Иванин Александр Александрович: другие произведения.

Старик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!



Оценка: 6.41*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Уважаемые читатели, эта книга является фанфиком на произведения А.Куза цикла "Эпоха мертвых" Беспечное человечество увлеклось играми в царя природы и владыку всего сущего. Пришла расплата за гордыню и недомыслие. Люди сами стали творцами всемирной катастрофы . Пришел зомби-апокалипсис. Если в новом мире мертвые превращаются в зомби, то в кого или во что будут превращаться живые? Плохо быть старым и больным человеком, когда вокруг рушиться мир. Наступила Эпоха мертвых. Сможет ли он и подобный ему человеческий балласт выжить в новых условиях. Какое удел для него уготован в новом мире? Главный герой и его товарищи не супермены, не военные, не спортсмены, не повернутые на оружии выживальщики. Они обычные люди. У них нет запасов оружия и тревожной сумки на случай катастрофы.

Обложка [издательство
  
  Старик
  Оглавление
  Старик 1
  Глава 1 Хулиганы и наркоманы. 1
  Глава 2 Заразное бешенство 16
  Глава 3 Брошенные 25
  Глава 4 Все хуже и хуже 51
  Глава 5 Кызя 58
  Глава 6 Безнадега 71
  Глава 7 Спасение? 79
  Глава 8 Территория. 86
  Глава 9 Побег 93
  Глава 10 Огонь 104
  Глава 11 Накопитель 114
  Глава 12 Золушка или великая американская мечта. 138
  Глава 13 Эвакопункт 147
  Глава 14 Корейцы 156
  Глава 15 Долг 172
  Глава 16 Дедушка 190
  Глава 17 Бойня 207
  Глава 18 Прогресс 226
  Глава 19 Слово и дело 246
  Глава 20 Хедхантеры 269
  Глава 21 Генезис 280
  Глава 22 Суворовцы 293
  Глава 23 Старик 309
    []
  Глава 1. Хулиганы и наркоманы.
  Чертова бессонница. Федор Ефимович потер сухими ладонями опухшие глаза. Ночь была тяжелой.
  Изначально совсем наоборот, ночь обещала быть просто волшебной, он начал дремать прямо в кресле под меланхоличное бормотание старого телевизора. Мягкое покрывало теплой дремоты наползало на него неспешно, заволакивая собой звуки, свет и запах подгоревшего ужина, доносившийся с лестничной клетки. Но не в меру страстная молодая пара, снимавшая квартиру прямо над его малогабариткой, опять завела свою порнографию с визгами, воплями и ритмичным битьем спинкой кровати в стену. Желанный сон вспугнули, и он оставил старика в одиночестве.
  Уснуть у него так и не получилось. Ему не помогли ни теплое молоко, ни прогулка, ни счет овец, ни мытье полов, которое он терпеть не мог из-за больных коленей. Но блаженный сон, который прогнали бесстыжие соседи, пугливо убежал и не возвращался ну никак. Старик сдался уже во втором часу ночи. Вытащив из ящика прикроватной тумбочки заветную продолговатую капсулу, он проглотил ее, не запивая. Момент, когда он провалился в мир сновидений остался для Федора Ефимовича таким же незаметным, как и приход старости в свое время.
  Тяжелый дурманящий сон сорвало в пять часов утра нудным дребезжанием старого механического будильника. Старик сел на кровати, скривившись от боли в коленях. Весна, мать ее так. Измученные суставы особенно беспокоили в сырую погоду и межсезонье.
  После приступа бессонницы он всегда чувствовал себя старым, больным и разбитым, тогда у него все валилось из рук и не клеилось. Да еще химия эта. Приняв снотворное, нужно было спать часов шесть, а то и восемь. Ох, и даст ему сегодня жизни бессонница вместе с химией этой поганой, теперь целый день с чугунной головой ходить. А вот день, совершенно предсказуемо, должен быть тяжелым.
  Трое прошедших суток были наполнены скучной маетой перед телевизором и старательным созиданием очередного альбома для потомков. Увидят ли они их? Смогут ли оценить ту трепетную любовь, которую он вложил в эти альбомы? Сможет ли понять и простить его дочка? Фотографии, письма, вырезки из газет и журналов, записи от руки, старые театральные и киношные билеты, высохшие цветы и прочие дорогие сердцу мелочи наполняли альбом постепенно, как зреющее яблоко наливается румянцем. Вчера он целый день с помощью карандаша, фломастеров и линейки рисовал без устали генеалогическое древо их семьи.
  Сегодня нужно было заступать на смену. Не выспавшемуся выходить на сутки было тяжело, но в работе он находил ту спасительную отдушину, лекарство от одиночества. По большему счету он был безразличен проходящим мимо него людям, но уж лучше так, чем в четырех стенах бобылем сидеть.
  Старик уже пятый год работал обычным консьержем в новом высоченном красивом доме на соседней улице. Заработок был безобразно маленький, но дома в одиночестве он просто не находил себе места. Его рабочий пост располагался в стеклянном аквариуме между лифтовым холлом и вестибюлем на первом этаже подъезда. Пожалуй, вся его работа сводилась к торчанию на своем посту за широченным столом с пятью мониторами и телефоном. Да! И еще ему нужно было качать головой, когда с ним здороваются. Все остальное было даже не работой, а спасением от, набившей оскомину, рутины. Периодически работу разнообразила всякая приятная мелочевка. Иногда он придерживал двери, когда заносили что-то крупное. У него оставляли ключи, записки, коробки, сумки, просили проследить за детьми, во сколько они возвращаются из школы, наполнить о том и о сем, а также множество других мелких поручений, которые делали его причастным к жизни людей, населявших большой дом.
  Дом был с претензиями на эксклюзивность. Старик посмеивался над пустыми понтами, которые сквозили здесь на каждом углу. Его развлекало то странное название 'лобби', которым обзывали вестибюль или подъезд, или парадное. Да и много еще чего глупого и странного происходило вокруг. В это дом консьержами брали только мужчин, или, точнее говоря, таких стариков как он. Зато называли их оперативными дежурными. Консьержей одевали в форму охранников, эффектно выглядящую внешне, но сделанную настолько похабно, что плеваться хотелось. В черных брюках, голубой рубашке и синем кителе он напоминал себе проводника поезда. Единственным отличием от сотрудника железной дороги была небольшая фуражка с лакированным козырьком, копирующая форменные фуражки американских полицейских времен сухого закона.
  Так и сидел он в своем аквариуме сутки через трое, наряженный в одежду проводника в полицейской шапке. Раньше они менялись в семь утра, но месяц назад график сдвинули, и теперь он должен был заступать на смену в шесть утра. Кого-то это устраивало, кого-то - нет, старику это было безразлично. Да и причиной таких фатальных изменений он совершенно не интересовался.
  Проснувшись, первым делом он померил давление, а потом сделал зарядку, умылся, позавтракал, и приступил к стандартному ритуалу сборов на работу. Он долго собирал себе еду, тщательно ее упаковывал и укладывал в старый, видавший виды, портфель. Старик полировал начищенные ботинки, придирчиво осматривал, отглаженную с вечера форму. Потом укладывал в портфель, завернутые в газету тапочки, старое застиранное полотенце, заветный мешочек с лекарствами и прочий мелкий скарб, который брал с собой на каждую смену.
  Вышел он, как обычно, за двадцать минут до начала смены. Склизкая весенняя погода его не радовала, и он пошел напрямую через дворы, а не через сквер. За счет этого он затратил на дорогу не пятнадцать минут, а всего десять, и чем слегка удивил напарника.
  Сменщик встретил его без обычной тупой шутки: 'А чего тебе тут надова, Ефимыч?'. Значит, у пузатого Пети какие-то неприятности. Если он так не шутит, значит у него какие-то нелады в жизни. Наверное, опять с женой поругался или сын пришел домой пьяный в стельку. Старик из вежливости поинтересовался у Пети как его дела и, услышав в ответ очередной многоэтажный пассаж, где упоминалась Петина жена, сразу успокоился. Все в Петиной жизни было по-прежнему.
   Они расписались в журналах, предали ключи и карточки, и Федор Ефимович занял боевой пост за столом напротив большого раздвижного окна. Передача смены прошла как обычно. На мониторах бегали черно-белые фигурки, по кабельному телевидению он вполглаза смотрел какую-то скучную передачу про ловлю жемчуга в каком-то южном море, а потом про природу Антарктиды. Ему было все равно, что смотреть. Не любил он только новости. Стариковское сердце всегда сжималось, когда он слышал всякие неприятности про спад в экономике, катастрофы, гибель людей, грядущий конец света. Возраст, наверное.
  Практически сразу он заметил некоторые странности, выбивающиеся из ритма стандартной, как бой курантов, смены.
  Старик условно делил проходящие потоки жильцов на несколько групп. Сначала уходила первая смена - жаворонки. Это он так назвал тех жильцов и их ненаглядных чад, которые проходили мимо него с семи до половины девятого, поток практически затихал к девяти. Потом до одиннадцати было затишье с редкими проплывающими за стеклом фигурами. А где-то без четверти одиннадцать выходила вторая смена жильцов - утки. Ее, не такой уж значительный, поток иссякал уже в половине двенадцатого, а в полдень сходил на нет. И так далее. Одна смена меняла другую. Люди уходили и приходили. Кто-то с ним здоровался, а кто-то даже не обращал на него внимания.
  А вот сегодня все было не так. Поток первой смены был многочисленным и рваным. Люди почти в равном количестве и приходили и уходили! Такой хаос в людском движении перед его окном комкал обычный ритм. А перемены старик не любил. Жизнь научила не ждать от них ничего хорошего.
  'Эх, как бы давление не скакануло.' - меланхолично подумал он.
  Вторым, пачкавшим день, пятном были подростки. Они странноватой стайкой кучковались около второго входа в его подъезд. Так бы их тут не оказалось, но нерадивые строители демонтировали почти всю ограду вокруг жилого комплекса и по-советски неторопливо стали заливать могучий фундамент под новый забор. Судя по размеру и форме фундамента, на нем должна была быть возведена высоченная крепостная стена с бастионами, капонирами, казематами и редутами.
  Появление маргинальной компании лежало на совести охранников сторожившего их ЧОПа - все-таки это их упущение. Вообще-то сейчас подростки толкались совсем рядом с выездом из подземного паркинга. ЧОПовцы просто обязаны были их заметить и принять меры.
   Подростки были какие-то совсем уж отвратительные - в грязной рваной одежде с большими пятнами. Да и двигались они совсем уж странно - волочили ноги, вытягивали руки, качались, падали, запнувшись за низенькие клумбы. Их можно было принять за очень пьяных, но даже для набухавшихся алкашей это было слишком.
  - Лимита поганая, понаплодили наркоманов, житья теперь совсем нет, - заворчал вполголоса старик, стравливая закипающее раздражение.
  Дед поставил настольный календарь так, чтобы тот закрывал не цветную картинку на крайнем мониторе. Пусть с этими отбросами разбираются профессиональные охранники ЧОПа, пускай из подземной парковки поднимутся или от ворот придут.
  - Опять, наверное, около цирюльни отираются. Курят с тамошними профурсетками. А ведь, наверное, женатые и дети у них есть, - привычно забубнил старик.
  Цирюльней старик называл СПА-салон и салон красоты 'Гармония' на первом этаже стилобата соседнего корпуса. Курящих женщин он не любил, считая их вульгарными и доступными. Охранники частенько отирались возле 'Гармонии' и флиртовали с тамошними сотрудницами.
  - Пусть эти лбы здоровенные хоть разок зады свои от кресел оторвут. А то понаели морды бегемотские, хоть в плуг запрягай, а толку от них как от пугала огородного. С виду они только страшные, - бубнил он себе под нос.
  Между консьержами ТСЖ и охранниками ЧОПа, была некоторая напряженность в отношениях. Наряженные в форму консьержи превратились для скучающих охранников в постоянные мишени для насмешек и обидных издевок. Консьержи платили простоватым охранникам всяким мелкими гадостями, но до открытого конфликта дело пока не доходило.
  Привычка говорить самому с собой пришла к нему одновременно с бессонницей, практически сразу после смерти ненаглядной Софьюшки. Ну почему тогда Господь его тоже не прибрал? Ведь говорят, что старики друг без друга не живут долго. А вот оно опровержение в его лице. Уже который год старик бобылевал в одиночестве, почти каждый день, вспоминая Софьюшку.
  Вдруг в дверь забарабанили. Громко так, настойчиво. Вот наглецы! Там же домофон есть. На экране монитора стояла черно-белая растрепанная девчонка и молотила ногами в дверь. Вот дура.! Дверь отмывать придется. На другом мониторе появился пьяный вдрызг парень. Разорванная грязная одежда и шатающаяся походка парня, да еще то, что он шел с вытянутыми вперед руками, качнули весы выбора в пользу тарабанящей в дверь хулиганки. В другой ситуации он бы ни за что не открыл дверь, хоть затарабанься. Ходят тут всякие. Сначала кнопку интеркома нужно нажать, потом вежливо объяснить чего нужно, а вот уже после этого он решит: пускать гостя или не пускать. Во всем должен быть порядок.
  Щелкнул магнитный замок, запищал интерком, сообщая о том, что дверь открыта. Девка запрыгнула в подъезд как ошпаренная. Дверь хлопнула с громким металлическим лязгом. Ах, ты ж лярва непутевая! Доводчик двери только две недели назад новый поставили. Если сломают, то опять чинить придется.
  Дед встал из вертлявого кресла и с грозным видом высунул голову в свое открытое окошко. Но резкий окрик так и остался у него в легких. Девка, со всей силы, тянула ручку подъездной двери на себя, нелепо уперевшись ногами в порожек под дверью. Можно было сказать, что девка практически висит на ручке двери, отклячив налитую крепкую задницу в сторону деда. Девка еще подвывала от жути и визгливо кричала на дверь:
  - Чего тебе надо, дебил?! Отстань от меня! У меня папа милиционер! Вы-ы-ы-у-у-у-ы-ы-ы. Мама-а-а-а!
  Крики девки сорвались на истеричный визг. Дед отклонился назад и посмотрел в мониторы входной группы. Перед дверью стоял тот самый пьяный парень, который топал вслед за девкой.
  - Вот блудня, сначала задом крутят, сиськами трясут, а потом сопли кулачком размазывают, - забубнил стрик себе под нос.
  Почему-то он решил, что пьяный пристал к девке, польстившись на ее окормленный зад и прочие прелести.
  - Скромнее надо быть. Тогда и алкаши всякие клеиться не будут, - продолжил он тихий диалог сам с собой.
  - Ты дверь-то не держи, я замок заблокировал! Милицию сейчас позовем! Да заткнись ты, дуреха! Весь подъезд переполошишь! - крикнул старик визжащей девке.
  Девка оторвалась от двери и, мухой заскочив на площадку, прилипла к его окошку.
  - Дедушка, миленький. Меня убить хотят. Спасите меня, укройте куда-нибудь, - затараторила беглянка.
  - Да не переживай ты. Тут знаешь, какая охрана. А двери какие! О-о-о. А камер сколько понаставлено. Сейчас все безобразия твоего ухажера запишут, а потом отправим его куда положено. Пусть ума наберется.
  - Да никакой он не мой. Дедушка, а можно я у вас посижу?
  Старик задумался. Опасной девка не выглядела. Скорее жалкой и, разумеется, испуганной.
  - Ладно, сиди.
  Пускать ее не хотелось, дед снимал на работе начищенные до блеска ботинки и сидел в мягких замшевых тапочках. Вид у него от этого делался комично несерьезный. Он старался, чтобы никто не заметил его маленькое нарушение дисциплины.
  - Да успокойся ты, милая. Уже все позади. Никто тебя здесь не тронет.
  Девка уселась на топчан. Слезы градом катились из ее голубых глуповатых глазок. Он протянул ей пачку обычных столовых салфеток.
  Напустив на себя серьезный внушительный вид, старик вернулся к мониторам. Парень толкался в дверь всем телом. Он даже рассек себе лоб о металлические декоративные завитушки на двери. Вот это да! Наверное, тоже наркоман. Старик нажал кнопку вызова старшего смены на аппарате внутренней связи.
  - Здравия желаю. Терешкин говорит. Третий дом первый подъезд. Докладываю: во входную дверь пьяный какой-то ломится, а у второго выхода какие-то подростки толкутся. Тоже пьяные, наверное.
  - Принято, ждите, - прозвучало в трубке, и запищали частые гудки.
  В милицию пора звонить. Он набрал '02' на телефоне. Девка за спиной звонко сморкалась в салфетки и жалобно всхлипывала. Шел гудок за гудком, но трубку никто не поднимал. Совсем обленились взяточники!
  Наконец в трубке щелкнуло, приятный женский голос осведомился о его персоне и о причине вызова. Старик церемонно назвал свои должность, фамилию, имя и отчество, назвал адрес и пожаловался на хулигана, сообщив о потерпевшей.
  - Вызов принят. Ждите экипаж патрульно-постовой службы.
  Парень все так же стоял у двери, но биться перестал. По идее, его уже должны были заметить. Старик нехотя всунул ноги в начищенные ботинки и туго завязал шнурки. Нужно было выглядеть, как следует, когда начальство появится или милиция приедет.
  Дед налил из чайника воду в кружку и принес ее икающей девке. Она уже не плакала, но губы у нее дрожали по-прежнему, да она вообще вся дрожала. Вот непутевая. Тут солнце только пригревать стало, а она уже с голыми коленками по улицам прыгает, да и курточка совсем коротенькая. Наверное, чтобы пирсингами своими сверкать. Это ж надо, моду, какую вывели. Пупки себе прокалывают! В стародавние времена, только патлы да клеши носили, чтобы выпендриться, теперь уж и резать да колоть себя стали. А что дальше будет? Руки-ноги отрезать начнут для оригинальности?
  Старик услышал звук открывающихся дверей лифта. По плитке лифтового холла звонко зацокали женские каблучки.
  Старик суетливо выглянул в окно. Мимо него быстрым шагом прошла молоденькая фифа из самой дорогой квартиры всего жилого комплекса.
  - Здравствуйте! - поздоровался с ней старик.
  Фифа демонстративно проигнорировал его. Он не обиделся. Его это даже не задело. Уже после первого месяца работы на этом месте он отгородился своим стеклом от всякого негатива со стороны жильцов. Он как будто смотрел сериал, который шел на громадном экране его окна. Люди играли там роли плохих и хороших, добрых и злых персонажей. Без негодяев и злодеев сериал был бы пресным и скучным. Фифа играла роль высокомерной противной особы с мерзким характером.
  Как и любой из зрителей сериала, он всегда старался предугадать события, которые произойдут. Он пытался разгадать каждого персонажа, как кроссворд или ребус. Ему было интересно. Со временем он начинал подмечать такие тонкости, которых не замечали окружающие. Допустим, он знал, что бизнесмен с четвертого этажа воспитывает не своего сына. Его жена согрешила с его же самым близким другом. Никто не знал, а старик знал, то есть догадывался. Мальчик был очень похож на мать, но нос. Нос был точной детской копией носа лучшего друга бизнесмена. Старик еще в молодости замети, что близкие родственники похожи носами. Человек худеет и толстеет, отращивает усы и бороду, но нос у него меняется незначительно.
  Сейчас старик смотрел на спину фифы в яркой спортивной жилетке.
  - Девушка, - он не помнил, как ее зовут, - там хулиган за дверью опасный. Я милицию вызвал.
  Она смерила его презрительным взглядом высшего существа и пошла дальше.
  - Он девушку чуть не убил. Преступник там, - успел крикнуть он ей в след.
  Старик недолюбливал высокомерную особу, но не хотел, что бы с ней что-нибудь случилось.
  Дамочка замерла прямо перед самой дверью. Она раздраженно развернулась на каблучках, кинула на него уже гневный уничтожающий взгляд, как будто это он притащил туда пьяного хулигана специально для нее.
  - Так вот не сказал бы этой мандели про хулигана. Вот попрыгала бы она тогда, - пробурчал старик себе под нос. Слово 'мандель' он подобрал из лексикона завсегдатаев приподъездных скамеек его старого дома, которые в любую погоду сидели там как куры на насесте, перемывая кости соседям и родственникам. Сплетницы еще любили обсуждать сериалы и здоровье, но перемывание костей и наклейка ярлыков, стали для них неким высшим служением на этом свете.
  Мандель опять молча процокала по плиткам пола мимо него в сторону второго выхода.
  - Там тоже хулиганы, но их там человек пять. Наркоманы, по-моему.
  - А вы чего тут сидите? Я опаздываю! Вам за что деньги платят? Будьте любезны выполнять свои обязанности. Боже мой! Проклятая Рашка! А еще говорят, что страна европейского уровня.
  Фифа остановилась прямо перед ним.
  - Делайте же что-нибудь! Я не собираюсь по вашей милости опаздывать. У меня запись. Понимаете?
  Ответить он не успел. Запищал домофон, послышалась возня и ругань.
  - Да чтоб тебя...!!! Отвяжись пи... сраный!!! Иди на х...!!!
  В подъезд заскочил композитор Лернер. Франтоватое короткое пальто на нем было испачкано грязью и кровью. Очки слетели с головы и покатились по полу.
  - Безобразие! Что тут творится?! От бомжей уже житья не стало. Скоро из своих помоек на кухню ко мне переберутся.
  Он на ходу вытирал окровавленную руку. Плотный коренастый, весь заросший волосами, Лернер напоминал сейчас разозленного медведя, которого нарядили в дорогие шмотки и лакированные туфли. Он даже очки с пола не поднял от возмущения.
  - Вы, почему такое допускаете? На меня напали прямо у дверей моего дома, - Лернер наскочил на деда с другой стороны.
  - Я уже милицию вызвал, - старик оторопело попятился внутрь своего аквариума.
  'Эх, плакала моя работа. Выпрут, как пить дать' - подумал старик. Зная склочный характер обидчивого деятеля искусств, он не сомневался, что его с шумом и помпой выпрут из штата консьержей ТСЖ, чтобы ублажить пылающего праведным гневом Лернера.
  А работал старик здесь уже более пяти лет. В те далекие времена, разжалобив кадровичку, он убедил ее скинуть ему пять лет при устройстве на работу. Сейчас ему было уже семьдесят, но он всегда выглядел моложе своих лет. Его развеселило, когда его поздравили с 65-летием и вручили грамоту за безупречную службу на протяжении пяти лет. Три знаменательные даты, как-никак: 70-летие, 65-летие и 5-летие безупречной службы. Анекдот, одним словом. Кадровичка давным-давно уволилась, а карточка Т-1 у него в личном деле так и осталась прежней. Да на консьержей вообще мало внимания обращали.
  - А если у меня заражение крови будет? Или этот сумасшедший пиз...к больным каким-нибудь окажется? Вы за это отвечать будете? - композитор махал своими толстыми волосатыми окровавленными пальцами перед лицом старика. - Да я вашу контору дяди Никанора по миру пущу. Руки - это мой инструмент. Они бесценны. Вы можете это понять?
  - Да что они вообще понимать могут? Бездарный народ, элементарную охрану организовать не могут. Вот в Швейцарии ....- вторила композитору фифа.
  Экзекуцию старика прервали выстрелы с обратной стороны дома. Все участники безобразной сцены переглянулись. Старик, сразу бросив своих 'собеседников', быстрым шагом прошел через лифтовой холл и тамбур лестничной клетки ко второму выходу из подъезда. Приложив болтавшуюся у него на шее карточку к белой коробочке, он открыл дверь.
  На грязном газоне с мокрой прошлогодней травой валялись трое хулиганов. Четвертого ломали мордовороты из охраны парковки. Пятый хулиган беззвучно трепыхался на земле, скованный наручниками. Лоб у него был рассечен до кости. Двое охранников бросили связанного брючным ремнем хулигана рядом с его подельником. А вот затем они кинулись к третьему охраннику. Он лежал на спине практически вплотную к бетонному крыльцу черного хода, и старик его, поэтому сразу не заметил.
  - Старый, ху... ли встал? Скорую, милицию вызывай! - крикнул ему высокий охранник, кажется, Володя его звали.
  Руки и ноги раненного бойца мелко и часто тряслись. Охранники зажимали ему обильно кровоточащую рану на шее.
  Старик сразу побежал в свой аквариум. Дрожащие пальцы предательски попадали мимо кнопок. Набрать злосчастный спасительный номер никак не получалось. Наконец он дозвонился до скорой и сделал вызов. Второй раз вызвать милицию он не успел. Запищал сигнал двери. Мимо остолбеневших жителей порывисто прошел охранник Володя. Вся одежда охранника была заляпана кровью и какими-то ошметками, еще от него несло резким противным запахом. Композитор закатил глаза и боком завалился на фифу. Мандель взвизгнула от неожиданности и обеими руками оттолкнула от себя сомлевшего Лернера. Композитор кулем плюхнулся на твердый пол, крепко приложившись об него косматой головой, но дела до него никому не было.
  Володя кинул на стол черную обрезиненную дубинку-фонарь, вырвал телефонную трубку у деда из рук и набрал номер.
  - Семенов, старший смены говорит. Главному доложи. На третьем доме ЧП. Нападение на охранников. Трое нападавших убиты, двое задержаны. Личный состав понес потери. Я ранен, Богомольцев ранен, но легко, Сивоша убит. ... Убит говорю. Трупы млять! Давай вызывай, кого положено, людей пришлите на усиление.
  Фонарь охранника практически бесшумно прокатился по столу, оставляя рубчатый кровяной след обрезиненной рукояти и дефлектора, а потом упал за стол. Трубка легла на стол. Охранник выдернул кипу салфеток у, замершей как соляной столб, девки и приложил их к кровоточащей руке. Было так тихо, что легкое шуршание салфеток казалось скрипом наждачной бумаги.
  На ремне охранника зашипела рация.
  - Владик, прием, слышишь меня?
  - На связи, прием, - отозвался охранник.
  - Сейчас Кожин к тебе должен подъехать. Они еще людей к нам отправляют.
  - Принято. Я сейчас в первом подъезде. Потери у меня: двухсотый есть.
  Дальнейшего разговора старик не мог разобрать. Охранник вышел из его комнатки и остановился возле лестничной клетки. Голос и звуки рации рикошетили эхом от бетонных стен, сливаясь в чудовищную какофонию.
  'Так он Владислав оказывается. Вот чертова память' - пронеслось в голове старика. Он уже достал аптечку и начал распаковывать вату и перевязочные пакеты. Пластмассовые флакончики с хлоргексидином и перекисью водорода выскользнули из рук старика мокрыми карасями. Ему на помощь пришла спасенная им беглянка.
  Владик вернулся в аквариум и вопросительно посмотрел на ползающих по полу старика и девку.
  - Позвольте, я вам ранку обработаю и повязочку наложу. Вы так инфекцию можете подхватить, - начала, отошедшая от истерики, девка.
  Охранник, оценив прищуренным взглядом, степень своего доверия к юной пигалице, подобрел лицом и протянул ей окровавленную руку. Она как-то уж совсем сноровисто покрутила его кисть и взяла из рук старика пластмассовый флакончик.
  Охранник внимательно рассматривал, скрючившегося на площадке, Лернера.
  - А с этим, что? Ой, больно!- Владик выдернул окровавленную кисть из руки девки.
  - На него тоже напали, но на другой стороне. С главного входа...- начал было старик.
  Охранник взглянул на мониторы, сейчас перед входной дверью было пусто, а вот на гостевой парковке перед домом пусто не было, там все тот же, напавший на девку, парень ломился в дверь припаркованного джипа. Водитель джипа не стал испытывать свою машину на прочность, а просто сорвался с места, опрокинув хулигана на соседнюю машину. Противно завыла сигнализация.
  - Твою ж мать! - крикнул охранник и побежал на улицу.
  Хлопнула дверь.
  Подбежав к настырному хулигану, охранник со всей силы ударил того рукой в голову. Монитор не мог передать звук, но по разеваемому рту можно было понять, что охранник кроет матом этого наркомана. В том, что он наркоман, Федор Ефимович уже не сомневался. От увесистых ударов охранника парня мотало из стороны в сторону, но он даже не уклонялся от ударов и не пытался закрыться. Несмотря на боль, он лез на Владислава с тупой и неумолимой упертостью.
  'А может он совсем боли не чувствует? Под кайфом, наверное, наркоманище несчастный' - подумал дед.
  - Мамочка-а-а, - за спиной старика снова начала подвывать, спасенная им, девка.
  Взбешенный охранник бросил наркомана через бедро, только высоко над Владиком сверкнули красные кроссовки наркомана. Старик аж зажмурился, такой страшный ему показался удар тела об асфальт. Дальше началось совсем невообразимое. Наркоман поднялся на руках и пополз в сторону охранника. Наверняка ему перебило хребет от удара. Владик пятился спиной к двери, а наркоман полз вслед за ним, волоча безжизненные ноги. Крепкий с виду охранник ударил несгибаемого наркомана ногой по голове, потом еще и еще раз. Каждый пинок тяжелого ботинка на какое-то время останавливал наркомана, его голова моталась от ударов, он падал, но все равно поднимался и полз. Челюсть у наркомана отвисла вниз и свободно болталась. Наверное, ему охранник и челюсть сломал. Затем Владислав и непобедимый наркоман исчезли из поля зрения камер.
  Примерно через три минуты в дверь опять замолотили. Это охранник подошел к двери вдоль стены по отмостке. Старик, торопясь, нажал на кнопку.
  Когда охранник зашел, на нем лица не было. Здоровый мужик был бледен как полотно, зрачки глаз были расширены почти на всю радужку, его покачивало. Кулаки у него была изодраны, на пол густыми каплями сочилась кровь. Старик вышел ему на встречу, боясь, что он упадет.
  - Слышь, дед. Это чего такое творится? Я его в отбивную размесил. Я же об него руку себе сломал. А ему хоть бы хны. Да мне в горах так страшно не было!
  Владик сел на небольшой мягкий пуфик из ряда таких же пуфиков вдоль стены и замер с округлившимися глазами.
  - А ты его куда дел-то, милок? - осторожно спросил старик.
  - А? - вынырнув из прострации охранник. - А я его это. Я его в приямок сбросил. Решетку поднял и туда его на бетон бросил. А решетку потом закрыл. Мы же сегодня троих из ружья положили. На смерть! Дед, что же будет?
  - А давайте, я вам ранки обработаю. Мы же не закончили, - опять вмешалась девка со своей инфекцией.
  Со стороны лифтового холла раздался резкий звук. Лернер громко пустил ветры. Старик вздрогнул от неожиданности. На самой верхней ступеньки коротенькой лестницы маячил композитор, лохматый и страшный, как бабайка. Похоже, что девка уже успела привести его в чувства, или он сам очухался.
  - Ага. Надо обработать, - бесцветным голосом отозвался охранник.
  Это окончательно вывело ситуацию из кратковременного ступора. Девушка легкой пружинкой подскочила к охраннику и склонилась над ним. Она сноровисто закатала рукава куртки и рубашки на обеих руках и продолжила осмотр. Она ловко ощупала руки Владислава.
  - У вас на правой руке пястные кости сломаны и мизинец вывихнут. Это как минимум. Вправить нужно и кости на место поставить.
  - Делай, что знаешь, - совершенно безразлично сказал охранник.
  Старик не видел, что там происходит. Охранник сначала весь вскинулся и зашипел от боли, а через некоторое время заорал благим матом.
  - Ничего, ничего, сейчас только повязочки наложим и все. Вам обязательно в травму сегодня обратиться надо. И еще рентген нужно сделать. Вдруг еще повреждения есть.
  Охранник зарычал.
  - А у вас еще бинты есть? - спросила девка у старика.
  - Нет. Это все.
  - Хорошо, что у вас хлоргексидин оказался и перекись есть, - сказала она старику.
  - А на рассечение швы накладывать придется, края стягивать, травмпункта вам не миновать, - обратилась она уже к охраннику.
  - Угу, - отозвался Владислав.
  Композитор голосом умирающего лебедя запричитал, уперевшись головой в белую бетонную стену:
  - У меня же тонкая душевная организация. Я даже ужасы не смотрю и криминальные новости пропускаю. А тут такое творится!
  - Заткнись, тонкая организация. Живой остался - радуйся, значить. У меня сейчас бойца насмерть загрызли, а ты тут о пальцах ноешь, - рявкнул на композитора Владик.
  - Не ругайтесь на него. У него тоже ранение, связки и суставы повреждены к тому же. А вы, дяденька, домой идите умыться и переодеться, а потом тоже в травмпункт, - осадила обоих мужиков девица.
  - Ты, наверное, врач, красавишна? - спросил у нее охранник.
  - Нет, я медсестра из детской поликлиники. Сегодня по плану грудничков на своем участке обходила.
  - А где ж ты, милая, того младенца-то подцепила? - участливо спросил у нее старик, намекая на того самого наркомана.
  - Он прямо перед домом стоял. Голова в крови, одежда в крови. Я просто подошла спросить, думала, ему помощь нужна, а он меня хватать стал. Я как увидела его глаза, так и пустилась бежать. Ужас такой жуткий. Сумку в него бросила и побежала. А с другой стороны такой же идет. Я вот к вам и стала стучать.
  - Да, глаза, - встрепенулся охранник. - Я такого ужаса в жизни не видел. В глаза смотрел человеку, которому голову отрезали, а такого не видел. Не было у меня такого в жизни.
  - Убирать их надо, а то скоро дети из школы пойдут. Напугаются или еще что похуже случится, - забеспокоился старик.
  Милиция все не ехала. Но появился микроавтобус охранной фирмы. Приехал зам директора и какой-то человек в военной форме без знаков различия, с ними было два вооруженных охранника.
  Трупы на газоне накрыли черной пленкой и огородили участок импровизированным заборчиком из строительных поддонов. В помощи охранникам председатель ТСЖ прислала двух дворников и недовольного электрика.
  Скрученных хулиганов закрыли в техническом подполье. Там клетка из арматуры была типа обезьянника, в ней раньше строители свой хлам хранили, а теперь как камеру решили использовать. Непробиваемого наркомана оставили там же в приямке. Вроде как он сам решетку поднял и спрыгнул туда. А загрызенный охранник к счастью живым оказался, только умом повредился, на всех кидаться стал. Его связали и вместе с Владиком отправили на микроавтобусе в больницу.
  Появившийся охранник с замом и незнакомым полувоенным остались дожидаться милицию. Председатель ТСЖ крутилась вокруг них, кудахча, как квочка на яйцах.
  Медсестра повела трясущегося как желе композитора в его квартиру.
  Только сейчас старик понял, что фифа исчезла.
  Жила она на самом верхнем этаже в двухэтажной квартире с большими лоджиями, зимним садиком и террасой на крыше. Во всех четырех домах-близнецах была только одна такая квартира. Сами хоромы принадлежали странному лысоватому мужику за сорок с совершенно безликим лицом. Утром он уезжал около десяти часов в сопровождении водителя и двух охранников, а вечером около десяти возвращался с той же обслугой. Старик был уверен, что если увидит его без охранников и в обычном тренировочном костюме или свитере, то ни за что не узнает. О нем было известно только то, что фамилия его Петров. Кем ему доводилась фифа, старик не знал.
  - И куда эта мандель делась? - забурчал старик. - Убегла, как только жареным запахло. Вот так упадешь на улице, и все перешагивать тебя будут.
  ЧОПовский зам потребовал от него рапорт, а полувоенный долго и тщательно объяснял ему, что и как нужно говорить милиции, а чего не нужно говорить. Потом председатель ТСЖ его долго расспрашивала о том, что произошло.
  Вдруг в дверь опять забарабанили. Старик в испуге кинул взгляд на экран. Ох, слава Богу. Приехала Роза Марковна - мать композитора Лернера.
  Розу Марковну старик любил. Тучная и безмерно энергичная дама всегда появлялось как торнадо, неизменно поднимая вокруг беспорядочную суету. Сноху она грызла хуже хорька в курятнике, а двоих внучек буквально душила своей необъятной любовью. Возникал один вопрос, как она успела, за такое короткое время, добраться сюда из Звенигорода, куда ее отправили в подмосковную ссылку?
  - Где мой мальчик? Что случилось? На него напали? Федор Ефимович, дорогой мой, скажите, что тут произошло? Миленький, что с моим мальчиком? Вы же его знаете, он так заботится о моем больном сердце, он мне опять будет тайны делать. Но неизвестность меня ножиком терзает. Скажите мне, что случилось? Мне врач звонила, какая-то молоденькая девочка. Не томите, что с ним?
  - Не беспокойтесь, пожалуйста, Роза Марковна. У нас тут хулиганы....
  - Ой, ой, ой! Мое сердце! Я чувствовала, я знала, добром это не кончится. Он жив? Скажите, его сильно убили?
  - Хулиганов обезвредили охранники. А он...
  - Вот несносный мальчишка. Я же говорила, что он всегда сует нос не в свое дело. Зоей Космодемьянской себя почувствовал. Он же такой правдолюб, да еще горячий как мамина каша. Всегда ему достается за других. Да-да-да. Ему рядом нужен друг и советчик. Я сегодня же возвращаюсь к нему. И теперь, он не отвертится.
  - Его за палец укусили.
  - Откусили палец?
  - Нет. Просто укусили.
  - Собака? Бешеная собака?
  - Нет, хулиган укусил. Здоровый, в смысле не больной, хулиган-наркоман.
  - Наркоман? Божечки! Я вылечу своего мальчика!
  Не дождавшись лифта, Роза Марковна затопала вверх по лестнице. В каком виде она доберется до третьего этажа? Что она доберется, старик нисколечко не сомневался. Роза Марковна была доброй женщиной, очень доброй, пусть даже по-своему, но только от нее старик получал ту искреннюю доброту, которой ему так не хватало. Каждый раз, когда приезжала, она угощала его котлетами, тефтелями, печеньями, салатами. Пусть это даже было то, что не съели ее сыночек со снохой и внучками, и что жалко было выбрасывать. Но все было по-домашнему вкусным и свежим. Хотя дело было совершенно не в этом. Она всегда интересовалась его здоровьем, искренне сопереживала его суставам и повышенному холестерину, а давление и гипертония были ее любимейшей темой. Теплое участливое внимание к одинокому старику, вот что было важно. Только это было самым ценным в его одинокой жизни. Самым ценным после дочери, которой он уже не видел больше десяти лет, и внуков, которых он никогда не видел вообще, кроме как на фотографиях.
  Утихшее было, броуновское движение в подъезде возобновилось. И началась какая-то нездоровая суета.
  Появились люди с сумками и баулами. Было похоже, что начался массовый переезд или все собирались уехать пожить на дачу, а может в путешествие собирались или турпоход. Все четыре лифта двигались непрерывно. Старик выкрутил болтик из рычагов автоматического доводчика двери, чтобы не сломали, и распахнул дверь настежь. Другие что-то выспрашивали и выясняли у отъезжающих. Появились еще охранники уже с ружьями.
  Старик вежливо здоровался с жильцами. Но по растерянным, испуганным или напряженным лицам он понимал, что разговаривать с ними не стоит.
  Вернулась фифа. Она вела себя так, как будто ничего не произошло.
  Около четырех подъехал здоровенный тонированный Cadillac Escalade, из него выкатился армянин Казарян. Он всегда выходил прямо около подъезда, а в паркинг водитель уже ехал без него. Он единственный, кто никогда не спускался в подземную парковку.
  - Здравствуйте, Тамар Саркисович.
  Казарян растерянно кивнул ему и зачем-то положил в окно стодолларовую купюру, но потом вернулся от лифта и забрал ее.
  Сегодня с ними тоже было, что-то не то. Сверкающий огнями, как новогодняя елка, 'кадиллак' остался у подъезда, да и Казарян шел молча. Обычно он вышагивал, шумно решая все свои бизнес-вопросы по телефону громко, на весь двор. Он орал в трубку так, что, наверное, собеседники могли услышать его и без телефона. Каждый божий день он шел из дома в машину и из машины домой, оглушая весь двор своими важнейшими телефонными беседами. Говорил он на армянском, на русском и на корявейшем английском, перемежая свой диалог толерантным русским матом. Старик слышал, как над ним украдкой потешались подростки, особенно над его английскими разговорами. На английском он говорил что-то особенно смешное.
  Казарян со всеми вел себя или надменно или заискивающе, а со стариком он всегда разговаривал подчеркнуто уважительно, тем он и ему нравился. Еще Казарян до умопомрачения любил своих толстых детей, засыпая их подарками и заграничными поездками.
  Казарян спустился вниз минут через пятнадцать вместе со своим семейством: маленькой тихой улыбчивой женой и тремя толстыми закормленными отпрысками. Обычно шумные и эмоциональные, дети вели себя необычно тихо.
  Черный 'кадиллак' сорвался с места и исчез.
  Уже после половины пятого приехала жена композитора с дочками. Она не стала спрашивать старика о том, что тут произошло, а сразу прошла в лифтовой холл. Увидев там очередь, она потащила детишек на лестницу. Его удивило, что от композитора до сих пор не вернулась медсестра.
  Глава 2. Заразное бешенство
  Милиция так и не приехала. С улицы доносились выстрелы и завывание сирен. Подъезжала скорая.
  Старик по-прежнему смотрел свой бесконечный сериал про жильцов этого дома. Сегодня сериал ему не нравился, возникало гнетущее впечатление. Он прекрасно помнил начало войны, хотя был тогда еще ребенком. Сначала была какая-то напряженная бравада, все говорили о том, что две недели, ну месяц и Гитлера сраной метлой отправят в его Берлин. А время все шло и шло, а Гитлер все не выметался и не выметался. Наступила холодная страшная зима. Тогда он почувствовал вокруг страх и какую-то унылую безысходность. Сейчас вокруг происходило то же самое. По крайней мере, внутреннее ощущение было таким же.
  За трупами убитых хулиганов так никто и не приехал. Похоже, что до произошедшего убийства никому и дела не было. Ни милиции, ни кого из официальных властей за весь день стрик так и не увидел.
  Сериал продолжился очень плохо. С улицы опять доносились выстрелы. С лестничной клетки донеслись дикие крики, как будто кого-то режут живьем. Крик не только не прекращался, а нарастал и приобретал новые обертона и оттенки. Слышался топот нескольких пар ног. Происходило нечто действительно ужасное.
  С лестничной клетки выскочила жена Лернера. Стоящие в лифтовом холле жители прижались к стенам. Вся растрепанная, без пальто, с кровавыми пятнами на одежде женщина бежала, не разбирая дороги. На одной руке она несла младшенькую девочку, а второй тащила за шиворот старшую. Дико орали и визжали все трое. Девчонки еще и слезами обливались. Жена Лернера с дико выкаченными из орбит глазами проскочила через вестибюль и живым тараном ударилась, не снижая скорости, в подъездную дверь. Магнитный замок был заперт, и женщину аж отбросило обратно. Не сговариваясь, все кинулись к ней. Младшенькую девочку безумная женщина прижимала к себе спереди и со всей силы ударила ею в массивную запертую створку, да еще припечатала своим телом. Как можно дверь не увидеть? Малышка не шевелилась. Старшая девочка не ударилась о дверь, она упала на пол, в руках у матери остался воротник детского пальто. Но старшая девочка тоже лежала неподвижно.
  Все, ждущие лифт, жители кинулись к обезумевшей женщине и детям. Но тут дверь лестничной клетки распахнулась второй раз. В лифтовой холл заскочило чудовище. Именно заскочило, а не зашло или забежало. Чудовище было Лернером. Было похоже, что его окунули головой в кровавую ванну. Густая шапка волос на голове и беспорядочно торчащая во все стороны борода сейчас слиплись в жуткую африканскую маску. На композиторе был его нелепый халат, напоминающий старую черную шубу из цигейки. Только по этому халату, да бочкообразной фигуре старик опознал Лернера. Халат был тоже весь заляпан кровью.
  В вестибюле поднялась жуткая паника. Жильцы и гости, толкая друг друга, бросились к двери. Поднялся жуткий гвалт. Лернер динамичной приседающей походкой прошел мимо аквариума старика. Дверь хлопнула за последним убегающим. Лернер на несколько мгновений замер у самого низа ступеней и двинулся в сторону зарешёченного окна вестибюля. Под окно на скамеечку уложили его маленькую дочку. Беззащитное детское тельце в розовой теплой кофточке, джинсовом платьице и в беленьких теплых колготках лежало, беспомощно раскинув ручки в стороны.
  Вид маленькой розовой ладошки впился старику в душу огненным клеймом. Кровавая мохнатая туша двигалась в сторону ребенка.
  - Нет, нет, не-е-е-ет!!! - заорал старик.
  Он распахнул окно и кинул в спину чудовища журнал, тяжелую металлическую карандашницу и чайник с кипятком. Чудище среагировало только на удар пластмассового чайника по голове. Композитор замер и медленно всем телом повернулся в его сторону.
  - Иди сюда! Иди! Иди ко мне! - кричал старик.
  В чудовище полетели томик Есенина и связка ключей. Жуткая маска монстра раскрылась. Это не маска раскрылась - это распахнулась здоровенная кровавая пасть. Жуткий оскал разорвал слипшуюся от обилия крови бороду.
  Сердце старика замерло. Он весь заледенел. Чудовище кинулось к нему. Единственное, что успел сделать старик, так это упасть на подкосившихся ногах. Жалобно заскрипели подоконник и, выдираемая весом чудища, алюминиевая рама. Туша плюхнулась на стол. Старик, инстинктивно спасаясь от монстра, закатился под стол. Вжавшись спиной в тонкую перегородку под окном, он наблюдал, как две окровавленные босые ноги столбами встали на пол прямо перед его глазами.
  Старик в панике зашарил вокруг себя. На гладком полу не было ничего кроме фонаря-дубинки охранника. Старик подхватил смешное оружие и выставил его в сторону твари. Чудовище присело на корточки. Совсем по-человечески так присело, как ребенок в песочнице. Только не куличики тварь собралась лепить. Она лезло жрать. Это уже не вызывало никаких сомнений. Пасть снова распахнулась, и тварюга, опустившись на четвереньки, полезла под стол.
  Единственное, что смог сделать старик, так это ткнуть в пасть монстра фонарем. Раздался треск и щелчки. Монстр сжал фонарь челюстями. Треск был слышен все равно. Тварь стала заваливаться на бок. Старик отпустил дубинку, и чудовище гигантским снопом упало на пол, почти перегородив выход из-под стола.
  Старик собрался с духом и полез прямо по твари. Его гнал животный ужас. Его всего колотило. Он несколько раз подряд сильно ударился головой об крышку стола, но даже не почувствовал ударов. О том, что он ударился, ему сообщили только звуки ударов головой об столешницу.
  Внезапно что-то подхватило его и вынесло в коридор. Его спасли руки высокого крепкого охранника. Крупный парень одной рукой со всей силы вогнал в голову чудовища пожарный топор, но не лезвием, а обратной колообразной частью. Страшный зловещий хруст неприятно резанул слух.
  - Дед, как ты? Живой? Он тебя укусил? - охранник вернулся и навис над ним как мать над ребенком.
  - Девочка. Что с девочкой? Ребенок. Дурак, ребенка спасай! - голос деда клокотал и хрипел, как перегретый тракторный радиатор.
  Парень поднял старика за шиворот и покрутил как тушку кролика на базаре, рассматривая со всех сторон. Потом усадил старика на пол у стены и внимательно осмотрел его руки.
  - Дед, все в порядке. А на это ты внимания не обращай. Со всеми бывает. Я блевал сегодня с утра, а сейчас ничего.
  Парень оставил деда, а сам пошел к девочке. Только сейчас старик понял, что обмочился. В штанах было мокро и тепло. Волна накатившего стыда неожиданно выбила наполнявший его ужас. Взгляд старика упал на неподвижно лежащую тушу монстра.
  Тем временем в подъезд зашли трое охранников в черной форме. Впереди шел Акулин - начальник ЧОПа по режиму. Дольше него в охранной фирме не работал никто. Акулин перешагнул через старика и склонился над тушей твари с топором в черепе.
  - Опять такое же. Везде одно и то же. Тришаков, ты как его умудрился топором-то завалить? Мы втроем такого красавца сорок минут назад только из дробовика успокоили картечью в упор.
  - А он неподвижно лежал. Его дед чем-то оглушил, - донеслось от входной двери в подъезд голос того самого парня, который помог старику подняться.
  Акулин обернулся и с интересом посмотрел на старика.
  - А ты чего скажешь, старый? - обратился он к деду.
  - Я ему фонарик в пасть засунул, - слабым голосом ответил старик.
  - Фонарик говоришь, - усмехнулся Акулин.
  Любое слово этого человека было наполнено сарказмом, глумливой издевкой или хамоватым цинизмом. Других интонаций в голосе Акулина старик так и не заметил за все время работы.
  Акулин уперся ботинком в торчащий из головы трупа топор, затем, пошатав, вытащил из пасти монстра фонарь. Он покрутил его в руках, тщательно протер салфетками и прочел:
  - Мейд ин ю эс эй.
  Затем раздались знакомый треск и щелчки, только более громко и отчетливо. Но черной коронке вокруг отражателя фонаря запрыгали маленькие голубые молнии.
  - Старый, ты знаешь, что это такое? - спросил Акулин.
  - Да. Это электрошокер.
  - Бля!!! Электрожопер! Это твой билет в колонию для дебильных малолеток и таких героев как ты. Уголовка это, понимаешь? У нас в стране такие запрещены. Ты че, совсем тупой? И где взял-то такой. Титановый нах... Оружие это. Запрещенное оружие, склеротик.
  Старик попытался собраться с мыслями, чтобы ответить Акулину, но не успел.
  - А, ладно, - махнул рукой начальник по режиму. - Теперь уже, похоже, все равно.
  Фонарь исчез за пазухой у Акулина.
  - Э, орлы. Тащите этого в яму. И это. Старому чего-нибудь подберите. А то шмониной от него разит. Еще этих уродов приманит ароматом своим.
  Закончив раздавать указивки, начальник склонился над стариком.
  - Э, старый. Тебя этот кусал? - Акулин махнул рукой в сторону трупа. - Дед, ты все правильно сделал. Их только в башку успокоить можно. Герой, молодец-огурец, бля! Смотри. По улицам психи бешенные бегают. Если тебя такой укусит, то все, звездец, скоро таким же станешь. Понял меня? Стрелять в таких можно. Но убить их можно только в голову. Милиция сама таких отстреливает. Трупы уже на улице просто так валяются. Укушенных и окровавленных не пускай. Понял меня?
  Акулин выпрямился:
  - А чего с тобой говорить. Балласт бесполезный.
  Начальник направился к выходу из подъезда.
  - Э, Тришаков, я вот чо подумал. Там в аквариуме за шкафом дверь есть как в буратине, бля. Там помещение охраны должно было быть, а эта грымза из ТСЖ каким-то еб...чим колдунам в аренду его сдала. Там второй выход на улицу есть. Ломайте дверь. Пусть хреноманты обомнутся. Систему туда тащите. Там даже кабель есть. Если чего, там обороняться можно. И это. Там еще люк в полу есть, в подвал можно попасть и на парковку. Понял меня?
  - Есть. Дверь ломать, систему установить. Принято к исполнению.
  - Доложишь, как у колдунов освоитесь, чмуродей!
  - Есть, - крупный парень вытянулся по струнке.
  Акулин вышел из подъезда.
  Около маленькой девочки уже суетился другой мужик в форме охранника с красным крестом на белой повязке.
  Тришаков, подошел и поднял деда с пола.
  - Не дрейфь, дедуля, все в порядке будет. Ты не меньжуйся. Я бы тоже обделался, если бы такой на меня попер, а у меня один фонарик в руках.
  Парень дружелюбно увесисто похлопал его по плечу. В подъезд стали осторожно заходить люди. Мужик в белом халате вынес на руках маленькую девочку на улицу.
  Появились трое охранников со складской тележкой, которые вытащили нечто в халате Лернера из аквариума. Тело полностью скрывал халат. Были видны только кисти рук и уродливая голова с мощными опухолевидными наростами над глазами и громадной пастью. Пастью он действительно напоминал оборотня из фильмов ужасов. Челюсти заметно выдались вперед так, что губы перед ними не сходились вместе, оставляя вечный оскал. Кроме того щеки композитора были порваны, причем, насколько понял дед, это само чудовище распахивала свою пасть до такой степени, что кожа лопнула. Количество зубов рассмотреть не получилось, но, наверное, их стало больше. Кисти рук тоже заставляли вздрогнуть при взгляде на них. У композитора были крупные руки с толстыми длинными пальцами, но теперь они заметно увеличились, стали узловатыми и обзавелись когтеобразными наростами на последних фалангах. Старик даже не пытался объяснить себе столь разительную перемену по внешности склочного и истеричного, но по-своему хорошего и талантливого человека.
   Кровавые пятна на полу аквариума застелили старым одеялом из дворницкой. Бывшего композитора упаковали в черный полиэтилен, погрузили на тележку и повезли прочь из подъезда, замешкавшись у самой двери.
  Тем временем, тройка вооруженных охранников во главе с Тришаковым пошли наверх по лестнице. Ушли они не очень далеко. На лестничной клетке вновь раздались громовые выстрелы. Много выстрелов. Похоже, что тройка тукнулась на другую тварь или тварей.
  Вторая тройка бросила тележку с бывшим композитором и побежала на лестницу выручать своих коллег. Через пятнадцать минут появилась первая тройка. Тришаков тащили на руках второго бойца, а третий зажимал рукой рану на голове. Он был весь в крови. С улицы забежали еще два человека. Через двадцать минут с лестничной клетки вытащили изодранный в клочья труп девки, которую утром спас старик. Он узнал ее только по забавным красным коротким сапожкам на ногах. Вместо головы у нее торчал безобразный кровавый обрубок. Вся верхняя часть туловища зияла рваными ранами от картечи. Девку сразу вытащили и выбросили на улицу.
  Затем вынесли остатки трупа Розы Марковны. Это были именно остатки. Все тело было изгрызено. Жутко воняло испражнениями. Лицо у нее практически не пострадало по сравнению со всем остальным. Шея был неестественно выгнута, а скальп наполовину содран, и сквозь эту рану виднелась глубокая, обрамленная кусками костей, вмятина в черепе. Все остальное было превращено в освежёванную и наполовину обваленную тушу, только обвалку проводили не острыми мясницкими ножами, а ЗУБАМИ! Ее труп сразу выкинули во второй выход и сверху накрыли каким-то куском синей ткани - покрывалом или шторой. Роза Марковна так и осталась лежать там.
  У Федора Ефимовича замерли внутри все чувства и эмоции. Он ничего не ощущал, совсем ничего. Он смотрел на все как на картинку с экрана телевизора. Старик опять смотрел свой сериал.
  В этом сериале Тришаков с товарищем отодвинул от стены его каморки здоровенный офисный шкаф с папками. За ним оказался не очаг, нарисованный на куске старого холста, а обычная металлическая дверь, покрашенная серой грунтовкой. Дверь открыли весьма своеобразно. Рядом с замком выломали кусок газобетонной перегородки. Тришаков просунул туда руку, отодвинул засов и открыл замок.
  Небольшая комната за дверью действительно оказалось похожа на логово чернокнижников. В помещении господствовали все тона черного и бордового. Вдоль стен стояли старинные шкафы и этажерки с книгами и непонятными предметами. Черные кожаные диван и два кресла поражали своей пафосностью. Перед ними стоял низенький журнальный столик в восточном стиле. Но напротив них стояло прямо таки королевское кресло, обитое пурпурным бархатом за таким же королевским столом. На столе в беспорядке стояли подсвечники, валялись амулеты, прозрачные и цветные стеклянные шары, карты, непонятные рисунки и прочий хлам. Называлась эта кладовка диковин - 'Салон магии мадам Ядвиги'.
  Охранников не впечатлил вид колдовской обители. Они свалили все со стола и установили там мониторы, клавиатуры, пульты и системные блоки, принесенные с улицы.
  Громоздкое королевское кресло выкинули в лобби. Кресло почти развалилось от удара об пол. Старик, пораженный красотой мебели, заохал. Ведь раритет, наверное, зачем такую вещь портить. Один из жильцов усмехнувшись, прокомментировал вандализм охранников:
  - Во! Так это же театральный реквизит списанный. Инвентарный номер вот краской написан. Штамп театра и подписи с обратной стороны. Это примета есть у актеров такая.
  Старик посмотрел на торчащий из пробитой обшивки кусок второсортной фанеры и шляпки обычных гвоздей. Ему впервые за сегодняшний день стало смешно. Выходит, у них тут под боком театральные представления проходили.
  Старика тоже не забыли. Ему принесли комплект формы, но не такой добротной с обилием карманов, ремешков, кулисок и прочей нужной канители, как у охранников, а старую форму на подобии той, которая была у консьержей, но с короткой курткой вместо кителя. Только этот комплект был на два размера больше, чем Ефимычу требовалось. Но и на этом спасибо добрые люди. Ему даже дали уединиться в салоне магии мадам Ядвиги, вежливо подождав, когда он переоденется и приведет себя в порядок.
  К вечеру процедура отбытия жильцов на отдых перешагнула стадию переезда и свалилась в паническое бегство. По лестницам и в лифтах тащили сумки, чемоданы баулы. Кто-то пытался вывезти мебель, но его избили вместе с помощниками, а мебель разломали. Теперь вместе с бутафорской мебелью в лобби валялся разбитый стол и разломанное кресло из красного дерева.
  Перед домом творилось что-то невообразимое. Автомобили ставили на клумбы и в альпинарий. Машины сталкивались. Люди лезли в драку. В итоге одна из машин полыхнула ярким пламенем. Вместо того, чтобы ее тушить, машину просто столкнули грузовиком в яму для фундамента забора, где она и догорела. Самое интересное, что бак у машины не взорвался. Но еще интереснее то, что никто никак не прореагировал на горящую машину. Пожарные также не приехали.
  На, устроенном в салоне магии, посту охранники все же не разместились. Они бегали по этажам. Стреляли на улице. Несколько раз выносили трупы из подъезда и бросали их прямо у второго выхода. А потом охранники вообще исчезли, оставив включенными мониторы и пульты.
   Старик остался практически в одиночестве. Уже мало кто появлялся в его сериале. Из своего аквариума Ефимыч обозревал загаженный вестибюль-лобби с грязным полом. Везде валялись брошенные вещи, разбитая мебель, какие-то разодранные пакеты, сумки и чемоданы. Внутреннее оцепенение в душе старика начало оттаивать, уступая место страху и недоумению.
  Уже в третьем часу ночи с поста из подземной парковки поступил звонок. В телефонной трубке слышался какой-то подозрительный шум и сипящее скуление, по-другому старик не мог описать этот новый звук. Он кричал в трубку: 'Алло, алло', но на другом конце провода ничего кроме этого шума не было. Помучавшись пару минут выбором между тем, чтобы проверить, что там творится, и тем, чтобы остаться на своем посту, старик несколько раз набрал номер поста на парковке, потом позвонил охранникам поста на въезде. Везде было занято. Рации у него не было, сотового телефона тоже.
  'А может там кому с сердцем плохо или иная хворь какая? У меня ведь с собой и валидол, и корвалол есть. Наверное, лекарства хотели попросить. Помощи от меня ждут' - не к месту подумал он. Последняя мысль сорвала его с места и погнала в темный подземный паркинг. Он сгреб лекарства из аптечки и своего портфеля в большие карманы форменной куртки. При ходьбе карманы приходилось придерживать обеими руками, чтобы они не болтались.
  Куча трупов перед выходом выросла за день в несколько раз. Также трупы лежали перед пандусом съезда в паркинг. Будка на выезде была пустая. Шлагбаум был поднят. Паркинг темным не был, скорее всего, там было сумеречно. Голубоватый неоновый свет заполнял все пространство. Машин на парковке практически не было. На гладком асфальте, размеченном белой и ярко-желтой краской валялись брошенные вещи.
  Внизу тоже было помещение охраны в виде стеклянного павильончика. Звонили оттуда. Старик бодрой походкой шел к ярко освещенной стеклянной будке. Там стоял один единственный охранник. Будка возвышалась над бетонным покрытием примерно на метр. Охранник смотрел на него сверху вниз.
  'Разве он там один должен быть? А где остальные охранники?' - подумал старик.
  Охранник прилип к стеклу и приветственно поднял обе руки. Старик смутился и помахал ему рукой в ответ. Охранник всем телом толкнулся в большое стекло и замер.
  'Дурной, что ли? А, может, напился?' - озабоченно подумал старик.
  Додумать ему не дали. Из тени за будкой появилась женщина приличного вида, но вся испачканная в крови. Старик попятился назад. Она молча двинулась в его сторону. Охранник всем телом стал биться в стекло. 'Тум, тум, тум' - гулко разносилось по паркингу. За прошедший день Ефимыч понял, что с окровавленными людьми лучше не встречаться.
  Старик развернулся и торопливой походкой пошел прочь. Жуть опять овладевала им. Он незаметно для себя перешел на стариковскую шаркающую трусцу. Шаркал не только он. За ним шагала, волоча ноги, окровавленная женщина. Синий неоновый свет делал картину похожей на второсортный фильм ужасов.
  - Господи, Боже мой. За всю жизнь такого не было, - запричитал старик. - Да откуда напасть-то такая? Сначала наркоманы, потом композитор-чудовище, да бешенство это страшное.
  Сзади завизжала автомобильная сигнализация. Его преследовательница наткнулась на стоящий автомобиль.
  Старик закричал:
  - На помощь! Спасите!
  Его голос в беспомощной панике метался под бетонным потолком вместе с визгом сигнализации.
  'А может встать вот так, и пусть кусает' - всплыла паническая мысль. Сразу захотелось сдаться. Он сам себя ударил по щеке.
  - Ты что это, дурак старый?! Хочешь точно также на людей кидаться, как и мордатый тот? - прикрикнул он на себя, вспомнив чудовищного композитора, и проворнее заработал ногами.
  Никто не появился. Помощи ждать было неоткуда.
  - Ну, погоди, тварь поганая. Я тебе сейчас устрою, - злобный азарт заставил деда крепко сжать зубы и кулаки.
  - В голову вас значит надо. Сейчас, сейчас. Если очень просишь, то получишь, - цедил он сквозь зубы.
  Он сменил направление и побежал стариковской трусцой не к выходу, а к пожарному щиту на парковке. На самом деле там висели бесполезные муляжи и топоров и багров, а вот огнетушители и ведра были настоящими. Он подбежал к щиту и дернул на себя самый маленький огнетушитель с черным шлангом и блестящим хромированным раструбом. Огнетушитель не поддался. Старик дергал все сильнее и сильнее, но злосчастный красный баллон был намертво привинчен к щиту. Он грязно выругался.
  Бешеная женщина была уже совсем рядом. Она приближалась неминуемо как сама смерть. Старик задыхался. Сил бежать уже не было.
  - Врешь! Не возьмешь! - крикнул он в ее сторону.
  Собственный голос добавил ему сил. Он кинулся мимо мертвячки в сторону выхода. Скользкая ледяная рука схватила его за рукав, но он дернул руки изо всех сил. Тетка потеряла равновесие и упала на асфальтовое покрытие.
  Старик полубезумно хохотнул, но через несколько шагов он упал сам, больно ударившись локтем и больными коленями. Он запнулся об металлический башмак, который валялся на парковке. Их подставляли под колеса автомобилей, которые останавливались на наклонном пандусе, чтобы те не покатились вниз. Сначала были пластмассовые башмаки, но их быстро раздолбали. Эти башмаки гнул и варил местный сантехник.
  Морщась от боли, старик сел на пятую точку. Сумасшедшая тетка ползла к нему, разинув рот. Он видел ее глаза. Вот это было по-настоящему страшно. Два глубокие мутные буркала, не мигающие, замершие. Казалось, что сквозь эти мутные стеклянные шарики кто-то смотрит на тебя с той стороны голодный и злой. Это нечто начинает тебя жрать уже одним взглядом.
  Тетка схватила старика за ботинок. И начала подтягиваться к нему. Старик схватил роковой металлический башмак и со всей силы ударил им по ободранной руке с обломками маникюра. Ударил еще. Потом бил снова и снова. Кости страшно трещали и хрустели под ударами. Старик подался вперед всем телом и ударил тетку по голове. Она упала на бок, но опять начала подниматься. Старик размахнулся и со всей силы ударил ей железным башмаком как раз за ухо. Острый угол стального башмака воткнулся в череп и застрял. Дама сразу свалилась на асфальт и больше не двигалась. Старик медленно поднялся. Ушибленные места болезненно саднили. В его сторону со стороны улицы шел еще один покачивающийся силуэт.
  Старик не стал дожидаться второго претендента на схватку, а со всей возможной скоростью припустил в спасительный подъезд.
  Заскочив в подъезд, он дождался, пока успокоится бешеное сердцебиение. Два таких нападения в один день - это было уже более чем достаточно, даже чересчур. Никуда он больше не пойдет.
  К своей каморке старик шел, опираясь ладонью на стену. Но не из слабости, просто так ему было спокойнее. Не зря говорят, что дома и стены помогают. К своему удивлению, Ефимыч увидел гостя. В его аквариуме сидел Тришаков.
  - Привет, деда. Ты куда это запропастился?
  - Я в паркинг ходил подземный. Мне ваш оттуда позвонил. ...
  - Как позвонил? Он же мертвый.
  - Никакой он не мертвый. Я сам видел, как он в будке у стекла стоит. Он мне еще руками махал и в стекло стучал. Наверное, о женщине бешеной хотел предупредить.
  - Дедушка, апокалипсис вокруг. Мертвые оживают. Конец мира пришел. Они не бешенные, они мертвые. А если тебя такой укусит, то и ты сам таким станешь. Эпидемия, дедушка, в городе. Войска ввели. Ты посмотри внимательно, что вокруг творится. Я сегодня мертвяка ходячего убил, так у него в груди еще до этого дыра размером с мой кулак была сквозная. А он ко мне бегом побежал. Вот такие дела, дедушка.
  Старик молча перекрестился. Он верил в Бога, но как-то неуверенно, сказывалась комсомольская юность и коммунистические установки зрелого возраста. Библия у него была. Но читал он ее редко и кусками, только когда находило на него такое настроение. А из молитв он знал только 'Отче наш'. Не было у него того религиозного оголтелого рвения, как у престарелых соседок. А вот сейчас на его глазах наступал конец времен. Нечего ему было сказать. Он принял это как должное.
  - Дедуля, я сейчас уеду отсюда и не вернусь сюда никогда. Давай, я тебя с собой заберу или к твоим тебя увезу. Погибнешь ты тут.
  - Не-е-е, я не могу. Тут утром Герыч должен появиться. Так я прихода ждать буду.
  - Чего? - глаза крупного парня полезли на лоб.
  - В шесть у меня сменщик должен подойти. Гера его зовут. Так я ....
  Пояснения деда прервал гомерический хохот Тришакова.
  - А я уж решил, что ты наркоман, - выдавил из себя красный как рак бугай.
  Он смеялся и вытирал слезы на раскрасневшемся лице.
  - Ладно, дедушка, рассмешил. Но сейчас решай: со мной поедешь или приход от герыча ждать будешь.
  - Нет, сынок. Зачем тебе я? Сейчас ты меня пожалел, а потом жалость твоя во что превратиться? То-то и оно. Но все равно, спасибо тебе. Дай Бог тебе здоровья и деткам твоим.
  - Да не женатый я еще. Полгода как с армии пришел. Дедушка, сотовая связь еще работает. Я тебе на столе номер свой оставил. Если к родственникам увезти или в деревню, позвони. Если получиться, то обязательно приеду.
  - Городской я, сынок. И дачу продал давным-давно. А дочка у меня в Германии живет, а сын со сношкой и внученком погибли еще в девяностые. Вот такая вот петрушка. Один я как перст. Да и сколько мне жить осталось, сам посуди. Не хочу обузой быть. Жил как-то до этого, да и жить буду, пока Бог не приберёт.
  - До свидания дедушка. Не прощаюсь, заметь.
  Парень помахал ему рукой и пошел размашистой походкой на улицу.
  Старик заплакал. Сейчас он был счастлив. Ему сделали самый лучший подарок за последние годы.
  Старик просидел так до утра. Нужно было дождаться сменщика Геру. Гера или Герман Германович раньше был преподаватель теории Марксизма-Ленинизма и политической экономии в университете, а сейчас прозябал в одной со стариком должности. Гера выгодно отличался от хамоватого и несдержанного Пети. С Герой они работали уже года два, а то и три. Их можно было назвать даже друзьями. Они часто созванивались и делились друг с другом воспоминаниями, новостями, хворями и прочими стариковскими разговорами, поздравляли друг друга с праздниками. Не мог его старик подвести.
  
  Глава 3 Брошенные
  Ни в шесть, ни позже сменщик так и не подошел. Но появился Казарян. Пришёл он пешком и весь избитый. Армянин плакал, он даже не плакал, он рыдал громко и драматично. Слезы катились градом. Казарян причитал по-бабски. Жирное тело сотрясалось от рыданий как студень.
  - Дедушка, они не подходили? - кинулся он к старику, только завидев его.
  - Кто, они?
  - Детишки мои и жена? - Тамар снова затрясся в приступе рыданий.
  - Нет, Тамар Саркисович.
  - Тамик. Тамик меня зовите, пожалуйста, дедушка.
  - Нет, Тамик, они не появлялись.
  Армянин грузно опустился на ступеньки, уронив голову на пухлые ладони. Старик поспешил к нему. Он завел его в салон магии с охранной аппаратурой и налил ему горячего чая.
  С подвываниями и причитаниями Тамик поведал ему свою трагичную историю.
  О наступающем конце света он узнал от важного человека. Нужно было срочно спасаться. Сначала он купил билеты для всей семьи в Лондон, но потом выяснилось, что там твориться то же самое, даже хуже. Тогда он решил вывезти семью к своему другу и партнеру по бизнесу Григорию. Пришлось задержаться в Москве, чтобы снять наличные деньги, забрать кой-какие накопления, но все забрать не получилось. Ситуация на глазах выходила из-под контроля. Тогда он решил плюнуть на терзающую его жабу и бежать вместе с семьей к Григорию, но оставалось еще одно дело. Нужно было забрать некоторые вещички у себя в офисе. Он созвонился с Анушаваном, вместе с которым они вели юридический бизнес и, забрав семью, поехал на встречу в офис. Но по дороге водитель завез его с семьей в какие-то гаражи и, угрожая пистолетом, выкинули их из машины, уехав на ней со всем добром. Тамик кое-как нашел водителя, который согласился его с семьей отвезти в офис. Тамик отдал ему свой перстень с изумрудом. В офисе его ждали другие неприятности. Ануш ждал его не один, а со своими друзьями уголовного вида. Тамика избили и под угрозой жизни детей и жены заставили отдать его 'пенсионный фонд'. Тамик любил золото. Не брюлики, не машины, не деньги. Он по-настоящему любил золото. Он скупал царские червонцы, нелегальные слитки, золотой песок, лом золотых изделий. Все это он хранил в трех тайниках и назвал пенсионным фондом. Как Анушаван узнал про три клада, Тамик не знал. Но результатом было то, что он вместе с Анушаваном и двумя его быками объехали тайники и собрали все золото. Пока они катались по Москве, семья и друзья Анушавана оставались в офисе. Тамик очень боялся, что его самого и его семью просто убьют, но его не убили. Когда они уже ночью вернулись в офис, ни его семьи, ни друзей Анушавана там не было. Были следы стрельбы и много крови. Безуспешные попытки дозвониться до кого-нибудь из них ни к чему не привели. Они вместе облазили всю округу, рискуя попасть в лапы бешеных мертвецов. Но никаких других следов не нашли. Тамик надеялся, что его детям и жене удалось бежать, а вот идти им было некуда, кроме как вернуться домой. Он весь остаток ночи шел пешком в свою московскую квартиру, уворачиваясь и отбиваясь от ходячих мертвецов, надеясь найти дома жену и детей. Вот такую грустную историю поведал старику Тамик.
  Армянин просто водопадом выплескивал из себя горе, надежду, страх и отчаяние. Старику было очень жаль Тамика. Так убивается бедный. Толстяк вытирал глаза и нос бумажными салфетками, всхлипывал и вздрагивал плечами, а потом задремал в большом черном кресле.
  Но старика не оставили в одиночестве. У него внезапно появился третий компаньон.
  - Блядь! Сука, сука, сука!!! - раздалось из лифтового холла.
  В аквариум к старику заскочил адвокат Блидевский.
  - Доброе утро, Олег Вениаминович, - вежливо поздоровался с ним старик.
  - Да какое, нахрен, доброе. Где эта сука? Где эта тварь? Где моя жена? - выпалил он прямо в лицо старику.
  Дед утер рукавом слюнявые брызги адвоката с лица.
  - Не могу знать, Олег Вениаминович, не видел я ее, - ответил он.
  - Как не видел?! Как не видел?!!! Эта тварь опять замки поменяла. Паскуда сраная, - щуплый низкорослый адвокат махал узкими холеными ладонями.
  Твердый палец с наманикюренным ногтем уперся в грудь старика.
  - Ты не мог ее не видеть. Она должна была мне что-нибудь передать. Она и телефон тварь отключила и Мишу моего забрала.
  Миша был водителем, который работал на обоих супругов. Зарплату платила ему Блидевская из своей конторы, но адвокат упорно считал его своим персональным водителем. Блидевский сам машину не водил, да и прав у него не было.
  И адвокат, и его жена старательно окружали себя блеском внешнего лоска. Но весь это лоск был таким же поддельным, как и вся их жизнь. Помощники, охранники, сотрудники менялись у Блидевских с непередаваемой скоростью. Постоянно работал только молчаливый флегматичный Миша.
  Адвокат выскочил в вестибюль и забегал по периметру лобби, грызя ногти и распинывая по грязному полу попадающиеся под ноги шмотки и осколки мебели. Техничка утром уже не пришла. Убирать мусор было некому. Внезапно адвокат высоко взвизгнул и запрыгал на одной ноге. Допрыгав, он плюхнулся на остатки кресла из красного дерева. Обеими руками он обхватил стопу в грязном модельном ботинке и жалобно заскулил. Он со всего маху умудрился пнуть тяжелое каменное пресс-папье, выпавшее из специального ящичка в дорогущем столе из красного дерева. Зловредная каменюка отлетела в одну сторону, а адвокат упрыгал в противоположную.
  Старик поспешил к ноющему адвокату.
  - Пойдемте ко мне. Я вам из холодильника лед приложу. Легче будет.
  - Сука, тварь неблагодарная. Вокруг такое происходит, а она в очередной раз поиздеваться надо мной решила. Мразь такая. Чтоб она сдохла с риэлторами своими. Коза драная.
  Жена адвоката владела собственным риэлтерским агентством. Успешная бизнес-вумен постоянно конфликтовала со своим менее успешным супругом. Супружеская война периодически выплескивалась из их квартиры. К сценам на парковке и в подъезде все уже привыкли, но были и более драматичные события в сериале, который смотрел дед из своего аквариума. Например, сразу после Новогодних праздников весь дом и окрестности наблюдали, как адвокат бегает в махровом банном халатике и шлепанцах на босу ногу, подбирая из грязного подтаявшего снега свои костюмы и рубашки. Но Блидевский не остался в долгу. Он порезал колеса ее машины в какой-то самый неподходящий момент и уехал с Мишей. Встрепанная раскрасневшаяся Блидевская в панике бегала, маша руками и выкрикивая матерные ругательства, по парковке и двору дома. От нее тогда досталось и охранникам, и консьержам, и дворникам, и даже председателю ТСЖ. Периодически война перемежалась трогательными перемириями. Тогда супруги ходили за ручку и оказывали друг другу всяческие знаки внимания.
  Старик помог хромающему уже на обе ноги адвокату добраться до своей кондейки и усадил его на топчан.
  - У вас камеры работают?
  - Да конечно, - опешил дед. Вопрос адвоката выбил его из колеи, он просто не ожидал такого.
  - Вы свидетелем будете. Я их раком поставлю. Они нарушили все нормы эксплуатации зданий. Да! Я потерпевший. Они не просто не обеспечили безопасные и комфортные условия для проживания, они создали условия опасные для жизни и здоровья граждан. Это преступная халатность. Нет, они намеренно это сделали. Это косвенный умысел, - глаза адвоката уже блистали праведным гневом.
  Но разогнаться ему не дали.
  - Э, батон. Че за херня. Домой пусти, - на входе в аквариум стоял крупный подросток в широченных приспущенных штанах и распахнутой теплой парке со сложноописуемым узором.
  - Ты как с отцом разговариваешь, сопляк? - адвокат повернулся всем телом к подростку.
  Это был его четырнадцатилетний сын Кирилл.
  - Че ты опять напрягаешься? Опять мозги плющить будешь? - на детском лице подростка появилась страдальческая гримаса.
  - Нет. Вы посмотрите на него. Ты где был, придурок? Опять пьяный? Мне снова за тебя в школе краснеть, бестолочь? - распалялся адвокат.
  - Ты че, аще попутал? Че ты гонишь? Батон, сейчас каникулы у нас. Весенние каникулы,- искренне возмутился подросток. - Мы у калоши два дня зависали. Музыка там, культура всякая. Сами с моей биологической матерью хотите, чтоб я культурно развитым был и вас не позорил.
  Адвокат подскочил к нему вплотную.
  - Не смей так маму называть, дебил! Ты как к родителям относишься? Скотина неблагодарная!
  Подросток нависал над тщедушным адвокатом. Не нужно было смотреть на носы, что бы понять, что в подросте нет ни грамма от Блидевского. Подросток уже в четырнадцать лет значительно превосходил его по комплекции. Широкие плечи и мощные конечности вкупе с блондинистыми волосами разительно контрастировали с лысеющим тщедушным брюнетом Блидевским.
  - Ты меня просто домой пусти, мне переодеться надо. Мы сегодня в клуб идти хотели. Я дверь открыть не могу.
  - Фу, как пивищем то разит. Мамашу-идиотку свою спроси.
  - Ну, че ты опять начал, - загундел подросток. - Ну, баночку выпил. Че такого? Че домой теперь не пустишь?
  - Мамашу-идиотку свою спроси.
  - А вы опять, что ли до развода поссорились? Во шиздец то. А я чего?
  - Ты вообще дома должен был спать, придурок. Носит тебя где-то.
  - Ну как спать. Я еще не ложился. Дверь откроешь, тогда посплю часок другой. А вообще-то меня люди ждут.
  - Не открою дверь. Твоя биологическая гнида замки опять поменяла. Я по ее милости на перекладных из Питера только сейчас добирался. Машина, видите ли, ей нужна.
  - Слышь, а че тут у вас? Война что ли была? Стреляют везде. Тачка сгоревшая во дворе. Тут все замусорено.
  - Тупой ты, как твоя мамаша. Эпидемия вокруг. Люди с ума сходят и убивать начинают. Ничего на улице не заметил.
  - А че замечать-то? Нас Каркуша возит, а он вечно обдолбанный. Ну, че? За мной скоро приедут.
  - Даже не скоро, даже сейчас можешь катиться, дармоед.
  Оба члена скандальной семьи внезапно застыли в молчании. На пороге появилась мандель из дорогой квартиры. Она куталась в теплую курточку. У фифы был встревоженный и, вместе с тем, надменный вид, еще можно было сказать, что она выглядела растерянной.
  - Простите, а Игорь не подъезжал? Я никак ни до него, ни до охранников дозвониться не могу.
  - Нет миленькая. Не было его, точно не было. Задерживается, наверное, - ответил старик.
  - Как задерживается? Утро уже. Игорь вообще очень обязательный человек. Настоящий мужчина.
  Ответом ей был богатырский храп из салона магии. Все не сговариваясь, повернули головы в сторону открытой металлической двери. Громовые трели опять повторились.
  - Э, слышь, дед. Ты че, там бегемота прячешь? Вместо охранной собаки, епть, - подросток глумливо заржал.
  Старик бросил гневный взгляд на подонковатого недоросля.
  - Человек там. Казарян. Горе у него. Семья пропала. Его избили и ограбили, а семья пропала. Так убивается бедный, - старик сокрушенно покачал головой. - Всю ночь он не спал.
  - Во, бля, - прокомментировал сказанное подросток. - Какрапузы, наверное, в горы убежали, дикий народ.
  Глумливый смех подростка оборвала звонкая пощечина. Фифа так врезала ладонью по мордатому лицу, что у Кирилла зубы лязгнули. Ее острый как шило взгляд уперся в детские глазенки недоросля.
  - Ты что несешь, ублюдок. Совсем забылся? Ты над горем чужим глумиться решил? Юморист недоделанный. Петросяна из себя корчишь?
  Подросток от неожиданности шлепнулся пухлой задницей на топчан. Бейсболка с блестящей металлической пластиной на козырьке слетела с его головы, и он сам на нее наступил.
  - Простите, простите. Я пошутил, - выпучил глаза подросток.
  - Вы как ребенка воспитываете? Он что себе позволяет? - мандель нависла над адвокатом.
  Прекрасное лицо породистой богини пылало гневом. Адвокат оторопело попятился назад.
  - Ты за языком следи, придурок, - Блидевский визгливо крикнул на сына и боязливо покосился на мандель.
  - Ребенка воспитывать надо. А то уже по улицам пройти невозможно, - гневно сказала она.
  Фифа тут же забыла по отца и сына. К ней снова вернулся растерянно-встревоженный вид, но надменность испарилась, как утренний туман.
  - Может он звонил или просил передать что-нибудь? - в ее голосе сквозила хрупкая надежда.
  - Нет, милая, ничего не передавал. Я его вообще не видел, как вчера на смену заступил.
  - А может, говорили о нем что-нибудь? Напарник ваш, толстый такой, - она смутилась. - Упитанный такой, справный мужчинка. По-моему, Петя его зовут? Так?
  Надо же, она, оказывается, их замечает и, даже, имена помнит. Вид у модели был уже просто испуганный. Казалось, она сейчас заплачет. В больших томных глазах, с красиво приподнятыми уголками, начали расти горькие прозрачные капли слез.
  - Нет, миленькая. Петя ничего не передавал, - ответил старик. - Он вообще с женой сильно поссорился. Может, забыл.
  - А вы не могли бы ему позвонить? Или может он придет? - надежда искоркой ожила в ее голосе.
  - Сейчас, милая, конечно.
  Старик придвинул к себе аппарат и стал искать в длинном списке под стеклом телефон Пети. Девушка опустилась на топчан рядом с, еще не отошедшим от экзекуции, подростком. Он обалдело пялился на нее все еще круглыми от удивления глазами. Она по-детсадовски положила ладошки на колени и, кусая губы, сверлила глазами консьержа.
  Из трубки донеслись длинные гудки вызова. Старик нажал на кнопку громкой связи. Трубку долго никто не брал. Гудки смешивались со звуками шагов периодически проходящих людей, храпом Казаряна, хлопающими дверьми и выстрелами на улице. Наконец трубка щелкнула, и с другого конца линии послышался хриплый прокуренный голос Пети:
  - Алло.
  - Петя, здравствуй. Это Федор Ефимович, сменщик твой.
  - Ну.
  - Петя, ты вчера Петрова видел? Ну, из квартиры на крыше.
  - Ну, был он.
  - А не знаешь, куда делся?
  - А куда он денется? Если вертолет свой не забрал, то вернется. Он весь вечер туда сумки какие-то таскал. Сам таскал.
  - Петя....
  - Иди на хер, Ефимыч. Горе у меня, водку я пью. Ночью сын жену мою насмерть загрыз. Милиция его убила, а потом и жену убили. Ожила она. Во как Ефимыч. Сейчас водку допью и с крыши прыгать пойду. Пачку с сигаретами я уже приговорил. Вот одна последняя сигарета осталась. Счастья тебе Ефимыч. Лихом не поминай и прости, если чего не так. Ну, ты знаешь.
  На другом конце линии раздались пьяные всхлипывания, а потом были грохот и звон. Наверное, Петя запустил аппарат в стену или об пол грохнул, а может телефон просто упал. Но на удивление связь не разъединилась. Старый советский телефон проявил свои непробиваемые качества простой железобетонной вещи. Из трубки донесся страшный рев:
  - А-а-а-а-а-а-а!!!
  Крик шел на одной ноте. Еще были слышны удары кулаков по стенам и дверям. А потом была тишина. Полная тишина. Только помехи электрической связи слегка шумели в трубке. Старик осторожно положил трубку на аппарат.
  Мандель сидела на топчане, поджав ноги и слегка склонив колени в одну сторону, руки сжимали край топчана до белизны костяшек. Модель сильно сутулилась, свесив голову на грудь.
  'Боже мой! Какая же она худенькая. Молочком бы да с медом тебя попоить и мясо каждый день' - не к месту подумал старик. Подросток все также сидел рядом с ней. Но он уже выглядел, как раскормленный испуганный воробей, весь всклоченный и какой-то потерянный. От тупого хамского выражения на лице не осталось и следа. Адвокат гаденько улыбался.
  'Нервное это у него, наверное' - подумал дед про старшего Блидевского.
  Надеясь разрядить обстановку, дед ткнул пальцем в монитор, указывая на один из немногих оставшихся автомобилей.
  - Вон, милая. Смотри вертолет суженого твоего.
  Петров обычно ездил на ауди А-8, а вертолетом они назвали здоровенный немецкий бронированный джип Петрова. Стоящий рядом на парковке, маленький спортивный автомобиль мандели резко контрастировал с брутально-угловатым немцем.
  - Я знаю, - тихо сказала девушка и жалобно улыбнулась. - Можно я с вами посижу, а то в квартире совсем страшно. Из обслуги никто не появился. Я одна там.
  - Да побудь, миленькая, здесь. Пока ненаглядный твой не приехал. А на счет Пети вы не думайте. Он и так дурной, а как напьется совсем шальным становиться. Такое несет, просто рассказывать стыдно.
  Мандель улыбнулась в ответ.
  Время шло. Люди в подъезде уже практически не появлялись. Похоже, все жильцы разделились на тех, кто уже уехал и тех, кто носа за дверь не показывал.
  С улицы периодически доносились выстрелы. Мониторы показывали страшные картинки. Трупы уже не только валялись. Они еще стояли и бродили. С дикой скоростью носились не многочисленные машины. Людей на улице уже не было видно. Все в аквариуме старательно избегали смотреть на экраны. Только модель периодически бросала взгляд на картинку с парковки.
  Они чего-то ждали, но каждый своего. Ничего не ждал старик. Нечего ему было ждать. А смерти он не боялся.
  Мрачно сопящий подросток обронил:
  - Жрать охота. Я вчера днем пиццу схомячил и все.
  - Так у меня только два печенья осталось, - старик торопливо достал из портфеля смятый полиэтиленовый пакет с печеньем и крошками. - Кушай, кушай. Ты же молодой, тебе сил набираться надо.
  - У меня дома печенье и джем есть, - отозвалась мандель. - Я могу принести. Только страшно одной.
  - Дже-е-ем, - мечтательно протянул недоросль.
  - Сходишь со мной? - мандель положила руку на колено подростка.
  Он вздрогнул и покраснел, а потом смущенно заозирался.
  - Сходи с ней. Женщина все-таки, - сказал адвокат.
  Кирилл встал, оправил парку и подтянул мешковатые джинсы. Кепка так и осталась блестеть козырьком под топчаном.
  - Ну, это. Готов я.
  Модель озарила его сногсшибательной улыбкой и потянула увальня за собой в лифтовой холл.
  Вернулись они через полчаса. Подросток тащил две плетеные корзины. Есть очень хотелось, но вид за прозрачными стенками аквариума отбивал всякий аппетит. Поэтому вся компания ожидающих перешла в салон магии мадам Ядвиги. Армянин, наверное, почувствовав съестное или услышав шум, проснулся. Вид у него был обалделый.
  - Моя Лали пришла?
  - Нет, Тамик, твоих пока не было.
  Он опять заохал и запричитал. Старик испугался, что он снова будет рыдать, но Казарян сдержался. Все, что он чувствовал, было написано на лице Тамика.
  - Вы покушайте, пожалуйста. Вернуться ваши. Мы все тут кого-то ждем, - обратилась модель к армянину.
  Подросток шмыгнул носом. На Казаряна он смотрел подозрительно хмуро.
  - Ну что вы стоите? Берите, кушайте, - модель обратилась сразу ко всем.
  Она забрала из рук подростка сначала одну корзину, потом вторую и начала вытаскивать продукты и напитки. Кроме джема и имбирного печенья в красивых жестяных коробках, парочка принесла свежеприготовленные сэндвичи с ветчиной и сыром, бутерброды с тунцом, сок в стеклянных бутылках, большой кусок твердого хамона, маленькие булочки и мытые фрукты. Все выставлялось на небольшой журнальный столик в китайском стиле. Мест на нем не хватило, и фрукты положили на большой стол между мониторами системы охраны.
  - Сейчас, минуточку. Я кипяточку из куллера принесу, - засуетился старик.
  Подросток молча повернулся и вышел.
  - А, это...- начал, было, старик, но шум мешковатой одежды подростка уверенно удалился.
   Вскоре Кирилл вернулся, прижимая к животу большой белый куллер с почти полной бутылью. Куллер установили около стола и включили в бесновато выглядящую розетку. Поверх обычной белой розетки были прилеплена нашлепка, одновременно напоминающая кладбищенский венок и воронье гнездо с куриными косточками. Вопрос с кипяточком был решен окончательно.
  - Меня Тамик зовут, - представился Казарян. - Меня так все друзья зовут.
  - Валентина. Можно просто Валя, - приняла эстафету модель.
  - Меня Кирюха зовут, - представился подросток.
  - Олег Вениаминович. Адвокат, - представился Блидевский, но смутился и поправился: - Олег, просто Олег.
  Все посмотрели на старика. Дед неожиданно растерялся. Пауза затягивалась. Он так привык к тому, что к нему обращаются 'дед', 'дедушка', 'уважаемый' или просто 'вы', что ему как-то не пришло в голову сразу представиться. Пауза затягивалась.
  - Ефимыч, - выпалил он. - Ефимыч меня зовите.
  Сразу как-то стало легче. Они ели, изредка переговариваясь. Казарян сыпал витиеватыми комплиментами в адрес хозяюшки Вали и ее стряпни. Валя аристократично улыбалась в ответ. Единственным смятым моментом в завтраке получилась попытка разлить напитки. Кружка была только у Ефимыча. Валя хотела было бежать за кружками, но галантный Казарян просто взял с полок магические артефакты, ополоснул их под струей кипятка из кулера и раздал всем.
  Внутри двух замысловатых небольших емкостей оказались обычные граненые стаканы самого что ни наесть столовского вида. Цельность емкостей нарушили, вытащив стаканы на волю. Казарян взял себе небольшой керамический горшочек, вытряхнув из него обычную сушеную ромашку. Даме предложили изящную чайную фарфоровую чашечку с блюдцем, которые, вероятно, принадлежали таинственной мадам Ядвиге.
  Утренняя трапеза заметно улучшила общее состояние людей. Все происходило обычно и буднично. Страхи сразу отошли на второй план. Даже настроение улучшилось. За дверью иногда были слышны чьи-то шаги. С улицы доносились выстрелы, но уже никто на это не реагировал. Только Валентина и Тамик поглядывала на мониторы, установленные охранниками на столе, похожем на древний алтарь для кровавых жертвоприношений.
  Недоросль стал застрельщиком и дирижёром разговора за этим не вполне обычным завтраком. С детской непосредственностью, он стал расспрашивать всех о том 'а че за дела?', 'какого нах тут твориться?', и т.д.
  Он задавал подобные вопросы, а все остальные отвечали.
  Больше всех говорил старик, может от того, что соскучился по тем временам, когда его спрашивали о чем-то еще кроме здоровья или о ком-нибудь из жильцов дома.
  Он рассказал о странных наркоманах, об охранниках, о Лернере и его семье, о своем столкновении с бешеной дамой в подземном паркинге, о разговоре с Тришаковым. Самое странное, что он раньше как бы выключил воспоминания о том, как на него нападали и как он отбивался. Причем выключил до этого самого времени. А ведь тогда он чуть не погиб. Деда обдало сначала ледяным холодом, а потом бросило в жар.
  - Ну, дед, ты даешь! - восхитился распорядитель завтрака. - Я бы, наверное, в трусы личинку отложил.
  - Это была такая яркая брюнетка с гарнитуром от Кристис? - уточнила Варя, имея ввиду ювелирные украшения, напавшей на деда, бывшей женщины.
  - Да не знаю я, какая у нее мебель, - немного удивился старик. - Она в соседнем подъезде живет. Постоянно криво свою машину ставит.
  - Ну, да. Она еще мальчиков молодых любит. У нее постоянно юнцы какие-то живут, - вставил свои пять копеек адвокат. - Керхер, Крахер, Курхер. У нее какая-то еврейская фамилия.
  - Крамер, - вспомнил дед. - Муж у нее немец. Клеями какими-то торговал. Фирма у него своя. Он погиб в прошлом году. Несчастный случай на охоте.
  - Точно. Моя благоверная уговаривал ее квартиру продать, а потом юристов ей дала из 'Правограда', они ей наследство оформлять помогали. Сука! - злобно сжал салфетку адвокат.
  Не преминув возможностью, адвокат пожаловался на коварную сволочь супругу, а также параллельно рассказал свою историю.
  Начало всеобщей трагедии он встретил в поселке Колтуши под Санкт-Петербургом. Там он отстаивал интересы своего клиента, сцепившегося с местной администрацией. Тревожные вести прилетели сначала из славного города на Неве, а буквально через час они увидели первого зомби проезжая через Всеволжск. Шум и суета вокруг этого события помогли Блидевскому разжиться более точной достоверной информацией. Смекнув, что дело пахнет керосином, Блидевский бросил клиента с его проблемами и поспешил в Москву. Интуиция его никогда не подводила. Проблема в том, что Блидевский был в Ленинградской области без машины и без водителя. Опять же виновата в этом была жена стерва. Сначала он смог цивилизовано сесть на проходящий междугородний автобус, но, не доезжая Великого Новгорода, автобус встал в здоровенную пробку. Была авария, и опять были ожившие трупы. Тогда стало уже совсем невесело. Тут адвокат на себе прочувствовал все прелести промозглой северов-восточной зимы. Он промерз до костей на холодном влажном ветру. Кое-как он нашел полупьяного водилу на УАЗике, который провез его еще сто километров на своем старом раздолбанном автомобиле, продуваемом насквозь через громадное количество щелей. Небритому вонючему алкашу Блидевский отдал аж пять тысяч рублей. Единственным плюсом этого чуда отечественного автопрома было то, что он мог проехать и по трассе и по полю в объезд. На этом страдания Блидевкого не прекратились. При его попытках набиться кому-нибудь в попутчики, его ограбили и выкинули на обочине трассы очередные подвозилы, забрав все деньги, вещи и даже пластиковые карточки. Хотя он сам не понимал, как грабители смогут воспользоваться ими без пин-кода и тем более в этой глухомани. Его совсем замерзшего подобрал сердобольный дальнобойщик, везущий большой морской контейнер. Но их дороги разошлись на объездной дороге в Твери.
  Потом он на все деньги сумел пристроиться к какому-то странному музыкальному коллективу, гордо именовавшему себя ганста-рэп группой мирового масштаба на гастролях. Сыном тут же задал вопрос, откуда у Блидевского деньжата, ведь он все грабителям отдал. Адвокат, ничуть не смутившись, сказал, что позаимствовал деньги у подвёзшего его дальнобойщика, без ведома водителя, разумеется.
  Одурев от густых клубов забористой шмали и дебильных речитативов, адвокат сбежал от рэперов на заправке поблизости от Москвы. Там же на заправке он сумел уболтать некого водителя ассенизаторсткой машины довезти его до дома. Вознаграждением золотарю послужили большой блестящий пистолет и деньги дальнобойщика, а также какие-то блестящие побрякушки, которые адвокат выдал за золотые. Весь гонорар водителя говновозки, как все сразу догадались, адвокат позаимствовал у обдолбанных рэперов. Блидевский закончил свой рассказ:
  - Вот так на говновозке я добрался до родного дома, а тут эта сука решила меня напоследок унизить, ограбить и погубить.
  - Ну, ты олень! Пистолет-то чего отдал, долбоклюй, - подросток бросил в Блидевского смятой салфеткой.
  - Ты как с отцом разговариваешь, придурок! - взвился адвокат.
  - А ты меня ремнем отшлепай!
  Подросток встал с дивана и сбросил с плеч парку. Мышцы у подростка оказались совершенно не детские, они весьма впечатляюще проявлялись сквозь тонкую футболку с логотипом звукозаписывающей компании. Блидевский снова сел на колченогий стул.
  - Прекратите, пожалуйста! - крикнула Валя. - Мы здесь все в одинаковой ситуации. Если такое вокруг творится, то вообще неизвестно останемся живыми или нет. А вы все собачитесь!
  - Вырастил на свою голову. Весь в свою мамашу стерву. В Испанию она улетела. Нужно было в Лондон лететь. Там такого не допустят, - забубнил под нос адвокат.
  - Вот именно. Как в нашей Рашке вообще могут кого-нибудь защитить? В Америке и Европе наверное военное положение уже ввели и людей спасают. Там за каждого гражданина будут бороться. Не то, что у нас, - подхватила Валентина. Глаза ее гневно заблестели, щеки запылали, и она опять стала напоминать разгневанную богиню.
  - В Лондоне все еще хуже, чем у нас. Эпидемия вообще во всем мире произошла. Всем плохо. А военное положений и у нас ввели. Я сначала с семьей в Лондон лететь хотел, но потом мне все рассказали, да еще ролики со всяких камер показали.
  Все буквально впились взглядами на, придавившего собой кресло, Казаряна.
  - То сейчас вокруг происходит - это не только у нас, это по всему миру. Распространяется от больших городов. Мертвые оживать стали. Говорят, что эпидемия новая страшная, военные заразу такую вывели, но я думаю, что это проклятье от Бога за грехи людские. Никто ничего пока не знает, но то, что это вирус - это точно.
  - Так, что же теперь будет? - Валентина прижала ладони к лицу.
  - Не знаю, - сказал Казарян. - Мы хотели к другу моему уехать. Отсидеться там. Я уеду, только вот семью дождусь и поеду.
  Старик почувствовал, как в него опять просачивается та самая беспомощная безысходность, так пропитавшая его воспоминания о первом годе Великой Отечественной. Впрочем, заметно приуныли сразу все, даже подросток.
  В обществе друг друга каждый присутствующий находил для себя поддержку среди, творящегося за стенами, кошмара. Но завтрак закончился, и нужно было что-то делать. Адвокат спросил, где можно руки помыть. Старик объясни ему, где находится помещение для техничек, там были и душ и туалет. Адвокат шагнул в дверной проем.
  Внезапно из подъезда донесся крик Блидевского:
  - Кристина! Кристина, стой тебе говорю.
  - Ну чего тебе?
  - Кристина, ты куда направляешься? - голос Блидевского был нашпигован истерическими нотками.
  - А тебе какое дело? - молодой девичий голос закипал злостью.
  Все сразу выбежали из салона магии.
  - Кристина, объясни мне немедленно, что происходит, - адвокат махал руками на девицу среднего роста с крашеными лиловыми волосами.
  Девица была одета подстать прическе. Кожаная черная куртка бомбер, явно с мужского плеча, клетчатые штаны в обтяжку и высокие до колен шнурованные ботинки на толстенной рубчатой подошве.
  - Кристина, ты что творишь?
  - То, что маманя сказала, то и творю. Я теперь оказывается девочка взрослая, неглупая и могу сама о себе позаботиться. О себе я забочусь! Понятно?!
  Похоже она действительно о себе позаботилась. Рядом с девицей стояли два бугая в кожаных косухах. Каждый из них держал в руках по два баула. У бородатого бугая на плече висело длинное ружье с магазином, напоминающим автоматный. У лысого бугая с татуировкой на шее, из-за голенища остроносого сапога торчала дубинка, а из-за пояса на пиратский манер выглядывала рукоятка обреза. Был виден винтовочный затвор и рукоятка, обмотанная синей изолентой. В руках помимо баулов лысый нес топор на длинной ручке. Старик понял, что пока они сидели в салоне магии, дочка адвоката успела подняться в их квартиру и собрать вместе со своими амбалами вещи.
  - Кристина, где мама? - Блидевский преградил дочери путь.
  - А где ей быть. Вчера утром на чартере в Испанию улетела со своим Эдиком. Удивлен? Да отвали ты, - девица ударила ладонью по протянутой к ней руке адвоката.
  Тут внезапно включился бородатый. Он пнул адвоката в грудь. Даже не пнул, больше это походило на толчок ногой. Так толкают попавшийся на дороге стул или пустую урну. Адвокат успел закрыться руками, но все равно пинок верзилы отбросил его в сторону.
  - Ах ты дрянь неблагодарная. Я же тебя растил. Так с отцом, которому ты всем обязана... - зашипел адвокат, пытаясь подняться с грязного пола.
  Девица резко развернулась прямо перед дверью и динамичными шагами прошла в сторону корчащегося в грязи адвоката.
  Девица склонилась над ним.
  - Чем обязана? Отчеством своим, Олег Вениаминович? Фамилией? Задницей в рубцах? Тебе еще чего-нибудь напомнить? - девица бросала слова в лицо адвоката, как будто выплевывала их.
  Она обидно толкнула его раскрытой ладонью в лоб. Поднимающийся Блидевский снова упал на пол в грязь. Девица выпрямилась и кинула в него связку ключей.
  - Как же я всех вас ненавижу, скоты! - бросила напоследок девица.
  Бородатый и лысый флегматично созерцали семейную драму. Девица прошла между ними и вышла из подъезда, оба бугая в косухах вышли за ней. С улицы донесся рокот мощных мотоциклетных моторов, а затем подряд три выстрела.
  Адвокат понуро сидел на заднице. На его лице играла гаденькая улыбка. Валентина подошла к нему и присела рядом на корточки.
  - Возьмите себя в руки. Без эмоций. Похоронить себя всегда успеете. А жизнь она неизвестно как может обернуться. Живы, здоровы и славу Богу.
  Старик почувствовал, что Валя говорила эти слава много раз сама себе и не только в последние часы. Может это у нее девиз жизни такой.
  Адвокат посмотрел ей в глаза. Отчаяние и растерянность сменилась в его глазах какой-то крысиной злобой.
  - Так вот я и поверну жизнь им, как мне надо. Они меня узнают. Я им устрою.
  Глаза его полыхнули языками безумного пламени.
  Блидевский зажал в кулачке брошенную дочерью связку, вскочил, как на пружинке, и побежал в сторону лестницы.
  - Ты куда, батон! - зрелым мужским голосом рявкунл недоросль.
  Подросток подался вслед за сверкавшим пятками адвокатом. Они оба скрылись за дверью лестничной клетки. Модель поднялась с корточек, поправила спортивные брючки и, оглядев себя в зеркало на стене, направилась к аквариуму. Валя вернулась в салон магии.
  - Неужели меня Игорь тоже бросил? - сказала она и закусила нижнюю губу.
  - Не надо о плохом думать. Все беды человека от плохих мыслей. Я вот всегда думал хорошие мысли, и у меня в жизни все получалось, - заговорил Казарян. - Вот и сейчас я знаю, что моя Лали и дети вместе домой идут. А я их тут жду.
  С лестничной клетки раздался топот. Первым выскочил Кирилл, а за ним Блидевский.
  - Жмурик! О ё-ё-ё! - вопил подросток.
  - Не трогай, отстань от меня, - визжал адвокат.
  Они чуть не сбили, стоящего в двери, старика. Следом за ними никто не появлялся.
  Дед некоторое время напряженно смотрел на двери лестничной клетки, но по-прежнему там было пусто и тихо. Мужская часть семьи Блидевских укрылась в салоне магии.
  Валя спросила беглецов:
  - От чего прячемся?
  - А вам отдельно объяснять нужно? Или сами догадаетесь, - желчно парировал адвокат.
  - Ничего я не прячусь. Просто для самообороны взять чего-нибудь пришел, - насупился подросток.
  Намек молодой красивой женщины на его трусость, задел подростка.
  - Давай ключи, батон. А то так и будем здесь торчать, а мне еще вещи собрать надо.
  Не дожидаясь, пока отец отдаст ему ключи, Кирилл протянул руку и выдернул их из руки адвоката, почти ободрав ему кожу с рук.
  Адвокат хотел возмутиться, но почему-то промолчал.
  Оглядев салон магии, подросток взял с полки матовый череп со вставленными в глазницы рубиновыми кристаллами. Взвесив его в руке, подросток грохнул им со всей силы об дверной косяк. Череп глиняными осколками разлетелся по всему помещению. Одина из красных стекляшек разлетелась в дребезги, другая, с прилипшими кусками плохо обожжённой глины, заскакала по китайскому кривоногому столику. Кирилл сморщил брезгливую гримасу. Затем он извлек из угла черную статуэтку, изображающую гротескно вытянутую африканскую женщину с выпяченным животом, вислыми грудями и оттопыренной задницей. Перехватив статуэтку за голову, Кирилл помотал из стороны в сторону напоминающим маленькую сковородку основанием. Подросток резким ударом вогнал до половины тяжелый диск основания статуэтки в жалобно хрустнувший пол.
  - Вещь, - оценил недоросль приглянувшееся орудие. - Железная, млять.
  - Бронзовая.
  - Что?
  - Я говорю бронзовая, - повторил армянин. - Металл другой. Звук от удара другой. Но бронза лучше железа.
  - Правда? - заулыбался подросток.
  Он опять замахал статуэткой на подобии бейсбольной битой.
  - Не нужно ею здесь размахивать. А то поранишь кого-нибудь, - урезонила подростка Валя.
   Статуэтка была около семидесяти сантиметров длиной и выглядела довольно внушительно. По крайней мере, ничего более дельного видно не было.
  Подросток осклабился и, пройдя сквозь аквариум, вышел в коридор. Впрочем, на лестницу он не пошел, а вызвал лифт и зашел в кабину. Кирилла не было минут тридцать. За это время никто так и не проронил ни слова. Напряжение внутри салона магии росло. Блидевский в итоге вышел в коридор и нервно вышагивал там из угла в угол, прислушиваясь к звукам.
  Неожиданно запиликал домофон. На экране появился мужчина в темной спортивно куртке и хоккейном вратарском шлеме. Старик нажал на кнопку. Интерком запищал и замок приветственно щелкнул, но мужчина не зашел. Он потянул дверь на себя и, придерживая ее ногой, поднял ружье к плечу. Гулко грохнули пара выстрелов, заканчивающихся металлическим лязгающим звуком. Мужчина наконец зашел внутрь. Одет он был по-зимнему тепло. Под распахнутой плотной кожаной курткой виднелся горнолыжный комбинезон на широких лямках. Вместе с ним зашли молодая женщина, мальчик лет одиннадцати и суетливый седой мужичек. Откинутое длинное вратарское забрало шлема открыло смуглое загрубевшее лицо с густыми бровями, под массивными надбровными дугами глубоко прятались маленькие темные глазки. В руках мужчина держал большое ружье импортного производства. В другой руке мужчина нес длинную стальную дубинку. Карманы куртки здорово топорщило и оттягивало вниз что-то тяжелое.
  - Неверова Марья Степановна из десятой, дома? - спросил он у деда.
  - А вы ее родственник? - по привычке задал вопрос дед.
  - Сын я ее, а это ее брат младший, - мужик указал дубинкой с пятнами крови на седого мужичонку.- Дядька мой.
  Молодая женщина испуганно стояла внизу лесенки и обнимала за плечи мальчика. Мужичонка наоборот, подошел ближе и, поднявшись на цыпочки, заглянул внутрь аквариума.
  - Ну? - хоккеист начинал злиться.
  - Нет, не видел, чтобы выходила. Дома, наверное.
  Мужик с сопровождающими прошел мимо старика, отпихнув стволом ружья адвоката в сторону.
  - Что за бестактность? - было возмутился Блидевский. - Вы в своем лесу...
  Мужик пригвоздил адвоката к стене одним злобным взглядом.
  - Я тобой сейчас жопу вытру, - пообещал он адвокату.
   Блидевский подавился словами и заискивающе заблеял:
  - Я просто. Я хотел. Я извините. Но...
  Мужик, забыв о Блидевском, прошел в холл и нажал кнопку. Двери лифта сразу расползлись в стороны. Одновременно распахнулись двери второго лифта, выпустит долгожданного Кирилла со здоровенной черной сумкой на колесиках. За спиной подростка болталась доска для сноуборда, а к хоккейной сумке скотчем были притянуты несколько спортивных снарядов. В одном из них старик опознал скейтборд, а вот остальные он так и не смог определить. В свободной руке Кирилл держал палку, примерно метровой длины. С одной стороны на палку был надет маленький топорик, а с другой стороны палку венчал металлический набалдашник. Палка была украшена орнаментом и медными заклепками на кожаных ремешках, металлические части были украшены прихотливым узором.
  - Ты где был, придурок? - встретил его отец.
  - А ты догадайся с трех раз. Вуа-ха-ха-ха! - глумливо заржал подросток.
  - Ты зачем валашку взял, дебил. Мне ее в Югославии подарили, когда тебя еще в проекте не было и мамы твоей стервы я тоже не знал. Память это, понимаешь? Па-мять! - протянул по слогам адвокат последнее слово.
  Подросток сразу набычился:
  - А ты иди и посмотри, что у нас перед квартирой твориться. Я той дурой сисястой привалил соседа и сыночка его - ботана очкозаврого.
  - Надо же, Павлик - такой умный мальчик, - сокрушенно закачал головой Блидевский.
  Кирилл заглянул в аквариум и, увидев сквозь дверной проем армянина в кресле, крикнул ему:
  - А бронза твоя - говно полное. Развалилась статуя на части.
  Потом он обернулся к пыхтящему от возмущения адвокату и сказал в лицо:
  - А ты иди, тебя там еще кто-то у соседей дожидается, в квартире скребется.
  - Куда ты собрался?
  - А отсюда подальше. Я теперь девочка умная самостоятельная, могу сам о себе позаботится.
  - Придурок! - крикнул на него в бессильной злобе адвокат.
  - Иди хлам свой спасай, пока соседи зубами своими все не покоцали.
  Кирилл демонстративной прошел мимо двери в аквариум и расположился в лобби на пуфиках. Он достал из кармана телефон и стал набирать номер, но дозвониться не получалось. Подросток злился, дергался и в итоге просто отправил СМСку. Он стянул с себя парку и бросил ее на большую черную сумку.
  - Ты спортом занимаешься? - спросила у него Валя, наклонившись над столом и выглянув в окошко аквариума.
  Она внимательно рассматривала крепкую фигуру подростка.
  Кирилл окинул взглядом, принесённые им, спортивные снаряды.
  - Не, это так для души. Люблю экстрим. Я рэгби с одиннадцати лет занимаюсь. На соревнования ездим. Я уже в основном составе нашей юношеской команды. Я там самый младший, - Кирилл довольно улыбнулся.
  - Молодец, мужчина должен быть сильным.
  - Сильным? А умным он быть не должен? - вмешался адвокат. - Только руками и ногами горазд. А сам тупой!
  - А куда вы сейчас с умом своим? Сейчас как раз время наступает как раз для таких, как он, - сказал армянин, вышедший из салона магии, и указал рукой в сторону Кирилла.
  Блидевский, нервно махнул руками и ушел в лифтовой холл. Он вернулся минут через пять.
  - А десятая квартира, на каком этаже? - спросил он у старика.
  - А десятая то вам зачем? - спросила Валя.
  Блидевский несколько замялся. На выручку ему пришел звук распахивающихся дверей лифта.
  - Андрюша, Андрюшенька, сыночек. Ну, как же так? Я же все своим трудом. А вдруг они хрусталь чешский не возьмут? - донесся женский голос.
  Мужик в хоккейном шлеме вел под локоть семенящую старушку. Он остановился перед аквариумом и спросил у присутствующих:
  - Уважаемые, можно пока мать у вас посидит? А то совсем старушка изнервничается и нас изнервничает.
  - Пожалуйста, пожалуйста, - засуетился старик. - Пусть вот туда проходит. Там кресла мягкие. И покушать что есть.
  - Спасибо вам, в долгу не останусь, - мужик прижал руку с растопыренными пальцами к груди и слегка поклонился.
  - Андрюшенька, они же не знают, как у меня там все. Наберут, чего попало. Так ведь и швейную машинку нужно взять, - старушка с надеждой заглядывала в лицо под хоккейной маской.
  - Мать, не суетись. Сейчас Коляша приедет, и отправимся все вместе. Понятно? Там как доберемся, все посмотришь. Если чего не будет. Я опять смотаюсь.
  - Андрюшенька, я же, как лучше, я же только помочь. Ну, зачем Оксаночка и Сергуня там одни будут?
  - Мать! Надо собраться быстро, очень быстро. Давай без этой твоей - охоньки, ахоньки. Сиди здесь.
  Мужчина бережно усадил пожилую женщину в большое черное кресло и сунул ей в руки кружку Вали с недопитым чаем.
  - У вас тут безопасно? - обратился он к старику.
  - Ну, как безопасно. Двери закрыты, никого не пускаем. Лишних в смысле, - начал старик.
  - Опасно, опасно! - вмешался Блидевский. - Нас тут недавно на лестнице чуть эти самые не задрали. Спуститься могут.
  - Угу! - хмыкнул мужик. - Ща, посмотрим.
  - Да, и вообще еще откуда-нибудь припереться могут, - продолжал Блидевский.
  Мужик смерил его холодным взглядом. Потом скользнул взглядом по старику и остановился на толстом армянине.
  - А у вас тут еще малец был, крепенький такой?
  - Кирилл! - позвал Блидевский.
  - Че?
  - Подойди, пожалуйста, сынок.
  - Чего надо?
  В двери появился Кирилл, державший наперевес гуцульский топорик. Мужик одобрительно осмотрел подростка и сказал.
  - Пойдем, молодой, повоюем. Сзади прикрывать будешь. Ты вперед не лезь. Смотри, чтобы со спины никто не подошел. Ты главное кричи, если что. Сам только не пытайся нападать. Я успею в любом случае. Только внимательно смотри, они так затаиться могут, что пропустишь их в легкую. Сможешь? Не дрисливый?
  - Это я то дрисливый? Ты за базаром следи.
  - Идет. Сейчас выдвигаемся. Куртку одень, и топор свой не забудь.
  Кирилл вернулся за паркой, звонко стуча набалдашником по дорогим гладким плитам пола. Пока подросток одевал куртку и возвращался к аквариуму, хоккеист вытащил из бокового кармана ТТ и озадаченно посмотрел на остающихся в аквариуме.
  - Обращаться умеет кто-нибудь?
  ТТ он перехватил за ствол и держал его рукояткой вперед.
  - Нет. Я в армии в финчасти служил. Только на присяге автомат в руках держал, - заоправдывался Блидевский.
  - А я уж и не помню как там чего, - смущенно начал дед.
  - Понятно, - нахмурившись, сказал хоккеист.
  - А можно я? - сбоку к нему подошла Валентина и протянула руку к пистолету.
  Она не стала ждать, когда ей позволят, а игриво перехватила рукоять пистолета. Она сноровисто выбросила магазин, проверила патрон в патроннике. Потом снова вставила магазин в пистоле и передернула затвор.
  - Неплохо, - хоккеист внимательным похотливым взглядом оглядел Валю от макушки до пяток, задержавшись в районе груди и бедер. - Научил кто?
  - Мой Игорь оружие любил. И девушек с оружием любил. Голых девушек с оружием, - уточнила она, глаза Валентины блядски блеснули.
  Хоккеист сразу заулыбался. Валентин тоже улыбнулась, показав ровные жемчужные зубки и влажно скользнув по ним кончиком алого язычка.
  - Справишься?
  - Должна справиться.
  - Вы тут за дверью закройтесь. А мы с молодым по этажам пошмонаем, а то мало ли.
  Кирилл с мужиком двинулись в сторону лестницы.
  - А чего вы чай холодный пьете? - удивилась старушка. - Ой, так у меня же пирожки готовы, с вареньем малиновым и с клюквой. Я клюкву в магазине мороженую покупала по пятьдесят два рубля, а вот малину летом еще сама собирала. Такая ароматная малина. Клубничное варенье еще было, но съели его уже. Чисто съели. А клубника то не грядочная, дикая лесная была. В околках березовых собирают. Так там всем ароматам аромат. Вот тебе красавица в самый раз бы было. А то ледащенькая такая. От клубники лесной знаешь, какой румянец на щеках, пудры никакой не нужно.
  Валя озорно заулыбалась.
  - Бабушка, а вы крыжовенное варенье варить умеете.
  - Из кряжей, что ли? - недоверчиво на нее посмотрела старушка.
  - Нет, из крыжовника. Королевское называется. У меня только бабушка варить его умела. А вот у мамы и теток не получалось. Варить варили, конечно, но вкус не такой.
  - Э-э-э. А это, красавица, с душой называется варить надоть. Я как Гошу своего схоронила, так у меня два года варенье никак не выходило, то скиснет, то забродит, то воглое получается. Любовь туда нужно. А без любви оно как?
  На лестничной клетке загремели выстрелы. Гомыхнуло раз пять. Старушка обеспокоенно завертела головой.
  - Вы не подумайте ничего плохого. Андрюша у меня добрый, хороший. Спортом всегда занимался. Ох и сколько у него медалей и кубков всяких было. Это друзья у него такие беспутные. А он душевный совсем, если кто позовет, то за другом своим и в огонь и в полымя. Коленька у меня тоже хорошим был, ласковый такой, а потом милиционером стал. Так вы тоже не подумайте. Он воевал в Чечне этой, провались она пропадом. Злой оттуда вернулся, такой злой, как черт. Прости меня Господи, душу грешную и деток моих не оставь заботами своими.
  Бабуля перекрестилась. Потом опять забухали выстрелы.
  Старик вспомнил. Эту бабушку к ним, наверное, в октябре прошлого года поселилась. Хозяина квартиры он никогда не видел. Бабушка жила там со смуглой интеллигентной молдаванкой лет сорока пяти - Кристиной. Молдаванка ему еще настой для примочек на глаза сделала, когда у него в середине зимы конъюнктивит приключился.
  Выстрелы слышались еще несколько раз. За это время бабушка рассказала им про то, какой Гоша у нее шахтер знатный был, как квеленькие цветочки выхаживать, как червивые грибы правильно солить, и уже начала учить Валю носки детские вязать. Ну, как же без этого детей растить, ножки застудят, хворыми будут.
  Через некоторое время. Появились суетливый мужичонка, молдаванка Кристина, молодая женщина с мальчиком в сопровождении хоккеиста и Кирилла.
  Одежда на мужике была забрызгана кровью. Бабуля подхватилась из кресла и зашаркала ногами в коридор.
  - Ой, так тут же не все. Там еще столько понаоставляли, - засуетилась старушка.
  - Марья Степановна, ну не сможем мы все забрать. Мы и так все самое необходимое только взяли, - страдальческим голосом выдохнула молодая женщина.
  - Непутевая ты, Оксанка, жизни совсем не знаешь. Старших нужно спрашивать, интересоваться, - бабуля выразительно посмотрела на Валю.
  - Мать, что я сказал, то они и забрали, - грозным голосом сказал хоккеист.
  - Так не за себя переживаю. Вон Оксаночке твоей пригодиться.
  Старик только сейчас понял, что молодая женщина - это жена, а не дочка хоккеиста. Уж слишком большая у них была разница в возрасте. А вот мальчишка точно был не ее сын. Не потому, что по возрасту не подходил, а потому, что смотрел на нее озорно как на сестру, как на ровню.
  Молодая женщина спряталась за рослым мальчиком и обняла его, прижав его спиной к своей груди.
  - Ты это, батон, топай домой пока там новые не набежали. Мы в соседскую квартиру дверь захлопнули. Оттуда никто вылезти не должен, - Крилл вышел из-за спины Андрея.
  Блидевский встревоженно и изучающе посмотрел в глаза хоккеиста и сына, а потом резвой походкой ринулся в лифтовой холл.
  - А здорово вы их, - восхищенно сказал подросток мужику, набивающему в ружье по одному красные патроны.
  Тут старик удивился. Наверное, все на этом моменте очень удивились. Оказывается, Кирилл мог обращаться к другим людям на 'ВЫ'! Вот это была новость.
  Мужик улыбнулся и сказал:
  - Так мы пацаны реальные. С нами, чисто, не забалуешь.
  - Приятно, когда рядом настоящий мужчина, - голосом красной шапочки пропела Валя.
  Она вышла навстречу хоккеисту, картинно покачивая бедрами и держа пистолет стволом вверх. При этом она придерживала руку с пистолетом второй ладонью. Сейчас Валентина напоминала плакат к третьесортному боевику, но очень привлекательный плакат.
   Жена или девушка хоккеиста заволновалась, стразу оценив ситуацию как опасную.
  - Андрей, ну когда Коля приедет? Ты же знаешь, что мне нельзя волноваться. И врач говорил, - капризно начала она.
  Андрей сразу потерял интерес к Вале и подошел к женщине с мальчиком. Он обнял их обоих ласково и очень нежно, что резко контрастировало с его брутальной внешностью. Женщина сразу уткнулась ему лицом в грудь.
  - Ну, что ты, котеночек. Ты же у меня такая крепенькая и боевая. Да и Колю ты знаешь. Два метра дурнины. Вроде уже большой, а сам всех лупит, как маленький. С ним нам точно ничего страшно не будет.
  Валентина оценивающе посмотрела на пассию хоккеиста.
  - Вот еще! - забурчала старушка. - Раньше бабы на сносях и в терриконах и на руде работали, и дома все делали. А сейчас понавыдумывали, лишь бы лежни пролеживать, да сало на боках копить.
  Колюша не заставил себя долго ждать. В дверь забарабанили чем-то металлическим. Старик нажал кнопку. В подъезд вошли двое военных в суперсовременной экипировке, только без знаков различия. Старик такую амуницию только в иностранных фильмах видел или в передачах про развитее современной военной техники. У Колюши оказалось не только два метра роста, а еще и косая сажень в плечах. Хоккеист, конечно, был мужик здоровый, но брату в размерах он, безусловно, уступал.
  Николай обнялся сначала с братом, а потом подошел к матери. Старушка обнял его так горячо, что стразу стало ясно, кто ее любимый сын.
  - Гундосый, ты че стоишь? - обратился Колюша к своем спутнику. - Сумари в зубы и в машину.
  - Братка, подожди, - остановил брата хоккеист. - Доброе дело сделать надо. Как у дяди Сергея дома. Мы тут постреляли малёха, но так оставлять нельзя.
  - Нет, братишка. Нам еще засветло до Селигера доехать надо. Катера на воздушной подушке по темноте не пойдут.
  Андрей кивнул и, как-бы извиняясь, сказал старику и его компании:
  - Не серчайте, православные. Ехать нам нужно. А у вас тут не так еще и плохо. Людей здесь мало живет. Да уехали уже многие. Вы главное этих самых не пускайте, - он неопределенно махнул в сторону двери.
  Хоккеист улыбнулся Вале:
  - Пистолет себе красавица оставь. Мало ли что.
  Хоккеист еще раз посмотрел на них с горечью во взгляде, как на смертельно больных.
  Двери лифта опять разъехались в сторону. В лобби выскочил полненький низкорослый рыжеволосый мужчина интеллигентного вида и женщина с двумя детьми. Женщина тащила за руки детей, а мужчина тащил чемодан на колесиках и большую спортивную сумку. Маленькая рыженькая девочка прижимала к груди нарядную мягкую куклу.
  - Постойте, прошу вас. Помогите нам, - заголосила женщина. - У нас машину вчера угнали. А ни такси, ни частники никто везти не хочет. Нам бы только из Москвы выбраться.
  В глазах у женщины стояли крупные слезы. Ее муж выглядел очень испуганным.
  Братья переглянулись. Между ними произошел какой-то молчаливой диалог, и большущий Коля
  решил судьбу целой семьи:
  - Детей в салоне разместим, а вам с мужем придется на крыше джипа ехать, там багажник у меня.
  - Ой, да мы хоть как-нибудь, - обрадованно затараторила женщина.
  Коля крикнул помощнику:
  - Гундосый, с сумками людям помоги.
  Приехавшие отбыли на свой Селигер, прихватив с собой одну счастливую семью. В вестибюле стразу образовалась какая-то гнетущая пустота. Мужик в хоккейном шлеме и его брат, обвешанный всякими суперменскими штучками, давали ощущение уверенности и безопасности. Но без них сразу стало еще страшнее, чем было. Все опять вернулись в салон мадам Ядвиги.
  Валя примостилась на самый краешек дивана и зажала ладони между коленей, как будто греясь.
  - Неужели он меня тут бросил, - встревоженно спросила она у всех. - Как вещи бросают. Вы видели, сколько всего люди побросали?
  В глазах ее читался вопрос, но все еще теплилась надежда.
  - Ты не думай о плохом, - снова начал уговаривать ее армянин и тут же начал вещать нечто обратное своему принципу позитивного мышления: - Сейчас хуже чем война. Все вокруг погибнуть могут. Я ночью такого насмотрелся. Сам не знаю, как добрался. Думал, что по жизни синюю птицу поймал, перед детьми хвастался, примером для них быть старался. А сейчас себя цыплёнком чувствую. Ну, как я их защитить смогу. Где же вы сейчас, мои любимые.
  Дальше он заговорил, что-то на родном языке. Казарян снова пустил слезу.
  - Ты очень красивая. Если бы ты моей девушкой была, то никогда бы тебя не бросил. В тебя, наверное, и так все влюбляются, - просто и бесхитростно постарался ободрить Валю Кирилл.
  Валя благодарно ему улыбнулась.
  Снова послышался звук открывающихся дверей лифта.
  - Сука, скуа, тварь такая, - в дверном проеме показался Блидевский. - Эта стерва все вынесла. Все! Документы, деньги, вещи. Одна мебель и бытовая техника стоит. Даже из ванны сука все выгребла. А одежду мою краской и маслом облила. Представляете? Это же надо, какая мразь.
  Руки Блидевского тряслись. Он достал из пачки, которую мусолил в руках, тонкую женскую сигаретку и нервно закурил.
  - А я ведь уже три года не курю, - Блидевский глубоко затянулся сигаретой и закашлялся. Пепел длинной колбаской упал на грязное пальто.
  Зазвенел телефонный звонок. Подросток выдернул из кармана телефон.
  - Ох, ё! А я уж думал, слили меня.
  Он прижал трубку к уху. Бесшабашно радостное выражение лица постепенно превратилось в разочарование, а потом в гримасу раздражения и злобы. За это время он ничего не сказал. Он просто со всей силы кинул телефон об стену. Дорогой аппарат разлетелся в дребезги с жалким пластмассовым треском.
  - Что-нибудь случилось? - участливо осведомился старик.
  Подросток зло глянул на него и грубо отрезал:
  - Чего? Всем так интересно? Да отстаньте все от меня! А идите вы все на х...
  Кирилл выскочил в вестибюль и с остервенением стал пинать свою большую черную сумку и, прикрученные к ней, непонятные спортивные снаряды.
  Незаметно доели остатки завтрака. Кирилл бросил пинать сумку и ушел в лифтовой холл расписывать стены черным толстым маркером и лупить по плитке принесенным с собой топориком.
  Все напряжённо молчали.
  - Ой, Валя, а по-моему вашу машину обворовывают, - адвокат показал пальцем на один из экранов.
  Черно-белая картинка с подземной парковки обросла новыми объектами и персонажами. Возле немецкого джипа стоял броневик, два УАЗика и навороченный Porsche Cayenne Magnum.
  - Игорь! - вскочила Валя. - Это его машина из офиса.
  Валя выскочила из-за стола и, суетливо стуча каблучками, побежала к лифту. Не сговариваясь, поднялись все кроме армянина. На лице малолетнего вандала проявилось недоумение, когда все оказались в лифтовом холле. Валя начала часто тыкать пальцами во все лифтовые кнопки попеременно. Она заскочила впервые открывшиеся двери. Лифт пошел вниз. На нажатую кнопку отозвался второй лифт в противоположной стене. Он гостеприимно и вальяжно раздвинул свои двери перед свитой Валентины. Старик, адвокат и подросток поехали вслед за своей подругой по несчастью. На лице недоросля плавало туповато-недоуменное выражение.
   Когда двери лифта распахнулись на первом этаже, Валя уже пробежала половину расстояния парковки до машины.
  - Мася, масичек! Хороший мой! Я здесь! - кричала она.
  В голове у старика всплыла неуместная мысль: 'А ведь масями у нас в деревне овечек звал'. Петров никак не походил на овечку и даже на барана.
  Тем временем Валя пробегала по парковке мимо мертвяка с раздавленным тазом и переломанными ногами. Похоже, что его грузовик или еще что-нибудь тяжелое переехало. Мертвяк поднялся на руках, распахнув рот в беззвучном крике. Он пытался ползти, но раздавленная половина, похоже, за что-то зацепилась или к асфальту приклеилась и он беспомощно скреб пальцами по ровному покрытию. Валя, взвизгнув, отскочила от мертвяка и частыми мелкими шажками обошла его по дуге.
  - Масичек, я знала, что ты за мной приедешь.
  Вся компания быстрым шагом шла за Валей следом. Подросток шкодливо заулыбался и подскочил к раздавленному зомби. Кирилл с издевательскими жестами попрыгал перед мертвяком, а потом с хрустом опустил ему на голову гуцульский топорик.
  - Во, круть! - с восхищением сказал недоросль и залихватски свистнул.
  Тем временем Валя подбежала к Porsche Cayenne и заглянула внутрь. Около машин стояли мужчины в яловых сапогах, синих штанах с лампасами и гимнастерках времен Великой Отечественной. Из-под синих фуражек с красными околышами у некоторых выбивались лихие казачьи чубы.
  'Ансамбль песни и пляски, какого-нибудь Московского военного округа' - подумал дед. Танцоров он не любил. С одним из таких сбежала его первая жена. Но почти все казакообразные танцоры помимо театральных костюмов были одеты в черные облегающие бронежилеты с карманами и кобурами, а в руках они держали не пики и шашки, а вполне современные автоматы и дробовики, обвешанные всякими необычными фонариками, рукоятками и другими неизвестными деде штуками. Вообще-то у большинства танцоров были видны нагайки, а один даже с шашкой был.
  'Наверное сложно с шашкой плясать то' - еще раз не к месту подумал дед.
  Валя отступила назад, и из недр порша вышел небольшого роста пузатенький, но не полный мужик в новенькой военной форме иностранного покроя. В иностранном камуфляже мужичек выглядел сосем нелепо. Форма сидела на нем, мягко говоря, плохо, да и чиновничье лицо и гладенькие ручки никак не вязались с образом военного. Он сурово оглядел группу поддержки, а потом возвратился к уже начатому разговору с Валентиной.
  - Валечка, поймите. Игорь Леонидович распорядился только на счет документов, оборудования и комплектов. Мы вылетаем через два часа. Самолет и так перегружен. Я своих сыновей тоже здесь оставляю. Возможно позже, будут какие-нибудь распоряжения. Да я уверен, что будут.
  - Не может такого быть! Дайте мне с ним переговорить! Дайте.
  - Ну, золотая моя, на Алтае он. На Алтае. Не могу я со свое рации отсюда с ним связаться. Никак не могу. Можете сами попробовать. Пожалуйста.
  На Вале лица не было. Ее губы дрожали.
  - Ты врешь, все врешь! - начала было Валентина.
  Один из танцоров кивком головы указал двум другим на кричавшую женщину.
  Те подхватили ее под руки и повели Валю в сторону оторопевших провожатых. Валя попыталась сопротивляться, но это было равносильно схватки Моськи с двумя слонами. Они просто приподняли ее над покрытием паркинга и отнесли в сторону ее товарищей. Тем временем из немецкого джипа высунулся крепкий парень в черной форме и крикнул:
  - Полный комплект! Можно ехать.
  Пузатенький военный исчез в Порше. Парень уселся за руль джипа Петрова и захлопнул дверь. Перед Валентиной и ее компанией, урча двигателем, прополз броневик. Броневик, по всей видимости, был не военный. Из башенки наверху торчал прожектор на длинной толстой трубе. Весь броневик был покрыт черной матовой пленкой под карбон. Старик видел покрытыми такой пленкой только спортивные автомобили. Кроме обычных колес из-под брюха броневика торчали еще пухлые гладкие колесики, напоминавшие колеса шасси небольшого самолета.
  Вслед за броневиком выдвинулся магнум и джип мерседес. На парковке остались только два длинных УАЗика. Броневик вильнул в сторону на выезде и снес пару фигур, бредущих внутрь паркинга.
  Один из танцоров, который отводил Валентину в сторону, такой тощий и длинный с коротенькими волосами и фуражке, сдвинутой чуть ли не на самый затылок, крикнул в сторону других казаков:
  - Э, бугор, а, может, телочку с собой заберем. Красючка такая, и кони двинет неохоженная. Жалко добро зазря пропадет. Посмотри краля какая.
  Ему никто не ответил. Тощий вернулся к компании старика примерно с половины дороги. Он плотоядно смотрел на Валентину и протянул ей руку.
  - Иди сюда, солнышко.
  Валя попятилась назад:
  - Даже и не думай, хам.
  - Да, какой же я хам? Я нежный и ласковый. Сама оценишь, - глумливо продолжил тощий. - Ты не боись, лапочка, будь со мной хорошей. Ласка за ласку, детка.
  Тощий схватил женщину за руку и потянул на себя.
  - Убери руки! - взвизгнула она.
  - Э, ты тут не быкуй, - подросток резко дернул тощего за другую руку, а затем сильно толкнул в грудь. Топорик подростка звякнул и остался лежать на асфальте.
  В следующее мгновение кулак тощего полетел Кириллу в лицо. Подросток успел отклониться, и завязалась драка. Сначала началась жесткая рубка. Тощий бил сильно и свирепо, ожесточенно рыча. Но Кирилл оказался весьма крепким и невероятно вертким. Кирилл на удивление побеждал. Кончилось все тем, что подросток влепил балеруну увесистый удар в челюсть. Тощий, нелепо взмахнув руками, плюхнулся на бок. Подросток не кинулся его добивать. Тощий обалдело посмотрел на него, прижав руку к челюсти, встряхнул головой и резко вскочил. Он сразу отскочил назад и выхватил нож. С сухим коротким щелчком выскочило узкое длинное лезвие. Нож был выкидной.
  Подросток шагнул два шага назад. Тощий визгливо заржал и несколько раз перекинул нож из руки в руку. Кирилл подобрал с асфальта гуцульский топорик-трость и угрожающе махнул им из стороны в сторону.
  - Ох, ты как, - с деланным удивлением весело крикнул тощий. - Да я из тебя сейчас девку сделаю. В Машках у нас ходить будешь. На ночь всем отсасывать придется. Не боись - без ужина не останешься.
  Он вытащил из сапога нагайку с металлическим ребристым грузиком на конце.
  Кирилл не стал дожидаться, что он будет делать дальше, а бегом кинулся на соперника. Тощий занес нагайку для удара, но Кирилл буквально перед ним резко вильнул в сторону и махнул топорищем по диагонали снизу-вверх. Железный набалдашник ударил как раз по, сжимавшей нагайку, кисти. От удара у тощего не только была выбита нагайка, он еще и нож выронил из второй руки.
  - Ай, бля! У-у-у! - закрутился тощий на месте, прижимая руку к животу. - Сука позорная!
  Он отскочил в сторону и согнулся почти пополам. Тощий внезапно выпрямился. В руках у него был пистолет. Он навел его на подростка, замер на мгновение и нажал на спусковой крючок. Раз, другой, третий. Пистолет не стрелял. Тощий дергано и беспомощно завертел пистолет у себя перед носом. Кирилл тем временем махнул рукояткой топорика еще раз, и пистолет отлетел в другую сторону.
  Со стороны УАЗиков грохнул выстрел. Звуковая волна, не найдя выхода, упруго оттолкнулась от гулкого бетонного свода обрушилась на людей. Громкий до боли звук кувалдой ударил по ушам.
  - А, ну!
  От уазиков шел здоровенный мужик, но не в казачьей, а в черной добротной форме с незнакомыми нашивками.
  - Разбежались все, - рявкнул амбал.
  Он был не просто здоровый, он был огромный. Ростом черный был явно выше двух метров, а комплекцией однозначно повторял американских рестлеров.
  Он сгреб за шиворот скулящего и матерящегося тощего.
  - Впредь тебе наука будет, сявка.
  Потом посмотрел в сторону готового к схватке Кирилла:
  - А ты, малой, молодец, правильный ты. Ствол забери, трофей твой. Только с предохранителя снимать не забудь, когда стрелять будешь.
  Громадный мужик отвесил тощему смачного пенделя, придав ему ускорение в сторону УАЗиков.
  Танцоры вместе со своим великаном уехали вслед за броневиком и пермиумными немцами.
  Кирилл был бледен как мел. Все смотрели, как он деревянной походкой подошел и поднял с покрытия паркинга вороненый пистолет. Потом он подобрал нож и нагайку.
  - Идти нужно, - боязливым голосом сказал адвокат.
  Валентина подошла к подростку и жарко поцеловала его в разбитые губы.
  - Спасибо тебе. Ты самый лучший. Ты самый настоящий.
  Валя крепко обняла Кирилла, и они замерли.
  Старик обеспокоенно заозирался по сторонам. Ходячие мертвецы уже появились на парковке. Мертвый охранник в стеклянной будке опять колотился всем телом о прозрачную преграду.
  - Кирилл, сынок! Валечка! Давайте отсюда поскорее, - блеющим голосом вещал Блидевский уже от дверей лифтового холла.
  Оставаться в подземном паркинге было уже опасно.
  Все поднялись снова на первый этаж. В подъезде было по-прежнему пусто и тихо.
  Валя обнимала Кирилла за талию. Он неловко обнимал ее свободной рукой за плечи.
  - Я все видел, - встретил их Казарян. - Подонки они, точно подонки. А ты герой. Настоящий мужчина, Кирилл.
  Валю как подменили, у нее уже не было того жалкого и растерянного выражения лица, как раньше. Казалось, что она решила для себя все мучившие ее вопросы и сожгла всем мосты. Валя улыбалась, щеки ее горели румянцем.
  Валентина подняла вопрос о насущном:
  - А вы же, наверное, есть хотите? Так. Я сейчас быстренько.
  И тут же, не дожидаясь ответа, схватила Кирилла за руку и потащила к выходу из аквариума:
  - Пойдем вместе.
  Глава 4 Все хуже и хуже
  Говорить ни о чем не хотелось. Да и сказать то было нечего. Адвокат погряз в своих обидах тяжких, нанесенных коварной супругой. Казарян, почти не отрываясь, смотрел на мониторы, передающие картинку с улицы. Похоже, что он даже не моргал.
   Картинка с улицы угнетала. В бликах вечернего солнца по улицам уже как полновластные хозяева топтали деревянной походкой страшные человекоподобные фигуры. Их становилось все больше и больше. Они уже не воспринимались как нечто противоестественное. За прошедшие сутки к ним даже привыкли, как бы ужасающе это не звучало. Обглоданные и почти целые зомби искали живую плоть. Появились весьма шустрые экземпляры, которые пугали своей сообразительностью. Они быстро убирались с дороги при появлении машин, прятались, когда начиналась стрельба, и резво перебегали от одного укрытия к другому.
  Армянин внезапно вскочил с кресла. Старик и адвокат тоже прилипли к монитору. На экране мертвяки напали на семью, убегающую из соседнего корпуса. Торопливую погрузку людей в большой минивэн прервало жуткое чудовище, напоминающее громадную обезьяну.
  Почтенный глава семейства подогнал к самому подъезду большой серый Dodge Caravan и с оружием в руках высунулся из открытого люка в крыше машины. Может, это и было тактически правильным решением для обороны против зомби. Но для нового противника зафиксированная в люке жертва оказалась сладкой, как леденец на палочке. Мерзкая громадная тварь стремительно сиганула с балкона третьего этажа на бетонный козырек над подъездом. Торчащий из люка мужик просто не сумел увернуться от второго прыжка твари. Он попытался выстрелить в тварь, но толи не успел, а может быть и осечка случилась. В следующее мгновение его голова как футбольный мяч отлетела далеко в сторону, а чудовище припало пастью к обрубку шеи, фонтанирующего горячей кровью.
  Во время нападения монстра семья уже практически полным составом погрузилось в машину. Снаружи оказался только молодой парень с ломом или палкой в руках. Он бросил в чудовище свое смешное оружие и кинулся к подъезду. Тварь нагнала его одним прыжком и распластала по ступенькам. Туша монстра укрыла его от людей, замерших у монитора. Только по резким движениям мощных лап было понятно, что их обладатель живьем потрошит несчастную жертву.
  Из минивэна выскочили две маленькие и одна большая фигура все в спортивных костюмах. Тварь отвлеклась от распластанного на залитых кровью ступенях парня и кинулась за новыми жертвами. Шансов у них не было. По одному удару на каждую паникующую человеческую фигурку. Последнюю маленькую жертву тварь неторопливо и по-садистски долго преследовала до самого выезда из двора, а затем просто сломала пополам одним ударом мощной лапы. Тварь потащила, еще дергающееся в агонии, тельце за ногу к месту первой расправы. Но на этом экзекуция не закончилась. Вернувшись к минивэну, существо замерло на пару секунд, а потом кинулось внутрь серебристого доджа, венчаемого обезглавленным трупом. Вместительный автомобиль весь затрясся и заходил ходуном из стороны в сторону. Наверное, там тоже были люди. Старик пропустил самое начало сцены и не увидел, сколько человек село в автомобиль. Он больше не мог туда смотреть.
  Немая черно-белая картинка на мониторе смягчала и отдаляла кровавый ужас всей расправы. Не было звука, не было блестящей краски кровавых брызг, не было удушающего запаха рваного теплого мяса и содержимого человеческого кишечника. Адвокат несколько раз икнул и, зажав рот, выбежал в коридор. Из вестибюля донеслись звуки тяжёлого приступа рвоты.
  Бледный до синевы Казарян плюхнулся в кресло и закатил глаза. С губ Казаряна сорвалась фраза, непонятная для старика:
  - Это человеком было.
  Сознание старика старательно не замечала ряда деталей. Так было легче. Изнасилованный реальностью разум отказывался воспринимать все происходящее цельно, включая восприятие только отдельными кусками.
  А ведь толстый армянин был прав. Такого не может быть, но это было правдой. На жуткой кровавой твари были остатки человеческой одежды. Выше локтей на могучих руках браслетами болтались обрывки одежды. На туловище также рваным поясом болтались какие-то тряпки. Сомнений не было - это было когда-то человеком. Память угодливо подогнала образ монстра Лернера, который сутки назад валялся около его стола с топором в затылке, распахнув громадную нечеловеческую пасть.
  'Может это зверюга из цирка?' - попытался успокоить себя дед, но смехотворная абсурдность предположения не выдерживала никакой проверки логикой. Нет таких зверей. Да и черты человеческие были у твари, только страшно искаженные. Именно 'страшно' искаженные.
  - Мне говорили об этом, что восставшие мертвецы изменяться начинают. Я дурак не поверил, и про ходячих мертвых я тоже сначала не поверил, а потом когда сам увидел, уже поздно было. Они изменяются, когда сеже мясо едят. Мне про крыс рассказывали, про людей нет, но догадаться можно было, - как-то отстраненно начал говорить Армянин.
  Казарян замолчал, уронив голову на грудь. Старик вышел в вестибюль, обеспокоенный состоянием адвоката.
  Блидевский стоял на четвереньках у стены. Его корчили рвотные спазмы. Блевотные квакающие звуки, которые он издавал, скакали по стенам и потолку. Старик бережно помог ему встать на ноги и повел, поддерживая его за пояс в комнату техничек. Пара санитарных помещений с душем освещались мерцающим неоновым светом. В этом холодном белом свете все казалось искусственным, в том числе и они с адвокатом.
  Блидевский долго мылся над раковиной. Вода лилась мощной струей. Он натужно всхлипывал и отфыркивался. Большая мокрая лужа разлилась по полу. В бытовой комнатке был большая кладовая с инвентарем. Старику долго пришлось рыться в темном чулане, там еще в Петину смену перегорела лампочка. Об этой мелочи совсем забыли. Наконец он нащупал мягкие рулоны с бумажными полотенцами и нетканым полотном. Еще он нашел синие форменные халаты местных золушек. Все это богатство старик принес адвокату и вовремя. Адвокат босиком и в одних трусах стоял перед раковиной и застирывал испачканные рубашку и штаны. Худая спина с выпирающим позвоночником и множеством больших и маленьких родинок покрылась мурашками. Блидевский поблагодарил старика и натянул сразу два халата. Одевать мокрые, воняющие рвотой туфли Блидевский не стал. Порывшись в шкафчиках и кладовке, они вместе нашли колоши с теплым нутром из искусственного меха. Еще они нашли серую вязаную шаль.
  Блидевский натянул калоши на ноги и обернул плечи по-старушечьи шалью. Всю свою мокрую запачканную одежду и ботинки адвокат выкинул из второй двери в подъезд, стараясь поспасть при этом в топтавшегося рядом зомби. Мертвяк сразу оживился и поспешил навестить обидчика, но Блидевского и след простыл.
  В аквариум старик и адвокат вернулись с двумя пластмассовыми ведрами воды и всевозможными штуковинами для уборки. Они молча начали уборку помещения.
  Армянин присоединился к ним. Так было легче. Хоть какая-нибудь осмысленная деятельность была сейчас просто необходима, чтобы не свихнуться окончательно. К тому же становилось неожиданно легче от того, что помещение приобретает прежний вид, который был до катастрофы. Они мыли, чистили, подметали, набивали мешки мусором. Стаскивали мешки ко второй двери. Они работали, чтобы забыться, или хотя бы отвлечься. Достаточно быстро закончив с аквариумом и салоном магии, они начали убирать лобби. В мешок вместе с мусором летели вполне приличные новые вещи, которые бросили или потеряли хозяева. Было только непонятно куда девать разбитую мебель. В конце концов, ее свалили кучей в самом дальнем углу вестибюля.
  Подросток с манделью все никак не появлялись. Это начинало уже тревожить.
  Все время пока делали уборку, они слушали Казаряна. Армянин развлекал всех вместо радио. Только сейчас старик понял, какой сильный у него акцент. В прежние времена, он говорил на русском всегда медленно и вальяжно. Тогда акцента практически не чувствовалось. Казарян оказался прекрасным рассказчиком, он живо описывал какие-то истории из его жизни, приправленные своеобразным армянским юмором. Это отвлекало и успокаивало.
  В лифтовом холле послышались шаги. В лобби появились подросток и модель. Не прошло и тех часов как они ушли за продуктами.
  Набор продуктов на этот раз был более разнообразен и к тому же прирос бутылками виски, мартини и коньяка, а также пышным тортиком.
  На улице уже темнело. Пунцовые щеки Валентины пылали не хуже угасающего за окном заката. Подросток выглядел так, как будто ему разом подарили все новогодние подарки на двадцать лет вперед. Они смущенно улыбались и хитро переглядывались. Не нужно было быть Энштейном, чтобы разгадать этот ребус. Старик про себя порадовался за мальчонку. Неизвестно, что их ждет в будущем.
  Казарян включил, стоящий на полке, музыкальный центр. Салон магии и аквариум наполнили звуки приятной этнической музыки. Оружейная стрельба на улице слилась в канонаду. Но музыка практически поглотила звуки выстрелов. Если забыть о том, что происходило вокруг, то казалось что за окнами идет празднование Нового года с непрестанными залпами китайской пиротехники по всей Москве.
  Собравшиеся вокруг деда, люди постарались приукрасить свой ужин. Адвокат принес из вестибюля неизвестно как оказавшийся там букет свежих цветов. Старик с армянином расставили разнокалиберные свечи, найденные в салоне магии. Некоторые из них были ароматические, так что ароматные запахи слились в необременительную мешанину, укрывшую вонь катастрофы, к которой люди уже стали привыкать.
  Бутерброды с тунцом, сэндвичи с ветчиной, баночки с экзотическими блюдами, нарезанная крупными ломтями рыба. Ужин был просто царским. Неровный колышущийся свет свечей и ровный голубоватый свет мониторов обволакивал сидящих. Настроение компании приподнялось. Подросток настолько был увлечен Валей, что даже не обратил внимание на нелепый вид отца. Валентина отвечала Кириллу игривой взаимностью. Они неотрывно глядели друг на друга, кормили друг друга аппетитными кусочками. В общем, минуя конфетно-букетную стадию отношений, они скатились сразу в интимно-романтическую.
  На старика навалилась усталость. Он понял, что скоро уже будет двое суток, как он не спал. А если учесть бессонницу и пренебречь коротким тяжелым трехчасовым сном накануне выхода на смену, то получалось, что он не будет спать третьи сутки. Он даже не заметил, как уснул.
  Проснулся он неожиданно от звука закрывающейся двери и сразу понял, что многое пропустил. Свечи на столе практически прогорели. Комнатку освещали только мониторы. Самого старика уложили на пухлый диван той самой мадам Ядвиги. Армянин громко храпел в кресле. Адвокат лежал на надувном матрасе у дальней стены, укрывшись большим теплым одеялом. В дверях стояли, обнимая друг друга, Кирилл и Валя. Похоже, что они только что пришли откуда-то.
  - У нас там по крыше кто-то ходит, ломает там что-то, - с извиняющимися нотками в голосе сказала Валя.
  Старик понял, что влюбленные уходили ночевать наверх, в квартиру Вали.
  - Да, дочка. А вы ложитесь здесь где-нибудь. Или знаете, в бытовке техничек диван есть большой, - приподнявшись на локте, сказал старик.
  - Воняет там, - сказал подросток и выразительно с недовольством посмотрел на адвоката.
  Блидевский, тем временем, уселся на своем матрасе и недоуменно смотрел в сторону вошедших. Было понятно, что он никак не может отойти от сна. За время пока старик спал, адвокат успел переодеться в старый спортивный костюм, а в его изголовье лежала пухлая спортивная куртка.
  Небольшая суета вокруг устройства свежеиспеченной парочки вырвала из объятий морфея и Казаряна. Он сразу внес самое дельное предложение. По его совету стол с мониторами отодвинули дальше от стены и на место театрального кресла положили большой матрас, который хранился в шкафу бытовки.
  Когда все повторно начали укладываться спать, погас свет. Не просто прогорели свечи, а свет погас вообще. Электричества не стало во всем доме и на улице. Все погрузилось во тьму. Щитовая была в отельном помещении, войти в которое можно было только с улицы. Идти туда сейчас было самоубийством. С темнотой вернулся страх, точнее страх никуда не уходил, но стал он рельефнее и больше.
  Все-таки в окружении людей было не так страшно. В одиночку сидеть в темноте было бы непереносимо. Ефимыч прикрыл дверь аквариума и закрыл на щеколду металлическую дверь в салон мадам Ядвиги. Все опять стали укладываться по своим местам. Из-за стола донеслись приглушенные смешки и чмокающие звуки. 'Ну и пусть.' - подумал старик: 'Сейчас все можно'.
  Он, конечно, не одобрял современные нравы, так не похожие на общение между юношами и девушками во времена его молодости. Но сейчас он даже не думал об этом. Он действительно порадовался, что хоть кто-то может получить свой кусочек счастья в новом мире.
  Старик услышал, как в своем кресле уснул Казарян. Но сейчас его трели не раздражали, а скорее успокаивали. Адвокат сначала бурчал что-то непонятное, а потом тоненько засопел. Уснул и старик.
  Ему снилось лето, большой травяной луг, свежескошенная трава, ее горячий летний запах. Прямо по колючей стерне в его сторону шал босоногая Софьюшка. Он не переносила, когда ее называли Софья или Софочка. Только Софьюшка или София. Она была в гармонии со своим имени. Сколько в ее милой головке было житейской мудрости, сколько в ее чудных очах было всепроникающего понимания. Казалось, что она видела тебя насквозь. Она видела насквозь всех вокруг, прощая им их жестокость и злобу. Как же ему не хватало его Софьюшки.
  Она шагала плавно, как будто плыла. Белое платье светилось в ярких солнечных лучах. Она улыбалась. Волосы на голове она распустила именно так, как он любил. Ее красивые волосы цвета гречишного меда. Сейчас они пахли по-летнему.
  - Миленькая моя, как же я тебя ждал.
  - Рано ты еще ко мне собрался, - улыбнулась она. - Не заслужил еще.
  - Да как же это не заслужил? Чем провинился? Чего не сделал?
  - Вставай!!! Поднимайся! Буди всех!
  Свет померк. Софьюшка начала таять как туман. Вокруг оставался только ее голос.
  - Проснись же ты, старая развалина! Людей спасай!
  Старик окончательно проснулся уже сидя. Сердце бешено колотилось. Он слышал ее голос. Только бы она не кричала.
  Внезапно ему в голову ударила мысль, напугавшая его до боли в животе: 'ЗАМОК! МАГНИТНЫЙ ЗАМОК! ЭЛЕКТРИЧЕСТВА НЕТ! ЗАМОК НЕ РАБОТАЕТ!'
  - Замок не работает, - машинально повторил он.
  От этого стало еще страшнее. Нижняя челюсть старика часто затряслась. Зубы щелкнули, да он язык чуть не прикусил.
  Дед рванулся и зажал ладонью рот храпящему Казаряну. Тот испуганно дернулся и попытался сдернуть руку старика.
  - Мертвые.
  Этого хватило, чтобы Казарян мгновенно замер, ухватив деда за руки.
  Адвоката слышно не было. Из-за стола доносилось сладкое тихое сопение влюблённой парочки. Умаялись бедолаги.
  Из подъезда доносились шаги. Разные шаги. Их было много. Дед еще позавчера выкрутил болтики из доводчика двери, да так и не вкрутил. Без электричества магнитный замок превращался в бесполезную железяку. ДВЕРИ БЫЛИ ОТКРЫТЫ!!!
  Старик прошептал Тамику:
  - Я бужу адвоката. Разбудите молодежь.
  Старик этого не увидел, а скорее почувствовал, что армянин кивнул. Адвокат спал чутко. Ему хватило одного того же слова: 'Мертвые'.
  С влюбленной парочкой возникла заминка. Они проснулись сразу, но долго не могли найти свою одежду. Как понял старик, они раскидали всю одежду по полу. Не к добру это было. Они шумели. Не громко, но шумели.
  Из-за двери донеся звон разбитого стекла. Старик кинулся к двери и нащупал на ней замок. К великому счастью металлический засов под замком был задвинут. Он повернул несколько раз маховик, задвинув ригель замка в пропиленное гнездо. Теперь можно было выдохнуть спокойно.
  Тем временем адвокат распахнул тяжелые толстые шторы на окнах. Появился хоть какой-то свет. Фонари на улице не работали, зато ярко светила луна. Зачем они сожгли все свечи? И смешно сказать - сожгли ради удовольствия. Приятный ужин, понимаешь.
  Люди собрались вокруг стола. Страх каждого ощущался физически. Не обязательно было даже видеть друг друга. На что им можно надеяться? Бежать? Но куда и на чем.
  На фоне тусклого лунного света появился силуэт адвоката. Он крадущимися шажками подошел к окну.
  С другой стороны окна туда же ударилось мертвое тело, полетели стекла, и в помещении показалась рука голодного мертвеца. Адвокат едва успел упасть на пол. Отскочить от резкого движения мертвяка было нереально. Все впали в оцепенение. Ожидая, что будет дальше. Холодный весенний воздух наполненный смрадом гниющих трупов и какой-то химией ворвался в салон магии мадам Ядвиги.
  В узкое окно, затянутое гнутой решеткой, лезли покойники. Они скрежетали зубами и скулили. Стук голов о металлические прутья пугал до коликов в животе. А что будет, если решетка не выдержит? Даже думать об этом было страшно. Адвокат полз на спине от кона, толкаясь пятками и локтями. Казарян вышел вперед и поднял адвоката за шиворот с пола. Проходя мимо старика с адвокатом в руках, армянин шепнул Ефимычу на ухо:
  - Пойдемте прятаться за стол, дедушка.
  Голос у него был на удивление спокойный. Старик на ощупь пробрался вслед за толстяком. Они впятером устроились за столом, сидя на матрасе. Окна не было видно, только жуткие звуки, рвущихся к ним, беспокойников, говорили о том, что успокаиваться еще рано.
  Старик оказался рядом с влюбленными, Кирилл и Валя сидели крепко обнявшись. Периодически слышались тихие поцелуи. Как раз под стариком было мокрое пятно на матрасе.
  'Энурез, что ли у них?' - подумал старик, но вслух ничего не сказал.
  Глава 5 Кызя
  Он сам не понимал - неудачник он по жизни или нет. Жизнь у него складывалась не хуже чем у других, да и жил он вполне неплохо, и страшных ударов судьбы он не испытывал, но постоянные мелкие неприятности преследовали его, слетаясь на его несчастную голову как мухи на мед. Непонятное прозвище 'Кызя' привязалось к нему еще в школе и упорно шагало с ним рука об руку по всей его жизни. Он не обижался, да и само слово было не обидное, скорее непонятное. Он даже не помнил, с чего это началось.
  Судьба его была предрешена еще с пеленок. Кызю угораздило быть единственным продолжателей рода потомственных разведчиков и чекистов. Его прапрадед был тайным информатором охранки. Прадеда по комсомольской путевке отправили в молодое революционное ЧК еще в двадцатом году прошлого века. Дед получил звание героя советского союза в годы великой отечественной войны. Отец Кызи был недосягаемой величиной, легендарным сотрудником службы внешней разведки.
  Родился и рос Кызя в одной из стран ближнего востока и вернулся на Родину предков только в одиннадцатилетнем возрасте. Первоначальная эйфория от возвращения на Родину про которую столько всего рассказывали, обернулось сначала удивлением, а потом полным разочарованием. Он не мог здесь жить. Здесь все было другое. Все было не так, как он привык. На Родине было просто ужасно. В школе он учился вполне успешно, умом Господь его не обделил, но и выдающихся успехов в учебе у него было. Школу он ненавидел. И дело было совсем не в учебе или учителях, да и на роль, травимого всеми, аутсайдера он не подходил совершенно. Кызя вполне успешно мог за себя постоять. В школе он был чужим. Он не понимал одноклассников, а одноклассники не понимали его. Языкового барьера между ними не было. От легкого восточного акцента он избавился относительно быстро. Его одноклассники жили по-другому. На Родине Кызе было не уютно. Конечно, он привык со временем и влился в общую массу, но ему хотелось вернуться обратно в ранее детство, в ту жаркую и пыльную страну. На Родине у него был один единственный друг - мальчик из соседнего подъезда на два года младше Кызи.
  После окончания школы он с помощью влиятельных друзей отца поступил в МГИМО. В недалеком будущем уже маячила дипломатическая карьера с разведывательным уклоном. И все шло нормально. Он даже нашел свое счастье. Счастье оказалось симпатичной абитуриенткой, заблудившейся в недрах альма-матер. Тем жарким изматывающим летом он был вынужден сдавать хвосты. Не смотря на то, что он еще в детстве он освоил фарси и еще пару восточных языков, да и на английском он общался свободно, все, что касалось грамматики и тонкого искусства письменной речи, это ему давалось с большим трудом.
  Бродя в унынии по полупустым коридорам, Кызя наткнулся на юное эфирное создание с наивными лучистыми глазами полными слез. Он благородно осведомился о причине горести и печали столь нежной особы. Ответ его ничуть не разочаровал - девушка заблудилась. Он довел юную бедняжку до нужного кабинета, а уже через два часа они обедали вместе в маленьком уютном кафе тихо притаившимся в лабиринтах улочек старой Москвы. Вернул он абитуриентку домой ровно в назначенные девять часов вечера. После придирчивого изучения его скромной персоны, семейство юного создания одобрило их знакомство.
  И он уже было решил, что судьба раскатала перед ним гладкую дорожку с девизом в виде старой доброй сказочной присказки: 'Жили они долго и счастливо'. Но судьба злодейка напомнила ему о Кызином родовом проклятье потомственного ГБиста. Папа его ненаглядной зазнобы был в разработке у комитетчиков. Буквально на третий день знакомства с юной прелестницей в квартире у Кызи появился серенький человечек, который в присутствии гордого отца и ничуть не смущаясь, поставил перед ним вполне конкретные задачи. Кызя был так ошарашен происходившим, что просто кивал, не в силах совладать с пересохшим языком.
  В душе он еще был чист и невинен как ребенок, не смотря на мелкие интрижки и студенческие гульбища с одногрупниками. Все его потуги вывернуться из внезапно возникшей ситуации разбились о ледяную глыбу отцовского взгляда. И он сломался. Цинично врать и лицемерить он научился практически сразу, проявив не дюжинные актерские способности. Каждая встреча с любимой и членами ее семьи оканчивалась написанием подробного рапорта. Да и любил ли он ее или нет, Кызя уже не понимал. Он разговаривал с отцом и матерью юного создания на заранее определённые темы, задавал нужные вопросы, фотографировал какие-то бумаги, копался в личных вещах. Его обучали ведению оперативной работы сразу на практике. Ровно через полгода после их первой встречи, отца чудного создания уже закрыли в матросскую тишину в серьез и надолго. Следом за ним там оказалась ее мать, а само чудное создание исчезло, она просто пропала. Он честно пытался ее найти, ведь дети не отвечают за родителей, но был опять ледяной взгляд отца, который объяснил ситуацию лучше всяких слов. Зато все посвящённые поздравили его с успешным внедрением и разработкой. Гордый отец так был растроган, что свел его с элитными виртуозными профессионалками древнейшей профессии в качестве моральной компенсации за утрату подружки.
  Буквально через два месяца после этих событий Кызя попал в серьезный переплет. Его судьба вляпала Кызю всей мордой в поножовщину с участием детишек важных шишек. Собственно говоря, он отсиделся в углу и никого не резал, но самой причастности к инциденту хватило сверх всякой меры. Потом он строчил подробные объяснения, описывая роль каждого в случившейся потасовке. Из МГИМО пришлось уйти с третьего курса. И он еще легко отделался. Помогли отец и его влиятельные друзья. Зато предсказуемо перед ним открыла двери 'бурса'. Так любовно именовалось специфическое учебное заведение, где готовили кадровых ГБшников. Было это удачей или нет сказать сложно, скорее всего, это было написано большими буквами в его судьбе.
  Через год умер отец от застаревшей тяжелой болячки, мучавшей его на протяжении половины жизни и выкинувшей его из карьерной гонки кадрового разведчика полным сил и в еще вполне дееспособном возрасте. По окончании бурсы Кызю отправили на оперативную работу. Она стала его приговором на всю оставшуюся жизнь. Ситуация поражала стабильностью. Еще во время своего трудоустройства он умудрился поссориться с кадровиком и его отправили в не самое лучшее место, но благо, что здесь в Москве. Затем он с громким скандалом провалил свою первую самостоятельную разработку. Помоечные дела со всеми вытекающими последствиями стали его судьбой и проклятием. Личная жизнь тоже не клеилась. Хотя в материальном плане его жизнь была вполне стабильной и зажиточной.
  Разочарование в жизни он компенсировал алкоголем и всякими мелкими падлами, которые из любви к искусству он делал знакомым и совершенно незнакомым людям.
  Но зато последнее поручение сулило освобождение от этой непрекращающейся вереницы помойных дел. Ему в разработку попала группа бухарских евреев, которые промышляли незаконным оборотом драгоценных камней и металлов. Даже в своей национальной среде бухарские евреи стояли особняком. Группа была на удивление закрытой, но чудом Кызя смог найти нужные ниточки. Помог его детский опыт жизни в азиатской стране. Он смог наладить контакт с одним из активных членов группы. Затем, в рамках разработки, контора организовала утечку нужной дезы и намек на коридор через границу в правильные страны. Неожиданным образом Кызя оказался причастен к этому желанному коридору. Градус интереса к его персоне со стороны евреев многократно возрос.
  Перевалочной базой всей контрабанды была квартира в элитном доме. Все три квартиры на пятом этаже были выкуплены членами организованной приступной группой бухарских вреев. Одна квартира постоянно пустовала, по второй были устроены тайники, третью квартиру занимала охрана. Крутые, высокооплачиваемы спецы даже понятия не имели о том, что они охраняют.
  Разработка катилась как по маслу. Со стороны евреев следовала промашка за промашкой. Казалось, что сама судьба настроилась против этих умных и хитрых людей. Но тут в его разработке появился непредсказуемый фактор, который ставил все с ног на голову, именно - приход в наш мир Большого полярного лиса.
  В самом начале катастрофы Кызя понял, что все кончено. Прежней жизни не будет. Его мнение подтвердили и знакомые аналитики. Из выводов аналитиков Кызя сделал свои выводы. Валить отсюда надо, и чем быстрее - тем лучше. Вот только разжиться золотишком и камушками совсем не помешает для формирования личного стабилизационного фонда и стартового капитала новой жизни. Он не собирался прозябать на задворках нового общества.
   Уже ближе к вечеру первого дня он в одиночку стал исполнять подготовленную и тщательно спланированную операцию по захвату логова контрабандистов. Войдя в вестибюль, он дистанционно привел в действие газовую машинку в вентиляционном канале квартиры с охранниками. Пока но поднялся на этаж, все крутые спецы оказались уже в глубокой отключке. Подождав тридцать минут, он вколол себе антидот, прижал к лицу кислородную маску и открыл двери квартиры. Маска была больше нужна для поддержки штанов, газ проникал в организм и через слизистые оболочки и просто через кожу. Кызя надеялся, что химики-техники все сделали правильно, и он тоже ничего не напутал.
  Двери в квартиру охраны никогда не закрывалась, он об этом знал. В квартире он нашел только троих охранников вместо семерых. Каждому из них он сделала контрольку в голову. Сменив магазин в своем БП на полный, он вышел на лоджию и открыл маленькую дверку перехода на лоджию заветной квартиры. Проломиться через бронированную дверь в квартиру-сокровищницу было нереально. Но оставался еще один простой до безумия способ проникновения в квартиру - это окно. Окна в квартире были антивандальные с усиленными оконными коробками и рамами, а также с толстым многослойным стеклом и специальным полимерным покрытием между слоями. Но окно не было бронированным, скорее это был более цивилизованный вариант обычной оконной решетки. С ним вполне можно было справиться.
  Кызя вытащил из портфеля аккумуляторную дрель и просверлил крупную дырку в металлической раме. Подцепив через дырку блокирующий рычажок, он передвинул полозья стопорного устройства. Окно открылось. Он услышал, как из квартиры с охраной донёсся тревожный писк системы сигнализации. Улыбнувшись, он перелез через подоконник. Оставалось только найти и вскрыть тайники.
   Кызя выудил из портфеля компактный металлоискатель, но собрать его не успел. Он замер как вкопанный возле подоконника. Прямо на него из соседней комнаты вышел старик Миерахим со связкой ключей в руках. Кызя просто выстрелил ему в высокий морщинистый лоб. Попасть туда с двух метров не составляло никаких трудов. Старик не упал навзинч, как ожидал Кызя, а шагнул ему навстречу с удивленным выражением лица, упал на колени и завалился грудью не мохнатый ковер.
  Сердце Кызи учащённо задрыгалось в груди. Появление деда его озадачило. Тут он понял, что не услышал тихий шум воды с кухни. В квартире мог бы еще кто-то. Такой поворот событий в его планы не входил. Он, как заправский коммандос, приседая и укрываясь за мебелью и дверными откосами, обследовал всею квартиру. Больше в квартире людей не было за исключением кухни. Там он увидел сидящего на обычном стуле к нему спиной человека.
  Крупный мужчина в черном пиджаке лежал головой на столе, на скрещенных руках. Возле ножек стола валялась черная шляпа. Головы человека практически не было видно за сгорбленной спиной. На Кызином лбу мгновенно появилась горячая испарина. Кызя не стал стрелять, опасаясь, что мужчина может быть в бронежилете. Он, мягко перелавливаясь с пятки на носок, зашел на кухню. Подойдя к противнику на расстояние вытянутой руки, Кызя выстрелил ему в потный затылок со слипшимися редкими волосами. Но рука в последний момент дернулась, и выстрел пришелся в голову рядом с макушкой. Пуля прошла практически вскользь по черепной коробке. Но ее энергии хватило, чтобы пробить рваную дыру в кости и отколоть кусок черепа. Тело судорожно дернулось, и крупный мужик с шумом свалился на пол. На столе остался стоять пузатый керамический чайник и две красивые пиалы с ароматным восточным чаем. На полу, неестественно вывернув голову, лежал плотный мужчина средних лет с большим носом и смуглой кожей. Его глаза были широко распахнуты. К удивлению Кызи человек был еще жив. На шее прощупывался нитевидный пульс, ровный как азбука Морзе, но медленный. Кызя еще два раза выстелил - в ухо и в висок умирающего. Дело было сделано. Под плотным добротным пиджаком у здоровяка топорщилась кобура с автоматическим пистолетом иностранного производства. А вот под столом лежал настоящий израильский Узи со сложенным прикладом.
   'А дед то не такой уж и Божий одуванчик' - подумал Кызя. Бухарские евреи отличались не только хитростью и изворотливостью, но еще коварством и изощренной восточной жестокостью. Явно, что здоровяк в скором времени должен был самостоятельно отправиться в мир иной и без его помощи. Похоже, что старый пень Миерахим насыпал здоровяку в чай какую-нибудь дрянь типа яда или снотворного. Кызя разглядывал остекленевшие глаза трупа с увеличенными до невероятных размеров зрачками. Затем он встал и тщательно помыл руки под упругой струей ледяной воды. Кызя еще раз сполоснул руки и умыл холодной водой липкое от пота лицо. Солоноватый вкус пота коснулся его губ. Холодная вода освежала и бодрила, страх уходил, вытесняемый вполне конкретной логикой. В квартире остался он один вместе с двумя трупами. По его расчетам квартира вообще должна быть пустая. К тому же охранники не все на месте. Лучше поторопиться, а то кто-нибудь еще притащиться. Вполне возможно, что за стариком должны были подъехать. Вода текла в раковину, разбрызгивая капли по краям мойки.
  Так и не выключив воду на кухне, Кызя кинулся искать тайники с несметными богатствами. На первый из них он наткнулся практически сразу. Вот это удача. Старик приехал забирать или проверять все имущество. Один тайник уже был открыт. В кожаном кошеле лежал мешочек из плотной мягкой ткани. Кызя высыпал на ладонь необработанные алмазы. Лежащая там же в кошеле коробочка с бархатным нутром скрывала горсточку, переливающихся всеми цветами радуги, бриллиантов. Также в коридоре лежал старый кожаный портфель старика с самодельными золотыми слитками внутри. Значительный вес портфеля давал надежду, что золотишка там килограммов восемь, а то и десять.
   Поиск других тайников занял много времени. Мешала арматура в перекрытии и стенах, а также коммуникации. Хитроумный прибор просто сходил с ума, но скорее всего кладоискателю элементарно не хватало квалификации.
  Наконец, под плиткой в полу туалета он нашел то, что нужно. Маленькую сейфовую дверь или лючок.
  Он долго подбирал ключи, возился с замком, зло матерился. Очередной удачей было то, что не было кодового замка. День складывался все лучше и лучше. Предвкушение получения жирного куска, в качестве щедрой компенсации за все пережитые неудачи, росло с каждым мгновением. Дверь тайника сладко щелкнула и мягко открылась.
  Кызя заорал, не выдержав нахлынувшей на него эйфории. Он обеими руками выхватил из тайника небольшой фанерный ящик с маленькими навесными замочками и подскочил от радости. Он выбежал в коридор, ища глазами отвертку или нож. В это время за его спиной грохнул выстрел. Сработала не обезвреженная ловушка. Заряд картечи вылетел в коридор, разорвав полотно полуоткрытой двери. Кызя почувствовал удар в ногу. Одна из картечин угодила ему в верхнюю часть бедра, рядом с пахом. Он немедленно отбросил от себя фанерный ящичек. И сделал это вовремя. Ящик окутался сизым полупрозрачным облаком. Кызя прижал, выхваченную из кармана, кислородную маску к лицу. Не помня себя от ужаса, он выскочил в комнату с убитым Миерахимом.
  Навалившись грудью на подоконник открытого окна, Кызя расхохотался. И все-таки его судьба бережет. Он трижды обошел сегодня смерть. Безукоризненно сработала газовая машинка в квартире с охраной. Здоровяка с пистолетом исполнил сам бородатый дед, а Кызя всего лишь довел начатое дело до конца. Но вот два сюрприза в тайнике, это было заслугой самого Кызи. Задержись он на секунде дольше, то лежал бы он сейчас, истекая кровью, возле стерильного унитаза. А если бы он коробку не выкинул, то, наверное, смертельного газа бы уже наглотался. Говорят, что от таких отравлений потом легкие выблевывают по кусочкам. Или если бы маску не взял. А маску он взял с собой вообще вопреки логике, руководствуясь старым добрым принципом 'а вдруг'. Судьба злодейка повернулась к нему пышным бюстом вместо унылого зада. Но рисковать больше не следовало. Осталось только решить: довольствоваться уже найденным малым или искать все остальное богатство. Для поисков нужно было пригласить помощника, на которого свалить все риски, связанные с поиском и открытием тайников.
  'Не-е-ет. Нужно будет сегодня притащить сюда лоха-отмычку. Кто знает, какие тут еще сюрпризы есть. Кому бы позвонить?' - размышлял Кызя. Также нужно было наведаться к знакомому эскулапу, который латал стрелянный и резаный криминал. Может лепилу самого сюда вызвать? Теперь он может многое себе позволить. Глубокая рана в мягких тканях нудно болела. Вроде кость не задета. Горячая кровь ручьем лилась по ноге. Нужно срочно остановить кровь. Жгут наложить? Но как наложить жгут - ведь рана так высоко? Он расстегнул ремень и спустил штаны.
  'Нихера себе. Сколько кровищи!', - пронеслось у него в мозгу. Он попытался дойти по двуспальной кровати. Там лежало свежее постельное белье, которое можно было использовать вместо бинтов. Ватные ноги подкосились под ним. Он завалился на бок и приложился раненной ногой об пол. Он даже закричать не смог. Боль скрутила его монолитным спазмом от макушки до самых пяток. Он медленно перекатился на живот. Кружилась голова, темнело в глазах. Поврежденная артерия выплескивала все новые и новые порции крови. Старые джинсы Кызи и мягкий ворсистый ковер пропитались кровью. Силы покидали его.
  Сомнительной была его удача, и везение было сомнительным, а вездесущая невезуха сделала свой последний победный аккорд. Кызя умер довольно-таки скоро. А потом он встал уже мертвым. Теперь Кызя был неумолимая тупая машина для убийства, настырная как сама смерть. Кызя не смог встать на ноги из-за спутавшихся штанов, он пополз к старому бородатому еврею цепляясь пальцами за длинный ворс ковра и подтягиваясь на руках. Жрать он начал его с большого слегка оттопыренного уха. Некоторую проблему ему создала борода, жевать густые жесткие волосы было невозможно. Он просто отодрал бороду вместе с кожей зубами и впился в теплую плоть свежего трупа. После того, как он сожрал почти половину еврея, жрать стало легче. Он обзавелся новыми острыми зубами, мощь челюстей возросла многократно, да и сами челюсти выдались вперед как у собаки. Теперь он уже легко кромсал мясо, кожу и жилы. Через некоторое время он смог дробить челюстями кости. Обычные человеческие ногти превратились в мощные роговые наросты, преобразовавшиеся в острые как ножи длинные когти. Мертвого здоровяка Кызя потрошил уже быстро и сноровисто.
  До мозга старика он не добрался, но разгрызть череп здоровяка, треснувший от трех пулевых ранений, у него получилось. В итоге он существенно нарастил челюсти и обзавёлся толстыми крепкими клыками специально для разламывания черепов. Позже он научился расколывать черепа жертв ударами мощных лап. С тремя охранниками дела у него пошли споро, их он сожрал на удивление быстро, небольшие затруднения у него вызвали только их бронежилеты. Их черная ткань никак не поддавалась могучим острым когтям.
  Возникшее затруднение он просто обошел, вытаскивая вырванные куски плоти из бронежилета, как из панциря черепахи. Морф гулял по обеим квартирам и площадке. Разглядывал улицу и соседние дома с лоджии.
  Он сожрал все пять трупов. Больше всего морфа влекли кровь, мозг и печень жертвы. Он жрал, пил из-под крана на кухне и спал. Хотя это трудно было назвать сном. Скорее это походило на кататонический ступор. Кызя замирал на некоторое время в той позе, в которой был за мгновение до этого. Через неодинаковые периоды времени он отмирал и начинал снова жрать.
   За это время Кызя вырос до размеров крупного льва. Нужно было выбираться из этой кормушки, пища кончилась, а голод гнал его на охоту.
  Первое чувство которое он испытал в новой форме существования - это был голод, каждая клеточка его организма просто вопила о своем голоде. Этот нестерпимый вой нового организма истязал и мучил хуже самой страшной наркоманской ломки. Нестерпимый голод гнал его на поиски живой плоти. Чем больше становился Кызя - тем больше становился голод.
  Вторым его чувством было блаженное чувство насыщения, ничего не могло сравниться с этим. Это прекрасное ощущение возникало, росло и крепло, пока он жрал. Досадной неприятностью явилось то, что это чудесная во всех отношениях сытость быстро заканчивалась без еды. Тогда в него снова впивался голод цепкими холодными когтями. Он сначала легонько царапал и беспокоил его изнутри, потом натиск голода возрастал, и, в итоге, морф Кызя забывал обо всем кроме поиска пищи. Обмануть это действительно страшное чувство можно только одним образом - впасть в ступор, похожий на смерть. В морфе тогда отключалось практически все, в том числе и голод. В ступор можно было впасть и от переизбытка удовольствия. Если морфу просто уже некуда было впихивать новые куски плоти, то он впадал в блаженную дрему. Только в этот момент организм не замирал, а бешено работал, урчал, бурлил и клокотал. Клетки трудились как сумасшедшие работоголики. Проглоченные куски разлагались, расщеплялись, всасывались клетками, преобразовались в новую форму, выводился отработанный материал и перегоревшие шлаки из биологического реактора Кызиного организма.
  Голод начал овладевать им снова. Морф вышел из открытой дверь квартиры охранников, но в большом общем коридоре не было ничего съестного. Тогда он вернулся на лоджию. Внизу на улице бродили унылые человекоподобные фигуры. Но морф не воспринимал их как добычу, они его не привлекали. Он еще раз обшарил обе квартиры. Потом по лоджии перебрался в третью квартиру. Несколькими мощными ударами он высадил окно в спальню. В квартире оказалось много малоинтересных вещей, они заполняли шкафы, стеллажи и антресоли, висели на стенах. У Кызи появилось новое умение, он научился распахивать не замкнутые двери, до этого, он их просто выбивал мощными лапами. Новым нехитрым способом он сумел открыть дверь холодильника. Там он нашел съестное. Это уняло страшный голод на время, но удовольствия он не получил, у него не было того блаженного состояния, которое возникало во время поглощения человеческой плоти. Срочно нужно было искать новые источники пищи, пока он не впал в жуткую голодную кому.
  Он научился чувствовать и ощущать жизнь - это чувство складывалось из множества крипичиков. Он чувствовал живое тепло всем телом, видел его глазами, слышал живые звуки, которые невозможно было спутать ни с чем иным, видел тепло живого тела, чувствовал, исходящие от него, волны. По сути, он превратился в некий биологический некро-механизм, приспособленный именно для поглощения жизни. Найти живую плоть, добраться до нее, схватить и сожрать, а потом растворить ее в себе, напитав ненасытные клетки. Все остальное стало далеким и незначительным. Сейчас он нащупал правильное направление. Звуки доносились откуда-то сверху, оттуда тянуло жизнью.
  Морф выбрался за перила ограждения лоджии и полез по стене здания, цепляясь за все подряд. Лезть было сложно и неудобно. Тяжелое массивное тело неуклюже карабкалось к заветной добыче, могучие лапы коряво хватались за выступы и щели, норовили все время соскользнуть, не хватало гибкости и ловкости. Перебираясь к вожделенной цели, морф слушал шум, который производили его жертвы. Они перебрасывались попеременно высокими и низкими громкими звуками, иногда сплетая оба голоса в единую какофонию.
  Одолев два этажа вверх и пару секций вбок, морф оказался у заветной коробки со съестным. Он высунул голову на массивной шее над нижним сливом пластиковой оконной рамы. Такая шея удобна для того, чтобы рвать головой с массивными челюстями живую плоть. Но эта же самая шея, оказалась очень неудобной для того, чтобы выворачивать голову и заглядывать в окна. Даже более неудобной, чем массивные и негибкие коротковатые лапы. Лапы тоже мало подходили для такой акробатики. Через стекло он наблюдал, как две аппетитные тушки стоят друг перед другом и машут руками. Привлекши его звуки не прекращались.
  Кызя попытался поменять позицию, чтобы удобнее было взобраться в эту бетонную коробку с прозрачными стенками. Тонкий жестяной слив выгнулся под его лапой и вылетел из креплений с громким треском. Одна из фигурок в окне издала долгий пронзительный звук. Вторая фигурка направила в сторону Кызи длинную черную палку. Дальше была вспышка, грохот и досадный удар в морду, который поставил точку в этом первом уроке верхолазанья. Вместе с дурацким жестяным сливом Кызя полетел вниз. Пролетев два этажа вниз, он успел выбить лапой окно и ухватиться за стойку алюминиевой рамы. Рама лопнула под весом морфа, но задержала его падение и изменила траекторию. Кызя громадным снарядом влетел в лоджию квартиры, находящейся ниже, выбив сразу две рамы.
  За стеклом раздались крики. Маленькая и большая добыча кинулись друг к другу и сплелись в единый комок. Так даже лучше. Морф уже не обратил внимания на раму, а просто внес ее на своих плечах внутрь комнаты. Был голод, но было и пытливое любопытство. Это стало его третьим чувством. Он замер перед своим жертвами. Большая фигура откинула от себя маленькую прочь из комнаты. Зачем? Ну, вот зачем так делать? К чему такие сложности? Можно и без церемоний. Добыча, нелепо маша руками с каким-то предметом, кинулась на него. Вот так конечно лучше. Морф с легкостью откусил сразу всю руку с предметом по самое плечо жертвы. Он хрустел раздробленными костями и пережёвывал плоть, пропихивая в себя откушенную руку. Жертва обреченно корчилась на полу. Морф одним ударом лапы вскрыл живот и грудную клетку жертвы. Печень. Кызя погрузил лапу в рану и аккуратно сжал когтями упругую печенку. Выдранную печень он проглотил разом, как сладкую конфету. Все тело отзывалось волнами удовольствия.
  Он обратил внимание и на маленькую добычу, все еще безмолвно стоящую возле распахнутой двери. Запах нежного молодого мяса дразнил и приманивал. Он бросил агонизирующее кровоточащее тело и двинулся навстречу сладкому десерту. Маленькое существо, подвывая, кинулось в соседнюю комнату. Морф вальяжно проследовал за ним. Он слышал шаги, дыхание и запах жертв, ощущал ее тепло и еще он безошибочно чувствовал жизнь.
  Морф выудил ребенка из-под кровати, проткнув когтями бок мягкого тельца. Он покрутил ребенка перед собой. Кызя уже успел успокоить голод. Ему было интересно. Он изучал свою жертву. Морф протыкал тельце в разных местах, ломал кости, отрывал от него кусочки, облизывал шершавым языком бегущую кровь. Он чувствовал, как жизнь всеми силами пытается удержаться в этом хрупком и несерьезном тельце. Трепыхающееся в неровном ритме сердечко пытается гнать кровь, спазмы стягивают разорванные сосуды, организм выбирает последние резервы, чтобы оставить жизнь маленькой жертве. Буквально за мгновения до обрыва последней тонкой ниточки удерживающей ребенка на этом свете, морф раздавил детскую головку челюстями также легко, как будто это было куриное яйцо. Остатки детской головки брызнули сквозь приоткрытую пасть наружу. Морф пожевал голову, дробя осколки черепа в мелкое крошево. Не удержавшись, он проглотил получившееся месиво разом, одним большим глотком. Даже не проглотил, а втянул в себя. Кызя упоительно причмокнул. Какой бесподобный вкус был у его добычи.
  В комнату вошло, распотрошённое им ранее, тело. За ним по полу тащились его кишки. Восставший труп матери ребенка медленной деревянной походкой шагал в строну Кызи. Противный конкурент тупо ткнулся в него и протянул одну оставшуюся руку к изодранному трупику в лапах морфа. Кызя оторвался от приятного занятия и впился зубами в ногу шатающегося мертвяка. Фу!!! Какой ужасный вкус и запах. Это был вкус не жизни, такой же, как и у него самого. До чего же отвратительно. Да, набивать этим брюхо все равно, что жевать ковер, на котором лежит маленький сладкий труп. Морф досадливо оттолкнул лапой невкусного зомби. Тело пролетело через всю комнату, ударилось об стену и отрикошетило в угол.
  Оттуда новоиспеченный зомби пополз, оставляя за собой неровный кровавый след и волоча раздробленную ногу. Морф с интересом наблюдал, как мертвяк подбирается к его добыче. Ему было любопытно. Но тут Кызя пришел в ярость. Тупой мертвяк лез жрать его добычу. Жгучая ярость захлестнула его без остатка. Да, он сам превратился в ярость. Один удар, и сломанное пополам тело летит к дальней стене комнаты. Череп мертвяка лопается как арбуз от удара об стену. Вытянув лапу, морф подхватывает кончиком когтя небольшой кусочек мозга и отправляет его в пасть. Лакомство было безнадежно испорчено. Тут им овладевает досада за безнадежно испорченную пищу. С большим не испорченным трупом он мог не опасаться приступов голода целый день.
  Палитра чувств и ощущений морфа постепенно росла.
  Поганые людишки с огненной палкой. Они ему искалечили морду и, чуть, не выбили один глаз. Он больше не сунется так открыто к злым людям. Ему нравилось, что еда сопротивляется, но его приводило в ярость то, что ему причинили вред. Он ведь и без глаза остаться мог. Они соображают, что творят? Как он слепой охотиться будет?
  Морф насытился на какое-то время маленьким трупом, сожрав его полностью с, пропитанной кровью, одеждой, костями и всем содержимым. Кызя расположился у окна, замерев в теплом солнечном свете. Тепло и свет тоже давали ему силы и притупляли чувство голода.
  Морф опять изменялся. Прежде всего, у Кызи верхние веки покрылись мощными роговыми наростами, и теперь они выдвигались из-под надбровных дуг на манер люков, полностью перекрывая глазницы и защищая глаза. На искорёженных деформированных пальцах и ладонях наросли большие мягкие подушки, испещрённые бороздками и ворсистыми бугорками, как у геккона. Последняя фаланга теперь сгибалась в обе стороны, убирая острые прочные когти вверх при ходьбе и лазании по стенам. Кроме того он мог теперь бесшумно ходить и бегать по любой поверхности, и даже вполне уверено лазить по отвесным стенам. Все четыре лапы стали постепенно вытягиваться и обрели невероятную гибкость и свободу движений, ушла закрепощенность.
  Прогуливаясь по квартире Кызя попал на кухню и нашел холодильник со вкусным молоком и замороженным мясом. Их вкус не шел ни в какое сравнение со свежей человечиной, да и приливал сил, от поглощения продуктов из холодильника, он не ощутил. Скоро должен снова вернуться злобный голод. Он еще раз вернулся в комнату и попытался погрызть труп убитой женщины, но все осталось по-прежнему.
  Досаду от потери большого вкусного тела скрасил неожиданный подарок. С балкона кухни морф увидел добычу. К подъезду подъехала серебристая коробка. А из дырки в крыше коробки высунулся живой человек с грохочущей палкой. Вот палка - это было плохо, а человек - это было хорошо и вкусно. Внизу он видел конкурентов, претендующих на его добычу.
  Кызя не стал затягивать с охотой. Нужно было действовать быстро и решительно. Он уже успел убедиться, что люди медленные и убежать скорее всего не успеют, но стреляющая палка и обычные зомби, которые могут его опередить, заставляли спешить с охотой.
  Рамы на балконе были распахнуты. Морф без труда выбрался на внешнюю сторону стены и пополз по фасаду вниз. Человек не видел его. Выбрав удобное место, Кызя спрыгнул на бетонный козырёк над входом в подъезд, отскочил от него как мячик, спружинив ногами, и всей тяжестью грохнулся на крышу коробки. Крыша автомобиля промялась от удара тела морфа, зажав жертву в люке. Кызя одним ударом снес ему голову.
  Морф припал пастью к обрубку шеи. Гортань мгновенно наполнилась, щедро льющейся, кровью. Кровь текла по его пищеводу и быстро наполняла раздувшийся желудок. Шевеление под козырьком заставило его оторваться от трапезы. От Кызи пятился человек с палкой. Палка была совершенно лишней. Человек кинул палку в морфа. Ярость переполнила Кызю. Морф прыгнул вниз, придавив человека к ступенькам и начал рвать на части обладателя противного оружия. Резким движением морф поочередно оторвал ему обе руки. Потом рассек спину и начал выдирать ребра. Этим временем от него убегали еще три жертвы. Они бежали от подъезда в разные стороны. Кызя не мог позволить лишить себя еды и кинулся в погоню. Первого крупного и медленного человека он убил ударом в голову. Маленького человека он почти разорвал пополам ударом когтистой лапы. Он нашел глазами третьего маленького человека. Тот бежал в сторону выхода из квадратного двора, зажатого между четырех корпусов. У Кызи снова проснулась любопытство. Он бежал за человеком неспешной ленивой трусцой, присматриваясь к его повадкам и вслушиваясь в его крики. Разумеется, он догнал человека. Морф следовал за ним какое-то время. Внимательно рассматривал, но потом он увидел, что конкуренты подбираются к его добыче со стороны детской площадки. Игры пора было заканчивать. Он ударил человека лапой чуть выше поясницы. Сломанное тело мгновенно покатилось беспомощной тушкой по асфальту. Захватив добычу за одну из конечностей, он встал на задние лапы и поковылял обратно к металлической коробке с первым трупом. Маленькое вкусное тельце он тащил за собой, волоча по тротуару. Руки морфа значительно вытянулись и еще, он слишком горбился, не сутулился, а именно горбился под гнетом мощных мышц, от этого кисти рук практически касались земли.
  Из серебристой коробки чудесным ароматом разливались волны человеческого страха. Через открытую дверь он увидел в минивэне еще двоих людей. Можно было конечно поиграть, но он торопился. Запрыгнув в машину, он принялся рвать добычу единственной свободной лапой.
   Девочку он бросил возле минивэна, поспешив к большому телу возле клумбы. Там уже пристроились аж четыре нахальные грабителя. Ну, вы посмотрите что твориться, среди бела дня добытую дичь оставить без пригляда невозможно! Кызя почувствовал возмущение, перерастающее в ярость. Один из негодяев, почувствовав неладное, постарался как можно скорее унести ноги. Остальных, менее сообразительных, он раскидал как кегли. Захватив в одну лапу большое тело, а во вторую - маленькое он снова вернулся к автомобилю.
  Здесь его ждал сюрприз. Его мелкий и слабый собрат вышел из подъезда и обследовал безрукий труп на ступеньках. За пару мощных прыжков, Кызя настиг обидчика и задал ему хорошую трепку. Он несколько раз приложил конкурирующего морфа об крыльцо и ступени, а затем забросил его в дверь подъезда. Безрукое тело второй жертвы уже начинало шевелиться. Бесполезный хлам! Кызя раздавил его голову мощной ногой. Труп перестал дергаться. Ну, вот и замечательно. Принесенный вместе с большим телом, разорванный пополам, ребенок стали подавать признаки жизни и потянулся к трупам в минивэне. Разорванного ребенка он просто выкинул подальше, а вот два трупа в машине ему пришлось вытащить оттуда, их нужно было унести и съесть в укромном месте.
  Морф оглядел двор. К месту кровавой бани подтягивались медленные и шустрые зомби. Так точно спокойно поесть, не получиться. Он увидел, как двое зомби начали схватку за голову, оторванную от торчащего в машине тела. Морф запрыгнул на крышу минивэна и постарался вытащить тело. Для этого пришлось разорвать крышу машины. Достав хозяина стреляющей палки, морф прихватил второй большой труп, живое тельце ребенка и еще оба тела из минивэна. Не удержавшись, он отобедал головой живого человечка прямо по дороге.
  Двери за собой он прикрыл. В подъезде морф устроился возле батареи. Он любил тепло. Из дверей лифтового холла за ним украдкой наблюдал маленький морф. Он скорее напоминал среднего размера шимпанзе с горбом на лопатках. Глаз у него не было. На теле было видно много картечных отметин. Да и выглядел он слишком потрепанным. Тонкие конечности у него были длинными и жилистыми. Судя по движениям, он был быстрее большого морфа. Кызя грыз и кромсал трупы, дробил кости и жрал. Набив утробу до отказа, он кинул целую ногу безголового трупа маленькому морфу. Неизвестный собрат радостно схватил лакомый кусок и торопливо стал отрывать и впихивать в себя куски человеческого мяса. Кызя бросил ему еще один большой кусок, но уже ближе к себе. Маленький морф теперь не жался по углам, а вполне уверено грыз человеческую плоть на глазах у Кызи. Большой морф нашел свищ в водопроводной трубе, пробитой выстрелом и долго жадно пил, а потом замер в блаженном ступоре.
  Он продолжал изменяться. Его шея вытянулась и стала более подвижной. На лбу и морде наросла маска из очень толстой кожи с костяными пластинами внутри. Очнувшись от ступора, он обнаружил, что все остатки добычи подъел маленький морф. Никаких эмоций по этому поводу он не испытал. Он сильный и ловкий, он без обеда не останется. Последняя охота принесла ему новые знания. Дичь коварная, и охотиться на нее нужно скрытно и быстро. Самое главное он понимал, что убивать нужно ударом в голову, только так мясо не портится. Также он выяснил, что у него, оказывается, есть конкуренты, претендующие на ЕГО ЕДУ.
  Кызя вышел из подъезда и полез по фасаду, выискивая возможную пищу. Отдаленные позывы голода уже беспокоили его. Он добрался до самой крыши, но никаких признаков еды не увидел. За ним карабкался маленький шустрый морф. На крыше Кызя задал ему взбучку, определяя свой статус. Кызя ест первым, мелкий есть все, что от него станется. Мелкий заметно увеличился в размерах и, наверное, стал еще быстрее.
  Было уже темно. Они бродили по крыше, пока не услышали живые звуки. Они доносились из жестяной коробки наверху. Большой морф со скрипом и скрежетом разломал колпак вентиляционной вытяжки. Дырка был очень маленькая, чтобы через нее пролезть. Добыча оставалась недостижимой.
  Вдруг маленький морф встрепенулся и с бешенной скоростью побежал по крыше, огибая препятствия. Гигантским прыжком он преодолел пустое пространство между корпусами и, кувыркнувшись, исчез за бетонной коробкой на крыше.
  Оттуда тянуло живыми людьми. Ах ты тварь неблагодарная! В Кызином сознании закипала ярость. Он рванул с мест изо всех сил. Оттолкнувшись от крыши, он перепрыгнул пустое пространство между домами, но сумел зацепиться только за самый край крыши. Морф почувствовал, как от парапета начитает отходить бетонная плитка, за которую он держался. Кызя усиленно заработал задними лапами, царапая когтями стену, и влез на крышу. Дальше он крадучись пошел вслед за вероломным изменником.
  Грохот выстрелов разорвал окружающий воздух. Стрелковая канонада слышалась в городе постоянно, но это уже частые выстрелы прозвучали совсем рядом. Кызя спрятался за торчащими из крыши сооружениями. Впереди метались лучи фонарей и сверкали вспышки выстрелов в ночи, разнося по округе грохот стрельбы. Люди бежали в его сторону. Много людей. Но они были вооружены. Понимание того, что происходит у большого морфа уже было. В нем закипали ярость и азарт. Азарт - это было уже новое ощущение. Причем не менее приятно, чем любопытство. Он видел, как мелкий партнер выскакивает на одно единственное мгновение, то с одной, то с другой стороны от группы людей, а затем скрывается убегая в его сторону. Люди стреляли уже без перерывов.
  Кызя поднялся на большую кирпичную будку, возвышающуюся над крышей. Полюбовавшись несколько секунд на паникующую компанию, он спрыгнул в их гущу. Головы, головы, головы. Он безошибочно одним ударом мощных лап и когтей пробивал, раскалывал, отсекал головы от тел обороняющихся. Охота была закончена за считанные мгновения. Пир был готов. Блюда были поданы.
  Кызя неторопливо сожрал головы добычи, а потом печень. Только после этого он позволил маленькому морфу приблизится к еде. Тот был весь изранен.
  
  Глава 6 Безнадега
  Кирилл и Валя опять целовались.
  Старик не был таким уж ханжой и занудой, но непосредственная распущенность со стороны молодой парочки его смущала. Он не приветствовал такую свободу нравов, даже учитывая кошмар, творящийся за стенами салона магии.
  - А может, я их из пистолета постреляю? - прошептал подросток.
  - Ага. А патронов у тебя хватит, стрелок недоделанный? - кольнул его адвокат.
  Подросток не ответит. И дело было не в том, что ему нечего было сказать. Адвокат был совершенно прав. Патронов действительно было мало. Вот на что патронов действительно хватит, так это на то чтобы застрелиться всем по четыре раза.
  Похоже, что они столкнулись с действительно безвыходной ситуацией. Надеяться спасение было бессмысленно. Пытаться вырваться из ловушки с боем - было чистым безумием и приравнивалось к самоубийству. А если и продолжать так сидеть, то их ждет мучительная смерть от голода и жажды, если они раньше не сожрут друг друга.
  - Пол! Люк в полу,- шепотом сказал старик.
  Первым среагировал адвокат:
  - Какой люк?
  - Охранники сказали, что тут люк в полу есть. Из него можно в техническое подполье и на парковку выбраться, - пояснил старик.
  - Да вы с ума сошли. Лезть в эту темень? Я не полезу. Мало ли что там может быть, - горячо зашептал Блидевский.
  - Ну и сиди тут. Пусть на тебя мертвяки любуются, а ты на них глазей, - ответил ему на давешний наезд подросток.
  Они, молча и сосредоточенно, обшарили пол под столом и матрасом, но ничего так и не смогли обнаружить. Из-за стола никто не решался выбраться.
  - Давайте подождем, пока они успокоятся. А потом занавеску нужно будет закрыть. Может тогда они кидаться не будут, - предложил Казарян.
  - А как мы в темноте будем люк искать? - шепотом спросила Валя.
  - Да! А как вы в темноте по подвалу полезете? - добавил шепотом адвокат.
  - На столе зажигалка осталась. А для подвала можно и факелы сделать. На всякие статуэтки и ножки от стульев можно тряпок намотать и коньяком или виски полить. Бухла у нас много осталось, - выдал свой нехитрый план Казарян.
  У людей появилась надежда. Даже Блидевский воспрял духом.
  - А что мы будем делать, когда выберемся? - такой простой вопрос Вали поставил всех в тупик.
  - Прорываться будем. Уходить отсюда надо, - сказал Кирилл.
  - Как ты прорываться будешь, дурень? - спросил его адвокат.
  - А вот как раньше, так и сейчас. Дубиной по башке и бежать. Они медленные. Если на открытом пространстве, то пусть они сосут. Я через все поле с мячом проходил, - начал горячится Кирилл.
  Армянин остудил его пыл, рассказав о сегодняшнем событии, когда чудовище задрало целую семью около соседнего корпуса. Причем, один из погибших был вооружен, но он даже выстрелить не успел.
  Подросток упорно продолжал думать в своем направлении:
  - Так там ружье заряженное от убитого осталось! И патроны к нему, скорее всего, есть.
  - Как ты туда доберёшься? И умеешь ли ты из ружья стрелять? - снова попытался охладить пыл подростка его отец.
  - Добежать успею. А охотничье ружье дело нехитрое. Разберусь как-нибудь. Не лох же я.
  - Не успеешь добежать. Морф тебя схавает, - сказал Казарян.
  - Кто?
  - Морфами мертвых крыс называли, которые живых крыс ели. Они мутантами от этого становятся. Быстро расти начинают, зубы и когти отращивают. Изменяются так сильно, что невозможно понять, что это раньше было. На монстров из кино больше походят, чем на крыс. Мне даже фотографию на телефон пересылали. Из них получаются очень опасные хищники - крупные, сильные и неимоверно быстрые. Похоже, что мертвые люди тоже такими становятся.
  - А откуда у вас все эти сведения? - заинтересовался адвокат.
  Беседа на столько захватила всех, что люди практически перестали обращать внимание на рвущихся к ним мертвяков. Все начали говорить в полный голос.
  - Мои партнеры и клиенты по бизнесу сообщили. У меня юридическая фирма есть с адвокатами. Людям помогали вопросы всякие решать. Ох, какие у меня связи были. Любые проблемы мог решить. И позавчера всю информацию от них получил.
  - С адвокатами, - передразнил Казаряна адвокат. - Знаем мы таких адвокатов. Коррупция, использование силового административного ресурса, злоупотребление должностными полномочиями и посредничество в даче взятки должностному лицу. Вот как это называется. Вы почтальоны счастья - конвертики с деньгами по кабинетам носите. Так? Еще хорошо если проституток ваших по зонам не таскаете.
  - Ну, зачем проституток. Мы вообще людям добро делаем. Если проблемы, у кого какие, или потребности. Ведь в зонах и в тюрьмах тоже у людей своих потребности есть. Зачем человеку мучатся. Есть у нас мальчики и девочки с адвокатскими корками, которые могут помочь и расслабиться несчастному человеку. Мы это психологической поддержкой называем. Нормальный бизнес.
  - Ага! Вот из-за таких как вы, нас все п...сами считают, - злорадно зашипел Блидевский.
  Старик вообще не понял, о чем говоря эти двое.
  - А что за бизнес на потребностях? - попыталась уточнить Валя.
  - А все очень просто! - просветил ее Блидевский. - Они проституткам обоих полов корочки адвокатские делают. Согласно закона адвокат может посещать своего клиента в местах заключения и находится с ним безнадзорно сколько угодно. Администрация исправительного учреждения обязано им отдельное помещение выделить для того чтобы адвокат с клиентом мог с глазу на глаз пообщаться без посторонних. Вот так эти шалавы, с купленными корками, клиентов своих по тюрьмам навещают. А те их трахают, в предоставленном администрацией, отдельном помещении. Все по закону. Думаете это тайна? Еще они наркоту и жрачку с выпивкой туда таскают. Досматривать адвокатов запрещено.
  - Да, это так, - спокойно согласился Казарян.- Еще древние императоры говорили: 'Деньги не пахнут'. Это хороший бизнес - доходный. А самое главное, стабильный. Когда вопросы всякие решаешь - проблемы часто возникают. Да и по-разному с доходом получается. Бывает, что легко и быстро вопросы решаешь, а бывает и долго. Занес деньги одному, а его завтра сняли, и не успел он человеку помочь. Бывают такие, которые просто берут деньги и не делают ничего.
  - А! Это как в анекдоте! - радостно уточнил Блидевский.
  - Каком анекдоте?
  - В простом анекдоте. Вы знаете, чем взяточничество отличается от коррупции? - продолжил Блидевский. - Взяточничество - это когда берут деньги и подарки за то, что должны делать бесплатно или за меньшие деньги, а коррупция - это когда берут деньги и ничего не делают.
  - Ну, это редко бывает. У нас все люди проверенные, - возразил Казарян.
  - Тамик, а у вас действительно проститутки обоих полов по тюрьмам ходили? - поинтересовалась Валентина.
  - Да, и так и так было.
  - А зачем мальчиков в тюрьмы отправляли? Там же, кажется, свои петухи есть?
  - Есть, милая. Но гигиена. Наши мальчики без тюремного запаха. Да и выглядят они получше, чем Машки на парашке.
  Все вздрогнули от сильного удара в дверь. Некая успокоенность от крепости оконной решетки и металлической двери улетучилась как дым на ветру. Уже не обращая внимания на рвущихся сквозь окно мертвяков. Люди кинулись двигать тяжелый диван к двери. Дверь сначала загородили шкафом с безделушками, а потом подперли его тяжёлым диваном. Пока они толкали мебель, удары сыпались на дверь практически постоянно. Потом они опрокинули на бок стол и поставили его вертикально, заслонив им окно. Стол привалили двумя креслами. По натянутой ткани поверхности столешницы скребли мертвые руки. Слышался треск раздираемой ткани. Скрежет зубов и скуление трупов вкупе с их вонью, просто сводили с ума. От ужаса хотелось непрерывно орать - так было страшно.
  Люди тяжело и затравленно дышали. Хотелось бежать, дико крича от ужаса, но такой роскоши у них не было. Валентина жалобно всхлипывала. Кирилл ее успокаивал.
  Казараян ползал по полу, разыскивая зажигалку. Рядом с ним ползал Блидевский. Вдруг лучик света раздвинул мрак комнаты.
  - У меня сотовый с собой, - пояснила Валентина.
  Она держала в руках изящный золотой Vertu. Свет экрана телефона разгонял темноту. Казарян вытащил из кармана пиджака свой телефон, но его аккумулятор уже сел, и телефон отключился. Кирилл свой телефон разбил, а у старика сотового вообще не было. Адвокат долго перебирал свою одежду, но сотовый телефон так и не нашел.
  Пока адвокат сосредоточенно рыскал по карманам, Казарян собрал светильник из полной бутылки виски и ленты из рыхлой толстой ткани, оторванной от, прихваченной из подсобки, половой тряпки. Он зажег импровизированную лампу и долго настраивал пламя с помощью ножниц. Светильник больше напоминал всем известный коктейль Молотова. Осветительный прибор чадил, но в колышущемся полумраке было намного лучше, чем в кромешной тьме.
  Чтобы закрыть свет от мертвяков он закрыли окно ковром поверх, прижатого к окну, стола. Ковер закрепили под самым потолком на массивной деревянной гардине. Ковер был тяжелый, но гардина его выдержала.
  Закончив с баррикадированием окна и двери, люди начали разыскивать спасительный люк. На гладком паркете не было никаких следов его присутствия. Кирил выломал ножом несколько плашек, но под плашками монолитным щитом лежали толстенные шпунтованные доски. Люка был ими закрыт наглухо.
  На всех сразу напало одинаковое безразличие. Это был конец. Можно было пытаться резать дощатый настил ножом, стрелять в него из обоих пистолетов, пытаться грызть зубами, но все было бесполезно.
  - Где второй топорик, придурок? - спросил у сына Блидевский.
  - В квартире у Вали оставил, - мрачно пробубнил он.
  Все остальные просто молчали.
  - Знаете, о чем я молюсь? - спросил Казарян, и, не дожидаясь реакции от остальных, ответил: - Я молюсь о то, чтобы моим детям и жене была послана легкая смерть. Так жить невозможно. Зачем они будут страдать.
  - Ну, уж нет. Я собираюсь жить, - окрысился адвокат. - Пусть плохо, пусть тяжело, но я хочу жить.
  - Живи, пожалуйста. Кто тебе мешает, кроме этих, - Казарян кивнул голой в сторону окна. - Только как это у тебя получится?
  Все опять замолчали. Тягостное безразличие тоскливой тенью упало на всех. Вспышка радости от иллюзорной возможности вырваться из осады мертвяков и последовавшее разочарование просто выпили из людей все силы. Блидевский уселся на китайский столик и апатично уставился на свои ноги. Армянин сел на пол, скрестив ноги по-турецки под массивным животом. Все их усилия были тщетны.
  - Валя, я тебя люблю. Ты будешь жить. Я все для этого сделаю. Мы вместе уйдем отсюда. Я готов умереть за тебя, - сказал подросток и обнял молодую женщину.
  - Не надо умирать пожалуйста, - улыбнулась Валентина. - Я не могу потерять тебя. Ведь я только что тебя нашла. Я люблю тебя, ты настоящий мужчина. Я всегда мечтала о том, что бы быть рядом с таким как ты. Какая же я была дура. Жизнь шла мимо, а я цеплялась за какие-то цацки, машины. Бред какой-то. Ведь у меня даже среднего образования нет. Я школу не закончила.
  - Любовь свою нашли? - язвительно спросил адвокат.
  - Совсем нет, - вполне серьезно ответила Валя. - В четырнадцать лет меня в нашей школе сфотографировал заезжий журналист. Я всегда была самой красивой девочкой в школе. Мою фотографию напечатали в журнале. И не просто напечатали, а на обложке журнала. Мне сразу посыпались письма и предложения. А родилась и выросла я в поселке Эжва рядом с Сыктывкаром. Это в республике Коми. Представляете, что это для меня значило. Через месяц у меня была первая профессиональная съемка в Москве. Я туда с мамой приезжала. Денег не платили, постоянно говорили о том, что это мой старт в жизни, и я должна вложиться в свое будущее. Мои снимки понравились. Меня стали приглашать агентства. Сбылась мечта любой малолетней соплюхи. Вот так сразу я стала профессиональной моделью. Появились гонорары и поклонники. Хорошо, что хватило ума по рукам не пойти. Мать быстренько наладила бизнес по торговле моей внешностью. Она стала моим агентом, а все деньги забирала себе. Через год я начала более-менее что-то понимать. Тогда я первый раз поругалась с матерью. Мы переехали в Москву, жили на съемной квартире. Она таскала меня по всяким кастингам, конкурсам, продюсерам, агентствам. У нее получалось зарабатывать деньги на моей внешности. Мне платили даже больше чем другим девочкам. Но почти весь заработок уходил на шмотки, косметику, салоны красоты, портфолио, профессиональных визажистов и консультантов. Занятия хореографией и вокалом. Деньги текли сквозь пальцы. Мать пытались сделать мне имя, но старалась, прежде всего, для себя. Она мечтала устроить мне успешный брак с олигархом. Я стала ее главной ставкой по жизни. Она запретила мне общаться с отцом. Папа у меня был спортсменом, а потом стал заниматься бизнесом, но с переменным успехом. В деньгах мы явно не купались. Мать использовала меня как породистую кобылу. Я была ее капиталом, а папу она ненавидела и решила, что может обойтись без него. А тут, как на грех, я влюбилась по уши. И представляете, он был обычным мальчиком. Отец у него в конструкторском бюро работал, мама педиатром в поликлинике. Он умница был, в бауманку сам поступил, был красив как Аполлон, на гитаре играл, стихи и песни писал. Вот тогда мы с мамой и сцепились. Я сломалась тогда. Она напугала меня тем, что моего мальчика закажет. Я ей поверила. Ведь вокруг меня всякие типы тогда крутились, а общалась с ним моя мама. Тогда я отказалась от своей любви. Я предала человека, которого любила, пусть даже наивной девичей любовью. А потом я предала мать. Я обманула ее. Мне тогда шестнадцать только исполнилось. У меня появилось предложение от крупного модельного агентства из Франции. Париж - это мечта любой дурочки, такой как я. Смысла нет рассказывать, как я все устроила, но в Париже я оказалась уже без нее. Вот тут меня настигла взрослая жизнь. Контракт был кабальный, почти все деньги уходили на оплату счетов. Жили мы с девчонками в крохотной квартирке под самой крышей. И жило нас там десять человек. Спали на двухъярусных кроватях. Мало того, что нас там дрючили и пользовали и в хвост и в гриву, но к счастью не в интимном плане. Мы еще друг с другом грызлись. Я пахала как лошадь. Минутки свободной не было. Это только со стороны все красиво и здорово, а на самом деле клоака клоакой.
  Трудно было, постоянно в подушку плакала. Девочки кто как пристраивались. Кто-то в эскорте подрабатывал, кто-то на содержание шел, а кто-то и счастья своего ждал. Последнее тоже проституция, но с тем отличаем, что продать себя хотят подороже и надолго. Ну, здесь как кому повезет. Карьера, а что карьера. Двадцать три годика исполнилось и ты старуха. Кому-то улыбалось стать возрастной моделью, но это единицы. Больше или замуж выскакивали или так и оставались проститутками. Пока работаешь - шанса ждешь, что тебя кто-то заметит. А знаете, какая главная мечта у модели или проститутки. Это найти щедрого мужчину, который будет тебе дарить подарки, давать деньги, по курортам выгуливать и ничего не просить взамен. Контракт у меня был короткий - всего на год. Потом еще на год продлила. Деваться было некуда. А потом надоело все. Удавиться хотелось. Вернулась я в Москву. А тут что? А все тоже, только рожи родные посконные вокруг. В Москве нашла работу - в гостинице вип-гостей встречала. Потом в клубе ночном работала. Съемки и кастинги проходила. Теперь я ценилась, опыт был и имя какое-никакое. Сынульку богатея одного схомутала на мероприятии каком-то. Повезло, в общем. Ну, не плохо я устроилась. Глупый он был. Меня всем демонстрировал, как и машины свои. Но хорошо, что денег не считал. Жениться на мне даже собрался. Ревновал меня, когда съемки или еще что-нибудь. Смешно все это. Не любила я его, жалела только. Прямо мамкой ему стала. Папе его понравилась. Все шло своим чередом. Но потом папа у него звезд с неба захотел, силенок не рассчитал и посыпался. Убили его, в машине взорвали, и охрана не помогла. Друзья его - шакалье поганое, сразу все порастащили. Голеньким суженый мой остался. Мне его даже жалко было, но не оставаться же с ним дерьмо хлебать. Подалась на волю. Все, что на сынульке подняла, припрятала до лучших времен или на черный день отложила. Мужика крепкого настоящего встретила, но женатого. Тогда я и на роль любовницы согласна была. Квартиру под меня купил, ремонт, обстановка и все такое. Хоромы вполне на уровне были. Машину у него выпросила. Сначала думала, что за ним как за каменной стеной, не то, что с прежним хлюпиком. А потом оказалась, что я не за стеной, а в застенках. Страшный он был, злой как черт, боялась я его. Год с ним мучилась, а потом приехал и сам меня выгнал. Думал, наверное, что страдать буду, упрашивать его. А я счастливая была. Я даже с наваром тогда осталась. Толи совесть у него проснулась, а может блажь такая была. Денег он мне дал и квартиру маленькую на окраине Москвы подарил. Ну, тоже неплохо.
  Плюнула на все и поехала на Родину отца проверить. Мать даже видеть не хотела - я ее ненавидела. Папа сильно болел тогда. Очень тяжело болел. Три месяца я в Сыктывкаре жила. По докторам его таскала. Лекарства ему покупала. За границу везти хотела. Он так счастлив был. Его новая гражданская жена меня сначала в штыки приняла, а потом сердцем оттаяла. Возилась я, возилась, а потом поняла, что деньги кончаются. Быстро кончаются. У меня квартира махонькая и машина в Москве, да цацки всякие оставались. Это все что у меня было. Ох, как я тогда задумалась. Возраст уже в тираж выходить. Ни образования, ни мужа, никаких перспектив. Тогда в один день все решила, выбор сделала, купила билет на самолет и все вещи собрала. Отцу сказала, что контракт выгодный предлагают. Тогда и судьбу свою встретила, прямо в аэропорту. Это как в сказках бывает. Да кого я обманываю. Какие сказки? Есть место в жизни сказкам, только они все страшные. Хороших сказок в жизни совсем не бывает. На то она и жизнь. Спалился мой любимый. Простачка из себя строил, в буфете аэропортовском чебуреки пивом запивал. Сидит весь такой в обычных джинсиках, турецком свитерке и китайских кроссовках. Пролетарий млять, а у самого ногти наманикюрены и бумажник за две тысячи баксов. Парфюмом дорогим едва-едва пахнет. Есть такие чудики, миллионеры из трущоб. Вылезли из грязи, денег до жопы, а все в свое болото провинциальное тянет. Поди, еще на УАЗике сам за рулем приехал. А рядом два быка отираются - вроде, как и не знают его. Таких мы тоже знаем. И решила я: была - не была. Покрутила задницей перед черножопыми. Они то, значит, слюни сразу распустили и ручки свои волосатенькие ко мне тянуть начали.
  Валя виновато посмотрела на Казаряна. Он пожал плечами, показывая, что все понимает.
  Валя продолжила:
  - Потом сразу к нему за столик. Можно говорю, сказать, что вы мой муж, а то меня чебуреки с тухлыми намерениями домогаются. Ну, он, конечно, весь такой Дон Жуартаньян. Не боись говорит красавица. Есть еще богатыри в земле Комятцкой. Те обезьяны волосатые к нам приперлись, а их, вроде как невзначай, мальчики Игоря моего в сторону отжали. Пару слов сказали, так черных потом как ветром сдуло. Я вся такая в непонятках. Как же так? Мой рыцарь век не забуду. А он мне благородно так говорит, что за державу ему обидно и не может он девушке отказать. Потом оказался, что он летит на соседнем кресле со мной. Судьба типа такая. Это мальчики его постарались. Весь полет меня развлекал. А потом подвезти меня предлагает. Но я разрешила ему себя только до автобуса проводить. А там мерседес его подъезжает. Хитро так на меня смотрит. А я морду тяпкой сделала и в автобус в самый дальний угол от него забилась. Разумеется, нашел он меня на следующей день. Не привык он, чтоб ему отказывали. Давай он со мной встречи искать. А я ему сказала, что я женщина успешная и самостоятельная и от таких, как он натерпелась, и еще сказала, что он мне вообще не нравиться. Вытащил он меня все-таки в ресторан, а я там вроде как лишнего хватила, да и выложила ему пьяненькая про мать, про Францию, про двух ухажеров своих. Слезки с косметикой по мордашке размазывала. Потом ушла вроде как в туалет, а вместо этого на такси домой уехала. Так утром у меня вся площадка перед дверью в цветах. И маленький пони перед подъездом. Ну как я пони могу содержать? Вот ради пони я к нему в особняк и переехала. Но скучно там за городом, совсем скучно. Находится этот замок чудесный в херовых далях и одна прислуга вокруг и пони этот дурацкий. Вот тогда я закапризничала, и он меня сюда перетащил. Наконец добилась я всего, что в жизни хотела: шопинг, пилинг и шейпинг, цацки, тачкии и меха. А о мухосранске своем и родителях напрочь забыла. Вот такая я и есть. Ну что нравлюсь такая? Хорошая я? Сумела разжалобить жизнью своей несчастной?
  - Я же вижу, какая ты настоящая. Ошибки все делают,- Кирилл обнял ее.
  Старик ощутил острый мыльный запах дешевой мелодрамы. Он верил, что Валя говорит правду. По крайней мере, она точно верила, что говорит правду. Исповедаться решила, повиниться. Чувствует, что смерть рядом.
  Молодые ворковали минут десять.
  - А где пистолеты? - прервал их лобызания Казарян.
  - Вот, - Валя вытащила из кармана легкой курточки Тульский Токарев.
  Подросток тоже извлек из кармана широченных штанов пистолет.
  - А знаешь какой пистолет ты отвоевал, - задорно спросила она у Кирилла.
  - Какой, какой. Железный, - попытался пошутить Кирилл. - Макаров конечно.
  - Нет, это ИЖ-71. Почти тот же Макаров, но патрон более слабый. Дай сюда.
  Он забрала пистолет у подростка.
  - Меня Игорь учил. Я ему даже нормативы сдавала по сборке-разборке и стрельбе. Вообще-то я нормативы сдавала на ПМ.
  Валя нервно засмеялась.
  Адвокат задал уместный вопрос:
  - Валя, а если ваш благоверный так оружие любил, то почему у него дома оружия нет?
  - Оружие есть. Но оно в сейфах, а ключей у меня нет. Близок локоть - а не укусишь.
  - Смотри как надо, - сказала Валя.
  Она ловко несколько раз разобрала и собрала пистолет, раскалывая детали в рядок.
  - Понял?
  - Да, понял я.
  Кирилл взял пистолет и несколько раз собрал и разобрал его. Получалось у него не так ловко как у Вали. Сначала он даже немного запутался. Потом Валя повторила ту же самую процедуру с ТТ. Занятие по сборке и разборке закончилось теоретически-практическим курсом обращения с пистолетом и теорией стрельбы.
  Два пистолета и по одной полной обойме к каждому.
  Теперь можно было умереть с музыкой. Пусть с тихой и недолгой, но все равно не молча.
  Глава 7 Спасение?
  К утру они уснули. Нервное напряжение и обреченная усталость ни кого не обошли своим вниманием, преодолев страх. Исповедей больше не было. Да и говорить совершенно не хотелось. Самодельную лампадку из бутылки с вискарем погасили, чтобы не привлекать лишнее внимание зомби. Темень была как у афроамериканца, сами знаете где. Первым уснул Казарян, он улегся прямо на пол в углу комнаты. В этот раз он вообще не храпел, а спал тихо. Блидевский уснул сидя, даже не уснул, а просто выключился как холодильник или утюг. Сначала он что-то бормотал себе под нос, а потом старик услышал, как адвокат тоненько засопел. Еще старик слышал горячий шепот влюбленной парочки, поцелуи и недвусмысленные звуки из другого угла комнаты. Старик сам тоже не заметил, как он уснул.
  Разбудил всех грохот выстрелов. Со стороны главного входа в подъезд доносилась частая стрельба. Затем оглушительно громко забухали частые выстрелы уже в вестибюле. Уверенный грохот вселял надежду. Они не могли поверить. Их пришли спасать. Проснувшиеся люди срочно зажгли светильник. Казарян вместе с подростком отодвинули диван и шкаф от двери. Слишком растрепанная Валя тут же начала приводить себя в порядок и прихорашиваться, используя вместо зеркала стеклянные двери шкафа с магическими фолиантами.
  Они кричали и стучали в дверь. Крашеный металл уныло резонировал ударам. Дверь без какой либо обивки совершенно не мешала звукам идти сквозь нее и в одну и в другую сторону.
  Выстрелы переместились на лестничную клетку.
  - Э, вы там живые или мне в дверь шмалять?! - донеслось с другой стороны двери.
  Люди наперебой закричали, что они живые. Одновременно хотелось смеяться и плакать. Только тут они сообразили, что дверь заперта с их стороны. Старик трясущимися руками открыл замок и отодвинул засов.
  За серой дверью их встретили четыре направленные в них дула. За бесконечно глубокими черными провалами каналов оружейных стволов были видны люди в экипировке из фильмов о будущем. Черные матовые шлемы, большие прозрачные забрала, кевларовые доспехи, увешанные оружием.
  - Здесь гражданские. Отбой.
  Военные в черной форме отступили назад, выпуская людей из слона магии. Все пространство вокруг было усеяно трупами. Сколько их было?
  - Укушенные есть? - спросил большой человек.
  Громадный человек, похожий на футуристического воина, подняв забрало, открыл лицо. Это был тот самый здоровяк из УАЗика, который вчера утащил напавшего на Валю танцора. Только тут дед обратил внимание на то, что в фантастической броне была только половина их спасителей. Вторую половину отряда составляли те же самые мужчины в казачьей форме, которые вчера приезжали за машиной Петрова.
  - Чего молчите. Если есть укушенные, сразу нужно сказать, а то положим насмерть и все. Разбираться некогда.
  - Нет, с нами все в порядке, - сказал армянин. - Мы в салоне магии прятались, а там дверь железная и решетки на окнах. Нет укушенных среди нас.
  Блидевский опустился на колени около стола и жалобно заскулил, а потом начал смеяться как сумасшедший. Его всего корежило и выгибало от смеха. У него была истерика. Старик поспешил ему на помощь.
  Великан выловил глазами Валентину:
  - Варвара Романовна, мы по поручению мужа вашего. За вами и еще кое-какими вещами приехали.
  - Вещами? - растерянно спросила Валя.
  -Да, - верзила протянул ей ксерокопию листа и большую связку ключей.
  Валя держала в руках ксерокопию с листочка, но котором ее Игорь от руки написал список того, что нужно было забрать в квартире.
  - Вы узнаете его почерк, Варвара Романовна? Вы ключи его узнаете?
  - Вы можете сами мне прочитать? Я ничего разобрать не могу, - листочек дрожал в ее руках, как будто она стояла на виброплощадке.
  - Я вам предлагаю подняться с нами. Вы все равно вы нам понадобитесь, так или иначе. Время дорого. Вы знаете, где Игорь Леонидович хранил самые важные вещи и документы?
  - Да конечно. Вещи я всегда сама раскладывала. Я прислуге не доверяла.
  - Замечательно. Пройдемте.
  - А как же... - Валя как-то беспомощно показала обеими руками на остальных ее товарищей, с которыми провела почти все начало катастрофы. Сомнений в том, что катастрофа будет только разрастаться уже не у кого не было.
  - Мне жаль. Есть приказ. Я его исполняю. Они останутся здесь.
  - Но как же...
  - Нет, - жестко сказал здоровяк.
  - Но может их куда-то...
  - Никак нет! Я все сказал. Решайте сейчас.
  Валя решительно развернулась. Он подошла к Кириллу. Он глуповато улыбался. Глаза подростка светились счастьем. Она какое-то мгновение смотрела ему в глаза, потом обняла его, поцеловала и сказала:
  - И все-таки я сука и стерва. Прости, если сможешь.
  Она снова развернулась и четким уверенным шагом вышла из аквариума, обогнув великана. Он развернулся и пошел вслед за ней. А старика со всей остальной компанией все еще держали на прицеле двое военных в черной форме.
  - Пилипенко, автоген и сварочник с генератором из машины тащите. Да еще команду Федорчука с собой возьми, а то сдохнете, пока до квартиры доберетесь. Скажите им, что я приказал.
  Кирилл стоял так, как будто его неожиданно окатили ледяной водой. Казалось, что он даже не дышит. Заплетающимися ногами он сделал несколько шагов назад в салон. Затем Кирилл спокойно шагнул куда-то в сторону, но когда вышел обратно у него в руках был тот самый трофейный пистолет. Он вжал голову в плечи и рванулся вперед, выставляя левое плечо.
  Армянин ловко подбил ему ногу подсечкой и подхватил на лету подростка за одежду. Неуловимым ловким движением Казарян выкрутил у подростка пистолет и уложил Кирилла на пол. Выкрутив ему руку за спину так, что его вывернутая кисть оказалась у него между лопаток, Казарян придавил его голову коленом к полу и заговорил:
   - Держи себя в руках. Ты же мужчина. Она обычная блядь. Не стоит она твоей жизни.
  - Я убью ее. Я их всех убью. Я смогу...- Кирилл натужно пыхтел и пытался выкрутиться, но это было также бесполезно, как пробовать укусить свой локоть.
  За ним с интересом наблюдали солдаты будущего. Они даже стволы опустили. Кирилл все также трепыхался на полу. Один из черных вояк подошел к Казаряну и, направив ему в голову пистолет, протянул к армянину вторую руку. Они сделал несколько манящих движений пальцами. Казарян безропотно протянул ему пистолет рукояткой вперед, все еще удерживая подростка.
  Черный сунул ИЖак в карман. Трое других вояк сноровисто их обыскали и бесцеремонно запихнули обратно в салон магии. Пытавшегося сопротивляться Кирилла ударили в почку, да так сильно и ловко, что подросток потерял сознание. Больше никого не били. Старик набрал из кулера воды в один из стаканов и принялся мокрой тряпочкой вытирать Кириллу лицо.
  - Братва. Вы не хулиганьте тут. Валить вас реально не охота. Тут второй день и так с зомби воюем, людей спасаем. Не надо мужики. Ничего личного. Поймите.
  - Спасите меня. Увезите меня отсюда, - залебезил Блидевский.
  Он поднялся на колени и, прямо так, пополз в сторону вояк. Его резко разочаровали ударом грязного берца в лицо.
  - Но почему вы нам не поможете? - опасливо спросил старик.
  -Дед, мы вам уже помогли. Из такой жопы вас вытащили. Или ты не согласен? Дальше уж сами как-нибудь. Сейчас вокруг как дела делаются? Кто сумел сориентироваться - тот молодец. А кто нет, то извини, не прошел естественный отбор. Кто может бороться за себя, тот выживает. Остальные балласт и шлак. Соображай. А какая вам разница. Тут мы вас оставим или по дороге выкинем. Сейчас везде одно и то же. Все равно погибните.
  Жесткий цинизм этого упакованного в броню крепкого парня, обезоруживал и давал почувствовать себя беспомощным. Что же теперь им делать?
   Кирилл медленно приходил в себя. Он перевернулся на бок и судорожно пытался вдохнуть воздух широко раскрытым ртом. Старик не знал, как ему помочь. Но тут за дело опять взялся Казарян. Он схватил Кирилла за шиворот и стал его поднимать и опускать. Получалось, что подросток приседает с его помощью. Наконец он задышал. Рвано, судорожно, но Кирилл дышал. Глаза подростка просто вылезли из орбит. Армянин усадил его на чайный столик и начал поднимать и опускать его руки.
  Постепенно подросток окончательно пришел в себя и оттолкнул от себя армянина.
  - Уж лучше бы они меня убили,- выдавил он из себя.
  - Зачем так говоришь? - обиженно ответил ему армянин. - Жить нужно, не смотря ни на что.
  Кирилл понуро опустил плечи и уронил голову на грудь. Старику было жалко мальчика.
  Действительно счастливое вызволение из мертвячьей осады отдавало горьким привкусом. Самое главное, что было абсолютно не понятно, что сейчас делать. Оставаться здесь уже нельзя. А как отсюда выбраться?
  Из коридора послышалось:
  - Степанищев, Егоров! Бегом на усиление! Морф на крыше. Глаза и стволы нужны.
  Двое черных вояк выскочили из салона магии.
  - Сынок, так мы не займем много места. Вы нас по дороге высадите. Может пожалеет нас? - начал снова старик.
  - Не можем мы, дед. Приказ у нас! Понимаешь? Я, веришь или нет, но говном себя сейчас чувствую. Да я двое суток себя говном чувствую. Думаешь, мы людей спасть не пытались. Но есть приказ. С казаками поговори. Они просто на хвост нам упали. Мародеры херовы. Мы тут у вас морфа видели. Выбираться вам нужно. Иначе без вариантов. Сожрет он вас мужики.
  - А что это за морфы такие, - Казарян зацепился за, сказанную бойцом, фразу.
  - Э, мужики. Это вообще особая тема. Сейчас все умершие и погибшие в зомби превращаются. Кроме тех, у кого мозг поврежден. Трупы с разбитыми мозгами не поднимаются. Если зомби такой труп не восставший будет жрать или живого человека схавает, то он мутировать с большой скоростью начинает. Становятся такие зомби здоровенными, сильными и быстрыми. Чем больше сожрал - тем больше изменился. Челюсти отращивают, когти, рога, хвосты с шипами и еще всякое такое. В общем, прыгают, бегают и убивают с невероятной скоростью и силой. Хитрые твари и очень опасные. Морфами их называют. Такого только из пулемета или из дробовика в упор завалить можно, если успеешь. Пока только одного убили и то кое-как, но видели еще двоих, не убитых, пока по городу катаемся. Вот у вас третий по крыше бегает, получается. Если здесь морф завелся, то без взвода тут делать нечего. Всех перебьет и сожрет. Мы когда такого убитым рассматривали. Я чуть не блеванул. Страхолюдина адская. Громадную обезьяну лысую напоминает. Ты дед с казаками все-таки поговори, а мы точно вас не возьмем.
  Объяснение было более чем понятным. Ничего не больше не оставалось. Старик направился в вестибюль. Военный преградил ему дорогу.
  - Дед, вам пока нельзя выходить. Погоди. Наши там скоро все закончат.
  Вояка толкнул старика в грудь, но легонько так, даже бережно.
  Военные были наверху немногим больше двух часов. Все это время они молча сидели в салоне. Старик увидел краем глаза, как мимо аквариума прошли черные фигуры с коробками и большими сумками. Выносили они что-либо они до этого или нет, он мог только догадываться.
  - Ладно, дед. Пора нам. Не поминай лихом. Удачи вам мужики.
  Стороживший их военный махнул на прощание рукой и вышел из комнаты. Военные уезжали в спешке. Последним появился здоровяк. Он зашел в салон магии и вручил Кириллу оба пистолета: ИЖ и ТТ. Потом вручил Казаряну обе обоймы.
  - Мужики, сволочами нас не считайте. Стволы возвращаем, только молодцу вашему баловаться не давайте. Прощайте.
  Когда стукнула дверь, адвокат выбежал в вестибюль и кинулся к первому попавшему ему на глаза человеку в казачьей форме.
  - Господин военный. Заберите нас отсюда. Заберите. Очень вас прошу. У меня ничего не осталось. Мне нечего вам дать. Я рассчитываю только на ваше добросердечье. Будьте так милостивы, заберите меня отсюда. Я на все готов. Я на все согласен.
  - Отстань от меня. Не ной, а то соплями меня испачкаешь! С бугром нашим разговаривай. Фаля его кличут. А мне до етого самого, что ты на все готов. По хер короче. Ну, никуда вы мне не усрались.
  Со вторым казаком получился практически аналогичный разговор.
  Из лифтового холла показались три человека в казачьей форме и бронежилетах. Они тащили с собой здоровенные разномастные баулы, сумки и узлы. Самый длинный тащил большой узел из одеяла. Из рваной дыры в центре узла торчал край норковой шубы.
  Трое спустившихся казаков, не останавливаясь, вышли из подъезда, бросив по дороге своим товарищам:
  - Э, пацаны. Идите наверх подсластитесь, а то там скоро все закончится. Недолго осталось.
  Четверо суетившихся в холе казаков быстрым шагом пошли наверх. Потом спустились еще двое. Также с узлами. Мимо Старика и его компании казаки проходили в одну и в другую сторону.
  Наконец адвокату удалось найти бугра Фалю.
  Невзрачный худой мужик за сорок с выпирающим кадыком и черными четками в руке, которые он дергано мотал с неимоверной скоростью.
  - Фаля. Будьте так любезны. Увезите нас отсюда. Будьте милосердны, - взмолился адвокат.
  - Чего ты чирикаешь, фраер. Место будет, заберем. Только в кузове поедете. Довезем вас до заправки. Там в трех километрах пункт накопительный. А дальше сами. Зомбаков там нет. Чисто.
  - Спасибо вам! Громадное спасибо!
  - Да иди ты. Не елозь под ногами. Дожидайся здесь пока закончим, - Фаля уже отвернулся от адвоката.
  - Фаля, - на площадку перед аквариумом выскочил плотный низенький казачек. - Там пацаны на седьмом сладкую квартиру вскрыли. Иди сам посмотри.
  Вся компания, включая осунувшегося Кирилла, собралась в вестибюле, наблюдая за погрузкой награбленного добра. По оттопыренным карманам, старик понял, что оба пистолета Кирилл держит при себе.
  Сложно сказать, сколько времени прошло. Может два часа, а может все пять. Наконец казаки заторопились, это было видно по тому, что они уже не таскали узлы и баулы, а бегали с небольшими сумками.
  Один из, забегающих в здание, казаков крикнул, идущему ему на встречу быстрым шагом, товарищу:
  - Все, пакуемся. Десять минут и отъезжаем. У пацанов на стреме, уже маслята заканчиваются.
  - Догнал! Там нет ничего больше. Куда полетел? Вернись. Остальных дождемся и валим.
  Через пять минут в холе появился пьяный Фаля, от которого зависела судьба застрявших в доме людей. Он остановился посредине лобби и внимательно посмотрел на компанию.
  - Ладно, дед. Ну не звери мы, в конце концов. Впихнем вас. Только сейчас еще двое спустятся, и бежим отсюда.
  От бандита в казачьей форме разило несметным количеством выпитого спиртного, но, не смотря на это, держался он вполне уверенно. Может поэтому и раздобрился, что пьяный был.
  - Спасибо, спасибо вам. Я молиться за вас буду, - Блидевский был готов выпрыгнуть из штанов.
  Он представлял собой жалкий комок страха. Что противно? А как другие выглядели бы на его месте? Как бы выглядели вы? Все мы герои, когда сидим в удобных креслах за телевизором, компьютером, книгой, газетой.
  Зашли три казака. Один был с пулеметом. Старик особо не был докой в стрелковом оружии, но зеленый металлический короб с, торчащей из него, лентой, несомненно, позволяли назвать оружие пулеметом. Второй был с обычным автоматом Калашникова, а вот третий казак нес в руках, что-то совершенно незнакомое. Оно напоминало большое ружье, но с барабаном под ним, и еще на конце толстого ствола стоял большой ребристый пламегаситель.
  - Как там обстановочка, у машин? - осведомился Фаля.
  - Морфа вояки завалили, по-моему. Они его из башенного КВПТ обстреляли. Больше не появлялся. Зомбаки на выстрелы идут. Но тут уже деваться некуда. Валим наглухо и все, - доложил ему человек со странным оружием. - Уезжать надо, а то через трупы перелезть не сможем. Да и больше их стало.
  - Еще двое братанов на верху осталось. Здесь их подождем.
  - Фаля, а может Комара за ним сгонять? А то на балакалку они не отвечают, - сказал человек необычным оружием.
  - А ты сам сгоняй.
  - Чего, я шоха, что ли?
  - Ты хвост не пружинь! Скажу, значит пойдешь! - твердо отрезал Фаля.
  В лифтовом холе отчетливо послышались шлепки. Похоже, что кто-то босыми ногами топал по гладким плиткам. В таких обстоятельствах так мог идти только зомби. Казаки напряженно переглянулись и взяли на прицел выход из лифтового холла.
  К ведущей вниз короткой лестнице ы лобби вышла голая женщина. Это была Валя. Сомнений в этом быть не могло. Даже, не смотря на избитое опухшее лицо в ссадинах и кровоподтёках, они ее узнали. Синяки и ссадины покрывали все ее тело. Паховая область и внутренняя сторона бедер были залиты кровью. Большие красивые груди безобразно болтались из стороны в сторону.
  - Вы чего, ослы? Ее с собой тащить собрались?
  - Не бугор. Без мазы. Может те два баклана чего-то удумали. А мы то нет. Все делаем так, как с красноножопыми рамсили.
  - Епть! Она же мертвая!!! Дебилы!!!
  Фаля вышел вперед и выстрелил из пистолета Вале в лоб. Она упала также страшно, как и шла. Свалившись с лестницы, женщина выкрученной тряпкой рухнула на пол вестибюля. Все казаки одновременно пошли в ее сторону.
  - Во телка дает.
  - Да не телка уже это.
  Дальше ситуация стала развиваться стремительно и трагично.
  Кирилл двинулся вслед за ними, вытаскивая на ходу из кармана парки ТТ. Сочно и громко лязгнул передернутый затвор. Тихо щелкнул взводимый курок. Но почему-то никто не обратил на это внимание. Кирилл почти вплотную приставил пистолет к затылку Фали и выстрелил быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Вторым выстрелом он убил пулеметчика. Казаки кинулись врассыпную.
  
  Глава 8 Территория.
  Кызя и его напарник жрали до самого утра. Кызя хотел продлить время насыщения как можно больше. Он не гнался за удовольствием, он боялся голода. Страх был следующим чувством, которое ему стало доступно. Его организм старательно работал над пищей. Потребность избежать голода породила еще одну трансформацию. Кызя начал запасть переработанную пищу. Действительно неразумно было оставлять питательную еду просто так или извергать из себя с остальными отходами вроде кусков одежды или обломков костей. У него на спине начался откладываться слой вещества, напоминающего воск. Слой был очень плотный как резина, но эластичный при этом. Он мог стать дополнительной защитой от холода и ранений.
  Медленно светало. Кызя с крыши наблюдал, как его недоразвитые собратья движутся где-то внизу. Еды видно не было. Но вдруг он увидел. Или правильно будет сказать, сначала услышал, а потом уже увидел еще одного конкурента. Бабуинообразная скотина забралась в одну из коробок его кормушки и напала на визжащую еду. ЕГО ЕДУ!!! В ЕГО КОМУШКЕ!!!
  Ярость начала закипать мутной жижей внутри сознания большого морфа. Кызя поднялся и погнал себя к месту кормежки беспардонной сволочи. Он ему задаст. Он вытрясет их него все, что эта скотина сожрала. За ночь у Кызи окончательно сформировались конечности для лазанья по зданиям. И еще у него развивалась память. Он точно помнил, где появился этот гад, хотя звуков оттуда уже не было слышно, и унылые однотипные каморки его кормушки были похожи одна на другую.
  Кызя сноровисто лез вниз. Немного мешал живот, раздутый от обилия проглоченной пищи. Но в остальном все было намного лучше, чем сутки назад, когда он лез в коробку дичи со стреляющей палкой. Если под ним подламывалась опора, то он ловко перехватывался за другой выступ или щель в стене.
  Спустившись к коробке с нарушителем, большой морф не стал ждать, а просто ворвался в разбитое окно. Это было неосмотрительно. Конкурент успел укрыться и устроить ему засаду. Противный гад прыгнул сбоку к нему на спину и вцепился когтями. Кызя кое как успел вывернуть шею под брюхо, чтобы тот не укусил его в голову. Он интуитивно чувствовал, что его голова - именно то место, рана в которое неминуемо закончит его существование. А он этого не хотел. Кызя резко кувыркнулся вперед вместе с обидчиком на спине. Эта сволочь выхватила своими зубищами здоровенный кусок его плоти из самого основания шеи. Большой морф в панике сделал козла. То есть он одновременно подпрыгнул высоко вверх на всех четырех лапах, впечатав, сидящего на его спине морфа в потолок. Тот на мгновение ослабил хватку, чего хватило Кызе, чтобы сбросить урода со своей спины.
  Жулик сразу молнией рванулся в сторону и попытался скрыться в следующей комнате. Кызя не стал бросаться за ним так опрометчиво как в первый раз, а плавной стелящейся походкой последовал за ним. Конкурент оказался в коридоре перед дверью. Это был тупик. Он обернулся к Кызе и разинул пасть. Жулик бросился первым, опередив большого морфа на какие-то мгновения. Они столкнулись примерно на середине пути между ними как два стенобойных орудия.
  Кызя протаранил его своей массивной башкой с прочной маской на морде. Удар был такой силы, что у Кызи затрещали позвонки в длинной мощной шее. В следующий раз нужно будет поберечься. Ошибкой врага было то, что он разинул пасть. Кызя ударил того всей своей массой прямо в середину нижней челюсти. Крепкие кости врага треснули. Во все стороны полетели зубы. Кызя сломал его нижнюю челюсть в нескольких местах. В голову у большого морфа зашумело. Враг был ошарашен и получил серьезное повреждение, но схватка на этом не закончилась. Оба морфа сцепились за еду, подстегиваемые страхом перед голодом. Кызю захлестывала ярость. Он молотил конкурента, кусал и рвал его когтями. Противник отвечал ему тем же. Наконец изловчившись, Кызя немыслимым образом изогнул шею и захватил челюстями коленный сустав морфа. Он сжимал его все сильнее и сильнее, челюсти большого морфа трещали от напряжения и, наконец, раздробили сустав противника. Все это время морфы лупили и царапали друг друга.
  Кызя отбросил искалеченного противника в сторону. То понял, что сейчас он проиграет и, спасаясь от большого морфа, выпрыгнул в окно. Кызя высунулся следом за ним. Противник, панически перекидывая свое тело на руках по балконам здания, спускался вниз. Кызя в бешенстве кинулся в погоню. Разумеется, он догнал захватчика и сбросил его с высоты третьего этажа на бетонную отмостку перед домом.
  Враг неуклюже плюхнулся на твердое покрытие. Раздробленное колено не позволило ему смягчить силу удара и он нелепо плюхнулся боком на асфальт. Самое плохое было то, что при падении он сломал вторую ногу. Морф поднялся на передних лапах и, помогая себе изувеченными ногами, ринулся изо всех сил к выходу из квадратного двора, прямо к ближайшему выезду.
  Кызя не торопился. Морф был значительно меньше, чем он, но все же Кызя изрядно был потрепан в драке. Мощный мышечный панцирь по всему телу и щит из нового запаса на спине сберегли его от критических травм и спасли от губительных ранений. У него было сломана всего пара или тройка костей, но глубокие раны от зубов и когтей конкурента были очень серьезные. Их еще латать придется.
  Кызя рысил за врагом до самого выхода с территории комплекса. Так они проследовали через гостевую парковку, клумбы и скверик, но дальше Кызя его преследовать не стал. Конкурент скрылся, свернув налево из арки въезда. Другие дома были относительно не близко, а если он увлечется погоней, то кто-нибудь еще из конкурентов сможет покуситься на его кормушку и его территорию. Он вспомнил о своем партнере. Как бы то не возомнил о себе многого.
  Кызя пошагал обратно. Он перемежал рысцу на четырех лапах и хождение на двух. В первом случае он двигался быстрее. Во втором случае было удобнее оглядываться по сторонам, да и видно было больше. К тому же у него освобождались передние лапы. Но самое главное, у него появилось новое чувство. Оно зародилось на стыке голода, удовольствия от насыщения и ярости. Это было чувство своей территории. То место, где вся еда принадлежала только ему, тоже по праву принадлежит ему - это ЕГО ТЕРРИТОРИЯ.
  Он чувствовал, как клетки бурлили внутри тела. Запас питательных веществ в организме таял с катастрофической быстротой. Но и восстановление шло просто чемпионскими темпами. Организм Кызи готовился к новой схватке.
  Кызя забрался в коробку, где захватчик пытался украсть его еду. Два тупые зомби жрали третий вкусный труп. Ну, уж нет. Ближайшего к небу зомби морф просто выкинул в окно, а второму прокусил череп. Зомбак тут же обмяк и перестал трепыхаться. Кызя выпустил размозженную голову из пасти. Он досадливо поморщился. Какой противный вкус! Морф попытался сплюнуть, но конструкция всей пасти не позволила этого сделать. Нужно было почистить зубы. Он не понимал, что это такое и откуда это всплыло в его сознании, но чистка должны была спасти от противного вкуса. Морф потер лапами язык и небо, а потом зубы. Стало лучше.
  Морф ощутил желание заесть противного мертвяка чем-нибудь вкусненьким. Сказано - сделано. Он разыскал в комнате оторванную голову правильного трупа и с удовольствием схрупал ее, как сочное яблоко. Потом он вернулся к прогрызенному трупу и выудил из него печень и почки, а затем сердце и легкие.
  Распотрошённый труп он потащил с собой наверх, к своему подельнику. Партнера он застал на месте. Ленивый ублюдок сонно жевал ногу, торчащую из ботинка с высоким голенищем. Кызя задал трепку бессовестной твари. Он оставил его одного в бою с захватчиком. Маленький морф безропотно сносил побои. В наказание Кызя заставил сожрать его, лежащие перед морфом ботинки. Ботики были совершенно бесполезные и только мешали жрать и усваивать пищу. Пусть знает мерзкая тварь, что значит вести себя не по-товарищески. Наказав партнера, Кызя сменил гнев на милость и оторвал мелкому ногу от свежей добычи.
  Он восстанавливался, еще он бегал по всей крыше и осматривал свою территорию. Морфы разглядывали с крыши двор и кормушки. Кызя уже видел, где можно еще поживиться. Еда никуда не денется, но еще кто-нибудь может прийти за ней. Делиться едой он не намерен. Исключение составлял только его помощник. По улицам катались коробки. Из коробок стреляли. Он видел, как от выстрелов падают его тупые и медленные собратья. Он уже связал выстрелы, уничтожение зомби, травмы и еду. Еда не такая уж и доступная оказывается. Ну, ничего. В его кормушке еще достаточно дичи, и ему не обязательно выколупывать еду из этих бегающих коробок, рискуя нарваться на жалящие выстрелы.
  Кызя как раз разглядывал, как из серого далекого дома в одну из таких коробок в панике забегали мелкие люди. Он видел и людей, которые не лезли в коробки, а стояли вокруг и стреляли. Он разглядывал и одновременно изучал картинку. Морф услышал со стороны его лежки скуление на высоких нотах, больше похожее на тоненький писк. Оказывается его партнер пытался привлечь его внимание. Это было начало коммуникации между новыми существами.
  Кызя вернулся к маленькому морфу. Тот, высунув голову между выступами парапета, что-то разглядывал внизу. Кызя запрыгнул на парапет и в позе озадаченной обезьяны уставился вниз. Во дворе на его территории стояло много коробок. Точнее там были коробки и раньше, но это были новые коробки. Он их не помнил. Там ходили люди. Морф втянул ноздрями воздух. Дышать он тоже научился, но это было не дыхание, больше это напоминало проветривание легких. Это позволяло сканировать воздух и вынюхивать следы пищи. Кроме того от притока воздуха в организм у него подскакивала скорость обмена веществ. Очень жаль, но Кызя ничего не учуял. Холодный ветер нес со стороны совершенно иные запахи.
  Похоже, что его заметили. Люди внизу засуетились, замахали руками. То есть они поменяли свое поведение. Это тоже нужно учесть на будущее. Наверху относительно небольшой зеленой коробки задвигалась нелепая маленькая ерундовина с большой палкой. Большая палка это было плохо. Нехорошее предчувствие подсказало морфу, что нужно укрыться. Но вовремя укрыться он не успел. Грохот выстрелов и картинка вспышки пламени долетели до него одновременно с пулями из палки зеленой коробки. Фонтанами брызнули осколки кирпича и бетона. Одина из пуль попала как раз между боком морфа и, прижатой к ней, верхней лапой. Вторая пуля разорвала ему нижнюю лапу или ногу. Кызю сразу отбросило назад. Из лап и бока морфа вырвало здоровенные куски плоти. На месте попадания остались большие рваные раны. Он был в ярости. Еще он испытал чувство утраты и страха за свое существование. Зачатки этих чувств возникли у него во время его падения с балкона после выстрела злобного человека и развились во время схватки с грабителем, забравшимся в его кормушку. Нужно было себя беречь. Он приложил к ранам куски оставшейся плоти последней свежей жертвы. Еще он начал впихивать в себя куски другой добычи. Нужно было восполнять силы.
  Ярость его не оставляла. Люди появились не его территории и еще пытаются навредить ее хозяину. Так быть не может. Они должны занять свое место в его желудке. Еда не может повелевать хозяином. Но это пришлось отложить. Он должен набраться сил и восстановиться. Очень помог его запас, отложившийся на спине. Переработанные питательные вещества потекли по организму к ранам. Он лежал долго. Старательно концентрируя энергию на процессе восстановления. Сложнее всего восстанавливались кости на нижней конечности, именно на это ушло много времени. Ему пришлось мелко дробить и глотать оставшиеся от добычи кости.
  Почувствовав, что в какой-то мере он восстановился и готов к схватке, морф фыркнул своему партнеру. Тот понял его и высоко запищал в ответ. Прыгать с дома на дом было рискованно. Кызя мог уже оценивать свои шансы на успех. Даже в прежнем состоянии до схватки с негодяем и до ранения из коробкиной палки он едва не сорвался вниз. Еще нужно было не попасть под выстрелы страшных палок с частыми выстрелами.
  После того как Кызя более-менее восстановился, они вместе с мелким морфом спустились по фасаду дома с противоположно стороны. Движение существенно ускоряло процесс восстановления костей задней конечности. Затем они оббежали с обратной стороны здание, около которого стояли незваные гости и начали подниматься наверх. Тем более Морф отчетливо ощущал присутствие и движение людей там наверху.
  Если Кызя поднимался вертикально вверх, то маленький морф бегал по стене зигзагами. Он сопровождал свои перемещения писком или скулением, информируя Кызю о происходящем на верху. Он понял, что от нег надо и теперь, как ищейка искал захватчиков. Наконец раздалось узнаваемое высокое скуление - люди. Маленький шустрый морф висел над нужным окном и аккуратно заглядывал в него. Кызя добрался до нужного места и замер. Он услышал шаги с той стороны окна. Крупный морф переместился в сторону, повиснув на плитах бетонного ограждения соседнего балкона.
  Окно распахнулось. В него высунулась голова и плечи человека. Желанная добыча держала во рту дымящую палочку. Противный дым уносило ветром в сторону большого морфа. Маленький морф, удерживаясь лишь ногами, свесился вниз и одной рукой схватил человека за голову. Острые длинны когти вонзились в глазницу, висок, ухо и щеку жертвы, пробив ей мозг. Маленький морф выдернул человека из окна и повис над окном, держась двумя ногами и одной рукой за всякие архитектурные излишества на стене, а во второй руке он навису держал дергающуюся жертву. Маленький морф тут же выдрал зубами почти все горло жертвы. Тело осталось висеть на позвоночном столбе и оставшихся связках. Кызя переместился ближе к окну. Нужно было осторожно проверить: безопасно там или нет. Тут из окна донеслись звуки второго человека. Похоже, что он звал первого. А выходит, что эти люди не такие уж и тупые, и, наверное, могут общаться точно также как и Кызя с маленьким морфом. Может быть, у них даже чувства есть.
  Тем временем второй человек высунулся из окна голову и посмотрел вниз. Он опять издавал протяжные громкие звуки. Кровь с тела первой жертвы полилась на него сверху ручейками. Этот тупой маленький ублюдок поудобнее перехватил труп, чтобы жрать. Идиот! Подождать не мог. Хочешь, что бы все было сделано как следует - сделай это сам. Всю охоту может испортить глупый дурак со своим обжорством. Человек поднял голову вверх и снова начал издавать звуки, точнее громкий противный звук на одной ноте. Так пойманные жертвы кричат. Во время изучения людей ему это нравилось, но этот самый вой мешал есть - отвлекал. Вот теперь из-за этого косорукого идиота, придется рисковать. Нужно будет опять заставить его жрать противные ботинки. Морф недоделанный. А может его лучше кормить надо, а то вон какой тощенький?
  Кызя, ловким движением перехватившись за низ оконной рамы, сноровисто забросил свое тело в комнату, захватив по пути громкого человека. Приземлившись, он привычно сомкнул челюсти на голове жертвы. У него в ушах затрещало и захрустело. Он чуть зубы себе не сломал. Голова этой добычи была в твердой крепкой скорлупе, которая не ломалась, а только сминалась под челюстями. Вот вредный паразит. Зачем все так усложнять. Он, наверное, его позлить хотел. Кызя в сердцах оторвал ему голову и выбросил ее в сторону. За его спиной бухнулся маленький морф. Он восторженно вертел куцей задницей и заглядывал в глаза Кызе. Вот действительно глупый дурак. Он даже не понял, что подверг опасности хозяина. Кызя могучим пинком отправил счастливого идиота зачищать помещения дальше. Тот обиженно вякнул и заскулил. Но ничего-ничего он ему потом все расскажет, что о нем думает. Кызя нервничал, а когда он нервничал, ему всегда хотелось есть. Он вспорол трупу брюхо и отправил в пасть сладкие горячие потроха: печень и желудок с поджелудочной железой. Вкус железы он распробовал только недавно. От нее у Кызи улучшалась переработка пищи и стул.
  Сердитый Кызя обошел все помещения коробки. Было еще два трупа, но, не смотря на их свежесть, они уже были испорчены. Дверь внутрь кормушки была распахнута. Кызя схватил своего партнера за шею и потащил за собой в коридор и на лестничную клетку. Пахло кровью. По запаху Кызя с упирающимся партнером вышли на лестницу. Кровавый след вел сверху вниз. Кровь была невкусной. Но это была кровь свежего мертвяка. Нужно было идти к месту его упокоения. Там могла быть и нормальная еда, а не этот невкусный трупак.
  Оба морфа быстро добрались до верхней клетки кормушки. Но ту осталась только кровь. Здесь была и живая кровь. Кызя задумчиво пожевал окровавленное одеяло. Человеком здесь пахло очень сильно. Но еды тут не осталось. Морфы пошли вниз. Маленький морф бежал впереди, как положено. Ох и не легкое это дело - воспитание.
  Снизу послышалась частая стрельба. Морфы замерли и переглянулись. Кызя заворчал, посылая мелкого вперед. Еще он помимо своего главного запаха добавил запах своей ярости для полноты ощущений. Маленький морф понял его правильно. Он метнулся вниз. Кызя опустился на четвереньки и двинулся вниз по лестнице, стелясь вдоль ступенек. Плавные и быстрые движения ему нравились. Почувствовав приближающийся запах свежей правильной крови, большой морф замедлился. Тут же вернулся мелкий и высоко заскулил, периодически щелкая. Это он выстрелы или стреляющие палки обозначает. Все понятно, люди с палками. Ну, ведь может когда хочет. Вообще-то большой морф уже все и так знал. Кровь, запах человека, запах железа и масла, запах сгоревшего пороха. Он этого еще на крыше в логове нанюхался.
  Они спустились до первого этажа. Это плохо, что они с одной стороны. Лучше когда внимание жертвы отвлечено в другом направлении, тогда успех гарантирован. Это они проходили. Нужен был план. Из большого помещения доносились громкие звуки людей. Слышались удары. Похоже, что люди тоже не равны или дерутся за территорию. Хотя Кызя сомневался в наличии у них столь высоких умственных достижений. Ходят кучей, как тупые зомбаки. Ну не могут люди от зомбаков далеко уйти в развитии. Зато стреляющими палками пользуются. Получается, застряли они где-то на полпути между его тупыми собратьями зомби и высокородными морфами. Кызя осторожно выглянул из-за отрытой двери. Люди шумели, махали руками, бегали вокруг правильных и неправильных трупов. Раздались еще несколько одиночных выстрелов.
  Э, так дело не пойдет. Он по ходу собрались его еду жрать. Вот это анекдот - еда будет есть его еду. Бред, да и только. Большой морф посмотрел на притихшего партнера, а потом схватил его за шею и забросил в вестибюль здания, придав дополнительное ускорение щедрым пинком.
  Мелкий приземлился прямо на трупы, лежащие посредине помещения. Он успел снести голову одному человеку, а также распороть грудь и живот второму. Второго человека но убил неправильно - после такой смерти вкусное тело превратиться в отвратительный ходячий труп. Этот кусок ботинка опять испортил еду, точнее сделал ее слишком скоропортящейся. Ну как с такими работать?
  Но самое главное - люди начали стрелять из своих палок. Драгоценное время было потеряно, эффект внезапности был спущен к непитательным остаткам переработанной пищи. Маленький морф заметался по лобби. Жуткой канонадой ударили выстрелы. Кызя, опасаясь новых ран, благоразумно укрылся, взбежав до середины первого пролета лестницы. Стрельба закончилась. Морф услышал звуки человеческих голосов. Морф осторожно начал спускаться. Он почувствовал, как меняется запах маленького морфа. Кызя еще не понимал, что происходит, но до него стало доходить, что маленький морф перестал быть прежним. Они больше не будут охотиться вместе.
  Внутри морфа опять стала закипать ярость. Он почти уже вышел с лестничной клетки, но звуки голосов его добычи перекрыл собой громкий выстрел, потом еще несколько выстрелов прозвучали вслед за ним. Морф замер. Это ему не нравилась. Его еда была опасной. Но оттуда так соблазнительно несло теплой кровью и живым теплом человеческих тел, что он не мог устоять. Где-то в затылке стал ворочаться просыпающийся голод, но одного легкого напоминания о предстоящем мучении подстегнули морфа к действию. Морф осторожно приблизился практически к самому выходу. Нужно было всего сделать еще один шаг и повернуть голову направо, тогда он увидит свою добычу. Кызя сосредоточился, он настроился и уловил теплые живые волны, идущие из вестибюля. Теперь он понимал как далеко и в каком направлении стоит от него каждый из людей.
  Но планы морфа нарушил новый выстрел. Потом еще выстрел и еще. Выстрелы грохали примерно через одинаковые промежутки времени. После очередного выстрела опять раздались голоса. Кызя решил, что люди уже отвлеклись. Теперь можно было напасть и убить всех. Но Кызя сделал ошибку. Нужно было сразу выбрасывать тело из укрытия и бить, бить, бить. Вместо этого очевидного шага он просто вышел из-за дверного откоса, шагнув вперед. То, что он увидел, это был человек с часто стреляющей палкой. Причем палка была направлена именно на большого морфа. Негодяй сразу начал в него стрелять. Пули ударили в морду и грудь. Жгучие пули рванули плоть. Плотные люки, в которые превратились веки морфа, закрыли его глаза и он был вынужден отпрянуть назад в укрытие. Нет! Он не отошел от прошлых ран. У него еще нога не восстановилась. Он, что есть сил, рванулся обратно под лестницу. Нужно переждать.
  Вдруг небольшой шаровидный предмет отрикошетил от стены и заскочил к нему в укрытие. Предмет выглядел забавно. Он был наполовину черный, а наполовину белый, сверху белой части торчала блестящая штучка. Морф уже потянулся к ней мордой, чтобы получше рассмотреть, но коварная штука взорвалась белым снопом невероятно яркого света и разрывающим мозг грохотом. Морф сразу ослеп и оглох. Он в панике ломанулся вверх по лестнице. Он бился об стены, оскальзывался и падал на ступенях, но все равно бежал вверх. Они ничего не слышал и не видел.
  Все, на сегодня с него хватит. Сначала это жулик, который воровал его еду, потом страшные ранения от коробкиной палки. Затем жгучие пули часто стреляющей палки здесь внизу. Вдобавок, его еще обманули. Как тупой зомби, он купился на забавную безделушку, которая ослепила и оглушила его. Сунул любопытную морду и получил за это.
  Глава 9 Побег
  Крилл попытался застрелить третьего бандита, но он ушел с линии огня, и пуля полетела мимо, только горячее облако пороховых газов и пламя опалили его волосы. Казак с необычным оружием щучкой бросился вперед на лестницу и, кувыркнувшись через голову, закатился за выступ. Автоматчик, отскочив в сторону, резанул очередью по диагонали, задев двоих Фалиных помощников. Раненый автоматчиком, бандит свалился на пол и остался там, неподвижно лежать. Второй раненный, коротко вскрикнув, тут же откатился в сторону двери и затих. Кирилл выпустил все патроны до одного, но больше никого не убил. Только одна пуля попала в автоматчика. Автоматчик также выпустил весь магазин в подростка. Со стороны аквариума выстрелил казак из своего странного ружья, но бездарно промазал. Может, руки у него тряслись? Больше выстрелов не было.
  Стремительный бой был закончен. В ушах звенело от грохота выстрелов. Кирилл сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и нажимал спуск снова и снова. Но выстрелов уже не было, затвор встал на задержку. Грудь и живот подростка были в крови.
   С улицы заскочили сразу трое бандитов. Один из них направил автомат на Кирилла, но мужчина с черными как антрацит блестящими глазам резко опустил руку на ствол его оружия. Коротко стриженый владелец автомата недоуменно посмотрел на черноглазого.
  - Ша всем! Мертвый он почти. Ну чего дристуны? Обструхались? Малец напугал? - громко и издевательски сказал черноглазый.
  - Ты, Смуглянка, не ори тут. Сученок бугра положил, а ты еще ему медаль повесить собрался? - спросил унего владелец того самого необычного ружья, спускаясь по ступеням в вестибюль.
  - А ты почему Фалю не защитил? Сама по углам щемился, голубок? Ты же помогальник у него. Так должен был и в огонь и в воду за него, и очко должен был за него подставить.
  - Ты типа мне предъяву кинуть собрался, шмара ментовская?
  Черноглазый не ответил. Он выстрелил короткой очередью прямо от бедра из автомата в голову, закипающего злобой, помогальника Фали. Вторая очередь прогремела практически одновременно с первым. Высокий спортивного вида мужик очередью в три патрона шмальнул в грудь, заливавшегося кровью автоматчика. Кирилл единственной пулей умудрился попасть тому в какой-то крупный сосуд. Крови было слишком много.
  - Ну вот, глубок, и посчитались мы с тобой. Давно я хотел тебя жополиза шестеренчатого на нож взять, - усмехнулся черноглазый.
  Старик, Блидевский и Казарян тем временем сидели на полу под дулом автоматов третьего низкорослого крепыша с лицом, покрытым шрамами. Черноглазый присел на корточки возле трупа убитого им человека.
  - Нет, пернатый. Крысой помойной ты был. Крысой помойной и сдох, - задумчиво сказал черноглазый, переворачивая ногой труп помогальника.
  Тем временем зашевелился, раненый автоматчиком, бандит у двери. Он неуклюже сел оперившись рукой на пол. Черноглазый взял необычное ружье в руки и направил на раненого.
  - Смуглянка, зря ты голубя завалил. Пацаны не поймут, - просипел раненый бандит.
  - Боевые потери. Какая им разница. А тебе разница есть? - ответил ему черноглазый.
   Раненый поднялся с пола, ухватившись рукой за ручку двери. Вторая его рука безжизненно болталась вдоль тела. Кровь частыми каплями лилась с татуированной кисти на пол. Он смотрел в упор на черноглазого. Черноглазый с вызовом смотрел в глаза раненому. Раненый сделал несколько неуверенных шагов и остановился над трупом Фали. Ситуация накалялась. Спортивный начал пятиться спиной к стене, держа автомат наготове и прижав приклад к плечу. Черноглазый сделал два шага назад и в сторону.
  В это момент в вестибюль засбежали еще четверо бандитов. Один из них, не говоря ни слова, кинулся пинать старика и двоих его товарищей. Мат, ругань и угрозы сыпались от него вместе с ударами. Двое бандитов с ручными пулеметами встали за спиной у раненого. Последний из заскочивших, присоединился к бандиту, избивающему старика и его товарищей. И это было плохо. Если первый пинал их ногами в мягких кроссовках, то второй стал со всей силы бить длинной милицейской дубинкой, стараясь попасть по голове, позвоночнику, суставам и другим уязвимым местам. Армянин закрыл собой деда, защищая его от ударов черной резиновой палки.
  Бандит забил бы их на смерть, но вмешался совсем нежеланный гость. Со стороны лестничной площадки громадным и неимоверно длинным прыжком выскочила обезьяноподобная тварь. Она приземлилась прямо на труп Фали и второго, убитого Кириллом, бандита. Одним неуловимым движением морф снес голову раненому, который спорил с черноглазым. Второй удар пришелся по человеку с пулеметом, который стоял чуть сзади раненого. Одновременное грохнули выстрелы со всех сторон. Тело твари рванули жгучие пули. Морф рванулся вперед и успел дотянуться до коренастого со шрамами на лице. Тот стразу перестал жить и умер. Морф кинулся было обратно к двери, но его встретил второй пулеметчик. Он практически в упор изрешетил морфа пулями. Мутант смог по инерции сбить пулеметчика на пол, но так и остался лежать на нем сверху, заливая мутной буро-коричневой жижей. Черноглазый всаживал в тушу морфа пулю за пулей из ружья, оставляя в туше морфа глубокие рваные раны. От каждого такого выстрела тело твари встряхивало как от сильного удара.
  Патроны в магазинах кончились. Спортивного вида мужик сразу же сменил рожек, а черноглазый кинулся выдергивать из разгрузки убитого помогальника второй барабан для ружья. Морф лежал неподвижно. Черноглазый вытащил из разгрузки убитого им уголовника большой толстый диск и вставил его в ружье снизу. Спортивный подошел к трупу коренастого и вытащил у него из кармана рожек для автомата. Вдруг он резко встал и направил автомат на бандита с дубинкой в руке. Тот испуганно попятился, цепляя непослушной рукой автомат за спиной. Его одежда была разорвана и в крови.
  - Пацаны, вы чего? Не кусал он меня, даже не задел. Далеко я был! Сука!!! Не тронул он меня!!! - бандит с дубинкой перешел на крик.
  Черноглазый выстрелил ему в живот из своего трофейного ружья. Бандита с дубинкой выстрелом сложило пополам и отбросило к окну.
  Второй бандит, который пинал старика и остальных, внезапно выхватил пистолет и выстрелил в черноглазого, но тут же свалился от очереди из автомата спортивного мужика. Черноглазый прижал руку к плечу и сказал:
  - Попал, сявка помойная.
  Из под прижатой ладони показалась кровь.
  - Куда тебя? - осведомился спортивный.
  - В плечо. Кость задел, по-моему.
  - Ничего, лепила тебя, вмиг заштопает. Как новый скакать будешь, - ободрил его спортивный.
  Из распахнутой уличной двери зашел высокий симпатичный парень.
  - Фига се! У вас тут что? Война что ли?
  - Мутант напали. Не видишь что ли? - передразнил его черноглазый.
  - А тебя укусил, что ли?
   - Нет. Курносый маслиной приголубил, сучара.
  - Этот может.
  Симпатичный парень вытащил из небольшого студенческого рюкзака за спиной перевязочные пакеты и пластмассовую бутылку. Спортивный помог снять черноглазому сбрую, бронежилет и рубашку. Пуля попал тому в грудь, практически рядом с плечевым суставом. Крови было мало. Симпатичный парень вколол ему какие-то ампулы из оранжевой коробочки и перевязал его.
  Тем временем зашевелился один из убитых бандитов на полу. Спортивный выстрелил одиночным из автомата ему в висок. Только что начавший подниматься, зомби упал обратно на пол. Тут же начал шевелиться первый пулеметчик. Разорванные морфом, грудь и живот плеснули кровавой жижей. Спортивный выстрелил и ему в голову. Пулеметчик затих.
   Потом бандит обошел весь вестибюль и выстрелил каждому их покойных в голову одиночным. Только второй пулеметчик под морфом еще не умер. Досталось ему серьезно, но он был жив. Спортивного бандита это не остановило. Он отставил автомат с опустевшим рожком в сторону и присел около накрытого морфом пулеметчика на корточки. Он упокоил пулеметчика из пистолета, выстрелив тому с улыбкой прямо в лоб.
  Спортивный выдернул из-под морфа пулемет. Он поправил ленту и передернул затвор.
  - Хороша машинка, - резюмировал спортивный бандит. - Еще патронов половина короба осталась.
  Он заулыбался, обнажая ровные белые зубы. Нежно погладил пулемет по ствольной коробке и прицелился в сторону лестничной клетки. Спортивный внезапно выпустил туда длинную очередь.
  - Мутант! - заорал он и отбежал назад к стене.
  Симпатичный парень схватил автомат с пола и тоже отскочил в сторону. Черноглазый смог только поднять навороченное ружье одной рукой и попытался прицелиться, но тут же уроним его на пол. Еще две длинные пулеметные очереди ушли в сторону лестницы
  Старик не видел, что там такое, но по виду черноглазого догадался, что там ничего хорошего.
  - Уши закрыли, глаза зажмурили!!! - заорал спортивный.
  Он вырвал из маленького карманчика на груди круглый предмет и кинул его в сторону лестницы. Потом он бросился на пол, зажав уши руками. Старик зажмурился и закрыл уши ладонями автоматически, но он и так почти ничего уже не слышал.
  Взрыв бабахнул невероятно громко. Казалось, что грохот взрыва прокатился сразу по всем внутренностям. Поднявшись, спортивный выбросил пулемет с остатками заряженной ленты и кинулся в сторону лестницы, подхватив с пола удивительное ружье и выставив его перед собой.
  - Ушел скотина. Здоровенный какой. Я еще таких не видел, - сказал он, вернувшись через минуту. - Уходить срочно нужно.
  - Пацанов с собой заберем? - спросил симпатичный парень.
  - Может тебе они и пацаны, а мне не очень, - резко ответил ему черноглазый.
  - Смуглянка. Репей правильным пацаном был, корешился я с ним. Да и Кирыч тоже такой смерти не заслуживает, - возразил ему симпатичный парень.
  Спортивный спросил:
  - А как же Аист и Слива? Они же на верху были.
  - А ты с трех раз догадайся. Два мутанта сверху спустились. Улавливаешь связь? Нет их уже.
  - Все равно похоронить братишек нужно. Надо сжечь их. Большинство в голову ранены. Мутантов не нужно откармливать.
  - Это ты прав, - сказал морщась о боли черноглазый. - Мразями все они были, как и мы с тобой, но люди они всё-таки.
  - А если этот сейчас вернется? - забеспокоился симпатичный парень.
  - Не вернется. Его я свето-шумовой пугнул. Полчаса нам гарантировано. Только от тупых зомбаков обороняться придется, - успокоил его спортивный.
  - Медленных во дворе нет. Мы там все зачистили и один из выездов фургоном перекрыли. Но на выстрелы они все равно идти будут. Ехать пора.
  И тут же черноглазый добавил:
  - Без пулемета ехать нельзя.
  - Так я за пулеметом, - отозвался симпатичный.
  - А КАМАЗ кто поведет? Ты добро все здесь оставить хочешь? - спросил его черноглазый и тут же спросил у старика и его компании: - Эй, доходяги. Из вас кто-нибудь КАМАЗ водить умеет?
  С пола тяжело поднялся Казарян.
  - Я умею. Я шофером на КАМАЗе два года работал.
  - Молоток, ара. КАМАЗ поведешь.
  - Я без дедушки и друга никуда не поеду, - твердо сказал армянин, было видно, что ему очень больно, но стоял он прямо и, расправив плечи, насколько ему позволяла комплекция.
  - И их с собой возьмём. Места хватит, - спокойно сказал бандит.
  - А они тебе родня, что ли? - спросил спортивный и глумливо заржал.
  Армянин спокойно посмотрел ему в глаза и сказал:
  - Они мои кровные братья. Я теперь за них умереть могу.
  Смех спортивного прервался.
  - Давайте покойничков прямо здесь сожжем. В КАМАЗе две канистры с соляркой есть, и брикеты для печки остались. Я вчера не все выложил. Лень было, - сказал симпатичный.
  С его предложением, так или иначе, все согласились. Из дальнего угла лобби вытащили разбитую мебель. Вытащили мебель из салона и даже стол охранника из аквариума, хотя в нем условно деревянной была только столешница из ламинированной ДСП. Кучу ломанной и не ломаной мебели свалили посредине вестибюля, накидали туда брошенных вещей, топочных брикетов и все это богатство полили соляркой из канистры. Затем принялись таскать трупы. Наверх жуткой пирамиды из мебели и тел погибших положили Кирилла и Валю. Их положили рядом, а руки соединили. Пусть даже эти неполные сутки, но они были счастливы.
  Блидевский плакал ничуть не скрываясь, громко и в захлеб. Он обнимал мертвого сына. Армянин отвел адвоката в сторону. Спортивный бандит щедро полил соляркой из второй канистры тела сверху. О том, что от такого костра может сгореть весь дом, уже никто не думал. Последние события полностью вытеснили собой вообще все остальное. Говорить никто ничего не стал. В горле у деда стоял комок. Старику казалось, что он постарел еще на семьдесят лет. Постарели они все.
   В вестибюле воняло соляркой. Спортивный банди вытащил фальшфейер из жилетки со множеством карманов и поджог его. Яркое шипящее пламя, сыпящее искрами вокруг, осветило дергающимся светом весь лобби.
  - Ну, что? Пошли, а то угорим! - сказал спортивный и бросил факел к основанию пирамиды.
  Политые соляркой трупы разгорались неспешно, но уверенно.
  Старик вышел вслед за главным бандитом. Следом Казарян вывел Блидевского, аккуратно держа того за плечи. Блидвский уже не рыдал, а молча вздрагивал всем телом и захлёбываясь вдыхал воздух.
  Симпатичный одел мотоциклетный шлем и легко запрыгнул в кузов, расположившись за пулеметом на турели. Черноглазый бандит обернулся к компании старика:
  - Слышь, ара.
  - Меня Тамик зовут.
  - Вот что, Тамик. Сейчас садишься за руль КАМАЗа и едешь за нами. Будем ехать быстро. Старайся не отстать. Если дурковать начнешь. Это будет последнее, что ты на этом свете сделаешь. Скворец у нас парень меткий до ужаса и быстрый как детский понос. Скворец, подтверди.
  - Ага. Я как Робин Гуд в любое яйцо попаду, только из пулемета.
  - Молодец, Скворец. Понял, Тамик? Вывезем Вас из города. Доедем до накопителя, а там нас уже встречать будут. Дальше сами. Понятно?
  - Понял я. Понял. Не волнуйся. Я на КАМАЗе быстрее всех гонял.
  Деда и хнычущего Блидевского посадили на заднее сиденье пикапа. Хоть пикап и был здоровый, но места сзади было не так уж много. Спортивный усадил раненого черноглазого на пассажирское место, а сам сел за руль. Утробно заурчал двигатель машины. Они тронулись с места. Скворец несколькими очередями расчистил путь от появившихся зомби.
  С жалобным звоном лопнули стекла подъезда в котором старик провел большую часть времени из последних пяти лет. Из разбитых окон повалили густой черный дым и вырвались языки красного пламени. Старик видел в некоторых окнах своего подъезда лица людей, но сделать уже ничего не мог.
  - Вадик меня зовите или Смуглянка. Кому как нравится.
  - Ефимыч, - привычно представился старик.
  - Олег, - представился адвокат.
  - Вы уважаемые извините, что так получилось. Бабенка и парень ваш. Но видит Бог, я не хотел этого. Честно.
  - А зачем вы Валю убили? Неужели вам женщины не нужны? - мрачно спросил его старик.
  - Эге. Спору нет, хороша девка. Так только куда нам ее брать прикажешь? К себе в обоз, что ли или к бабам нашим отправить? Мы же на легке летаем, она нам в багажнике без надобности, только груз лишний. А бабье наше в лагере ее сначала изувечит, а потом все равно на котлеты пустит. Ты что баб не знаешь? Там ей еще хуже было бы. Намучилась бы перед смертью раз эдак в двадцать больше чем здесь. Бабы они же без мозгов, одни эмоции. А убивать мы ее не хотели. Так попользовать, а потом, может, и отпустили бы. Только видишь, какая оказия получилась. Пацаны у нас злые совсем и на голову больные. Как кровь почувствуют, так им совсем башню сносит. Заигрались чутка. Сначала, видать, просто глумиться начали, а как она орать начала, так и конец ей настал. Помучилась бедняжка, смерть приняла лютую.
  - Так вы же казаки. И должны землю родную защищать.
  - Да какие мы тебе казаки дед. Года три назад собрали нас и готовить начали. Черные, те которые приехали, это бойцы федеральной службы исполнения наказаний. Вертухаи короче, но не кумовья, а серьезные какие-то. А мы так - голыдьба, сидельцы обиженные. Есть закон о государственной службе российского казачества. Вот нас и пристроили в казачье воинство великой Московии. Статус типа дали. Только нас ФСИНовцы пасут, под ними мы ходим.
  - Так как это так? Они же вас наоборот охранять должны.
  - Ну, дед, какой ты любопытный. Сначала охраняли, а потом и к делу приставили. Все мы тут жертвы воровского беспредела. Есть среди нас реально петухи опущенные, но не более трети, остальные или просто зашкваренные или вина на них по воровскому закону есть. Ты представить не можешь сколько, таким как я, по зонам да тюрьмам пережить пришлось. Хоть в петлю лезь. Сам покончить с жизнью хотел, да только умирать страшно стало. Вот и копишь злобу, пока под нарами срок мотаешь. А потом на воле и поквитаться с общаком можно. Нас специально таких кто покрепче собрали, чтобы власть воровскую мочить. Нам и денег не надо, только поквитаться дай, а тут не только поквитаться, тут еще тебе мразоту общаковскую прямо на блюдечке подадут. Только резать успевай. Хавка нормальная, воевать учат. Денег дают. Чем не жизнь? С уважением к нам относились. Лечили и так далее. Только с башкой у многих совсем беда. У кого макитра сама по себе дырявая, а кого-то и жизнь допекла - зверем стал. У нас контингент совсем разношерстный. А ты думаешь, если из обиженных, так совсем шлак и постоять за себя не можем. Я-то на воле и контрактником повоевать успел, и людей спасал - в МЧС работал. Но видишь как, во внутренних войсках сочником послужить пришлось. Конвойный я, зеков вагонами по этапу возили. На следствии меня в камеру с хозяйственниками заперли, следак добрый пометочку в деле сделал. А вот когда на общий режим попал, да еще на зону не красную, а воровскую, тут участь мою и решили. Там еще один из зеков признал меня. Сколько лет прошло со времени службы армейской, он меня все время помнил гад. Так вы не подумайте, мне не стали мне фанеру ломать, просто пидором не распечатанным проходил до самого освобождения. А я еще с гонором был. Думал вообще живым не выйду. Только умереть мне не давали, да и жить тоже. Среди нас в основном такие были, которые, как и я, участь свою еще на воле определили: уволенные менты и прокурорские, адвокатов и просто юристов тоже не любят. Кореш мой, Артур адвокатиком на воле был, жил хорошо, смазливый, бабы любили, да в ночном клубе его обдолбанного поймали с коксом на кармане. Пошел по этапу как миленький за кокаин. Следаки да прокуроры адвокатов тоже не любят. Его еще в следственном изоляторе сокамерники положили, опустили в полный рост. Мы с ним в зону в одно время пришли. А когда меня офоршмачили, то с ним на соседней шконке разместили. Черные эти под крыло свое нас с ним тоже вместе взяли. Часть, таких как мы, еще на зоне по прессхатам к делу пристроили, отрицалово ломать. Так на воле им тоже не сахар. Живешь и не знаешь, когда на своего подопечного наткнёшься, которого прессовал. Вот такой у нас отряд, дед. Фалю нашего из авторитетов опустили. До суда воровского у него погоняло 'фартовый' было. Фаля - это сокращенно от Вафлер. Он потом в Оребуржской области в Орской зоне помогальником главпетуха был. Торпедами петушиными заведовал. За какую провинность из авторитетов рухнул, до сих пор никто из нас не знает. В обиженные не только за проступки попасть можно, но и по беспределу воровскому. Вон Скворец тоже блатной был, еще по воле в жиганах ходил и уважение в той среде имел, а когда на зону попал, то приглянулся он Жоре вяземскому. Его сначала по тухлому развести пытались, подставить значит, а потом просто темную устроили. Тоже в полный рост опустили. И так бывает тоже. Вон Куля на воле пидорасом был и в зоне тоже пидорасил. Правда, Куля?
  Сидящий за рулем спортивного вида мужчина никак не отреагировал на его слова. Помолчав немного, он вполне спокойно пояснил:
  - Правильно говорить педераст. Это греческое слово. Вполне литературное, и оскорбительного я в нем ничего не вижу. Вон вся Европа за гомосексуалистов горой стоит. Я еще подростком понял, что мне мужское тело нравиться. У меня дома весь шкаф был заставлен буклетами из музеев, да альбомами со скульптурой и картинами. Я часами мог смотреть на красивые мужские тела. А вот от баб воротило. Для меня сиська бабская, все равно, что мешок с соплями. Полное отвращение, - Куля замолчал на время пока выруливал между, часто стоящими, зомбаками, потом продолжил: - Талантами меня бог обделил. Так я спортом заниматься стал. Хотелось такое же красивое тело иметь, как у статуй римских. Я тренером-инструктором работал в элитном фитнесс-центре. Любимый человек у меня был. Действительно любимый. Я с ним счастлив был. Да еще и папиком мохнатеньким я обзавелся для денег. В жопу я его драл, а за это папик меня по курортам катал, подарки дарил, машины, квартиру купил. А потом краля моя престарелая про мальчика моего узнал. Вот тогда и пришлось по счетам заплатить. Подставил он меня в схему рисковую, директором конторы сделал. Денег он снял немерено, а меня и повязали. Я не такой тупой. Когда жареным запахло, я в Испанию убежал. Так меня в международный розыск объявили. Мартышка моя старая и тогда меня слил. В полицию сдал. Меня после этого на Родину этапировали. Когда я уже сидел, то меня там папик навестил и все выложил, как меня слил, а Никиту моего блатным на развлечение сплавил. Щедро он им за это заплатил. Что они с Никитой сделали, я даже рассказывать не буду. Мне на зоне сначала нормально было. Я же не пассив. К активным глиномесам там спокойно относятся. Еще поставить на зоне себя правильно смог, на воле единоборствами я тоже серьезно занимался. Тогда опять эта сученка на зону мои фотки в нижнем женском белье переправила, так еще там фото было, как я у этого пидора старого член сосу. Вот тогда меня в девичий угол и отправили. Когда мне предложили в отряд обиженных вступить, я единственное условие поставил - гада этого шлепнуть. Так мне сразу и позволили. Еще и помогли. Когда в отряд принимают, дают одного человека грохнуть на свой выбор. Выбираешь, на ком тебе душу хочется отвести, и начальству докладываешь, а они тебе с оружием, транспортом, тактикой и аналитикой помогают. Еще и остальные пацаны из отряда тебе на мокрухе помогать должны. Это нас так всех кровью и круговой порукой повязывали. Многие только ради мести в отряд шли. Выкрал я тогда урода этого. Заперли его на козлодерне и жизнь ему веселую устроили. У нас на базе два кобеля было - доги английские. Натасканные, что бы в жопу таких как он драть. У каждой псины елда такая, что ослики завидовали. Две недельки папик мой новой жизни порадовался и умер от перитонита. Кишку ему порвали, заражение случилось. Не уберегли.
  Вдруг над головой ударил в несколько очередей пулемет. Кузов машины дробно затрясся от выстрелов. Старик увидел, как впереди на дороге кеглями валятся мертвецы, освобождая проезд. Куля рулил, сосредоточенно, сопя носом и периодически злобно матерясь. Машина запрыгала по трупам. Куля, почти не сбавляя газ, проскочил опасный участок.
  Машина проехала через примечательное место. Мертвецы колышущейся толпой текли прямо через дорогу. Их было действительно много. Откуда их столько взялось в этом месте? Куда они бредут?
  - Куля, ты калганом своим пошеруди малеха! Зачем ты сюда полез. В трупах завязнем, станем на месте и чего тогда? У меня вся повязка кровью напиталась. Они же в машину лезть будут на запах. Нас мертвяками по самую крышу мигом засыплет.
  Куля ничего не сказал, только крепче сжал баранку джипа.
  За окном бежала Москва новая и страшная, одновременно знакомая и незнакомая. Город смердел мертвечиной. Движение на улицах напоминало агонию. Редкие одиночные машины, военная техника, колонны разномастных автомобилей. На улицах уже не было прохожих, точнее не было живых прохожих. Мертвые бродили, стояли и лежали повсюду. Старик увидел, как механически бредущие манекены просто массой задавили двух бегущих женщин. Те сначала пытались сворачиваться от мертвецов, отталкивали их от себя, даже можно сказать, что вполне успешно. Потом на руке одной из них повис голый ребенок без кожи на лице. Вторая успела пробежать после этого не больше десяти метров. Ее за ногу схватила толстая женщина с объеденными до костей ногами.
  Столица умирала в конвульсиях. Старик зажмурился, что бы не видеть этого кошмара. Он и хотел бы заплакать по уходящей из города жизни, но вот слез у него не было.
  - Дед, а ты зачем портфель с собой взял? - поинтересовался у него Смуглянка.
  - Так у меня там все, что от прежней жизни осталось.
  Дед молча вытащил тонкую книгу большого формата - глянцевое подарочное издание о городе-курорте Сочи. Между толстых мелованных страниц лежали три фотографии. На первой старой черно-белой фотографии его за шею обнимали дочка и сноха, а вокруг цвели яблони. Сын стоял рядом и надевал мясо на шампуры. Все улыбались. Жена сына тогда уже беременная была. Все улыбались такими безмятежными радостными улыбками. На второй большой фотографии из фотосалона они и его ненаглядная Софьюшка держали друг друга за руки. На третьей фотографии была одна Соффьюшка, точнее только ее лицо. Она подпирала обеими руками голову и улыбалась легкой едва заметной улыбкой. Можно было сказать, что улыбается она только глазами. Он даже не помнил, когда сделали эту фотографию. Он нашел ее буквально на днях, когда клеил очередной альбом.
  Смуглянка посмотрел на фотографии молча, кивая головой. Потом книга перекочевала обратно в портфель. Дед использовал книгу вместо папки и носил ее с собой в портфеле постоянно.
  Проезжая под мостом, Куля свернул в сторону. Мертвяков под мостом было удивительно много.
  - Какого хера....- начал было Смуглянка, но осекся, увидев, что пикап подъехал к короткому микроавтобусу, но крыше которого, стоял человек с видеокамерой.
  Было не понятно, как Куля сумел заметить бедолагу на крыше автомобиля. Ведь его закрывал собой разбитый автобус. Куля практически вплотную притерся к белому микроавтобусу, зажав бортом четверых зомби. Противно затрещали кости. Старик не увидел, но стразу почувствовал, как парень с крыши микроавтобуса спрыгнул в кузов. Джип рванул с места, расталкивая и давя бредущие и стоящие трупы. Опять были глухие удары тел о кенгурятник и борта машины, хруст костей от ударов и хруст под колесами автомобиля. Почти все лобовое стекло было забрызгано кровью. Дворники размазывали грязную жижу по стеклу. Жидкость в бачке омывателя уже закончилась. Сзади большим кораблем плыл КАМАЗ. С улицы тянуло трупным смрадом, кровью и смертью.
  Дальше ехали уже без остановок. Хотя Куля и попытался подобрать с дороги женщину с ребенком, но в последний момент отвернул от них со словами:
  - Укушенные они.
  Это был приговор.
  Около МКАДа выезд из города был перегорожен бетонными блоками и бронированной военной техникой. На импровизированных вышках из тех же самых блоков стояли пулеметы. Огонь частых дульных вспышек был виден еще издалека. По шоссе перед блокпостом ездил оранжевый колесный трактор и отвалом убирал с дороги трупы, освобождая проезд. Прямо на крыше трактора в обычном кресле, примотанном тросом к крыше трактора, сидел боец, и периодически стреляли из автомата.
  Их пропустили без задержки. За МКАДом они влились в поток машин, едущих от города. Остановившиеся из-за поломки или аварии, машины сталкивали на обочину военные. Вокруг некоторых из таких горе-машин кучковались зомби. Не хотелось думать, что водителей и пассажиров этих машин оставляли на произвол судьбы.
  По встречным полосам шла военная техника и редкие автомобили. На заправках стояли очереди машин. Такие же очереди были около придорожных закусочных. Некоторые павильоны, дома и магазины, мимо которых они проезжали, вполне откровенно грабили, а некоторые пылали пожарами или были уже выгоревшими.
  Старик видел из окна джипа, смерти, истерики, стычки. Все происходящее казалось неральным,искусственным и наигранным. Он опять смотрел через окно свой нескончаемый сериал. Думать и говорить не хотелось. В душе был страх. Он боялся того, что происходит. Он боялся будущего. Так не должно быть.
  Старик как-то слышал фразу: 'устал от жизни и хочет спокойной смерти'. Тогда он просто удивился и задумался над этими словами, а сейчас он понимал какая это несусветная глупость. Даже в его возрасте и с его болячками, даже не смотря на то, что он безразличен как своей дочери, так и остальным родственникам, он хотел жить. Пусть плохо, пуст трудно, но жить, не смотря ни на что.
  Вскоре мелькание картинок за окном замедлилось. Они свернули с шоссе после большого фанерного щита: 'Накопительный пункт - 300 метров'.
  Глава 10 Огонь
  Огонь разгорался медленно и со вкусом. Сначала маленький и озорной он рос, стремительно набирая силу и разбегаясь вширь. Огонь похлопал пузырьками вскипающей солярки, вслед уходящим людям, подавшим ему жизнь. Он в блаженном предвкушении облизывал куски деревянной мебели и одежду мертвых людей, с упоением вгрызался сладкие топливные брикеты. Ему хотелось жрать.
  Подобно пружине колоссального механизма он разворачивался и распрямлялся. Скрытая мощь рвалась наружу. Он готовился к броску, но в самом начале его отбросило назад как цепного пса, рванувшегося на встречу желанной свободе. Хотя его осадила не цепь и не тугой ошейник. Огонь задыхался. Разрастаясь, он выжрал почти весь кислород в вестибюле и жадно всасывал в себя малейшие сквозняки, долетающие с лестницы. Убежать из душного лобби он не мог, в лифтовом холе не было еды. Он бесновался, он сатанел, он выблевывал клубы черного густого дыма, который зловонной массой лениво ворочался под потолком, скорчиваясь в жгуты и безобразные кучи. Рваные облака полного сажи дыма нашли выход и потекли жаркой волной вверх по лестничной клетке.
  Огонь одержал победу. Он трескучим жаром разрушил стекла окон в вестибюле подъезда. Они лопнули, не выдержав его горячего напора. Огонь вдохнул живительного свежего воздуха и торжествующе заревел бешеным слоном. Яркая вспышка бушующего пламени вышвырнула прочь на лестницу ленивую блевотину черного дыма. Перегретый воздух погнал непроницаемые жирные клубы все дальше и дальше вверх по ступеням и перилам. Обжигающий смертоносный поток, достиг верхней площадки и вошел в открытую дверь квартиры Петрова.
  В это самое время Кызя сидел в проеме распахнутой двери той самой квартиры. Морф восстанавливался медленно. Повреждения были не таким уж и значительными, но больше всего досталось как раз самым нежным и уязвимым местам. Зрение возвращалось очень тяжело. Но в отсутствии зрения Кызя стал ощущать окружающее пространство. Если поначалу он ощущал только волны живого тепла, то сейчас он ощущал окружающие предметы и обстановку вообще. Пожалуй, со временем он сможет обойтись и без этих нежных глазок, как и погибший маленький морф.
  Со слухом была вообще беда. Порванные в клочья барабанные перепонки срастались неправильно. Ушные раковины заполнились мутным киселем бурой слизи. Кызя опять накачивал свой организм кислородом, сосредоточенно раздувая и сжимая легкие. Питаемые кислородом, клетки работали намного быстрее. Неприкосновенный запас морфа неумолимо таял, тратя драгоценные питательные вещества на досадные ранения. Он уже начал ощущать тень крадущегося к нему голода.
  Пришедшая снизу вонючая волна дыма с мутными перьями черной копоти обдала его жгучим теплом. Это было приятно. Клетки потянули в себя живительное тепло. Становилось жарко, а черные перья сменились мрачными тучами.
  Тут клетки запаниковали, ядовитый дым вгрызался в нежные клеточные мембраны, ломая привычный ритм обмена веществ. Организму это было не так страшно. Следовало просто прекратить дышать, а вот мозг категорически запротестовал против новой отравы, подавая сигналы паники. Кызя шагнув внутрь коридора и, мгновенно, запрыгнул на балюстраду окружающего балкон холла на уровне второго этажа квартиры. Повиснув передними лапами на перилах, он чуть не выдернул их вместе с балясинами. Вторым гигантским прыжком морф выбил большой полупрозрачный стеклянный купол в потолке высоченного холла. Кызя оказался на крыше.
  В свое время Петрова так восхитило отсутствие перекрытия второго уровня его квартиры сразу у входа. Большой холл монументально уходил стенами вверх прямо до самой крыши, прикрывшись от непогоды стильной шапкой стеклянного купола. Это архитектурное излишество и было изюминкой квартиры Петрова. Совсем не террасы и зимний сад, не сауна с бассейном, а именно этот холл, который дарил ни с чем несравнимое ощущение свободы. Свободное легкое пространство над головой сразу при входе в квартиру стягивало с него весь груз накопленных за день проблем. Он купался в этом просторе. Валентине он строго настрого запретил покупать мебель в холл. Несколько ниш в стенах он превратил в шкафы для одежды и обуви. Единственное послабление, которое он допустил, это два маленьких ротанговых диванчика вдоль стен. Ажурные и легкие они не крали объем и воздушность удивительного холла.
  Кызя рванулся подальше от непонятного жаркого дыма. Он чувствовал его опасность. Похоже, что Кызя встретил еще более сильного соперника, с которым ничего не мог сделать.
  Поток горячего дыма наконец нашел выход. Он с облегчением вырвался над крышей элитного дома сквози выбитый морфом купол и взвился в небо умирающего города. Мгновенно возникла мощная доменная тяга по всему подъезду. Разность давлений жадно затягивала в подъезд воздух с улицы и нетерпеливо выплевывала черный смрадный дым над крышей из дырявого купола. Огонь страстно накинулся на еду. Это походило на мощный огненный выхлоп или взрыв внутри вестибюля. Оранжево красные облака огня поплыли по потолку во все сторону.
  Огонь рвался по вентиляции, технологическим каналам, техническим проходам, полостям и мелким щелям. Красно-оранжевый океан клубов раскаленных паров солярки парил под потолком. Огонь забивался в любые щели и дыры. Просачиваясь в каждую трещинку. Инфернальная суть погребального костра требовала новых жертв. Огню хотелось крови. Пылающие трупы уже не удовлетворяли его. Неправда что тело человека на семьдесят процентов состоит из воды. Какая же там вода, если человек пылает как факел? Только пеной пузырится кипящий жир и трещат кости.
  Огонь распространялся олимпийским темпами. Ведь в целях повышения рентабельности были проигнорированы ненужные противопожарные правила, придуманные занудными пожарными для вымогательства денег с честных предпринимателей. В построенном здании просто отсутствовали нелепые противопожарные преграды, горизонтальные защитные диафрагмы, дорогие антиприреновые пропитки и покрытия, хотя они и были предусмотренные проектом. Взяточник пожарный инспектор, подстегиваемый коррумпированным начальником, закрыл глаза на очень многое.
  Огонь просачивался во все стороны. Жрал, якобы негорючую, проводку. С удовольствием грыз деревянные бруски, оказавшиеся неведомом образом на месте металлических каркасов. Негорючая пластмасса текла зелеными соплями вниз и щедро делилась с окружающим воздухом парами синильной кислоты. Весело пылал белый пенополистирол, который в простонародье называют пенопластом. По всем сертификатам пенопласт был негорючий или самозатухающий, но на практике он полыхал как порох, выделяя боевое отравляющее вещество - стирол. В свое время пенополистирол изготовили из некачественного китайского гранулята на самом дешевом оборудовании трудолюбивые узбеки на одном из полуразвалившихся предприятий в подмосковной Балашихе. Хозяева армяне не особо утруждали себя введением противопожарных добавок и пропиток в изготовляемую продукцию.
  Отрава текла по всем этажам, готовясь убить все живое. Вспомни дорогой читатель пожар 2006 года в сбербанке славного города Владивостока. Тогда погибло более полутора сотен человек.
  Пожар, выжигая все по пути, уверено бежал вверх по подъезду. Немногие оставшиеся люди искали спасения из дыма и огня. Они в панике метались, не разбирая дороги. Эвакуационные лестницы, устроенные в нише между лоджиями соседних квартир, были заставлены хламом, люки заварены в целях защиты от воров. Сама же лестничная клетка была сплошняком затянута густым и нестерпимо горячим дымом, монументально поднимавшимся к выходу на крыше. Огонь уверенно карабкался вверх, охотясь за людьми. Он лез по каналам с коммуникациями, протискивался по коробам вентиляции, перепрыгивал с балкона на балкон. Пожар с наслаждением поглощал горючий хлам и, так любимую нашими соотечественниками, деревянную обшивку лоджий и балконов.
  ************************************************
  Вера уже третий день ждала мужа. Она сидела в квартире с двумя маленькими детишками и ждала своего Русланчика. Ее любовь, надежду и опору. Руслан работал одним из топ-менеджеров крупной строительной компании. Вера работала дома женой и мамочкой. Она планировала бюджет расходов, не покладая рук трудилась над их семейным гнездышком, руководила няней и домработницей, а в некоторых случаях помыкала отряженным под ее начало персональным водителем Руслана - балагуристым дядей Мишей. Окончив с отличием Московскую юридическую академию, она поступила в аспирантуру и вышла замуж. После рождения первого малыша Вера отодвинула на четвертый план научную карьеру и погрузилась в домашние хлопоты. Она души не чаяла в своем малютке и всегда говорила о нем во множественном числе: 'Мы покушали', 'У нас зубки режутся', 'А мы вчера слово 'папа' сказали почти правильно'. Она любила играть с малышом, гулять с ним по парку, ходить в гости к таким же мамочкам как она. Вера, конечно, планировала выйти на работу, но потом родилась дочка. О карьере пришлось забыть еще на три года.
   Вера не считала себя квочкой и старалась не обабиться. Ей так хотелось всегда быть любимой и желанной для мужа. Вера следила за собой, никогда не позволяла себе появляться на улице без лёгкого макияжа, а мужа встречала всегда нарядной и ухоженной. Она так гордилась своим мужем. Неизбалованный жизнью, Руслан приехал из глубинки и покорил столицу только благодаря своим способностям, по крайней мере, она всегда так считала. Он не мог подвести ее и малышей. Он обязательно за ними приедет, он самый надежный и самый лучший. Ведь он так любит их. И это совершенно неважно, что по телефону не отвечает ни он, ни его друзья, ни его коллеги, а также никто не поднимает трубки на всех телефонах громадного офиса в Глинищевском переулке в самом центре Москвы. Он должен, он придет, они их спасет, она верит.
  Запах гари Вера поучаствовала сразу. Она вышла на балкон кухни и увидела облако пламени, вырвавшееся из подъезда. Она сразу поспешила уйти с детьми в спальню, но квартира уже стала наполняться дымом. Вера с Алинкой и Костиком вышла на лоджию с противоположной стороны дома. Маленькая Алинка хныкала и терла глаза, кашель встряхивал детское тельце.
  Костик, как настоящий маленький мужчина, кинулся выручать сестренку, он побежал за водой. Вера вытирала личико дочери и не успела его остановить. Она сердцем почувствовала неладное. Усадив Алинку на старый стульчик для кормления, Вера побежала в дымную плену вслед за сыном. Там уже ничего не было видно, она согнулась в три погибели и нашла своего Котика. Сын лежал ничком прямо посредине спальни, сжимая ее сумку для прогулок. Вера подхватила сына на руки и вынесла его на лоджию. Она не знала, что на кухне уже запылала занавеска, начали тлеть милые симпатичные полотенчики из разноцветных кусочков ткани, загорелись кухонные принадлежности, которые могли гореть.
  Котька не дышал. Она пытала делать ему искусственное дыхание рот в рот, как видела в многочисленных сериалах и художественных фильмах. Вера рыдала, упрашивала его очнуться, сказать ей что-нибудь, она кричала ему: 'Дыши, пожалуйста, дыши!'. Вера размазывала по закопчённому лицу жгучие слезы. На своем неудобном троне заходилась в рыданиях ее малышка.
  Наконец Бог услышал ее молитвы. Котька стал шевелиться. Она прижала его к груди и радостно сквозь слезы залепетала точно так же, как он говорил совсем маленький. Грудь принизила острая боль. Котька укусил ее прямо между грудей аж до крови. Она удивленно отстранилась от него, но не выпустила сына из рук. Заглянув ему в глаза, Вера завизжала так сильно, что у нее заломило в ушах. Она увидела глаза дикого чудовища, пришедшего из ада.
  *****************************************
  Витька алкаш пытался высосать в ванне из-под крана хотя-бы капельку. Воды в доме не было. Виктора терзал страшенный сушняк. Не выдержав пытки, он пошел в туалет и зачерпнул трясущимися ладонями горсть воды из смывного бочка. Легче не стало, но голова сразу прояснилась. Прорезавшееся сознание вручило ему чудесный подарок. В измученном болью мозгу всплыла картинка бутылки с минеральной водой под барной стойкой. Абсолютно голый Виктор прошлепал босыми ногами в студию.
  Перевалившись через захламленную барную стойку, он выудил из заветного ящика аж три пузатые бутылки альпийской минеральной воды. Проглотив содержимое первой одним залпом, он умиротворенно опустился на пол. Там его поджидал очередной подарок судьбы. На полу лежал почти целый лимон и треснутая трехлитровая банка с маминой квашеной капустой. Мать у него была мастерицей по части солений, и за барной стойкой у него всегда рядком стояли варенья, солонина и прочая садово-огородная вкуснятина.
  Витька даже не мог сказать - сколько длиться этот алкогольный марафон. Он пил в одиночестве, не просыхая который день. Точнее он не пил, он праздновал свое поражение. Не смотря на все его победы в спорте и бизнесе, у него еще оставались два непобедимые врага - это зеленый змий и его трусость.
  Первым врагом Витки был алкоголь. Свое прозвище 'алкаш' он заслужил еще в четырнадцать лет. После окончания восьмого класса он напился сильнее всех из его сверстников. Его принесли домой на руках. Отец после этого случая так отметелил Витьку, что он чуть не попал в больницу. Первые две недели каникул Витька отлеживался дома. Он не был хроническим алкашом, да и спортивный режим его оберегал от пагубного пристрастия, но стоило ему выпить первые сто грамм водки, виски, текиллы, пару бокалов вина или кружку пива, как у него срывало планку. Он пил до тех пор, пока не терял сознание, погружаясь в беспробудный алкогольный сон. Он легко уходил в запои.
  Вторым врагом Виктора была трусость. Природа щедро одарила Витьку физическими статями, благодаря которым, он стал звездой спорта. Но, тем не менее, он был отчаянным трусом. Витька с детства боялся темноты и закрытых пространств, он боялся уколов, он боялся боли, он боялся наказаний, он боялся быть вторым, он боялся очень многого с самого раннего детства. Но больше всего он боялся, что все узнают о том, что он трус. Как раз это его и подстегивало. Каждый божий день для него превращался в беспощадный бой с новыми страхами. Как не парадоксально, но именно страх вел его к победам.
  Витька, разумеется, испугался Большого Песца, нагрянувшего накануне. Столкнувшись на улице с непонятным, а потом, увидев в интернете, совсем невозможные вещи, он перепугался. Перепугался до усрачки. Он хорошо помнил, как его скрутило жутким спазмом страха. И тогда он сдался, первый раз в жизни он отказался от борьбы. Когда он осознал, что твориться на улице, он затрясся так, что он даже со стула подняться не смог. Тогда он упал на колени и пополз к бару. Его зубы клацали, как от сильного мороза. Он чувствовал, как на всем теле дыбом встали волосы, а он был очень волосатым человеком во всех местах. Добравшись до бара, он крупными глотками выпил почти половину литровой бутылки подаренного коньяка. Обжигающая волна расслабила его тело сведённое страшной судорогой. Ему сразу стало жаль себя, он даже пустил слезу. В этом состоянии осознания собственной ничтожности и ненависти к себе, он находил тонкое мазохистское наслаждение. С этой самой плаксивой жалостью он и провалился в запой.
  Очнулся он только сегодня, мучимый убийственной жаждой и головной болью. Очередным подарком сегодняшнего дня стали пластмассовая плошка в морозилке, наполненная полу растаявшими ледяными кубиками. Он забросил несколько ледышек себе в рот, выдавил туда же остатки лимона и забросил следом, сочащуюся соком, квашеную капусту. Витька улегся спиной на полу, раскинув ноги и улегся затылком прямо в миску с холодной водой и кубиками. Помимо вони от блевотины и испорченной еды, он чувствовал запах гари и едкой химии. Ему почему-то показалось, что у него взорвался телевизор. Один раз уже было такое.
  Потолок плавал над его головой в сером клубящимся мареве. Витка подтянул себя сильными руками атлета к барной стойке, и вскарабкался по ней как по лесенке. Он попытался себя выровнять, но комната у него крутанулась перед глазами немыслимым кульбитом. Виктор снова оказался на полу. Но даже на полу у него не перестала кружиться голова. Наоборот, головокружение и чудовищная головная боль становились все больше и больше. Он перевернулся на бок и блеванул. Тут он подумал, что теперь он победил одного из двоих монстров и навсегда бросит пить. Больше он ничего подумать не успел, он потерял сознание. Могучее сердце спортсмена долго боролось за его жизнь, но кровь настолько сгустилась и наполнилась ядовитыми газами, что измученному сердцу тоже не осталось кислорода. Витька умер от удушья. Он восстал минут через пять. Витька алкаш действительно победил своих злейших врагов, в своей новой ипостаси он отважно зашагал за едой, а не за выпивкой.
  *****************************************
  Тарасов путался в ремнях и застежках. Он никак не мог пристроить трясущимися руками сбрую комплекта высотного спасения на необъятной талии жены. Тарасов был падок на всякие диковинки. Эти комплекты индивидуального спасения он увидел почти два года назад на выставке в Экспоцентре. Стенд компании промышленной безопасности находился рядом с выставочными площадями его фирмы. Он даже слегка подружился с нелюдимым хозяином своеобразного бизнеса. Они вместе в последний день выставки раскатывали на электрической тележке по павильону. Тарасов выставил эту самую тележку в качестве одного из своих главных выставочных экспонатов. Они были пьяные, им было весело и они успешно впионерились на тележке в стенд крупной страховой компании в самом начале галереи. Конечно, был скандал, да и материальные издержки они понесли тоже, но хулиганство удачно разнообразило, набившие оскомину, выставочные дни. Тогда они и купил эти самые системы спасения. Простота идеи поражала, к тонкому тросу на специальной катушке был пристегнут ремень с лямками, напоминающий сбрую парашутиста. Карабин троса цеплялся за любое крепление внутри квартиры, затем ты одевал на себя сбрую и выпрыгивал из окна квартиры. Ты спасался, плавно опускаясь на землю, благодаря тросу, разматывающемуся с катушки прямо у тебя над головой. Он даже прошел обучение на полигоне пожарной части.
  Сейчас он никак не мог настроить лямки под толстые ляжки супруги. Дыма в квартире становилось все больше и больше.
  Устав бороться с непокорной сбруей, он просто застегнул широкий ремень где-то в районе предполагаемой талии мадам Тарасовой. Не смотря на ее сопротивление и крайне испуганный визг, он сумел вытолкнуть ее из лоджии. Она покатилась вниз, разгоняя шум пожара своими воплями. Он не учел одного. Катилась она мимо горящих квартир. Дражайшая супруга постоянно цеплялась всем, чем только можно, за выступы и точащие штуковины. Клубы, языки и струи пламени обвивали ее тело, старясь отхватить от нее кусок посочнее, пока она катилась вниз. Наконец она упала на землю. От неудачного удара мадам Тарасова сломала ногу. Волосы и одежда на Тарасовой горели. Обожженная кожа причиняла ей страшные страдания. Она уже не кричала. Она превратилась в сплошной комок боли. Крики доставляли ей еще больше мучений. Она впервые в жизни захотела умереть.
  Тарасов выпрыгнуть не успел. Выкинув супругу через парапет, он упал на колени. Легкие готовы были разорваться, горький дым жег горло. А попытавшись подняться, он упал на бок. Все поплыло перед глазами. Голова закружилась, как после сильного опьянения. Он не мог даже лежать мучительная круговерть не прекращалась. Тарасов пополз по-пластунски как в армии, подтягивая себя руками. В глазах стояла темная пелена. Он уже не понимал, что делает. Мучительное головокружение утянуло его в бессознательность. Он уже не чувствовал своей агонии. Тарасов умер возле холодильника на кухне.
  ****************************************************
  Валерка сидел дома один. Мать куда-то запропастилась. С ней такое бывало. И в последнее время бывало все чаще и чаще. Отец звонил позавчера днем и сказал, что через два часа заедет за ним и заберет, еще он сказал собирать все его вещи. Неужели они опять будут его делить? Он помнил то чудесное время, когда они всей семьей ходили в парк на аттракционы, ели вкусное мороженое в детском кафе, ездили к теплому морю. Тогда он был маленький, и ему казалось, что по-другому быть не может. Он все воспринимал как должное. А потом их семью накрыло непонимание. Валерка не понимал что происходит. Из семьи ушла весёлая легкость, в которой он раньше купался. И если в прежние времена редкие скандалы между родителями заканчивались красивыми примирениями, то теперь примирений уже практически не было, очень сложно было назвать красивой ту сухую напряженность, которая повисала между родителями в промежутках между скандалами.
  В один из дней мама сказала Валерке, что отец уехал в долгую и очень важную командировку налаживать новый бизнес. Отец приезжал из командировки по выходным. Но всей семьей они уже никуда не ходили. Сильно изменившаяся жизнь заставила Валерку внезапно повзрослеть. Мама тоже изменилась. Если раньше она большую часть времени приводила с ним. То теперь она вышла на работу. Свои красивые платья и симпатичные сумочки она поменяла на скучные деловые костюмы и портфель для документов. Сначала она ходила с гордой осанкой, но потом образ успешной деловой женщины давался ей все тяжелее и тяжелее. Валерка никак не мог привыкнуть к непредсказуемым сменам настроения матери.
  Отец за год как-то отдалился от него. Некоторые выходные он вообще не приезжал за ним. Появление другой женщины в жизни отца Валерка уловил сразу, по тому, как он разговаривал с собеседником на другом конце линии. Валерка замкнулся, он ушел в себя из этого сложного мира взрослых. Он читал книги, торчал за компьютером, а приходя домой со школы, старался сразу проскочить к себе в комнату. Он категорически отказался от часто меняющихся нянь, но мать это восприняла даже с облегчением. Он мог позаботиться о себе сам. Мать стала задерживаться на работе. Потом он увидел ее сидящей за столом на кухне с бокалом красного вина в руках. Со временем мать начала курить. Сначала украдкой на балконе, а потом уже при нем на кухне. Но ему было уже все равно. Он понял свое бессилие перед надвигающейся взрослой жизнью.
  Задержки на работе становились все длиннее и чаще, потом она стала не приходить и ночью. Сначала Валерка боялся, ждал ее до самого прихода. Тогда он включал свет во всех комнатах. Включал оба телевизора и прятался в коридоре в шкафу для верхней одежды. Он с нетерпением ждал, когда загремят ключи, и он услышит, как открывается дверной замок. Один раз он даже уснул в шкафу. Проснувшись, он получил взбучку и выволочку от матери. Но он все равно продолжал прятаться в шкафу, а когда она открывала ключом входную дверь, он стремительно убегал в свою комнату и прыгал под одеяло и претворялся спящим.
  Когда мать не появилась в очередную ночь, Валерка нисколько этому не удивился. Он нырнул во всемирную паутину, разгоняя страх и скуку. Он играл почти всю ночь. Но мать так и не пришла ни утром, ни днем. В этот день он услышал по телевизору о беспорядках и военном положении. Сеть сошла с ума, там размещали такое, что можно было об ужастиках вообще забыть, реальность переплюнула самую дикую фантазию. Валерка не пошел в школу. Он хотел выйти в подъезд, но там стреляли, и он побоялся, что его могут убить.
  К обеду позвонил отец и сказал ему собирать вещи, но ни не через обещанные два часа, ни к вечеру он так и не появился.
  Валерку от паники спасал только тост самый кокон, который он свил себе, отгородившись от семейных проблем. Валерка жил, а умирать ему очень не хотелось. Продукты в холодильнике заканчивались. Каши быстрого приготовления тоже.
  Дым Валерка почувствовал сразу. Открыв окно и выглянув вниз, он увидел не только дым, но и огонь. Валерка убежал на лоджию, и какое-то время сидел там, но потом и туда стал просачиваться дым. Валерка запаниковал. Он хотел пойти одеться и выбежать за помощью на улицу, но в квартире стояла плотная плена дыма. Валерка решил бежать.
  Он раздвинул в стороны стеклянные створки и выбрался на внешнюю строну ограждения. Путь по узкому бетонному карнизу до неглубокой ниши между соседними лоджиями занял на удивление много времени. Валерка не боялся, Он вообще не думал о страхе, высоте или бушующем огне. Он сосредоточился на том, что ему нужно спуститься и позвать на помощь.
  *********************************************
  Кызя сидел на крыше и с любопытством наблюдал за Огнем - своим новым врагом. Враг был силен и опасен. Морф чувствовал, как внизу гибнут люди, как они мечутся, сгорая заживо, выплескивая волны боли и паники. Враг был беспощаден. Он забирал его еду, и к тому же уничтожал его кормушку. Большой морф исходил бессильной яростью. Кызя хотел было убежать на крышу соседнего дома, но вдруг почувствовал еду. Волны аппетитного живого тепла щекотали его совсем легонечко. Но даже этого легкого намека хватило с избытком. Большой морф кинулся искать еду. Голод скоро должен был прийти к нему в гости. Кызя с ужасом чувствовал его приближение.
  Большой морф свесился с того края стены, откуда доносился этот слабый сквознячок жизни. Человек не погибал, он неуклюже спускался вниз, норовя шмякнуться на землю до того, как морф размозжит ему голову.
  Валерке лезть было сложно. В обычном спортивном костюме он сразу продрог не ветру, не смотря на теплый погожий день. Домашние тапочки норовили сорваться вниз и утащить его за собой.
  *************************************
  Веселов был параноиком, практически клиническим параноиком. Он везде видел угрозу и заговор. Он почувствовал приход Большого Песца интуитивно задолго до того, как кто-либо смог что-нибудь сообразить. Он закрылся в своей квартире. Запас провианта и воды у него был значительный, да и вооружиться он успел весьма неплохо. Бронированная дверь. Релейные стальные жалюзи на конах, усиленные перекрытия в его квартире, а также комната безопасности, спрятанная за фальшивой кладовкой. Все было предназначено для того чтобы максимально защитить их владельца.
  Веселов ждал неизвестно чего. Он даже не думал об это. Важно было уберечь себя от внешнего мира и злых людей. Он не видел клубов дыма и языков пламени за окном, наглухо закрытыми стальной защитой. У него была своя система вентиляции, и даже запас кислорода в баллонах. Сейчас кислородная система была приведена в боевую готовность, вентили открыты, и хитроумный электронный редуктор был готов выпустить порцию живительного газа в закрытую систему вентиляции.
  Веселов почувствовал, как стал нагреваться пол. Уже почти месяц под квартирой Веселова делали безумный ремонт. Но сегодня там уже весело полыхали банки с краской, свернутые в рулоны обои, многоярусные упаковки с дубовым паркетом, разобранная мебель прежнего хозяина, новые двери из ясеня, и много чего еще. От жара на кухне взорвался пятидесятилитровый газовый баллон для тепловой пушки отделочников. Весь дом тряхнуло от взрыва. Рухнула часть перекрытия над кухней, и кассета с баллонами кислорода в квартире Веселова упала на пол. Выплюнув сбитый редуктор, голубые баллоны дунули кислородной струей на большую бутыль с оливковым маслом. Был второй взрыв. Все три баллона громадными снарядами корабельных пушек пробили на сквозь все стены и перегородки и вылетели с обратной стороны дома.
  ********************************************
  Морф спешил к своей еде, он в нетерпении карабкался вниз, высматривая отличную добычу. Маленькая жертва, наверное, услышала шум и посмотрела вверх.
  Валерка услышал сверху звон разбитого стекла, треск и скрежет. Он отклонился назад, держась руками за удобные петли из ребристой арматуры, и посмотрел на источник шума. К нему с невероятной скорость ползла сверху по стене чудовищная тварь. Он завизжал как девчонка громко на одной ноте. Валерка в панке покатился вниз перехватывая петли, выступы, дуги, попадавшиеся под руки. Сорвавшись на очередной скользкой опоре, он полетел спиной вниз. Густые кусты сирени приняли легкое тельце одиннадцатилетнего мальчика. Сильно ободравшись он застрял между тонких веток в самом низу куста. Страх придал ему сил, и он стал выкручиваться из спасительной ловушки.
  **************************************
  Морф был примерно на середине пути, когда мальчику упал вниз. Кызя досадливо щелкнул зубами, но тут его обрадовала возня мальчика. Он был жив, и он снова испускал те самые аппетитные волны живой плоти. Взрыв встряхнул морфа, но он удержался, лишь замер на несколько секунд. Затем был неимоверный грохот и страшный удар в плиту ограждения, на которой висел большой морф. Плиту вышибло вместе с Кызей. Три баллона, проломив стену и ограждение, полетели в сторону сквера. А вот морф полетел вместе с кусками тонкой бетонной плиты вниз на землю. Он рухнул на припаркованный с той стороны дома автомобиль. Хрустнули сломанные кости, натужно лопнули перенапряжённые связки, он откусил себе половину языка. Но Кызя не погиб. Судьба опять была относительно благосклонна к нему. Он перевалился на другой бок и упал с машины. Повреждения были сильными.
  Кызя постепенно приходил в себя. Но все это время он так и отслеживал свою законную добычу, на которую он навелся. Маленький человек хромая бежал от него прочь. Живые волны удалялись. Зато морф ощутил, как к его добыче стягиваются мерзкие тупые конкуренты. Они хотят получить его добычу. Ярость заставила Кызю поднялся. Он шатаясь поплелся вслед за убегающим мальчиком. Клетки усиленно тянули питательные вещества из его аварийного запаса на спине. Он не мог приноровиться к новой кинематике поломанного тела. Наконец морф приспособился двигаться длинными пологими прыжками на одной ноге, помогая себе передней лапой. Он должен успеть и он успеет.
  Валерка бежал что есть сил, он сумел увернуться от двух особо приблизившихся мертвяков и свернул в сторону дороги. Он видел падение врага, и было обрадовался, но потом увидел, как страшное чудовище поднялось и двинулась вслед за ним. Страх придал ему сил. Дорога была уже совсем близко, он даже машины уже видит.
  Валерка почти влете в толпу мертвяков. Отвратительные мерзкие твари колыхнулись волной и потянулись к нему. Он резко развернулся и кинулся в другую сторону, но там тоже были мертвые. От его родного дома к нему убийственными прыжками приближалась сама смерть. Валерка заметался как заяц. Машины, которые он видел, стояли разбитые. Живых там не было. Это конец.
  Глава 11 Накопитель
  - Все, почти приехали. Крепись, Смуглянка, - подбодрил черноглазого Куля.
  С трассы были видны большие бело-синие ангары. Казалось до них рукой подать, но на самом деле ангары располагались намного дальше, чем они ожидали. Проехав еще пару километров, машины свернули с трассы сразу после указателя с надписью 'Накопительный пункт - 300 метров'. Указатель был сделан из большого фанерного щита, приваленного к борту сгоревшей маршрутки. Наверное, это был раньше рекламный щит, который сняли с прежнего места и перевезли сюда. Под большой надписью на указателе была намалевана еще кривая приписка: 'Помощь здесь'.
  Накопительный пункт располагался на территории громадного логистического комплекса. Свернув в указанном направлении, джип и грузовик покатили по ровной асфальтовой дороге с отличным покрытием. Дорога упиралась в импровизированный блокпост из двух военных грузовиков и старенькой облезлой БМП-1, стоящей чуть в стороне на возвышении. На задней части БМП торчал большой пулемет на треноге, вокруг которого суетились два бойца.
  Не доезжая полсотни метров до блока, Куля заложил руль вправо и скатился с дороги на обширную площадку, заставленную автомобилями. Там на плотно утрамбованном щебне в беспорядке стояли множество машин. Примерно для трети водителей этих автомобилей можно было клеить на лобовое стекло громадную наклейку с надписью 'Мне плевать на всех! Паркуюсь как хочу!'. Изначально площадка предназначалась для отстоя фур и контейнеровозов, но сейчас ее заполнял автотранспорт беженцев.
  Куля еще раз резко заложил руль и протиснулся между здоровенным Chevrolet Tahoe и желтой маршрутной 'газелью' с выбитыми стеклами. КАМАЗ свернул с дороги вслед за джипом, но проехать между машинами не смог и остановился, уткнувшись в задние двери газели.
  На стоянке их уже поджидали. На небольшой свободной площадке между машинами стояла группа встречающих из казаков и людей в обычной гражданской, преимущественно спортивной, одежде. Там же стояли два джипа. Обе машины были оснащены пулеметами, по образцу машины в которой они сюда доехали.
  Черноглазый развернулся к старику и Блидевскому:
  - Ну, все, мужчины. Приехали. Дальше мы сами. Спасибо за компанию.
  Черноглазый был очень бледен. Повязка на плече побагровела от напитавшей ее крови.
  - Куля, вмажь меня еще раз. Поплыл я совсем. Растрясло меня в дороге, - обратился черноглазый к спортивному.
  - Лучше травы покури. А то от этой химии одна ерунда случается. Вчера Гунявый ласты склеил. Мотор не выдержал. Он и так вмазанный был, так ему еще дозу этой дряни в вену ширнули. Теперь в аду чертям свои сказки рассказывает.
  Тем временем к ним уже направились встречающие. Старик сразу почувствовал себя неуютно. Зловещий вид, идущих к джипу, людей не сулил ничего хорошего. Дело было - дрянь. Мрачные предчувствия заставили его внутренне собраться.
  Старик и адвокат вышли из машины. Их грубо оттащили в сторону, обыскали и поставили на колени, заставив положить руки на затылок. На площадке было мокро и грязно. Штаны старика мгновенно промокли. Еще немного, и его начнет бить озноб.
  Пока их с адвокатом обыскивали, они пропустили начало разговора. Только сейчас старик обратил внимание на то, что встречающие разговаривали с раненым Смуглянкой и Кулей на повышенных тонах. Но симпатичный парень стоял в кузове пикапа абсолютно спокойно. Скворец положил широко раскинутые руки вниз ладонями на крышу машины, демонстрируя тем самым свой нейтралитет и дружелюбие сразу всем.
  Спасенный под мостом, бородатый парень стоял на коленях возле машины. Руки у него тоже были сложены на затылке.
  - Ну, чего ты к нему прицепился? - меланхолично басил Куля.- Видишь, раненый он. Пострадал, значит. Мутанты напали. Сразу двое. Они всех и положили.
  - К тебе Куля тоже вопросы есть. Зря ты так сразу за Смуглянку впрягу кидаешь, - ответил самый возрастной из встречавших бандитов.
  У этого бандита был неприятный хриплый голос.
  Смуглянка уже лежал на земле. А над ним колдовал щуплый маленький мужичек в резиновых хирургических перчатках. Ему помогали два молодых парня.
  - Ранение пулевое. Из пистолета, - сказал щуплый врач.
  - Так понятно ведь. Когда мутанты напали, сразу все стрелять начали почем зря. Вот и зацепило, - опять вступился Куля.
  Черноглазый похоже был уже без сознания или на грани того.
  -Эй, борода. Да, к тебе обращаюсь. Чего скажешь? - мужчина в возрасте поднял пальцами голову спасенного парня вверх за подбородок.
  - Вы извините, но я там не присутствовал. Спасибо людям, что вытащили меня. Я думал мне совсем каюк, - неживым голосом ответил бородатый.
  - Будет тебе каюк, не переживай, - снова сказал хрипатый.
  Потом хрипатый обратился уже к старику и адвокату:
  - А вы чего скажете, доходяги?
  Голос у него был слишком необычный, как будто в горле у него терлись друг о друга два напильника вместо голосовых связок. Похожим голосом пели припев в песне 'I like to move it, move it' которую еще в девяностых исполняли Reel 2 Real.
  Хрипатый на время отвлекся на появившегося Казаряна и, встретившего армянина, бойца:
  - Э, Сулико, придержи толстого, его попозже поспрошать нужно будет. Отведи его опять к КАМАЗу.
  Один из казаков упирал ствол автомата в живот, подошедшего из-за автомобилей, армянина. Казарян стоял, подняв руки, между джипом и маршруткой. Казак подтолкнул армянина стволом автомата в живот, давая понять, что шутить он не намерен. Тамик сначала попятился, а потом неуклюже развернулся и зашагал обратно к КАМАЗу, подгоняемый стволом автомата.
  Хрипатый проводил взглядом Казаряна и подошел вплотную к старику и адвокату. Колючий взгляд хрипатого уперся старику прямо между глаз, просверлив его голову до самого затылка.
  - Чего скис? Поведай мне старче, как пацанов положили! - прохрипел старику в лицо бандит.
  - Ваш Фаля согласился нас вывезти из дома. Мы стояли и ждали, когда закончится погрузка. Потом напал мутант. Здоровый такой. Потом второй мутант появился, - начал объяснять старик.
  - А бил кто вас?
  - Ваши и били.
  - Получается вы стояли и ждали пока вас били?
  - Нас только двое бить стали, в самом начале, а другие их остановили. Нас потом больше не трогали.
  - Кто конкретно?
  - Я их не знаю. Один с дубинкой был. Второй просто ногами пинал. Но они тоже погибли.
  - А вы? Почему вы здесь со мной разговариваете, а не там лежите?
  - Нас в угол затолкали, когда били. Мутант до нас не добрался.
  - Они вас били? - хрипатый раздраженно махнул рукой, показав на черноглазого и Кулю. - Не боись, старый, если они вас запугали, то я сам им яйца наружу повыварачиваю.
  Куля стоял уже без оружия, подняв руки над головой. Ему также как и Казаряну уперли ствол автомата в живот. Бандитская разборка набирала обороты. Старику стало не просто не по себе, на него накатывала жуть. Старик чувствовал, как смерть снова смотрит ему в затылок. Бывает же так: Вырвался из смертельной ловушки и попал в другую. Сомнений не было, если убьют Кулю и Смуглянку, то их тоже не пожалеют.
  - Стойте здесь, - сказал хрипатый и ушел в сторону КАМАЗа.
  С Казаряном хрипатый говорил дольше, чем с остальными. Не известно, что сказал армянин хрипатому бандиту, но тот вернулся обратно уже более спокойным. По крайней мере, такой злобы, в глазах у него не было. От КАМАЗа хрипатый прошел уже молча, даже не повернув головы в сторону старика и адвоката.
  - Похоже, что твоя правда, Смуглянка. Я предъяву делать не буду. Пусть старшие разбираются. В любом случае, из налета вернулось всего три человека вместо пятнадцати, везут с собой полный КАМАЗ добра всякого. Сам понимаешь, как это глаз цепляет.
  В сторону деда и адвоката толкнули бородатого парня. Тот чуть не упал, но не стал возражать, он уже понял, с кем имеет дело. Жизнь была дороже. Бородатый парень суетливо подхватил из грязи видеокамеру и внимательно осмотрел ее. Он ее поглаживал как любимую девушку. Было видно, что он дорожит своей аппаратурой.
  Тем временем, среди встречающих тоже начался раскол.
  - Пистон, ты чего кипишуешь? - выговаривал хрипатому кособокий мужик с грубым лицом. - Фаля сам за товаром пошел - жадность подвела. Ты же сам помнишь, как Смуглянка Фалю и Голубя отговаривал. Ведь он с ними только из принципа пошел. Его на слабо взяли. Вот фарт и рассудил их.
  - Складная песенка. А не верю я в фарт Смуглянки и невезуху Фали. Фаля в натуре фартовым был.
  - А ты сам туда съезди и разберись, - огрызнулся кособокий.
  Спор на этом кончился. Бандиты пошли рассаживаться по машинам.
  - Извините. Там в кузове еще мой рюкзак с кассетами. Можно его забрать? - окликнул бандитов взволнованным голосом бородатый парень. - Там все мои съемки за двое суток.
  Хрипатый посмотрел на него с раздражением, но потом неопределённо махнул рукой Скворцу, который так и не покинул свой пост в кузове с момента приезда к накопительному пункту. Симпатичный парень задорно улыбнулся и выкинул из кузова небольшой черный рюкзак. Бородатый поймал его налету. В рюкзаке глухо брякнула пластмасса.
  - Благодарю! - крикнул бородатый Скворцу. - Спасибо за то, что подыхать там не бросили.
  - Сочтемся, - Куля ответил бородатому вместо симпатичного парня. - Фартовый ты. Удачи вам православные. Не поминайте лихом.
  Больше прощаний с бандитами не было. Старик, Казарян, Блидевский и бородатый парень сразу стали для бандитов прозрачными, и они перестали их замечать. Но это к лучшему. Бандиты загрузились в свои машины и тронулись с места. Все стразу почувствовали колоссальное облегчение. Компания проводила взглядами колонну бандитов. Можно сказать, что им повезло дважды. Все же их вывезли из замертвяченного города и не бросили посредине дороги, а довезли до этого самого накопителя, а потом даже в живых оставили.
  Машины бандитов, меся колесами весеннюю холодную грязь на парковке, выехали на дорогу и тронулись в путь. КАМАЗ без всякого стеснения растолкал мешающие автомобили и поехал догонять джипы. Пулеметчик Скворец выпустил две короткие очереди куда-то вдаль.
  Дорога, на которую они вышли со стоянки, не была пустой. В сторону накопителя и от него ехали автомобили, автобусы, фургоны, грузовики и прочая техника. Транспорт двигался не сплошным потоком, но все же весьма часто.
  Старик и компания были единственными пешими путниками на дороге. Никто не останавливался, все просто проезжали мимо. Их почти до пояса окатил жидкой холодной грязью потрепанного вида Икарус. Окатили их совсем не специально, просто водитель свернул на обочину, пропуская едущий навстречу бортовой грузовик, с большим количеством перепачканых грязью людей в кузове. Колонну, в которой он двигался, сопровождал БТР с символикой внутренних войск. Икарус въехал колесом в яму, залитую до краев мутной жижей. Отскочили Блидевский и даже тучный Казарян, но дед так и остался в своих грязных мешковатых штанах на месте. Бородатый тоже никуда не отпрыгнул. Он задрал вверх обе руки, спасая от грязи камеру и рюкзак с кассетами. Старик с сочувствием посмотрел на парня и подумал: 'Надо же, как он за работу свою печется'. Парень трактовал участливый взгляд еда по-своему. Он виновато улыбнулся и представился:
  - Меня Данил зовут. Я оператором в НТВ работаю. Мы город снимали, а потом аварию под мостом увидели. Наши помогать потерпевшим побежали, а я со своей аппаратурой немного замешкался. Это и спасло. Там уже большинство в зомби превратились. На наших тоже зомби напали. Водитель наш сразу погиб, а еще двоих зомби покусать успели, пока они убежать пытались. А я в машине закрылся. Сначала сигналил по глупости, сам даже не знаю зачем. А потом вокруг меня столько этих самых собралось, что я на трупах завяз, выехать не смог. Такого страха натерпелся. Они ко мне лезли и машину раскачивали. Я через верхний люк вылез, когда шум КАМАЗа вашего услышал. Надеялся, что заметите. Спасибо вам огромаднейшее, вы мне жизнь спасли.
  - Да мы-то что? Нас также спасли, как и вас.
  Разговор уже продолжили по пути к воротам. На бородатого Данилу напало словестное недержание. Такое бывает после сильного стресса. Расстояние до грузовиков сокращалось. Хотелось скорее пройти блокпост и добраться до теплого помещения, чтобы отогреться.
  Над военными грузовиками на стене громадного ангара виднелась надпись: 'Накопитель'. Громадные буквы рисовали в два приема. Отдельно рисовали верхнюю часть и отдельно - нижнюю. Поэтому буквы получились невозможно кривые и непропорциональные, да еще и нарисованные разной краской. Верхняя часть букв был намалевана ярко-красным, а низ рисовали уже буро-коричневой грунтовкой.
  На подходе к блокпосту их остановили окриком:
  - Укушенные, раненные, больные есть?
  Вся компания дружно начала уверять военного, что они здоровы, не ранены и тем более не укушены. Навстречу им вышел высокого роста боец в серо-сине-черном камуфляже и каске. Поверх камуфляжа на нем были одеты бронежилет и черные щитки. Он бесцеремонно покрутил их всех как кукол в разные стороны, внимательно осмотрел руки и головы. После чего удовлетворенно кивнул и показал знак ОК, подняв руку над головой.
  - А кто ж вас так отделал-то бедолаги? - осведомился военный. Лица его не было видно из-под черной трикотажной маски.
  - Жизнь нас так отделала, - мрачно сказал Блидевский.
  Военному хватило одного единственного взгляда в глаза адвоката, чтобы прекратить расспросы. В глаза Блидевскому смотреть было невозможно. Застывший взгляд полный боли и отчаяния, обжигал и приводил в замешательство. Военный отошел с пути, пропуская их дальше.
  На входе их уже никто не остановил. Один из бойцов в армейском камуфляже, молча указал им рукой на низкое вытянутое здание с большими окнами и стенами, увешанными какими-то плакатами и рекламными щитами. На крыше здания пара мужиков в серых робах устанавливали некую непонятную конструкцию, наскоро сколоченную из разномастных брусков и досок. Дверь в здание была распахнута, а перед самими зданием ходили и стояли люди. Там были мужчины, женщины, старики, дети. Единственное, что их объединяло, так это растерянный и напуганный вид. У двери низкого здания их встретил военный и спросил:
  - Новенькие?
   Книгой заинтересовалось издательство, оставшуюся часть удалил по рекомендации писателей. Надеюсь, что книгу издадут.
Оценка: 6.41*11  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  К.Юраш "Принц и Лишний" (Юмористическое фэнтези) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | А.Каменистый "Пять Жизней Читера" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | М.Всепэкашникович "Аццкий Сотона" (ЛитРПГ) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | А.Оболенская "Правила неприличия" (Современный любовный роман) | | О.Обская "Наследство дьявола, или Купленная любовь" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | А.Федотовская "Зеркало твоей мечты" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"