми приборами, и для удара собираетесь использовать тарелку, никогда не бейте по голове плашмя. Ничего серьезного от этого не получится. Максимум - испачкаете противника содержимым тарелки. Ударять надо ребром тарелки в область горла. Этим ударом, при его достаточной силе, можно сломать кадык. Именно так Ловец и ударил.
  "Ну, вот. Обошлось без затуманивания. ... На такую мерзость еще Силу тратить".
   Убивать он его не стал. Ничего же особенного не произошло! Ну, не поладили они, так ведь не по злобе! Поэтому Ловец просто вырубил стражника на достаточное время, чем и рассчитался с обидчиком.
  Ему повезло, что кроме них двоих в кордегардии никто не сидел.
  "И хорошо бы и дальше никого не было".
  В общем-то, ему и в правду продолжало везти.
  Когда он бежал по длинным коридорам замка, то удивлялся запустению при видимости материального благополучия. Сплошные истертые, поблекнувшие от старости и сырости гобелены, какие-то сундуки, хаотически расставленные повсюду, и бесконечное множество голов животных. Хозяева замка были охотниками, истребившими, наверное, всю живность в округе. Головы оленей и косуль, диких огненных мустангов и даже королевских варанов, которые вымерли лет двести назад. Неужели они где-то еще живут?!
  А еще повсюду висело оружие. Его было столько, что можно было бы оснастить маленькую армию. Ловец не преминул случаем вооружиться старым и уже немного поржавевшим мечом. В замке явно не могли уследить за всем оружием сразу. Уж слишком много его было.
  Много здесь было и людей. Особенно внизу. Один раз его спасло то, что он успел спрятаться от проходящих мимо за гобелен, свисавший до самого пола.
  - Она мне и говорит, что мол...
  - Да, ладно! Она всем это говорит, а сама...
  В другой раз пришлось нырнуть в один из сундуков, где, вместо несметных сокровищ, оказался жуткого вида изъеденный мышами хлам, который когда-то был одеждой. Рядом остановились двое служек:
  - Кого привезли сегодня?
  - Да бродяги какие-то. Правда, один из них совсем ненормальный. Говорят, что двух слов связать не может, а если и говорит, то коряво.
  - Пошли на него посмотрим.
  - А хозяин не будет ругаться.
  - Он сейчас в Старой башне. Это надолго.
  Конечно, у Ловца было, достаточно времени, чтобы испариться тихо и незаметно, что-что, а прятаться и затуманивать головы он умел. Но уйти он не смог.
  Это потом он понял, что ему просто не хотелось бросать Сашу. Была вложена масса сил, из-за простого подозрения изменен маршрут следования, упущены сроки выполнения задания, которое, наверняка, делает уже кто-нибудь другой. В конце концов, необходимо свидетельство о том, что произошло с Бобром.
  "Да и вообще, зря что ли я с ним так долго мучился?!"
  Но все это в полном объеме придет потом. Сейчас же на него серыми глупыми глазами смотрела маленькая чумазая девочка. Типичный ребенок замка - ребенок всех и ничей одновременно.
  - Дядя, ты кто? - В свои неполные семь лет девчушка прекрасно понимала, что в сундуке прятаться будет только тот, кто не может свободно ходить по коридорам. - Ты бандит?
  - Нет.
  - Ты играешь в прятки, да?
  Ловец мог бы одним нажатием точки выключить девочку из сознания и уйти, но ему вовсе не хотелось делать что-то подобное.
  - Можно и так сказать. - Он начал замечать в себе признаки мягкотелости и сентиментальности. - Ты чья?
  - Мамина.
  - А как тебя зовут?
  - Вика.
  - Меня зовут Алекс. - Ловец наконец-то решил вылезти из сундука. - Вика, у тебя есть папа?
  - Нет. - Ответ был настолько обычен и предсказуем, что не надо было и спрашивать. У кухарок в замках редко бывают мужья, а у кухаркиных детей редко бывают строго определенные отцы.
  - А где мама?
  - Не знаю. - Она смешно пожала плечиками. Вернее, одним правым плечом. - Наверное, на кухне. Ты меня туда не проводишь?
  - Провожу. - Ловец взял девчушку на руки и пошел туда, где по всей видимости должна быть кухня. - "Я все же непроходимый тупица".
  Ему было ясно, что, в сущности, он сделал глупость, поддавшись минутной слабости, когда убежал из кордегардии.
  Учителя всегда ставили ему в упрек его чрезмерное, по их мнению, доверие "интуитивным влияниям в процессе принятия решения". Сам себя Ловец оправдывал тем, что он не падает в обморок при выполнении не слишком чистых и не слишком возвышенных заданий.
  - Дядя, дядя! Я дальше сама! ... Спасибо тебе. - Она чмокнула его в щеку перед тем, как он спустил ее на пол. - Дядя, а ты не мой папа?
  Ловец лишь помотал головой, улыбнувшись улыбкой грустного всепонимания. До встречи с этой девчушкой он и вправду планировал убежать, но теперь...
  - Ну, что ж. - Была в его голосе нотка обреченности. - Пойду искать барона.
  
  
  * * *
  
  
  Женщина вошла в комнату неслышно. Только шелест портьеры и запах морской свежести возвестили о ее присутствии. Мужчина не выдал себя и не пошевелился, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц.
  - Он сбежал. - Она сказала это тихим, мелодичным голосом, который больше подошел бы послушнице монастыря, нежели жительнице рыцарского замка.
  - Давно?
  - Только что. Я видела, как он выходил из кордегардии. - Она подошла к кровати, на которой в одной рубашке лежал виконт д` Гард и как бы нерешительно оперлась коленом о ее край. - А он хорош собой.
  Д` Гард хмыкнул.
  - Лошади приготовлены?
  - Да, конечно. - Она почти смущенно разглядывала рельефное тело мужчины.
  Ее робость была обманчива. Она любила таких вот молодых, сильных, заносчивых юнцов. Особенно, когда они плавились в ее руках, подчинялись ее воле и выполняли все что она хочет.
  - Не волнуйся. Все будет нормально. Если он не дурак, то убежит.
  - А если не убежит?
  - Ты же сам говорил, что он способен на поступок. У реки чуть на тебя не кинулся.
  - Мне так показалось. - д` Гард не был особенно искушен в людях, но определенную угрозу в том бродяге почувствовал. - Я его специально подготовил, чтобы он не испытывал особых желаний здесь задерживаться. Ребятки вволю над ним повеселились.
  - Тогда мы все правильно рассчитали. - Ее шаловливая рука заскользила по телу д` Гарда.
  - Оставь это, Ванесса. ... Я устал. Со вчерашнего дня в седле.
  - Да? Тогда зачем ты притащил этого лекаря в замок. Повесил бы его на первом же попавшемся суку и все. - Ванесса не остановилась, продолжая делать то, зачем пришла. Говорить об очередном лекаре она не хотела.
  - Сигурн вмешался. - Несмотря на усталость, виконт начал потихоньку оживать. - Слушай, а, вдруг, у него получится? Или у кого-нибудь другого?
  - Сколько было этих "других"? Всех и не упомнишь. ... А то, что ты сделал для его побега, снимет наши опасения и все останется по-прежнему.
  - Ты уверена?
  - Барон всегда очень "душевно" встречает гостей. - Она улыбнулась одними губами. - Сам же знаешь.
  - Мне никогда не нравились твои выкрутасы. Проще было убить его прямо в камере.
  - Не будь примитивным дураком. - Она поцеловала его. - Ты же все-таки мой рыцарь, не так ли?
  - Да.
  - А я - твоя дама сердца.
  - Я ... я - Он так и не смог ей ответить или сказать, отдавшись на милость победившей женщине.
  Ванесса знала свое дело. Она была опытна.
  - И как ты можешь делать такое с этой старой жабой? - д` Гард бессильно отвалился на подушки.
  - Если ты поторопишься, то я буду делать это только с тобой. - Ее лукавая улыбка скромной монашки была скрыта распущенными пепельного цвета волосами.
  - Ванесса, он ... - Виконт засыпал и сквозь дрему видел, как она застегивает свой корсет. - Я постараюсь.
  
  
  * * *
  
  
  Барона Ловец нашел в сравнительно небольшой комнате в одной из башен замка. Он знал, что эта башня самая старая, что можно было определить по цвету камня и трухлявости дерева.
  - А!... Молодой человек! Заходи! - Барон сидел в высоченном кресле рядом с окном и кормил с руки двух пятнистых догов.
  - Я вам не помешал?
  - Ну, что ты, лекарь. - Доги клацали зубами, проглатывая солидные куски мяса практически не жуя. - Я ждал тебя, но не так скоро. Я для этого хотел подстроить небольшую шутку с вашим побегом. ... Впрочем, мы обошлись без розыгрышей, и ты сам убежал.
  - Понимаете, господин барон, у меня вышла небольшая размолвка с охранником.
  - Понимаю. - Барон повернулся к нему всем телом, по-другому он не мог, и оценивающе осмотрел с ног до головы. - Охранник оказался болваном, а ты молодцом. Я тебя недооценил.
  - Я не хотел бы быть назойливым, гере, но все же мне хотелось бы узнать причину моего ... э-э ... присутствия в вашем доме.
  - Лекарь! Ты точно лекарь! Сразу видно образованного человека. - Барон засмеялся скрипучим смехом. Собаки, удовлетворенные угощением, улеглись у ног своего благодушно настроенного хозяина. - Брось эту ржавую железку и садись напротив.
  Ловец последовал приглашению барона, смахивающему на приказ, бросил меч и сел на маленькую скрипящую пажескую табуретку напротив кресла. Откуда-то снизу донеслось ржание лошадей, был слышен шум двора.
  - Полагаю, моих собачек ты не боишься. Так?
  - Я люблю животных, гере.
  - Приятно встретить единомышленника. - Барон продолжал улыбаться. Лоб на лысой голове покрылся многочисленными глубокими складками, а от рождения выпученные глаза еще более добавили ему сходства с жабой.
  Ловец не стал заострять внимание на выразительной внешности гостеприимного хозяина и посмотрел в окно. Впервые он имел возможность увидеть с высоты местность, где находился.
  Как он и предполагал, его увезли недалеко, - Вострава блестела между лесистых холмов.
  В случае побега ни в коем случае нельзя бежать в сторону реки. Логика проста. На реке ходят патрульные корабли жандармерии, караваны купцов, словом, там можно сдаться властям, которые защитят. Естественно, надо бежать в сторону противоположную, где, наверняка, искать не будут.
  - Не бойся, лекарь. Я и так тебя отпущу. - Барон угадал мысли Ловца. - И твоего ненормального друга тоже.
  Именно угадал, потому что Ловец за долю секунды смог просмотреть его мысли и понять намерения. Глубоко заглянуть не получилось, но достаточно, чтобы понять, что рыцарю нужна помощь.
  - Я и не боюсь.
  - Это правильно. Тем более, что королевский розыск тебя здесь не достанет, а я не выдам.
  - Если я сделаю... - Ловец многозначительно замолчал, ожидая, что за него продолжит хозяин замка.
  - Там, - барон указал рукой в сторону прикрытой пологом двери. - Там лежит мой сын. Я хочу, чтобы ты его осмотрел.
  - Почему я?
  - Почему не ты?
  - Вы правы, гере.
  - Его смотрели многие лекари, - продолжил барон, какбудто не заметив маленькой перепалки. - Не скрою, что многие из них хотели отделаться невразумительными фразами. ... Мне пришлось вразумлять их предложением поучиться летать.
  - Были успехи?
  - Нет. Летать так никто и не научился. - Выражение лица барона неожиданно оказалось серьезным. - И лекари к нам перестали ходить.
  - Зачем же им ходить, вы сами их возите. - Ловец не удержался от сарказма, хотя угроза барона произвела на него должное впечатление.
  Хозяин дома на колкость не прореагировал. Он сидел, отвернувшись всем корпусом к окну, и, казалось, рассуждал сам с собой:
  - Не боишься, значит. Все-таки интересный ты человек. ... С одной стороны, я знаю, чувствую, что ты никакой не лекарь - тебе бы ко мне в дружину пойти да с дриадами воевать. Здесь самое место таким. ... А ты над книжками корпишь.
  - Каждому свое, гере.
  - Ты прав, лекарь. Одно только понять не могу. Что с твоим ненормальным приятелем? С ним тоже все в порядке, как и с тобой?
  - Надеюсь, гере.
  - Он у тебя человек?
  - Да, гере. - Ловца так и подмывало сказать, что, мол, человек-то он человек, да не совсем, но вовремя сдержался. Иногда лучше удержаться от правдивых, но опасных высказываний.
  - Тогда будет жить. Если...
  - Вы меня обнадежили, гере. - У Ловца отлегло от сердца, несмотря на многозначительное "если".
  Барон помолчал. Теперь все условия сделки и угрозы были озвучены.
  Невесть откуда взявшаяся пчелка весело жужжала вокруг людей, но никто не обратил на нее внимание.
  - Это произошло сразу после его рождения. - Барон, по свойственной ему манере, перешел к сути дела без предварительной подготовки. - Он был славным и здоровым мальчиком. Я думал, что у меня будет наследник, который продолжит род д` Кригоф и принесет еще больше славы, чем я. Мой род всегда славился рыцарями и воителями.
  - Как вы сломали шею? - Ловец воспользовался минутной заминкой в речи барона. На мгновенье ему даже показалось, что он заметил капельку слезы на его старом лице.
  - Ничего героического, огненный мустанг сбросил меня, когда я его объезжал.
  Это "ничего героического" на самом деле граничило с сумасшествием, так как поставить под седло мустанга человеку практически не под силу. На это способны только эльфы, которые тщательно оберегают свой секрет.
  - Удачно?
  - Баронам д` Кригоф удается все, за что они берутся. - Он сказал это спокойно без спесивости, констатируя факт.
  Молчание длилось минут пять, то есть достаточно, чтобы установить контакт с человеком, который лежал в соседней комнате.
  Боль, страх, усталость, жажда жизни - все, что удалось заметить.
  - Есть старая легенда, лекарь. Она пришла к нам еще со времен, бывших до. Тогда на какое-то, неизвестно какое королевство напали враги. Погибли города и селения, были истоптаны поля. Королевство пало. Тогда восстал из мертвых один рыцарь. Он не был храбрым и знаменитым. Он просто смог восстать. - Ловец еще ждал продолжения рассказа, когда барон без перехода сказал главное - Это случилось в первое новолуние после его рождения. ... Он плакал. Боги, как он кричал! ... Я не мог ему никак помочь. - В Ловца уперся тяжелый взгляд барона. - Я, барон Иоган д` Кригоф, не мог помочь своему родному и единственному сыну!
  - А мать?
  - Знаете, шестьсот лет назад, - барон вновь отвернулся, - когда первые из д`Кригоф переправились на этот берег Востравы и заложили здесь замок, старая друидская ведьма перед смертью прокляла наш род. Она сказала, что тот д` Кригоф, кто оседлает огненного мустанга будет последним в роду. С тех пор наш девиз звучит, одним словом: "Оседлавшие". ... Мне удалось это сделать первому.
  - А мать? - Ловец повторил вопрос, ибо спрашивал не только из любопытства.
  Барон кашлянул и поднялся с кресла. С ленцой, потягиваясь, встали огромные доги.
  Он не смотрел на лекаря. Какой-то совершенно отвлеченный взгляд, словно он был один и рассказывал все случившиеся пятьсот лет назад самому себе. Так смотрят на мертвых. Лишь когда он открыл дверь, повернулся и бросил через плечо:
  - Она умерла при родах.
  Когда он вышел, у Ловца было время подумать.
  На самом деле, он знал чуть больше чем ничего. Было очевидно, что барон перепробовал все, чтобы отвести от своего рода древнего проклятья. Так же было очевидно, что все попытки остались безуспешными. Наверняка, у д` Кригофа было достаточно средств, чтобы призвать к себе настоящего мага или лекаря гораздо более опытного, чем Ловец, но все попытки закончились ничем. Не помогают деньги лечить и снимать заклятия.
  Ловец сидел в кресле, в котором недавно сидел барон и наслаждался прекрасным видом из окна. Смеркалось. Он не торопился в соседнюю комнату - от судьбы не убежишь. Впрочем, Ловец старался каждым своим поступком в жизни доказать несуществование судьбы. Откровенно говоря, у него это плохо получалось, и все мысли у него вращались сейчас вокруг того момента, когда все это началось.
  "Зачем я тогда на станции ввязался?"
  Когда в комнату вошел служка, он не заметил. Лишь приятный запах жареного мяса вернул его мысли к действительности.
  - Господин барон сказал, что вы останетесь здесь на ночь, и приказал принести вам поужинать.
  - Хорошо, спасибо.
  - Вам что-нибудь нужно, гере?
  - Да. Мне нужна информация. Скажи, парень, что ты можешь сказать о молодом бароне?
  - О молодом бароне? - У парня было настолько удивленное выражение лица, что Ловец усомнился в том, что знает ли он хоть что-нибудь о том, кто находится в соседней комнате. - Вы имеете в виду прокаженного, гере?
  - Видимо.
  Служка на секунду задумался. Ловец ошибся, решив, что он глуповат. Мальчишка был умен и сейчас лихорадочно перебирал варианты ответа. Беспокойство, страх перед наказанием, интерес и жалость - все, что почувствовал Ловец, прощупав мозг собеседника, который раскрылся перед ним как книга.
  - Понимаете, гере, ... э-э ... Вам лучше всего постараться провести здесь ночь и выжить. - Служка замолчал и, стараясь не смотреть на собеседника, продолжил. - На месте этой башни раньше было капище друидов. Говорят, оно было очень древнее. Много диких камней было. Теперь они в основании башни. Понимаете, гере?
  Ловец понимал.
  - Спасибо, дружище. Иди и передай, чтобы мне привели моего спутника. Он мне нужен для работы. - Он опять остался один.
  "Вот так вот..."
  
  
  * * *
  
  
  Неугомонная Вика, естественно, не смогла усидеть на кухне, где суетилась ее вечно занятая мама Эльза. Маме было не до ребенка, а ребенку не до мамы. Так девчушка вновь оказалась сама по себе. А когда дети сами по себе, то они всегда стремятся к таким вещам, которые ни за что не позволили бы им сделать взрослые, будь они рядом.
  На полке в кладовке стоял замечательный горшочек с лесным медом, который использовали для приготовления сладких булочек. Естественно, сами булочки редко доставались Вике, но вот остатки от них и немного меда на дне горшка были ее законным лакомством.
  - Когда я стану взрослой, то я сама буду печь такие булки и сама их есть. - Таково было первое осознанное желание девчушки по переустройству мира.
  Окружающие восхищались ее желанием стать кухаркой, которое сформировалось в таком раннем возрасте. Конечно же, они так ничего и не поняли, предложив ей, немного подрасти. А, так как ждать до того заветного момента, когда ей будет позволено называться взрослой, было очень скучно и долго, Вика решила взять все сама и сейчас, для чего составила хитрый и коварный план.
  Реализуя его, она, для начала, проскользнула в кладовку и спряталась за мешками с пшеном. Потом поставила маленькую табуретку на коробку с солью и забралась наверх, где выстроились в ряд разноцветные банки.
  "Надо было попросить большого дядю Алекса, чтобы он мне помог". - Вика вспомнила незнакомого воина, который пронес ее через весь замок. Хотя, если она знает теперь, как его зовут, то значит он не такой уж и незнакомый.
  Девчушка стояла на самых цыпочках, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Ей действительно не хватало помощи. Но удача улыбнулась Вике и горшочек сначала немного, а потом все больше и больше стал двигаться и вот, она уже держит его в руках.
  - Когда я стану самой взрослой и большой, я заставлю всех, чтобы мед не ставили так высоко.
  Она была очень довольна. Вике очень хотелось сразу же полакомиться своей добычей, но она прекрасно понимала, что делать это здесь было бы большой глупостью, и поэтому серой мышкой побежала вдоль стен коридоров замка вниз, в подвал.
  Ниже, еще ниже, туда, куда редко забираются другие дети, да и взрослые стараются не ходить лишний раз. В отличие от них всех Вика любила эти места. Она научилась ориентироваться в подземельях старого замка и забиралась туда всякий раз, когда бедокурила наверху.
  Банку с медом начнут искать ближе к вечеру, а так она успеет этот мед съесть и угостить своего друга.
  - Горбун! Горбун, ты здесь?
  Ей никто не ответил. Факел в коридоре каземата почти потух, его надо было менять, но сторож видимо заснул.
  - Горбун, ты спишь?
  Горбун действительно спал. В его каморке светила маленькая свечка, а он мирно посапывал, лежа на топчане. Вика не стала его будить. Сам скоро проснется и начнет рассказывать ей свои страшилки.
  Сторожа каземата не любили в замке. Горбатый, с перекошенным лицом и с одним глазом он как нельзя лучше подходил на роль ключника при камерах в подвале, а еще... А еще он был палачом. Об этом Вика знала из рассказов самого Горбуна, но при всем этом продолжала считать его добрым и хорошим человеком. Горбун же знал, что она все знает, и он очень ценил то внимание, какое оказывает ему эта хорошенькая смышленая девочка, принося с кухни всякие вкусности.
  Сейчас она бы с большим удовольствием поговорила с ним, и для этого уже собралась пощекотать перышком его крючковатый нос, но ее внимание привлекла связка ключей, лежащая на столе. Вику всегда интересовали те, кто сидел в камерах. Жаль только, что сегодня занята только одна камера, а остальные остались пустыми с распахнутыми дверьми.
  - Когда я вырасту, то никогда не буду оставлять ключи без присмотра.
  Она поставила горшок рядом с Горбуном на пол и схватила ключи. Девочка с трудом удерживала их в руках и, поэтому пришлось волочить ключи по полу. Коридор наполнился лязгом и звоном. Вика знала, что сторож вряд ли проснется, так как за долгое время службы палачом он привык засыпать и не просыпаться и не под такой шум.
  Вставить ключ в замок было еще сложней. Их была целая дюжина, и предстояло перепробовать все, но ей повезло - третий подошел. Заскрипела дверь и, как ни странно, она никого не увидела.
  - Эй! Бандиты, вы тут?
  "Это еще что?" - Он увидел и услышал только открывающуюся дверь, но за ней не заметил никого.
  Вике пришлось спуститься на несколько ступенек ниже, прежде чем удалось заметить арестанта.
  - Привет. Ты кто? - Девчушка была очень собой довольна, и счастливая улыбка помешала ей затараторить другие приготовленные заранее вопросы. - Ты чего молчишь?
  "Вот это да! Что же это у них, дети охранниками работают?!" - Сашка и не знал, что ему обо всем этом думать. Он прислушивался к возне перед дверью его камеры вот уже двадцать минут и ожидал всякого, но никак не такое чудо.
  - Ты что, глухой, да? - Вика бросила теперь бесполезные ключи и вплотную подошла к парню, встав перед ним подбоченясь. По ее замыслу она должна была его потрясти своим гордым и уверенным видом. Как никак она на свободе, а он сидит взаперти.
  "Что она от меня хочет?"
  - А за что тебя здесь держат? Ты украл что-нибудь на кухне?
  - Меня что, отпустили? Да? Нет? - Саша не знал, как на все это реагировать. Будь он в районном отделении милиции, он бы лишней секунды не мешкал, и дал деру, но здесь резиновых дубинок в качестве усмирителя нет. Здесь мечом по спине дают.
  - Ты, наверное, нездешний, да? - Вика ни словечка не поняла из того, что промямлил этот, как ей показалось, несчастный человек. - Хочешь меду? Он вкусный.
  - Девочка, выведи меня отсюда, пожалуйста. - Саша старался сказать это как можно более жалостливее и дружелюбнее.
  Улыбку Саши она восприняла как согласие и тут же побежала за горшочком, оставленным в каморке у Горбуна.
  "Да что ж происходит-то?!"
  Саша осторожно выглянул из камеры. Ему казалось, что во всем этом кроется какой-то подвох. Сначала его чуть не убили, а потом...
  - На! Возьми!
  - Спасибо.
  - Нравится?
  В ответ она опять получила только улыбку.
  - Ну и ладно. Пошли. - Вика взяла Сашу за руку и решительно потащила его за собой.
  Она уже забыла и про мед, и про Горбуна со страшными историями, которые собиралась послушать. Теперь у нее появился шанс претворить в жизнь план, об осуществлении которого она мечтала едва ли не больше, чем обо всем том, о чем вообще когда-либо мечтала.
  Был в замке один, самый древний подвал. Туда никогда не ходили. Вика пыталась уговорить Горбуна сходить вместе с ней в эту часть замка, но сторож лишь отнекивался, да рассказывал истории о злых духах.
  Но ведь это же самое интересное!
  "Вот этот-то провинившийся не испугается". - Решила про себя Вика, посмотрев на Сашу снизу-вверх самым серьезным взглядом, на который была способна.
  - Пошли.
  Они вступили в темный проем двери, за порогом которой сразу же начинались каменные ступеньки лестницы. В руках девочки подрагивала свечка, ставшая единственным источником света в пыльном царстве подвала.
  - Знаешь, я часто сидела рядом с этой дверью и слушала голоса. Здесь очень много голосов и все они что-то говорили. Я не понимала. Очень плохо слышно, но они говорили со мной. Представляешь?
  "Господи, куда она меня тащит?"
  - Ну, чего ты молчишь? Тебе страшно?
  "И как она не боится?!" - Это был единственный вопрос, который занимал Сашу больше всего на свете, так как очевидная смелость ребенка вселяла надежду на хороший исход этой непонятной для него экспедиции. - "Лучше бы я в камере остался".
  - А мне очень страшно.
  Они спустились до конца и начали медленно продвигаться в темноту. Вика решила больше не отвлекаться. Вдруг их разговор распугал всех тех, кто обитает в этом загадочном месте? Она останавливалась через каждые пять шагов и вслушивалась.
  Сначала она услышала шепот. Тихий-тихий шепот, похожий на легкое дуновение ветерка.
  - Ты слышишь?
  Саша тоже слышал это, но он просто побоялся признаться себе, что шелест ветра похож на шепот. Он не ощущал вокруг стен, словно они попали в огромный подземный грот или пещеру. Голоса слышались отовсюду. Вполне вероятно, это было эхо.
  - Пошли быстрее.
  - Как забавно ты говоришь. ... Ты чего-нибудь понимаешь? Ты ведь не человек, а значит должен понимать, что они там говорят.
  Но Сашка не понимал.
  - Вот чтобы понимать, Александр, тебе надо побыстрее освоить местный язык.
  "Вроде бы это она сказала". - Мысль оказалась на удивление простой. Он до сих пор держал ее за руку и, наверное, должен был испугаться того, что девочка заговорила по-русски и без акцента.
  - Саша, я хоть и маленький ребенок, но совсем невежливо оставлять без внимания тот факт, что я единственная, с кем ты можешь поговорить. - На него смотрела пара смеющихся глазок.
  - И что я должен сказать?
  - Так у тебя нет никаких вопросов! Это значительно облегчает задачу. Пойдем. - Она опять потянула его за собой. - Кстати, меня зовут Вика.
  - Очень приятно.
  Сашка, конечно же, представлял себе, что рано или поздно кто-нибудь ему обязательно объяснит ситуацию, в какую он попал. Всю без остатка. Но то, что это будет совсем маленькая девочка, он предположить не мог. Больше думалось о появлении старого доброго дьявола, который начнет по рецептам голливудских жвачек совращать его с пути истинного и требовать продать бессмертную душу.
  - Не нужна здесь никому твоя драгоценная душа, - эхом на мысли отозвалась Вика.
  - Почему это?
  - Свои девать некуда.
  - Хоть на этом спасибо, - Сашка почувствовал искреннее облегчение. - И что же тогда тебе от меня нужно?
  - Странный вопрос от такого сообразительного и перспективного парнишки, - удивилась девочка. - В конце концов, это твой сон, а не мой. Что тебе нужно?
  - Я что, сплю?
  - Насколько я знаю, нет.
  - Объясни, пожалуйста. Я не понимаю.
  - Тебе и не надо ничего понимать. Вспомни, как в Писании сказано: "И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему...". Что из этого следует?
  - Что?
  - Человек наделен свободой, ибо Бог есть Существо абсолютно свободное, а душа человека имеет свободу воли. Вот ты и должен решать, думать и выбирать. Сам.
  - Из чего же я должен выбирать, если меня все время здесь норовят либо утопить, либо забить до смерти, либо голодом заморить? Хрен редьки не слаще.
  - До чего ж ты... - Казалось, Вика хотела выругаться последними словами, но вместо этого без всякого перехода спросила. - Неуч ты. Писание не изучил, философию не постиг, так хоть фантастику когда-нибудь читал? Знаешь, почему людей она прельщает?
  - Потому что впечатлений в жизни не хватает, - Сашка вспомнил, как им вдалбливали, и видимо не без успеха, знания на семинарах по психологии.
  - Правильно. Людям нужна компенсация их неприглядной серой жизни с распорядком дня, определенным производственным расписанием. Вот и поразмысли об этой светлой идее, если не хочешь, чтобы тебе помогли те загадочные существа, какие шепчутся в этом милом подземелье.
  - А что они шепчут?
  Сашке никто не ответил. Девочка остановилась и мило улыбнулась, глядя снизу-вверх.
  - Когда я вырасту, я обязательно найду человека, который объяснит мне все, что они говорят.
  Студент вновь ничего не понял. Вика говорила на незнакомом языке с обилием согласных.
  - И это все? Может, еще что-нибудь скажешь мудрое, доброе, вечное?
  Но Вика не сказала. Вместо ответа он почувствовал касание холодной руки о плечо. Шопот приблизился.
  - Слышишь? Это они нас зовут. - Вика не знала, куда приведет их коридор, но с детским бесстрашием верила, что куда-нибудь да приведет. - Слышишь?
  - Давай, пойдем быстрее. - Сашка схватил девчонку в охапку и побежал вперед. Назойливый шепот преследовал их, хотя, если бы его спросили о том, что или кто это был, то он не смог бы ответить.
  Выбежали они в какую-то дверь в совершенно другом крыле замка. Ни Вика, ни Саша не успели заметить, как она открылась перед ними и как закрылась. Лишь когда обалдевший от неожиданного спасения от неизвестно какой опасности молодой человек решился посмотреть назад, он узрел давно не открываемую заросшую многолетней пылью и густой паутиной проржавевшую дверь.
  - А мне понравилось. Давай, пойдем туда еще раз, а?
  Сашка не успел ничего сказать. Он собирался как следует выругаться, но присутствие еще двоих людей остановило его от излияния эмоций.
  - Говорят, что через старые казематы могут проходить только чистые душой.
   Он видел красавиц, но таких... Впрочем, даже ему, не сллишком опытному в делах, связанных с женщинами, показалось, что она выглядит несколько... Он никак не мог подобрать нужное слово. Может быть "порочно".
  - Виконт, а мы его обыскались. - Красивая женщина смотрела на Вику и Сашу взглядом королевы. Она возвышалась на ступенях лестницы и сверху вниз ее взгляд казался еще более надменнее, чем был на самом деле.
  - Ванесса, что будем делать? Лекарь не убежал и требует этого придурка. Если он прошел подземелье, то он может облать Силой, а тогда...
  - Достаточно. Девочка, подойди сюда. ... Что вы там делали?
  - Шли. Потом бежали. Мне было интересно.
  - Это ты его провела по подвалу?
  - Да, госпожа. - Вика говорила чуть слышно. Сейчас ей было страшнее, нежели в подвале. В замке многие боялись госпожу Ванессу гораздо больше, чем барона. Он что? Как говорит мама - строгий, но справедливый, а вот госпожа...
  - Тебе было страшно?
  - Да, госпожа.
  - Ванесса, надо решать! - Виконт д` Гард был очень обеспокоен и не скрывал этого. - Я могу сам с ним поговорить и возьму с собой пару своих людей.
  - Успокойся! - Она позволила себе повысить голос. - Девочка, что ты обо всем этом думаешь?
  - Когда я буду большой, то я тоже буду такой же красивой, как и вы, госпожа.
  Женщина улыбнулась неожиданно доброй улыбкой. Ванесса знала, что у нее и никогда не будет своих детей, поэтому она очень любила чужих, но ей редко удавалось проявить свои настоящие чувства. Несмотря на то, что жизнь научила Ванессу быть рационально жестокой, она очень не хотела убивать эту маленькую девчушку. Вика напоминала ей себя в детстве.
  
  
  * * *
  
  
  Ловец мог бы узнать столичных женщин и с закрытыми глазами: по походке, по шелесту их платьев, по манере говорить и смеяться, по многим другим мелким, ненужным и малопримечательным признакам. Многих провинциалов раздражали их всезнайство и чрезмерная эмансипированность, бросавшаяся в глаза еще до королевского декрета. Организовывали они в Золотом Городе и всевозможные клубы, и собрания, и театры, хотя всем и каждому известно, что актриса по своей природе сродни гулящей женщине с площади короля Генриха.
  Вот именно такой и была дама, представшая перед Ловцом. У нее во взгляде читалось знание своей цены, которая выражалась не в общем представлении о своей личности, а в банальных полновесных золотых монетах.
  - Может быть, предложите мне сесть?
  "А ведь она действительно красива", - подумал Ловец, молча пропуская женщину к креслу.
  - Вы, оказывается, не многословны, лекарь. - Женщина уселась в старое кресло и принялась внимательно, с ног до головы рассматривать Ловца своими васильковыми глазами. - Кстати, меня зовут Ванесса.
  - Очень приятно. Я лекарь. Зовите меня так.
  - Хорошо. Пусть так.
  Ее платье было старомодное, как и все в этом замке. Обилие юбок и жесткий корсет, поддерживающий грудь и формирующий фигуру. В столице сейчас отдавали предпочтение всему облегающему. И все же ей очень шел этот наряд, который подчеркивал ее пышногрудость.
  - Итак, я пришла выяснить, почему вы не убежали.
  Ловец ожидал чего-то подобного - уж слишком легко ему дали уйти из кордегардии, и, после этого, очень долго не поднимали тревогу в замке, хотя бегство должны были обнаружить быстро.
  - Почему? - повторила свой вопрос Ванесса.
  - Работа у меня такая - людям помогать.
  - Не смешите меня. Вы прекрасно знаете, что даже если бы смогли что-нибудь сделать с проклятым, то все равно отсюда не ушли бы.
  - Дело не только в сыне барона, - вздохнул Ловец. - Мне нужен мой спутник, с которым меня поймали.
  - Договорились. Я отпускаю и вашего спутника, и вас. Вас выводят тайным ходом к месту, где приготовлены лошади, и вы скачете отсюда так далеко, как только сможете. Могу предложить также некоторую сумму на дорогу с условием, чтобы вы, когда доберетесь до более цивилизованных мест, рассказали членам лекарской гильдии, что из замка барона д` Кригоф не возвращаются и ездить сюда не стоит.
  Ловец слушал внимательно, хотя все его внимание было приковано к аметисту, мирно покоящемуся между двух вздымающихся грудей женщины.
  - Вы меня слышите?
  - Слышу. - Он посмотрел ей в глаза. - "Соглашайся! ... Упрямый. Красавец".
  В голове у нее были сплошные эмоции. Что поделаешь - женщина.
  - Я верю вам, но, скажите, зачем вам это надо?
  - Однако, вы очень любопытны. - Ванесса поднялась и вплотную подошла к все еще продолжавшему стоять перед ней Ловцу. - Я хочу сделать это, потому что так хочу. Вы мне понравились, а я люблю делать добро понравившемся мне людям. Устраивает вас такое объяснение?
  Она была невысока, и теперь перед глазами Ловца открылся очень привлекательный вид на ее грудь сверху.
  - Обычно, в таких случаях нежеланного мужа просто отравляют.
  Лицо Ванессы исказилось злобой.
  - Да я бы рада! - выплюнула она. - Но он подозрителен и ест только проверенную пищу. А убить более доступными способами не могу. За него стоит его дружина, хотя и не вся. Помогите мне, лекарь! Здесь люди уже исстрадались от него. Не только я, но все жители скажут вам спасибо. Барон сказал вам, что его жена была его родственницей? Конечно, не близкой, но все же родной кровью.
  - Нет.
  - Вот видите!
  - И все же мне непонятен ваш интерес, прекрасная госпожа. Если честно, то я с большим трудом могу поверить в то, что все помыслы такой умной женщины направлены на заботу о жителях этого замка.
  - Этот мерзавец просто купил меня! Я хочу освободиться от него, потому что если он протянет еще дольше, я рискую быть отданной дружинникам, как это произошло с несколькими моими предшественницами. Ну как, веская причина?
  Барон действительно выписал ее из Золотого Города, где Ванесса работала в очень дорогом и респектабельном публичном доме. При этом он не скрытничал и ничего не обещал, обойдясь без сказок о возможной женитьбе. За это она его уважала и ненавидела одновременно.
  - Вы правы, это достойная причина для мести. - Ловец, наконец, оторвался от созерцания красивых округлостей женщины и сел на ставшую уже привычной пажескую табуретку.
  - Вы так и не сказали мне, лекарь, согласны ли вы? - Теперь она возвышалась над ним и смотрелась не хуже разгневанной дриады, несмотря на то, что слова "разгневанная" и "дриада" в принципе не совместимы. Просто люди называют так женщин, которых красит их гнев.
  - Простите, Ванесса, но я попытаюсь помочь несчастному человеку. Это все же мой долг.
  Ловец взвесил последствия своего решения как истинный профессионал. Даже если они уйдут, барон пошлет за ними всю свою дружину и не факт, что они не попадутся снова. И потом, доверять такого рода женщинам?! Это уже само по себе глупость во много раз большая, нежели попытка исполнения заранее неисполнимого обещания.
  - Я все же не верю в то, что вы спасете этого урода и спасетесь сами. Жаль, вы мне действительно нравились.
  Она резко повернулась, взмахнув юбками, и удалилась быстрым шагом.
  
  
  * * *
  
  
  - Ну, и что мне с тобой делать?
  Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда Ловец вошел в комнату к молодому барону. Его "пациент" был уже не таким молодым, как представлялось первоначально. Ему было уже под тридцать лет, жидкие светлые волосы, большие широко расставленные глаза, высокий лоб - очень похож на своего отца. Так что в родовой преемственности сомневаться не приходилось, как и в том, что его мать была чистокровным человеком.
  - Как тебя зовут?
  Рыцарь, которого по идее должно было бы покоробить столь наглое обращение от простолюдина, молчал. Значит, с самолюбием и разумом у него было все в порядке. С самолюбием, потому что никакой вспышки эмоций Ловец не заметил, а с разумом, потому что он ничего не сказал, - понимал бесполезность слов. Начало хорошее.
  - Зовут-то как? - Ловец повторил вопрос автоматически, не ожидая ответа. Он даже отвлекся, рассматривая обстановку комнаты, которая оказалась расписана магическими знаками Обороны, Добра, Любви, Здоровья, Силы.
  - Вот сейчас ночь придет и узнаешь, - прозвучал громкий голос рыцаря.
  - Да? ... А откуда гере рыцарь узнал, что будет ночь? В комнате же нет окон.
  Надо было разговорить его. Только так можно было ухватить проблеск Силы, промелькнувший в голосе больного.
  Но "пациент" молчал. Он выдержал долгий взгляд и спокойно отвернулся.
  "Замечательно!"
  Ловцу удалось выяснить, что маг или маги, побывавшие здесь, поставили мощную защиту на его сознание. Это можно сделать сразу после рождения и так, чтобы никакое волшебное влияние извне не проникло. Подобную защиту ставят только членам королевской фамилии. Боятся, что их могут взять под контроль. Естественно, это заклинание доступно и для сторонних лиц, но передача его строжайшим образом запрещена и стоит огромных взяток. Неудивительно, что барон каждый раз учил заезжих лекарей летать. Наверняка, Ловца ждала та же участь, ибо лишние посвященные в такие дела не нужны.
  - Меня зовут Алекс Кин, гере. Я лекарь.
  - А мне плевать. - Громкости в голосе явно прибавилось.
  Судя по всему, ее становилось тем больше, чем ближе было к ночи. В комнате становилось ярче от изливающейся с каждым его словом Силы. Заискрили факелы и канделябры, а воздух стал сгущаться в нечто плотное.
  - Я постараюсь вам помочь, гере.
  - Были уже помощники.
  - Так как вы сказали вас зовут, гере?
  - Меня зов... - Ответ захлебнулся в хрипах и шипении. До этого момента неподвижно лежащий человек начал дергаться всем телом, словно в конвульсиях. Факельные огни выросли чуть ли не до потолка, пиктограммы на стенах засветились фосфорицирующим светом. Сила звучала, слышная только Ловцу, нечеловеческим воем по всей комнате.
  Он бросился к кровати больного, снимая на ходу ремень.
  Налившиеся кровью глаза, перекошенное гримасой боли лицо, густая и липкая слюна зеленого цвета, и необычайная физическая сила в человеке, который мгновение назад был прикован к постели и совершенно беспомощен.
  Бедняга страдал. Он сейчас даже и не чувствовал всего того физического кошмара, что с ним творила Сила. Наверное, ему было хорошо. Но после, когда Сила уходила, а оставалась только память о прошлом... Память, усиленная муками совести за совершенное предками. ... Не позавидуешь! Этому человеку с самого рождения было уготовано быть жертвой и искупать вину.
  Это было действительно очень страшное проклятье. Связыванием рук и ног, пусть даже крепким ремнем из кожи буйвола, этого не вылечишь.
  "Здесь самому бы выжить!" - Ловец выскочил из камеры больного между хлопками двери. - "Да придурка моего спасти".
  Саша сидел в комнате с окном, забившись в угол и загородившись тяжелым креслом с резной спинкой. Его привели в это мрачное место два часа назад, и он постоянно пытался выяснить, что происходит. Теперь все его внимание было сосредоточено на все чаще и чаще то открывающейся, то закрывающейся двери. Он чувствовал какое-то смутное ощущение опасности, но не мог его до конца сформулировать. Он частично пришел в себя, лишь когда перед ним оказались зеленые глаза Ловца.
  - Что это?
  - Александр! Я знаю, ты меня не понимаешь. ... Ты, главное, не бойся. Слышишь! Все будет хорошо. ... Понимаешь?
  - Понимаешь.
  - Молодец! Сиди здесь спокойно. Что бы ни происходило, знай, что я здесь.
  Саша отрицательно покачал головой и улыбнулся неуместной улыбкой. Так мог бы улыбаться приговоренный к смерти перед казнью, непонимающий происходящее.
  "Ну ничего. Справится".
  Главное было справиться самому. В комнате начала двигаться мебель. Тяжелое кресло медленно со скрипом поехало в сторону выхода. Маленькая табуретка пролетела в паре дюймов от головы Ловца и разбилась на щепки о стену, которая стала по непонятной причине почти прозрачной.
  Потом вдруг неожиданное успокоение. Хотелось зажмуриться от неестественности звона тишины. Дверь, недавно с бешеной скоростью бившаяся о косяк, выворотилась вместе с петлями и грациозно, не торопясь, пролетела в этой тишине в окно. Ловец следил за полетом толстенной, дубовой, обитой железом двери, как завороженный. Не то, чтобы он никогда не видел, как летают двери. Он даже внутренне был готов к подобному повороту событий. Вот только быстрота произошедшего пугала. Такая концентрация Силы за столь малый промежуток времени!
  Капище друидов и проклятье ведьмы! Неудивительно. Сила копилась столетиями и теперь выплескивалась наружу, как вода из переполненного бассейна. Нет! Как река, размывшая плотину.
  Зеленоватый туман начал заполнять комнату.
  Ловец успел поставить сферу защиты, которая точно бы подействовала на материю, обычную немагическую плоть, но на туман неизвестного происхождения заклинание рассчитано не было и, естественно, не помогло.
  Туман был словно живой. Клубы формировались в вихри, вращавшиеся в разные направления и с разной скоростью, и длинные бесплотные конечности, тянущиеся вдоль теперь уже только предполагаемой стены.
  - Александр, подойди ко мне. - Ловец старался произнести это как можно спокойнее и помахал рукой для большей наглядности.
  Когда тот подполз и судорожно схватился за руку, Ловец почувствовал, что парень лихорадочно дрожит всем телом.
  - Не бойся. Если то, что я в тебе чувствую, есть на самом деле ...
  Ловец взял парня за голову и начал очень осторожно проникать к нему в сознание. Он понимал, что сейчас не время и не место для такого опыта, но сознательно шел на риск. В худшем случае, парень навсегда останется дебилом. В лучшем, в серой массе мозга, визжащего от парализирующего страха, найдется нечто, что поможет им спастись.
  Вот он внутри. Теперь он видит его взглядом, его ощущениями чувствует, его эмоциями реагирует.
  Слова. Много непонятных слов.
  Перед ними, обратившимися сейчас в единое целое, стоит Нечто. Это уже не человек, но еще и не чудовище. Нечто, совмещающее два целого. В нем и проклятый сын барона и что-то бесплотное, что-то, что захватило его слабое тело, использовало его как оболочку и жило самостоятельной жизнью. Даже в облике молодого человека произошли неуловимые изменения. Красные глаза не в счет. Главное - зеленоватая бледность друида! Проклятье все же нашло жертву, проникло, прорвалось через камни друидского капища.
  Почему-то вместо Александра мальчишка называется теперь "Saschah"... Ладно, не важно. Лишь бы помогло. ... "Robot". ... Почему? Ведь он живой, а не искусственный! ... Пусть так! Как бы ты его ни назвал, главное - это остановить. ... Ощущения. Холодные руки и ноги; бешено бьется сердце, даже больно; болит голова в затылочной части. ... Эмоция. Страх. .... Ярость. Так, это уже гораздо продуктивнее. ... Последнее усилие! Что нам делать? Какой выход? ... "Fihl`t`rr" ... Ловец понятия не имел, что скрывается за этим непроизносимым словом, но когда всплыл ярчайший по силе образ приспособления для очистки воздуха, реакция произошла быстрее, чем осознание происходящего.
  Образ воплотился в результат, к которому могло привести использование приспособления. Зеленоватый туман стал улетучиваться в окно и сразу за ним растворяться. Напряжение Силы упало.
  "Robot", между тем, двигался по направлению к ним.
  ... Ничего Саша. Дальше пойдет легче. ... Ударить его "Tokom"! ... И он ударил. Линии яркого синего огня протянулись к подошедшему к ним Нечто. Очень похоже на магический шар и не похоже одновременно... Вой, крик, запах свежести горных вершин, пришедший с синим огнем ... Огонь.
  Горел бывший сын барона, горела комната.
  
  
  * * *
  
  
  Кони с пеной, летящей изо рта, рыцари, протыкающие друг друга длинными копьями, отрубленные головы, мертвые враги. Над черной пастью камина, в котором мог бы поместиться на вертеле целый бизон, развертывалась помпезная картина сражения. Она была уже изрядно закопчена. При старании, однако, на ней еще можно было рассмотреть высоко поднятое развивающееся знамя баронов д` Кригоф.
  Старый барон, который год хотел обновить фреску, но никак не мог решиться на это. Все боялся, что придет неизвестный художник-мазюка и испортит старую работу, которую заказывал еще его дед. От сознания того, что молодые не могут создать ничего достойного, а только все разрушают, становилось горько и эти горькие мысли, отвлекали его шума, доносившегося из Старой башни.
  Точнее было бы сказать, что шумела сама башня. Казалось, что она сейчас развалится на части: скрипы, вой, стоны. И все это нечеловеческого происхождения.
  - Не волнуйтесь, дядя. Все, может быть, обойдется.
  - Я и не волнуюсь, - солгал барон.
  Он волновался каждый раз, когда кто-то пытался помочь его несчастному сыну. Правда, раз за разом неоднократные попытки помочь сыну заканчивались ничем. Сначала в нем родилось отчаяние, которое почувствовали все жители округи и замка на своих шеях. Потом пришло равнодушие к миру и жизни, которое согревалось небольшим огоньком надежды, теплившимся глубоко в душе рыцаря. Теперь он снова ждал чуда, хотя в чудеса не верил, ибо вся жизнь рода д` Кригоф служила доказательством торжества человеческой воли.
  - Выпейте вина и закурите, - опять нарушил молчание виконт.
  - Не хочу, - резко заявил барон, подавляя желание выкинуть этого прохвоста из зала и заодно из замка. - Где Ванесса?
  - Я ее сегодня не видел.
  - Врешь.
  - Барон! Вы оскорбляете честь рыцаря.
  - Знаем мы твою честь. Все к рукам прибрать хочешь и Ванессу уговариваешь, да? Дождетесь вы у меня.
  - Барон, что вы такое...
  - Пожар! - Вбежал запыхавшийся дружинник и прекратил начинавшуюся ссору. - Старая башня горит!
  - Как горит?
  - По-настоящему горит! ... Не магически. Дымина валит, искры так и сыпют!
  Дружинник говорил это уже на ходу, стараясь не отстать от спешащего во двор барона.
  Вокруг башни клубились облака, мелькали молнии, гремел гром. Челядь быстро сбегалась к входу в замковые подвалы. Они еще помнили, что в прошлый раз земля затряслась так, что обрушилась добрая часть стены, погребя под собой все мастерские, приютившиеся рядом. Много людей погибло тогда.
  Толпившиеся в нерешительности дружинники глазели наверх и не прятались только из-за своего военного гонора.
  - Ну, что рты раззявили?! ... Вперед! - Барон, не останавливаясь, побежал к Старой башне, а за его спиной уже гремел боевой клич рода:
  - Оседлавшие!!!
  - Кто вытащит моего сына, того озолочу!
  От запертой двери ключи найти не смогли. Пришлось рубить дверь топорами, чтобы ослабить и выбивать таранным бревном. Сверху сыпались горящие доски и камни, выпадающие из кладки. Кто-то уже стонал.
  И все же дружинники, не первый раз штурмовавшие пылающие замки, ворвались вовнутрь. Горели деревянные перекрытия и лестница. Им пришлось отступить. Барон, наглотавшись дыма, согнувшись в три погибели, изошел тяжелым гулким кашлем. Виконт вытащил его на плечах и осторожно положил под навес кузницы. Недалеко катались по земле, пытаясь сбить огонь с одежды, люди. Воины побежали за водой к Святому Источнику.
  Пожар продолжался с удвоенной силой, и, казалось, стремиться утопить в жаре весь мир. Сноп огня, вырвавшийся из башни тотчас после того, как была сломана дверь, маяком освещал округу.
  - Пошли, мерзавцы! - послышался сквозь кашель приказ барона. - Вперед!
  Никто, кроме украшенного опаленной седой бородищей старшины Сигурна, не двинулся:
  - Что, не слышали, что хозяин сказал, псы!
  Воины, нерешительно переглядываясь, стали подходить ближе к барону.
  - Оставь это, Сигурн! - голос виконта д` Гарда звучал твердо и властно.
  - Ты что себе позволяешь, щенок! - Барон попытался встать, но не смог. - Помогите!
  Никто не пошевелился.
  - Он мертв. И вы, гере, тоже почти мертвы. Может быть, хватит нас здесь мучить. - Виконт хищно наклонился в сторону старика. - Уйдите по-хорошему!
  - Ах ты, выкормыш! - На виконта бросился седой дружинник, замахнувшись тяжелым двуручным топором, но подойти ему не дали. Кто-то из стоящих рядом воинов ударил его в спину. Тело грузно бухнулось о землю в двух шагах от улыбающегося молодого человека. Перед смертью Сигурн что-то прохрипел, но его никто не услышал.
  Виконт посмотрел на молчавших дружинников и поднял правую руку в жесте приветствия Славы. Нос с горбинкой еще больше стал напоминать клюв орла, в глазах играли огненные языки.
  - С этого момента провозглашаю эту землю владением ордена Святой Земли. Я виконт д` Гард, приор Святого Ордена. Клянетесь ли вы мне и ордену?
  - Клянемся, именем Святой Земли! - Первым сказал это дружинник, убивший своего старшину.
  Воины один за другим вскидывали руку в жесте приветствия Славы:
  - Клянемся! Клянемся! Клянемся!
  Гудел огонь, сыпались искры.
  Барон был последним в своем роду. Он корчился от боли и никак не мог разогнуться. Барон плакал.
  
  
  * * *
  
  
  Когда в замке происходят непонятные страшности, все жители замка, кроме воинов, сбегаются в подземные кладовые. Вот и сейчас почти все мастеровые, и прислуга были здесь.
  - Ну, так как насчет задатка?
  - У тебя что, расписка моя есть или при договоре старшина Сигурн присутствовал?
  - Ах ты, негодяй! Да как же ты можешь?! ... Врун! ... - Кухарка была возмущена и скрывала в обильных ругательствах ощущение правоты кузнеца Олафа. Лишь присутствие рядом возлюбленного плотника придавало ей сил для продолжения борьбы.
  Внимание всех взрослых было привлечено к скандалу. Все были в курсе и заключали пари на победу той или иной стороны: стойкость кузнеца или напористость кухарки. Дети затеяли игру в прятки и, естественно, Вику не позвали.
  "Ну и ладно! Когда я вырасту, я всех заставлю играть со мной в прятки".
  Нет. Вика не обиделась на детей. Она уже давно привыкла, что ее не берут в компании. Ей было гораздо интереснее пройти к двери и незаметно прошмыгнуть в коридор, чтобы, использовать случай и проверить свое очередное открытие.
  Недавно Вика, бегая по замку, нашла маленький лаз, в который, кроме нее, не мог залезть ни один ребенок, а взрослый и подавно. По размеру он подходил для гномов, но где сейчас можно найти живого гнома. Вика же чувствовала себя превосходно и считала, что теперь этот лаз принадлежит безраздельно ей, ну, может, еще домовому, ну так он не в счет.
  Вика твердо решила воспользоваться случаем и исследовать все ходы - выходы туннеля. И ей ни в коем случае не будет так страшно, как было в подземелье. Она встала на четвереньки и медленно отползла от взрослых. Не поднимаясь с пола, она ползла с упорством крота до самого входа в лаз. Ее никто не заметил, и она скрылась в темноте.
  "Все будет очень хорошо и очень интересно".
  Вика ползла в полной темноте, ощупывая ладонями выпуклые поверхности камней. Иногда казалось, что коридор уходит все ниже и ниже, иногда наоборот, казалось, что он поднимается. Уже когда она совсем выбилась из сил, карабкаясь по прогнившим деревянным перекладинам лаза, почти отвесно ведущего вверх, потянуло дымом. Потайная лестница, а это была именно она, была очень широка и Вике показалось, что она достигла конца своего долгого путешествия. Потом добавилось ощущение близкого огня. Когда же она вылезла из маленькой щели в стене, с трудом отодвинув каменную плиту, маскировавшую выход, она оказалась посреди настоящего пожара.
  Да, это было интереснее всего. Такого она еще никогда не видела.
  "Люди какие-то".
  - Саша! Быстрее лезь в дыру!
  - А чтой-то вы тут делаете? - Ее схватили в охапку. - Когда я буду большой, я устрою такой большой пожар, что... Вике не дали договорить, впихнув обратно в потайной лаз.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"