Жан Гудков, Дарий Иванов: другие произведения.

Обретая себя

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Невероятные приключения полны опасностей и вызовов. Магия, кровь и предательство набивают оскомину, и только любовь позволяет сохранить верность и рассудок. Чтобы выстоять, Дику необходимо преодолеть свои слабости, измениться и одолеть многочисленных врагов. Но даже победа ничего не может гарантировать...


ОБРЕТАЯ СЕБЯ

  

Глава 1. Славный город

  

1

  
   Разговор вели двое: черноволосый старик с благородной внешностью, длинными волосами и властным выражением лица, и ещё не достигший полувекового рубежа поджарый мужчина, с короткой стрижкой и лёгкой сединой на висках, неизменной улыбкой на устах, с внимательным и цепким взглядом.
   - Как он тебе? Что скажешь?
   - Симпатичный, открытый, упорный, ответственный.
   - Всё?
   - Скажешь тоже! Крепкие белые зубы и лёгкая бледность говорят о благородном происхождении...
   - Тьфу ты! Это и Тоббину понятно. Он же Дик Арнотт, а не просто какой-то там Дик!
   - Согласен. Черты лица лишь подтверждают его кровь и усиливают веру в истинность его биографии.
   -М-да, его биографии, - старик скептически хмыкнул. Несмотря на возраст, он отнюдь не выглядел старой развалиной - наоборот, казался сгустком дремлющей силы.
   - Безусловно, она изобилует белыми пятнами и, прямо скажем, странностями, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что такая биография характерна для едва ли не трети всех тауров. Собственно, в Ордене он уже семь лет, и за весь этот долгий срок ни разу не дал усомниться в своей искренности и честности.
   - Это главное. Если бы он оказался прохвостом или предателем, Белиар давно бы вывел его на чистую воду. Учитывая его возраст, в Ордене он все основные годы становления личности, хотя.... Напомни мне, чем были наполнены его юношеские годы?
   - С шести лет жил у дяди, мага Эваллиона, который занимался его образованием. Однако когда мальчику стукнуло пятнадцать, внезапно исчез. В своё время геверский Дом Ордена наводил справки в среде каноников, и те подтвердили существование в прошлом этого мага, а также его последующее исчезновение при загадочных обстоятельствах. Кроме того, почти все считают его погибшим, так что в этом плане разночтений практически нет.
   - Тем не менее, история странная, с душком, - старик с сомнением взглянул на своего собеседника. - А что младые годы? Кто его родители?
   - Парень никогда не знал своего отца, а мать пропала, когда мальчику пошёл шестой год, так что он даже имени её не помнит - лишь весьма смутные и наверняка уже неверные черты, складывающиеся в милый сердцу образ.
   - А ты говоришь - как у каждого третьего! - фыркнул старик, впервые за время разговора проявив сильные эмоции. - Когда из поколения в поколение пропадают родные и близкие, биография не может быть заурядной. Тебе это ничего не напоминает? Мы тоже иногда в интересах дела применяем подобную схему. Увидел? Человек сыграл свою роль, человек исчез по тем или иным причинам. Кто-то почти с самого рождения старательно создаёт ему подходящую легенду!
   - Звучит убедительно, мэйри, твои слова как всегда мудры, но я ему верю. В конце концов, исчезали только его родные - никто из друзей за годы службы не пропал. Он чист и честен перед нами. Это не хитрость Дика, это его трагедия.
   - Надеюсь на твою прозорливость и знание людей, хайри, - словно сдавшись, кивнул мэйри. - Вот что не вызывает вопросов, так это его послужной список - он у парня и впрямь хорош!
   - И способности впечатляющие, - со сдержанным энтузиазмом добавил хайри. - В шифровке сказано, он прекрасный фехтовальщик, при этом каноник Аэра. Пусть его уровень пока невысок, эти умения ценны вдвойне. У парня есть не только мозги, но и разум их правильно использовать. Мне такие нравятся.
   - Всё переживаешь? Он по-прежнему снится тебе? - нахмурился мэйри.
   - Мой мальчик останется в моём сердце до конца моих дней, и даже Владыки Посмертия не смогут вытравить из меня память о моём Бэнге.
   - Сожалею, Бунг. Твой сын был отличным мастером Арката, нашим лучшим бойцом, и в свои двадцать шесть заслуженно стал аордом. Таких ребят в нашем Доме больше нет. Думаешь....
   - Мой мальчик был лучшим! - быстро и резко заявил хайри, словно кто-то собирался оспорить его слова. - Если Дик сможет хотя бы наполовину заменить его нам, он добьётся признания с нашей стороны и уважение братьев по Ордену, а также благословения Белиара. Мне кажется, или ты на самом деле ищешь причину избавиться от него?
   - Узнаю старину Бунга, - металлическим голосом, улыбаясь краешками губ, коротко засмеялся мэйри. - Признаю, мои подозрения почти беспочвенны, но я мэйри, глава Дома Ордена, поэтому любое "почти" буду анализировать скрупулезнее явных фактов. Будь уверен - я не спущу с него глаз и каждый прокол изучу самым пристальным образом. Думаю, несмотря на рекомендации геверского Дома, поначалу мы не будем привлекать его к особым делам и расследованиям - пусть покажет себя на мелочёвке. Какой халим он усилит? Бахора?
   - Бапдияр гордец, а его лучший друг Дилоран - карьерист, не признающий заслуг и достижений других. Вместе им хорошо, но Дик с ними не сможет ужиться.
   - Ты слишком категоричен! Эти парни - наши лучшие бастары...
   - Это интуиция, мейри.
   - Шёпот Богов? Понимаю, - совершенно серьёзно кивнул мэйри. - Тогда к Малиру?
   - Он и Хэвер заняты скунсами.
   - Верно, запамятовал что-то. Остаётся этот, как его, Хадар.
   - Несмотря на твой скепсис по отношению к Эмилату, он самый опытный и стабильный сыщик в нашем Доме. Я бы с твоей стороны оказывал ему большее уважение.
   - Вот когда окажешься на моём месте, тогда и будешь брататься и целоваться с кем захочешь. А пока я здесь главный, свои отношения с остальными буду строить так, как я считаю нужным, - довольно-таки жёстко отрезал мэйри. - Эмилат мягковат и неуверен в себе, его методы устарели, поэтому от серьёзных дел отстранён.
   - Зато он хорош в натаскивании молодёжи. Уверен, они отлично сработаются. Слово Белиара!
   - Слава Белиару! - столь же торжественно ответил собеседник мэйри, кивнул и покинул узкое тёмное помещение, где ютился столик на витиеватой ножке со свечкой в красивом подсвечнике в виде головы единорога, и два кресла с серебристой обивкой. Мэйри в свою очередь ещё некоторое время сидел в глубокой задумчивости, затем, кряхтя, встал и подошёл к стене. Отодвинул занавеску, обнажив стекло, за которым оказалась другая комната, в которой стоял молодой парень, ожидающий решения руководителей его нового пристанища, арнавальского Дома Ордена Белого Единорога.
  

2

  
   Дик, конечно, волновался. А как иначе? Пусть он давно в Ордене, на хорошем счету и считается весьма перспективным, чтобы опасаться немилости руководителей нового Дома, но арнавальский мейри славился жёстким отношением к своим людям, особенно к молодым и новеньким. Худшее, что могло случиться - его отправят в резерв, а это безделье, скука, моральное разложение. Что тут поделаешь? Ничего! Ему придётся смириться и искать положительные моменты даже в таком незавидном положении, которые, конечно же, найдутся. Главное - у него появится прорва времени на фехтовальные тренировки и магическое самосовершенствование, что бесценно. Так что он примет любое решение старших - на всё воля Богов и сильных мира сего. Хотя, что ни говори, ему страсть как хотелось получить самостоятельное расследование. В таком большом городе тайн, загадок и преступлений - не счесть. Работы на всех хватит!
   Дик стоял в самом центре комнаты, широко расставив ноги, и размышлял о прошлом, настоящем и будущем. Он догадывался, зачем его привели сюда, и даже - как ему казалось - сумел определить, через какую стену за ним наблюдают. Сейчас руководители Дома изучают его и принимают решение, к чему приложить его многочисленные таланты. Безусловно, очень важный момент, поэтому он старался держаться с достоинством, спокойно и уверенно.
   Однако полностью сохранить невозмутимость не удалось - его взволновал и удивил светильник, не факел и не масляная лампа. Здесь - и такое он видел впервые - свет излучал стеклянный квадрат, вставленный в потолок. Внутри непрерывно металось нечто маленькое и очень подвижное; Дик чувствовал боль и ярость этого существа, однако желание бунтовать уже давно ослабло и сейчас существо просто давало выход собственной энергии, которую непрерывно рождало его горячее сердце. Чтобы переизбыток энергии не убил существо, энергия выделялась через кожу, и во время этого перехода становилась светом. Вот почему существо светилось и даровало непрерывный свет комнате, позволяя экономить на факелах и масле. Впрочем, кто знает, сколько хозяевам Дома пришлось заплатить за такую чудо-лампу? Да и не за одну - он вспомнил, что они были везде в Доме.
   Да, алмагия - это сила! - в итоге констатировал он.
   Деревянная дверь с тихим шорохом отворилась, и в комнату вошёл зрелый мужчина в сине-чёрной одежде. Его правую руку украшали два перстня, причём один - с большой печатью, тогда как левую - кольцо и серебряный браслет. Выделялся пояс необычного покроя - широкий, с красивой бляхой-единорогом. К нему были прикреплены ножны с длинным кинжалом и плоская квадратная кожаная коробочка, в которой, скорее всего, хранились монеты.
   - Приветствую старшего брата! - коротко кивнул Дик.
   - Добрый день, деворр Арнотт. Меня зовут хайри Бунг, и я приветствую тебя в нашем Доме. Надеюсь, твой путь сюда не был излишне трудным?
   - Мне не на что жаловаться, уважаемый хайри. Я не устаю благодарить Алакмаона, ибо всем доволен!
   - Всегда? - хитровато улыбнулся Бунг.
   - Стараюсь. В мире есть множество навыков, которыми мне ещё надо овладеть, и бездна знаний, которую мне хочется поглотить. Путь познания и совершенствования долог и тернист, поэтому моя задача - с должным смирением принимать всё, что посылает мне Светлоликий, как трудности и горести, так и радости и удачи.
   - Похвальное отношение к жизни для молодого человека, очень похвальное, - хайри излучал добродушие и удовольствие. - Мало кто задумывается о столь глубоких вопросах, лишь единицы находят в себе желание и силу совершенствоваться. Что для тебя Орден?
   - Дом родной. Он заменил мне родителей, он стал моей семьёй, и теперь моя жизнь и все мои устремления подчинены одной лишь воле Белиара.
   - В чём суть Ордена?
   - Поиск истины.
   - Нет.
   - Раскрытие тайн.
   - Нет!
   Дик заволновался, сбитый с толку своими ошибками там, где ошибиться практически невозможно. Поначалу добродушная беседа стала превращаться в странный экзамен, так что он решил поумерить пыл и отвечать более рассудочно.
   - Ну же. Говори! - улыбка окончательно сползла с лица хайри - теперь он смотрел жёстко и при этом несколько насмешливо.
   - Помощь людям...
   - Снова мимо, деворр! Мне совершенно непонятно, чему тебя учили в Гевере. Орден - детище Белиара. Все цели и задачи Ордена сводятся к одному - ублажать запросы Первого Единорога. Суть Ордена - служение бессмертному владыке, в любой, заметь, форме, какую он потребует. Это же ясно как лучезарность Алакмаона!
   Щёки Дика пылали - его сразу, чтобы даже мыслей не возникало, поставили на место. Конечно, такое испытание было вполне ожидаемо, но неприятным сюрпризом стало его бессилие перед, на первый взгляд, простейшим вопросом. Да, у него есть достижения. Да, он уже "Воин справедливости" Ордена. Но этого ещё мало, чтобы в новом Доме его встречали как равного, с уважением и интересом. А раз так, решил Дик, - ему предстоит серьезный труд, чтобы достичь желаемого статуса и состояния.
   Бунг всё видел. Его уважали за человечность, ценили как отличного психолога и стратега, он слыл прекрасным переговорщиком, и сейчас он мягко испытывал парня, желая как можно лучше узнать глубину его знаний и быстроту ума. Он увидел, что Дик не испугался и не ожесточился, а ещё больше собрал волю в кулак, и остался доволен такой реакцией. Взгляд хайри потеплел, он положил руку на плечо парня и, заглядывая ему в глаза, успокоил.
   - Ты молодец, сынок, так что нет повода для расстройства. Всё объять невозможно - любое знание обусловлено временем, потраченным на его приобретение и усвоение. Судя по твоему досье, ты хорошо образован, умён и проницателен, поэтому сможешь не только познать все тайны Ордена, но и великолепно освоить всю палитру той работы, что ведётся здесь нами.
   - Я готов! - проявляя рвение, сверкнул глазами Дик.
   - Вижу, и очень рад этому. Запомни главное, сынок: наш Дом был основан вторым после Высокого Дома Единорога в Астан-Итлане, и потому служение здесь - как почётно и выгодно с точки зрения дальнейших перспектив в Ордене, так и накладывает дополнительную ответственность. Мы не можем ударить в грязь лицом, мы всегда должны сохранять свою честь и достоинство, и мы не имеем права терпеть неудачи в наших поисках или операциях. Каждый провал - пощёчина Белиару, понижающая авторитет всего Ордена. Если ошибки и неудачи в Гевере никто не заметит, то здесь, на пересечении всех путей западного Аравиала, мы у всех на виду. По нашей работе судят о возможностях Ордена. Здесь формируется уважение к Ордену и почитание белых единорогов, чьим прародителем является наш небесный покровитель. Ты меня понимаешь?
   - Да, хайри, не сомневайтесь, я запомнил каждое слово, и надеюсь, что всегда и везде они будут вести меня по правильному пути служения Белиару. Я уверен - и уже не раз доказывал это, - что никто и ничто не смогут вынудить меня поступиться принципами Ордена, совершить недопустимое и тем поставить мой Дом и Белиара под удар!
   - Отлично сказано, деворр, отлично! - Бунг широко заулыбался и по-отечески обнял его. И тут же зашептал неожиданные слова: - Если у тебя есть тайна, которую мне следовало бы узнать от тебя, а не из третьих рук, то именно сейчас ты можешь раскрыть её мне. Признание увеличит наше доверие к тебе.
   Слегка отстранившись, Дик с недоумением взглянул в глаза собеседника, но увидел в них лишь долг и любопытство. Хмыкнув, покачал головой.
   - Все мои тайны давно известны Ордену, а новых придумать не успел, уважаемый хайри, так что вынужден разочаровать вас.
   - Я верю тебе, Дик Арнотт, - после короткой заминки кивнул Бунг, - и надеюсь, что ты легко станешь одним из нас, найдёшь здесь массу друзей и успешно послужишь Дому Ордена. Мэйри тоже верит в тебя, поэтому всё в твоих руках. Дерзай, и новые посвящения не обойдут тебя стороной. Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
   - Идём, я познакомлю тебя с твоими напарниками, с которыми ты отныне связан больше чем с кем бы то ни было.
   Узкими переходами и высокими галереями они немного поплутали по зданию Дома Ордена и вошли в просторный зал, в котором главенствующее место занимал длинный и массивный дубовый стол, окружённый не менее солидными стульями. Кроме того, здесь были две ниши, погружённые в полумрак, в которых Дик заметил приземистые кресла для приватных бесед. Одну из стен украшала огромная цветная карта Арнавала, которая сразу вызвала его неподдельный интерес, а чуть погодя - восхищение. С самых первых шагов запрещённой и гонимой во многих странах и культах молодой науки Орден брал талантливых мастеров под свою опёку, оказывал поддержку и защиту. Сейчас возле этого воистину потрясающего произведения искусства стояло двое, ещё трое сидели на скамье у противоположной стены.
   При их появлении разговоры замерли и все присутствующие сделали короткие, но крайне уважительные поклоны, с любопытством разглядывая незнакомца.
   - Братья! Хочу представить вам нашего нового воина справедливости, пришедшего к нам из Гевера. Это Дик Арнотт. Прошу любить и жаловать.
   - Слава Белиару, хайри! Неужели это мой долгожданный ученик? - раскинув руки, обрадовано двинулся к ним мужчина на вид чуть старше Дика. - Можешь не сомневаться - я сделаю из него настоящего сына единорога!
   Дика удивило и разозлило ничем не вызванное высокомерие одного из братьев, но вида он не подал - самые глазастые могли разве что заметить напряжение скул, слабое покраснение щёк да недобрый блеск в глазах, на мгновение проскользнувший у новоприбывшего. Зато хайри не стал миндальничать.
   - Ты разве не расслышал, Дэван, что Дик - такой же деор, как и ты? Умерь свой гонор и сконцентрируйся на делах.
   - Ну вот, и пошутить уже нельзя. Где же та свобода и лёгкость общения, что царили в нашем Доме ещё год назад? - Дэван театрально воздел руки к небу, но хайри уже потерял к нему интерес.
   - Кто знает, где Хадар?
   - Может, это, у себя, хайри, - предположил крепкого телосложения мужчина под тридцать. - Он, это, любит читать.
   - Это верно. Благодарю тебя, деор Гарнг. Кстати, тебе тоже не помешает побольше читать, разве я уже не говорил тебе об этом? Дик, я схожу за ним, а ты пока здесь побудь, познакомься с братьями. В общем, осваивайся!
   Дик кивнул и остался один на один со своими новыми товарищами по убеждениям. Как они примут его?
  

3

  
   Казалось, молчание длится вечность, но в реальности мелькнула минута, не больше. Наконец Дик первым нашёл что сказать.
   - Бастары! Я мечтаю лишь об одном: каждому стать братом, чутким, любящим и незаменимым, как те родные и близкие, которых мы все оставили за стенами Дома. Моё сердце готово принять любого из вас, всех сразу, ибо я давно уже круглая сирота. Служба в Ордене - честь для меня, Хабз меня сожри, если я лгу, и шанс сделать что-то полезное для других, особенно тогда, когда страдают порядок и справедливость. Верю - перед нашим сплочённым упорством и твердой волей спасует любой противник или преграда. Слово Белиара!
   - Слава Белиару! - хором ответили присутствующие и заулыбались: слова новенького многим пришлись по душе. Лишь Дэван был иначе настроен, что тут же отразилось в его словах.
   - Глупо стремиться помогать другим, особенно если они этого не желают. Скорее сам от них получишь по шее - после того, как сделаешь для них что-то хорошее, конечно. Мне можно верить - я уже не раз на собственной шкуре испытал подобное отношение со стороны арнавальцев. Объяснение этому феномену простое: неблагодарность и глупость - вот что царит в умах и душах горожан. Поэтому единственное, что должно двигать тебя - это стремление достичь успеха в поручениях, даваемых старшими братьями. И тем приближать тот день, когда пройдёшь очередное посвящение и сам сможешь встать вровень с ними. Я - Дэван Дилоран! Просто держись меня, и здесь у тебя не будет проблем.
   Молодые люди, улыбаясь, пожали друг другу руки, но у Дика сложилось впечатление, что деор не до конца искренне говорит.
   - А я - кворр Некар, - возле Дика появился светловолосый парень его возраста и дружески похлопал по плечу. - Мне понравились твои слова, они гораздо ближе мне, нежели философия Дэвана. Уверен, мы подружимся.
   - Не сомневаюсь, - искренне улыбнулся Дик.
   - Ну да, конечно! Некар, наш образцовый недотрога, просто не мог упустить шанс отыскать в Ордене единомышленника. Даже не надейся - Дик быстро осознает свою глупость и переметнётся ко мне, ибо ты - вечный неудачник, и ничего другого нашего нового деора с тобой не ждёт.
   - Я не знаю, чему больше удивляться: твоей заносчивости, или твоей недалёкости, Дэван? Когда-нибудь ты поймёшь, что Богам в людях импонирует отзывчивость по отношению к другим. Это ведь так естественно любить и помогать окружающим, своим братьям и сёстрам по вере, - с неистовой убеждённостью в глазах перешёл в контратаку Некар. Дику его слова были симпатичны, но сразу принимать чью-либо сторону он не спешил.
   - К твоему сведению, Некар, Боги любят солидные подношения, славословия в свой адрес и полное повиновение их воле. А ещё они ценят, если человек успешен по жизни, не жалуется на судьбу и всего достигает сам. А твоя помощь каждому встречному просто плодит дармоедов и слабаков, чьи бесполезные стенания и бесконечные мольбы о помощи просто засоряют эфир, заглушая редкие, но сильные и важные молитвы истинно верующих, призывающих своего Бога помочь им в серьёзном и ответственном деле. Будь здесь Вохр, он бы легко и просто подтвердил мои слова, - чувствуя себя победителем, закончил свою речь Дэван.
   - Ну их к Тоббину, - зашептал Дику на ухо красивый, статный мужчина в самом расцвете сил, взял его под руку и отвёл в сторону. - Этот спор надолго, ты ещё успеешь насладиться их ядовитыми пикировками. Меня зовут Дунша, я, так сказать, тоже деор и самый удачливый и успешный сыщик Ордена, так и знай.
   - Очень рад. Надеюсь, толика твоей удачливости перейдёт ко мне.
   - Не сомневайся - так всё и будет, клянусь Акраром! Запомни главное - если захочешь утех и женских ласк, если возжелаешь чего-либо особенного, или же понадобятся советы, а то и помощь в обольщении чарующей незнакомки - обращайся ко мне. Я большой дока в этих вопросах и всегда рад помочь.
   - Даже так? - засмеялся Дик. - Учту.
   - Это самое, - перед Диком встал Гарнг. - Рад твоему прибытию, э, и, в общем, ну, хочу называть тебя другом. Ээ, своим. Да.
   - Спасибо, друг. Я высоко ценю твой порыв к дружбе и уверен, что совместное служение в Ордене позволит нам достичь взаимопонимания.
   - Ээ, я бы тоже этого хотел, - искренне заулыбался Ганг.
   - Вот и славненько! - улучшив момент, вклинился Дунша. - Гарнг - отличный парень, но излишне прост и скромен, что иногда мешает ему. Особенно это сказывается в отношениях с прекрасным полом. А красотками Трезубца он брезгует, понимаешь! - хохотнул он.
   Отличного парня Гарнга такая оценка со стороны товарища не задела - наоборот, он согласился и печально вздохнул. Пожалев его, Дакар заметил:
   - Всему своё время. Каждому человеку Боги пишут свою, уникальную линию жизни, и если у тебя ещё не было женщин, это не значит, что следует рвать волосы на голове. Отнюдь. Лучше подумай о том, что твоё предназначенье, вероятно, в чём-то другом, отыскать и понять это, а затем реализовать - вот твоя главная жизненная задача. Возможно, именно когда ты решишь её, у тебя всё сложится, и ты получишь все те блага и удовольствия, коих пока лишён?
   - Другими словами - и я это уже не раз говорил ему, - встрял Некар, завершивший свой спор с Дэваном и вернувшийся к ним, - необходимо развиваться, учиться и совершенствоваться. Только тогда Боги начнут помогать.
   - Не согласен, - тотчас возразил Дэван и, получив повод, подошёл к ним. - Боги помогают исключительно по вере и по тем деяниям, что верующий сделал во имя Бога и для его церкви. Безусловно, важным параметром является частота и величина храмовых подарков.
   - Точно! - Дунша в согласии поднял вверх указательный палец.
   - Да, вера важна, но куда важнее помыслы и устремления человека. Что толку в голой вере, если она исходит от безграмотного полудурка? Богам куда важнее, чтобы им поклонялись лучшие члены общества, - моментально отразил его атаку Некар. - Вера одного умника стоит пустопения молитв десяти глупцов!
   - Сомневаюсь! - покачал головой Дэван. - Я понимаю, куда ты клонишь, Некар, но тут есть один нюанс, и ты его, похоже, совсем не понимаешь. Мой троюродный брат - младший жрец храма Алакмаона, я иногда вижусь с ним, ну, просто беседую о состоянии дел в нашей главной церкви, об умонастроениях, царящих среди прихожан, и, конечно, о вере. Так вот однажды он поведал мне, что одна из составляющих силы Бога - число верующих в него. Неважно, кто это будет. Главное - сколько их и как сильно они в него верят. Всё остальное - вторично и малозначимо.
   - Да! - восторженно прошептал Гарнг.
   - Сегодня, дружище Дэван, ты в ударе. Некар на лопатках! - радостно засмеялся Дунша, и Дику показалось, что Дэвану эта похвальба приятна.
   - Деор Дик! - услышал новоприбывший за спиной тихий голос и быстро развернулся. Перед ним стоял симпатичный и ещё совсем молодой парень в достаточно модной одежде. Его взгляд был чист, открыт и светел, что подкупало. Кроме того, там были и ум, и смелость, и верность. - Я - кворр Элкар, и со всей искренностью хотел бы выразить вам своё почтение и радость по случаю вашего прибытия в наш Дом. Как я понимаю, вы будете служить вместе с идорром Хадаром, что вдвойне радостно, поскольку я - его помощник, а значит, нам предстоит вместе помогать ему. Это прекрасно!
   - Здравствуй, брат Элкар, - Дик с удовольствием протянул ему руку. - Меня переполняют те же чувства.
   - Какое счастье! Алакмаон услышал мои молитвы - мне наконец-то дали деора!
   Никто не заметил, как появились хайри Бунг и идорр Хадар Эмилат: оба стояли чуть в отдалении от группы низших по статусу братьев Ордена и не спешили приближаться.
   Голос Хадара звучал мягко, был спокоен и приятен. Собственно, его внешность также импонировала. Он был немного младше Бунга, но, в отличие от хайри, чьи чёрные волосы ещё не тронула седина, а лоб избороздили морщины, волосы Хадара уже сильно побелели над висками, зато лоб, как и всё лицо, был гладким, круглым и почти румяным, словно недавно испечённый каравай. Лицо идорра озаряла улыбка, а глаза светились неподдельной радостью. Да, фигура казалась несколько рыхловатой, но это не мешало ему быть быстрым и энергичным.
   - Дик, Элкар! Подойдите сюда, - приказал хайри. - А вот остальным я бы посоветовал прекратить сотрясать воздух в бесполезных спорах и заняться делом. Вы все прекрасно знаете - если нет заданий от старшего брата-куратора, вам надлежит ходить по городу и самим выискивать тайны или проблемы, требующие нашего вмешательства. Слово Белиара!
   Ответные слова ещё не успели осесть на каменный пол, как остальных братьев Ордена словно ветром сдуло.
   - Итак, Дик, как ты уже, наверное, понял, твоим братом-куратором будет уважаемый нами идорр Хадар Эмилат. Кворр Элкар также несёт службу под его началом, так что, друзья мои, настраивайтесь на совместный труд. Надеюсь, вы быстро сойдётесь, подружитесь и обретёте чувства локтя, что так необходимо в важных и ответственных операциях.
   - Да где же они, эти важные операции? Уже целый год занимаюсь мелочёвкой. И ты же знаешь, хайри, как я начинаю задыхаться и угасать, когда вместо серьёзного дела мне приходиться разгребать вал мелких поручений. Зачем вы унижаете меня?
   - Успокойся, Хадар, - сумрачно взглянул на него хайри. - Восстановление справедливости и помощь горожанам - одна из важнейших функций Дома Единорога. И ты это прекрасно знаешь.
   - Знать то знаю, но душа жаждет настоящего соперничества, а не этой мышиной возни. Эх, да что там говорить, - разочарованно махнул рукой идорр, на что хайри помрачнел и взглянул на Дика.
   - Настраивайся на тяжёлый и неблагодарный труд. Помни наставления Белиара. Слушайся Хадара, - и уже отдельно идорру: - Для начала предлагаю познакомить Дика с городом, заодно, попутно, разузнаете обстоятельства нового поручения. Слово Белиара!
   - Слава Белиару! - хором ответила новообразованная троица сыщиков и воинов Ордена, и хайри, немного смягчившись лицом, кивнул и покинул их.
  

4

  
   - Что же, Дик, надеюсь, мы сладим. С Элкаром у меня проблем нет, впрочем, с ним их ни у кого нет. Ты же птица посерьёзнее, так что нам придётся как-то уживаться. Я вполне адекватен и со мной всегда можно договориться. Единственное, чего не терплю, это лени, неоправданного упрямства, неисполнения моих указаний, глупой самодеятельности и предательства. Усёк?
   - Более чем, уважаемый идорр. У вас не будет со мной проблем.
   - Вот и ладушки, - повеселел Хадар и подвёл их к карте города. - Значит так. Что знаешь про Арнавал? Впрочем, что ты можешь знать?! Право слово, вряд ли много, - похоже, Хадар любил вслух вести свой внутренний диалог. - Элкар, ты у нас почти учёный муж, так что просвети вкратце нашего нового брата. Только в самые дебри не лезь - нечего ему голову сразу забивать несущественными мелочами.
   Парень зарделся и смутился, но под доброжелательным взглядом Дика преодолел смущение и заговорил.
   - Арнавал - бывшая лучшая жемчужина в ожерелье городов Асталона, получивший независимость и ставший второй столицей Союза Вольных в результате наверняка хорошо известных вам событий семидесяти двух летней давности....
   - Да, конечно, Элкар, мне известны основные вехи Великого Раскола. И, кстати, перестань выкать. Мы почти ровесники, и хотя уровень моего посвящения выше, я бы хотел общаться с тобой исключительно по-дружески, чему подобное подобострастие будет только мешать. Договорились?
   Взглянув украдкой на беззвучно смеющегося Хадара, кворр Элкар закивал:
   - Да, да, конечно, Дик. Хотя я ещё так мало знаю и умею....
   - Хватит, Элкар! - нахмурился идорр, от чего у него на лбу появилась длинная морщинка, придающая ему уморительный вид, узрев который, Дик едва смог сдержаться, чтобы не рассмеяться. - Сколько раз тебя учил: не смей отзываться о себе в столь уничижительном тоне! Ты учащийся Академии Вольных искусств, поэтому во многих сферах тебе в нашем Ордене просто нет равных. Так что продолжай упорно работать над своей самооценкой - это для тебя сейчас важнейший урок! А сейчас самое время продолжить своё повествование.
   - Хорошо, идорр. Согласно официальной хронике Асталона городу 1777 лет. Впервые Арнавал упоминается в невероятно древней летописи Адруса "О землях и государствах Аравиала, подробно и с почтением", относимой аж ко второй эпохе. Там наш город назывался короче - просто Арнов, и был маленьким рыбацким посёлком. Пролетали года, уходили эпохи, и город менялся вместе с ними. Претерпев множество смут и войн, он был не единожды захвачен, разграблен и разрушен до основания, однако каждый раз возрождался ещё более красивым и сильным градом. Этому способствовало само место - на берегу густо заселённого, полного рыбы и других богатств Рифового моря, и одновременно в устье Анарии, величайшей реки запада, паутиной притоков охватившей почти весь нынешний Асталон. Изначально город, как и сейчас, стоял на более высоком и удобном левом берегу, возле тихой глубокой бухты. Затем, во времена Чёрной разрухи, ютился на правой стороне, более плодородной и лесистой. И лишь после страшной и до сих пор непонятной недели Дабризанта, когда почти все дома города вместе с большинством жителей погрузились в неизвестно откуда появившееся чудное болото, Арнавал окончательно перекочевал на то место, где стоит и поныне.
   - Более чем замечательно, Элкар, но хватит истории и переходи к текущему состоянию города. Время поджимает.
   - Да-да, конечно, идорр. Дик, взгляни на карту.
   - С удовольствием. Признаюсь честно - удивлён. Никогда ещё мне не доводилось видеть столь подробной и искусно сделанной карты. У нас в Гевере она была намного проще и скучнее, что ли.
   - В этом нет ничего удивительного. Этих карт всего семь штук, их сделали по заказу Совета города, поэтому при их создании в помощь картографам были привлечены лучшие силы Академии и городской службы правопорядка. Уникальная вещь, в своём роде бесценная. Для нас было большой удачей получить её и опередить в конкурентном споре многих уважаемых и сильных личностей. Впрочем, я увлёкся, прости меня, Элкар, и продолжай.
   - Ничего страшного, идорр. Мне приятно слышать такие слова о родном городе и родной опять же для меня Академии. Итак, Дик, как ты сам видишь, город целиком опоясан мощнейшим оборонительным редутом. Стена достигает восьми саженей в высоту, имеются многочисленные галереи и бойницы, а вдоль северной и восточной сторон тянется глубокий ров. Башен всего сорок, из них самые крупные и важные для обороны - вот этот двойной "Бастион Моря", такой же "Бастион Нэвера", и вот эти гигантские угловые башни - Высокая, Мусорщиков, Сохила и Императорская. В силу расположения у города четыре входа. Северные - Столичные, восточные - Военные, западные - Портовые, и меньшие по величине и значению южные - Морские.
   - Чтобы защищать подобные сооружения, нужны большие и умелые войска. Арнавал, я слышал, богатый город, но, в случае штурма, потребуется по меньшей мере несколько тысяч воинов, да и помощь жителей не помешает, - высказался Дик, чем вызвал удовлетворительный кивок Хадара.
   - Мне нравится, как ты умело делаешь выводы, Дик. Отличное качество, особенно для нашего общего дела. Элкар!
   - В нашем городе не стали ничего менять после Раскола, поэтому мы единственный город Союза, в котором одновременно действует служба правопорядка и стража. Амант Брогген, член Совета Арнавала, заправляет городской стражей, а также отрядами сторожевиков - всё-таки нашему городу принадлежат изрядные земли вокруг, даже имеется один золотоносный прииск на юго-западе Шихмарских гор. Под началом Броггена находится неполный аман - три тысячи рогваров, преимущественно жителей Союза, и три с половиной тысячи арнавальцев, большей частью из числа потомственных доблатов, семей военных, живших и служивших здесь ещё во времена империи. Это, надо сказать, основа сухопутной армии Союза.
   - Конечно, при долгой осаде и многочисленных штурмах удержаться будет трудновато, но в этом случае, ты прав, мы можем собрать городское ополчение. Согласно последней переписи в городе проживает пятнадцать тысяч жителей, поэтому будет так, как уже бывало и раньше: агрессор умоется своей кровушкой, - внёс свою лепту в рассказ улыбающийся Хадар.
   - Да, именно так! - согласился Элкар.
   Дакару всё больше нравился этот парень - спокойный, рассудительный, и при этом сомневающийся и неуверенный в себе. Когда-нибудь он возмужает и наверняка станет выдающейся личностью, и служение в Ордене было тому первейшим подспорьем. Если, конечно, изберёт правильную стезю и сумеет распорядиться Богами отпущенными ему талантами.
   - Мне ничего не остается, как поверить вам. В конце концов, я искренне надеюсь, что в ближайшее время городу не придётся отражать вражескую атаку.
   - Мы тоже на это надеемся, - благодушно кивнул Хадар.
   - Городская служба правопорядка расследует преступления и предупреждает совершение оных, а также отслеживает умонастроения в массах и противодействует иноземным шпионам, вредителям и провокаторам. Глава службы - член Совета Арнавала турий Автан. Численность его службы нам неведома, но, по нашим прикидкам, не больше шести сотен. Тем не менее, ниже Броггена по статусу он себя не считает и никоим образом ему не подчиняется, отчего между госперами и стражей уже года два идёт острое соперничество.
   - Но в чём? При всей схожести функций они почти никак не соприкасаются! - удивился Дик.
   - Лишь на первый взгляд, деор, лишь на первый. Есть масса дел и точек соприкосновения, где они выступают либо как одно целое, либо как конкуренты, - пояснил Хадар. - И потом, тут следует понимать специфику. Одни - завидуют более высоким чинам вторых, те же, в свою очередь,...
   - Считают себя обделёнными в возможностях и жаждут прибрать часть обязанностей первых, - закончил за него Дик. - Не ново, ибо таково положение почти в любом городе Асталона.
   Хадар засмеялся и похлопал его по плечу.
   - Молодец! Всё так и есть. Автан и Брогген люто ненавидят друг друга, служба и стража воюют, а страдает общее дело. Не всегда, конечно. Кстати, нам это соперничество лишь облегчает жизнь.
   - Тайны, артефакты и странности - основной хлеб местного Дома Единорога?
   - Естественно, ведь всё тобою перечисленное - основная пища Белиара, пусть продлиться его жизнь вечно, - с большим внутренним уважением заявил Хадар. - Однако пока левое копыто гоняется за всем непознанным, правое борется с несправедливостями людей и жизни, чего, надо признать, в мире всё больше и больше. Кроме того, мы помогаем бороться с преступностью в самых худших, жестоких и безнаказанных её проявлениях.
   - Это по мне. Алакмаон не даст мне соврать - ненавижу всю эту мразь, особенно похитителей.
   - Ну, мой новый друг, тогда тебе несказанно повезло. Мы с Элкаром - первейшие специалисты в этой области. На нас возложена миссия по разрешению большей части таких историй и жалоб, - Хадар был сама гордость. - Хорошо, идём, время показать тебе город. Заодно я вам поведаю исходные сведения по свежему делу, только сегодня утром принятому к рассмотрению.
   Они направились на улицу, что было далеко не лёгким делом. Несмотря на наличие официальной парадной, члены Ордена ею не пользовались. Собственно, она была обманом и пройти там не представлялось возможным. Им приходилось спускаться в подвал, где находилась тайная восьмиугольная комната, оборудованная шестью замаскированными под вертикальные картины дверями. Каждая открывала ход к винтовой лестнице, убегавшей вниз, где находился массивный люк, снабжённый массой скрытых механизмов и магических наговоров, надёжно защищающих от проникновения чужаков. Под люком - штольня, ведущая в городское подземелье, образующее под городом настоящий многоуровневый лабиринт.
   Городское подземелье по праву считалось гениальным изобретением, сооружённым гномами Злой гряды за огромное вознаграждение во времена наивысшего могущества Асталона - около четырёх столетий назад. Задумка была проста: используя естественные неровности ландшафта, подземелье было выполнено с некоторым наклоном - все стоки шли с запада и юга на северо-восток, к Красной Башне, где всю эту гадость уничтожали особыми алмагическими растворами. Поначалу горожане с недоверием и даже протестами отнеслись к столь радикальным преобразованиям, но королевская власть умела быть убедительной, и людям пришлось подчиниться. Затем они свыклись, улицы избавились от отравлявших их отходов огромного города, и горожане на себе почувствовали все плюсы этого новшества: вокруг стало чище, а грызунов и насекомых - меньше, отчего резко улучшился не только микроклимат в городе, но и общий уровень здоровья - болеть стали много меньше. А это уже была победа.
   Скрытность в перемещениях для братьев Ордена была жизненно необходимой: статус и отношения с окружающим миром таковы, что нельзя давать потенциальным врагам даже шанса на возможность застать кого-либо из Ордена сладко спящим в своей кровати. Кому надо, тот знал, где расположен Дом Ордена, но с улицы попасть можно только в Гостиную плакальщиков - так называлась комната, где принимались жалобы и заказы, да в общественную столовую, в которой бедняков кормили бесплатными обедами. И всё. Ни входящих в здание братьев, ни выходящих никто и никогда не видел. Оттого у обывателей превалировало два диаметрально противоположных мнения. Согласно первому, большинство сыщиков Ордена жили совсем в другом месте: либо в никому неизвестном логове, либо вообще каждый сам по себе, ничем не выделяясь из толпы. Второе мнение было более фантастичным: считалось, что незаметно приходить и уходить из Дома братьям помогает сам Белый Единорог, скрытно перенося их к нужному месту. Безусловно, все эти домыслы были выгодны Ордену, который никогда ничего не подтверждал и не опровергал.
   Но в реальности всё было куда прозаичнее: Орден для тайных путей приспособил участок городского Подземелья. Вдоль стен построили деревянные мостки, позволявшие, пусть и слегка пригибаясь, не пачкаться в мусоре и нечистотах. Были здесь и секретные алмагические ловушки, действующие по принципу "свой-чужой". Тайные отнорки-выходы или же маленькие каморки в инсулах располагались вокруг Дома Единорога на расстоянии от двадцати до семидесяти саженей. В этот раз троица вышла через незаметно отодвигающуюся часть стены в глухой и крайне узкой - всего в два локтя - щели между высокими домами недалеко от Морской улицы. Выбравшись из неё, они словно бы очутились в ином мире.
   Морская улица славилась лавочками, где торговали всем, что связано с морем или заморскими странами. Центром этого остро пахнущего царства по праву считалась Рыбная площадь возле бастиона Моря, где почти круглосуточно велась торговля результатами ежедневного труда многочисленной гильдии рыбаков города. Если запахи площади были едва переносимы для непривычного носа, то здесь, недалеко от центра города, дышалось уже легче, однако людей было всё также много, так что троица адептов Белого Единорога легко затерялась в толпе и направилась вверх по улице. Дик жадно смотрел по сторонам, впитывая каждый дом, каждую вывеску, каждый крик и каждое встреченное на улицах лицо. Из-за плохого нюха он почти не различал нюансов запахов, зато хорошая память помогала чётко накладывать впечатления на столь понравившуюся ему карту города.
   Радость переполняла Дика. Он любил большие города с их стремительным биением жизни, массивами каменных домов и изящных особняков, незыблемостью жизни и лёгкостью смерти. Он умел долго удерживать высокий уровень внимания, и массы людей с различными судьбами, устремлениями, достатком и культурой становились объектами его жгучего интереса. Каждое лицо и каждый взгляд привлекали его внимание, почти любой разговор содержал что-то сокровенное, пусть у одних это были тревоги по поводу плохого утреннего улова, у вторых - неудачи в личной жизни, а у третьих - тревожные думы о продажности властей. Большой город принимал на себя тысячи желаний, радостей, обид, успехов и разочарований, и любое из них могло послужить тем маленьким камушком, которое породит череду событий, способных изменить ход истории. Дик впитывал в себя вибрации дум горожан и приезжих, разгадывал их эмоциональное состояние, угадывал их недавнее прошлое. По сравнению с унылым Гевером жизнь била ключом, это была совсем иная жизнь, непривычная и незнакомая, и от всего этого на душе было волнительно и даже тревожно.
   Они вышли на Дуговую улицу, убегающую в сторону центральной площади. Здесь город изменился. По обе стороны вытянулись длинные и высокие каменно-глиняные заборы, скрывающие в своей тени роскошные сады, уютные дворики и шикарные особняки богачей и аристократов города. Когда же вдали стала видна высоченная статуя Бринта Гаррава, легендарного защитника Арнавала времён Великого Раскола, то по правую руку от идущих, защищённый бронзовым забором, запестрел пока ещё скудный на краски, но богатый разнообразием видов и форм солидных размеров сад с аллеями и дорожками. Затем пошла высокая ограда, плавно перешедшая в стену огромного храма с гигантским позолоченным куполом, и прежде чем бастары успели сообщить Дику, он сам догадался, что это ар-храм Алакмаона, Первый храм города. Алакмины, служители Алакмаона, в своих неизменных оранжевых одеяниях, которые позволялось носить только им, вели беседы и проповеди с людьми прямо на улице. Как всегда взгляд приковал к себе тайникс - легендарный знак-символ Алакмаона, золотая звезда света и веры. Вышитый на одежде алакминов, на солнце он всегда полыхал жёлтым пламенем, а в темноте испускал приглушённый призрачный свет. Высший канон магии, что тут ещё скажешь?!
  

5

  
   Каменная мостовая вывела их на выложенную гранитной плиткой двух цветов огромную площадь Славы и Свободы, место сосредоточения власти и лучших людей города, настоящее сердца Арнавала. Здесь выступали бродячие циркачи, фокусники и театры, здесь держали речь властители города, здесь оглашались указы Совета города, здесь проводились игрища и общий сход горожан. Но гораздо чаще здесь просто собирались и гуляли, обменивались новостями, общались с друзьями; дамы демонстрировали свой новый изысканный наряд, мужчины рассуждали о жизни, спорили или забавлялись народными играми. Здесь и только здесь можно было почувствовать биение жизни города, понять умонастроения его жителей, а также пережить любое событие, от рождения до смерти.
   - Итак, Дик, вот она, площадь легендарного Бринта Гаррава, площадь Славы и Свободы нашего величественного города, - вдохновённо заговорил Хадар, в то время как деор, распрямив грудь, счастливо вдыхал воздух самого продуваемого морскими ветрами места города. - Запоминай, что есть что.
   - Я хорошо помню карту, а там кое-что помечено было, уважаемый идорр, так что могу сам вам многое рассказать, - озорно улыбнулся Дик, на что Элкар восхищённо присвистнул, а Хадар взглянул уважительно на своего нового и такого толкового помощника. - Об остальных можно догадаться.
   - Ну что же, Дик, попробуй, развлеки нас своей наблюдательностью и интуицией. К нам ты прибыл ночью, раньше здесь не бывал, так что сам ничего знать не должен, кроме того, что уже успел увидеть и услышать. Дерзай!
   - Искренне благодарю брата Хадара, - учтиво поклонился Дик. - Самое простое - ар-храм Алакмаона, - улыбнулся он, кивая направо.
   - Это не трудно было догадаться, - усмехнулся Хадар. - Продолжай.
   - Вот эти гигантские каменные ворота, украшенные изысканной лепниной и служащие началом высоченной ограде - наверняка главный вход в училище нашего друга Элкара. По всему там - Академия вольных искусств.
   - Точно! - восхитился Элкар, на что Хадар лишь хмыкнул.
   - Идём дальше. Блекло-серое здание, судя по вывеске и исходящему из него пению -таверна, возможно, одна из лучших в городе. Если не ошибаюсь, "Мясоеды старого Хбура".
   - Допустим, - скепсис Хадара постепенно уступал место любопытству.
   - Рядом с ним - лучший постоялый двор города, как там его...
   - "Свободная гавань!" - выкрикнул возбужденный кворр, за что Дик игриво стукнуло его в плечо.
   - Именно. Ну а рядом с таверной и прямо напротив ар-храма Алакмаона - явно казённое здание. Вот, судя по невеликим, но при этом изящным размерам, позолоченному гербу города над проходом во внутренний дворик, где расположены вход в здание, конюшни и другие помещения, это либо магистратура, либо сам Совет города.
   - Правильно. Точно можешь сказать?
   Дик внимательно вгляделся в каждое здание на площади, а затем ответил:
   - Здание Совета.
   - Ух ты!
   - Почему так решил?
   - Через улицу от Академии стоит массивное и старое здание - явно магистратура.
   - Почему? - настаивал Хадар.
   - Во-первых, магистратура должна быть больше. Во-вторых, скорее всего старее, ибо осталась со времён королевства, а зданию Совета не более семидесяти четырёх лет. В-третьих, здание Совета красивее и лучше охраняется - у ворот красуются два бравых стражника, а там их невидно, пусть и далеко дом от нас стоит. Наконец, главный признак - герб города. Совершенно естественно, что у высшей власти - позолоченный герб, а у подчинённой - посеребренный.
   - Потрясающе! - воскликнул Элкар.
   - Не совсем, - покачал головой Хадар, хотя было видно, что он доволен. - В иных местах серебро ценнее золота.
   - Конечно, поэтому несколько секунд меня терзали серьёзные сомнения. Однако у здания правее магистратуры, скорее даже крепости, над входом, возле которого стоит охрана, но не стражники, а значит - госперы, точно такой же посеребренный герб. Перед нами - Оплот городской службы правопорядка, а эта служба равновелика магистратуре, городской герб у них одинаковый. Следовательно, ...
   - Великолепно, Дик! Блестящая наблюдательность и монументальная логика делают тебе честь, - коротко поаплодировал ему Хадар. - Ты мне нравишься, парень, и я предрекаю тебе, что ты далеко пойдёшь!
   - Я тоже так думаю! - восторженно вторил ему Элкар. - У меня бы так не получилось.
   - Благодарю вас за столь лестную оценку моих умозаключений, однако я, с вашего позволения, продолжу.
   - Осталось совсем не много объектов, зато они самые сложные, - хмыкнул Хадар.
   - Полностью с вами согласен, уважаемый идорр. Поскольку главный источник богатств города - торговля и ремёсла, эти два особняка принадлежат именно им. Один - наверняка купеческой гильдии. Второй - либо ремесленникам, либо местным торговцам, либо вообще - караван-сарай.
   - Почти угадал, деор. Украшенный ажурными крыльями и вздыбленными торсами диковинных существ, на самом деле имитирующих носы боевых галер, когда-то плававших под флагом города и принёсших нашим мореходам славу и признание - арнавальская штаб-квартира Золотой сотни. Так называют Первую купеческую гильдию Союза Вольных. С ними приходится считаться всем, ведь в их руках значительная часть власти и богатств Союза, в том числе и Арнавала. Запомни - это теневые правители Союза, по степени влияния на жизнь Арнавала они уступают только Совету, тем более что сразу несколько его представителей заседают в Ахенаре.
   - Ахенар? - удивился Дик.
   - Общепринятое название Совета города. Отсюда прозвание членов Совета - ахены.
   - Очень интересно, - покачал головой Дик, присматриваясь к огромному и несколько мрачноватому дворцу, состоящему из построек разных эпох и стилей, отчего поначалу казался сразу несколькими домами, словно влюблённые обнявшимися в страстном желании подарить друг друга удовольствие и радость.
   - Последнее испытание, Дик! Что это такое? - весело, с явным уважением поинтересовался Элкар.
   - Я смотрю-смотрю, да никак не высмотрю, - сокрушённо покачал он головой. - В принципе, может быть всё что угодно, тем более что все основные постройки мы перечислили, а некоторые другие просто не подходят по внешнему виду и статусу. Клянусь Алакмаоном, который не даст мне соврать, здесь мои способности пасуют перед действительностью. Быть может, бывший дворец наместника короля? Но что там теперь?
   - Дворец Хлодов. Сейчас принадлежит Эвберу Хлоду.
   - Выглядит грандиозно. Кто этот Хлод? Наверное, глава Совета?
   - Гран-ахен? Нет, что ты. Чтобы иметь огромное влияние не обязательно идти в политику. Собственно, Хлоды ею никогда не занимались, и кто бы ни правил тут, они всегда соблюдали нейтралитет, поэтому вот уже несколько столетий сохраняют свои позиции и положение. Семейство Хлодов - первейшая семья Арнавала, их отличает богатство, могущество и ореол таинственности, никогда не покидавший их.
   - Что же помогает им в этом? Какова природа их богатства?
   - Точно никто не знает. Поговаривают, что в Асталоне они владеют значительными земляными наделами c тысячами ферсов и ремесленников. Правда, никто точно не может сказать, где эти земли. Другой устойчивый слух, почти легенда: примерно полтора века назад они отправили экспедицию к Ушанару, которая через три года вернулась с богатой добычей золота, самоцветов и артефактов, что с тех пор составляет основу их благосостояния, - быстро сообщил Элкар.
   Дик долго вглядывался в массивное здание, и в какой-то момент ему показалось, что оттуда за ним тоже наблюдают. Закрыв глаза, мотнул головой, и странное ощущение пропало.
   - Могущество без ясной опоры выглядит подозрительно. Смущает два момента. Во-первых, когда источник доходов столь завуалирован, он часто имеет не самую пристойную природу. Во-вторых, никакой авторитет не спасёт от волнений масс и жадных воров. Требуется, по меньшей мере, мощная охрана, но и этого мало, учитывая размеры дворца. Я хочу сказать, что все эти десятилетия, особенно во времена Великого Раскола, удерживало народ и, главное, хельсов и нучиров, от тайного проникновения или дерзкого нападения на дворец? Уверен, там есть чем поживиться. Неужели никто не делал попыток? Вот, честно говоря, не верю!
   - Ты прав, Дик. Много слухов бродит среди горожан, многие стали легендой, подчас жутковатой. К тому же - я забыл тебе сказать, - один источник их доходов всё-таки известен нам. - Хадар помолчал, ожидая реакции Дика, но деор проявил сдержанность, и Хадар был вынужден продолжить. - Издревле глава семейства Хлодов - Всегородской миротворец, а после раскола - Верховный миротворец Союза! Серьёзно, не правда ли?
   - Вот уж точно, - удивился Дик. - И что это за птица?
   - Судья высшего ранга. Со всего Союза к нему обращаются только с самыми сложными и неразрешимыми спорами и конфликтами. Хлоды - сами по себе, поэтому они стоят над людьми и событиями, и каждый может быть уверен в их беспристрастности. Это дорого стоит, поверь мне. Обычно решения главы семейства Хлодов принимаются без препирательств и всегда исполняются.
   - Почему?
   - Потому что сама семья выступает гарантом исполнения своего вердикта - это непреложное условие, не хочешь - не обращайся к ним. Но факт в том, что исполняют все. Мы пробовали наводить справки, но все как один твердят, что не могут и не желают подводить и обманывать столь уважаемых людей, поэтому у них даже в мыслях не было проигнорировать их решение.
   - Подозрительно это как-то, - покачал головой Дик. - Чтобы иметь такой авторитет, нужно его заслужить и поддерживать, желательно максимально жестокими методами. В чём их сила?
   - Не знаю, и знать не желаю, - развёл руками Хадар, но, не выдержав настойчивого взгляда Дика, добавил: - Мне известно несколько историй про тех, кто слишком сильно интересовался Хлодами. Увы, все они плохо кончили, и я не желаю повторить их судьбу.
   - Даже так! - молодого деора, судя по блеску в глазах, страшные истории явно не пугали. - Их убивали?
   - Нет. Чаще всего эти неразумные бесследно исчезали. Или сходили с ума. Или их поджидал несчастный, нелепый и полный трагизма конец. В общем, густым мраком покрыта тайна этого семейства, и лезть в неё я бы тебе не советовал.
   - Скорее, ядовитым мраком, - хмыкнул Дик, весело глядя на товарищей. - Сдаётся мне, Белиару эта терпкая тайна пришлась бы по вкусу, - предположил деор, но, увидев яростное выражение на лице Хадара, быстро сменил направление разговора. - Так сколько, говорите, стоят их услуги миротворцев?
   - От пяти ландоров и выше - зависит от сложности дела и его участников.
   - Пять полновесных золотых? Обалдеть! С такими ставками я бы сам уже давно разбогател! - фыркнул Дик.
   - Не думаю, что это единственный источник их доходов, но, согласен с тобой, бедность им не грозит. Люди доверяют им, ибо они из поколения в поколение доказывают свои уникальные способности, в том числе врождённое чувство справедливости и дар пророчества, которым владеют все мужчины рода.
   - Велико ли семейство?
   - Трудно сказать. Ты забыл - они спрятались за плотной пеленой догадок, слухов и неясностей. На людях почти не бывают, гостей принимают чуть чаще, но дальше гостиного холла всё равно никого не пускают. На данной момент известно о пятерых живых Хлодах: старик-отец Энгам, его взрослый сын-глава рода Эвбер, жена Митраль, вроде как из дальних земель, её брат Итакаль и Холин, сын Эвбера и Митраль.
   - Да, любопытно...
   - Забудь! - Хадар смотрел требовательно и зло. - Их авторитет непререкаем. Для всех, и для тебя тоже. Заруби это себе на носу!
   - Хорошо, уважаемый идорр, как скажите. Мой первый день в Арнавале ещё даже не закончился, поэтому как я могу кого-то судить или обвинять? Тем более всесоюзного миротворца!
   - Так-то лучше, - буркнул Хадар и повёл впавшего в задумчивость деора и притихшего кворра мимо дворца Хлода к широкой Горной улице, однако покинуть площадь без происшествий не удалось.
   История случилась банальная: ловкий воришка - парнишка лет двенадцати, - стащил тугой кошель с монетами с пояса важного господина, прогуливавшегося в компании двух изысканно одетых дам, по всему - жены и великовозрастной дочери. Парнишка был ловок, да и господин не сразу заметил пропажу, но всё это происходило возле медленно идущих братьев Ордена, и опытный взгляд Хадара сумел уловить его стремительные, наглые, едва скрытые манипуляции. И как только господин обнаружил пропажу и заголосил, обескуражено оглядываясь по сторонам и привлекая внимание, идорр схватил за шиворот мальчишку, который не спешил покидать место кражи.
   - Вот кто украл твой кошель, уважаемый! - выкрикнул Хадар, победно поднимая брыкающего мальчишку за шкирку. - Я всё видел. Он у него за пазухой!
   - Это не я! Отпустите меня, отпустите, я здесь не причём! - отчаянно заголосил мальчишка, пытаясь высвободиться, и в своих порывах почти преуспел, ибо отлично умел лягаться. Появились первые зеваки, образуя пока ещё разреженное кольцо, и тут случилось неожиданное: какой-то молодой, бедно одетый мужчина, безусый и без шляпы, зато с наглой улыбкой и злыми глазами, резко и очень сильно ударил Хадара вначале под дых, а затем сразу по рукам. Юный воришка припустил в одну сторону, его ангел-хранитель - в другую. Так бы они и сбежали, если бы не молодое поколение братьев Ордена.
   Элкар ловко подсек мальца, заломил назад правую руку и победно уселся ему на спину. Дик корпусом жёстко встретил старшего вора, тот отлетел к зевакам, которые, смеясь, отвесили ему пару оплеух. Дик не остановился - продолжил движение вслед, больно ударил в живот ногой, а затем железным хватом скрутил, прижимая к холодному граниту. Через считанные мгновения появился патруль стражи, курирующий площадь. Украденный кошель обнаружился под воришкой, что послужило явным доказательством его вины. Узнав имя пострадавшего, стражники увели задержанных.
   - Премного вам благодарен, господа, - поклонился пострадавший господин и, кланяясь, вручил им двойной дирлон. - Вы спасли мне почти ландор, так что оставить вас без награды я не могу. Хорошенько повеселитесь, славословя своего Бога-покровителя. Если однажды вам понадобиться моя помощь, ищите меня на Серебряной улице. Дом мэтра Варраса Веерка, мастера алмагии, там каждый знает.
   Они раскланялись и разошлись в разные стороны. Первые десять шагов словно чей-то пристальный взгляд буравил спину Дика, вынудив бастара резко развернуться. Он успел заметить метнувшиеся в сторону глаза парня, на некотором удалении идущего следом за ними. Что характерно, внешностью и выражением лица он был похож на старшего из воришек. Запомнив его, Дик продолжил прогулку. Своим братьям-бастарам он ничего не рассказал.
  

6

  
   Они уже прошли дворец Хлодов, когда идорр дал волю чувствам, сделав вначале глубокий выдох, а потом спустив оставшийся пар.
   - Вы видели их глаза? Наглецы. Совсем хельсы оборзели! Раньше как бывало: убегать - убегали, но чтобы драться-отбиваться - такого ни-ни, если только не ночью на глухой улице. Все знали - за сопротивление наказание больше. Либо стражники поглумятся, либо позволят пострадавшим отвести душу. А сейчас ничего не боятся. Хамеют, обзывают, дерутся.... А бьют как сильно! У меня до сих пор ребро болит, - кривясь, потирал он ушибленное место, - Не сломали бы так. В общем, скажу я вам, совсем житья от них не стало.
   - Почему так? Где твёрдая длань Совета города и его верных псов - стражников и госперов? - удивился Дик.
   - К каждому стражника не приставишь, - сокрушённо заметил Элкар.
   - Если бы только в этом была проблема, - махнул рукой Хадар. - Усиливается расслоение, появляется всё больше бедных или вконец разорившихся, ширится прослойка иплицов. Отсюда растёт число хельсов, которых раньше даже не замечали. Что взять с неорганизованных, всегда разобщённых мелких преступников, нищих и бедноты, влекущих жалкое существование? Негоже знати бояться черни! Они представляли опасность лишь в тёмное время суток в нескольких захудалых кварталах. А теперь таких районов - в два раз больше, и в половину из них вообще лучше не ходить. Даже днём! Что ни говори, нынче хельсы - сила!
   - Ахенар обязан поддерживать порядок. Уверен, если бы они решили, что городу хельсы больше не нужны, хватило бы недели избавиться от них, - продолжал гнуть своё Дик. - Власть может всё!
   - Нет, что ты, Дик, совсем не так, - печально улыбнулся Хадар. - Ты ещё юн и многого не понимаешь. Скажу тебе одну тайну: только Боги - носители абсолютной и всесокрушающей силы, все остальные ущербны и слабы. Совет может начать такую зачистку, но кто закончит - большой вопрос. Ты не думал о последствиях? Зря. Представь себе: хельсов изгоняют из города, сопротивляющихся ловят и публично казнят для устрашения. Что будет дальше?
   - Волнения! - вклинился Эклар.
   - Именно! К чему приведут волнения? К колоссальным убыткам. Союз Вольных - это объединение свободных людей, нацеленное на создание единого пространства вольготной и богатой жизни. Ремесло, услуги и торговля - основа благополучия Союза. При внутренних неурядицах прибыль упадёт, многие понесут убытки. А это, поверь мне, для них куда страшнее банд хельсов на улицах. К тому же с недавних пор у хельсов неожиданно появился настоящий вожак, лидер, пользующийся бешеной популярностью, которая непрерывно растёт. В некоторых случаях его слово стоит больше слова ахена!
   - Гербах! - воскликнул Эклар, причём явно с одобрительной интонацией. - Моя мамочка почитает его почти как Алакмаона.
   - Вот видишь, к чему приводит ловкая игра на потребностях и чувствах толпы? Его почитают почти как Властителя нашего мира! И кого? Эх, докатились, - сокрушённо вздыхал Хадар.
   - Чем же он так привлекателен? За что его любят?
   - За всё! - восторженно воскликнул кворр. Хадар, узрев его энтузиазм, лишь скривился, но промолчал, позволяя настоящему поклоннику рассказать о своём кумире. - Он невероятно щедр - всё, что отнимает, раздаётся бедным, больным или потерявшим кормильца, а себе оставляет самую малость. При этом кровь зазря не льёт, хотя с мечом весьма ловок. Красив и силён, прекрасно поёт и отлично говорит, как никто в его окружении. Женщины без ума от него, на его счету - десятки побед. Ходят слухи, что ему даже удалось соблазнить жену одного из ахенов, узнать бы чью. С друзьями как брат, для остальных хельсов - отец родной. Весел, ловок, любит шутить и разыгрывать, особенно богатеев и знатных. Он умеет вселять в людей веру, всегда держит слово, и при этом никому не позволяет обижать себя и своих друзей. Вот почему люди идут за ним, любят и отчего скоро ему не будет равных по популярности! В свои двадцать семь он уже - городская легенда!
   - Он опасен, - мрачно изрёк Хадар, останавливая поток славословия Элкара. - Его жизнь и популярность, те дела, что он может в будущем натворить - большая опасность для общества. Страшно даже представить, что будет, если он, например, выдвинет свою кандидатуру в члены Совета на ближайших выборах. Уверен, его попробуют не допустить, но это не получится, и тогда его попытаются убить. Естественно, рано или поздно убийцы достанут его, и тогда в городе вспыхнет бунт. Будет много крови, много разрушений, грабежей, и что станет после таких потрясений с Арнавалом - одним Богам ведомо. Хотя я надеюсь, что Светлоликий этого не допустит.
   - У них ничего не получится! Он везуч и неуязвим, Боги защищают его. Когда-нибудь он станет ахеном Арнавала! - воскликнул Элкар, но тут же умолк под суровым взглядом старшего брата.
   - Надеюсь, Дик, ты не разделяешь взгляды этого ещё глупого мальчишки?
   - Безусловно, нет, идорр, - Дик был искренен в этом суждении. - Любое потрясение или волнение в конечном счёте несёт лишь море крови и страданий. Ни чьи амбиции не стоят жизни отцов, братьев и сыновей. Никогда! Мужчины должны умирать раньше предначертанного только одним способом - на войне, с именем Акрара на устах. Всё остальное - в пользу Хабза! Любые беспорядки в большом городе - это наверняка смерть, боль и разорение. Поэтому мудрые и благородные должны править, мастеровые - творить, доблаты - воевать, а остальным остаётся выживать и надеяться на лучшую долю. Любое отклонение от этого - недопустимо и должно жестоко караться. И место хельсов - в трущобах. И только там!
   - Правильные слова. Молодец! - одобрил его Хадар и посмотрел на Элкара, мол, вот как надо мыслить.
   - Конечно, с Диком трудно не согласиться, но возникают вопросы, - вопрос, судя по всему, волновал Элкара, поэтому сдаваться он не спешил. - Как быть, ежели власть, к примеру, преступна? Если её решения ухудшают жизнь тех, кто её выбрал? Или она явно несправедлива? Неужели терпеть?
   - Так не бывает. Кому-то становится хуже, кому-то - лучше. Возможно, им стоит пристальнее взглянуть на себя и поразмышлять, за что Боги с ними столь немилосердны? Как ты думаешь?
   Продолжения разговора не последовало. Дик с удивлением воззрился на мощную квадратную башню, вросшую между глухими стенами домов. Она полностью перегораживала дорогу, имела массивные ворота, которые, правда, были настежь открыты. Зато стояла пятёрка улыбающихся стражников.
   - Это третья башня стражи, всего четыре таких в городе. Они расположены в самых важных узлах и призваны служить стражникам - оплотами, остальным - местом, куда можно прийти и попросить о помощи. Кроме того, на ночь ворота закрывают, отчего хождение здесь невозможно. Считается, что они здорово мешают хельсам и нучирам, - объяснил Хадар.
   - Красиво по сути, но так ли обстоят дела на самом деле?
   - Молодец. Умение всё подвергать сомнению - важное качество для бастара, чему уже давно, но безрезультатно учу Элкара, - Хадар выразительно посмотрел на кворра. - Конечно, всё не совсем так, но полезность башен всё равно не подвергается сомнению. Они нужны.
   - Главное, что плату за проход не берут, - засмеялся кворр. - Пока!
   Они прошли под холодными, мрачными сводами трёхсаженного тоннеля и оказались на той стороне.
   - До башни идёт Малая Горная улица, теперь мы на Большой Горной. Слева -лучшие и самые богатые районы, здесь самая дорогая земля и самое престижное жильё. Когда-то это был квартал наместника, теперь - замковый квартал. Да, не удивляйся. Видишь, улица начала забирать вверх. Там, левее, располагается бывший дворец и замок королевского наместника, нынче - Цитадель Стражи Арнавала. Это вотчина Броггена, - рассказывал Хадар, на что Дик коротко кивал, внимательно смотрел по сторонам и как губка всё впитывал.
   Не прошли сорока саженей, как свернули направо. Дома пошли разномастные, двух-трёх этажные, но крепкие и ухоженные.
   - Мы вступаем в Баггавар, квартал третьих гильдий. Здесь живут некоторые купцы и торговцы, и большая часть мастеров самых дорогих профессий, первейшие из которых - ювелиры всех мастей и направлений, книжники, алмагики, ростовщики, менялы и ломбардщики. Денежный район, притягивает всех, кто ищет лёгкой наживы. Поэтому не удивляйся многочисленности рогваров - жизнь и имущество надо как-то защищать. Мы идём на его южный край, на улицу Алмагов.
   - Интересно, - вздохнул Дик. Впечатлений за день накопилось так много, что хотелось уединиться и всё осмыслить.
   Они вышли на небольшую площадь перед как всегда красивым и изящным храмом Амары. Традиция поклонения богине любви и красоты предписывала восхвалять женское тело, её прелести и очарование, отчего колонны портика были большими, слепленными с невероятными подробностями обнажёнными девами с поднятыми вверх руками, а несколько уровней барельефов на стенах изобиловали темами соитий. Здесь превалировало два цвета, исконно приписываемых Амаре - снежно-белый и ярко-розовый, благодаря чему храм издалека притягивал взгляды идущих, выделяясь на фоне тусклых серых стен и бледно-жёлтых терракотовых крыш окружающих домов. На круглой площадке перед храмом, под красивую спокойную музыку, льющуюся с небольшого балкончика над входным портиком, танцевали четыре совсем молоденькие девушки-амалитки, младшие прислужницы храмов богини. Вокруг собралось человек сорок, преимущественно парней и мужчин, во все глаза наслаждавшихся танцами. Служители Белиара также остановились поглазеть - все трое получали эстетическое удовольствие от этого зрелища.
   Когда танцы закончились, девушки, помахав ручками, под восторженные крики и аплодисменты бегом удалились в храм. Бастары уже уходили с площади, когда из храма вышла девушка постарше. Бросив на неё взгляд, Дик уже не смог оторвать от неё взора. Да что там говорить - почти все, кто увидел её, были мгновенно покорены её красотой.
   Несмотря на прохладу - на улице было от силы десять градусов тепла, пусть и безветренно, девушка не озаботилась большим количество одежды, избрав пусть и плотную, но всё равно лёгкую и удобную бело-розовую тунику с голубыми линиями. Отличный загар ног выгодно подчёркивали тонкие сандалии. Каждый шаг, каждый жест, взгляд и улыбка девушки - всё излучало непонятную, но притягательную силу, вызывая восхищение и желание. При этом каждый видел своё. Элкару казалось, что это сама богиня Амара по какой-то прихоти спустилась на грешную землю. Потом кворр с пеной у рта доказывал, что девушка просто парила, или шла по воздуху, лишь иногда, из какого-то озорства касаясь камней, и тогда булыжники, за прошедшие века топтаные тысячами тысяч ног, издавали сладостный стон, словно получали наслажденье даже от такой близости с неувядаемой красотой. Дик долго не мог оторвать глаз от роскошных, мягких золотистых волос девушки с чарующим даже на таком расстоянии запахом не то цветов, не то растений; они слегка вились и ниспадали до лопаток, а на голове были скреплены сверкающим налобным обручем с каким-то знаком и самоцветами. Лишь несколько мгновений спустя, многократно представив себе, как он зарывается в эти волосы и жадно вдыхает их аромат, который, несмотря на слабое обоняние бастара, проникает в самую суть его естества, Дик смог как следует разглядеть её лицо, находя его невероятно гармоничным, привлекательным и премилым. Деор прекрасно отдавал себе отчёт в том, что такой красоты он никогда ранее не видел, и даже храмы Амары, в которые ему доводилось захаживать, хоть и славились обольстительной привлекательностью своих амаристок, старших прислужниц любви, девушек в самом соку, но им всем было далеко до этой незнакомки. Идорр, который уже три года не смотрел на женщин с желанием, был обескуражен возникшим у него влечением к этой красотке. Стоило ему это осознать, как он потерялся и перестал отдавать отчёт своим действиям, просто замер с открытым ртом и, слегка дрожа, вяло размышлял о неожиданных поворотах судьбы. Он давно поставил крест на своих отношениях с женщинами, поэтому его бросало то в жар от радости и надежды, то в холод от гнева и страха. И ни один из них в тот момент не увидел главного: несмотря на внешнее очарование, лёгкость, улыбчивость и дружелюбность, девушка отличалась силой духа, уверенностью в себе и своей вере; её взгляд, прячась за внушаемыми ею чарами, был цепок, пытлив и внимателен.
   - Ласия! Ласия! - закричали окружающие, верно, хорошо знающие девушку, и облепили её со всех сторон, стараясь хотя бы прикоснуться к ней и тем отхватить свой кусочек божественного покровительства, которым, без сомнения, была щедро одарена красавица. Та никоим образом не избегала контакта, но продолжала уверенно и ловко идти вперёд, раздавая улыбки, приветствия и пожелания удачи. Особо нахальных жёстко оттирали в сторону два возникших из ниоткуда телохранителя. Когда же толпа стала совсем плотной, в её руке блеснули тусклые медяки астов, и горсть монет полетела вверх, чтобы затем опуститься в руки и на головы восторженно заголосивших людей. Все ринулись собирать столь щедрый подарок, а девушка стремительно упорхнула прочь. Уже почти скрывшись за углом, она вдруг повернула голову и быстро оглядела площадь, оценивая последствия своего явления. Дик вздрогнул - её глаза на несколько долгих секунд остановились на нём и внимательно изучали деора, а на прощание словно бы сказали: люби меня! Впрочем, потом Хадар и Элкар с пеной у рта доказывали, что амаристка одарила своей благосклонностью именно его, и к общему знаменателю им не удалось прийти, что породило некоторое разочарование и раздражение.
   Когда эмоции окружающих поутихли и бастары облегчённо выдохнули, Хадар пробормотал:
   - Ласия? Это была Ласия? Я слышал о ней, но не видел. Потрясающе!
   - Да, Хадар, это была Ласия, старшая амаристка храма Амары и первая красавица Арнавала! - кивнул Элкар.
   Дик промолчал. Если и возникли у него мысли о знакомстве с ней, то теперь они быстро поблекли. Ещё бы! Старшая амаристка Амары, вторая в иерархии храма, считалась наложницей Богов, подготовленной Амарой для своих бессмертных братьев. Если до двадцати семи лет никто из Богов не вкусит сладости её лона во время особых ритуальных церемоний, она покинет храм и станет странствовать, проповедуя учение богини. Если встреча всё-таки произойдёт, она станет Озарённой, и через семь лет возглавит храм. А пока это не произошло, старшая амаристка вселяла в сердца мужчин тягу к любви, к обладанию трепетным юным девичьим телом или уже опытным, зрелым и оттого особо притягательным женским. Ласия легко могла это делать в силу своей красоты и особых чар, дарованных ей Богиней, вот только в данном случае кто-то явно перестарался: девушка вполне могла затмить саму Амару. Хотя, вполне вероятно, такие мысли могли возникать в неокрепших умах жителей Арнавала только потому, что им не с чем было сравнивать, ведь живой Амары они никогда не видели.
  

7

  
   Бастары молча шли вперёд - ноги сами вели к цели, в то время как разум грустил и безнадёжно грезил. Вид встречных, особенно женщин, буквально резал глаза - столь велика была разница между ними и старшей амаристкой. Казалось, бастары надолго потеряли саму возможность творить хоть мало-мальски простую речь, а старые цели и задачи потеряли блеск и актуальность, но смешное происшествие, свидетелями которого они стали на пересечении Золотой и Книжной, вернуло их к жизни, растопило ледышки уныния, возникшие в их сердцах. Вскоре они снова, пусть и с оговорками, были прежними Хадаром, Диком и Элкаром. Им даже показалось, что они позабыли о Ласии, которую молчаливо договорились не обсуждать, но память, в которую накрепко впечатался её образ, вряд ли была способна столь быстро расстаться с самой притягательной из своих картинок.
   - Ладно, тут такое дело, - запинаясь, с трудом заговорил Хадар, вспомнивший о цели их прогулки. - Позавчера у себя дома повесился некий малый по имени Лут, подмастерье мэтра Эргана Нахора, члена гильдии алмагиков Арнавала. При этом из мастерской исчезли все запасы Тезарина, очень редкого и дорогого порошка-ингредиента, а в доме мёртвого подмастерья госперы отыскали кожаный мешочек, наполненный дирлонами, коих в таком количестве иметь ему не полагалось. Следствие пришло к выводу, что, приняв чьё-то гнусное предложение, парень - а ему шёл всего двадцать четвёртый год, - за вознаграждение украл порошок у своего хозяина. Однако он был совестливым, честным и трудолюбивым человеком, поэтому не выдержал угрызений совести, испугался позора и повесился, оставив свою мать не то что без средств к существованию, а даже в больших - из-за кражи - долгах. У парня имелась невеста - некая Эфания, сирота, дочь каких-то дальних родственников, вот уже шесть лет жившая с ними. Именно она обнаружила мёртвого возлюбленного, увиденное повергло её в шок, после чего она не то онемела, не то сошла с ума, так что сейчас ею занимаются лекари приюта Святого Шагвера. Это, Дик, к твоему сведению, самый известный подвижник-мужчина культа Ашвины в нашем городе. Всю эту печальную историю нам поведала мать парня, Ханера, которая, чтобы добраться до нас и оплатить услуги Ордена, использовала последние средства и накопления.
   - Зачем? Чего она хочет? - удивился Дик.
   - Спасти Эфанию и обелить доброе имя сына. Она считает, что он ни в чём не виноват, его подставили и убили. Наша задача - всё выяснить. Так хочет Белиар.
   - Слава Белиару! - хором произнесли Элкар и Дик. Затем Элкар поспешил озвучить своё отношение к делу.
   - По-моему мнению, достопочтенной Ханере трудно рассчитывать на что-то благоприятное. Все улики против парня.
   - Полностью согласен с братом Элкаром, - тотчас кивнул Дик. - Однако тяжкая юдоль возлюбленной самоубийцы и тягостное положение его матери, а также их, по всему, вера в его невиновность, заставляют меня несколько сомневаться в вердикте госперов. К тому же все мы прекрасно знаем, как они умеют ошибаться. Пожалуй, нам стоит проявить рвение и самим во всём разобраться.
   - Скорее прав Элкар, чем ты, деор, но заказ есть заказ. Наша задача - хотя бы опросить всех заинтересованных лиц и вынести своё суждение. А вот, похоже, дом алмагика, с которым столь нехорошо обошёлся его лучший подмастерье.
   Они встали перед тёмно-серым двухэтажным особняком, с двух сторон зажатым точно такими же домиками. На первом этаже располагалась лавка с заурядным названием "Игрушки Нахора". Приятный звон колокольчика возвестил хозяев о визитёрах, и тотчас свет в зале, доселе приглушенный, запылал яркими красками, излучаемый несколькими странными сполохами света, застывшими под потолком. Лишь как следует рассмотрев их и признав своё полное бессилие в понимании сути этого фокуса, бастары воззрились на прилавки.
   Лавка делилась на три части. Первая, справа, имела столик и три кресла - явно для демонстрации покупателям поделок мастера и непринуждённых бесед с завсегдатаями. В центральной части стояли стеллажи с десятками кукол, от зверюшек до людей, а также с иными безделушками, призванными помочь детям, а то и взрослым повеселить себя и окружающих. Слева были представлены фейерверки и салюты, к которым даже имелись рисунки, показывающие их во всей красе, а также алмагические развлечения от живых огней до розыгрышей. Общее впечатление складывалось вполне благостным - здесь было уютно, товар - логично и красиво разложен, и при этом не приходилось сомневаться, что любой, кто решится здесь что-нибудь купить, получит даже больше, чем ожидал.
   - Здравствуйте, господа! Желаете поразвлечь детей или себя? У нас вы найдёте всё для увеселений и празднеств, - раздался приятный, тихий голос, сумрак в дальнем углу рассеялся и к ним вышла невысокая женщина в тёмно-коричневом платье. Её лицо было круглым и гладким, в глазах читалось спокойствие и умиротворённость. Возраст женщины определялся с трудом, но Дик посчитал, что она уже перешагнула рубеж в сорок лет. - Я - Малла, жена достопочтенного мэтра, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы смогли найти у нас то, что ищете.
   - Премного благодарны вам, госпожа, однако мы хотели бы поговорить с вашим мужем. Это возможно?
   Женщина напряглась при словах идорра, по лицу пробежала тень страха и подозрения. Однако затем она взяла себя в руки и твердо заявила:
   - Мой муж занят, и просил не беспокоить его. Он проводит важные эксперименты, которые могут позволить нам выполнить дорогостоящий заказ, призванный восстановить наши пошатнувшиеся финансы из-за того двойного несчастья, что был ниспослан нам тёмными духами два дня назад. Вы, как я понимаю, госперы? Да не важно - мы уже ответили на все ваши вопросы, посвятили вам уйму времени, а украденное до сих пор не найдено. Извините, но время бесед закончилось. Уходите. А ещё лучше - купите своим деткам наши игрушки, ежели, конечно, Ашвина даровала вам такое счастье.
   Элкар слегка погрустнел, Хадар же расплылся в улыбке.
   - Быть может, чтобы не тревожить вашего мужа, вы сами ответите на наши вопросы?
   - Не лучшая идея, - покачала она головой, затем замялась и несколько неуверенно предложила: - Вначале что-нибудь купите.
   - Сомневаюсь, что такая скаредность понравится справедливой Ашвине. Богиня любит щедрые и гостеприимные дома, - Дик уверенно вклинился в их разговор. - Погиб замечательный юноша, и тень его смерти чёрным саваном нависает над вашим домом. Его мать и возлюбленная взывают к справедливости, и вы не можете просто так отмахнуться от их горя. Не видать вам удачи, пока мы не разберёмся в этой тайне!
   Речь Дика должна была запугать женщину, но получилось наоборот.
   - А кто поможет нашему горю? Его гнусное воровство нанесло страшный удар по нам. Сможет ли мой муж когда-либо оправиться от этого предательства, а его талант - вновь вернуться в его золотые руки? Я не знаю. Нам остаётся лишь молить Богов об этом благословении, - женщина впервые проявила сильные эмоции, и её вспыхнувшая, словно факел, энергетика затопила вязкой силой всё пространство магазинчика.
   - Значит, вы считаете, что это Лут обокрал вас?
   - Да, так и есть! Ни мы, ни госперы не сомневаемся в этом. Это факт! - в дверях, ведущих вглубь дома, отодвигая фиолетовый занавес, появился дородный мужчина в фартуке. Его глаза смотрели цепко и зло, но лицо оставалось приятным. Правда, сейчас оно было обмотано повязкой с левой стороны. Эрган Нахор - а никем другим сей муж просто не мог быть - скалой застыл возле жены, внушая ей уверенность, а гостям - неловкость. Тотчас за прилавком появилось ещё двое - парни-подмастерья, один высокий и крепкий, второй - худой, зато с умными, внимательными глазами. - Прошу вас уйти. Расследование завершено, вор найден, и сейчас мы уповаем лишь на снисхождение Алакмаона, который позволит госперам отыскать злоумышленников и наш порошок.
   - Приветствуем уважаемого мэтра Нахора, - учтиво поклонился Хадар. - Мы нисколько не желали излишне тревожить вас, и уж тем более - бередить ещё свежие раны, однако что такого в этом порошке и почему его пропажа так сильно ударила по вам?
   - Вы не госперы! Кто вы такие? - голос мэтра слегка напрягся, в руке появилась зеленовато-жёлтая палочка с утолщением на конце. - Лучше уходите. Если вы действительно радеете за справедливость - найдите того, кто обманул моего лучшего подмастерья, и принесите мне мой порошок.
   - Ответьте на этот вопрос, и мы уйдём. Поверьте, мэтр, мы приложим все силы, чтобы раскрыть это преступление. Мы - на вашей стороне. Но чтобы помочь вам, мы должны понимать, что мы ищем.
   Эрган заколебался, взглянул на жену - та лишь пожала плечами. Тогда он внимательно оглядел каждого из визитёров, вздохнул.
   - Видите эти салюты и фейерверки? Возможно, лучшие в городе, равно как и куклы, многие из которых умеют двигаться, петь и разговаривать. Тезарин, что пропал по вине предателя Лута, особый порошок, который привозят сюда из самого Лаана, отчего его цена - два дирлона за лот. Он дарует моим огням яркость и силу, а куклам - способность пожертвовать собой ради хозяина. Или же развлечь его чередой цветных огней и фейерверков.
   - То есть, тезарин - ...
   - В общепринятой технологии - основа создания взрывающихся алмагических предметов и смесей третьего класса, их самая дорогая и редкая частина. Что за классы? Всего их семь. Первый - самые уникальные и мощные, вторые - чуть попроще, третьи завершают высшую триаду, которую ещё называют запретной. Всё это особо дорогие, редкие и находящиеся под общим контролем предметы и смеси, чаще всего - артефакты, амулеты, талисманы и магическое оружие. Вот почему все запасы тезарина в городе - на особом контроле совета гильдии, и если я не разыщу его, меня на три года лишат лицензии на его долевую покупку. В этом случае мы либо разоримся, либо нам придётся делать что-то иное, а это, как ни крути, потеря клиентов и уход с рынка. От благополучия этой лавки зависит жизнь десятка человек, и вполне резонно предположить, что наши страдания куда весомее психоза молоденькой дуры и мнительности старухи, не видящей дальше кончика своего носа. Да, Лут был отличным подмастерьем, опытным и умелым, я мог поручить ему почти любой участок работы, положиться почти во всём и быть уверенным, что он меня не подведёт. Но, - ребята не дадут солгать, - был мелочен и жаден, а в последнее время стал нервным, каким-то дёрганным, даже раздражительным. Таким он мне не нравился, но работу кто-то же должен выполнять. Я несколько раз беседовал с ним, пытался вразумить, но он не слышал меня, алчность всё сильнее туманила его разум. Он даже позволил себе дерзить и требовать увеличения жалованья. Я в свою очередь пригрозил ему, что понижу до второго подмастерья, и он затаился, а чуть позже совершил своё гнусное предательство, - по ходу этого повествования мэтр постоянно кривился, даже закрывал глаза, а потом пояснил: "Зуб болит", но сочувствия у визитёров его страдания не вызвали.
   - Тогда отчего он решился повеситься? - рассудительно спросил Хадар. - Украв, он получил деньги, чем утолил свою алчность и, одновременно, отомстил вам. Как-то не сходится.
   - Алакмаон покарал злодея, смутив его разум мыслями о чудовищности совершённого и заставив наложить на себя руки, - уверенно заявил мэтр.
   - Тогда где же порошок?
   - Уже продал его! Всё, разговор окончен. Ступайте!
   Задумчивые и разочарованные, бастары покинули негостеприимную лавку.
  

8

  
   Вечерело. Бледные тени медленно ползли по мостовым, штурмовали стены и надвигались на крыши, словно армия тьмы неумолимо захватывали всё новые клочки грешной земли, в чём-то провинившейся перед светлыми Богами и отданной на растерзание воинству мрака. Горожане спешили закончить свои уличные дела, чтобы взгляд предшественников ночи не накладывал отпечаток на их устремления и труд и тем обрёк их на неудачу. Трое братьев Ордена, нисколько не боясь этих глупых предрассудков, медленно брели по Книжной улице, делясь впечатлениями от разговора с мэтром Нахором.
   - Без сомнения, состояние и настроение Нахора понять можно. Если всё так, как он говорит, их ждут непростые времена. Положившись на службу правопорядка, они испытают жгучее разочарование - госперы вряд ли смогут отыскать тезарин, - мудрствовал Элкар. По традиции Ордена во время совета, споров или дискуссий первым говорил самый низший в иерархии, затем чуть выше, и так вверх по лестнице до самой вершины. - Лут для них - вор и предатель, и никакие страдания его родных не убедят мэтра Нахора сменить гнев на милость и хоть как-то помочь им. Скорее наоборот. И уж тем более у мэтра нет резона обелять его имя, что входит в состав нашего задания, если, конечно, бедный Лут действительно невиновен.
   - Даже больше скажу вам, братья, - Дик быстро подхватил его мысль. - Мне показалось, и тут я вряд ли погрешу против истины, они против того, чтобы с Лута сняли обвинения. Как я понял, сейчас их ждёт порицание и некоторое ограничение. Конечно, неприятно, но сомневаюсь, что так трагично, как это они расписали. Другое дело, если Лута оправдают. Кто тогда украл? Не ясно. Кому выгодно? Многим, и Нахору больше других! Мэтр - первый подозреваемый в этом раскладе. Он мог, например, втридорога загнать весь порошок неизвестному нам персонажу, что позволит ему выплыть с минимальными потерями из сложившегося кризиса. Если эти махинации всплывут на свет, Нахора и его семью ждут суровые испытания, поэтому помогать нам - не в его интересах. Зачем, если за это навсегда лишат членства в гильдии, что поставит крест на его лавке в Арнавале? Отсюда двойственность его положения: и помощь оказывать не желает, и порошок найти надо. Что ему делать?
   - Всё зависит от того, кто на самом деле украл тезарин, - вздохнул Хадар. - Я понял ваши мысли, братья, но они не принесли мне новых идей, ибо всё это я уже успел сам помыслить. Мы узки в своих суждениях из-за нехватки сведений о деле и его участниках. Итак, слушайте мои распоряжения. Завтра Элкар навестит мать Лута - почему-то мне кажется, она нам не всё рассказала, а Дик - его бедную девушку. Деор. Твоя основная задача - выяснить, что с ней произошло, почему и как. Нужны точные подробности! Она была первая у самоубийцы и могла что-то увидеть. Ну а я пойду в Огоп и попробую вызнать подробности дела и то, что мыслят сыскари и обвинители.
   Они зашли в инсулу - большой дом, части которого строились разными людьми в разное время. В таких больших домах проживали десятки семей, снимая кров и тепло у хозяина дома. Здесь располагалась одна из каморок Ордена, связывающая верхний мир и подземелье. Хадар сунул в замковую щель короткую спиралевидную железяку, висевшую у него на груди под одеждой, и мощные засовы разошлись, а заклинания - Дик почувствовал их наличие, - проверили бастаров и спокойно продолжили "дремать". Далее Хадар вновь использовал свой странный ключ - на сей раз сунул его в рот небольшой гипсовой головы волка, выпирающей из стены, словно зверь продавливал стену и жаждал оказаться по эту сторону каменной преграды. На сей раз в сторону ушла сама каменная дверь, замаскированная под деревянную, и все трое без тени страха или сомнения нырнули в исподнюю большого града.
   Дом Ордена встретил их тишиной, расслабленностью и умиротворением. Они поспешили в трапезную, которой служила всё та же большая гостиная с картой на стене, где вместе с большинством остальных братьев отведали скромный, но сытный ужин, после чего все так же в молчании разошлись. Согласно традиции, в Ордене пищу принимали молча. Это объяснялось заботой о двух вещах: лучшем пищеварении, которому способствовало тщательное пережёвывание пищи, и возможности настроить свои мысли на лёгкость и ясность.
   Чуть позже Дик оказался в своей комнате, больше похожей на келью монаха. Тут имелось маленькое зарешечённое окошко - больше второму этажу не полагалось, выше были побольше, ниже - вообще отсутствовали. Несмотря на его узость, днём было достаточно светло, ну а в ночное время свет давал всё тот же удивительный светильник, прикрученный к стене над кроватью. Возле неё застыл простой столик с клеймом Ордена, а в дальнем углу - большой, кованный железом сундук с торчащим из замка обычным ключом. Последним штрихом этой вполне убогой обстановки была книжная полка, на которой стояло три потрёпанных фолианта: "Вера Алакмаона - вера Отца и отцов", "Новое описание народов Аравиала, всё ещё благоденствующих или оставшихся токмо в нашей памяти" и "Уроки рыцарского мастерства". Хмыкнув, деор быстро разложил свои скудные личные вещи по местам.
   Далее ему предстояли - и это уже было его личной вечерней традицией - магические упражнения.
   Дик осваивал Канон Аэра - магию воздуха, лёгкую и необузданную. Сила, точность, длительность и частота вызова заклинаний зависели от целого ряда факторов. Главнейшим считался уровень силы, до которого удалось раскачать магическую чакру, и он у Дика пока был невелик - всего лишь второй, так называемый анду, ученик. Уровень зависел от самого Дик опосредованно и рос самостоятельно или же в результате особого магического посвящения, поэтому Дик предпочитал концентрироваться на других аспектах. Они включали точное знание и умелое применение заклинаний, быстроту их использования, опыт и, наконец, лёгкость вызова и слияния с магической сутью данного Канона. У Аэра это был "взар" - "вихрь невесомой тяжести".
   Взар взревел где-то в груди, растёкся по телу, наполняя Дика силой воздуха, делая его легче и быстрее. Конечно, часть доступных ему умений в келье было не применить, так как они были боевыми, но он мысленно просмотрел каждый, начинал их использование, но в самый последний момент останавливался. Дику пока было доступно всего полтора десятка заклинаний Аэра в их самых элементарных формах, что печалило. Зато обнадёживало убеждение, что переход со второго на третий уровень считался быстрым и лёгким. А уж там ему открывались совсем другие возможности. Он страстно желал этого, а пока старательно поддерживал магический тонус.
   Закончив, бастар разделся и лёг, наслаждаясь привычной жёсткостью лежанки, ночь на которой у некоторых с непривычки вызывала одеревенение и зуд, а у других - ноющую боль и даже мозоли на спине. Тотчас свет стал быстро угасать, и Дик прикрыл глаза, предаваясь любимому занятию - размышлениям.
   Весьма долго мысли двигались хаотично, перескакивая с темы на тему, то выхватывая новое лицо, то обдумывая услышанное слово, то зависая на мелкой подробности. Однако под конец, когда мягкие объятья выдумщика-Гипсана, Владыки Сновидений, уже сомкнулись над его головой, кривая размышлений вывела его к истории Лута и уже не отпускала до тех пор, пока сладкое удовольствие бессознательного отдыха не овладело им полностью и бесповоротно. Во сне он не храпел, дыхание было бесшумным, и на долгие часы маленькая комнатка погрузилась в абсолютную тишину....
  

9

  
   Новое место не повлияло на привычки организма, поэтому Дик проснулся как всегда одновременно с рассветом. Несколько минут расслабленно лежал с открытыми глазами, лениво пытаясь определить, что за странное место послужило ему кровом, и не стал ли он уже монахом Братства Святых отшельников, призывающих верующих воспевать хвалу Величайшему из Великих и Лучезарнейшему из Светлых. Эти монахи ходили по градам и весям и где добрым словом, а где - интригами защищали или сеяли новые крупицы знания об Алакмаоне и его благочестивом культе, уже давно первенствующим в значительной части земель Аравиала.
   Память вернулась внезапно, и так же резко Дик сел, вертя головой. Затем он вскочил, упал на пол и отжался - сорок девять раз. Затем стал приседать, далее - прыгать на одной ноге, после чего перекувырнулся и походил на руках. Удовлетворённый и окончательно проснувшийся, замер возле окошечка, вдыхая свежий утренний воздух, несший на своих крыльях нежность моря и тепло всё ещё спящих горожан. В эти мгновения подсознание раскрылось и чётко разложило по полочкам, слово запоздало отвечая на его вопросы, основные идеи, родившиеся во время ночного отдохновения.
   Первая касалась Хадара. Старый идорр был приятен, любезен и добр, и Дику очень даже нравился, но, как сам Белиар сочетает милосердие и жестокость, так и каждый служитель Ордена должен был под мягкой оболочкой иметь твердь, которую не способен пробить даже самый острый меч. У Хадара, как показалось Дику, по какой-то причине жёсткости давно уже не было, что влияло на его действия и оценку со стороны старших братьев. В силу этого он вряд ли был в фаворе у мэйри, Сына Единорога, и сам Дик, служа с ним, также вполне мог оказаться на обочине Дома и далеко от возможности участвовать в самых интересных делах, что его категорически не устраивало. Следовательно, ему предстояло грызть землю и постараться во всей красе показать себя и свои способности, сделать так, чтобы его заметили, оценили и стали поручать более серьёзные дела. А ещё лучше - передали другому идорру.
   Вторая касалась мэтра Нахора и его семейства. Да, безусловно, они вели себя вполне адекватно, особенно учитывая последние события. Да, они могли не желать больше ни с кем разговаривать. Да, они могли держать зло на госперов, и теперь проецировали его на всех, кто пытался расспрашивать их. Но ведь они должны были понимать, что сейчас им просто кровь из носу нужна помощь любого, кто реально способен оказать её? Что для них сейчас самое главное? Отнюдь не поиски злоумышленников, дюжиной дирлонов соблазнивших несчастного Лута. И не установление истины. Сейчас их должен заботить лишь один вопрос: где украденный тезарин и как его вернуть обратно? Поэтому для мэтра и его клана хорошей новостью может быть лишь мешочек с тезарином, возвращённый чьей-то дружественной рукой. И почему бы пришедшим вчера троим визитёрам не быть оными? Почему Нахор не воспользовался шансом направить на поиски драгоценного порошка ещё одну команду сыщиков, которая вполне может преуспеть? Зачем отталкивать и прогонять их? Это было нелогично, а потому неправильно и вызывало вполне естественные подозрения.
   И всё равно пищи для размышлений было маловато. Освободив влажной тряпицей тело от пота - чаша с водой для омовений всегда стояла в комнатах служителей Ордена, - Дик оделся и направился в трапезную, намереваясь перед походом в город позавтракать и послушать новости. И если в первом он не преуспел, то вторым вполне мог не только заменить завтрак, но и обед и, возможно, даже ужин.
   Гостиная гудела как растревоженный улей. У Дика сложилось ощущение, что здесь собрались все сыщики Дома. Они спорили, сбившись в две группы, и только черноволосый старик, с острыми скулами и волевым, очень жёстким взором словно статуя застыл во главе стола, пронзая взглядом всё пространство зала и всех находящихся здесь людей.
   - О! Привет, деор. Смотрю, ленишься, не желаешь держать нос по ветру?! Как можно спать, когда такие дела творятся. Что, неужели ещё не знаешь? Вот тебе повезло, что я рядом оказался. Да. Ты думаешь, я только по девицам ходок? Ну, скажи, честно, небось вчера так и подумал? Так сказать, бабник и пустослов? А вот и нет, ошибочка вышла, я малый хоть куда, и в деле пригожусь, и в постели лишним не буду. Да, - засмеялся Дунша, первым узревший появившегося деора. Остальные были слишком увлечены полемикой, и Дик решил, что идти к ним пока не стоит и новости можно отсюда послушать. Тем более что взор старика переместился на него, пригвождая к месту и вызывая волнение и сильное потоотделение, так что идти вперёд совершенно расхотелось. Пусть лучше Дунша расскажет, а он послушает да приноровится к старику. Экая же у него энергетика, однако! Часом, не волшебник ли он?
   - Думаешь, чего все так разволновались? Пожар? Наводнение? Сошествие обнажённой Амары с небес, да не рассердится она на меня за моё искреннее желание узреть величайшую богиню и выразить ей всю свою любовь и восхищение! Снова нет, дружище! Ночью, так сказать, пока плащ Хабза скрывал явь, а Эбуген заснул за облаками, был ограблен первый ростовщик побережья, ахен Арнавала Кнут Хоррет! Представляешь, какая дерзость? Слава Алакмаону, не дремлющему даже при разгуле тьмы и мрака, который уберёг семью, друзей и охрану от острых кинжалов грабителей. Впрочем, этих ребят, похоже, даже Боги боятся. Ты их не знаешь, но, судя по успехам ловли этой банды, наверняка когда-нибудь поучаствуешь в этом увлекательном деле. Скунсы, брат. Да, это были скунсы, Керсасп лиши их разума и приведи прямо к Дому нашего Ордена.
   - Никогда не слышал о них, - растерянно поджал губы Дик, одновременно отодвигая обступившие его липкие хлопья серой энергии, излучаемой мейри. Что любопытно, Дуншу и остальных они просто игнорировали.
   - Зато теперь не сможешь забыть, так сказать, - глуховато захохотал деор, но потом смех резко прекратился, он вплотную приблизился к Дику и почти зашептал ему на ухо: - Это наши главные враги. Да и не только наши. Клянусь Алакмаоном, у Совета Арнавала нет более сильного и непримиримого противника. Хотя нет, прости, я неправильно выразился. Скунсы - головная боль Ахенара и Огопа, а также всех, кто смог своим трудом заработать или по праву рождения владеет достойным богатством. Достойным, я имею ввиду, так сказать, для того, чтобы наложить на него свою загребущую вонючую лапу.
   - Почему скунсы? Они оставляют характерные следы? - Дик наконец сумел отогнать серые хлопья, старик закусил губу и отвернулся, и деор начал потихоньку собираться с мыслями.
   - Ага. Их немытые пятки всегда оставляют грязные следы на стенах ограбленных ими домов. Или же запах возле гипсовых статуй Владык, о которые они вечно трутся своими пушистыми шкурками, столь однообразен и устойчив, так сказать, что любой хельс сможет отличить его от прочих. Нет, дружище, эти наглецы, словно при полном попустительстве Акрара, предерзкие и наглые, и всегда оставляют после себя знак скунса: то рисунок на стене, то игрушку этого мерзкого животного, то соответствующую надпись. А то - как в этот раз - настоящего скунса. Ухх, звери!
   - Как так? - удивился Дик.
   - А я знаю!? А чего знаю, то тоже не понимаю. Короче, нашли в домике тварюшку эту маленькую - пожирала запасы еды в погребе, как попала туда - никто понять не может. Госперы, кстати, тоже. Так что их дело, как пить дать их. Уже четырнадцатая удачная проделка банды начиная с июля прошлого года! Сильные, хитрые и удачливые мерзавцы. Никаких зацепок, никаких улик, ни одного следочка, способного дать нам шанс. Эх, куда же смотрит Автан, блюститель порядка? Не понимаю..., - расстроенный Дунша неожиданно для Дика умолк и, похоже, более не горел желанием продолжать свой рассказ.
   - ...А я говорю, слуга или кто-то из домочадцев вполне мог быть в сговоре с ними. Мы имеем дело либо с подкупом, либо с шантажом, либо, не побоюсь этого, внушением. Сколько раз мы уже убеждались, что некоторые жертвы или спутники жертв вели себя неадекватно? А? - кричал Некар, пытаясь громкостью убедить собравшихся в своей правоте. Однако его мнение сегодня было не в почёте, отчего он, наконец, не выдержал, махнул рукой и направился к Дику и его собеседнику.
   - Вот ведь, не убедишь, хоть тресни в доказательство своей правоты, - заявил им Некар. - Как дела? Осваиваешься? Слышал, уже при деле. Кража, смерть... Эх, отличное дело, не то что наше гиблое расследование. Скунсы, Хабз их упомяни в своём ближайшем проклятии. Брат Дунша тебе рассказал подробности ночной феерии лучших грабителей города?
   - Нет, он....
   - Вот, брат Некар, и расскажи, а я пока пойду поем. Вот уже и бельсы появились, - Дунша воспользовался моментом и сбежал от них.
   В гостиной-трапезной забегали молодые служки с берушами в ушах, дабы они не могли услышать и слова из рассуждений собравшихся служителей Ордена - бастаров. Юноши быстро и умело расставляли миски, раскладывали приборы, вносили горячие горшки с утренней пищей.
   - Эх, Дунша прав - кушать определённо пора, - облизываясь, молвил Некар, наблюдая за организованной суетой бельсов. - Ладно, пока время есть, изложу вкратце известные факты.
   - И на том спасибо, брат Некар, - искренне улыбнулся Дик. - Дунша говорил много, да всё больше воды лил.
   - Это он умеет как никто другой в нашем Доме. Лишь я да Дэван способны его переболтать, а если ещё логику добавить - то уже без Хэвера не обойтись. Но с ним лучше лишний раз не связываться - тёмная личность, это я тебе точно говорю. На то и колдун. Как Белиар это допускает - не знаю! Впрочем, ладно. Дело было так. Около десяти вечера, когда всё семейство Хорретов изволили пить чай и обсуждать дела да новости, в дверь постучали. Слуга, вот молодец какой, не спешил открывать, а спросил, кто такие, на что приятный молодой человек ответил, что принёс срочное послание из Ахенара. Слуга повёлся и открыл, и тут группа неизвестных в масках ворвалась в дом. Слуг, включая кухарку и её дочку, повязали, хозяев заперли в гостиной. И всё - без единого слова, быстро, чётко, словно каждый знал свой манёвр. Затем они поднялись на второй этаж, проникли в кабинет ахена, где у того находилась тайная комната с сейфом, хранилищем его богатств.
   - Сейф? Что это? - удивился Дик, не зная даже ни одного схожего слова.
   - Ага, не знаешь? Это, брат, такой железный ящик, вмонтированный в стену, в котором хранятся сокровища и важные бумаги. Закрывается он на мощную дверцу, что кувалдой не возьмёшь. Чтобы открыть, нужен специальный ключ, шифр - это тайный набор знаков на специальных колёсиках, которые необходимо выстроить в правильной последовательности, и слова нейтрализации магических защит, коих целых три. Вот. Не имея всего этого вскрыть сейф невозможно, особенно простыми подручными средствами.
   - Однако им это удалось?
   - Вот, правильно! А говоришь, Дунша тебе ничего не рассказал. Экий ты хитрец, - Некар добродушно похлопал Дика по плечу.
   - Он этого не говорил, - покачал головой Дик. - Я сам догадался. Скажи, как им это удалось? Они что, вынудили хозяина открыть сейф?
   - Это ключевой вопрос ограбления, деор. Братья, идите за стол - время объединить наши мысли, - позвал их хайри, сидящий по правую руку от мэйри. - Брат Дик задал правильный вопрос. Безусловно, скунсы могли попробовать склонить ахена поделиться с ними ключом, сказать код и слова блокировки заклятий, но они даже не попытались это сделать. Странно? Безусловно. Конечно, у них это вряд ли бы получилось - каждый ахен имеет браслет, который отражает магию внушения и причинения вреда телу и разуму вплоть до четвёртого уровня силы, а также дарует стойкость к ранам, что позволяет им даже при смертельном ранении дотянуть до прихода лекарей и получить шанс на спасение. По идее, скунсы этого знать не должны были, и им следовало пойти простейшим путём - через убеждение Кнута. Однако они выбрали более трудный и неочевидный вариант. И, как ни странно, преуспели в нём.
   - Защищённость ахена не является гарантией безопасности сейфа. У любого есть уязвимые места. Например, семья. Можно пригрозить изувечить или убить их. Что бы выбрал ахен? Уверен, он бы наверняка пожертвовал содержимым сейфа. У нас в Гевере был аналогичный случай с ювелиром, и он справедливо не стал проявлять безрассудную храбрость.
   - Дик верно говорит! Самый простой путь - самый логичный! - тут же воскликнул незнакомый Дику идорр средних лет, высокий, без лишнего жира, с волевым и несколько высокомерным лицом. - На месте скунсов я бы поступил именно так!
   - Бахор! Иного я от тебя не ожидал, - осуждающе покачал головой Малир Олаг. - Скунсы ничего не делают зазря! Они тщательно планируют свои операции и готовы к любым неожиданностям. Уверен, они знали всё, или почти всё о сейфе.
   - Они молодцы, я даже восхищаюсь ими. Сильные противники! И никогда не повторяются. Теперь можно смело забыть этот способ ограбления. Да и самими ограблениями они теперь займутся через одну-две операции, - продолжал говорить незнакомый Дику бастар, о котором сидящий рядом Некар быстро шепнул:
   - Идорр Бахор Бапдияр. Высокомерная сволочь. Будь с ним осторожен.
   - Бахор прав. Анализ истории успехов скунсов свидетельствует, что теперь от них следует ждать каких-либо мистификаций, так что будьте внимательны. Однако в наших силах сделать так, чтобы удача забыла дорожку к ним. Продолжим обсуждение, - хайри был спокоен и сосредоточён, словно судья на разбирательстве. - Как по горячим следам установило следствие, скунсы для вскрытия сейфа использовали предмет с алмагической начинкой. Предмет взорвался и излил на сейф некую алмагическую субстанцию, которая - приблизительно минут за десять - разъела и замок, и систему с кодом, и блокировала даже два из трёх магических заклинания. С последним из них взломщики справились сами.
   - У них есть маги?! - похолодел Дик. Контуры противника становились всё более зловещими.
   - Достаточно третьего ранга. Но заклинание нужно знать заранее, иначе при малейшей ошибке рикошет магической защиты разорвёт тебя в клочья, - авторитетно заявил хрипловатым голосом бастар, сидящий по левую руку от мэйри, о ком Некар тут же почтительно поведал: - Идорр Хэвер. Каноник. С ним будь особенно осторожен - очень требовательный и жёсткий.
   - Или таблички Даго, - добавил доселе молчавший Хадар.
   - Нужную табличку в лавке не купишь. Если была табличка, её делали на заказ. Если так, то у них был доступ к заклинаниям и их расшифровке, а это сильно сужает область поиска. Нам надо попытаться найти тех, кто сделал им эту табличку. Всеми вопросами, связанными с магией, займётся Хэвер и его команда, - дал указание хайри Бунг.
   - Слава Белиару! - спокойно, почти обыденно кивнул идорр.
   - Семейка Кнута Хоррета также вызывает подозрения. Бастары! Как я понял из вашей утренней полемики, есть подозрения, что кто-то из домочадцев ахена был в сговоре со скунсами? Не так ли, Некар? - могущественный мэйри впервые подал голос, и Дик подивился его силе. С таким голосом можно легко выступать перед огромной толпой - его услышат везде, причём не из-за громкости, а определённой тональности, позволяющей всякому слышать его без помех. Чистый голос. Удивительный.
   - Да, мэйри, именно так я и считаю! - обрадовано вскочил Некар. - Я подозреваю слугу-дворецкого, но следует проверить всех.
   - Вот и поручим это Бахору. Что скажешь, идорр?
   - Сомневаюсь в правильности рассуждений Некара. Раньше, по моим сведениям, скунсы не прибегали к подобной тактике. Впрочем, всё случается в первый раз. Мэйри! Если там был тайный сговор, обещаю, я найду его. Слово Белиара!
   - Вы найдёте его, Бахор, вы. Не забывай, что у тебя два помощника, - покачал головой Бунг.
   - Сколько их всего? - Дик шёпотом поинтересовался у Некара.
   - Видели троих. Ага. Их вообще больше троих за раз никогда не видели, но мы считаем, что их больше.
   - Значит, их трое, а всё остальное - догадки госперов и бастаров?
   - Логически рассуждая, ты, конечно, прав. Но практика такова, что их, безусловно, должно быть больше. Такие дела втроём не совершить.
   - Ясно.
   - Группа Малира продолжит свои поиски, только, надеюсь, результатов будет больше, - закончил мэйри.
   - Быть может, мы могли бы присоединиться и помочь, - спросил Хадар Эмилат несколько неуверенным тоном.
   - У вас своё расследование - им и занимайтесь, - жёстко ответил мейри и встал. - Слово Белиара.
   - Слава Белиару!
   Бастары начали быстро расходиться. К Дику и Элкару медленно подошёл мрачный Хадар. Он мельком глянул на кворра, зато одарил неприязненным взором деора.
   - Что, скунсы интереснее нашей бытовухи, да? То я не знаю... Можете не отвечать - по глазам вижу. Мечтаете прихватить их за яйца. А по мне - к Хабзу этих упырей! - увесистая фига замаячила перед Диком. - Значит так. Никакой помощи другим группам. Скунсы - это их дело, наше - смерть Лута, и чтобы ни одна мысль не уходила на постороннее. Всё ясно?
   - Да, конечно, идорр, можете не сомневаться, - испуганно залепетал Элкар.
   - У меня и в мыслях не было, Хадар, - Дик встретил идорра твердым взглядом, но тут же смягчил его, понимая, что перебарщивает. - Но мы же бастары. Для нас любая тайна - лакомая добыча, как тому учит Белиар. Собственно, наш Владыка сам такой. Вот почему эта новая история так заинтересовала меня. Но это нисколько не значит, что наше расследование мне менее интересно. Отнюдь. Судьба Лута и пропавшего порошка сильно занимает меня. Однако, в отличие от мэтра Нахора, мне хочется не порошок найти, а злоумышленников. Поэтому у меня родилась идея.
   - Выкладывай! - мрачность Хадара постепенно уступала место хмурости. Дик видел - шеф постепенно оттаивает.
   - Так или иначе, кому-то очень понадобился этот тезарин. Порошок дорогой, редкий и имеет весьма характерную и крайне ограниченную область применения. Узнаем цель злоумышленников - ответим на большую часть вопросов.
   - Дик! Это даже не вопрос, - усмехнулся Элкар. - Перепродажа тезарина контрабандистам даст злоумышленникам целое состояние.
   - Интуиция подсказывает, что перепродажей здесь не пахнет, - покачал головой Дик.
   - Почему так думаешь? Мысль Элкара очень здравая, - Хадар окончательно пришёл в себя и теперь уже вёл нормальный диалог.
   - Есть куда как более простые способы нажиться. Тезарин - опасный порошок, и любой, кто выйдет на рынок с неучтённой партией, будет встречен подозрением, его тщательно изучат и проверят.
   - Это весомо, когда мы говорим об интуиции бастара. Но у двух других противоположное мнение, - назидательно заявил Хадар. - Тем не менее, не мешало бы проверить. Значит так. Слушайте моё новое распоряжение. Сегодня будете действовать сообща. Вначале посетите мать, затем девушку, потом возвращайтесь сюда. Я же отправлюсь к сыщикам службы правопорядка, а затем попробую выяснить идею относительно контрабандистов. У меня, знаете, есть связи. Упёртый мэйри ещё пожалеет, что не привлекает опытного Хадара к расследованию скунсов, ещё ой как пожалеет....
  

10

  
   - Похоже, идорр сильно переживает, - желая начать разговор, предположил Дик, стоило им выйти на Книжную улицу.
   - Да, это глубокая рана в сердце уважаемого Хадара. Я так переживаю за него. Посуди сам. Хадар - один из лучших сыщиков нашего Дома, он прекрасно умеет цеплять и раскручивать малейшие ниточки, едва заметные следочки, а его держат за версту от скунсов, в то время как обладающие меньшим опытом и интеллектом давно и, заметь, безрезультатно, пытаются изловить банду. Ты считаешь это справедливо?
   - Нисколько, Элкар, нисколько. А у кого, ты считаешь, интеллект не очень?
   - Ну, я, это, - замялся парень, наметившаяся горячность тотчас сошла на нет. - Никого. У нас в Доме все достойные сыщики, пусть Хадар и выделяется на их фоне. Так что нет, никто, я просто неправильно выразился.
   - Клянусь Акраром, ты наделал в штаны от страха, да? - засмеялся Дик, слегка обнимая своего спутника. И тут же шёпотом на ухо: - Если боишься, что услышат, скажи мне на ушко. Мне можно. Я свой. Просто хочу получше разобраться, кто есть кто в моём новом Доме. Поможешь?
   Дик видел - Элкар сильно сомневается и вообще корит себя за неосторожное слово, однако его новый друг словно клещ вцепился в него. Делать такие суждения о старших бастарах Элкару совершенно не хотелось, однако разочаровывать, а то и отталкивать нового друга, товарища и брата, с кем предстоит бок обок жить и служить, возможно, не только месяцы, но и годы, он также совершенно не хотел. Ситуация вышла из под контроля и он не знал, как повернуть её в нужное русло. Кворр умоляюще взглянул на Дика, но тот проявил минимум эмоций. Элкар ещё помучался немного и сдался.
   - Гарнг. Деловит, серьезен, практичен, дисциплинирован и дотошен в мелочах, однако выдумки и полёта воображения ему не хватает, равно как образования.
   - Я заметил - косноязычие сильно мешает ему. Кто ещё?
   - Пеласт. Бывший охотник, молчалив и задумчив, его мысли всё время где-то в другом месте. Инициативу проявляет крайне редко. Все удивляются, но его лучший и по сути единственный друг в Доме - весельчак Некар.
   - Даже так? Любопытно. Хотя я бы не стал утверждать, что это странно.... Ладно. Это всё, или кто-то ещё выделяется?
   - Вохр - сама исполнительность, - обречённо продолжил Элкар, не в силах уже остановиться. - Беззаветно предан Ордену, потому Белиар оказывает ему повышенное внимание и уважение. Для него главное - служение Ордену. А как, чего, куда - десятый вопрос. Он, безусловно, умён, однако как-то однобоко, что ли. Да, он из бывших кузнецов, однако в четырнадцать лет потерял всю семью, стал бродяжничать, там-то его и подобрали бастары. С тех пор у него с Орденом - взаимная любовь.
   - Что-то подобное я и предполагал. Остальные?
   - Более чем достойные личности, - стоило появиться возможности, Элкар попробовал сойти с щекотливой темы, и Дик не стал ему препятствовать.
   - Куда идём-то?
   - Обходная улица, четвертый тупик. Это возле юго-восточных стен. Собственно, Хадар нас объединил именно из-за адреса их проживания.
   - Не понял?
   - Это трущобы, царство хельсов. Огромный район - пять кварталов со своими законами и правителями. Там реально опасно, особенно ночью. Живущих там очень много, условия - чаще всего самые простые или даже хуже. Там одни инсулы хаотичной постройки, слитые в единый город.
   - И чего?
   - Удивляюсь твоему тугодумию! Даже вдвоём мы рискуем не вернуться. Хорошо, что ты меч взял.
   - Даже так? - удивился Дик.
   - А ты думал. Арнавал - опасный город. Особенно на окраинах. Я говорил название этого района? Нет? Пять тупиков, что идут от Обходной до стен, в народе прозвали Глиняк.
  

11

  
   Элкар был прав. Здесь, на виду у возвышающихся стен, на которых дежурила инфантильная крепостная стража, город предстал перед Диком в ином свете. Каменных домов почти не стало - всё было из глины, известняка и дерева. Постройки принадлежали разным временам и даже народам, при этом общая идея отсутствовала, отчего застройка района смотрелась как хаотичный набор сот, наброшенных сюда чьей-то нетерпеливой рукой. Небольшие каморки громоздились одна на другую, образуя многоуровневые конструкции, грозящие вот-вот обрушиться и погрести под собой несчастных обитателей. Жизнь в таком месте была трудна и безрадостна, поэтому широкая улыбка считалась признаком удачи и преуспевания.
   Даже здесь было достаточно чисто - не в пример Геверу, где нет мусорного подземелья, и жители подчас просто вываливают отходы в окно. Конечно, его убирают специальные команды мусорщиков, но не сразу и не полностью, что не способствует улучшению здоровья жителей Гевера. В тоже время воздух в Глиняке стоял затхлый и неприятный - видимо, из-за стены, которая препятствовала свободному перемещению детей Верты, Повелителя ветра, туч и облаков. Дик из-за слабости обоняния почти ничего не чувствовал, в то время как Элкара поначалу сильно мутило, он задыхался, и лишь глоток холодной воды, поданной сердобольной женщиной возле колодца, привёл его в чувство. Дальше стало полегче - принюхался.
   Жили здесь бедно, питались скудно, одевались убого. Поскольку Глиняк являлся главным оплотом хельсов, понапрасну задираться с местными, пусть они, на первый взгляд, и выглядели несерьёзно, не стоило. Взрослые непритязательно делали свои дела или общались в тени инсул, рассевшись прямо на мостовой. Молодёжь и дети играли, помогали старшим или маялись от скуки и голода, отчего представляли наибольшую опасность. По словам Элкара молодняк Глиняка сбился в несколько банд, враждующих друг с другом и всем окружающим миром, поэтому они были готовы напасть на любого, чьи карманы, одежда или поклажа могли повысить их благосостояние.
   - Не нравятся мне эти косые взгляды, ухмылки, возбужденность масс, возникающая всякий раз, как на нас смотрят. Особенно вон те трое молодчиков, что неустанно следуют за нами, - прошептал Дик Элкару. - Мы неосмотрительно забрались слишком глубоко в это царство бедности. Случись чего, драпать будет далековато. Скоро ли дом Лута и Ханеры?
   - Вот, похоже, здесь! Сюда! - позвал его Элкар после серии уточняющих вопросов группе стариков, вяло сидевших на пока ещё слабосильном солнце. - Идём!
   Они углубились в узенькую улочку, куда едва могли протиснуться два человека. Элкар внимательно изучал стены и двери, чего-то выискивал, считал, наконец, обрадовано потряс рукой.
   - Эта дверь.
   Хлипкая деревянная преграда легко поддалась, они прошли тёмным узким коридором и вышли в квадратный дворик, куда выходили двери - маленькие и круглые - сразу нескольких десятков каморок, расположенных на трёх этажах. Почти все дверцы были открыты, либо же вместо них висела какая-нибудь тряпица. Сбоку на двух открытых жаровнях готовилась пища.
   Экая нищета! - ужаснулся Дик, глядя на играющих в луже чумазых детей. Они были худы, с плохой кожей или даже открытыми ранами, некоторые - с явно видимыми опухолям, и почти все были одеты в какую-нибудь рвань, хотя в Глиняке в принципе превалировал полуголый стиль одежды. - Нищета и убожество. Вот куда следует отвести на экскурсию Ахенар в полном составе.
   - Уважаемые, - обратился Элкар в двум женщинам, стиравшим одежду в деревянном корыте, - не подскажите, где мы можем отыскать Ханеру? У неё ещё давеча сын умер.
   Женщины, доселе о чём-то оживлённо болтавшие, резко замолчали и, хлопая глазами, уставились на неожиданных визитёров. Остальные - а во дворе было не мало людей - также умолкли и уставились на них. Дик кожей почувствовал, как вокруг разливается напряжение. И опасность.
   Нужен поступок, способный изменить отношение хельсов, - догадался Дик, лихорадочно оглядывая людей. Взгляд бастара вновь упал на детей, и тут его осенило.
   - Эй, ребятня, подходи скорей! Думаю, вы не откажитесь от подарка Алакмаона и примите пригоршню монет! - широко и свободно улыбаясь, громко заявил Дик, доставая медяки из мешочка. - Ловите!
   Он бросил их высоко перед собой, и маленькие кругляши, отчаянно засверкав на выглянувшем солнышке, обрушились вниз, на ладони ликующей толпы. Тотчас вокруг медленно пробивающегося вперёд Дика образовалась радостная куча мала, и Дик ещё два раза подогрел ажиотаж, в общей сложности оставив 30 астов. Это была вполне приличная сумма, так как недельное содержание деора Ордена составляло 5 дирлонов. Для сравнения, на городском базаре живую несушку можно было отхватить за пятнадцать астов, овцу - за три-пять дирлонов, корову - за золотой-другой. Обычный конь стоил от пяти ландоров, хороший, красивый и породистый - десятки и даже сотни золотых.
   - Дик, сюда! - позвал его Элкар. Парень воспользовался указанием быстро потеплевших и ставших доброжелательными женщин и уже стоял возле одной из каморок. - Она здесь живёт. И сейчас дома! Но заперто.
   Прислушавшись, Дик энергично постучал. Ноль ответа. Тогда он постучал сильнее, потом ещё, и лишь тогда послышались шаркающие шаги и дверь медленно отворилась. Друзья узрели испещрённое морщинами лицо ещё не старой женщины. Её глаза были затоплены горем и печалью, энергетика - единственный элемент Ауры, который Дик пока умел видеть, - пребывала на крайне низком уровне.
   Долго не протянет, - закусил он губы. - Если мы не поможем.
   - Уважаемая Ханера? Добрый день. Мы - посланцы Белиара. У вас найдётся для нас несколько минут? - очень любезно обратился к ней Элкар. - Можно пройти?
   - Да, да, конечно, проходите, - немного оживилась она, однако в глазах по-прежнему стояло недоумение. - Простите, но я не совсем понимаю, кто вы. Госперы? Так я уже два раза всё рассказала вашим коллегам, - покачала она головой, слегка прикрывая за ними дверь. - Я бы с радостью помогла вам, но ничего нового сообщить, увы, не могу.
   Бастары переглянулись. Элкар посчитал, что старушка уже плохо соображает, а Дик предположил, что слово "Белиар" её просто не знакомо.
   Обстановка клетушки была совершенно скудной. Низенький полуразвалившийся лежак, пара корзин из прутьев, укрытых соломенными крышками, табуретка и маленький шатающийся столик, несколько простых глиняных кувшинов под ним. На столе лежали некоторые продукты: дешёвые, грязные, они сиротливо жались к центру треснутой поверхности, словно опасались упасть и очутиться там, где их могли ухватить мыши, невозмутимо продолжающие тихую возню в дальнем углу. И всё это хозяйство освещала лучина да маленькое оконце в двери.
   - Ошибаешься, почтенная Ханера, мы не принадлежим к городским охранителям правопорядка. Мы - бастары Ордена Белого Единорога, и присланы к вам осуществить собственное расследование, за которое вы нас просили. Тайна смерти вашего сына будет раскрыта, а злоумышленники, что довели его до столь страшного поступка - жестоко наказаны.
   - Неужели? Единорог! Всё-таки пришли, голубчики! Не верила, спасибо Алакмаону Заступнику, не оставил меня и несчастную девочку в беде, прислал добрых молодцов, - явно искреннее обрадовалась хозяйка каморки. - Ах, простите, что некуда вас посадить - сами видите, живу в крайней бедности.
   - Это ничего. Мы постоим, уважаемая, - доброжелательно кивнул Элкар, в то время как Дик наблюдал за вполне естественным исходом мелкой живности и насекомых из комнаты. Не все знали, но если вредные домашние насекомые пребывали возле волшебника больше получаса, они потом умирали в течение дня без шансов на спасение. Насекомые об этом откуда-то знали, или же чувствовали, поэтому Дику уже не раз доводилось наблюдать подобную картину.
   Собственно, а где здесь жили Лут и его невеста? - удивился Дик, силясь определить, как им удавалось жить здесь втроём.
   - Прости, что бередим твои сердечные раны, но мы хотели бы услышать, как всё произошло.
   - Ох, ребятушки, то был страшный вечер. Лут и Эфания живут отдельно - там попросторнее и поближе к работе, не в пример этой дыре. Мы с Эфанией возвращались с рынка - к ним шли, там попросторнее, хотели ужин сделать. Возле инсулы я повстречала подругу и осталась разговаривать с ней, а Эфания прошла домой. Вдруг слышим крик, полный ужаса и боли, да голос сильно знакомый. Недоброе предчувствие сковало меня, сразу дурно стало, отчего даже какое-то время сидела на входе, а подруга хлопотала возле меня, дала воды попить. Как только пришла в себя - к ним побежала, а там уже зеваки, страх, волнение. Эфания мечется по комнате, волосы на себе рвёт, плачет и причитает. Смотрю - сыночек висит, бедненький, и язык изо рта....
   Женщина заплакала, так что бастарам пришлось успокаивать её. Лишь через пять минут она смогла продолжить разговор.
   - Стражники и госперы долго не приходили, да и Хабз бы с ними, лучше бы вообще не появлялись!
   - Чем же они вам не угодили?
   - Как чем? Как? Нашли в кровати тайник, а в нём мешочек, полный дирлонов. А потом узнали от хозяина евонного, этого, алмагика, что пропал какой-то порошок дорогущий, который Лут, мол, украл и продал. А мешочек этот с дирлонами - это главная улика для них. Мол, за воровство получил вознаграждение. Как это, это, долю! Да! И теперь весь этот огромный долг на мне да на бедной девочке висит. А она, - женщина вновь всплакнула, - рассудок потеряла, сейчас её добрые лекари приюта Шагвера лечат. Думаете, помогут?
   - Не знаю. Наверное, - пожал плечами Элкар, а Дику шепнул: - Вряд ли. Если туда попал, почитай, Боги прокляли. Без шансов.
   - Скажи, почтенная, не довелось ли тебе видеть или, быть может, слышать, что у Лута в последнее время новые знакомцы появились? Или странные личности захаживали к нему незадолго до его смерти? Или крутились возле него? - видя, что Элкар не готов задать новый вопрос, Дик поспешил взять нити разговора в свои руки.
   Ханера в свою очередь крепко задумалась, и молча сидела достаточно долго, однако оба бастара проявили завидное хладнокровие.
   - Нет, голубчики, увы, не припоминаю. Да я ведь, собственно, редко его видела. Живём-то в разных местах, да и надо же молодым вместе побыть после трудового дня.
   - Ясно, - разочарованно вздохнул Дик. - Ну а сам Лут. Как обычно себя вёл в последнее время? Может, был нервозен, суетлив, странно задумчив? Вспомните, пожалуйста.
   - Да что могло измениться-то в жизни евонной? Жизнь-то, поди, одинаковая, только, разве что, ожидание и подготовка скорой свадьбы вносили какое-то оживление. Правда, сбережений было маловато - сыночек говорил, что хватит либо на свадьбу, либо на последующее обустройство. Или-или. Уж и не знаю, чего он в итоге выбрал, - печально пожала она плечами.
   - Так может найденный мешочек с дирлонами - на самом деле его сбережения на свадьбу?
   - Конечно, может. Не буду обманывать - я плохо о его делах знаю, так что вам лучше Эфанию спросить. Ох, ты, опамятовала, старая дура, что с ней теперь сложновато будет поговорить, - всплеснула она руками и снова пригорюнилась. Элкар искренне переживал за неё. Дик тоже сочувствовал, но его больше занимала тайна случившегося.
   - Получается, только Эфания может подтвердить или опровергнуть предположение госперов. Но она сошла с ума и теперь её слова следствие не станет учитывать, - сделал вывод Дик. - Да.... Замечаю проявление воли Богов!
   - Ох, милок, да что же такое говоришь-то! Зачем Им вмешиваться в нашу убогую жизнь? Да и почитали мы Алакмаона истово и регулярно!
   - Нет, почтенная, я иное имел в виду, - задумчиво улыбнулся Дик. - Нам бы осмотреть их жилище. Это возможно?
   - Зачем это вам? - она подняла на молодых собеседников усталые глаза.
   - Хотим проверить некоторые сомнения касательно вердикта о его смерти. Тщательное и непредвзятое изучение места преступления частенько проливает свет на происшедшее. Госперам было всё равно, а нам - нет.
   - Хорошо, идёмте. Я вам доверяю.
  

12

  
   На них смотрели с любопытством, но спокойно. По большому счёту, всем было наплевать, что происходит у них под носом, если только не было возможности чем-либо поживиться.
   Женщина была слаба, и шла вяло, поэтому бастары взяли её под руки, отчего пошли веселее. Стоило им выйти на улицу, как Дик тотчас почувствовал нацеленный на них взгляд нескольких пар глаз. И всё бы ничего и мало чем отличалось от иных взглядов, однако эти, неизвестные ему люди, вынашивали против бастаров какие-то нехорошие планы, и поскольку не умели вольно или невольно блокировать истечение подобных эманаций, Дик чувствовал их. Он даже смог бы вычислить их, если бы не помехи из-за внимания прочих обитателей переулка, также глазевших на них.
   Теперь они шли в обратном направлении, и это внушало оптимизм и надежду, что они без приключений покинут этот город в городе. Однако их всё-таки потревожили.
   - Эй, тауроны, стойте! - резко прозвучал молодой голос. Дик про себя усмехнулся - так его ещё никогда не называли. "Таурон" значило быть преуспевающим человеком, хорошо одетым и достойно питающимся, иметь вес в обществе и не знать, что такое голод и плеть хозяина. А главное - принадлежать к классу тауров, свободных хозяев-землевладельцев. - Кто разрешил вам по нашей земле ходить, ногами её попирать? А?!
   Ханера испуганно замерла, но бастары выдвинулись вперёд и смело приготовились принять удар на себя.
   - Привет, ребята! Как дела? - словно узрев старых знакомцев, приветствовал их Элкар. Дакар, в свою очередь, нахмурился, его взгляд затвердел и теперь он демонстрировал уверенность, силу и непреклонность, чем должен был уравновесить мягкотелость и дружелюбие товарища.
   - Наши дела остались в Ахенаре, таурон, равно как и твоя удача, - тон говорившего всё больше становился невежливым и злым.
   Дакар вгляделся в них. Четверо молодых парней примерно одного возраста с Элкаром. Смуглые, по пояс оголены, широкие штаны давно не знали стирки и мечтали о заплатах. Ноги - босы, головы - пусты, как снаружи, так и изнутри. Было ясно, что эти голодранцы - обычные хельсы, городская беднота, живущая от маленьких подработок до мелких преступлений. Предел их мечтаний - раздобыть дирлон другой, выдвинуться в той или иной банде, вкусно и до отвала наесться мяса. Однако самое потаённое желание, причём у всех - разбогатеть и вырваться из этого квартала, поселиться хотя бы на той стороне Обходной и навсегда забыть убогость своей прежней жизни. И при этом каждый из них был, по сути, неплохим человеком, любящим своих родных, уважающим авторитетов и старейшин переулка, умеющим беззаветно дружить и верить, яростно драться и ненавидеть. Вот только ума, а чаще - культуры и образования, им совершенно не хватало.
   - Чего пялишься? Впервые хельса увидел? - словно обвинение прорычал Дику всё тот же парень, явно вожак этой маленькой, но отчаянной банды. Из всех четверых он нравился Дику меньше всего.
   - Жаф! По-моему, его рубаха и куртка отлично подойдут мне! Дозволь снять их с него, - прищуриваясь, предложил другой, с небольшим шрамом на левой щеке.
   - А мне подойдут его сапоги. Смотрите, какая у них кожа! Я такие сроду не видывал, - помечтал третий, несмотря на возраст уже имевший некрасивую плешь на макушке.
   - Всё возьмём, всё будет наше, - уверенно подытожил Жаф, медленно приближаясь к бастарам. - Мне плевать, кто вы, но вы на нашей земле. Это наш переулок, и каждый чужак должен заплатить пошлину за вход и пошлину за выход. Ханера, конечно, не в счёт, но вам придётся заплатить по дирлону с носа. По-моему, так будет честно!
   Глаза товарищей Жафа разгорелись жадным огнём при известии о сумме пошлины, они радостно приветствовали его слова и также придвинулись к бастарам.
   - Ребята, что же вы так ополчились на нас? - в голосе Элкара прорезалась укоризна - кворр решил попробовать уболтать их. - Мы такие же хельсы, как и вы, только нам немного повезло, и сейчас мы гнём спину на мастера Нахора. Сюда мы явились помочь почтенной Ханере пережить ужасы и тяготы трагедии потери сына, Лута, которого вы не могли не знать и с которым мы водили дружбу!
   - Это ничего не меняет! - прошипел плешивый, всё больше распаляясь. Вокруг появились зеваки, которые наверняка поддерживали благородный порыв четверых молодых бандитов, что ещё больше увеличивало их задиристость и храбрость. - Гони деньги, или раздевайся!
   - Экий ты грозный, - покачал головой Дик, размышляя, как лучше поступить. Конечно, он мог раздавить их всех сразу, но проливать кровь в центре Глиняка он не желал. - Давай один на один решим, кто больше достоин владеть моим кошельком? Если меня Акрар поддержит, вы нас отпустите, если ты - кошель твой. У меня почти пять дирлонов на руках.
   При этих словах глаза четвёрки разгорелись алчным блеском, и плешивый тотчас согласился.
   - Нет! - Жаф угрожающе взглянул на плешивого и слегка оттолкнул. - На таких условиях я сам буду с тобой драться!
   Дик с досады прикусил губу - хитрость не удалась. Тем не менее, он молча вытащил меч, при виде которого молодцы ещё больше возбудились, передал его Элкару и жестом призвал Жафа начать поединок.
   - Щас всё наше будет! - вскричал хельс и резко, словно из пращи выпущенный, прыгнул с места. - Вот тебе!
   Кулак просвистел в том месте, где Дик только что был - бастар оказался ловчее, ушёл в сторону и поставил подножку. Жаф неминуемо должен был упасть, но тоже оказался не промах и, ловко сгруппировавшись, избегнул постыдного падения. Тотчас развернулся и бросил руку в сторону Дика, но тот ждал этого, поэтому легко перехватил её, вывернул и одновременно врезал свободным кулаком поддых, сбивая хельсу дыхание. Почти сразу последовал повторный удар, а точку в его контратаке поставил удар кулаком в челюсть. Обескураженный Жаф рухнул в пыль. Чистая победа!
   - Ещё есть сомневающиеся в нашем праве ходить по улице и не платить ваши нелепые подати? - угрожающе надвинувшись на троицу, злобно дыхнул Дик, и те попятились, утратив всю свою решительность. - Так-то лучше. Пойдёмте, уважаемая Ханера, наше дело не терпит отлагательства.
   Под угрюмое молчание хельсов они продолжили путь. Вновь очутившись на светлом и широком месте, полном людей и бойкой торговли, бастары приободрились и даже замедлили шаг, ибо женщина стала задыхаться. Впрочем, их никто не преследовал, так что они без происшествий дошли до входа в нужную ужасающих размеров инсулу. Почти пять минут плутали по коридорам, лестницами и внутренними двориками; здесь пахло пищей, нечистотами, потом и бедностью; собаки дрались с котами, кошки ловили крыс, целые тучи мух и другой мошкары возникали из ниоткуда и туда же бесследно исчезали. Дик чувствовал отвращение - он презирал нищету и всё, что с ней связано, рвотные позывы несколько раз подступали к горлу. Наконец, открыв массивным ключом дверь, Ханера впустила их в жилище молодых.
  

13

  
   Здесь было темно и пахло даже более неприятно, нежели на улице, и лишь потом Дик понял, что это была гремучая смесь смерти, горя и безумия. Ханера открыла маленькое окошко, зажгла лучину, и скудный свет явил раза в три большую, нежели у самой Ханеры, комнату с широким топчаном, двумя сундуками, комодом, небольшим столиком и тремя табуретками.
   - Вот здесь он висел, - со слезами на глазах указала она место самоубийства. - За выступ зацепил верёвку.
   Бастары молча осмотрели место смерти.
   - Однако, Лут был затейником! - хмыкнул Элкар и зашептал Дику на ухо: - Ничего не видишь? Представь себе: он в расстройстве, его обуревает жажда смерти, то есть, по сути, он почти в полуобморочном состоянии "затемнения разума". Едва ли он толком отдаёт отчёт своим действиям. И вдруг такая изобретательность! Здесь вешаться неудобно, надо проявить ловкость и упорство, чтобы закрепить верёвку. Да и где он её сходу раздобыл? Сомневаюсь, что в хозяйстве была нужная, ой как сомневаюсь. Короче, намного проще было уйти в Подал другим способом.
   - Не обязательно, Элкар. Вполне допускаю, что яда у него под рукой не оказалось, а резать самого себя способны, на самом деле, единицы. Да и духа банально может не хватить. Гораздо проще перепоручить всё другим, или хотя бы верёвке с табуреткой, - лениво оспорил его доводы Дик.
   - Да, в этом ты прав, - внимательно осмотрев стены, разочарованно скривился кворр. - Если здесь были какие-либо следы или улики, госперы всё подлизали. Клянусь Алакмаоном, не понимаю, что мы здесь делаем!
   - На самом деле я надеялся на озарение - всё-таки правое дело творим. Но всё настолько пусто и глухо, что начинаю сомневаться в себе, - раздосадовано вздохнул Дик. - Почтенная Ханера! Вы говорили про тайник и сбережения сына? Деньги госперы конфисковали?
   - Да, естественно, они пойдут в зачет долга алмагу, - кивнула она, приближаясь к ним. - Если вас больше здесь ничего не интересует, может, уйдём отсюда? Я не могу долго находиться здесь.
   - Конечно, конечно, уважаемая, идёмте. Пусть мы ничего тут не нашли, но разговор с вами на многое пролил нам свет, - бастары подхватили её и направились прочь, не забыв всё закрыть и запереть.
   - Опаньки!
   Они замерли на пороге инсулы, опешив от увиденного: на улице скопилось несколько десятков хельсов разных возрастов. Они стояли плотной группой, тихо переговаривались и словно кого-то ждали. Прочие обитатели улицы вели себя обыкновенно, но не приходилось сомневаться, что в случае необходимости они тоже могут присоединиться к своим более воинственным соседям.
   - Вот они! Это они! - послышался знакомый голос Жафа, и толпа тотчас пришла в движение, хельсы решительно придвинулись к инсуле, ощерившись кинжалами, саблями и дубинами, изрыгнув множество радостных криков и грязных ругательств.
   - Влипли, Дик. Боюсь, нас отсюда не выпустят живыми, - зашептал Элкар дрожащим голосом. Взглянув на друга, Дик удивился его бледности: лицо кворра белело на фоне тёмного провала входного проёма и было без единого красного пятнышка, а во взгляде плескался испуг и даже проглядывала обречённость. "Неужели я также выгляжу?" - неприятно поразился Дик, и был недалёк от истины.
   - Всё так плохо? - не ожидая какого-либо ответа, спросил Дик. - Влипли, значит. А что, стража тут не ходит?
   - Иногда. Редко. При известии о смерти они сопровождают госперов в их первом и последнем посещении места происшествия. А потасовки в Глиняке их вообще не интересуют. Зачем? Пусть эта беднота сама себя поубивает - всё властям меньше головной боли. Вон, Обходная. Всего двадцать саженей до неё. Видишь, стоят?
   Дик посмотрел в указанную Элкаром сторону и увидел десяток воинов в кроваво-красных накидках, под которыми, проступая, блестела манрула - кольчужная рубашка без рукавов с наклепанными железными пластинами. Эти пластины, защищающие зону от ключиц до солнечного свечения, украшал герб города, и всякий мог легко узреть его, будь то день, ночь или ненастье, подчиниться их воле и избежать избиения или смерти в случае сопротивления. А наказать, используя выучку, силу духа и слаженность, им было чем: воины имели увесистые алебарды, авланты и старшие командиры - мечи. Стражники стояли в линию и наблюдали за ними.
   - Ну? Это же шанс! Надо лишь позвать их, и они разгонят этот сброд!
   - А вот обзываться не стоит, - к ним медленно приближался двадцати семи - девятилетний хельс в щегольских шароварах, видавшей виды алой рубахе, потёртых сапогах и саблей за поясом. На загорелом лице самой выразительной деталью были глаза: узкие, тёмные, они смотрели нагло и даже хищно. Кроме того, тонкий нос, коротенькая бородка и усики придавали его лицу вид носовой части когга, прошедшего шторм и теперь опутанного водорослями. Он был силён и, как водится, ощутимо опасен. - Вы подозрительно себя ведёте: рыщите здесь и там, вынюхиваете да высматриваете, хотя любые поиски и расследования в четвёртом переулке возможны лишь с согласия хоря Каласа или его приближённых. Вы - чужаки, и пришли без спроса! Придётся заплатить за право свободного выхода из переулка. Кроме того, вы обидели моих ребят, а через них - меня, и поэтому я, Гарнаг, правая рука хоря Каласа, пред всеми выношу свой вердикт: виновны!
   Толпа радостно взревела, поддерживая Гарнага, вскинувшего вверх правый кулак.
   - На стражу не надейся - они не придут, - прошептал Элкар. Он был мрачен и подавлен. - Там на мостовой между краями последних домов нарисована красная линия, за которой действуют внутренние законы Глиняка. Все называют её Черта. Такие, как Гарнаг и его хорь имеют здесь абсолютную власть, которая Ахенару даже не снилась, и никто им не указ. Мы спасёмся только если перейдём Черту - за ней стражники будут обязаны защитит нас, и сделают это с большим удовольствием. В этом наш единственный шанс.
   - Шанс, говоришь, - задумчиво проговорил Дик, внимательно изучая улицу и путь к спасительной Черте. В его голове зарождался дерзкий план.
   - Вижу, ты новенький и не знаешь наших законов, так что поясню: стража не придёт, не обольщайся. Только если бы ты был ахеном или важной шишкой из Золотой сотни, но ведь тебе ещё далеко до них, не так ли? - глумливо засмеялся Гарнаг. - Собственно, ваш случай мне видится совершенно прозрачным. Есть два варианта. Первый - вы раздеваетесь и голыми, оставив здесь всё, покидаете мой переулок. Поверьте мне, это хороший вариант. Ежели вы проявите гордость и упрямство, а точнее - глупость, мы всё равно заберём весь ваш скарб, только с бесчувственных тел. Как понимаете, мне это не трудно будет организовать. Ваш выбор?
   - В общем, так, - Дик прильнул к Элкару и быстро зашептал на ухо. - Будем прорываться. Я обеспечу коридор, ты бежишь первым, я прикрываю отход. Ни в коем случае не помогай мне - в одиночку мне будет легче спастись. Твоя задача - любой ценой призвать стражу мне на помощь. Всё понял?
   - Да! - глаза кворра загорелись огнём надежды, словно план и уверенность Дика, которой на самом деле не было, разом вернули ему и надежду, и силу, и азарт.
   - Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
  

14

  
   Стражники, опираясь на алебарды, лениво смотрели на возбуждённую толпу и с любопытством ждали развязки. Собственно, исход этого столкновения был легко прогнозируемым. Единственное, что от них требовалось в такой ситуации - не допустить распространения пожара беспорядков в соседние "благополучные" кварталы. Стоит толпе пересечь Черту, и тогда меланхолию как рукой снимет с этих мужественных, сильных, уверенных в себе воинов. Они встанут единым смертоносным строем и умрут, но остановят хельсов. Однако пока ничего не предвещало обострения, поэтому им ничего не оставалось, как поглядывать по сторонам да ожидать развития событий.
   - Похоже, весь сыр-бор из-за двух молодых парней. Чем они не угодили Гарнагу? Лёгкая пожива? Эх, не завидую я им, - говорил воин с белёсым шрамиком на левой щеке, приблизительно тридцати лет. Судя по значку на правом плече - пятарь, командир пятёрки воинов.
   - Видимо, Эгран, есть за что, - равнодушно ответил авлант. Из всех стражей он единственный кто по-настоящему скучал и ждал момента, когда закончится их смена. Ещё бы - в уютном гнёздышке его ждала красавица Золия, его новая любовница. - Натворили чего, вот Гарнаг и буянит, крови требует. Или, скорее, пошлину. Вполне справедливо. Наверняка как всегда предлагает "нулевой вариант". Ха-ха. Видишь, уже и девки начинают скапливаться. Чуют, что скоро потеха будет. Если парни не дураки, они предпочтут опозориться.
   - А если мужики, то будут драться! - зарычал пятарь. - Эх, как же у меня руки чешутся пройтись алебардой по их рядам, покромсать эти наглые морды, втоптать их в грязь мостовой! До чего же надоело стоять и тупо смотреть, как раздевают и избивают честных людей. Почему стража бездействует, почему такие порядки установили?! - в сердцах бросил Эрган, и вот теперь уже меланхолию как рукой сняло с авланта. Как же, недовольство на устах - предательство в умах! Хотелось отчитать пятаря или как-то иначе отреагировать, но авлант видел - остальные стражники на стороне его подчинённого. Поэтому родившиеся слова застряли в глотке, так что он даже закашлял, а потом переулок пришёл в движение и ответ стал не нужен. Зрелище наконец-то началось!
  

15

  
   Дик даже помыслить не мог, чтобы с помощью меча проложить дорожку через столь густой строй противников. Конечно, он многих унесёт с собой, и смертоубийство страшное получится, причём будет на его совести, но всё равно задавят. Нет, не вариант. Но и раскатать такую толпу с помощью магии он не мог. Да и абразы не спят и могут неправильно интерпретировать его действия. Поэтому единственный шанс был в сочетании магии и клинка. Путь для бегства должна была проложить магия и знания психологии поведения людей, роль меча - защита при бегстве, когда так легко можно будет рубить самых прытких преследователей.
   План был таков. Большинство людей чаще всего с недоверием, опаской, а то и неприкрытой злобой относились к боевым колдунам, причём ненависть и страх были тем глубже, чем менее культурны и образованы они были, и, соответственно, более подвержены чужому мнению и влиянию. Однако первой реакцией при встрече чего-то малоизвестного, непонятного и опасного всегда идёт страх, и лишь потом, да и то не у всех, ненависть или воля перебарывают трусливые нотки души, и тогда наступал их черёд злобно скалить зубы, нападать, бить и кромсать. Дика такая последовательность реакций устраивала, ибо давала несколько важных секунд на прорыв.
   Волшебная сила Дика была невелика, её не хватало, чтобы называть себя даже колдуном. У него получалось всего несколько стоящих боевых приёмов Аэра, но их сила была посредственной, а дневной запас возможностей - скуден, поэтому приходилось тщательно выверять каждое применение. Но сейчас требовалось не столько боевое заклятье, сколько фокус, зато эффектный, способный посеять панику в толпе и рассеять её. На прицеле у Дика такое заклятье было, но вначале следовало разобраться с Гарнагом - пока вожак жив, попытки посеять панику обречены на провал. Причём обязательно без магии - исключительно силой и ловкостью, чтобы устрашить ведомых им и создать благодатную почву для последующего представления.
  

16

  
   - Кончай шушукаться! Каков ваш ответ, тауры облезлые? Я очень быстро могу превратиться из доброго в злого, и тогда даже Жбараг на моём фоне покажется жалким собирателем податей. Ну? - Гарнаг стоял совсем близко - всего в нескольких шагах, что было неосмотрительно с его стороны. При неожиданном, резком выпаде шанс победить увеличивается, особенно если твоё мастерство выше, чем у противника. Дик прекрасно знал это правило "Первой атаки".
   Всё произошло стремительно. Удар ногой в мениск и тут же кулаком в висок - Гарнаг потерял сознание и упал на мостовую. Шокированная толпа мгновенно отхлынула, "переваривая" увиденное, а бастар уже шептал слова повеления. В груди вспыхнул "взар". Дик театральным жестом выбросил руку вперёд и громогласно прокричал: Умрите все!
   Последние действия для магии бесполезны, но призваны усилить и в какой-то степени объяснить остальным, что происходит.
   Злой вихрь вспух в самой гуще толпы. Он почти ничего не может, но выглядит устрашающе, отчего все бросаются врассыпную. Возникает давка. Улицу наполняют крики ужаса, свист, топот, плач. Почти никто не сомневается, что Гарнаг и половина его людей уже топчут босыми ногами Потусторонние Дали, а если немного промедлишь - и сам присоединишься к ним.
   Жертва оказалась каноником!
   Элкару сопутствовала удача - он ловко проскочил мимо хельсов и изо всех сил помчался к заветной Черте. Кворр нисколько не сомневался, что Дик бежит сзади, но крики "Он здесь", "Ловите! Утекают!", а также последовавшие за ними звуки скрещенных в схватке мечей и яростные вопли полностью сменили радость на осознание чего-то страшного. Пытаясь одновременно притормозить и развернуться, он не совладал с координацией и растянулся на мостовой. Перед глазами возникла спасительная Черта, но она уже не радовала.
   Дик почти вырвался из окружения, но не повезло - столкнулся с одним хельсом, запнулся за другого и полетел кувырком. Ударился больно - затылком, но меч удержал, зато потерял время и инерцию движения. Его заметили, страх при виде улепётывающих каноников прошёл, и Гарнаг, который, надо отдать ему должное, быстро пришёл в себя и вскочил разъяренным львом, моментально успокоил своих людей и организовал погоню. И тогда мечу Дика пришлось показать свою удаль.
  

17

  
   Слева!
   Меч рубит наотмашь, летят брызги крови и на землю падает худое тело. Тут же справа ещё один, и теперь не повезло руке. Но приближаются ещё четверо, за ними - десяток, и надо бежать. Десять саженей. Девять. Восемь. Элкар, слава Белиару, спасся, и теперь, дурашка, рвётся ему на помощь. Не отпускайте его! - хочется крикнуть, но пересохшее горло исторгает лишь хрип да бульканье. Однако стража слышит его немой крик и удерживает парня. Суровые воины терпеливо объясняют, что его бегущий друг сам должен выкарабкаться из западни. Что же, правильно.
   Трусы! Все трусы!
   Его снова почему-то догоняют - а здесь быстро бегают! Деор разворачивается и останавливает сразу двоих. Хельсы теперь учёные - признали за ним силу, поэтому по-глупому не подставляются, отступают, но подбегают следующие, окружают, так что расслабляться некогда. Одного изловчился треснуть по голове рукоятью меча, второго попотчевал кинжалом. Нет, врёте, не возьмёте! Я сильнее, я лучше, и пусть вас сотня, меня вам не одолеть. На, получай!
   Дик увлёкся и не заметил, как его окружили, и вот уже Гарнаг деловито отдаёт указания по поимке. Они всего в шести саженях от стражников, которые с нетерпением и негодованием следят за геройствами парня. Со стороны видно: сейчас кто-нибудь бросится ему в ноги, и конец смельчаку. Так и происходит. Но вначале летят булыжники.
   Элкар на коленях умолял авланта помочь, но тот оставался флегматичным и равнодушным. Что ему эти мальчики? Да, жалко, конечно, но ведь не элита, не богачи и не важные персоны. Кто они такие? Студенты? Подмастерья? Сынки простых ситинеров? Не важно - из-за таких он не будет рисковать жизнью, нарушать негласный договор с вожаками Глиняка и тем портить себе карьеру. Нет. Только если эти парни стоят того.
   И тогда Элкар решился. Посылая проклятья на голову авланта, он задрал рукав. На руке - татуировка единорога, красивая и подробная. Неожиданно для стражников картинка набухла, зверь стал реальным, встал на задние копыта и неистово замолотил по воздуху передними, словно не желал больше видеть упрямства стражей. Блестящий витиеватый рог ослепительно засверкал, призывая всех спасать своего служителя, и магическое существо издало яростный, но тихий крик
   - Бастары! - уважительно зашептались стражники, и все как один устремили свой взор на авланта. Тот был собран и деловит - теперь, ясно дело, не отвязаться, промедление будет стоить звания. - Вперёд! Спасти его! - приказал он, и десяток стражи бросился на помощь деору. В этот самый миг Дика опрокинули и он оказался погребённым под дюжиной накинувшихся на него хельсов.
   Его били и топтали, но когда так много желающих, они лишь мешают друг другу. Резкий свист остановил хельсов - стража рядом! Замелькали алебарды, и хельсы, словно узревшие свет тараканы, отхлынули в стороны, устрашённые мощью и непреклонностью стражников. И тут же перед ними возник Гарнаг. Он яростно потряс каким-то медальоном на цепочке перед лицом авланта и потребовал объяснений.
   - Это наша территория! Вы не смеете здесь бывать! Вы не смеете вмешиваться в нашу жизнь! Вы здесь никто! - брызгал он слюной. Авлант хотел ответить, но его опередил пятарь Эрган.
   - Я щас тебя, морда, в землю заколочу! Ты у меня будешь челюсть собирать по всему Глиняку. Если немедленно пасть не закроешь - разорву вот этими руками. Мы - стража, и наша сила - это власть Ахенара! И не тебе, слизняк, нам указывать, что делать. Эти двое находятся под защитой Ахенара, поэтому никто не может безнаказанно нападать на них. Понял меня?
   Лицо Гарнага задёргалось в нервном тике, он смачно сплюнул под ноги пятарю и отвернулся, наблюдая, как Элкар и стражники поднимают избитого Дика. Парень получил множество увесистых и болезненных ударов, но, слава Алакмаону, ему ничего не сломали и не порвали - ссадины и кровоподтеки не в счёт. Бастару было больно, но он терпел, кусая губы, улыбался и благодарил. Элкар пожимал руки стражников, гордых и радостных от очередной победы.
   Гарнаг задёргался, потрясая кулаками - правая рука хоря никак не мог принять собственного поражения на своей же земле, а затем спросил, словно делал одолжение:
   - Кто они? Кто?
   - Уходим, - бросил раздражённый происшедшим авлант, игнорируя вопросы Гарнага, и первым пересек Черту. Стражники, не расслабляясь и сохраняя строй, в центре которого - двое бастаров, - последовали за ним. На Обходной толпа зрителей встретила их шумной овацией.
   Доблестная стража спасла двух молодых людей в Глиняке! Авлант Карлан Игран и его воины отбили несколько жертв у беснующейся толпы хельсов! Потушен очаг восстания в Глиняке. На улицах Арнавала снова тишь да благодать! Да здравствует мудрая власть Ахенара! - неслось по улицам города, будоража неокрепшие умы.
  

17

  
   - Парень! Как себя чувствуешь? Живой?
   - Терпимо, - кивнул Дик, прислушиваясь к своему организму.
   - Простите великодушно, что раньше не пришли на помощь. Если бы мы знали, кто вы... Эти хельсы... Вы не представляете себе, как нам надоели эти ограничения и наглость этих ублюдков. Эх, будь я ахеном..., - размечтался пятарь, вместе с ещё несколькими стражниками обступившие спасённых в квартале от места происшествия.
   - Без обид, друзья, вы нам здорово помогли. Лучше поздно, чем никогда! - Дик каждому пожал руку.
   - Добро! Вы там по делу ходили или развлекались?
   - Развлекаются в Трезубце, - многозначительно заявил Элкар, и стражники шумно расхохотались.
   - Хорошо сказано, мальчик. Теперь куда?
   - Недалече, - мотнул головой Элкар. - Нас интересует Приют Святого Шагвера.
   - Вот как? - стражники дружно удивились. - Что вы там забыли? Не лучшее место для отдыха и восстановления сил. Хотя...
   - Там находится человек, с которым позарез нужно поговорить. Да вы её, возможно, видели. Эфания, подруга Лута, бывшего подмастерья мэтра Эргана Нахора. Это он повесился в Глиняке на днях.
   Стражники затихли, поглядывая друг на друга. Элкар почувствовал возникшее напряжение, взглянул на Дика в поисках поддержки.
   - Вижу, вам эта история знакома. Именем Алакмаона заклинаю: ответьте, не вы ли сопровождали туда госперов? - загорелся Элкар.
   - Мы, было дело, - после некоторой заминки глухо ответил пятарь, поглядывая на авланта. Тот стоял в сторонке, но всё слышал. На немой вопрос пятаря сделал строгое лицо и едва заметно покачал головой.
   - Может, расскажите, что там видели? Это очень важно! Прошу вас!
   - Всё, нам пора. Улицы ждут своих героев. Прощайте, уважаемые бастары, и впредь будьте осторожнее. В следующий раз стража может не успеть, - наконец вмешался авлант, стражники быстро построились и молча ушли.
   - Мне показалось, или они на самом деле сбежали от неприятного вопроса? - нахмурился Элкар, глядя им вслед. - Только не пойму, чем он неприятен им?
   - Похоже на то, - вздохнул Дик. По телу разлилась предательская слабость, хотелось лечь и уснуть. - Ясно одно: такая реакция неспроста.
   - Дело нечисто? Ты прав! Я начинаю верить в убийство! - согласился Элкар. - Но не стражники же его убили? Ладно, пошли в приют.
   Они двинулись на запад, к Рыбной площади. Там повернули на Морскую, и по ней дошли до перекрёстка Рыбный предел. Если отсюда взять направо, то придёшь к Дому Ордена, налево - как раз к приюту Святого Шагвера.
   Каменное, трехэтажное, массивное, с зарешечёнными окнами, причём на первом - с узкими бойницами, глубоко посаженными в чрево камня, здание приюта показалось им огромным и включало двор и сад. Дверь была одна: широкая и тяжёлая, она отделяла мир нормальных людей от мира "проклятых людей", или мира "шизов", как их всё чаще называли в последнее время. Стены излучали собственные вибрации, которые угнетали, подавляли, ослабляли и унижали. Бастаров передёрнуло от одной только мысли, что им предстоит идти внутрь. Воистину, это молчаливое здание было не самым желанным местом для посещения.
   - Говорят, Святой Шагвер не ушёл в Потусторонние Дали. Будучи при смерти, он приказал замуровать себя в стену в одной из дальних комнат, с ним провели какой-то обряд, и теперь он по ночам способен бесплотным признаком бродить по коридорам и комнатам приюта. Иногда его начинает мучить жажда, и тогда он заходит в кельи и высасывает души у тех, кто уже полностью потерял связь с жизнью и разучился радоваться. А если не найдёт себе такую жертву, осерчает, высунется из этих дверей и поймает первого встречного, которого утром найдут возле стен Приюта в полном беспамятстве и без проблесков здравого ума, - рассказал Элкар, несколько пугая Дика. Впрочем, после сегодняшней победы в Глиняке ему сам Хабз был не страшен.
   - Идём, нечего тут бояться, - Дик решительно постучал висящим молоточком по металлическому кругу, который внутри отозвался звонким и громким уханьем.
   Минуты через две, когда терпение бастаров начало иссякать, открылось маленькое окошко, и в нём показалась краснощёкая продувная физиономия. Посетителей внимательно оценили и грубоватым тоном спросили:
   - Чего? Не терпится душу полечить? Это мы сейчас вам быстро устроим, дай только мэтра Баслана позвать. А ну идите прочь и не мешайте исцелять душевные раны божьих людей!
   - Ты нас не стращай - мы пуганные и битые, да не побитые, а вот тебе голову быстро намылим. Открывай скорей и веди нас к тому, кто даёт разрешения на посещение. Мы с важным визитом, - грозно заявил Элкар, хотя жесткости, по мнению Дакара, ему не хватало. Впрочем, для данного случая сошло.
   - А, это вам к мэтру Согеду надо. Идёмте.
   Внутри на них обрушилось сонмище звуков. Камни шептали просьбу вызволить их из этих стен, двери скрипели о помощи, ступени молили о пощаде. Отовсюду слышались голоса - крики, громкий смех, яростные вопли. Обстановка уныла и гнетуще действовала на психику, побуждая всё бросить и сбежать. Но нельзя - вначале дело, потом собственные эмоции и желания.
   Мэтр Согед встретил их в небольшой каморке возле решётчатой двери. Ему было немногим за сорок, средней комплекции, с тонкими чертами лица и оценивающим взглядом. Некоторое время мэтр разглядывал их, затем тихим, едва слышимым голосом поинтересовался:
   - Зачем пожаловали? Вероятно, желаете повидаться с кем-то из пациентов? Но я вас не помню, раньше вы не захаживали...
   - Эфания нас интересует, - коротко ответил Элкар.
   - А, бедная девочка, сошедшая с ума от горя. С ней теперь говорить бесполезно. Сознание не пожелало смириться с увиденным и сбежало. Сомневаюсь, что когда-нибудь она вернётся к нам.
   - Нас прислала Ханера, мать Лута, возлюбленного Эфании. Нам нужно кое-что выяснить у неё.
   - Я же сказал - бесполезно! Только зря разбередите ещё не зажившие раны. Она едва жива, почти ничего не ест, мало пьёт, издаёт нечленораздельные звуки и постоянно плачет. Ваш визит лишь обострит её страдания. Нет, простите, но я не могу вас пустить.
   - Поверьте, мэтр, этой действительно очень важно. Возьмите этот маленький подарок на нужды приюта, призванный облегчить существование убогих постояльцев вашего богоугодного заведения, - вступил в разговор Дик, выкладывая десять медных астов, которые сразу же решили вопрос в их пользу.
   - Идёмте за мной. Я провожу вас к этой несчастной, - отношение мэтра при виде денег мгновенно изменилось.
   Они нашли её в саду. Здесь даже был маленький прудик и висели клетки с певчими птичками. Умалишённые вели себя по-разному, но каждый излучал странные вибрации, хороши улавливаемые Диком. Он пытался понять, что их всех объединяет, но не мог пока подобрать слова. А там и некогда стало, как только мэтр Согед подвёл их к Эфании.
   - Попробуйте, поговорите с ней, пока она кроткая. Но я буду рядом, или служек позовите, если начнёт буянить. Будьте внимательны, господа. Не забывайте, где вы, и какая на вас ответственность.
   Дик взглянул на девушку и мысленно вздохнул: разговор не будет лёгким.
  

18

  
   Эфания понуро сидела перед ними, изучая не то каменную плитку, не то ноги. У неё были тёмные густые волосы, миловидные черты лица, большие карие глаза. Тело казалось немного угловатым, зато тяжёлая большая грудь, проступавшая через тонкую одежду, и какие-то неземной красоты губы сглаживали этот недостаток, приковывая к себе и заставляя забыть о прочем. Бастары по достоинству оценили выбор погибшего Лута.
   - Здравствуй, Эфания! Как поживаешь? - вновь первым заговорил Элкар. Это была их договоренность - везде начинает кворр, так как лучше знает обстановку и подчас самих людей. Зато если дипломатия Элкара терпит крах, то включается Дик и решает всё в их пользу.
   Девушка медленно подняла голову, мельком взглянула на Элкара, затем задержалась на лице Дика, участливо взиравшего на неё, и вновь сконцентрировалась на ногах. Или камнях двора. При этом на её лице всё явственнее проступало идиотское выражение.
   Элкар досадливо дёрнул щекой, но сдаваться не спешил.
   - Мы - твои друзья, служители Ордена Белого Единорога. Нас наняла почтенная Ханера, которая страдает от горя не меньше твоего. Наша цель - установить истину. Мы считаем, что Лута обманом использовали, а потом он не выдержал стыда и удавился. Мы хотим помочь вам и обелить его честное имя, а также наказать виновных. Но для этого нужна твоя помощь. Ты готова рассказать нам всё что знаешь?
   Девушка продолжала игнорировать их, но Элкар уже распалился и не мог остановиться.
   - Эфания! Если ты нам не поможешь и не расскажешь, что увидела, когда вошла в комнату, если не обрисуешь хотя бы в общих чертах, что сопутствовало этому несчастью, и каким был Лут в последние дни перед смертью, мы будем бессильны помочь вам. Ответь! Протяни нам руку! Выйди из сумрака! Отринь боль и горечь! Ты красива и можешь быть желанной. Ты ещё можешь быть счастливой. Не кори себя за то, что не удержала его. Это не твоя вина. Ты должна жить. Но для этого вначале необходимо победить ту гидру, что поработила твоё сознание. И первым шагом к этой победе будет твоя помощь нам!
   Всё красноречие кворра тонуло во мгле закоулков сознания девушки. Он досадливо дёрнул плечом и взглянул на напарника, уступая ему дорожку на ристалище. И Дик, внимательно наблюдавший за девушкой и всеми, подчас мельчайшими реакциями на то или иное слово Элкара, с азартом ввязался в схватку.
   - Здравствуй, Эфания. Меня зовут Дик. Я сочувствую твоему горю и прекрасно понимаю твои страдания. В юном возрасте я пережил неожиданную и странную потерю всей семьи, потом лишился и опекуна. В те тяжёлые для меня годины мне тоже казалось, что смысла в существовании нет, да как я один буду жить дальше, но ничего, преодолел, выжил, смог пробиться и теперь я деор Ордена Белиара. У меня есть цель и смысл жизни, и это очень важно. Твоё горе пройдёт, время лечит. Будет трудно, но жить как-то надо. Ты ещё сможешь быть счастливой.
   Девушка подняла голову и, как показалось Дику, с интересом взглянула на него, при этом с лица исчезло идиотское выражение. Дик внутренне возликовал и продолжил.
   - Ты боишься, так? Ты что-то знаешь, но опасаешься за свою жизнь и жизнь Ханеры, поэтому спрятала сознание за его границами и вроде как не при делах. Так? Я знаю, можешь не отвечать. Я сам всё расскажу тебе, и тебе останется лишь поправить и дополнить мой рассказ. Ты ведь действительно хочешь помочь нам? Да что я говорю! Ты мечтаешь отомстить за возлюбленного, но не знаешь "как" и очень боишься. Очень. А ещё ты страшишься своей готовности пожертвовать жизнью, лишь бы....
   Дик осёкся. До сих пор он, по большому счёту, импровизировал и излагал догадки, но в этот момент его озарило. Не может человек испугаться неизвестно чего. Хорошо, может, но не так сильно. Чтобы от страха или ужаса сойти с ума, надо лично увидеть причину страха. Поскольку до попадания домой она была нормальная, а когда её обнаружили, уже была невменяемая, значит, увидеть свой страх она могла только дома. Встреча настолько устрашила её, что она сошла с ума. Или искусно притворяется!
   Неожиданное молчание затягивалось. Элкар терпеливо ждал, полагая, что это специальная игра напарника, но Эфания не выдержала и вновь подняла глаза, выдав себя с головой. Ещё бы! В такой ситуации только нормальный человек не устоял бы и взглянул на него, да ещё с таким любопытством и беспокойством в глазах. А вот психи просто продолжали бы жить в своём мире.
   Дик всё понял. И Эфания поняла, что он понял. Несколько долгих мгновений внутри девушки шла нешуточная борьба, но ненависть и здравый смысл оказались сильнее страха, и она приняла решение, а с ним - окончательно преобразилась. Перестала течь из уголка рта дебильная слюнка. Осанка стала крепкой, уверенной, почти несгибаемой. В глазах заалел огонёк несокрушимой воли и жажды борьбы, которые всю жизнь вели её к процветанию и счастью, и которых она лишилась по прихоти каких-то мерзавцев. А раз так, они за всё ей заплатят.
   Она заговорила тихо и быстро, постоянно оглядываясь на лекарей и служек, возившихся с другими больными.
   - Меня схватили стоило переступить порог. Их было двое, оба в масках и широких плащах с капюшонами. Крепко зажали рот и зашептали указания, как мне следует себя вести и строить умалишённую, а также что говорить, если всё же доведётся с кем-то откровенничать. Цена неповиновения - смерть, моя и Ханеры. Все эти мгновения я ощущала какое-то давление в голове, всё плыло перед моими глазами... Они дали мне что-то отпить из бутылки, произнесли какое-то слово - увы, память отказывается возвращать мне подробности, и скрылись.
   - Как?
   - Не помню.
   - Хорошо. Что было дальше?
   - Я увидела Лута, - её голос задрожал, на глазах появились слёзы. - Он ещё был жив, смотрел на меня, хрипел и дёргался, а потом вдруг сразу затих. А я сидела на полу и ничего не могла сделать. Я не могла спасти своего любимого, хотя шанс ещё был! Слышите, был! Был! - Дик положил ей руку на плечо, и она быстро успокоилась, шмыгнула носом и продолжила. - Я буквально онемела, лишь смотрела и смотрела на его мучения, и даже закрыть глаза или отвернуться не могла, словно чья-то незримая рука удерживала меня в таком положении. Это было ужасно!
   - Охотно тебе верим. Что было дальше?
   - Дальше? Я сошла с ума и закричала, - виновато улыбнулась девушка.
   - Ясно, - нахмурился Дик. - Ещё что-нибудь вспомнить можешь?
   - Вспомнить? - на краткий миг задумалась она. - Они были как призраки. Иногда мне кажется, что это были посланцы Комоны...
   - Не выдумывай - это были живые во плоти. Может, хотя бы голос?
   - Да, голос, - девушку передёрнуло, словно от омерзения или от рвотных позывов. - Я слышу его каждую ночь. Он мягко и ненавязчиво нашёптывает мне одни и те же слова.
   - Какие? - оба бастара, увлечённые её словами, синхронно подались вперёд.
   - Вот это да! Неужели вам удалось вернуть бедняжке разум? - раздался над ними удивлённый голос, и оба бастара инстинктивно отодвинулись, хватаясь за оружие, чем испугали мэтра Согеда, моментально отскочившего от них. Теперь его голос уже слегка дрожал. - Простите, если напугал вас, но Эфания по-настоящему изменилась. Такой я её ещё не видел..., - лекарь осекся и замер.
   Дик взглянул на девушку - пред ним вновь была всё та же умалишённая. Тогда деор усмехнулся и постарался придать своему голосу максимум сарказма и цинизма.
   - Похоже, мэтр, вы засмотрелись на другую девушку. Или замечтались. Наша подопечная, увы, по-прежнему пребывает в сумерках разума. Рекомендую вам побольше спать и бывать на свежем воздухе, тогда странные галлюцинации или видения не будут больше посещать вас.
   Дик покровительственно похлопал сконфуженного мэтра по плечу, махнул Элкару следовать за собой.
   - Мы уходим. И прошу вас - позаботьтесь о девушке. Она достойна лучшей участи. Мы будет отслеживать её состояние, и если с ней что-то случится, я спрошу лично с вас, мэтр.
   - О, не беспокойтесь об этом, уважаемые, эээ....
   - Друзья Лута. Меня зовут Адонис. Это - Пекхар. Раньше мы вместе трудились у мэтра Нахора. Всего доброго.
   - Пусть Светлоликий благословит ваш путь!
   Они вновь оказались на улице. Порывы свежего весеннего воздуха выдули дурман и вязкие вибрации лечебницы, успевшие проникнуть в них во время пребывания в приюте, насытили кровь свежим кислородом, взбодрили бастаров. Только в такие мгновения понимаешь, как же здорово вдыхать настоящий воздух свободы.
   В молчании дошли до Рыбного предела, не забывая проверяться, но слежку не заметили. Только попав в многолюдье, расслабились и дали волю чувствам.
   - Дик! Это было здорово! Ты - гений! Как ты догадался? - сверкая глазами, Элкар вплотную приблизился к товарищу. Деор тоже ликовал, но внешне это проявлялось лишь довольной улыбкой. Дик чувствовал - они на верном пути, разгадка уже близка и осязаема. - Впрочем, ладно, можешь не говорить - это несущественно. Ты понимаешь, что мы узнали? Нет, ты понимаешь?
   - Тсс, - оглядываясь, сделал строгое лицо Дик. - Нас могут услышать. Обсудим всё хотя бы в этой таверне.
   - Да, да, ты опять прав, как всегда прав. Да, ты - гений!
   Они проболтали почти час, заодно успев хорошенько пообедать. Когда они наконец переуступили порог Дома Ордена, Элкар остановил его и сказал:
   - Рад, что ты с нами, Дик.
   - Счастлив иметь такого друга и брата как ты, Элкар!
   Бастары искренне улыбнулись друг другу, затем обнялись, испытывая настоящую радость, нежность и доверие.
   - Кхм, - чьё-то деликатное покашливание вернуло их на землю.
   - Идорр! Мы искали тебя. У нас такое... Мы столько узнали! - подлетел к нему Элкар.
   - Наслышан про ваши художества в переулке. И не только я. Идёмте, - Хадар был сух и держался на удивление отстранённо. - Нас уже ждут. Там всё расскажете.
   Они поднялись на третий этаж. Дик встревожился - тон Хадара не предвещал ничего хорошего. Ещё этот третий этаж... Дик знал, что на верхнем этаже располагались комнаты высших иерархов местного Дома, гостевые комнаты, и особые комнаты, про которые обычные бастары вообще ничего не знали.
   Они встали перед массивной дверью с едва видимыми рунами, и Хадар придирчиво оглядел ребят. Те заметно волновались.
   - Главное - честность и искренность. Ничего не утаивайте, рассказывайте даже о чём думали в тот или иной момент. Ваше положение шатко, и от того, как всё воспримет хайри, будет зависеть последующее решение мэйри. Это важно.
   - А в чём, собственно, дело? - нашёл в себе смелость спросить Дик - Элкар мог лишь напряжённо молчать. Оба знали, что вызов на третий этаж - это либо серьёзное поощрение, либо сильная взбучка. Или особо секретное и опасное задание. И по всему выходило, что ничего хорошего сегодня им ждать здесь не приходится.
   - И никаких возражений! Готовы? Слава Белиару!
  

19

  
   Хайри Бунг обитал в двухкомнатных апартаментах, но экскурсию им устраивать, естественно, не стал и принял в кабинете. Обстановка, с одной стороны, казалась простой и незатейливой, но с другой, при более внимательном рассмотрении, виделась уже комфортной и почти изысканной. Вроде бы ничего лишнего, однако каждая вещь или украшение, отделка или цвет стен и пола - всё было очень качественно, дорого и с умом сделано. Дик по достоинству оценил убранство жилища хайри, что отразилось на его лице. Бунг заметил его интерес и реакцию, и когда их взгляды встретились, незаметно подмигнул, заставив Дика сомневаться: то ли хайри специально приободрил его, толи это была обычная соринка или ресничка.
   - Вот, привёл отличившихся, - браво отрапортовал Хадар.
   - Вижу. Хотя не похоже, чтобы они раскаивались. Да, Дик? Элкар?
   - Но за что, хайри? Я не понимаю? - лицо Элкара постепенно принимало обиженное выражение. Дик был более сдержан.
   - Я тоже в смятении, хайри. Чтобы не сделали мои парни, они ориентировались исключительно интересами Ордена. Объяснитесь.
   - Логика не всегда помогает, бастары, - усмехнулся хайри и предложил им сесть. - Конечно, откуда вам знать, что стычка, которую вы инициировали, привела к волнению весь Глиняк, и Броггену лично пришлось разговаривать с Хорями переулков и заверять их, что стража впредь будет более сдержанной и не позволит себе переступить через договор. Немногим позже Брогген встречался уже со мной и в достаточно резкой форме выразил своё неудовольствие случившимся, - Бунг сделал паузу, играя на их нервах, затем продолжил. - Есть мнение, что вас стоит отдать на растерзание хельсам. Что такое жизнь двух молодых бастаров по сравнению со спокойствием Арнавала?
   Элкар сдавленно всхлипнул, Дик побледнел. Деор явственно понял, что они попали в политическую передрягу, и серьёзную, и от того, насколько они здесь и сейчас будут красноречивы и убедительны, зависит их дальнейшая жизнь. Или смерть.
   - Ваш Брогген ошибся, - нашёл в себе смелость не согласиться Дик. - Вместе с Ханарой мы посетили место смерти Лута, и на выходе нас ждала оголтелая толпа хельсов, жаждущих крови или нашего унижения. Как вы понимаете, оба варианта не приемлемы для настоящего бастара. Мы попытались пробиться, и нам это почти удалось. Элкар выскочил за Черту и показал стражникам Орландор, те бросились на помощь и спасли меня. К тому моменту хельсы меня уже повалили и если бы не стражники, честь им и хвала, я бы вряд ли сейчас с ваши разговаривал тут. Интересно, что предлагает Брогген? Чтобы мы не сопротивлялись и не пытались защитить себя? Нонсенс! Бред! Чтобы хельсы победили бастаров? Да Белиар удавиться от такого позора, и навсегда покинет Орден из-за никчёмности его служителей! Никогда! Мы боролись за свою жизнь и честь, и слава Белиару, слава Алакмаону, слава Акрару, что не оставили нас и помогли выбраться оттуда. В конце концов, стражники могли проигнорировать Орландор и просто пронаблюдать, как меня растерзают. Что им помешало? Может быть, честь и совесть?
   К концу монолога Дик распалился и завёлся, в его голосе присутствовавшие услышали силу и страсть. А ещё справедливое негодование. И жажду бороться за свою жизнь, да и просто за доброе имя. И Бунг это понял. Он мягко улыбнулся и предложил:
   - Молодец, сынок, хорошо сказал. Шансы, что всё будет хорошо, повышаются. А теперь вы расскажете нам всё, что случилось сегодня с вами начиная с того момента, как вы покинули Дом. Мы слушаем!
   Мы?! Почему он сказал "Мы"? - удивился Дик. - Хадара имеет в виду? Не похоже. Тогда что? Оговорка, или намёк? Точно, он предупреждает нас. Да! Либо тут есть кто-то ещё, либо слушают как-то иначе. Но как?
   Бунг не стал их (Элкара посетили аналогичные мысли) томить в неизвестности. Хайри сорвал изящную коричневую тряпицу со стола, явив присутствующим изумительный тёмно-бордовый сапфир с широкими гранями и идеальной шлифовкой поверхностей. Камень был в изящной оправе из белой кости с золотой инкрустацией и смотрелся шикарно. К тому же Дик почувствовал, что камень живой и смотрит на них. Или слушает. А скорее всего - всё сразу. Так или иначе, теперь в комнате их стало пятеро.
   - Рассказывайте. Эта алмагическая вещица всё запомнит.
   Кивнув, Дик собрался с мыслями и заговорил - Элкар ещё не пришёл в себя и не был способен связать даже несколько слов. Деор говорил правду и ничего не скрывал. Говорил долго, но его никто не перебивал. Лишь когда он закончил - расставанием со стражниками, - Хадар и Бунг впервые пошевелились - настолько их увлёк рассказ деора. И тут же немного дрожащим голосом слово взял Элкар - парень поведал своё видение этих событий. По мере повествования его голос крепчал и обретал уверенность, и вскоре рядом с Диком сидел прежний Элкар: сомневающийся, но умный, наблюдательный и горячий.
   - Отлично! Пусть пока нет доказательств, но есть уверенность, что смерть Лута не так однозначна, как это пытаются выставить госперы! - воодушевлённо воскликнул Хадар и с гордостью взглянул на хайри. - Это всё меняет!
   - Да ничего это не меняет! - с досадой бросил Бунг, предварительно закрыв камень тряпицей. Только сейчас Дик разглядел, что на тряпице имелись какие-то непонятные письмена. - Брогген ничего не желает слышать. Стражники из-за вас нарушили договор. По-хорошему, расследованием преступлений занимаются госперы, а не мы, решение по делу о смерти Лута и краже тезарина уже принято, поэтому вам нечего было делать в Глиняке. Получается, ваша самодеятельность привела к конфликту. Кто виноват? Что делать? Правильно, искать козлов отпущения. И пока ими назначены вы.
   - Какие важные персоны! Мы должны учитывать мнение каких-то вожаков хельсов! Дожили! Тошно от этой продажной власти, честно слово, - в сердцах возмутился Хадар. - Да плевать на них! Что они могут?
   - Многое, Хадар, очень многое. Хельсы и им подобные составляют значительный пласт населения города, который ежедневно увеличивается. Да, расслоение, а что поделаешь? Восстание никому не нужно - потери в торговле будут колоссальными, и все это прекрасно понимают. Поэтому если хори волнуются, то Ахенар предпочитает заигрывать с ними, - устало пояснил хайри. - Жаль, что всё так получилось. Брогген грозился, что если мы не выдадим вас, он пойдёт на штурм Дома.
   - Неужели стража может на это решиться? Это же святотатство! Не верю. Ахенар не позволит! - покачал головой Дик.
   - Брогген очень силён. В авторитете, - тяжело вздохнул Бунг. - Он может продавить Ахенар. Мир в городе важнее жизни одно или двух его обитателей. Принцип меньшего зла. Аксиома грамотной власти.
   - Я с этим не согласен, - Хадар упрямо продолжал защищать своих парней. - Восстание - а только его, похоже, реально боится Ахенар, - вряд ли случится, сдадут нас им на заклание или нет. Да я в этом уверен! Хельсы не правы, и знают это, поэтому мы квиты. Да и причина для восстания просто смехотворна!
   - Хельсы думают иначе. Попран договор, и теперь, по идее, он недействителен, если его заново не скрепить... кровью. Для них этот договор - символ успеха, символ возможности почувствовать себя значимыми людьми, символ новой власти их единого лидера великого хоря Гербаха, будь он неладен! - в комнату, бесшумно открыв дверь, решительно ворвался мэйри. - Поэтому они держатся за него как утопающий за бревно. К тому же не только хельсы мечтают поставить на колени Орден. У нас масса недоброжелателей, в том числе в Ахенаре. Сейчас они радостно потирают свои липкие ручонки и предвкушают наше скорое унижение, причём расклад такой, что они в любом случае останутся в выигрыше, жалкие гиены! Мы уже проиграли. Осталось выяснить, что будет легче пережить Ордену. Иногда следует пожертвовать малым, чтобы сохранить целое.
   Мейри суровым, уничижительным взором оглядел присутствующих, затем кивнул хайри.
   - Что решил?
   - В Ордене не принято сдавать своих, - осторожно начал Бунг. - Первая задача любого бастара - спасти из беды другого бастара. Это закон. Если отдадим парней, с нами перестанут считаться, это будет конец Ордену в Арнавале.
   - Дом Ордена расположен в Арнавале, значит, мы должны учитывать законы города, приютившего наш Дом, и, в какой-то степени, мнение его жителей! - желчно заявил мэйри. - Для меня главная задача - жизнь и функционирование Дома. Где вас носило после расставания со стражниками? Напились и с девками гуляли?
   Дика покоробили слова мэйри, особенно сама формулировка и интонация. Он понял, что первейший бастар Дома Ордена в Арнавале не ценит их и легко готов пожертвовать ими ради большой политики, пусть даже нарушив при этом законы самого Ордена и разрушив здоровую атмосферу среди бастаров. И это было странно.
   - Конечно, никто вас на заклание не отдаст. Скорее всего, придётся согласиться на поединок крови с хельсами - кто победит, тот и прав. Справитесь?
   Дик слегка наклонил голову вправо, рассматривая мэйри. Кто этот человек: трус или предатель? Почему он так легко сдаёт их? Да никогда ещё Орден так не унижался перед другими! Орден всегда славился единством и сплочённостью, и такой прецедент мог послужить тем камушком, что родит лавину развала Ордена, станет началом его заката. Неужели Белиар допустит этот беспредел?
   - Так нельзя. Нельзя так! - гневно выкрикнул Элкар. - Своих не сдают!
   - Это точно, - поддержал их Хадар, и тут же его полоснул жёсткий взгляд мэйри. Элкар, ощутив поддержку идорра, ещё больше осмелел.
   - После расставания со стражниками мы отправились в Приют Святого Шагвера, где встретились с Эфанией, невестой убитого Лута.
   - Самоубийцы Лута! - презрительно скривился мэйри.
   - Как раз нет! Его убили, имитировав самоубийство. Эфания в приюте не по своей воле.
   - Бред! Зачем им это? Проще было убить. И вообще, кто поверит словам обезумевшей помощницы торговки овощами?
   - В тот-то всё и дело, что она нормальная. Её безумие - чистой воды притворство, ибо только оно позволяет ей сохранить свою жизнь. Это было одним из условий убийц! - Элкар торжествовал, видя, как вытягиваются лица присутствующих.
   - Рассказывай, - коротко приказал Бунг, и даже мэйри промолчал. Ситуация стала меняться, и все это понимали. А на рожон не будет лезть даже всемогущий мэйри. Да и надо ли ему это?
   Элкар был щедр на слова и точен в формулировках и оценках, так что Дику почти ничего не пришлось добавлять, разве что он подробно поведал о посетившем его озарении. То, как он быстро сориентировался и решил головоломку, по достоинству оценили Бунг и Хадар, да и сам мэйри, по ощущениям Дика, был приятно удивлён.
   - Молодцы! Здорово вы её раскололи. Браво! - неожиданно эмоционально похвалил их всегда сдержанный идорр. Лишь ночью, размышляя над разговором, Дик понял, что этими словами идорр окончательно дал понять, что верит им и будет стоять за них до конца.
   - Неясные тени-призраки. Много ли это для поиска убийц? - скептически спросил мэйри.
   - Это лишь начало. Дайте нам время, и мы выведем их на чистую воду, - чувствуя кураж, попросил Элкар, но тяжёлый взгляд мэйри мгновенно заткнул кворра. Затем мэйри взглянул на Бунга, который тут же встрепенулся и заявил:
   - Бесспорно, они заслужили шанс отыскать злодеев и обелить своё имя в глазах Ахенара. Если мы представим убийц парня и похищенный тезарин, крыть Броггену будет нечем и его атака захлебнётся. Да и его противники в Совете получат мощный козырь! Верю в наших бастаров - они справятся, к тому же Белиар, по моим ощущениям, лично заинтересован в этой истории и готов помочь. А время....
   - Времени ни у кого нет, - перебил его мэйри. - Завтра до полуночи вы поймаете убийц парня и отыщете тезарин. Если преуспеете, дело уйдёт в небытие и Брогген - мы заставим его - лично извинится перед вами. Если вас постигнет неудача, примем их условия и постараемся доказать своё право на свободу и честь иными способами. Хадар! Лично отвечаешь за поиски. Всё. Дерзайте!
   Мэйри быстро вышел. Тройка Хадара устремила взоры на Бунга.
   - Что, сынки, перетрухали? - засмеялся хайри, но смех вышел каким-то неестественным, он сам это быстро понял и заткнулся. А потом продолжил инструктировать. - Брогген взял у хельсов сутки. За это время вы либо докажите, что ваша деятельность имела исключительно важное значение для города, либо... сами понимаете. Расследование смерти Лута, безусловно, не очень важно, но убийство есть убийство. Этого будет достаточно. Тем более служба правопорядка прошляпила его. Почти скандал. Ни Броггену, ни, смею надеяться, Гербаху, нет резона сейчас начинать бойню. Проиграют все. И все это прекрасно понимают. Поэтому они подождут сутки, за которые вы должны перерыть весь Арнавал, но отыскать концы этой странной истории. Помните, в этом деле вам поможет смелость и уверенность в себе.
   - И удача! - воодушевлённо добавил Элкар.
   - Странно, но это про нас! - невесело усмехнулся Дик.
   - Мне нравится ваш настрой, сынки, - улыбнулся Бунг. - Верю в вас. Не подведите меня. И нашего покровителя. Завтра в полночь я встречаюсь с Броггеном. После этого у Броггена будет двенадцать часов, чтобы дать ответ Гербаху. К этому моменту дело следует сдать в архив. Ясно? Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
  

20

  
   Они сидели втроём в одной из ниш трапезной. Мелькающие бастары занимались своим, по-прежнему неудачным расследованием, поэтому им не было дела до попавших в переплёт товарищей. Конечно, мало кто знал о нависшей над группой Хадара опасности, однако слухи о конфликте и волнениях в Глиняке слышали все, и самые сообразительные могли сопоставить факты и домыслы. Так или иначе, многие периодически бросали на сидящую троицу сочувственно-заинтересованные взгляды, и это особенно злило Дика. Он не нуждался в их жалости!
   А ещё он был слегка дезориентирован. Как же? Всё делал правильно, а оказался нарушителем и чуть ли не врагом города! Получалось, простая самозащита против отбросов общества была большим преступлением, нежели деятельность банд нучиров и хельсов. Это было поразительно и непонятно, хотелось выть от обиды и бежать искать недругов. В любом случае, он должен был с успехом выпутаться из этой ситуации, иначе на его честолюбивых планах можно было поставить жирный крест. И это расстраивало больше всего.
   За всеми этими переживаниями Дик едва уловил суть рассказа Хадара о его успехах и неудачах. Вглядываясь в отсутствующее лицо Дика, Хадар принимал это за непонимание и часто пояснял Дику некоторые детали, о которых новичок едва ли мог знать.
   - В Службе два отряда сыскарей, две сотни. Один отряд ведёт расследования в западной половине города, другой отвечает за восточную половину, то есть ту, в которой мы сейчас находимся. На востоке заправляет априй Кассий, весьма достойный сыскарь и толковый командир. Увы, само расследование поручено авланту Енгару Елоту, потомственному доблату. Мне доводилось пересекаться с ним несколько раз, и он, несмотря на молодость, показал себя достаточно прямолинейным, упёртым, волевым и неуступчивым сыскарём, при этом способным на сильный поступок и не лишённым некоторой доли воображения. Высокая самооценка и малая гибкость мешают ему раскрыться, однако иногда это ему помогает. Увы, в нашем деле его участие - минус. Он убеждён в виновности Лута, считает его самоубийцей и ищет через осведомителей тех, кому Лут отдал тезарин. Параллельно пытается зайти с другой стороны - ищет на подпольном рынке тех, кто желает купить или продать этот порошок. В общем-то, его линия расследования не лишена смысла, но в свете вашего разговора с Эфанией....
   - Мало что меняется, - грустно пробормотал Дик. - Если рассуждать здраво, ни Ханеру с Эфанией мы пока от долговой ямы отстоять не можем, ни ниточек к убийцам у нас нет. Эх, кабы знать, где и как они на него вышли!
   - Толку от этих знаний - ноль, - покачал головой Хадар. - Скорее всего - на пути домой, или в таверне. Не суть. Найти свидетелей будет неимоверно сложно, да и что они смогут вспомнить? Но главная проблема, братья - нехватка времени, которую совсем скоро мы начнём очень сильно ощущать. Нам нужен план, пусть и рисковый, но позволяющий отыскать этих мерзавцев за оставшиеся сутки.
   - Ты готов идти с нами до конца?
   - Конечно! Как я могу вас бросить? К тому же я тоже не в почёте у мейри. Видел, как разгорелись его глаза, когда я поддержал вас? Если вас отдадут хельсам на заклание, меня погонят взашей. Мы все в одной лодке, одна команда, и должны вместе бороться за себя и свою жизнь! Так?
   - Да! Так! Именно! - заводя себя, потрясли кулаками молодые бастары. - Мы -монолитный кулак! И мы сокрушим преграды, стоящие перед нами! Да! Слово Белиара!
   - Итак, что будем делать? Есть идеи? - когда они успокоились, поинтересовался Хадар, оглядывая своих парней.
   - Я вот что подумал, - тотчас откликнулся Элкар. - Считаю, нам следует забыть о Луте и заняться тезарином. Этот порошок просто так не спрячешь. Он - та ниточка, что может привести нас к похитителям-убийцам. Найдём порошок, найдём и убийц. Сразу два добрых дела сделаем!
   - Думаешь? Не знаю, не знаю, - покачал головой Хадар и хмуро взглянул на Дика. - А ты что скажешь? Давай, проявляй свои аналитические способности.
   Дик, усмехнувшись, заявил:
   - Пожалуй, соглашусь с Элкаром. Разумная идея, молодец, кворр. Вот. Единственное, мне почему-то кажется, что тезарин понадобился похитителям не для перепродажи. Нет. У них на него имеются свои планы. Если мы сможем проникнуть в суть этих планов, мы разоблачим убийц.
   - Но как? У нас нет зацепок, - развёл руками Хадар. - Хотя... Кое-что мне рассказали знакомые контрабандисты. Три недели назад к ним пришёл человек с очень серьёзной рекомендацией. Он предложил им большую цену за тезарин. Контрабандисты поначалу взялись за дело, но через неделю отказались - быстро и без проблем найти даже фунт порошка им оказалось не под силу.
   - Приходил человек? Это они! - одновременно вскричали Дик и Элкар. - Ваш друг что-нибудь рассказал о нём?
   - О да, - усмехнулся Хадар. - Мой знакомец клятвенно заверил меня, что любой в их среде включая его самого скорее отрежет себе язык, нежели расскажет кому-либо то немногое, что знает о покупателе.
   - Но почему?
   - Покупатель им не понравился - мутный и опасный, с таким они бы не стали связываться, но давший рекомендацию имеет авторитет и известен за жестокость и неумолимость данного слова, поэтому им пришлось прислушаться к его пожеланиям. Идти против него - верная смерть.
   - Вот это да. Да кто же это может быть?
   - Я уже думал над этим. Увы, это не имеет практического значения для нас. Если он столь силён, нам к нему не подступиться.
   - Значит, это его люди искали тезарин и нашли его с помощью Лута? - пыл ребят постепенно сходил на нет.
   - Конечно, я задал этот вопрос, и он ответил...
   - Что? Что?!
   - Покупатель не имеет никакого отношения к давшему рекомендацию. Между ними, видимо, есть какая-то связь, какие-то договорённости, но он сам по себе и сам отвечает за свои дела, - Хадар ловко, словно фокусник, достал из рукава важное признание своего человека в среде контрабандистов.
   - Это шанс для нас?
   - Вряд ли. Даже если мы вычислим этого покровителя, что, поверьте, крайне непросто, он, сами понимаете, ничего не скажет нам. Мы лишь зазря потеряем время.
   - Логично, - понуро кивнул Дик и склонил голову.
   - Значит, остаётся тезарин, - Элкар не терял надежды. - Предлагаю всё делать поступательно, шаг за шагом. Первым делом нам нужен специалист в области алмагии, который сможет рассказать об этом злополучном порошке.
   - Мэтр Нахор? - с сомнением посмотрел Дик.
   - Вряд ли он захочет снова говорить с нами. Скорее всего, даже за порог не пустит. Тем более, Енгар говорил, что мэтр вроде как заболел на нервной почве от всех этих волнений и переживаний.
   - Как вовремя! И чем же он так удачно заболел? - засмеялся Элкар.
   - Ты слишком подозрителен. Не о том думаешь, - остановил полёт его фантазии Хадар. - Найти знающего человека о столь редком порошке будет непросто. В Ордене помощь мы не получим - уверен, ни мэйри, ни хайри никогда ранее о тезарине не слышали. Остаются два пути. Первый - алмагики, но это одна из самых закрытых каст, члены которой крайне неохотно делятся информацией о секретах своего ремесла. Тем более о тезарине. Сомневаюсь, что нам удастся кого-нибудь разговорить. Нет, шансы на успех здесь минимальны.
   - Пожалуй, - кивнул Дик. - Второй путь?
   - Академия.
   - Точно! Как я раньше-то не подумал? Конечно. Уверен, мне удастся найти нужного преподавателя, - сразу возгорелся Элкар, вскочил, чуть ли не порываясь бежать.
   - У тебя нет времени метаться по Академии. Ты должен угадать с первой-второй попытки.
   - Да, идорр, конечно. Это...хм, ну, в общем, может быть, да нет, ... не знаю, - растерянно посмотрел на них кворрр. - Сходу на ум приходит лишь одно имя - Лаэрт Кинноринг.
   - Мда, - процедил Хадар. - Какова вероятность, что он тебя примет?
   - Небольшая. Но шансы всё равно есть. Да, есть. Не он, так другой, я ещё подумаю да с друзьями переговорю. Не волнуйтесь - я вернусь со щитом. К тому же у меня свободный доступ в библиотеку Академии! - вновь загорелся очередной идеей Элкар. И тут же снова сдулся. - Не факт, что хватит недели, чтобы отыскать нужную книгу.
   - Вот именно, Элкар. Короче, идей у нас нет, свежести нет, сил нет. Все мы устали за сегодня, а завтрашний день, чую, будет ещё более длинным. Так что слушайте мою команду, бастары. Не отчаиваться. Верить в нашу победу. Сейчас идти отдыхать - утро вечера мудренее. Не особо понимаю чем, но так говорят, так что поверим народной мудрости. Перед сном ещё раз всё обмозгуйте и задайте себе нужные вопросы - глядишь, Гипсан за ночь нашепчет правильные ответы. И молитесь.
   - Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
  

21

  
   Дик любил думать. В размышлении он находил успокоение и возможность достичь желаемого. Противника Дик предпочитал вначале переиграть в голове, а затем уже на боле брани или посредством хитроумной комбинации. Особенно обожал планировать. Дик считал, что план - всему голова. А хороший план, выверенный до каждого жеста, слова и шага - ключ к успеху. Поэтому бросаться в пекло, не продумав до конца все последствия своих действий, он не любил, старался избегать подобных ситуаций и крайне болезненно реагировал на любое изменение своего плана, паче того его провал. Он не был особенно гибким человеком - в поступках, и предпочитал самостоятельно, в голове переигрывать замысел, что позволяло контролировать ситуацию и оставаться хозяином положения, пусть - иногда - всего лишь номинальным. Дик был уверен, что пока Боги не вмешались, он и только он - всему голова, и никто и ничто не праве указывать ему куда идти и что делать. Поэтому следовало думать и думать, чтобы быть готовым к любому развитию событий и суметь найти приемлемый выход даже тогда, когда противник оказывается сильнее или умнее. Он уважал достойного противника, и готов был учиться у него. Ведь одной из главных целей жизни Дик считал собственный рост и совершенствование. Вот только для чего ему это надо было, он пока не мог определиться. Знал лишь одно: рано или поздно он узнает тайну своего происхождения и найдёт своих родных, отца и мать. Хотя бы мёртвыми, но найдёт.
   Поэтому днём, в переулке, вынужденный на ходу придумывать план прорыва, пусть и сработавший, Дик не был счастлив. Там всего лишь повезло, он выиграл как тактик, но проиграл как стратег. И теперь приходилось расплачиваться за собственные ошибки. Нельзя сказать, что он очень боялся угрозы быть выданным хельсам, тем более на условиях поединка. Всё-таки он считал себя хорошим мастером меча, и уж точно не хельсам было с ним тягаться. Скорее он переживал за Элкара, который отличался умственными способностями, но никак не боевыми. А ещё он переживал за красавицу Эфанию, несчастную мать Ханеру и её сына, каким-то образом втянутого в чью-то грязную игру. Дик понимал, что если проиграет он, проиграют и они, а ведь они были достойными людьми и ничем не заслужили такой судьбы. Или в этом было проявление воли Богов?
   Божья воля была непостижима, поэтому он просто выбросил из головы этот фактор, перевернулся на другой бок и задумался о бандитах, втравивших Лута в свой коварный план. Чем больше Дик размышлял об этом, тем больше ему казалась странной изощрённость действий в ситуации, когда необходимо всего лишь выкрасть мешочек порошка. Ведь можно поступить проще: как те же скунсы ворваться к алмагику, всё забрать, семейство - запугать, и скрыться. И ни тебе сложных комбинаций, ни двусмысленностей. Да, сейчас им удалось пустить расследование по ложному следу и госперы считают, что Лут сам наложил на себя руки, но ведь госперы всё равно ищут тех, кому он отдал тезарин, так что было непонятно, что выгадали бандиты всеми своими ухищрениями. И это была первая неправильность.
   Второй странностью он посчитал рассказ Хадара о визитёре к контрабандистам, упоминание о таинственном покупателе и его весомых рекомендациях. Если предположить, что несостоявшийся покупатель и убийцы Лукты - одни и те же личности, а так можно думать в силу общности цели и тех и этих, то получалось, что он, Дик, собирается схлестнуться с очень серьёзным противником, который испугал даже лёгких на подъём, бесстрашных и отчаянных контрабандистов. Что уж говорить о давшем рекомендации, чья сила и вовсе ввергает контрабандистов в ужас! Поскольку он, Дик, молодой деор, смог увидеть это, не приходилось сомневаться, что старшие браться тем более должны были заметить это. Отсюда вопрос: почему их расследованием пренебрегают? Вполне могло статься, что Дик, Элкар и Хадар зацепили рыбу не менее крупную, нежели набившие оскомину скунсы! Тайна велика и интересна, Белиар наверняка бьёт копытом от нетерпения, а старшие не желают её раскрывать! Как так? Недогляд? Глупость? Гордыня? Неужели Белый Единорог, заждавшийся от своих служителей в Арнавале по-настоящему стоящей тайны, спустит эту ситуацию на тормозах?
   Испытывая неудовольствие из-за тщетности размышлений, Дик почувствовал тяжесть в груди, отчего окончательно испортилось настроение. Вполне могло статься, что он приписывает противнику излишнюю хитрость и продуманность действий, тогда как на самом деле они тоже допускают ошибки, тщеславны и вообще не способны мыслить на несколько ходов вперёд. В этом случае всё складывалось вполне даже логично и почти радовало глаз. Вот только его всегда учили думать о противнике, пусть даже это заклятый враг, лучше, чем он есть на самом деле, что не позволяло расслабиться, поднимало уровень анализа и притязаний и заставляло, ради собственного выживания, ожидать от него дерзких и хитрых ходов. При таком отношении менялся уже весь расклад....
   Дик страстно желал проникнуть в суть замысла противника, раскрыть его цели и задачи. Из-за этого долго не мог уснуть, охваченный лихорадочным возбуждением приближения к чужой тайне, которую он мог - как Дик надеялся - разгадать силой своего ума. В этом он видел главное удовольствие, в этом он находил радость и удовлетворение, и именно это роднило его с Белиаром, Первым Единорогом Предвечной Зори, владыкой и покровителем Ордена. И Дик, сам того не подозревая, своей страстной тягой к чужим тайнам и врождённым чувством справедливости вызывал симпатию у Белиара, с некоторых пор пристально наблюдавшего за его делами и думами....
   Наконец Дик забылся в тяжёлом сне. Перед глазами мелькали картинки дня, в голове - имена и факты. Он засыпал с мыслями о завтрашнем дне, с нетерпеливым желанием наилучшим образом выстроить дальнейшее расследование, чётко определить, куда пойти и к кому обратиться. Перед глазами кружили хороводы новые знакомцы: бастары, Ласия, Нахор, Ханера, Эфания, Гарнаг, стражники, мэтр Варрас Веерк, мэтр Согед... Они смеялись и тыкали в него пальцем, манили и пугали. А затем мысль озарения пронзила его, одно лицо полностью заполонило подсознание, и где-то на его закоулках появилась заметка: Ответ найден. Доложить утром.
   Маленькую комнатку бастара наполнило тихое, довольное ржание, и бело-серебристый конь, с густой белоснежной гривой, умными глазами и удивительным, светящимся витиеватым рогом, доселе стоявший возле кровати и наблюдавший за парнем, держа горделивую осанку, удалился, просто пройдя сквозь стену.
   Наступила тишина.
   Прошла минута. Кряхтя, из-за вещевого сундука вылезло маленькое пушистое существо - дед-боровик - с густой бородой, хитроватым прищуром глаз и смешной шапкой набекрень. Он воровато огляделся и прошептал:
   - А? Что? Неужели Сам пожаловал? Вот дела.... Не ожидал. Мда. Надо запомнить парня. А это что? Ого! Слеза единорога! Вот свезло!
   Странный дед быстро вылакал маленькую едва светящуюся лужицу - для него, каплю - для людей, и довольный скрылся за сундуком.
   Вот теперь в комнатке наступила окончательная тишина, нарушаемая тихим посыпыванием спящего да редкой сменой позы. До ответа Броггену оставалось менее суток.
  

22

  
   Дик трудно просыпался, мучимый вялостью тела. Вымучив стандартный комплекс физических упражнений, умылся, оделся и направился в трапезную, мучимый странной неопределённостью, словно забыл нечто очень важное. Или наоборот - что-то вспомнил или решил, а оно возьми да и покинь голову. И где теперь эту мысль искать?
   В трапезной его поджидал молчаливый Хадар. Пока Дик кушал и приходил в себя, Хадар поведал о последних новостях. Во-первых, Элкар уже убежал в Академию. Во-вторых, приходил гонец от авланта Енгара Елота, сообщивший, что госперы пересмотрели свою позицию и считают возможным версию убийства парня, в силу чего требуют представить им необходимые свидетельства. В-третьих, мэйри не станет обращаться за помощью в гильдию алмагиков, так как у него с главой этой гильдии не так давно кардинально испортились отношения.
   "Ещё бы. При таком отношении к людям скоро собственная тень будет чураться тебя, мэйри, - желчно подумал Дик. - Зачем нам глава их гильдии, идорр? Я знаю к кому обратиться!"
   - Варрас Веерк! - вспомнил Дик, и меланхолию как рукой сняло. Деор удивлённо и с надеждой взглянул на идорра. - Помнишь спасённого на площади? Да, с женой гулял, мы задержали воришек, а тебя ещё больно ударили. Да? Плохо помнишь. Он же алмагик! И должен нам за оказанную помощь. Он не сможет отказать нам в короткой и сугубо частной беседе.
   Хадар сразу припомнил этот маленький эпизод и с жаром ухватился за идею Дика. Не прошло и пяти минут, как они собрались и покинули Дом Ордена. А ещё через какое-то время стояли напротив дома спасённого ими алмагика.
   - Посмотрим, что для тебя важнее, мэтр Веерк: благодарность или корпоративная тайна, - пробормотал Хадар и решительно постучал в дверь.
   Хозяин ещё не встал, но явился в гостиную, куда гостей проводил слуга, минут через десять и был сама любезность. Он снова выражал им благодарность, затем они немного поговорили на светские темы, попили кофе - редкого и дорого тонизирующего напитка, доселе неведомого для Дика, и лишь потом они смогли задать интересующий их вопрос.
   - Скажите, мэтр, могли бы вы нас проконсультировать относительно одного алмагического элемента.
   - Конечно, друзья, не вопрос! - Варрас играл радужного хозяина, живущего на широкую ногу и щедрого душой. - Всё, что пожелаете!
   - Нас интересует тезарин, - Хадар не разделял его веселья и был мрачен.
   - А что тезарин? - настроение мэтра мгновенно испортилось, он потускнел и пригорюнился. Да и вопрос свой задал почти дрожащим голосом. - Почему вас интересует этот, хм, вы, наверное, знаете, порошок?
   - Очень надо. Поверьте, мэтр, мы не стали бы вас понапрасну тревожить, если бы вопрос был пустяшным.
   - Ну, какое там! Разве вопрос о тезарине может быть пустяшным? Простите, но я бы не хотел говорить о нём. Может, рассказать вам о чём-то другом?
   - Другое нас не интересует, мэтр. Вы обещали помочь, - настаивал Хадар. Он давил, но цеплять алмагика было нечем.
   - Может, я вам дам ландор, или даже два, вы уйдёте и забудете обо мне?
   На лице идорра заиграли желваки, он явно свирепел. Но сдержался и взглянул на Дика: Помогай!
   - Уважаемый мэтр Веерк, - тотчас заговорил деор. Он достаточно наслушался и насмотрелся на алмагика, чтобы составить свой план на разговор. - Мы прекрасно понимаем, что это закрытая тема. Не могли бы вы нам тогда объяснить, почему вы боитесь даже заикаться о тезарине? Что такого страшного в рассказе об этом порошке? Вряд ли просто слова могут стать поводом для каких-либо обвинений.
   - Не лучшая тема для разговоров с незнакомыми людьми, особенно сейчас.... - вздохнул хозяин. - Зачем это вам?
   - На благое дело, мэтр.
   - Правда? - мэтр с подозрением взглянул на них, прошёлся по комнате, не то собираясь с мыслями, не то накапливая решимость.
   - Ладно. Слушайте. Существует Перечень восьми - закрытый и для большинства неизвестный список особых элементов, обращение которых ограничено и находится под строжайшим контролем. Сами по себе эти вещества не представляют особой ценности, однако любой из них может быть использован для создания запретных смесей, заклинаний, а то и артефактов разной силы. Хотя с тем же успехом их можно использовать и для вполне законных целей. Тезарин - шестой по важности из этого списка.
   - Ух ты! Вот это да! - удивился Дик, Хадар лишь покачал головой.
   - Теперь вы понимаете, почему этот разговор может обойтись мне боком? Простите меня и не судите строго.
   - Конечно, мы всё понимаем, достопочтенный мэтр Веерк. Тезарин - основа сотворения взрывающихся алмагических предметов и смесей третьего класса, их самая дорогая и редкая составляющая. А ещё он дарует некоторым алмагическим огням яркость и силу, - словно невзначай рассказал Хадар, вызвав неподдельное удивление на лице Варраса, которое затем сменилось подозрительностью.
   - Вы общались с мэтром Нахором?
   Варрас и Хадар почти минуту молча буравили друг друга, прежде чем идорр ответил:
   - Да, но он был скуп на объяснения. А затем вообще выгнал взашей.
   - И правильно сделал. Мне тоже, пожалуй, следует так поступить, - мэтр Веерк превратился в расчётливого и внимательного дельца. - А потом донести госперам и в Совет гильдии.
   - Но почему? - удивился Дик. Его переполнял праведный гнев и обида. - Что мы вам такого сделали?
   - А что можете? - с хитрым прищуром вернул им ответ Веерк, и тут же стал прежним. - Ходили слухи, что повадились тут к моим собратьям по цеху гости ходить, да про тезарин расспрашивать, да купить его желали.
   - И что же ваши собратья?
   - Ничего. Нам такие друзья не нужны. Чужого не берём, но и своё не отдадим.
   - А к вам случайно не приходили?
   - Ко мне - нет. Я не работаю с тезарином.
   - Но ваши коллеги сообщили госперам об этом интересе?
   - Нет, мы не доносчики! - гордо выпрямил спину Веерк. - Однако Совет гильдии в курсе, значит, и госперы тоже.
   Дик хмыкнул. Веерк с неприязнью взглянул на него, заставив деора убрать улыбку, и жёстко сообщил:
   - Больше я вам ничего не скажу... если не скажите, кто такие и зачем вам это надо. Честно и подробно.
   - Гарантирую: мы - не они, - покачал головой Хадар.
   - Может быть. Кто знает? Чем докажите? - Пожав плечами, широко улыбнулся Веерк. - Вы знаете, я очень занятой человек.
   Намёк был прозрачным, но бастары даже не шелохнулись.
   - Мы расследуем дело о краже тезарина у мэтра Нахора, - признание тяжело далось Хадару, но иначе было никак - пока они проигрывали алмагику.
   - Но вы не госперы, - утвердительно качнул головой алмагик. - Частные сыскари?
   - В общем, да, - быстро кивнул Хадар и выдержал пронзительный взгляд Веерка.
   - Допустим. Чьи интересы вы защищаете?
   - Ханеры, Эфании, несчастного Лута, наконец. Но на самом деле - истины.
   - Ясно, - скривился мэтр. - Не думаю, что в споре мэтра Нахора и обманщика Лута я приму сторону второго.
   - Вы друзья?
   - Нет, цеховая симпатия. Мы одной крови. Пока мы вместе, мы сильны, могущественны и богаты, но стоит нам начать выяснять отношения и пытаться разорить друг друга, как падут все.
   - Логично, - кивнул Дик. - Прошу учесть, мэтр, что мы ищем как пропавший тезарин, так и таинственных покупателей. Думаю, вы все только обрадуетесь, если их схватят.
   - Безусловно, - кивнул Веерк, - но на самом деле их судьба меня мало волнует.
   - Скажите, уважаемый мэтр, в своей работе вы используете что-нибудь из Перечня восьми?
   Варрас настороженно замер, пытаясь решить, опасен ли этот вопрос для него или нет. Наконец, всё ещё оставаясь в сомнениях, он просто молча кивнул.
   - Вот. А вы не думаете, что потом эти мерзавцы заинтересуются уже другим элементом из Перечня, и случайно им окажется именно ваш. А потом они придут к вам и кто знает, чем это закончится, - теперь уже настал черёд Дика широко улыбаться. - Вас тоже могут обокрасть. А то и ограбить.
   - Да что вы такое говорите! - замахал на него рукой Веерк, но было видно, что слова Дика посеяли в его голове серьёзные опасения. - У меня прекрасная защита!
   - Но не идеальная, - продолжал гнуть свою линию Дик, а Хадар мрачно подытожил:
   - Это жизнь. На всё воля Богов.
   - Да я чего, я не против, - засуетился мэтр, ещё какое-то время поволновался и посомневался, и, наконец, заявил: - Ладно! Молю Ашвину поразить вас недугом, если вы желаете вызнать это во зло другим! - воскликнул он и уставился на них. С гостями ничего не происходило, так что он вздохнул и окончательно сдался. - Есть одно условие....
   - Говори!
   - Эти знания умрут с вами. Кроме того, никто и никогда не узнает, что я вам чего-то рассказал.
   - Договорились.
   - Клянитесь Алакмаоном.
   - Кроме наших партнёров, с которыми мы ведём это расследование, - успел сделать оговорку Дик, справедливо опасаясь гнева Светлоликого. Хадар нахмурился, мэтр задумался, потом сдался.
   - Клянёмся!
   - Вот и ладушки, - немного успокоился Веерк, хлебнул порядком остывшее кофе и поведал им искомое: - Тезарин можно использовать только для огненных целей, то есть для создания соответствующих предметов и смесей, дарующих огонь и взрыв в любых возможных обличьях. В чистом виде он почти бесполезен. Если гипотетические воры украли у мэтра Нахора его запасы тезарина, то при наличии знаний и мастерства создать простую смесь или магическую вещь с возможностью взрываться им уже не составит труда. Другое дело - нечто воистину редкое и очень сложное, тут понадобятся месяцы, если не годы, упорных и опасных экспериментов, серьёзных исследований и прочего, что входит в сферу деятельности алмагика-исследователя.
   - Многие ли владеют секретами его использования?
   - Нет. В среде алмагиков - в лучшем случае каждый третий. Я, например, ни разу не использовал его. Да и не хочу.
   - Почему?
   - Злой порошок. Мне ведомо много случаев, когда его использовали, чтобы принести кому-то смерть!
   Дик поёжился, Хадар покачал головой.
   - Кто в Арнавале умеет обращаться с ним?
   - Этого я вам не скажу, и не просите! - вскричал он. - Хватит вам и того, что вы знаете о Нахоре.
   - Хорошо. Хотя бы скажите число.
   - Думаю, что... шестеро.
   - И все - члены гильдии?
   - За алмагов-бродяг я ничего сказать не могу, молодой человек. Так или иначе, уверен, что никто из них с этим неизвестным даже торговаться не станет.
   - Похвальна такая вера, мэтр. Я вот все эти дни мучаюсь вопросом: для чего им тезарин? Если у них нет умения, что они смогут с ним сделать такого серьёзного или значимого?
   - Ничего. Глупо растратят на опыты или перепродадут, с этим проблем не будет.
   - Ясно, - кивнул Дик и вопросительно посмотрел на идорра, сигнализируя, что иссяк. Хадар разочарованно вздохнул и прошептал:
   - Благодарю вас, мэтр, вы нам очень помогли.
  

23

  
   Расстались сухо, но и не врагами. Мэтр даже пожелал им успеха в расследовании. Они какое-то время в растерянности постояли на улице, рассматривая богатые дома, вычищенные до блеска мостовые и спокойных, уверенных в жизни прохожих. Несмотря на столь желанный разговор, они ни на шаг не приблизились к разгадке тайны.
   - Вся надежда на Элкара. Скорее в Дом, быть может, он уже вернулся, - предложил Хадар, и они заспешили обратно в резиденцию Ордена.
   Увы, кворр ещё не вернулся, а трапезная пустовала. Кушать совершенно не хотелось, поэтому они молча сидели за огромным столом и предавались размышлениям, то грустным, то лихорадочным, то утопическим. Настроение было под стать, если не хуже.
   Неожиданно зашёл хайри Бунг. Коротко выслушав их, покачал головой и пошёл дальше по своим делам, предварительно подарив им совет:
   - Мыслите шире. Мне кажется, вы близки к разгадке, но не учитываете чего-то важного. Во всяком случае, я надеюсь на это, ибо иначе....
   Фразу завершил тягостный вздох.
   - Ага! Вот вы где! Славно, не придётся бегать искать вас по всему городу, - через несколько минут к ним влетел возбужденный Элкар, и взоры Дика и Хадара вновь наполнились надеждой. Ну же. Что узнал?
   - Мне повезло - я говорил с самим профессором Дитом Дагитом, вторым человеком на кафедре прикладной алмагии. Большой знаток всего, что связано с преображением и изменением веществ, пользуется огромным и заслуженным авторитетом, даром что в Академии уже больше полувека служит. Так что его словам можно доверять.
   - Говори, не томи! - поторопил его Дик.
   - Ага, сейчас всё по порядку выложу. Во-первых, тезарин - уникальный порошок, купить который в свободной продаже невозможно. Отсюда дефицит и высокая цена. Во-вторых, обращаться с ним в городе умеют единицы, да и во всём мире таких всего сотня-другая наберётся, вряд ли больше. В-третьих, он имеет исключительное значение для взрывающихся смесей. В-четвёртых, прекрасно сочетается с заклинаниями. Как, вы не знали? Большинство алмагических смесей не способны удержать в себе заклинание, а тезарин - да, может. Даже второстепенные.
   - Это всё? - мрачно спросил Хажар. - Не густо.
   - Как не густо? Вам мало? - удивился Элкар.
   - Да, брат Элкар, почти всё это мы уже знаем. Спасибо мэтру Веерку.
   Дик вкратце поведал Элкару их разговор с мэтром. Когда они подытожили сведения, то пригорюнились. Снова тупик.
   - Так. А ну-ка не отчаиваться! - неожиданно встрепенулся идорр некоторое время спустя. - Давайте размышлять вместе.
   - Да! Давай! Говори.
   - Что мы имеем? Смотрите. Им позарез нужен именно тезарин, раз они его ищут тут и там, и, наконец, благополучно находят. Что дальше?
   - Уже точно можно исключить перепродажу - для этих целей стоило выбрать более редкие и дорогие частины. Значит, планируют использовать. Как? Будет смесь или предмет, которую ещё нужно создать, - предположил Дик. - И обязательно с магическим заклинанием.
   - Правильно, деор. И мы будем исходить именно из этого посыла, ибо все остальные кажутся мне менее правдоподобными. Здесь два варианта. Первый: в их рядах есть такой мастер. Возможно ли такое совпадение? Признаюсь честно, вряд ли. А потому почти наверняка реализован второй вариант - привлечение мастера со стороны. При этом им крайне важно обеспечить его молчание. А если не получиться, то убить или временно устранить - пока поставленная задача не будет выполнена. В городе такие люди на пересчёт, и я не слышал, чтобы кому-то стало худо, паче того умер или пропал за последние дни.
   - Значит, молчит, - как сплюнул решил Элкар. - Золото решает всё.
   - Или он ещё не выполнил задачу, - покачал головой Дик, - но я сомневаюсь, что это местный, точнее - член гильдии. Мэтр Веерк уверен в своих коллегах, и нам нет причин не доверять ему, хотя и он может ошибаться. Элкар прав. Много золота или страх смерти - и даже глава гильдии пойдёт на преступление. И всё-таки я мыслю так: это банда пришлых нучиров, имеющая в составе сильного алмага.
   - Интересное замечание, деор, мы учтём. Итак, в этом вопросе у нас два равновеликих варианта. Отлично. Идём дальше. На первый взгляд лёгкий вопрос: успели они уже применить смесь с тезарином или нет?
   - Я ничего такого не слышал.
   - Я тоже, - пожал плечами Элкар. - Стоп! Подождите. Святой Алтарь Алакмаона! Мы забыли того, с кого началась эта история.
   - Что ты хочешь этим сказать? - не понял Дик.
   - Ты Лута вспомнил? - догадался Хадар. - Я понял тебя, кворр! Его специально убили, инсценировав самоубийство. Возлюбленную, увидевшую окончание трагедии, запугали до безумия, хотя могли убить.
   - Нет, не могли. Тогда бы это было двойное убийство, - поправил его Дик, лихорадочно пытаясь уловить тончайший хвостик птицы озарения.
   - Какая разница?
   - Действительно, что так, что эдак, Дик, всё одно - Лут виновен.
   - Так ли на самом деле? И потом, если нет никакой разницы, то во избежание провала следует выбирать наиболее простой пусть, а они нагородили столь сложную схему. Нет, тут что-то не так. Думайте, братья, думайте. Здесь разгадка зарыта, - Дик возбужденно вскочил и заходил по комнате. Все трое вновь углубились в размышления, но вскоре их прервали: в трапезную вошли Хэвэр и Пеласт.
   - Приветствую, братья! Как ваши успехи? - уважительно приветствовал их Пеласт, пожимая руки, в то время как Хэвэр молча кивнул, сел за стол и дважды громко хлопнул, что означало призыв слуг.
   - Вижу, тяжко, - также присаживаясь за стол, устало молвил бывший охотник. - А у нас маленькая радость - алмаги службы правопорядка смогли разгадать состав взрывной смеси, что разворотила сейф ахена. Правда, пока не все частины, но это дело времени. Да. Главная загвоздка - пока не ясно, что использовали в качестве катании..., подождите, как там его, тьфу, не запомнить....
   - Каталитической основы первого порядка, - неожиданно поправил его Хэвэр. - Проще говоря, основной составляющей, порождающей взрыв и разъедание металла. Другой вопрос - как они умудрились наложить на взрыв-смесь магию? - Хэвэр нахмурился. - Увы, алмаги госперов не самые грамотные спецы, лучше бы кому из гильдии дали исследовать.
   Появившийся слуга выслушал заказ и так же незаметно скрылся.
   - Увы, нельзя, - развёл руками Пеласт. - Возможно, именно кто-то из гильдии помог скунсам создать смесь.
   - А ведь это, - поднял глаза Элкар, встретился с Диком и повернулся к Хадару, напряжённо смотревшему на них, - это же наш тезарин! А смесь им приготовил Лут. Украл и приготовил. А его потом убили!
   - Что? Кто? - встрепенулись Хэвэр и Пеласт, и Хадару пришлось сжато поведать им суть своего расследования.
   - Ну, парень, ты голова, - только и смог вымолвить после этого Пеласт, глядя на кворра. - Сразу два дела раскрыл. Пусть мы ещё никого не поймали, но картина-то прояснилась. Теперь будет легче!
   - Не спешите, - осадил их радость Дик. - Неправильно. Лут не мог.
   - Почему?
   - Во-первых, он всего лишь подмастерье, и сколько бы ни занимался алмагией, да пусть даже постоянно работал с самим тезарином, создать такую сильную смесь вряд ли мог. Да и негде ему это было делать. Во-вторых, настоящих мастеров, способных выполнить этот заказ, в городе сами знаете сколько, и Лут в их число явно не входил. Это большое мастерство, доступное лучшим. К тому же не забывайте, что алмагия - это Канон Орион, то есть тоже своего рода магия, поэтому определённая, и не маленькая, сила для сотворения нужна. У подмастерья такая сила вряд ли имелась.
   - Зато она есть у мэтра Нахора, - тотчас подхватил его мысль Хадар. - Он сделал смесь. Использовал весь запас тезарина и, чтобы отчитаться перед Советом, имитировал кражу и подставил парня. А его заказчики-подельники, сиречь скунсы, убили парня, подбросили в дом мешочек с дирлонами и запугали Эфанию! Всё сходится!
   - Или не совсем так, - поспешил высказать новую гипотезу Дик. - Вряд ли мэтр Нахор пожертвовал лучшим подмастерьем, пусть и для обеспечения легенды. Скорее всего, парень узнал или даже помогал мэтру в создании взрыв-смеси для скунсов. Ну, или просто догадался. У них вышла ссора на этой почве, быть может он даже шантажировал, и этим обрёк себя на смерть.
   - Точно!
   Наступила тишина. Бастары переваривали гипотезу, пытались расширить мысль. Слуги принесли пищу, но никто к ней даже не притронулся - в такие моменты любая еда просто застрянет в горле.
   - Время не ждёт, бастары. Надо брать и колоть Нахора. Полночь приближается.
   - Мы с вами. Теперь это и наше дело тоже, - заявил Хэвэр, и Хадар не стал возражать.
   Они не прошли и половины пути, как им повстречались госперы - четверо во главе с авлантом. Тот признал Хадара, с любопытством оглядел остальным.
   - И тебе добрый день, Енгар, - приветствовал его Хадар. - Куда путь держишь? Неужели нашёл похитителей?
   - Пока нет, но планирую.... Кстати, с вашей помощью. Мне нужны показания по этому делу.
   - Вы как раз вовремя, авлант. Мы идём к подозреваемому, не составите нам компанию? По дороге я вам всё объясню.
  

24

  
   Снова дверь магазинчика Нахора. Девять человек сгрудились подле неё, останавливаемые сомнениями единственного из них, кто облечён реальной властью.
   - Да, ваша история вполне правдоподобна, но всё же мне сомнительно, что сам мэтр всё это провернул. Как-то не вяжется, не стыкуется. Не верю!
   - Вы слишком верите людям, даже странно это слышать от вас, сыскаря госперов.
   - Искренне верующий человек в основе своей чист и светел. Чем выше положение, тем меньше нужды в преступлении. Алмаги имеют добрую репутацию, они не склонны рисковать своим положением. Зачем, если своей обычной практикой они имеют солидный и постоянный доход?
   - Всё так и есть, авлант, спорить с тобой бессмысленно. Но ты тоже не можешь отрицать, что иногда в жизни случаются особые ситуацию, которые не вписываются в обычные рамки и побуждают людей к поступкам, которые они при стандартных обстоятельствах ни за что не совершили бы. Понимаешь? Согласен?
   - Ну?
   - Это ситуации, когда у человека либо нет выбора, либо выбор таков, что меньшим злом для него станет подобное преступление. Шантаж, угрозы смерти или разоблачения, или разорения, или чего угодно, на что можно поймать данного субъекта. Тот же Нахор имеет семью, двух маленьких детей, неустойчивый бизнес. Если бы мне потребовалось его прижать, это бы не составило особого труда.
   Высказавшись, Хадар взглянул на Дика, и тот добавил:
   - Авлант, наши сомнения играют на руку преступникам. Надо действовать. Время уходит.
   - А куда вы спешите? Ну ладно, ладно, идёмте.
   Они шумно ворвались в магазинчик. Жена Нахора в удивлении и ужасе застыла за прилавком - они её даже не заметили, зато последний госпер запер дверь на засов и остался сторожить вход. Другого агента авлант послал к выходу на задний двор, ежели таковой имелся. Все остальные устремились на поиски мастерской. Дик боялся, что мэтр успеет скрыться, но тот даже не пытался сбежать, лишь лицо недоумённо вытянулось.
   - В чём дело, господа? На каком основании?!
   - Служба правопорядка. У нас есть пара вопросов к вам. Пройдёмте.
   Мэтр не желал говорить правду. Они битых полчаса пытались расколоть или уговорить его сознаться, приводили убойные, как им казалось, доказательства, а он лишь смеялся им в лицо, презрительно плевался и вообще вёл себя как человек, либо ни в чём не виновный, либо уверенный, что его обязательно спасут. Вот только было непонятно, кто бы стал этим заниматься. Не скунсы же. Так и не добившись результата, разочарованные бастары и госперы покинули дом алмагика.
   - Жаль, что так вышло, - протянул Енгар. - Жаль, что я поверил вам. Если он нажалуется, мне будет худо. А через меня - вам. Так что извиняйте и до скорой встречи!
   - Мы тоже пойдём, - чуть погодя хмуро сообщил Хэвер и быстро ушёл с Пеластом. Они снова остались втроём. Между тем день начинал выдыхаться, и во всю ширину спины над городом вставала тень вечера.
   - Обидно, но справедливо, - покачал головой Дик, глядя им в спины. - Вот только нам не легче. Похоже, кворр, пора вспоминать боевые приёмы - завтра нам предстоит битва за жизнь.
   - Полночь ещё не наступила, мы ещё не проиграли! - запальчиво возразил Элкар. - И не из таких передряг вылезали. Правда, брат Хадар?
   - Истинно говоришь, брат Элкар, - кивнул идорр. - Давайте лучше думать.
   - Вот только кушать охота. Да и силы, если будет так, как вы говорите, нам ещё понадобятся.
   - Дело говоришь, деор, я тоже не откажусь перекусить. А ты, кворр, как всегда ограничишься стаканом молока?
   - Ну, уж нет! - возмутился Элкар. - По любому мне нужны силы, так что я собираюсь объесть вас обоих!
   Конечно, у кворра ничего не получилось, но ел он действительно за двоих. Они насыщали желудки в хорошей и недорогой таверне на улице Менял, изредка выдвигая гипотезы. Чаще все они отличались нелепостью или фантастичностью, но когда тарелки показали дно, им повезло.
   - Вот ведь как, - застыв, прошептал Элкар. Его лицо украшало такое выражение, что оба его товарища замерли, сами не в силах оторвать от него взор. - Я тут подумал... Вспомните, что как-то сказал Нахор: "Для смеси, которая взорвала сейф ахена, хватило бы и половины похищенного тзарина!". Мы тогда пропустили этот довод миом ушей, но ведь он сказал нам правду. Или полуправду. Да, точно! Он ещё слегка побледнел после тех слов и быстро посмотрел на Енгара, а затем на тебя, Хадар, но вы этого не заметили. А я увидел!
   - Вынужден признаться - тоже заметил это, но не придал значения, - тут же добавил Дик.
   - А я о чём говорю! - обрадовался Элкар и уставился на Хадара. - Что скажешь?
   - Если всё так, сколько бы правды он нам не сказал, то, скорее всего, именно у скунсов и ни у кого иного находится вторая половина смеси. Что они с ней станут делать? Выкинут? Нет, на глупцов они не похожи, а улики хранить никогда не боялись. Продадут? Не в их обычаях так поступать, да и засветиться легко. Остается только одно: использовать!
   - А я о чём говорю! - воскликнул Элкар. - Вот только на что? Целей в Арнавале немало.
   - Как раз наоборот, - не согласился Дик. - Как я понял, эти скунсы - амбициозные и рисковые ребята, предпочитающие играть по-крупному.
   - Именно, ты правильно их оценил. Я бы ещё добавил - нахальные и смелые.
   - Да, спасибо брат идорр, очень важное замечание. Как бы я поступил, будь я вожаком скунсов?
   - Хочешь взлезть в его шкуру? - скептически заметил Элкар.
   - Предугадать ход мыслей или планы противника - высший пилотаж сыскного дела, кворр. В Гевере мне такой фокус несколько раз удавался, так что это выполнимо.
   - Ну-ну, попробуй, - идорр заинтересовался и строго взглянул на умолкшего кворра.
   - Предположим, есть две порции смеси. Тогда на первой я бы обкатал её применение, например, взорвал сейф богатого ахена, а на второй пошёл на главное дело и сорвал главный куш, способный потрясти весь город.
   - Они никогда не повторяются.
   - Это и подведёт всех тех, кто будет противостоять их. Да, похоже, они умны. Значит, куш будет действительно стоящий.
   - Если бы так, но звучит вполне логично, - восхитился идорр.
   - И связан с сейфами! - воскликнул Элкар.
   - Точно, братья, вы просто молодцы! Конечно, у Хоррета они немало взяли, но мысль дельная. Если мне не изменяет память, было сделано всего семь таких сейфов. Получается, следующий удар они нанесут по другому сейфу, который, предположительно, содержит большие богатства?
   - Всё так, брат Хадар.
   - Значит, нам остаётся всего лишь узнать всех владельцев сейфов и решить, кого из них будут обносить. Там их и возьмём!
   - Ура! Слава Алакмаону, мы справились с загадкой! - обрадовался Элкар, но Дик пока не спешил плясать от восторга.
   - Рано ещё радоваться. Это всего лишь гипотеза. Про Нахора мы тоже всё правильно проанализировали, а он не сознался и вообще, возможно, честный человек. Зато как радовались, считали, что всё, расследование почти закончено. Лучше скажите, где узнаем про сейфы?
   - У создателей сейфов.
   - И кто это?
   - Это нам предстоит выяснить, и как можно скорее. Спросим у Хоррета. Думаю, он теперь кровно заинтересован в поимке скунсов.
   Им повезло - ахен был дома, но настроение его по-прежнему оставалось мрачным. Он горестно вздыхал, разводил руками и жаловался им на жизнь, рассказывая о своём бедственном положении. И постоянно переспрашивал: зачем им эти сведения про сейфы и кто они есть такие. И продолжал увиливать от ответа. У Дика сложилось чёткое мнение: хитрый, ловкий, скользкий тип, неискренний, циничный и жадный. Да, таким только в ростовщики идти. А вот в ахены - не стоит.
   - А вдруг вас послали эти самые скунсы выведать, к кому ещё можно наведаться и вскрыть сейф, а? - наконец неожиданно спросил ахен. - Я понимаю - вы расследуете эти дела, стремитесь их поймать, восстановить справедливость. Но вот я тоже к этому стремлюсь, а они пришли ко мне и в душу наплевали. Никакого уважения к Совету города у мерзавцев. Ну, ничего, мы их обязательно изловим, вот увидите. Так кто вас послал?
   Хадар понял - ахен так и будет ходить вокруг да около и ничего им не скажет, а потом сошлётся на занятость и преспокойно выпроводит их на темнеющие улицы. Вот и оба его охранника, стоящие по сторонам от ахенам, и огромный чёрный пёс с устрашающим ошейником, словно чувствуя настроение хозяина, всё больше хмурятся, взгляды становятся подозрительными, а руки чешутся в желании выгнать визитёров взашей. Ахен, только дай команду!
   Идорр рывком задрал рукав и над рукой вскинулся белый единорог. Белиар грозно потряс рогом с мерцающим кончиком и исчез. Ахен тотчас переменился в лице: появилось уважение и понимание. А ещё - хитринка в глазах.
   - Зачем вы сразу мне не сказали? Я, как и все, уважаю Орден. Теперь мои сомнения развеялись, и я всё вам скажу. Слушайте и запоминайте. Приблизительно два года назад мастер Феннес Иффул, разумеется, член второй гильдии, доселе ничем не примечательный кузнец, разве что отличавшийся, помимо исполнения обычных кузнечных работ на достаточно хорошем уровне, изобретением различных металлических механизмов, хорошо сошёлся с Ореоном Гератом. Он тоже кузнечных дел мастер, спец по латам, крепким дверям с секретом, конской железной защите и тому подобным вполне нужным вещам. Сколько они там вместе выпили - сказать не берусь, но в результате их попоек у них родилась идея бронированных хранилищ, вмурованных в стену. С этим они вышли на Ахенар - кому как не ахенам предлагать такое, и мы благосклонно выслушали их. Кузнецы создали первый экземпляр, и большинству он понравился, однако цена оказалась столь велика, что не все смогли или захотели выложить столь огромную сумму. Я - смог, но оно стоило такого. Во всяком случае, мне так казалось, но теперь я уже не столь уверен. Затем они сделали ещё шесть штук. Потом у Феннеса умерла жена, причём, при каких-то загадочных обстоятельствах, Ореон сильно заболел и на удивление долго лечился, так что проект приостановился, а там и вовсе был заброшен. У них, понимаете, появились новые идеи, да и покупателей, насколько мне известно, больше не появлялось. Вот такая история.
   - Магию кто накладывал?
   - Хм, не знаю. Вероятно, абразы? - растерялся ахен.
   - Ясно, - кивнул Хадар. - Как вы считаете, скунсы были готовы ко всем сложностям, которые сейф ставит перед грабителями?
   - Да, мне именно так и показалось. Вы правы. Хм, почему я сам об этом не подумал? Получается, они были знакомы с сейфом и его устройством?
   - Видимо, так, - согласился Хадар. Молодые бастары помалкивали, ибо не место им было раскрывать рот. Не по чину, так сказать. - Более того, они, вероятно, знают, у кого ещё есть такие сейфы. Ловкие парни эти скунсы, скорей бы уж их поймали.
   - Да уж, да уж, - задумчиво кивнул Кнут. - Круг посвящённых не так уж велик. По сути, всё о сейфах известно только мастерам. Возможно, многое ведомо их лучшим подмастерьям. Ну, кто-то из Ахенара может знать - кому это было интересно, но в этом я не уверен. И всё.
   В комнате наступила гнетущая тишина. Не хотелось даже думать, что скунсы смогли выудить эти сведения у кого-то из мастеров, паче того у ахенов, но никаких иных версий не было.
   Настенные часы пробили восемь. Бастары угрюмо взглянули на них, друг на друга и принялись откланиваться. Напоследок им удалось выяснить, где живут оба мастера. Кнут точно не знал, но слышал, что в Железняке. Собственно, где ещё?
   - Это квартал вторых гильдий, точнее, некоторых из них. Там обретаются все оружейники, кузнецы, латники, скобяных дел умельцы, кольчужники и тому подобные ремесленники. Большие мастера, стоит признать. Много труда, постоянный спрос, хороший доход. Это уважаемые люди, так что следует быть повежливее. К тому же в Железняке бродит множество потенциальных покупателей, так что никогда не знаешь, кого встретишь. Запомни это, Дик.
   Они миновали стремительно пустеющую площадь Гаррава и вышли на удивительно прямую Королевскую, которую ровно посередине пути от площади до Столичных ворот тисками перехватила башня стражи. Но они до неё не дошли, свернув на Кузнечную. С левой стороны потянулся высоченный забор Академии, на который всё время оглядывался Элкар, справа - двухэтажные дома кузнецов, где на первом этаже располагались мастерские, кузницы и лавки.
   Трудовой день ещё не закончился, и слышался непрерывный стук молотов, летели огненные искры, воздух был насыщен соответствующими запахами. Зато никаких зазывал - такие товары не нуждается в рекламе и всегда пользуется повышенным спросом. Дик запомнил это место, дав себе зарок обязательно заглянуть сюда, если выживет после этой истории.
   Несмотря на относительное многолюдство, вокруг поддерживался удивительный порядок и чистота. Этому способствовала традиция закрывать на ночь ворота, ведущие в тупики, и ночной патруль из местных жителей. Здесь неплохо жили, но для этого прикладывали серьёзные усилия и много трудились.
   Припозднившиеся покупатели сновали от лавки к лавке, кто-то, уже с покупкой, довольный покидал улицу, другие пребывали в раздумьях и сомненьях, а то и досаде. Бастары выглядели потенциальными покупателями, поэтому к ним относились с уважением и подробно объяснили, как найти Феннеса Иффула.
  

25

  
   Подмастерье, молча кивнув, провёл их к мастеру. Феннес сидел за столом, свет давала масляная лампа. На голове - кожаная повязка с увеличительным стеклом, туловище защищает видавший виды плотный кожаный фартук. На вид мастеру лет тридцать пять (Дик ожидал увидеть пятидесятилетнего), длинные волосы в беспорядке торчат в разные стороны, но эта странная причёска отлично подходит его сужающемуся лицу, острому носу и живым, ярким глазам.
   - А? Что? - встрепенулся он, увидев вошедших. Одним взглядом оценил их крепкие фигуры, решительные лица и оружие в перевязи за спиной. Лицо расплылось в улыбке, он встал, пожал всем руки, тут же сел и с интересом уставился на них. - Чего изволите?
   - Нас интересуют сейфы. Помнится, вы делали их некоторое время назад на пару с Ореоном Гератом для нескольких уважаемых людей города, а именно ахенов, - пристально глядя в глаза мастеру, сообщил Хадар.
   - Вы прекрасно осведомлены, это делает вам честь, - усмехнулся мастер. - Вы хотите заказать ещё один?
   - Нет, вынужден вас расстроить. Мы бы хотели поговорить об уже существующих сейфах.
   - Ну, этим вы меня не расстроите. Производство сейфов - весьма трудоёмкий процесс, и заново им заниматься сейчас мне, честно говоря, лень. Возможно, через пару лет я попытаюсь разработать новый вариант сейфа, но пока другие проекты больше занимают меня. Вот, например, взгляните - это уникальный механизм для рисования и черчения. Позволяет создавать идеальные круги, представляете? Очень полезная вещица будет в будущем.
   - Вероятно, - кивнул Хадар. - Нам очень важно знать, кому вы продали сейфы два года назад. Нам жизненно необходим полный перечень покупателей.
   - Хм, - посерьёзнел мастер, по-новому рассматривая визитёров. - Это тайна, чужая тайна, и выдать её вам я не могу. Тем более что я даже не знаю, кто вы.
   - Мы пришли сюда по рекомендации Кнута Хоррета, одного из ваших клиентов. Мы помогаем ему и Ахенару отыскать злодеев, ограбивших Кнута и разворотивших ваше детище.
   - Да, да, я всё знаю и даже видел сейф - меня приглашали вчера. Ужасно. Как они могли так поступить? Так прожечь его.... Невероятно. Им явно помогали алмаги.
   - Насколько хорошо защищены сейфы? Каким должен быть состав алмагической смеси, чтобы преодолеть его могучую защиту?
   - Вот не знаю. Я, к вашему сведению, придумал конструкцию сейфа и отвечал за его механику. А защитой занимался Ореон. Собственно, в нашей связке он был главным, хотя сейф изобрёл именно я!
   Бастары синхронно с уважением взглянули на мастера, и тот это заметил. Лицо расплылось в улыбке, он подобрел и добавил:
   - Но Ореон сейчас далеко - уехал куда-то в Асталон к друзьям, поделиться мастерством, посмотреть на тамошние достижения. В нашем деле очень важно не только уметь изобретать что-то новое и делать качественный товар, но и иметь многочисленных друзей, которые дадут дельный совет в трудную минуту или помогут в крупном проекте руками либо нужными материалами. Только так, взаимно совершенствуясь, мы можем устоять перед конкуренцией иноземных мастеров и нелюдей. Конечно, до уровня гномов и альвов нам далеко, но уж Клостхеду и особенно Бакану уступать не желаем!
   - Полностью с тобой согласен, Феннес. Без единства и взаимоподдержки устоять перед вызовами судьбы очень трудно. Вот и нам не хватает малого, чтобы выйти на след скунсов. А ведь они не собираются останавливаться и, похоже, собираются взломать ещё один сейф вашей работы. Вам не жалко?
   - Как так? - нахмурился Феннес.
   - Просто. Они заполучили мощную алмагическую смесь, с помощью которой легко вскрывают ваши сейфы. У Кнута они использовали в лучшем случае половину, так что всё может быть. Понимаешь, Феннес?
   - Да, вижу, дело плохо, - вздохнул Феннес. - На счёт алмагической смеси... На сейфах стоят руны и заклятья, одна просто алмагическая смесь не поможет. Думаю, вы ошибаетесь.
   - Основа этой смеси - тезарин, - быстро сказал Дик.
   - Тезарин? - побледнел Феннес. - Тоббин мне шепни на ушко! Как же я сам не догадался! Хотя не мудрено - видеть его не видел, только слышал. Теперь понятно, как им удалось вскрыть сейф. Э-хе-хе, мы с Ореоном об этом не подумали. Спасибо вам за подсказку - когда Ореон вернётся, всё ему обязательно расскажу, и мы придумаем, как защитить оставшиеся сейфы от этой напасти. Но где они его взяли? Я слышал, тезарин едва ли можно просто так раздобыть.
   - Именно так, мэтр Иффул. Они ограбили одного уважаемого алмагика, не буду раскрывать вам имя этого неудачника. Кстати, мы расследуем и эту пропажу.
   - Вижу, вы сыскари знатные, и осведомлены отлично. Хорошо, я скажу вам все, что мне известно. Первый был сделан для Рока ди Монтео.
   - Гран-ахена? Вот даже как! - удивился Хадар и посмотрел на своих товарищей: - Чем не цель? Вполне.
   - Второй ушёл Чевару Хелдо, первому советнику Ахенара. Третий - Автану.
   - А ему-то что хранить? - не выдержал Элкар.
   - Наверное, секреты и важные улики - осадил его взглядом Хадар.
   - Да, быть может. Четвертый - к вашему дружку Хоррету, пятый - купцу Шоаверу, тоже ахену, лишь шестой попал не к члену Совета города - танару Тилу Тиблону. Наконец, седьмой, самый большой и вместительный из них, наша гордость и самая удачная работа, снова Року. Вот и всё.
   Они поблагодарили мастера и покинули его лабораторию. На небе появились первые звёзды, зычный голос предупреждал, что через пять минут закрываются ворота. Бастары поспешили и вскоре вновь оказались на Королевской улице. Часы на звонной башне глашатаев, стоящей позади магистратуры, пробили одиннадцать. Остался один час!
   - Хоть беги из города, - повесил голову Дик. - Всё узнали, а никого и ничего не нашли.
   - Да, если нам повезёт, и скунсы именно этой ночью рискнут совершить второй налёт, вычислить место их атаки мы не успеем. Да и сил у нас маловато.
   - Ну, сил достаточно, слава Алкмаону, драться мы умеем, - возразил ему Дик. - Но с кем? Не вижу противника!
   - Потому что думать надо, а не предаваться унынию, - пожурил их Хадар. - Идёмте скорее в Дом - возможно, там нам смогут помочь. Мы же привязали своё дело к скунсам, - усмехнулся Хадар.
   Быстро, почти бегом пересекли площадь, углубились в пустующую Дуговую. Достигли начала Морской, когда перед ними замерли две тени. Бастары схватились за оружие, но это оказались свои - Пеласт и Гарнг.
   - Наконец-то! Мы заждались вас. Есть продвижение в расследовании?
   - Ещё какое, но всё неопределённо, - хмуро бросил Хадар. - Что у вас? Какие новости?
   - Почти никаких. Разве что... Эфания умерла.
   - Как! - одновременно вскричали Дик и Элкар. - Она же была совершенно здорова.
   - Лекари заявили, что от упадка сил. Они крайне сожалеют, но ничего поделать не смогли. Видать, её душу потребовал к себе Светлоликий!
   - Чушь, мы разговаривали с ней вчера. Она была полна сил и собиралась бороться за себя и светлое имя Лута. Была сильно напугана, но умирать не собиралась, - гневно вспылил Элкар.
   - Значит, её убили, - печально констатировал Хадар. - Видимо, среди лекарей есть человек скунсов. Думаю, завтра переговорю с хайри и мы начнём разбираться, кто её умертвил. Это тоже след.
   - Но почему, это, не сейчас? - удивился Гарнг.
   - Сейчас у нас другие заботы. Мы имеем список возможных целей очередного нападения скунсов, но не знаем двух вещей - на кого именно из них и когда, - поведал им Хадар.
   - Да ладно! Теперь мы знаем когда, - уверенно заявил Дик. - Скунсы поняли, что ошиблись, оставив её в живых. Но главное - испугались, что её откровения могут навести сыскарей на них. Вероятно, они знают, что мы у них на хвосте, возможно даже следят. Важно время её смерти. Сегодня. Не завтра, не послезавтра, а именно сегодня. Почему? Да потому что этой ночью они пойдут на дело! Эх, похоже, Эфания не всё нам рассказала, толи этот Согед, чтоб он подавился костью, её спугнул, толи побоялась нам всё выкладывать. Но главное она нам всё же сообщила: это было убийство, благодаря чему мы сменили точку зрения и достигли текущего положения. Светлая ей память!
   Бастары в молчании простояли минуту, отдавая должное смелой девушке, пострадавшей за любовь. Однако времени на сантименты больше не было.
   - Дик! Кого они будут грабить? - приглушенным голосом спросил Элкар, и тут же перечислил все предполагаемые варианты.
   - К Року вряд ли сунутся - у него такая защита, что никаким скунсам не пройти её. Лезть к гран-ахену - верная смерть.
   - Согласен. А вот все остальные цели априори не более увесисты, нежели сейф Кнута Хоррета, если даже не мельче. Разве что этот непонятный танар, но где нам его искать?
   - А можёт, не было у них никакой подготовки, а? Может, все ваши рассуждения ложны, скунсы пойдут и просто совершат аналогичное ограбление? - предположил Пеласт. - Будет два успешных дела, два ограбления богачей? А? Они ведь не могли знать заранее, сколько понадобиться смеси для сейфа?
   - Если так, ты мы уже ничего не можем сделать, - горестно вздохнул Хадар. Дик и Элкар с пониманием отнеслись к его эмоциям.
   - Это, самое, думаю, всё-таки была, - неожиданно заявил Гарнг. - Они же не повторяются. Никогда!
   - А ведь верно брат Гарнг говорит. Пусть смесь будет одна, но дело должно быть серьёзнее. Да! - обрадовался Элкар. - И в этом будет отличие!
   - У меня всё не идёт из головы последний, седьмой сейф, что был больше остальных. Выглядит так, словно Рок установил первый себе, попользовался им, ему понравилось, и он заказал ещё один, крупнее, уже для иных целей. Кому в городе может понадобиться большой сейф? Самый большой?
   - Может, Хлодам? - предположил Пеласт.
   - Или кому в Асталоне? У Рока там прекрасные связи, - высказался Хадар.
   - Нет, братья, это всё не имеет к Року никакого отношения. Мы, верно, забыли, что Рок - гран-ахен. Первейший человек города. Значит, сейф он заказал для...
   - Городской казны! - одновременно выдохнули Элкар, Хадар и Пеласт. - Не может быть!
   Они замерли, переваривая смелое предположение товарища. Без сомнения, ограбить городскую казну - это самый дерзкий план из всех возможных в Арнавале. Неужели скунсы решатся на это?
   - Если бы мы точно знали, что казна хранится в этом большом сейфе, - покачал головой Пеласт. - Иначе мы сильно рискуем, выдвигая столь необоснованное предположение.
   - Кто-нибудь знает, где хранится эта казна? - поинтересовался Дик. Все бастары тотчас взглянули на Хадара. Тот покачал головой, вздохнул и прошептал:
   - Не то чтобы это было тайной, но лучше об этом не распространятся. Усекли? Под зданием Совета есть глубокий подвал, там находится казна. У неё крепкая охрана и защита, даже к самому сейфу пробиться не просто. В общем, я сомневаюсь, - покачал головой идорр.
   - Это скунсы, им море по колено! Я теперь уверен, что их цель - казна, если там стоит сейф, да простит меня Алакмаон за мою самонадеянность, - настаивал Элкар, и ни у кого не было желания оспаривать его доводы и сопротивляться его напору. Хадар с удовольствием смотрел на парня - за последние два дня он здорово изменился, возмужал, окреп и обрёл уверенность. Просто отлично!
   - Хорошо. Поступим так. Элкар.... Не спорь, кворр, это приказ! Ты, как самый бесполезный в боевой стычке, быстрее длинноногого оленя помчишься в Дом, всё там расскажешь и приведёшь подмогу. Понимаю, что убедить хайри и мэйри непросто, поэтому надеюсь на твой разум и красноречие. В конце концов, не Гарнга же посылать!
   Бастары засмеялись, но кворр продолжал протестовать.
   - Брат Хадар! Послушай меня! Это дело меня касается, может быть, даже больше остальных. Если мы проиграем, то завтра меня наверняка убьют хельсы. Поэтому здесь и сейчас - мой последний шанс.
   - Вот почему я не хочу, чтобы тебя убили ещё раньше, этой ночью. Я всё решил, кворр. Думай лучше о том, что от своей скорости и красноречия зависят наши жизни. Да, мы полагаемся на тебя и в какой-то мере даже вверяем тебе свою судьбу. Прошу тебя, преисполнись важности возложенной на тебя миссии, и поспешай.
   - Ну а мы, - продолжил Хадар, как только Элкар убежал, давясь слезами, - идём к зданию Совета. Пора прищучить скунсов, или кто бы они ни были!
  

26

  
   Примерно в это же время мимо двух стражников, недавно заступивших на пост возле здания Совета города, катилась телега, запряжённая двумя крепкими конями. Совсем рядом закрывалась первейшая таверна города - раньше других в городе из-за своей элитарности. Ещё дальше разрывал темноту фонарь над дверью в лучший постоялый двор. Более в этой части площади источников света не было - луна, увы, не желала показываться из-за плотно обложивших небо облаков.
   Стоявший слева стражник зевнул, прикрывая глаза, и тут же словно подавился. Его глаза широко открылись, и он начал медленно оседать вниз. Второй, обеспокоившись, взглянул на него, и тут же сам забулькал. Рука запоздало метнулась к шее, но коснуться её не успела: несколько человек выскочили из поравнявшейся с ними телеги и быстро переместили туда обоих стражников. После этого телега продолжила свой путь, оказавшийся недолгим - она встала на стыке таверны и постоялого двора, где её было почти не видно.
   Тем временем неизвестные в полном молчании метнулись под арку. Тут их ждала следующая преграда - узорчатые ворота, запертые на массивный замок. Вперёд выдвинулся самый могучий из них - вдвое шире любого другого. Он специальными кусачками за три приёма, напрягая все свои внушительные мускулы, разгрыз замок, и ловкачи двинулись дальше. Семь саженей, и они достигли внутреннего дворика, освещаемого слабой лампой, висящей аккурат над выходом. Это позволяло ещё двум стражникам, стоявшим возле широкой и богатой двери, ведущей во внутренние покои Ахенара, первыми увидеть незваных гостей. Увы, оба дремали и мечтали прилечь, поэтому их реакции были замедлены, да и ежедневная служба без происшествий расслабляла похлещи бутыли доброго вина. И поэтому они не успели даже поднять алебарды. Ловкачи оглушили их тяжёлыми, но небольшими мешочками, наполненными чем-то наподобие мокрого песка, однако в здание не полезли, а побежали к расположенной в другой стене двора неприметной двери.
   Здесь уже вперёд выдвинулся другой. В его руке что-то мелькнуло, и вот уже дверной замок открыт. Один из них забросил верёвку с крюком на крышу - первая же попытка вышла удачной, и он легко уполз вверх. Остальные двинулись внутрь.
   Четверо бесшумно заскользили по коридору, повернули и упёрлись в ещё одну дверь. Отступили и метнули в неё пузырёк. С шипением жидкость начала растекаться по дереву, стремительно прожигая его. Прошли долгих две минуты, и здоровяк нанёс по остаткам дерева мощный удар сапогом. Ослабевшее древо поддалось внутрь, мешая защитникам казны сходу атаковать незваных гостей. Наоборот, те знали про охрану и сами слаженно атаковали, но защитники оказались добрыми мастерами боя. Госпер и стражник. Казалось, схватка в ограниченном пространстве затянется, но тут упал с колотой раной госпер, затем ранение в голову получил стражник. Ловкачи радостно сжали кулаки и быстро понеслись вниз по крутой лестнице - ровно четырнадцать ступенек. И вновь небольшая площадка перед дверью. На сей раз - укреплённой металлическими пластинами, да ещё с рунами защиты. Такую можно одолеть только смесью для сейфа, но чем тогда вскрывать сам сейф? Самый сложный и напряжённый момент всей операции. Один из ловкачей приблизился к двери, достал какую-то хитрую металлическую вещицу, похожую на необычного вида молоточек, и легонько ударил по замку.
   С той стороны стояли двое - вновь госпер и стражник. Снаружи до них доносились пусть и слабые, но странные звуки. Или им это показалось? В любом случае, есть повод для волнения. А тут ещё из дверного замка искры посыпались, пусть и недолго! Зато эффектно, охрана напугалась. Госпер дёрнулся к командиру стражи казны, бодрствующему в маленькой каморке в пяти саженях от них, но стражник сзади нанёс безжалостный удар кинжалом в шею, и госпер, фонтанируя кровью, медленно осел вниз. Стражник быстро сорвал ключ, висящий в специальной нише, и торопливо открыл замок. Затем начал отодвигать засов, и в этот миг появился командир стражи.
   - Подонок! Продал нас всех! - гневно закричал командир и набросился на предателя, размахивая коротким мечом. Стражника он достал - предатель, булькая кровью, начал оседать на пол, но дверь уже открывалась наружу. Командир попытался вернуть её на место, но с той стороны тяжёлую дверь тянуло сразу три пары рук. А ещё в широкой щели замелькал меч, командир вынужденно отскочил и тем окончательно проиграл. Он был сильным духом, командир смены стражи казны. Потомственный доблат. Семья. Дети. И честь, которую сохранить можно только кровью. С яростным воплем он кинулся затыкать пробой, но визитёры ловко отклонили и блокировали меч, замелькали всё те же мешки, и последний защитник казны затих на полу.
   Предатель зашевелился, застонал, взмолил о помощи. Один из грабителей склонился к его ране.
   - Как он? - требовательно прозвучал молодой, но сильный, слегка хрипловатый голос другого налётчика, обыскивающего бесчувственное тело командира.
   - Плох, - звучит скупой ответ.
   - Жаль табличку на такое дерьмо. Кончай его, всё равно сдаст нас.
   Цепкие руки сорвали массивный ключ с шеи командира стражи. Появился отливающий золотом ключ поменьше. Два ключа - два замка. Одновременный поворот, и очередная преграда пройдена. Безукоризненный план по-прежнему выполняется безукоризненно. Один из налётчиков мимоходом бросил на лежащего без сознания командира деревянную фигурку скунса. Они уже не сомневаются, что знаменитых нучиров ждёт величайший куш и всеобщая слава.
  

27

  
   Четвёро бастаров встали перед зданием Ахенара.
   Стража пропала! Неужли скунсы уже внутри?! Времени ждать нет. Тогда вперёд!
   Они побежали к арке, вжимаясь в стену прошли проходом с высоким потолком. Железные ворота также вскрыты. Всем уже ясно - они пришли вовремя. А ещё - где-то впереди наверняка притаился дозорный скунсов. И все шансы, что самые прыткие погибнут. Но и медлить тоже нельзя.
   Каждый волшебник и уж тем более маг может овладеть определенным набором магических взоров. Некоторые из них требуют силы чародейника или мага, другие доступны колдунам и волшебникам. Но ведь ещё надо научиться их чувствовать, активировать, удерживать и использовать по максимуму. Дику с его вторым уровнем силы, почти третьим при некоторых заклинаниях, доступны всего три: тоночи, способность видеть магическое, иглочи, дальнозор, и ауточи, дальнослух. Сейчас тоночи бесполезен, иглочи - тем более, да и не очень-то получается пока у Дика, зато ауточи может помочь. Слух Дика усиливается в три раза, становится чувствительнее, улавливает более дальние едва слышимые звуки. И вскоре его ждёт удача: где-то впереди замер враг. Он один, но его месторасположение неясно.
   - Засада! - специальным жестом Дик предупредил своих товарищей.
   Перед ними - внутренний дворик. Стражники лежат у дальней стены, увидеть обычным зрением их невозможно. Дик всматривается в них с помощью тоночи, и видит марево над их головами - такое бывает у тех, кто спит не по своей воле. Дик осматривается - более никого и ничего. Но слух подтверждает - враг затаился и ждёт их. Что же делать?
   - На прорыв! - машет Хадар, и первым бросается в стремительный марш-бросок через дворик. Остальные - следом. Вдруг словно спотыкается и падает Пеласт, за ним - Гарнг. Дик видит это периферическим зрением, отмечает стрелы и ещё больше ускоряется, Хадару же просто везёт. Они заскочили в дверь, замерли, готовые встретить любого преследователя, но ничего не происходит. Отдышавшись, осторожно двинулись дальше, не забывая поглядывать назад.
   Снова двое лежат без движения, снова у обоих марево над головой. Дик проверил - живы, просто без сознания. Жаль, разбудить их нельзя. Ну и ладно. Сами справимся!
   Лестница. Внизу видны отблески света масляных ламп. Слышится странное приглушённое шипение. Скунсы уже вскрывают сейф! Через несколько минут они доберутся до цели. Это не должно произойти!
   Дик и Хадар застыли на середине лестницы, обмениваясь взглядами. Впереди их ждёт тяжелейшая схватка, быть может - смерть. Стоит ли казна города такого риска, такой цены? А честь? А клятва Белиару? Конечно, они будут биться, не жалея ни себя ни других.
   Вот они! Двое! Один - могучий, второй - с гибким кнутом. Раз, и оружие Хадара у противника, идорр ошарашен, ладонь горит. Вновь извивается кнут, но Дик уже готов. Он отражает и сам атакует, неистово и безрассудно. Оттесняет их, позволяя Хадару подхватить меч и проскользнуть дальше вниз. Здесь уже пролита кровь и гуляет смерть. А ещё - двое скунсов в масках. Оба ждут, сквозь кожаные маски проступают насмешливые улыбки. Они сильнее, и знают об этом, и он это знает, но отступать поздно. Тем временем Дик продолжает зажимать своих противников. Могучего воина выбивает из боя оглушающим ветрошаром, лишает кнута высокого, но тот выхватывает тонкие длинные кинжалы и продолжает отвлекать бастара.
   Сердце сжимается в смертной тоске: как там Хадар?
  

28

  
   Сидящий на крыше забеспокоился - на противоположном краю площади появился отряд стражников и бегом устремился к Ахенару. На Дуговой также слышен топот.
   Мы раскрыты и обнаружены? Тогда сейчас попадём в окружение! Это недопустимо! - быстро принял он решение и достал небольшой тонкий коричневый прямоугольник с полированной поверхностью. Потряс им, прошептал прямо в него несколько слов и нажал на руну, ярко засветившуюся в центре. Прямоугольник быстро сгорел, превратившись в бесплотную змейку, которая, пронзая толщу камня и дерева, устремилась вниз. Через пару секунд каждый из скунсов принял мыслепослание, и подвал переполнили яростные вопли. Короткое совещание, и тот, что сражался с Диком, призвал остальных: Уходим, скунсы! Не сегодня. Они заплатят нам за эту неудачу! И в первую очередь ты, бастар! Запомни это!
   На Дика навалились сразу со всех сторон, оттеснили вниз, закрыли перед ним дверь. Пока он отодвигал её, лестница опустела, но Дик не желал признавать, что упустил их. Метнулся следом, и замер на выходе во двор, освещённый чудовищным алмагическим пламенем, пожирающим само пространство.
  

29

  
   В богато обставленной комнате, возле весело полыхающего камина, сидели двое. Один, хайри, медленно попивал кофе. Второй, мэйри, потягивал курительную трубку.
   - Итак, подытожим, - прозвучал как всегда сильный, властный голос главы Дома, которому так трудно перечить. - С нас сняты все обвинения. Даже больше - Ахенар ещё долго будет чувствовать себя обязанным нам за сохранение казны. Это очень хорошо.
   - Это карт-бланш на будущее. Легче будет общаться с властями - легче искать тайны. Белиар будет доволен.
   - Уже доволен, и весьма, - поправил его мэйри. - Теперь по нашим. Хадар....
   - Светлая ему память... Как ни странно, скунсы убили его, хотя это не в их правилах. Точнее, он сам своим ожесточением и яростью вынудил их так поступить. Это потеря.
   - Да, Хадар в этом деле показал себя отличным сыскарём. Я был несправедлив к нему. Надо найти его родных, передать им его личные вещи и накопления.
   - А пенсию?
   Мэйри задумался, пожевал желваками, но всё-таки кивнул.
   - Пусть будет. Теперь о Дике.
   - Блестяще показал себя в ходе расследования - отличное приобретение для нашего Дома, особенно на фоне потери столь опытного сыскаря, - поспешил высказаться хайри.
   - Ты прав, - помедлив, кивнул мэйри. - Когда восстановится, пусть присоединяется к Малиру. У него теперь к скунсам особый счёт.
   - Ты прав. Землю грызть будет, но достанет их, ведь он себя винит в гибели Хадара....
   - Это даже хорошо. Пусть борется с источником боли - и самому легче станет, и всем нам польза огромная. Теперь об Элкаре.
   - Способный мальчик. И быстро растёт.
   - Вот-вот, именно. Очень рад его росту, не зря я так надеялся на него. Думаю, переведём его к Малиру. Что-то аорд перестал давать результат, задор и светлая голова парня будут их группе весьма кстати.
   - Я также предполагал поступить, мэйри, - польстил ему хайри.
   - Раненые?
   - Вылечили, естественно, - усмехнулся хайри, но вот ожоги... с ними не всё так просто. Алмагия, будь она неладна! Но поводов для беспокойства нет. Скоро Гарнг и Пеласт вернутся к нам.
   - Что же, пусть и с потерями, но в целом Дом вышел с большим плюсом из этой истории. Да и скунсам удалось нос прищемить. Делай что хочешь, хайри, но достань мне одного из них. Живым. Или хотя бы мёртвым.
   Поёжившись, хайри кивнул, живо представляя себе, что мэйри собирается сделать с пойманным скунсом, и произнёс:
   - Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 2. Сладкие грёзы смерти

  

1

  
   - Это, Дик, скажи: зачем ты в Ордене?
   Вопрос Гарнга удивил деора.
   - Я, брат Гарнг, испытываю жажду.
   - Это, чего? Пить хочешь?
   - Нет, дружище, - рассмеялся Дик. - Бывает другая жажда, когда нечто гложет и мучает тебя, и словно пламя горит в груди, и хочется утолить этот огонь, а не чем. Вот у меня такая напасть.
   - Что же, это самое, тебя мучает-то? Ты болен?
   - Тайна. Я, друг мой, как и наш рогоносец Белиар сгораю от желания раскрыть тайну. Только если Первый Единорог стремится овладеть всеми секретами мира, то я - лишь тайной своего рождения. Увы, мне неведомо, кто был моим отцом. Вот. Да и вообще, мало что известно о своих родных и близких. Сирота я.
   - Да ну! Как же так?
   - Клянусь Алакмаоном, не вру, брат Гарнг. Думаю, поэтому судьба привела меня в Орден - здесь тайны колют как орехи. Я надеюсь когда-нибудь овладеть такими знаниями, умениями и силой, которые позволят развеять все неясности и недосказанности моего прошлого.
   - И что? Это, овладел?
   - На пути к этому. Вот стану идорром, и попрошусь со своей группой заняться расследованием своего прошлого. Белиар любит старые тайны, так что вряд ли мне откажут.
   - Это, подожди! Получается, тобой движет жажда продвижения по иерархии?
   - Фу ты, надо же было так сказать. Жаждешь! Нет, не более чем другие. Сейчас я понимаю, что тайна моего происхождения совсем не проста, и чтобы расколоть этот орешек, требуются такие силы, знания и умения, коих пока у меня маловато. Поэтому я решил, что пусть всё идёт своим чередом. Выросту я, вырастет и мой статус, тогда стану готовым к атаке на прошлое. Ни позже, но и не раньше. В конце концов, это всего лишь прошлое. А для жизни, как я уже успел убедиться, достаточно настоящего и веры в будущее.
   - Забывший своё прошлое и отринувший своих Богов, это самое, не имеет будущего!
   Дик с удивлением взглянул на своего товарища, от которого не часто слышал подобные реплики. Гарнг был косноязычен, малограмотен, и даже не умел читать. Зато был наблюдателен, преисполнен верности, храбрости и долга.
   - Пришли, - хмуро констатировал Гарнг, и Дик с любопытством огляделся.
   Впереди, приблизительно в десяти саженях, стены домов расходились в стороны, уступая место небольшой площади, далее растекавшейся на несколько переулков. Всё вместе люди прозвали странным словом Трезубец, тогда как сама площадь носила куда как более выразительное название - Тупик наслаждений. Это было царство разрешённых и запретных удовольствий.
   - Гарнг! Ещё раз напоминаю: я - частный сыскарь, рогвар, таур, а ты - мой слуга. Запомнил?
   - Да, это, не сложно вроде, - пожал он плечами.
   - Вот и молодец. Пошли тогда.
  

2

  
   Здесь было весьма многолюдно - этот район исконно считался одним из самых популярных у горожан. В Трезубце можно было отлично развлечься, получить любой вид удовольствия, реализовать самые изощрённые прихоти, и всё при полном отсутствии контроля со стороны властей - здесь правили хельсы и нучиры.
   Получив монетку у грузного мужика в толстом кафтане, двое парней подскочили к бастарам. Они вежливо улыбались, но за их показным дружелюбием Дик отчётливо видел злобные оскалы хищников. Перед походом его подробно проконсультировали, поэтому он знал, что если откажешься платить и будешь качать права, тебя пропустят, но потом где-нибудь на задворках Трезубца либо тихо удавят, лицо полностью обчистят, либо ещё что придумают. И хотя, будучи бастарами, Дик и Гарнг не боялись местных заправил, сейчас они играли совсем другие роли и не собирались показывать свою удаль и стать.
   - Два аста с брата, уважаемые, - ещё шире улыбнулся парень в веснушках со здоровенными, несмотря на сухость фигуры, кулаками.
   - Это мой слуга, так что получи только за меня. Идёт?
   - Конечно, уважаемый. Слуги, рабы и дети - бесплатно, - кивнул парень и вроде бы уже дёрнулся к следующим посетителям, но Дик ловко перехватил его руку. Парень напрягся и насторожился, тотчас рядом появилось ещё несколько человек. Все лица окаменели, глаза отмечали его малейшие движения.
   "Вышколены, даже очень, - удивился Дик. - Интересно, кто их так?"
   - Э, вы чего сбежались сюда? Думаете, бить буду? - засмеялся Дик. - Расслабьтесь. У меня поручение, нужна ваша помощь для его скорейшего выполнения. Всего-то.
   Веснушчатый пронзил Дика острым взглядом, и тут же потеплел, махнул рукой - остальные вернулись к своим обязанностям.
   - Слушаю. Чего изволите? - на лице парня промелькнула хитрая улыбочка. - Желаете чего-то особого? Или даже запретного?
   - В сторону, оборванец! - рявкнул подошедший мужчина средних лет в дорогой, но безвкусно подобранной одежде, пробуя оттеснить Дика. - Я хочу запретного, специально сюда приехал. Мне скажи, мне первому скажи!
   Веснушчатый нетерпеливо мотнул головой, и страждущего подхватили под ручонки молодые ребята, повели на площадь, рассказывая, что и где лучше всего искать.
   - Вы прямо святые угодники Алакмаона, что ни попросишь - всё дадите! - засмеялся Дик. - Или тайное братство, - последнее предположение было сказано совсем другим тоном. - Чьих будете?
   Парень сверкнул глазами, но резких слов не позволил себе.
   - Благодарю за высокую оценку моих скромных способностей, таурон, но не будем терять время. Что вам угодно?
   Дик прищурился, разглядывая его, но лицо парня оставалось бесстрастным и спокойным, отчего Дик не без удивления сделал вывод, что перед ним - тёртый калач. Но возраст, но хельсы! Однако!
   - Я ищу Торса, сына Тхала. Он на несколько лет младше тебя, здесь уже бывал и всякий раз, клянусь Алакмаоном, его силой возвращали домой. А он, паскудник, никак не желает понимать, что ему ещё рано даже являться сюда - по мнению его отца, естественно, уже готового лишить мальчика наследства, - Дик улыбнулся, демонстрируя собеседнику, что он не согласен с позицией старшины рода, но уж такова его работа. - Я рогвар, сыскарь, охотник, и друг его отца. Тхал попросил меня найти мальчика и привести домой. Хотелось бы знать, где его искать?
   - Опиши, как он выглядит.
   - Пониже тебя, поплотнее, но кулаки, пожалуй, раза в три меньше твоих будут. - Веснушчатый рассмеялся, польщённый лестью. - Рыжий, большая копна волос. И глаза частенько блестят, особенно когда улыбается.
   - Ага, понял, узнал его. Он пришёл три дня назад и ещё не покидал Трезубец. Ищи его в Большой пике.
   Парень указал на центральный переулок.
   - Он всегда только туда ходит, и я понимаю его.
   - Спасибо, друг, выручил. Держи монетку! - Дик бросил ему ещё два аста. - Тебя как звать-то?
   - Герш, - парень был явно доволен дополнительным заработком. - Одна просьба - нам здесь скандалы не нужны. Хотите забрать - берите, но пусть всё будет тихо и пристойно. Договорились?
   - Конечно, друг! Мне самому шумиха не нужна, - кивнул Дик. - Ты вот что. Проводи меня, так спокойней будет. Ещё три аста получишь.
   Герш досадливо скривился, мотнул головой, огляделся.
   - Гелт! Иди сюда, - крикнул он парню помоложе, и тот тотчас возник возле них.
   - Я уйти не могу - накажут меня, - объяснил он. - Тебя мой младший брат проводит. Помоги ему, Гелт, найти человека, которого он тебе укажет. В Большой, да.
   Гелт и бастары вышли, наконец, на площадь, и только сейчас Дик по-настоящему огляделся. Хотя в Арнавале он жил уже почти месяц, сюда он зашёл впервые.
   Здесь было шумно и весело. По обеим сторонам от них давали представления на специально построенных подмостках: слева ставили дешёвую комедию, справа демонстрировали мастерство кукольники. Вполне естественно, слева зрителей было больше.
   В торцах крайних домов между тремя трезубцами располагались таверны, причём все имели уличные столы, которые были под завязку забиты отдыхающими. Здесь же бродили жонглёры и акробаты, иногда воздух разрывали струи пламени: это баловались два юных ученика Канона Агни. Откуда-то слышалось пение, прерываемое восторженными криками. В общем, как Дик и предполагал, это было место, где всякий мог получить простое и незамысловатое развлечение, а заодно утолить вдруг подступивший голод. Забавы посерьёзнее ждали их в переулках.
   Провожатый, внимательно выслушав описание, уверенно повёл их в центральный переулок. Здесь со всех сторон слышались призывы зазывал, бьющихся за каждого нового клиента. Слонялись праздношатающиеся. Тянулись скромные дома плотских утех. "Крошки", "Ласки", "У Мэхора", "Утехи" - преобладали простые и незамысловатые названия. Наконец, провожатый уверенно свернул к одной из дверей, над которой красовалась вычурная надпись: "Океан сладости".
  

3

  
   В отделке доминировали красные цвета. Лилась тихая музыка - где-то за стеной играли трое музыкантов. Справа - кресло, в котором сидит распорядитель дома. А может - хельс, смотрящий за порядком. Слева, в рядок, выстроились девицы.
   Дик с трудом сглотнул. Его опыт интимного общения с женщинами состоял всего из одного случая, и тот был не самым удачным. Однако красивые девушки уже несколько лет привлекали его взор и будоражили воображение, а здесь их была сразу дюжина, причём почти обнажённых. Конечно, не все из них были уже молоды, да и не все привлекательны, чего уж там греха таить, но красота нескольких оказалась по-настоящему восхитительной.
   - Гелт о чём-то зашептался с сидящим, тот закивал и они вместе ушли вглубь дома, оставив бастров наедине с девицами. Воспользовавшись моментом, к ним тотчас подошла женщина лет тридцати пяти, в полупрозрачной накидке, с железным обручем в волосах.
   - Ай, какие славные парни зашли к нам. Девоньки, да вы посмотрите, как сильны их руки, как мужественны их лица, как крепки их торсы. Наверняка стать молодецкая прекрасна, а карманы набиты честно заработанными дирлонами! - девушки захихикали, бастары смутились. - Я - Твелла, многоопытная хозяйка. Вижу по вашим глазам - вы оба давно не знали женщин. Ваши души истосковались, кровь бурлит, тулово разрывает желание, - ворковала она, прижавшись к Дику, и ласково водила пальчиками по шее Дика, постепенно поднимаясь вверх. От этих ласк, от её жаркого дыхания, от грудей, трущихся о его руки, от заинтересованно-смелых взглядов девушек он действительно почувствовал возбуждение и предательское бурление крови. Он попытался отвернуться, но стены не желали помогать ему остудить воображение: в чёрных рамах висели достаточно искусно нарисованные картины такого грехопадения и разврата, что Дик ещё больше смутился.
   Несколько девушек пружинисто подошли, окружили и, улыбаясь и что-то щебеча, стали томно извиваться, не забывая касаться бастаров и одновременно демонстрировать свои прелести. Музыка резко изменилась - стала быстрой и игривой. Дик едва сдерживался, отчего полностью взмок, руки самопроизвольно обхватили тонкую талию одной из прелестниц, каким-то образом оказавшейся возле него вместо Твеллы. Хозяйка уже была где-то сбоку и что-то вещала Гарнгу. Дик едва видел происходящее, перед глазами всё плыло, одновременно внутренний жар становился нестерпимым и он уже из последних сил контролировал себя. Бастар чувствовал - ещё чуть-чуть, и он уступит их напору, и всё произойдёт прямо здесь, на глазах у всех, под общие шуточки и ехидные оценки.
   - Тьфу, мегеры, облепили аки оводы! - Гарнг взбеленился, легким движением стряхнул обеих девушек со своих весьма надо сказать широких плеч и быстро выскочил из дома, напоследок бросив Дику пронзительный взгляд, полный возмущения и раздражения.
   И тотчас Дик успокоился, разум вернул контроль над организмом и деор уважительно, но твёрдо отстранил девушку, подарил ей и другим предостерегающий взгляд.
   - Простите великодушно, сладкие вы мои, но я здесь выполняю задание, и пока не выполню договор, развлекаться не могу. Закон рогваров, однако. Но я вас запомнил, - тут же сменил он тон на лукавый, - особенно тебя, чернобровая, - кивнул он той милашке, что липла к нему. - Как тебя зовут?
   - Ралина, мой рыцарь!
   Голос девушки был мягок и приятен, на лице - приторная улыбочка, разве что глаза не совсем простые.... За лукавством и бесстыдством на мгновение проступили мольба и боль, и Дик содрогнулся, прозрев терзания её души. Многое открылось ему, и он тотчас дал себе слово вернуться и выяснить, что заставляет её страдать и чувствовать себя несчастной. Впрочем, мысль об утехах с ней также выглядела привлекательно.
   - ... Отпустите! Да что вы ко мне привязались! Вы не имеете права! - кричал юноша, кубарем вылетевший из коридора. Он упал, но ловко приземлился на руки и тут же вскочил. - Я честный клиент, и всегда хорошо плачу, с чаевыми. Твелла, почему ты молчишь? Подтверди!
   - Нам не нужны скандалы, милый! И уж тем более нам не нужны проблемы! Ты навлекаешь их на нас, поэтому уйди и не возвращайся, пока не станешь взрослым, - Твелла была сама любезность, но под ней скрывалась жёсткость и неприязнь.
   - Больно-то надо! В Большой пике, слава Алакмаону, вы не единственные, - презрительно засмеялся юноша. Он был невысок, жилист, подвижен и весьма красив. Кудрявые рыжие волосы, ниспадавшие до плеч, делали его похожим на солнышко, отчего трудно было относиться к нему со злобой или неприязнью. Впрочем, проскальзывало в нём что-то неприятное, гнилостное, словно налёт испорченности и эгоизма.
   - Я тебя запомнил, рыжик, и брат мой тебя тоже узнает. Запрещаю возвращаться сюда в течение года, иначе пеняй на себя. Уяснил? - теперь уже Гелт показал своё истинное отнюдь не мягкое нутро. - Да или нет?
   - Да, - нехотя, немного истерично бросил Торс и развернулся уходить, но Дик ловко поймал его за плечо и дёрнул к себе:
   - Я отведу тебя домой, малыш, чтобы ты не сбился с пути.
   - Я вас не знаю, я боюсь вас! - испуганно заголосил он, пытаясь вырваться, но хватку Дика превозмочь не смог. - Отпустите! Мне больно!
   - Меня нанял твой отец, Тхал. Моя задача - найти и вернуть тебя домой, за это мне обещана награда, которую упускать я не намерен. Так что иди и не рыпайся! - несколько жестковато толкнул его Дик, и парень едва ли не вылетел из дома, при этом больно стукнулся о дверь.
   - Всего доброго, милые обитательницы этого чудесного дома. Я к вам ещё загляну, уже по иным надобностям, - кивнул он всем, но больше других - Ралине. Дик видел - девицы и их хозяйка довольны словами наёмника, в глазах Ралины Дик уловил какой-то блеск, который он посчитал за искру надежды.
   Вернусь? - выходя, задумался бастар. - Хм, пожалуй, да. Почему нет? Чем я хуже других? Того же Дуншы? Да и девушка весьма даже соблазнительна. И боль её мучает неизвестной мне природы. Вот тебе и тайна, вот и, возможно, восстановление справедливости! Да! Решено! Как только выдастся свободный денёк, или хотя бы вечер - сразу сюда!
  

4

  
   Одного взгляда хватило Дику определить, что некое выяснение отношений уже произошло, и Гарнг вышел из него победителем: бастар насмешливо улыбался, Торс продолжал злиться и накручивать себя, не желая принимать новые обстоятельства. Дик обнял его за шею и зашептал:
   - Милок. Я убил больше людей, чем пальцев у тебя на руках, а уж покалечил и того больше. Я знаю, как причинить нестерпимую боль, не оставив на теле и следа. Здесь можно легко снять комнатку для забав, где я быстро вышибу из тебя дурь! Молчать! Сейчас мы пойдём к тебе домой, где я сдам тебя уважаемому Тхалу и получу законное вознаграждение. Потом можешь делать что угодно, но если до того момента станешь выкобениваться, сожру с потрохами!
   Последние слова Дик резко и внушительно прокричал парню прямо в лицо и, судя по испуганной физиономии, его проняло.
   - Так-то лучше. Держишь поближе к моему слуге, иначе он сочтёт, что ты желаешь убежать, и тогда я за него не отвечаю. Он не любит это вспоминать, но десять лет назад прирезал своих родителей, братьев и сестёр всего за пять минут!
   - За-за что? - спросил побледневший Торс, от испуга начав заикаться.
   - Они решили, что он толстый, и стали держать его на хлебе и воде. А ему это, видишь ли, не понравилось! И то правда. Взгляни на него: разве он толстый?
   Гарнг скорчил страшную физиономию, и Торс нашёл в себе силы только отрицательно мотнуть головой.
   - Я тоже так считаю. Ладно, пошли.
   Впереди показался Тупик Наслаждений, послышалась музыка, как вдруг, вынырнув из бокового проулка в два локтя шириной, к ним выбежал мальчонка. Он выглядел ужасно: запавшие глаза, морщины, ссади и кровоподтёки, даже синяк под глазом. Был он худ и слаб, вместо одежды - грязное тряпьё. Несчастный бродяжка? - мелькнула логичная мысль.
   Ноги парнишки подкосились, он на ровном месте споткнулся и растянулся на мостовой, упав точно к ногам замершего Дика. Гарнг и Торс также остановились; Гарнг смотрел с сочувствием и любопытством, Торс - с неприязнью и брезгливостью. Почти сразу из щели между домами послышалось сиплое пыхтенье, и с превеликим трудом к ним протиснулись ещё двое, теперь уже взрослых мужчин. Один - высокий, худой, но с животиком. "Истерик" - про себя окрестил его Дик, отмечая дёрганность, излишнюю подвижность, усиленную мимику лица, нотки недовольства и злобы во взгляде. Второй был попроще: кряжист, с массивной шеей, мощными руками и ногами, тяжёлым взглядом исподлобья. "Крепыш" - дал ему прозвище деор.
   - Это наш ра.... Хм, - едва не оговорившись, закашлял Истерик. - Он украл у нас три дирлона, и теперь подлежит наказанию. Да! Подлежит наказанию. Хватай его!
   Мальчишка дёрнулся при звуках его голоса, словно от удара плетью, перевернулся на спину и Дик увидел его глаза. А в них - тоску, и боль, и страх, и невыразимую мольбу о помощи.
   - Если украл, то, без сомнения, его следует наказать, - согласился с ними Дик, и оба пришельца расслабились и заулыбались. - Но где же его добыча? Где то, что он украл у вас?
   Дик быстро обшарил мальчика, в страхе зажавшегося у его ног, но нашёл лишь худые рёбра.
   - Пусто. Он гол как сокол, значит, ваш кошелёк, уважаемые, украл не он, - улыбнулся им Дик. Бастар уже определился со своей позицией и теперь испытывал удовольствие от происходящего: возможная драка была особенно желанна, так как в ней Дик видел возможность спустить пар и успокоиться. Но куда больше ему нравилась идея защитить слабого мальчишку от двух мордоворотов. Хельсы или нучиры? Быть может, рогвары?
   - Ээ, он украл. Ты чего? Видишь - место кошелька пустует. Куда делся? Украли! Мой друг, ээ, этот почтенный прохожий, видел, как мальчишка вытащил у меня кошелёк. Всё было сделано столь явно и нагло, что достойный господин, чьего имени мне пока не довелось узнать, вместе со мной пустился в погоню. А кошелёк мальчишка, вероятно, потерял или даже сам выбросил. Но мы всё видели!
   - Если всё так и было, и кошелёк очень важен для вас, зачем вы тратите время на месть, когда могли бы искать кошелёк? Кстати, наш небесный покровитель Алакмаон не примечает алчущих мести. Зря это вы. Неровен час - кто другой обнаружит кошелёк и умыкнёт его. А что мальчонка? Судя по его внешнему виду, он уже получил своё, хлебнул горя, унижений и лишений, и ещё одно наказание уже ни к чему? Милосердие - вот истинная добродетель!
   Крепыш набычился, Истерик задумался, отчаянно ища выход.
   - Ладно, скажу правду, раз уж так получается, - наконец придумал Истерик, медленно приближаясь к Дику. - Это иплиц, глупый и ленивый. Его семья задолжала нашему хозяину два ландора, и в уплату долга его отец отдал младшего в услужение на два года, но пакостник не желает до конца отрабатывать долг, и потому сбежал. Вернёмся, вот уж я задам тебе порку!
   Дик вновь взглянул на мальчика. Тот лежал без сил, но глаза были полны жизни. И они кричали: не отдавай меня им, не отдавай! Или сам убей!
   Бастар взглянул на Гарнга - тот едва заметно склонил глаза вниз в знак поддержки. Молодец! В этом косноязычном увальне Дик нисколько не сомневался - душа у парня была нетерпима к злу.
   - Всё это звучит неубедительно. Поступим так. Сейчас мы пройдём к ближайшему посту стражи, где стафир во всём разберётся. Идёт?
   - Что!? Щенок! Решил умыкнуть парня! Сейчас я тебе что-то натяну на другое место! - Истерик устал бороться с собой и проявил свои лучшие качества. Крепыш недобро усмехнулся. Оба выхватили широкие тесаки и начали надвигаться на Дика, держа в поле зрения двух его спутников. Побледневший Торс попробовал дёрнуться в сторону, но Гарнг удержал его, продолжая хладнокровно стоять и ничего не делать. Он прекрасно знал - для деора Дика эти двое не представляют проблемы.
   Так и вышло. Дик грамотно ушёл от тесака Истерика, схватил его за руку и крутанул, отчего тот плюхнулся на мостовую, и Дик без раздумий добавил рукоятью меча в висок. Крепыш сделал выпад, но меч Дика оказался проворнее, и тонкий росчерк заалел у того на руке. Увидев свою кровь, Крепыш осерчал и ринулся напролом, рассчитывая задавить массой, но вновь промахнулся, зато налетел на Гарнга, который "засветил" ему меж глаз. Поставив ногу на грудь желающего подняться Истерика, Дик погрозил ему пальчиком, а затем резко ударил под дых.
   - Лежать! В следующий раз реально покалечу! - предупредил он, и Истерик, на несколько долгих мгновений напрягшись, обмяк и откинулся на мостовую, признавая своё поражение. Однако глаза его смотрели с угрозой, мол, ещё поквитаемся, щенок.
   Не обращая на них больше внимания, Дик подхватил мальчика на руки и они теперь уже вчетвером продолжили путь.
  

5

  
   - Ловко вы их! - льстиво заявил Торс, когда они уже вышли из Пики, но бастары проигнорировали его - разговаривать с испорченным мальчиком не входило в их планы.
   - Да чего вы, в самом-то деле? Вижу, парни вы хорошие. Отпустите меня - я сам уже собирался сегодня домой вернуться. Я точно приду, обещаю! Дорогу знаю - чай, не маленький, - хохотнул он, стараясь втереться им в доверие. - Да и позора перед друзьями не оберёшься, если меня под конвоем домой приволокут. Не хочу! Отпустите! Будьте людьми!
   - Может, это, того, и в правду дойдёт? - обернулся Гарнг. - У нас теперь другая забота есть.
   Дик хмуро посмотрел на мальца, затем решительно передал его Гарнгу.
   - Взявшись выполнить поручение, всегда доделываю его до конца. Сам. Мы его отпустим, а он шасть за ближайший угол - и ищи его с ветром. Нет уж. Доведём, сдадим, получим вознаграждение. А потом займёмся нашим маленьким беглецом!
   Торс скривился, Гарнг пожал плечами. Дик вновь посмотрел на мальчика - тот пришёл в себя и настороженно смотрел на них. Деор приблизился к нему, улыбнулся и спросил:
   - Тебя как зовут?
   - Келот, господин, - голос мальчика был хриплым и слабым.
   - Сам идти можешь?
   - Не уверен, господин. Плохо мне.
   - Кушать, наверное, хочешь?
   - Да, господин.
   - Хватит звать меня господином! Зови меня Дик, - не выдержал деор. Затем он подошёл к лотошнице и купил несколько пирогов с капустой, раздал их всем. Когда перекус закончился, Дик спросил уже несмело улыбающегося мальчика:
   - Откуда ты, Келот? Где твой дом?
   - Мой дом? - вспомнив родное место, мальчонка опечалился и поник. - Я из Бангалора.
   - Это где? - Дик взглянул на Гарнга, но тот лишь пожал плечами. Зато подал голос Торс.
   - Я знаю, там корабли отца частенько останавливаются. Это на побережье, тридцать верст к востоку от Арнавала. Рыбацкий посёлок. Восточный край владений Арнавала по береговой линии, поэтому там даже торговый пост гильдии имеется. Скучное место.
   - Бывал там?
   - Было дело. Однажды мы....
   - Не сейчас, - Дик прервал его и вновь повернулся к Келоту.
   -Твой дом далеко отсюда. Как ты сюда попал? Из дома сбежал? Морских приключений захотел? Давно в городе?
   - Полгода уже. Меня похитили.
   - Что!? - одновременно вскричали Дик и Гарнг. Они посмотрели друг на друга, затем Гарнг посадил мальца на мостовую и бастары отошли на несколько шагов в сторону.
   - Вот что, Гарнг. Бери мальчишку и дуй в Дом, только глаза где надо тряпицей прикрой. Пусть там с ним поработают. А с Торсом я один справлюсь. Идёт?
   - Слово Белиара!
   - Слава ....
  

6

  
   Дик стоял в гостиной и с любопытством рассматривал две прекрасные модели коггов. Один носил имя "Злобный" и имел удлинённый, хищный вид. Второй звался "Рыбий царь" и был на неискушённый взгляд деора не столь впечатляющ, возможно, потому, что был короче, шире и с более низким бортом.
   - Это мои красавицы. Впечатляют?
   Тхал говорил вальяжно, с толикой превосходства, как и подобает уважаемому купцу. Он был дороден, с шикарной чёрной шевелюрой, крупным обветренным лицом. Глаза смотрели пытливо и внимательно, и в них плескалось не только бескрайнее синее море.
   - Я не знаток, но модели красивы и очень реалистичны. Кто их делал?
   - Я, сам. С Торсом, когда он ещё был прилежным мальчиком, - в голосе купца второй гильдии Дик услышал нотки грусти. - Ещё год назад я мог гордиться им, а теперь что? Конечно, в его увлечении нет ничего зазорного, но я боюсь, что такая жизнь может увлечь, смутить и разрушить его неокрепшую душу, он окончательно забросит учёбу и превратится в никчёмного человечишку, не способного на серьёзные дела и большую ответственность. И при этом он будет наследником моего состояния, моей торговли и недвижимости! Какой удар для меня....
   - Это возрастное, Тхал. Есть ли надежда, что всё образуется? - спросил Дик, и тут же понял, что избрал неверный тон. Купец недовольно взглянул на него, скривился и протянул ему позвякивающий мешочек. - Благодарю, ты мне очень помог, парень. Передавай привет Бунгу. Твой патрон - большая личность.
   - Хорошо, - недоумевая, чем вызвал отчуждение, Дик покинул жилище купца и поспешил в Дом Ордена, злясь на себя. Он ошибся, расположить к себе купца не удалось. Почему? Конечно, Тхал не знает, что Дик и Бунг из Ордена - бастары часто выступали под личинами сыскарей-рогваров, готовых почти на любую работу ради хорошего заработка. Почему купец в одночасье переменился, озлился, выставил на улицу как собаку? Что произошло!?
  
   7
  
   - ...Мы жили в подвале, большом и тёмном. Работали рядом, в комнатках поменьше. Там очень жарко и пить постоянно хочется. Кормили скудно - так, чтобы не подохли. Вода вообще гнилая была. Били, измывались, унижали - либо за провинности, либо по прихоти. Это настоящее царство страха и ужаса.... Спасите остальных, прошу вас!
   Разговор с Келотом состоялся лишь утром следующего дня. Как только старшие бастары вынесли своё решение по мальчику, его хорошенько покормили и напоили, помыли, дали чистую одежду и залечили раны и ссадины. От такого обилия приятных впечатлений и доброжелательных улыбок мальчонку разморило и он уснул, и спал до позднего утра, чем весьма притомил заинтригованных его историей бастаров. Поэтому во время разговора они стремились полностью утолить своё любопытство.
   - Сколько вас там?
   - В лучшие времена до четырёх десятков доходило. Ну а сейчас - всего тридцать два. Без меня.
   - Много. Какой возраст?
   - От восьми до четырнадцати.
   - Как же вас там всех собрали? Наняли, за долги или... как тебя?
   - Все невольники, все были похищены, - невесело усмехнулся Келот, словно наяву представляя себе каждого из оставленных там товарищей по несчастью. - И большинство из окрестных сёл и деревень.
   - Получается, вас похитили, заставляли трудиться по восемнадцать часов в день, кормили гнилой водой и пищей и обращались хуже чем с рабами? - голос беседовавшего с ним Малира Олага дрожал от негодования. Дик слышал, что у Малира была жена и двое детей. - Мерзавцы!
   - Да. Мы старались, трудились, а они с нами очень плохо обходились. Но почему? Почему? Что мы им такого сделали? - у парня на глазах навернулись слёзы.
   - Потому что если помрёшь, легко и бесплатно найдут замену. Зачем заботиться и лелеять, тратить деньги, когда можно уморить трудом, а потом найти нового? Звери. Зато выгодно. Многие погибали?
   - Да, часто. Давеча Клок умер - от побоев, стал харкать кровью и за три часа угас. А три недели назад - Вихрастый. Но он дурак и его не жалко.
   - Почему?
   - Нюхнул товар, нюхнул второй раз, увлёкся, стал несдержан и болтлив, затем вообще головой тронулся, взял за привычку вместо работы под столом валяться, его и запороли до смерти - чтобы другим неповадно было. А вот Тощий месяц назад сам умер - от голода. Усох как листья осенью, и тихо умер ночью.
   - Не мудрено! - хохотнул Дунша, но суровый взгляд аорда мгновенно обрезал его смех.
   - Ясно, дружок, теперь перейдём к главному: что вы там делали, ради чего они пошли на столь опасное мероприятие?
   - Выбирали мусор и сорняки, мыли и очищали, перемалывали в жерновах. Другие сушили и толкли в специальных деревянных мисках. Третьи - самые прилежные - отмеряли, смешивали и раскладывали по мешочкам, коричневым таким.
   - Получается, из разных трав вы составляли новую смесь. Что это было? Вы между собой не шептались?
   - Конечно, нам ничего не говорили, но слушок был, что мы делали дурман-траву. Её твелзой называют.
   - Я слышал это слово! - тут же воскликнул Дунша. - Твелза - самый сильный дурман, его либо нюхают, либо в напиток добавляют. Точно! Вот что значит иметь обширные связи на городском дне!
   - Скорее - связи с этими, как их, девицами продажными, - покачал головой Гарнг, который с нескрываемым презрением относился к любвеобильному Дунше.
   - Может и так, зато мне это помогает в служении Белиару, - немного обиженно констатировал Дунша. - Вот они, они, о ком ты сейчас там недобро отозвался, поведали мне на ушко, что есть такие места, где можно отведать особый дурман-табак, его Солой называют. Курнул несколько раз - и лежишь, балдеешь, картинки приятные перед глазами летают. Лепота! Сам давно хочу попробовать, да всё не получается.
   - А я иное про дурман слышал, - глядя на безмолвно сидящего в углу мейри, поспешил сообщить Малир. - Его жуют на ночь, и вместо сна - разные галлюцинации, вплоть до разговоров с духами. Телу расслабление, разуму - беда. - И уже Келоту: - Сам ты как, пробовал?
   - Пробовал, конечно, но в этом не было нужды. Мы работали в повязках на лицах, но терпкий запах дурмана всё равно проникал сквозь них. Многие умудрялись руки облизывать после работы - на них оставались крошки и сок дурманящих трав, что позволяло забыться, уйти от безнадёги и побывать там, где не будет злых надсмотрщиков. Вот только у многих голова портом болела, тошнило, руки дрожали, а то и кровь носом шла. Такие обычно больше месяца не выдерживали.
   - Скажи, какой он, этот запах?
   - Густой, насыщенный, сладкий. А ещё - очень стойкий. Мы там все пропахли им, и одежда наша, и стены, всё. Этот запах всегда со мной, преследует меня, во сне одолевает, мучает и душит. Вы поможете мне избавиться от него?
   - Конечно. Поживёшь в чистоте, довольствии, с частыми купаниями - и всё пройдёт. А нет - применим благовония. Так что не переживай, - успокоил его Малир и обернулся к деорам: - Одежду сохранили?
   - Да вроде того, - пожал плечами Дунша. - Но я выясню.
   - Келот, дружок, скажи мне, велика ли охрана в этой тайной мануфактуре? - забыв о Дунше, вновь переключился на мальца Малир. - Что ты помнишь?
   - Всего восемь надзирателей, по двое каждые шесть часов сторожили нас. Впрочем, их положение не многим лучше нашего было. Конечно, кормили их лучше, работать не заставляли и не били за любую провинность. А в остальном - почти как мы. Даже жили по соседству. Подземелье они покидали достаточно редко. Там дверь особая была, с окошечком и рунами, - мальчик ушёл в воспоминания, стал рассеянным. - Очутиться за ней было мечтой каждого из нас.
   - Даже так? Что было за ней? - насторожился Малир.
   - Лестница наверх, в дом. К солнцу, к чистому воздуху. На свободу! Поговаривали, там сами хозяева живут. Они иногда спускались к нам, но всегда в масках.
   - Любопытно.... Как же вас кормили?
   - Через проём в стене, за решёткой. Там же траву в мешках нам передавали, и обратно порошок принимали. Мы называли это место "Дырень".
   - Здорово вас стерегли, едва ли мышь проскочит. Как же тебе удалось сбежать?
   - Раз в неделю одному из нас за отличное поведение и старательный труд даровали награду - день отдыха в саду, утопающем в зелени. Лежишь на топчане, пьёшь-ешь от пуза, птички щебечут, никакого дурмана. И пусть глаза закрывает повязка, главное - другие запахи. Они там совсем другие, такие родные, вкусные, естественные. Особенно приятно, когда с моря бриз дул - было почти как дома, я даже забылся от удовольствия. А потом у них что-то случилось - голоса послышались, беготня, и двое моих сторожей ушли. Я тихонько снял повязку, огляделся, увидел, что забор совсем рядом. Посмотрел ещё, и понял, что Боги услышали мои мольбы и даруют шанс, которого у меня может больше не быть. Оттуда ведь не отпускают, никого и никогда. Кто попал в подземелье, того там и схоронят.
   - Мотивировка понятна. Хорошее поведение и ударный труд ради дня отдыха. Безнадёга, ужасы и лишения, а тут раз - глоток вольготной, сытой жизни. Свободный воздух опьянил, но ты бы остался там, если бы не случай. Никого рядом - а забор совсем близко. Кстати, высокий?
   - Да, глиняный, почти две сажени. Но мне повезло - там деревья растут. Я на одно залез, по ветке прополз, и на ту сторону спрыгнул. Неудачно - ударился больно головой, в голове замутило, всё поплыло, но перед прыжком я оглянулся назад и увидел, что мои сторожа возвращаются. Они всполошились и закричали, я же рванул из последних сил. Просто побежал куда глаза глядят. Чем дальше я от этого ужасного дома, тем больше шансов не вернуться туда. Но они всё-таки увязались за мной. Не знаю, как удалось уйти. Ну а там я встретил спасителя, - парень указал на Дика. Тот слегка смутился, но минуту славы выдержал вполне достойно.
   Малир оглянулся на мейри. Глава Дома сидел с каменным лицом, уставившись в одну точку. Видя, что подсказок от начальства не ожидается, во всяком случае, пока, он вновь посмотрел на мальца: на сей раз твердо, в упор, чем слегка смутил его.
   - Хочешь освободить своих друзей? Отомстить своим мучителям?
   - Да, конечно! - встрепенулся парень. - Об этом мы все мечтаем. Бывало....
   - Ясно, - перебил его Малир и подошёл к карте городе. Остальные бастары за исключением Бунга также приблизились. - Мда, и где их искать? Скажи-ка, дружок, ты долго бежал? Что-нибудь запомнил по пути?
   - Нет. Всё было как в тумане. Нет, простите, ничего не помню, - расстроено мотнул головой Келот после некоторых умственных усилий. - Ничего.
   - Не страшно, - кусая губы, отмахнулся Малир. - Найдём. Совершенно очевидно, что большие улицы ты не пересекал. Это значит район поисков ограничен Портовой и Дуговой улицами.
   - Кугвар! - усмехнулся Дунша. - Я там как рыба в воде.
   - Второй ориентир, - словно не услышав реплики деора, продолжал Малир. - Высокая глиняная ограда и сад с деревьями за ней. Таких поместий будет не так уж много.
   - Зато ни в один из них нас даже за порог не пустят. Это же дома богачей! - сообразил Дунша, чьи слова вызвали кислую реакцию на лицах товарищей. - Пару-тройку посетим, а дальше пойдёт слушок, и в нужный дом нас либо не пустят, либо тайное производство временно закроют и спрячут. В первый раз, что ли?
   - Верно, - наконец Малир соизволил услышать деора. - Или на нас нападут, если не пожелают переносить своё хозяйство в другое место. Дело-то хлопотное.
   - Бастары Дома Арнавала! Слушайте приказ! - мейри наконец встал и подошёл к ним. - Первое: сообщить госперам и устроить так, чтобы поиски дурманщиков-рабовладельцев стали общегородской заботой. Само производство вполне законно, тут нам ловить нечего, так что наш единственный шанс - рабский труд детей и их массовые похищения. Только действуйте тихо и очень осторожно - это не хельсы, это нучиры, причём дисциплинированные и хорошо организованные. Второе - мальчика я забираю на своё попечение. Будем готовить его к эсхалатазии. Поэтому если хотите оградить его от этого испытания - постарайтесь найти их быстрее меня.
   Бастары молча смотрели на мейри, силясь переварить услышанное. Упомянутая им эсхалатазия считалась редким и сложным ритуалом с памятью и магией, позволяющим проследить имевшие место события на достаточно значительный период времени назад. Однако имелось два фактора, заметно ограничивающих её использование. Во-первых, вполне естественная сложность применения - требовалось знать и уметь, чем владели немногие. Во-вторых, и это, пожалуй, было главным: чем с более глубинными пластами памяти проводились магические манипуляции, тем выше была вероятность необратимого помутнения рассудка у вспоминающего. Поэтому на эсхалатазию решались лишь в исключительных случаях, или же когда испытуемым можно было пожертвовать.
   - Мы обязательно найдём этот проклятый дом! Мы должны это сделать! Иначе нам как сыскарям красная цена - медный аст, не больше! - чуть погодя в гостиной кипятился Дик, и братья по Ордену все как один соглашались с ним.
  

8

  
   По разнарядке их дело поручили авланту Ладнету, сорокалетнему доблату с твердым взглядом и бледным, неулыбчивым лицом. Дику казалось, что он вечно всем недоволен, или же чем-то болен, и вскоре подтвердилось второе предположение - авлант раз в три часа пил какой-то густой напиток из деревянной фляги, при этом его передёргивало и чуть ли не тошнило.
   Авлант молча выслушал рассказ Келота и пояснения бастаров, после чего огорошил их своим сомнениями о целесообразности поисков и посчитал маловероятной саму возможность отыскать злополучный дом. Более того, он даже засомневался в истинности рассказа Келота, посчитав его невероятным и фантастичным.
   - В Арнавале детское рабство в подпольном цехе какого-то дурмана? Хм, сильно сомневаюсь. Очень сильно. Во всяком случае, я об этом никогда не слышал. Да и мои коллеги тоже. Так что это пустая трата времени. Думаю, мальчик просто привирает. Выпороть его да в приют сдать!
   Дик едва сумел совладать с собой - так сильно захотелось врезать авланту за сказанное, но присущие ему выдержка и осторожность как всегда победили. Однако он дал себе слово: запомнить авланта и с оказией вернуть должок. Судя по лицам товарищей, их переполняли аналогичные эмоции.
   Два дня они прилежно бродили по Кугвару, нашли около десятка более-менее подходящих дворов, но ни на один их даже не пустили. Собственно, полномочий на это у них не было никаких. Почему? Потому что не было улик. На третий день от расследования отошла группа Бахора - парни решили подождать эсхалатазии, к вечеру того же дня - авлант и его люди, сославшись на приказ из Оплота службы, ночью у Гарнга случилось обострение желудочных болей, а ближе к полудню четвёртого сдался Малир.
   К Хабзу целесообразность! - гневался Дик на своих новых братьев. Поскольку остальные бастары занимались скунсами, он остался один на один с похитителями Келота.
   Уже на выходе из Дома его поймал Бунг. Хайри пристально взглянул в глаза деору и спросил:
   - Успеешь?
   Дик скривился, вздохнул и прошептал:
   - Не знаю.
   - Знаешь. Забыл, что ты не только сыскарь и бастар, но и анду канона Аэра?
   - Сразу видно, хайри, что вы далеки от магии. Анду в магических раскладах - слабак, почти ни на что не способный. Многие, если не все частные дома защищены магическими амулетами и оберегами - в первую очередь от нечисти, конечно, но и мой взор в такой дом не пробьётся. Если бы я был магом, или хотя бы волшебником... Увы, пока я вынужден действовать как все. Кстати, парочку домов мне всё-таки удалось так обследовать - летучий глаз пробился там, но ничего интересного обнаружить не удалось. Простите.
   - Ребёнок не должен извиняться перед взрослым за то, что ему пока мало лет. Всему своё время, Дик. У тебя получится. Я верю в тебя.
   - Благодарю, хайри! - Дик воодушевился и взбодрился. - Есть идея! Могу обследовать эти дома и усадьбы по ночам. Шасть через ограду, и по запаху, по запаху...
   - Ты? По запаху? - удивился хайри, и деор понял, что сморозил глупость.
   - Тогда на ощупать при помощи глаз!
   - Как вору? Желаешь подставить Орден?
   - Нет! Конечно, нет!
   - Вот тебе и мой ответ, - жёстко отрезал хайри. - Белиар не приемлет подобных действий. Прости, не та ситуация, - он замолчал, продолжая внимательно смотреть ему в глаза, потом улыбнулся. - Пожалуй, дам тебе один совет.
   - Да, что, брат Бунг? - Дик вновь расстроился.
   - Если не можешь отыскать дорожку к дому, найди тех, кто ходит по этой дорожке, или то, что носят по этой дорожке. Усекаешь?
   - Кажется, да, - просиял Дик. - Это мысль! Благодарю, хайри!
   Дик кивнул и бросился к выходу, но что-то смутило его в поведении хайри. Он оглянулся, вгляделся в его лицо и спросил:
   - Как там Келот?
   - Наконец-то, Дик, а то я было подумал, что ты позабыл о нём, - улыбнулся Бунг. - Мальчик готов к эсхалатазии. На какой день мейри может её запланировать?
   Вот зачем он нашёл меня! - догадался деор и нахмурился.
   - Вы у меня спрашиваете, брат Бунг?
   - Конечно, у кого же ещё? Ты старший в этом расследовании, тебе и решение принимать. Ты ведь деор! - патетически заявил Бунг, но Дик почувствовал в его словах толику лукавства. - Только, прошу, не затягивай. Сам знаешь - каждый новый восход солнца уменьшает его шансы.
   - Да, да, конечно, - засуетился Дик. - Мне нужно два дня. Если даже с вашей подсказкой мне не удастся выйти на их след, тогда в полдень третьего дня, если считать с этой минуты.
   - Увы, Дик, могу дать только сутки. Завтра в полдень, если ты не принесёшь нам добрые вести, мейри приступит к процедуре. Наш владыка рассчитал, что это последний более-менее безопасный срок. Позже он наверняка...
   - Я понял! - перебил его Дик и глубоко вздохнул. - Мне это не нравится, но выбора у меня нет.
   - Зато всё в твоих руках.
   - Конечно! - улыбнулся деор. - Я постараюсь.
   - Не ждал другого ответа, сынок.
   - Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
  

9

  
   Дик медленно брёл по кривым и узким улочкам Кугвара, рассеянно поглядывая по сторонам. Деор размышлял, искренне надеясь на озарение.
   "Найди тех, кто ходит по этой дорожке, или то, что носят по этой дорожке" - снова и снова прокручивал он в голове слова хайри. - "Тогда отыщется искомый дом". Да! Золотые слова! Пусть будет много звеньев, но дорожка станет осязаемой. Как же мудр хайри, и почему я раньше не бросил бесплодные поиски дома и не догадался взглянуть на проблему с другой стороны? Хабз меня подери! Составил план, и давай его исполнять, хотя уже к концу первого дня было ясно - ничего мы не найдём. Пресветлый Алакмаон! Столько времени потеряно, сколько сил потрачено! И всё это скажется на мальчике. Бедный Келот. Неужели самое тяжёлое испытание у него ещё впереди? Ни за что! Спать не лягу, но отыщу злодеев. Теперь будет проще.
   Итак, Дик, давай думать логически. Есть те, кто привозит в город товар - солому, хворост, цветки, стебли, короче - сушняк, который перерабатывают в порошок или измельчённую травяной сбор. И тут первый вопрос: зачем устраивать столь опасное производство под носом Ахенара, госперов и абразов? Куда спокойнее перерабатывать дурман-траву, да ещё с использованием мальчишек-рабов, где-нибудь в стороне, в лесу, или в том же Бангалоре, а сюда уже завозить готовую твелзу или солу? Почему они пошли столь сложным путём? Может, потому что существование такого цеха в маленьком посёлке невозможно утаить? Или в городских воротах стражники слишком плотно шерстят приезжих купцов, и если к траве и соломе у них не возникнет вопросов, то порошок товар весьма специфический? Собственно, этот дурман запрещён или нет? В любом случае получается, что траву, то есть растения, завозить безопаснее, чем поступать любым другим образом. Что это мне даёт? Да почти ничего, ибо провести такое исследование у меня не хватит ни времени, ни помощников. Одному такие поиски не поднять.
   Хорошо, пойдём дальше. Смесь готова, что потом? Какова схема распространения? Это пока неизвестно. Зато ясно другое: даже если дурман разрешен, совсем в открытую его распространять не будут. Конечно, таиться им тоже нет резона, но на шумных улицах и переполненных площадях предлагать не станут. Тогда где? Скорее всего, там, где бывают люди, жаждущие удовольствий, а дурман, точнее твелза - это как раз новое удовольствие-развлечение. Так-так, уже горячо. Что это за места? Чайханы, таверны, кабаки? Вполне вероятно, что в некоторых уже можно попробовать дурман. Где ещё? Где?
   В Трезубце! Конечно, там! Вот где их употребляют больше всего, тут и к гадалке не ходи!
   Дик огляделся. Он стоял прямо напротив храма Алакмаона. Отсюда совсем близко было до Большого рынка - огромной площади, где торговали как местные, так и чужеземные купцы. Дик однажды забрёл туда и был поражён имевшемуся там изобилию. Но сейчас рынок его совсем не интересовал. Его посетило озарение прямо напротив храма Алакмаона - значит, именно Светлоликий нашептал ему этот дельный совет. Сам Величайший помогает ему! Он на правильном пути. Он не подведёт владыку Мира. Ни за что!
   Дик развернулся и скорым шагом направился к Трезубцу. Его переполняла радость и нетерпение. Он чувствовал, что стоит приложить ещё немного усилий, и тайна раскроется перед ним. Конечно, будет риск, куда без него, возможно, дойдёт до кровавой драки, но он сильный бастар, умелый, вылезет из любой передряги. Вместе с Орденом он может горы своротить, а в этом деле Орден явно на его стороне. И это радовало.
   На входе в Тупик знакомца Герша не оказалось, равно как и его брата. Дик заплатил входную пошлину и очутился на площади. Сегодня здесь было шумнее и многолюднее, да и развлечений было побольше, так что даже голова кругом шла. Безусловно, самым ярким развлечением, привлекшим огромную толпу зрителей, был спектакль театральной труппы справа от входа, который назывался "Личная жизнь королевы". Это было смешное и при этом донельзя откровенное действо, посвящённое нескольким дням жизни нынешней королевы Асталона. Дик постоял пять минут, посмотрел, послушал. За это время он вместе со всеми сгибался от смеха, а потом густо краснел при виде весьма откровенных приставаний королевы к бравому авланту её личной охраны. Толпа смаковала сцену за сценой, большинство получало удовольствие, так что можно было не сомневаться в финансовом успехе мероприятия.
   Возможно, Дик досмотрел бы представление до конца, но тут его вновь осенило. Ралина!
   Возле "Океана сладости" остановился, продумывая план действий. Нельзя спугнуть, нельзя заставить их насторожиться, нельзя дать им повод подать весть дурманщикам, ежели таковая возможность у них имеется. Всё должно быть естественно и обыденно. Он должен вести себя как все. А особенно - как все наёмники, рогвары: цинично и прагматично.
   Деор решительно вошёл в хорошо освещённое двумя яркими лампами помещение. Охранник, узнав его, поначалу напрягся, но, увидев, что молодой рогвар один, да и интересуют его сегодня явно не беглые мальчики, успокоился и вновь задремал. Впрочем, Дик догадывался, что всё это напускное и хельс в один миг покажет любому, за что ему здесь платят деньги.
   Зато активизировалась Твелла. Она вновь прилипла к нему и зашептала на ушко разные предложения, описывая и характеризуя свой "товар". Дик проформы ради оглядел всех, но указал на Ралину. Та радостно встрепенулась, схватила его за руку и повела вглубь дома, постоянно оглядываясь и одаривая его очень шаловливыми и весьма многообещающими улыбками. При этом Дик заметил странный блеск в её глазах, какие-то отблески огней, чего раньше он ни у кого не замечал. Впрочем, думать о них ему было некогда.
   Они поднялись на второй этаж, прошли тёмным коридором, свернули, ещё раз, снова поднялись по лесенке и замерли возле двери. Девушка повернулась к нему и жадно впилась в его губы. Дик этого не ожидал и даже растерялся, но затем крепко прижал её к себе и ответил как умел. Чуть погодя девушка, улыбаясь, отстранилась и промурлыкала:
   - Я стою дорого - пятнадцать астов в час. Потянешь?
   - Думаю, ты стоишь дороже! - нашёл в себе силы польстить ей Дик, зрачки девушки широко раскрылись, она засмеялась и увлекла его в свою комнатку.
  

10

  
   - Ну что, рогвар, как тебе я, - круто выгибая спину, весело спросила она парня полчаса спустя.
   - Я видел, что ты хороша. Ещё тогда, в мой первый визит. Но сейчас я понимаю - ты божественна! - только и смог выдохнуть он.
   Дик возлежал возле прелестницы, по лицу его блуждала радостная, почти идиотская улыбка. То, что сейчас произошло здесь, он не мог описать словами. Да и жестами, пожалуй, тоже не мог. Он был на вершине блаженства, и тот взрыв удовольствия, что настиг его, заставил кричать и сжимать девушку в крепких объятьях, забыть было невозможно. Впрочем, Ралина не отставала: тоже кричала, почти билась под ним, и безжалостно царапала ему спину, так что теперь в районе лопаток слегка саднило. Но сейчас на эти мелочи он не обращал внимания.
   - Я лучшая в Океане. Да, лучшая. Некоторые считают лучшей Эладу, другие - Хорю, но они мне и в подмётки не годятся. Тем более что я всех их младше. Собственно, я уже лучше их, моя красота продолжает наливаться ярким сочным соком, так что мне ещё блистать и блистать. Однажды я стану Королевой Трезубца....
   - Ты уже королева! - выдохнул Дик, стараясь как можно дольше удержать в себе сладостные ощущения. Он не ожидал, что близость с женщиной может быть столь невероятно приятной, и теперь понимал Торса. И даже немного жалел его.
   - То-то же. Я вообще на многое способна. Однажды.... Ну да, впрочем, это не важно. Но ты тоже молодец - выдержал мой ритм. Обычно те, кто слабы, не могут доставить мне удовольствие. Да и сами хлипенько выстреливают и словно слизни растекаются по ложу. А вот такие как ты, отменные молодые жеребцы, способны дать мне всё, что нужно. И тогда они получают от меня всё, чем я владею. И ты сам видел - это не мало.
   - О да! - засмеялся Дик, припадая к её спелой, крепкой груди. - Теперь буду только к тебе приходить!
   - Правильно! - в ответ заулыбалась девушка. - А хочешь всё повторить, только с утроенным удовольствием?
   - Это как?
   - А, уметь надо. Обычно я предлагаю это тем клиентам, в ком уверена, что они не подкачают, только тем, кто по-настоящему сможет прочувствовать и выдержать это. Да и стоимость часа это утроит - заплатишь дирлон. Всё ещё хочешь?
   - Конечно, - кивнул Дик, заинтригованный её словами. В последние полчаса он совершенно забыл о расследовании, о Келоте и о дурман-траве.
   - Плати вперёд - кто знает, как всё обернётся. Ты можешь просто забыть обо мне и свалить, а я даже не замечу. Так что лучше расплатись сейчас.
   - Хорошо. Вот, возьми, - Дик вытащил монетку из худого кошелька. - Посмотрим, что за диво.
   - Скорее чудо, - усмехнулась она и достала маленькую шкатулку, из которой извлекла тёмный мешочек. Потом метнулась к стене и вытащила заранее припасённый кувшин с вином, налила в чарку примерно половину и высыпала в неё малую часть содержимого мешочка. А затем размешала всё пальцем.
   - Что это? - с некоторым содроганием спросил обалдевший Дик.
   - Твелза, рогвар, твелза. Неужели не слышал?
   - Нет, - чувствуя необычайный подъём, покачал он головой. - Впервые вижу.
   Это был порошок грязно-зелёного цвета. Вино легко приняло его, сохранив тёмно-красный цвет, дурман растворился как сахар. Дик понял, что он на верном пути, что Светлоликий, взявшись помогать, теперь не бросит его. Но и он сам не должен подкачать. Что хочет от него Бог? Если сейчас начать расспрашивать, а потом отказаться от её предложения - можно навсегда оттолкнуть от себя девицу и лишиться её доверия. Другой вариант: можно попробовать эту жуткую смесь. Во-первых, это позволит узнать врага в лицо. Во-вторых, потом, если получится, будет легче разговорить девушку. Единственное, смущали слова Ралины, что он не сможет или даже забудет заплатить ей, но у него была подстраховка - магическая суть. Считалось, что чем выше магическая сила, тем менее действенны яды, дымы, запахи и прочие творения природы и человека, которые для других, обычных людей, могли стать фатальными. И Дик верил в это.
   - Скажу по секрету - это моё изобретение, - сообщила она, глядя на него во все глаза: испытующе и настороженно. И тут же пояснила, увидев мелькнувшее у Дика недоумение: - Я не про дурман говорю, глупыш, а про сочетание удовольствия от дурмана и наслаждения от меня!
   - А, ясно, - рассмеялся Дик. - Что же, давай, попробуем. Пей, я за тобой, - предложил он, и девушка с готовностью сделал несколько глубоких глотков. Дик неспешно отпил следом, пристально глядя ей в глаза. Ему было интересно, что будет с ней происходить. Но в один прекрасный момент картинка видимого поплыла и ушла в сторону, он услышал смех Ралины, на который он отозвался таким же диким и бессмысленным смехом, и мир вокруг с невообразимой скоростью закрутился.
  

11

  
   Он не осознавал себя. Он почти не ведал, что творит. И как долго. Он плыл и летал, плакал и смеялся. Он попробовал всё, что знала и умела Ралина, и это было единственное, что он мог потом вспомнить. То, что они вытворяли, было неописуемо. И непостижимо. Казалось, он весь, целиком, один сплошной шар, который напрягается и взрывается, напрягается и взрывается, и удовольствие волнами накатывает и опустошает его. Он кричал, что-то выкрикивал, громко стонал и издавал уже и вовсе несвойственные людям звуки. Он был на вершине блаженства, которое не желало его отпускать, и казалось, что так долго получать удовольствие невозможно. Ни один организм не сможет так сильно и так часто, но у него получалось. Или они провели в этой комнатке целые сутки? Плевать! Ему было хорошо, да нет, просто чудесно, причём каждую секунду, проведённую с ней, в этой убогой комнатушке. Все проблемы и заботы мира ушли на второй план - для него существовала только Ралина. Дирлон за такое? Да это стоило ландор! Даже два!
   Казалось, мир вокруг сошёл с ума - так быстро начало всё вращаться перед ним. Он видел лишь мазки окружающей жизни: раскрасневшееся, с влюблёнными глазами лицо Ралины, потолок, её ноги, кровать, грудь, руки, губы, обшарпанный пол, их сброшенная одежда. Всё непостижим образом одновременно крутится и мельтешит перед глазами, то увеличиваясь, то уменьшаясь и словно пропадая из вида. А ему хорошо. Тело получает всё, что хочет. Он пребывает в неодолимой неге. Звуков мира давно уже нет. Вокруг лишь белый туман. Пустота. Тишина. Тьма.
  

12

  
   Смеркалось. Дик обнаружил себя на улице. Голова страшно гудела, тело ныло, местами появлялась короткая, но острая боль. Одежда надета кое-как, зато всё на месте, даже кошель. Глубоко вздохнув, он побрёл по улице, едва отдавая себе отчёт в своих действиях. Мышцы были деревянными, так что при каждом движении скрипели и грозились застыть, словно проржавевший механизм без доброй смазки. Бастар никогда не испытывал сильного похмелья, но предполагал, что ощущения примерно те же.
   Мыслей было немного. Во-первых, всё вышло намного приятнее, чем он ожидал. Во-вторых, он сам попробовал твелзу. Что сказать? Гадость, но гадость первоклассная. Она действительно даёт то, что обещает - тут всё по-честному. Вот только когда её действие заканчивается, жутко и тоскливо так, что хочется бежать в лес, найти там голодных волков и вместе с ними выть на луну-обманщицу. А ещё - и это пугало - хотелось снова попробовать твезлу. Даже в таком состоянии Дик понял, что она формирует зависимость. А ещё, что он больше никогда не станет её пробовать. Ни в каком виде. Ни за что. Даже с Ралиной.
   Дик замер на краю Тупика наслаждений, взирая на слегка поредевшую толпу. Теперь здесь горели факелы, и шли иные театральные постановки. Но вот пахло по-прежнему потом, страстью и едой. Последний запах зацепил его - он вдруг понял, что безумно голоден, и до Дома не дойдёт. А ещё - что здесь тоже должны хорошо готовить. Почему бы не попробовать местные яства? - решил он и устремился в ближайшую к нему таверну. Нашёл местечко в общем зале и указал быстро появившейся круглолицей улыбающейся девахе:
   - Хочу то, чем сегодня потчуете большую часть посетителей. Только чтобы я наелся - голоден так, что даже брат Адобан сейчас спасовал бы передо мною.
   - Всенепременно, благородный таур. Всё будет в лучшем виде! - девушка одарила его лучезарной улыбкой и удалилась.
   - Дурманом увлекаешься? - несколько секунд спустя прозвучал грубый вопрос, и Дик даже подскочил от неожиданности. Мутным взором огляделся и узрел суровое, полное неприязни лицо мужчины далеко за тридцать. Впрочем, лицо было сухим, с тонкими чертами и явно принадлежало человеку сильному, уверенному в себе и способному быть строгим и безжалостным.
   Дик в ответ хотел сказать что-то резкое, или съязвить, но любопытство пересилило:
   - Вина перебрал, - соврал он.
   - Не заливай! Таких, как ты за версту видно. Надо лишь знать, куда и как смотреть.
   - И куда? - удивление Дика продолжало расти.
   - На лицо, конечно. Печать смерти на тебе уже давно. Скоро твои босые ноги будут топтать Потусторонние Дали, и узришь ты Эйгос, и бессмертные Аджары поставят тебе вечную метку: живой мертвец!
   Дик устрашился пророческим словам озарённого откровениями незнакомца.
   - По запаху он определил, господин, - деваха поставила перед ним глубокую тарелку, наполненную наваристым супом, а также положила хлеба, сыра, кусок жареного мяса, несколько солёных огурцов и высокую кружку с пивом. - От пьяниц несёт, а ваш запах совсем другой.
   Девица мечтательно вздохнула и упорхнула.
   - Приятного аппетита, господин!
   - Да разве тут дадут нормально покушать, - косясь на своего неожиданного собеседника, начал он хлебать суп. Горячая вкусная жидкость стремительно потекла по пищеводу, возвращая ему былую чувствительность, а всему организму - силу и бодрость. - Хорошо!
   - Неудивительно - так всегда после дурмана бывает. Пока Комона не придёт за тобой, - вновь прозвучал жёсткий голос, и Дик едва не поперхнулся. Недовольно взглянул на сидящего напротив, уже закончившего кушать и раскуривающего трубку, огляделся и решил, что лучше будет смолчать и продолжать вкушать суп, который всё больше нравился ему.
   - Нечего сказать? Тогда я расскажу тебе, что бывает с теми, кто подсел на твелзу. Старые дурманы, ахонь и сола, совсем другие. Они лёгкие, их даже детям можно иногда, ежели совсем грустная жизнь. А вот твелза, новое изобретение, совсем другое! Совсем!
   - Ты чего? - Дик уставился на перекошенное лицо собеседника. - У тебя в трубке, часом, не сола?
   - Потом будешь смеяться, и плакать, и снова смеяться, и снова плакать ... пока не наступит ломка! - собеседник словно не расслышал колкого замечания Дика. - Слышал такое? Было у тебя? Ты же пил твелзу, да? Сегодня - не в первый раз? Первый? Тогда тебе особенно интересно будет послушать, что у тех, кто ею увлекается, возникает нестерпимый зуд и боль, затем - ломота и желание любым способом унять внутренний жар, потом страх, что ничто не помогает, и понимание, что только твелза, этот чужеземный дурман, может дать успокоение. И новую радость! Что на это скажешь, паскуда!
   Речь говорившего совсем потеряла нотки уважения, и Дика это возмутило. Будь он в нормальном состоянии, деор обязательно повёл бы себя как-то иначе, но сейчас он легко дал волю гневу. Он быстро - как ему казалось - потянулся руками к непочтительно говорившему тауру, намереваясь припечатать его головой об стол. Но не вышло - ещё мягкие и слабые руки Дика оказались сжаты одной левой незнакомца, сам же он перегнулся через стол, склонился к Дику, прижал его голову к столу, так что кусок мяса больно вонзился в ухо, и зашептал:
   - У кого купил дурман? Где и когда? Признавайся, мразь!
   - Да что ты себе позволяешь! - пытаясь вырваться, зашипел Дик. Их борьбу заметили, к столу подошли два воина, но незнакомец им что-то показал и они удалились, что совсем не понравилось стремительно трезвеющему Дику. - Отпусти, я больше не буду! - неожиданно для самого себя выпалил Дик, презиравший себя в эти минуты за слабость и слабоволие.
   Его прилюдно унизили!
   Это всё твелза! - почти сразу озарило его, и он воспылал ненавистью к дурману. Мощный выброс энергии помог ему вспомнить причину, по которой он заявился в Трезубец. Прошедшие несколько часов мгновенно пролетели перед его глазами, он понял, что бездарно потерял часть дня и почти лишил мальчика будущего. Это отлично отрезвило его, Дик словно бы вернул себе контроль над собой и легко высвободился из захвата незнакомца. Тот с удивлением уставился на свои руки, в то время как Дик сел, вновь испытывая накат слабости, хмуро взглянул на него и заявил:
   - Нам нет нужды драться. Похоже, в этом деле мы союзники - я ищу торговцев дурманом. Да, сейчас я ещё под воздействием твелзы, но принял её в первый и последний раз, желая узнать, что она из себя представляет. Однако силы свои, увы, не рассчитал.
   - Вот как? - неприязнь, сквозившая во взгляде незнакомца, пропала, уступив место удивлению и любопытству. - Тогда давай знакомиться. Я - Рист Ралти.
   - Дик Арнотт.
   - И зачем тебе понадобилось искать продавцов дурмана? - глядя, как Дик вновь взялся за еду, поинтересовался Рист.
   - У меня всё больше складывается впечатление, что я на допросе в Огопе. Хочешь откровенности от меня - вначале расскажи свою историю. Ты же здесь тоже не просто так околачиваешься?
   - Вот как? Ты дерзок, но... ради рождающейся дружбы, так и быть, расскажу, тем более что здесь нет никакой тайны. Это случилось с моим младшим братом. Никогда себе не прощу невнимательности - ведь он подавал знаки, подавал, хотел, чтобы я спас его, но я был слеп. А когда прозрел - было поздно.
   - Любопытно, - кивнул Дик и даже прекратил кушать. Однако Рист этого уже не видел - он был в прошлом.
   - ...Поздно, поздно, иначе ни за что не допустил бы этого, но дела, служба, на родных совсем нет времени. Год ахони, потом полгода солы - всё прошло мимо меня. Приход твелзы я даже не заметил, хотя признаки были явные. Он пил её уже три месяца. Без твелзы жизнь ему казалась пресной, а когда появилась ломка - болезненной и мучительной, словно пытка! Денег не хватало - стал воровать, потом вещи из дома уносить и продавать. Невыносимо видеть было страдания брата, унизительно понимать глубину его падения, страшно думать, что Комона уже рядом. Я попытался спасти, я честно попытался, но не успел... Вот уже неделя прошла, как его не стало. Проклятая твезла, проклятый дурман, пусть Хабз разорвёт на части её создателей! А кого не сможет - я помогу! Да!
   Рист умолк, до крови прикусив губу. Дик благоразумно молчал, так что вскоре Рист переборол свою боль и продолжил.
   - Ещё совсем недавно мой братишка был здоровым, цветущим юношей, а умирал, не поверишь, почти старик. Возле его бездыханного тела я поклялся памятью наших родителей, что уничтожу всех, кто привозит и распространяет этот смертоносный порошок. Они все мне заплатят за его боль, страдания и преждевременную смерть!
   - Прости, Рист, что потревожил твою кровоточащую рану, - Дик крепко сжал его руку. - Твоя история ужасна. Неужели такое возможно? В голове не укладывается....
   - Хм, оказалось, мой брат - из первых жертв дурмана. Ни слабая ахонь, ни более жёсткая сола никогда не приводили к таким последствиям. Все, кто потребляет их, живы и почти процветают. А мой брат - нет! Почему так? Не понимаю!
   - Я думаю....
   - Это только начало! - вновь ожесточённо заговорил Рист. - Только начало. Сегодня трое погибло - а завтра их будет сотни! Кто положит этому конец?
   - Мы! - сжал его кулак Дик. - Каковы твои успехи? Многих уже наказал?
   Рист скривился, с безнадёгой в глазах махнул рукой.
   - Дурман не входит в число запрещённых для торговли товаров. Твелзу нельзя запретить. Прекрати свои опасные поиски! - сказали мне хангарды Службы правопорядка. Это было позавчера. С этого дня я разуверился в желании властей заботиться о жителях города. Арнавал - город торгашей. Здесь всем правят деньги, купцы и их прихвостни. Дурман - новый товар, способный приносить огромные прибыли. Поэтому пока торговать им выгодно, никто и пальцем не пошевелит, чтобы запретить его. К тому же смерть в перспективе грозит лишь употребляющим твелзу, самый сильный из дурманов, самый дорогой из них, и единственный, который даёт умопомрачительное наслаждение. Пробовал ахонь?
   - Нет.
   - Вот как? Странно. А ведь она более популярна. И дешевле. И не так опасна. Думаю, за ней будущее, если чего нового не придумают.
   - А в чём разница?
   - Это дурман-жвачка. Порция - небольшой кусочек неправильной формы, серо-коричневого, даже грязного, матового цвета. Он твёрдый и не крошится. Суёшь в рот и жуёшь час, второй, третий. И всё это время - расслабление и нега, успокоение и умиротворение, просто приятные, но лёгкие ощущения. Некоторым это даже не мешает работать, зато какое отношение к труду, каков полёт фантазии при таком душевном подъёме! В последнее время ахонь особенно популярна среди художников и скульпторов - помогает, якобы, раскрыть горизонты. Даже трудно придраться.
   - Но ты, вижу, смог!
   - Я? Конечно, друг мой Дик, - в голосе Риста послышались самодовольные и покровительственные нотки. - Держись меня, и я сделаю из тебя человека!
   - Здорово! Так в чём слабость ахони?
   Рист нахмурился - он так и не понял, чем восхитился его молодой друг: его успехами или тем, что он обещал сделать из него настоящего человека. Мотнув головой, словно отгоняя ненужные мысли, пояснил:
   - Я говорил со знакомыми лекарями и травниками. Некоторые из них, кстати говоря, разделяют мою озабоченность по этому вопросу, но к ним особо не прислушиваются. Очень разобщённая гильдия, оттого их голос весьма слаб. Наша гипотеза такова. Однажды люди, которые сейчас увлекаются ахонью или её чуть более сильной вариацией солой, перестанут получать от неё удовольствие. Организм привыкнет к дурману, они будут до посинения жевать её, но она станет для них просто травой. Кайфа не будет. Зато будет всё возрастающее неудовольствие и желание чем-то восполнить утерянное. Эти несчастные будут мечтать вновь окунуться в приятные ощущения лёгкости и блаженства. Догадываешься, что последует за этим?
   - Святой Алакмаон! Они найдут замену в твелзе!
   - Именно, Дик, именно! А ты не безнадёжен, как мне сперва показалось. Далеко пойдёшь, особенно если окажешься сильнее тяги к этой дури.
   - Благодарю. Мне лестно, - искренне улыбнулся Дик. Благодаря интересному разговору, а также вкусной пище он восстановился ментально и почти - физически.
   - Да, сотни и тысячи рванут кушать твелзу, привыкание будет поголовным - ведь дурман уже проторил дорожку к их организмам, и смертность возрастёт в разы, если к тому времени качество твелзы не улучшится, к чему пока нет предпосылок, но что мы никак не можем исключать. Это будет страшно - почти как эпидемия. Вот уж Комона-хозяйка возрадуется и соберет свою обильную жатву. Да, тогда, возможно, Ахенар забеспокоится и что-то предпримет, вот только будет поздно!
   - Почему ты считаешь, что они знают о проблеме, но не желают её решать? У тебя есть доказательства?
   - Я уверен в этом. Служба правопорядка является выразителем политики Ахенара. Если хангарды так считают, значит, так считает Ахенар. Всё просто.
   - Со сколькими хангардами ты пообщался, чтобы делать такие выводы?
   - Только с двумя, - раздражённо отмахнулся Рист. - Это ничего не меняет. Я отлично знаю эту братию.
   Разговор увял. Рист слегка озлился на парня, задающего неприятные вопросы. Дик, в свою очередь, почувствовал это, и поэтому не лез на рожон. Он потихоньку пил пиво и думал о своём новом знакомце. Сильный, жёсткий, презирает чужое мнение, если оно идёт в разрез с его позицией. И в то же время слова Риста импонируют Дику, бастар восхищался его пониманием проблемы и тоже заразился стремлением растоптать создателей и продавцов дурмана. Решив, что молчание всё-таки затягивается, поинтересовался:
   - Давно хотел выяснить - из чего делают дурман? Не знаешь?
   - Сбор нескольких трав, которые у нас не растут, поэтому их привозят из дальних стран, - буркнул Рист. - Что-то не заметно, что ты умеешь держать слово.
   - Это почему?! - возмутился Дик.
   - Не слышу твоей истории о том, что подвигло тебя искать дурманщиков.
   - Ах, это, - улыбнулся. Дик. Он уже решил, что про Орден Ристу пока знать рано, поэтому выборочно, но подробно, делая упор на том, что он - рогвар, наёмник в четвёртом поколении, поведал историю мальца. И она потрясла Риста. Авлант ещё больше воспылал справедливым негодованием по отношению к дурманщикам, и потом почти четверть часа изливал на Дика свои эмоции, чем изрядно притомил бастара.
   - Твоё желание найти их и сдать властям для последующего примерного и публичного наказания - похвально, мой юный друг, - наконец, поуспокоившись, заявил он. - Ты честный и смелый рогвар, таких не часто встретишь. Друзья?
   - Конечно, - радостно улыбнулся Дик, пожимая протянутую ему руку. - Польщен твоей оценкой и... доверием.
   - Я готов принять твоё предложении о совместном расследовании - вместе мы свернём горы! И ты прав: наш единственный шанс отыскать их - пройти всю цепочку от производителя до продавцов. Только так!
   - Замечательно! Вдвоём мы осилим этот тяжелейший путь! - обрадовался Дик, но тут же хлопнул себя по лбу. - Пресветлый Алакмаон, как же я мог забыть! Рист! Я знаю имя одного продавца твелзой.
   - И ты молчал? Вперёд, пора взглянуть в его честное лицо!
  

13

  
   Борт, потомственный хельс, прислонившись к стене сидел на задворках Тупика Наслаждений и торговал семечками. Однако знающим людям, не особенно таясь, выдавал маленькие кульки с твелзой. В таком кульке - "конверте" на их языке - было три дозы, и стоил он целый дирлон.
   Хельс был худощав, с жидкими, сальными волосами, вытянутым, морщинистым лицом. Серые, тусклые глаза вяло смотрели по сторонам, зато рот что-то непрерывно жевал. Семечки? - вначале подумал Дик, но потом понял, что ошибся. - Конечно ахонь!
   Точно определить его возраст было невозможно, но Дик посчитал, что Борт был немногим старше бастара. По всему, жалкая личность, доходяга, опустившийся хельс, и справиться с ним будет проще простого. Вот только два обстоятельства несколько усложняли стоявшую перед ними задачу. Первое - наличие сидящих возле Борта трёх друзей, таких же оборванцев, только моложе. Скорее всего, они сидели и лузгали семечки не просто так, а охраняли его, или товар, или всё сразу, и это стоило учитывать. Вторым обстоятельством было само место: Тупик наслаждений всегда полон народу, и если Борт захочет привлечь внимание, это легко получится, а толпа, скорее всего, встанет на его сторону, так как здесь было принято защищать и поддерживать своих. Особенно против чужаков, особенно против госперов.
   - Торгуешь? - встав рядом, насмешливо спросил Рист. - Успешно?
   - Да есть немного, - вяло улыбнулся Борт. - Возьмёшь?
   - Что, семечки? Забава для детишек. Нет ли чего поинтересней?
   Борт напрягся, сбросил с лица волосы, вгляделся в незнакомца.
   - Дирлон, и конверт твой, мил человек, - наконец, после долгих раздумий, когда стоящий рядом Дик уже решил, что не даст, Борт принял решение. - Вот только я тебя не знаю? И дружка твоего? Вы - кто? И откуда?
   - Рогвары мы, с островов. Перебрались к вам в надежде найти занятие по душе. Но главное - с хорошей оплатой. За асты не работаем!
   - Врёшь, я тебя знаю. Ты - госпер! - неожиданно прозвучал обличающий голос - это был парнишка из друзей Герша. - А ты, - он кивнул в сторону Дика, - действительно, рогвар. Я помню тебя - ты заходил на днях. Но теперь ты с госпером, и это плохая рекомендация.
   - Не понял, щенок! Ты ещё будешь мне указывать, где ходить и с кем говорить в моём городе? В моём! Городе! - Рист надвинулся на парня, набычился, сделал угрожающее лицо, затем повернулся к Борту. - Мне стоит свистнуть, и здесь будет моя сотня. А теперь представь, что мы с тобой и твоей кодлой сделаем. А всех кто выживет - в каменоломни!
   - Этого никогда не будет, - невозмутимо покачал головой парень, и Дик, удивившись его выдержке, пристальнее вгляделся в него.
   Мосластое, сужающееся к низу лицо с оспинами, кривой, поломанный нос, маленькие совершенно круглые глаза, словно бездонные колодцы буравящие собеседника. Крепкое длинное туловище и несоразмерно короткие ноги и руки. Нельзя сказать, что он был неприятен или некрасив, но что-то неуловимо отталкивающее в его внешности, безусловно, присутствовало. Он напоминал Дику хищную рыбину, зависшую возле жертвы в ожидании её ошибки, и поскольку жертвой был сам Дик, бастар сразу преисполнился неприязнью к нему.
   - Любой может прийти в Трезубец, но свой канон он должен оставить за воротами, и тем более не навязывать его другим, особенно нашим людям. Братству это не понравится.
   - Я плевать хотел на твоё братство! - зарычал Рист и схватил парня за грудки. Охранники Борта вскочили, возбуждённо глядя на них, сам же торговец продолжал излучать вселенское спокойствие, словно его всё это совершенно не касалось. - Мой младший брат умер от твелзы! От вашей твелзы! Кто возместит мне убытки? Кто вернёт в семью славного мальчика? Он покупал дурман у тебя, значит ты убил его!
   Вот так поворот! - удивился Дик, но сразу догадался, что Рист смело импровизирует. Ещё бы - он же, по всему, госпер! Это удача.
   - Без веских доказательств твои слова - тяжкое оскорбление. Однако не мне принимать решения - я всего лишь продавец. Тебе следует говорить с хорем. Готов с ним встретиться? Или кишка тонка?
   В голосе Борта прозвучал вызов, который основывался на поддержке окружающих: к ним присоединилось шесть зевак, по всему - таких же хельсов. Влипли? Пока нет, но близки.
   - Кто? Я?! Забоюсь с хорем встретиться?! За такое оскорбление, щенок, в следующий раз я тебе шею сверну, так и знай. А сейчас веди к своему хозяину, - слова Риста были не менее обидны, и на сей раз парень потерял самообладание, его лицо потемнело и он прошипел:
   - Буду ждать этой встречи, синяя мразь. Ищи Оспина, это я. А теперь иди за мной и поглядывай по сторонам: здесь госперов не любят.
   Они толпой прошли в узкий переулок, миновали играющих детей и лежащих собак, вошли в какую-то узкую дверь. Здесь сидело двое уже зрелых хельсов, они вскочили, но, увидев своих, потеряли к ним интерес и продолжили играть в кости. Прошли ещё несколько комнат, явно жилых, с убогой обстановкой и утварью, миновали коридор, лестницу, ещё пару комнат, и вышли во внутренний дворик трёхэтажного дома. В центре располагался прямоугольный обшарпанный бассейн с грязной водицей, в тени сидело двое стариков и что-то курили, сохнущее бельё на верёвках закрывало треть двора.
   - Здесь ждите! - остановил их Оспин и с двумя товарищами нырнул в одну из дверей. Госпер и бастар остались в окружении пятерых хмурых хельсов.
   - Кабы не ловушка, - Дик прошептал на ухо Ристу, нервно тиская рукоять меча. Ему не нравился такой поворот событий - деор предпочитал не импровизировать, а делать всё по тщательно разработанному плану.
   - Ерунда! - отмахнулся Рист. - Не посмеют.
   - Думаешь, принадлежность к касте госперов защитит? Не верю я в это. Ты не в синем плаще. Собственно, кто ты в Службе правопорядка?
   - Вот это защитит, - Рист выставил перед Диком свой мощный кулак. - А ещё - мой верный клинок и разумная голова. Хотя, безусловно, на уважение и страх перед властью тоже рассчитываю. К твоему сведению я - авлант, сотня охраны.
   - Понятно, откуда ты знаешь внутреннюю кухню госперов и почему столь уверенно говоришь об их продажности. Получается, если я ничего не путаю, первым, кто посоветовал тебе бросить это дело, был твой командир априй Теверт. А кто второй?
   Теперь уже настал черёд Риста удивляться.
   - Для рогвара ты слишком хорошо знаешь иерархию службы.
   - Отбрось подозрения, друг! - мягко улыбнулся Дик. - Просто я уже имел случай тесно познакомиться с твоими коллегами. Было....
   Во двор вышла крупнотелая женщина средних лет с огромной корзиной белья. Не обращая на них внимания она принялась остервенело полоскать его в бассейне.
   - Что здесь нужно госперу? - послышался резкий голос из-за спины. В окружении шестерых хорошо вооружённых воинов к ним вышел один из местных заправил. Он слегка горбился, но всё равно был высоким, широкоплечим, с чётким, неимоверно тонким шрамом на левой щеке. Глаза были злы, колючи, жестоки, лицо сухое, с длинной чёрной щетиной. Поверх красной рубахи - толстая куртка, подбитая мехом, с металлическими пластинами. За широким поясом - длинный толстый тесак. - Я - хорь Нурбат, и дурман в Трезубце целиком на моём попечении.
   Рист с такой лютой ненавистью взглянул на него, что хорь даже отстранился и нахмурился. Дик забеспокоился, что его горячий друг не справится с чувствами и прямо сейчас набросится на хельса, но госпер, похоже, всё-таки умел себя контролировать, или же понимал, что ситуация не самая благоприятная, поэтому охрипшим голосом представился, сухо и кратко рассказал о своей боли и выдвинул своё нелицеприятное обвинение.
   - Чего ты хочешь, госпер? - ни один мускул не дрогнул на лице Нурбата когда говорил Рист, что весьма поразило Дика: уже в который раз местные хельсы удивляли его своей выдержкой, силой духа и рассудительностью, то есть теми чертами, что обычно присущи нучирам. Как такое может быть? Впрочем, в отличие от вожака его окружение не обладало подобной выдержкой: они переминались с ноги на ногу, были напряжены, нервничали и бросали тревожные, неприязненные взгляды.
   - Мести! Мой хангард дал мне карт-бланш. Как только я отыщу тех ублюдков, что погубили моего брата, тех, кто делает твелзу, вся мощь службы обрушится на них. Если не хочешь, чтобы вместе с ними карающая длань сокрушила и тебя с твоими дружками! - Рист буквально выплюнул последние слова, обращаясь к окружению хоря, - вы укажите мне их. В противном случае мы раздавим вас. Запомните: отныне безнаказанно творить зло вам больше не позволят. Так и знайте!
   Дик изо всех сил старался сохранять спокойствие и отрешённость, не давал удивлению проступить на лице. Оказалось, Рист умел убедительно врать, даже в условиях опасности и острой нехватки времени! Правда, сейчас Дику казалось, что госпер солгал лишь вначале, а потом говорил только правду. В общем, Дик немного запутался, поэтому усилил отрешённость и боеготовность: с этими субъектами следовало быть настороже. Всегда.
   - Хельсы не боятся госперов. У нас - общий нейтралитет. Мелкие дела и стычки - пожалуйста, общая война - ни за что. Ахенар свинтит голову твоему хангарду, да и Автану достанется, если начнётся всегородская бойня, если по вашей вине волнения и резня охватят половину города. Так что ты лжёшь мне в лицо, а за это можно горько поплатиться.
   Рист громко рассмеялся, Дику показалось - несколько истерически.
   - Ты ничего не знаешь, и в наивности думаешь, что владеешь своей жизнью! Вчера вечером состоялась встреча трёх ахенов, включая Автана, с Гербахом. Я не знаю подробностей, но ваш вождь вынужден был сдать нам всех, кто замешан в этом деле. Однако отказался помогать в поисках. Гербах позволил нам разгромить дурманщиков, и ни один хельс не поднимет знамя восстания из-за вашей смерти. Вы обречены. Но ты ещё можешь спасти свою шкуру. За содействие расследованию тебя и всю твою банду помилуют и не тронут.
   Дик вновь подивился находчивости Риста. А потом понял, что он всё врёт. Если бы действительно ахены приняли такое решение, то сюда явился бы не авлант охраны, а кто-то посерьёзней с сотней стражников.
   А вот хоря, похоже, проняло. Он побледнел, потускнел, задумался. Да, Рист был очень убедителен. Дик мысленно наградил его аплодисментами, стараясь запомнить, как следует поступать в такой ситуации. Отличная школа, что ни говори.
   - Гарантии мне и моим братьям? - сдался хорь.
   - Слово ахена Автана. Клянусь Алакмаоном, в этот раз карающая длань минует вас, - не моргнув глазом, заявил Рист.
   - Ладно, договорились. Встретимся здесь же ровно через три часа - я расскажу тебе, где их следует искать.
   - Так-то лучше, Нурбат. Вижу, ты умён и знаешь себе цену. Это похвально. До встречи, - Рист махнул рукой и собрался уходить, но хорь жестом остановил его.
   - Мы первые уйдём. Ждите десять минут, а потом уходите как пришли.
   - Ну что, рогвар? Восхищён? Смотри за мной и учись - я мастер в таких делах! - засмеялся Рист, стоило последнему хельсу покинуть дворик. - Знатно вышло, знатно.
   - Да, признаюсь, я сам едва не поверил. Но потом понял - одно враньё.
   - Это почему? Где был прокол? - насторожился госпер.
   Дик объяснил, Рист успокоился. Тщательно обсудив всё, они решили, что можно идти, и двинулись в обратный путь.
   - Нам три часа надо где-то пересидеть. Предлагаю сходить в Правую Пику - там можно хорошо отдохнуть.
   Дик не возражал - в той стороне он ещё не бывал.
  

14

  
   - На твоей земле сейчас развлекаются двое: авлант охраны и молодой рогвар. Авлант - мутный жучара, лопочет о смерти брата от твелзы и требует от меня выдать ему моих партнёров по дурману. Каково?! - Нурбат всем своим видом выражал возмущение и несогласие. - Хочет, чтобы я сам голову в петлю засунул!
   - Наглецы! Посади их на пику, и всех делов, - прищурился его собеседник, лаор Сармат, нучир, глава клана ТрёхРоз, контролирующего Кугвар и в особенности Трезубец. Он был ниже на две головы, с брюшком, толстым красным лицом и странного цвета глазами. Лежал на мягком диване, в ногах - два крепких кобеля чёрной масти. В стороне на полукруглом диване располагались друзья и охранники лаора в компании с обнажёнными девицами.
   - Сделаю, никто не подкопается. Представим их в виде жертв нападения ночных грабителей - хельсов.
   - Молодец!
   - Но меня не это беспокоит. Этот авлант пугал меня тайным сговором Ахенара и госперов с Гербахом. Мол, власть осерчала на дурманщиков и постановили покрошить всех причастных к смерти мальца в капусту.
   - То есть твою банду и старших братьев? Так и сказал? Вот так поворот, - нахмурился Сармат и даже оглянулся, словно ожидая, что сейчас нагрянут стражники и всех скрутят. - Разве такое возможно?
   - Брешет. Не верю, что Гербах мог сдать нас. Исключено. Ты же его знаешь! К тому же мы ему немалую сумму каждую неделю откатываем, а дойную корову режут только когда голод и съедены все крысы. Нет, тут что-то иное....
   - Ловушка госперов? Нас хотят поссорить?
   - И подставить. Только непонятно, чего хотят добиться. Толи чтобы мы их убили и нас за это с дерьмом смешают, толи желают рассорить и развязать войну. Не понимаю, - вздыхая, расстроено почесал затылок Нурбат. - И меня это напрягает.
   - Поэтому ко мне пришёл - хочешь переложить ответственность?
   - Это твоя земля, и я не хочу подставлять тебя, Сармат. Дело тухлое, как я могу так поступить с тобой?
   - За свою шкуру опасаешься, - усмехнулся Сармат. - Ладно, одобряю. Ты правильно поступил. Я узнаю на счёт решения, не беспокойся. Сколько ты взял времени?
   - Три часа.
   - Уже меньше, но этого хватит. Жди посланца. Если враньё, то убей, а трупы сбрось в Баггаларе - пусть все бочки катят на борзых, а мы останемся не при делах. Так?
   - Отличный план! Мне нравится, - обрадовался хорь. - А если сговор был?
   - Тогда придётся действовать иначе. Я подключу своих покровителей, ты обращайся ко своим. Валитор могущественная персона, он что-нибудь придумает.
   - Логично.
   - Всё это мне не нравится, - чуть погодя, после короткого раздумья, рубанул рукой воздух лаор. - В любом случае их следует убрать. Нет человека - нет проблемы, и не наша вина, что им не повезло.
   - Хотелось бы, чтобы нам поверили, - засомневался хорь.
   - А куда они денутся? Война никому не нужна. Говоришь, опытный авлант и рогвар. Наверное, они хорошо владеют оружием. Справишься? У тебя вообще есть серьёзные бойцы?
   - Есть, не беспокойся. С двумя я справлюсь, - уверенно отмахнулся хорь.
   - Смотри, не упусти, иначе я сам из тебя кишки выпущу. Усёк?
   - Конечно, - хорь побледнел. При всей многочисленности и весомости позиций хорей и хельсов, тягаться с нучирами они никак не могли.
   - Где они сейчас?
   - В Богемии?
   - Неплохой выбор. Готовься, Нурбат, и не подведи меня.
   - Кровь и плоть!
   - Кровь и смерть!
  

15

  
   Бесспорно, в Большой Пике умели ублажить клиента. Дик потрясающе расслабился и закайфовал, причём удовольствие было не меньшим, нежели он получил в "Океане", зато качественно иным. Пусть терма "Богемия" была меньше "Балдовки", куда он уже ходил один раз и где мылись преимущественно добропорядочные ситнеры, то есть горожане различных гильдий, зато здесь был огромный выбор мелких, но приятных или полезных услуг, о которых в обычных городских термах можно было только мечтать. Дик и Рист провели здесь уже полтора часа, которых вполне хватило полностью очистить организм Дика от остатков твезлы и иных шлаков, и теперь бастар был полон сил и энергии. Вот только размяк от последней процедуры и сейчас лежал на деревянном лежаке в клубах пара, в котором отчётливо чувствовались ароматические травы.
   Хорошо!
   Долгое время Дика мучил вопрос: где они берут столько воды? Море и река рядом, но не настолько, чтобы оттуда брать воду. Для этого требовался акведук и водонапорные механизмы, коих в Арнавале, насколько бастар уже знал, отродясь не было. В бочках возить? Трудоёмко, неудобно и дорого. Пока лежал на одной из процедур, Дик воззрился на всё здание при помощи тоночи и обнаружил пульсацию магической силы. Иглочи подсказало место - наверху, под крышей, на металлических постаментах стоял большой ящик, испещренный рунами. От него шли трубы - вниз, ко всем комнатам и залам, ваннам и бассейнам термы. А внутри билось водное сердце - элементаль Волта, могущественная сущность водной стихии. Она яростно и не переставая билась об стенки, кружила и вертелась, и тем рождала воду, утекавшую вниз. Но сама, удерживаемая мощными заклинаниями и магическими предметами, не могла покинуть свою темницу.
   Ловко, но жестоко, - констатировал Дик, аккуратно изучив магическое приспособление. - Однако, некоторые алмаги далеко шагнули в своём ремесле! - подивился бастар и взглянул на своего нового напарника.
   Разомлевший Рист лежал рядом с закрытыми глаза. Авлант раньше уже захаживал сюда и очень высоко отзывался об этом месте. Единственный минус - высокая цена. Сегодня они заказали лишь треть возможных процедур и удовольствий, а заплатить пришлось три дирлона за брата. Но траты стоили того. Не было ещё здесь ни одной минуты, чтобы Дик пожалел потраченные деньги или время. Что и говорить, всё было мастерски организовано, и бастар откровенно любовался симпатичной лепниной потолков, красивыми белыми статуями и ещё более красивыми обнажёнными девушками-прислужницами, чьи тела покрывали многочисленные цветные татуировки. "Обязательно приду сюда ещё, - решил он. - Надо попробовать остальные услуги, обязательно надо. Орденское вознаграждение, правда, не позволяет часто бывать здесь, но иногда, для восстановления тела или отдохновения души - в самый раз".
   - Душистый напиток из трав, господин. Подарок хозяев термы, - промурлыкала девушка, присев возле него с подносом, на котором стояла маленькая деревянная чарка с густой жидкостью, испускавшей слабенький дымок. Такую же чарку возле Риста поставила другая прислужница. Возможно, они были сёстрами, так как выглядели на удивление одинаковыми: обе худенькие, с розоватой блестящей кожей, с одинаковыми причёсками. Они задорно улыбались и были готовы выполнить любую их прихоть, только плати. Ту, что занималась Ристом, звали Алонь. Ту, что Диком - Далинь. Они полностью курировали их процедуры и удовольствия, и Дик, насмотревшись на её пусть и маленькие, но уже спелые прелести, сильно жалел, что поскупился и не заказал саму Далинь. В отличие от Риста, который точно знал, чего хотел, и уже начал пресыщаться Алонью. - Через пять минут будет массаж!
   - Здорово! - засмеялся Рист, присел, приобнял весело засмеявшуюся девушку и за два залпа опрокинул в себя всю жидкость. Дик поступил точно также, только своей девушки не касался, отчего лицо Далинь было слегка печально.
   А ведь она сама этого желает! - досадовал на себя Дик. - Эх, ну я и дурень.
   Массаж начался точно в срок. Пальчики девушек оказались на удивление сильными и сноровистыми, и увлажнённые маслами тела воинов легко проминались под их натиском. Дик полностью отдался на попечение этих пальчиков и стал проваливаться в сладостную негу, как вдруг что-то словно укололо его. Неясная тревога заскользила по позвоночнику, нырнула в голову. Он встрепенулся и прислушался к себе, потом к окружающим звукам. Всё было в норме, но интуиция нервно озиралась и словно чувствовала нечто, что сам Дик уловить пока не мог. Это значило лишь одно: кто-то, не обременённый магией, испытывает к ним интерес. Нездоровый интерес. Быть может, смертельный интерес!
   Дик активировал иглочи и пустил невидимый всем глаз в сторону входа. Двери не было - лишь тростниковая загородка. Миновав её, глаз очутился в зале с бассейном, в котором плавало или лежало приблизительно десять человек. И ни один из них не желал им зла. В отличие от шестерых, с тряпками, закрывающими лица, что крались вдоль стен, используя пар как естественное укрытие.
   Они идут сюда, к нам. За нами, - тут же поправил себя Дик и, не вставая, затормошил Риста. Тот недовольно повернул к нему голову и буркнул:
   - Чего тебе? Сам не получаешь удовольствия, так и мне хочешь всё испортить?
   - Лучше я, чем те шестеро вооружённых незнакомцев, что крадутся убить нас, - не обращая внимания на его раздражение поведал Дик. - Готовься к драке.
   - Ага, началось! - Рист словно обрадовался, несколько секунд усиленно думал, а затем рывком скинул с себя девушку, но умудрился ловко прихватить её и очень даже нежно поставить на пол. - Извините, девочки, но сейчас здесь будет очень жарко. Я бы на вашем месте спрятался вон в том углу. Постарайтесь не казать носа и обойтись без посторонних звуков вплоть до окончания предстоящей забавы. Договорились?
   Обе побледневшие прислужницы покладисто схоронились в указанном месте, где стоял широкий комод и висели свободные ткани. Рист и Дик только успели взять оружие и встать по обе стороны от дверного проёма, как тростниковая ширма бесшумно ушла в сторону и в редеющих клубах пара появилось двое. Визитёры осторожно заглянули внутрь. Тотчас Дик и Рист обрушили им на головы маленькие деревянные табуретки, а затем рывком затянули обмякших визитёров в комнату и толкнули их на пол. Далее Дик метнул в проём остатки табурета, явно попал - судя по рассерженному вскрику, и выскочил наружу, размахивая мечом.
   - Кто такие?! Расходись, а не то порублю!
   На каждого пришлось по два противника. Широкие сабли против боевых мечей в три локтя длиной. Достаточно свободного пространства вокруг. Кто кого?
   Конечно, в этих условиях у хельсов не было шансов. Одному Дик окровавил плечо и руку, и тот со стоном ускользнул в сторону, второму вначале сбил тряпку с лица, затем приложился кулаком по рёбрам, так что тот вскрикнул и согнулся, а жёсткий удар сверху локтём окончательно добил его. Дик вознамерился помочь авланту, который уже расправился с одним из своих противников, но тут очухался тот, которого он встретил табуретом. Дик с боевым выкриком сделал молниеносный выпад, и с колотой раной в подреберье хельс медленно осел на пол. Дик ринулся обратно в комнату, где он с Ристом отдыхал, и наткнулся на пришедшего в себя второго.
   Они скрестили мечи, и хельс устоял. Он продержался четверть минуты, прежде чем Дик разоружил его и приставил меч к шее.
   - Брось саблю, доходяга. Я рогвар, мне знаком запах смерти.
   Хельс нехотя подчинился, и Дик врезал ему коленкой в пах, а потом локтём по шее.
   - Так-то лучше, - усмехнулся бастар и беззлобно пнул его
   - Как здесь? Всё нормально? - в комнату ворвался Рист. - Одевайся. Допрашиваем и делаем ноги - не ровен час, подмога подоспеет. Давай, живей.
   Дик заспешил к одежде, стал облачаться и поймал взгляд девушек, выглядывающих из-за комода. Обе смотрели восхищённо и откровенно любовались им.
   - Я становлюсь популярным, - хмыкнул Дик.
   Дик первым облачился и вернулся к поверженному хельсу, ногой сдавил ему горло.
   - Кто вас послал, падла? Говори, или прикончу прямо здесь. Потом всё спишут на..., - Дик осёкся, узнав его. Это был один из тех, кто приходил с хорем.
   - Нурбату служишь! - громко вскричал Дик, и Рист обернулся, вгляделся в измазанное кровью лицо и стукнул себя по лбу.
   - Точно, из свиты хоря. Теперь всё ясно. Нурбат решил, что проще от нас избавиться, нежели говорить правду. Что же, придётся его проучить. Узнай, где искать его....
   - Что здесь произошло?! - когда они уже закончили допрос и привели себя в порядок, прозвучал гневный басовитый голос - в проёме возникла крупная фигура распорядителя терм. За его спиной маячили охранники.
   - Я тоже желаю это знать, Орбаг! - надвинулся на него Рист, и тот как-то сразу потускнел. - Узнаёшь меня?
   - Да, господин авлант, узнаю. Как не узнать-то? - пролепетал он.
   - Это хорошо. Тогда ответь мне: как получилось, что меня едва не порубили на куски эти шестеро убийц? Как они проникли сюда? Отвечай мне!
   - Это мне неизвестно, господин авлант, но я обязательно разберусь. Обещаю! Все виновные будут наказаны!
   - Нет, ты их лишь найдёшь и повяжешь, а наказывать буду я, по своему усмотрению. И ещё: за свою нерадивость ты теперь нам должен. Сегодня платить тебе не будем, как и следующие три посещения, причём получим всё, что захотим. Усекаешь расклад?
   - Да, конечно, только не гневайтесь на меня, - расстроено, немного испуганно пролепетал Орбаг.
   - Так-то лучше. А теперь распорядись проводить нас, мы очень спешим.
  

16

  
   Нурбат ожидал вестей в узком переулке возле "Богемии. Когда появились две тени, он вначале возрадовался, но по их приближении загрустил и положил руку на саблю. К его разочарованию, операция с треском провалилась.
   - Привет, хорь, кого ждёшь? Не тех ли безмозглых мертвяков, которых ты послал продырявить наши шкуры? Наверное, расстрою тебя - они уже в Подале. Представляешь, какой конфуз? Посетители термы в шоке. Ещё бы! Твои молодчики демонстративно вспороли себе животы. Каково, а? Это было зрелище, - сообщил Рист, встав в сажени от хоря, который медленно отодвигался за спины троих телохранителей. - Куда же ты? Неужели убоялся наших острых вопросов?
   - Скорее наших острых мечей, Рист! - презрительно засмеялся Дик.
   - Кто? Я?! - вспылил хорь и вновь выдвинулся вперёд. - Я порву тебя на куски, авлантишка, и ты живо догонишь своего братишку. Лучше убирайся отсюда сам, иначе уже сегодня ночью собаки будут пировать на ваших телах на задворках Трезубца!
   - Гневишь Алакмаона, хорь. Дал слово, и тут же решил обмануть. Так нельзя. Я слышал, слово хоря нерушимо. Пожалуй, стоит потрепаться в ближайших тавернах о твоём поведении. Что подумает братство? Долго ли будут терпеть тебя? Сомневаюсь...
   - Дурак! Ты ничего о нас не знаешь, хотя болтаешь, как будто один из нас. Слово хоря нерушимо, это так, но только для хельса! Остальных можно и нужно обманывать во благо собратьев, - в ответ засмеялся хорь.
   - Ага, вот оно что, - неприятно нахмурился Рист и вытащил меч, на что охрана хоря тотчас ощетинилась саблями. Это были морские сабли, из мягкого металла - сплава бронзы и железа, отчего были дешёвы, легки и популярны. - Твоё последнее слово. Скажешь или нет?
   - Дешевле промолчать! Нападёшь на меня - подпишешь себе смертный приговор. Вас либо зарежут, либо в рабство на южный берег продадут, - неприятно, с хрипотцой засмеялся хорь. - Станешь первым авлантом-рабом. Или не первым? Запамятовал я что-то. Даже если сбежишь, выбираться тебе оттуда придется очень долго!
   Хельсы засмеялись. Рист, потеряв голову, взревел и атаковал их.
   Его меч встретили сразу две сабли, тогда как хорь, прикрываемый третьим телохранителем, двинулся прочь, что совершенно не устраивало бастара. Дик метнул ветрошар, и оглушённый хорь рухнул на мостовую. Телохранитель сдавленно вскрикнул и склонился над хорем, это отвлекло двух других, что оказалось для них фатальной ошибкой. Рист смертельно ранил одного, быстро подключившийся Дик - второго, и несколько мгновений спустя последний телохранитель остался один на один со своими противниками.
   - Надеюсь, он жив? Что с ним случилось? - озабоченно поинтересовался Рист.
   - В отключке он, - пояснил бастар. - Что, паря, к праотцам, или жить хочешь?
   Хельс сглотнул, бросил взгляд на задвигавшегося хоря, и скривился от разрываемых его эмоций.
   - Не гневи Акрара, уходи. Я не желаю тебя убивать, - предложил Дик, хельс кивнул и бросился прочь, но далеко не ушёл: нож, брошенный Ристом, вошёл аккурат в районе сердца.
   - Зачем?! - возмутился Дик.
   - Чтобы нас не продали в рабство, рогвар. Мы ступили на тропу войны, и живые свидетели нам не нужны. Времени на сопли нет, пора заняться хорем.
   Рист выдержал жёсткий взгляд бастара, усмехнулся и присел возле Нурбата.
   В переулке появилось ещё двое хельсов.
   - Избавься от них, а я пока поговорю с этой гнидой, - шепнул Рист.
   Не рассуждая, Дик встретил разъярённых хельсов. Новые противники оказались достойными воинами. Они хорошо владели саблей, ловко и опасно орудовали ножом, но долго продержаться против мастера, конечно, не могли. Особенно в условиях ограниченного пространства. Не прошло и минуты, как оба хельса, захлёбываясь своей кровью, легли возле своих собратьев.
   Сзади послышался дикий крик, который быстро перешёл в сдавленный, всхлипывающий. Дик замер посади авланта, с оторопью разглядывая изувеченное лицо хоря. Его лицо и грудь заливала кровь. Совсем рядом на мостовой валялось отрезанное ухо.
   - Великий Алакмаон, зачем его так? - прошептал Дик.
   - А? Чего? Прикажешь мне колыбельные ему петь? Эта мразь торгует дурманом, мой брат взывает к отмщению. К тому же он упрямился и не желал говорить по-хорошему. Даже пробовал смеяться. Ну, ничего, теперь не будет.
   - Надеюсь, всё не напрасно?
   - Есть одна зацепка, не волнуйся, - похлопал его по плечу Рист. - Пора уходить - здесь становится небезопасно
   Рист взял одну из сабель хельсов и рубанул по шее хоря.
   - Вот теперь они должны понять, что мы заявились сюда с серьёзными намерениями.
   Дик был ошарашен безжалостностью своего товарища, его душа бунтовала против такого зверства, но ум непрерывно шептал: авлант опытен и знает, как заметать следы. Не мешай ему. И Дик не мешал.
   Вновь со стороны улицы появилось несколько человек.
   - Хабз! Эдак мы скоро пол Трезубца перебьём. Пора делать ноги, дружище! - призвал его к бегству авлант и они помчались вглубь Кугвара.
   Поворот. Ещё более узкий переулок, кривой и тёмный. Ещё поворот. Небольшая развилка. Навстречу идёт женщина с корзиной мокрого белья. Едва не сбив её, бегут дальше. Площадка с колодцем. Здесь многолюдней: несколько женщин, дети, пара безликих хельсов. А сзади накатывает многоголосый гул, полный сабель, тесаков и сильных рук. Не останавливаясь, беглецы побежали дальше - сил более чем хватает, дыхалка благодаря "Богемии" сбоев не давала.
   Тупик! - два дома просто сошлись. Худая пегая собака, лежавшая в углу в куче тряпья, встрепенулась при их появлении, завиляла хвостом, посмотрела на них жалостливыми глазами.
   - Худющ ты, брат, даже страшно смотреть на тебя, - оглядываясь по сторонам, пробормотал Рист. - Прости, но мы сегодня порожняком, - виновато скривился авлант и они ринулись Дика обратно, навстречу толпе.
   Дверь! Навалились вдвоём, и слабая щеколда поддалась, так что оба рухнули в тёмный узкий коридор. Окрылённые, побежали. Из маленьких комнатушек выглядывали взлахмоченные, жалкие тени людей. Здесь пахло жутчайшей бедностью, голодом, болезнями и страхом. Дик и Рист пробежали коридор до конца, и в этот миг возле вышибленной двери появился самый прыткий из загонщиков. Увидев беглецов, он радостно возопил, и вся толпа за ним воодушевлённо продолжила погоню.
   - А чего мы бежим? От кого? От этих скелетов с тесаками? Да они не знают, с какой стороны саблю держать, пусть даже всю жизнь режут людей, - неожиданно на лестнице между вторым и третьим этажами взъярился Рист и упрямо встал, занимая очень выгодную для обороны позицию: на площадке в конце очередного пролёта. - Сейчас мы им в два счёта поубавим прыти.
   Дику идея не понравилась - людей было жаль почём зря рубить, да и опасно в незнакомом месте принимать неравный бой, но не бросать же его?! Вот уже и преследователи появились. Их несколько, глаза заливает пот, их гложет лишь одна мысль: догнать. О том, что будет дальше, они даже не задумываются. А зря.
   Неожиданно трусливо убегающие убийцы хоря оказались прямо перед авангардом погони. Взлетели мечи, и трое хельсов кровавыми кусками осыпались вниз. Ещё двое в ужасе поскальзываются на крови и скатывают вниз, под ноги следующим. Возникает давка, в которой преобладают животный ужас и страх за свою жизнь.
   - И так будет с каждым, кто продолжит преследовать нас! - прокричал им Рист и помахал мечом. - Всех порешим, убогие! Отвалите от нас!
   Пользуясь возникшей заминкой и неуверенностью, беглецы отступили на третий, последний этаж. Трухлявое дерево коридора под их ногами жалобно скрипело и поскуливало, появились опасения провалиться вниз, прямо в руки разъярённой толпы. Рист первым ворвался в последнюю дверь направо - в комнатке с жалкими вещами ютились четверо, все худые, чумазые, с испуганными глазами. На пути к окну деор с сочувствием оглядел их и бросил последние асты. Через окно вылезли на крышу соседнего двухэтажного дома и продолжили бегство. Погоня так больше и не появилась.
   Слава Акрару!
  

17

  
   По крышам ходить было ещё опаснее - в этих местах дома не отличались крепостью, того и гляди, провалишься. Одолев несколько узких пролётов и приступом взяв одну стену, пробежав сорок саженей крыш, они через узкий, но уже опрятный переулок вышли на Портовую улицу, одну из самых важных, длинных и широких в городе.
   - Уфф, Дик, здорово мы побегали! Давно я так не развлекался, - покачал головой Рист, стоило им очутиться в относительной безопасности: куда ни глянь - везде мелькают тёмно-красные плащи стражи.
   - Да уж, повеселились, - угрюмо вздохнул Дик, и тут же пояснил свою позицию: - Пусть они хельсы и нападали на нас, но зазря убивать людей тоже не дело. Уверен, Ашвина Милосердная была обескуражена, увидев наши подвиги, да и Алакмаону всё это вряд ли пришлось по нутру.
   - Зато Акрару понравилось! - засмеялся авлант, Дик скривился, но продолжил выговаривать недовольным тоном.
   - Нужно обходится без ненужных жертв. Теперь нам туда дороги нет: ежели кто признает - быстро прирежут!
   - Кто признает? Всех, кто видел нас в лицо, мы отправили на свидание с Комоной, остальным помешали сумерки. Забудь. Главное - больше не называй там вслух своё имя, и всё обойдётся.
   - Если бы всё было так просто, - понуро вздохнул бастар, вспоминая Ралину.
   Как теперь к ней попасть? Или безрассудный авлант прав?
   - Кстати, в схватках ты выглядел молодцом, не ожидал. Иногда мне казалось, что ты вообще родился с мечом в обнимку. Да и в разговорах не терялся. Вижу, ты настоящий рогвар, пусть и молодой.
   - Не возраст красит человека, а слова и поступки его.
   - Тугой кошель красит человека, и титул на саженной родословной, - продолжал балагурить Рист, пребывая в добром расположении духа. - Ты где обучался? В школе Книрта?
   - Это местная школа воинских искусств в Баггаларе? Нет, я сам из Гевера, там мне повезло поучиться у отличного мастера, светлая ему память - умер год назад.
   - Ага. Сожалею. Вот, смотри - храм Алакмаона на Портовой. Предлагаю зайти и выразить почтение - всё-таки только что помог нам вырваться из западни.
   - Обязательно. Давно сам хочу, - кивнул Дик, вспомнив, что ещё до встречи с Ристом Алакмаон не оставлял его без поддержки. - Величайший Отец людей благоволит мне в моих поисках, ибо знает, что цель моя - чиста и благородна. Уверен, Светлоликий тоже желает изобличения мерзавцев, поэтому простит нам ненужные жертвы.
   - Прощать нечего, но просить прощения стоит. Но куда больше - искренне благодарить! Пойдём, рогвар, Великий Бог ждёт нас.
  

18

  
   Храм был велик, но всё равно в разы уступал главному храмовому комплексу Алакмаона в Арнавале. Это было кирпичное прямоугольное здание с двускатной крышей и шестиколонным портиком в фронтальной части, обращённой на улицу. Верхнюю часть украшали красивые цветные фризы и статуи героев легендарных историй про Алакмаона. На ступеньках и возле колонн как всегда было многолюдно: люди сидели, лежали, стояли, просили милостыню и разговаривали, или же предавались молчаливому созерцанию. В общем, ничего необычного.
   Сквозь широкие настежь открытые двери они прошли в большой зал с колоннами по всему периметру и глубокими нишами. Здесь разливался мягкий приглушённый свет - очевидно, из магического источника. Прямо напротив входа возвышалась огромная статуя Алакмаона: могучий суровый мужчина в лёгкой тунике, поясе и с жезлом в руке словно застыл в попытке совершить шаг вперёд. Дик знал: статуя каменная, но выглядит позолоченной. А может, всё-таки целиком из золота?
   Справа и слева собралась внушительная толпа, большинство застыли на коленях, многие лежали ничком, со всех сторон слышался плач и приглушённый шопот. Периодически кто-нибудь подходил к статуе, склонялся перед ней, наверняка что-то шептал; другие воздевали руки к Богу, молили о чём-то; третьи даже вроде как гневались на Него, грозили Ему, что-то требовали. Каменный истукан снисходительно взирал на людишек, сохраняя сосредоточённость и величие.
   Статуя стояла на постаменте, заставленном подарками - каждый подходящий старался что-то положить, чем-то задобрить или отблагодарить, от денег и вещей до пищи и даже живности, но последних сразу уносили сноровистые служки. Здесь же в красивом убранстве стоят жрец, а среди молящихся сновали сбиры - ученики духовной школы, которые утешали и раздавали советы. В целом обстановка благостная, люди получают эмоциональную разрядку или же наставления для преодоления проблем и несчастий.
   Из всего пантеона могучих Богов Дик в первую очередь почитал Алакмаона - как самого главного, сильного и доброго, как отца рода человеческого. Ещё он почитал Алакмаона за то, что Он возглавлял силы Света в противоборстве с Тьмой и Злом, выступал гарантом стабильности и порядка этого огромного мира. Правда, иногда возникали естественные сомнения об адекватности и верности действий жрецов-алакминов, а значит и самого Бога, но все размышления ни к чему не приводили, его позиция и мировоззрение не менялись. Помимо Светлоликого Дик уважал и частенько обращался к Акрару Кровавому, покровителю воинов и битв, испрашивая у него доблести, мужества и отваги.
   Как ни странно, Дик редко чувствовал что-то особенное в храмах. Самое большее, что бывало - волнение и умиление, реже - благоговение, и то, в пиковых ситуациях, или же когда происходили крупные празднества и ритуалы. В эти мгновения он чувствовал благодарность и радость, и готов был поделиться своими чувствами с Богом. В этот раз он был спокоен и даже холоден. Не торопясь прошёл мимо страждущих божественной благодати, приблизился к Статуе. Поймал на себе взгляд жреца: служитель смотрел доброжелательно, участливо и излучал одобрение и поддержку. Кивнув ему, Дик положил на постамент оставшиеся медяки, опустился на колени на специальный молельный коврик, склонился. Зашептал слова благодарности, и словно бы провалился в сон или в небытие.
   Когда очнулся, всё было по-прежнему. Невольно оглядевшись, он собрался вставать, но вдруг почувствовал странную пульсацию, исходящую от макушки головы. Он пощупал её - ничего необычного. Однако волны были, но постепенно угасали, проходило и возникшее волнение, оставляя после себя удивление и сомнения. Вставая, бастар взглянул на жреца. Тот уже стоял возле него и пытливо изучал его.
   - Сын мой! Не бойся происходящего с тобой и поведай мне, не почувствовал ли ты сейчас нечто необычное, или странное? - спросил он ласковыми, тихим голосом.
   Дик засомневался, стоит ли рассказывать такое, но преодолел неуверенность и вкратце описал свои ощущения.
   - Гордись! Это большая редкость и огромная честь! Светлоликий услышал твою мольбу и сразу ниспослал весть в ответ на твои слова! - возрадовался жрец.
   - Но я ничего не понимаю, - растерянно произнес Дик. - И не помню.
   - Осознание придет, когда наступит время, и ты будешь готов к этим знаниям. Жди и старайся соответствовать молитве. И главное: не разочаруй Его!
   - Обязательно, отче! Постараюсь! - восторженно ответил Дик. До него дошло, что произошло, и от этого его преисполнили восторг, радость и гордость.
   У него был контакт со Всевышним!
   - Как тебя зовут, сын мой? Не таись, ответь!
   - Дик. Дик Арнотт.
   - Я запомню тебя и буду молиться во славу твоего имени, Дик. Ступай с миром. Пусть хранит тебя Его длань.
   - Благодарю, отче! - искренне поклонился Дик и, пребывая в некотором шоке, двинулся к выходу. Он испытывал сильнейшее благоговение, восхищение и даже страх. Как же, только что самый могущественный субъект этого мира общался с ним! Невероятно!
   - Ну что, мой юный друг. Напитался благодатью в обители Бога? - с ухмылкой спросил его Рист, когда они очутились на ступеньках портика.
   - Да, что-то было, - тихим голосом серьёзно ответил Дик. Рист вначале с недоумением, а затем и с неверием посмотрел на него.
   - Что-то было? Шутишь. Расскажи!
   - Пока не буду - вначале следует самому всё осмыслить, понять и решить.
   - Ладно, уважаю твою позицию, - кивнул заинтригованный авлант. - Тогда идём искать следующее звено преступной цепочки. Сдаётся мне, там будет много элементов.
   - Много? Даже так? - пригорюнился Дик, чётко осознав, насколько самонадеян он был, давая обещание себе и Бунгу за сутки отыскать злодеев, отчего его душу наполнила грусть и тоска.
   Дурманщики спрятались за десятью покрывалами, на пути к ним - множество препонов и предательских ударов в спину, мёртвые или запуганные свидетели. В такой борьбе ни с кем считаться не будут - тайна превыше всего. Поэтому хозяева дурмана будут легко убирать любые, даже самые важные фигуры. И он, бастар, если продолжит своё расследование, будет первым в этом кровавом списке, - в таком ключе размышлял Дик, покинув храм.
   - Да ты не переживай, - попытался приободрить его Рист, тонко почувствовав настроение своего спутника, но не поняв его причину. - Мы их отыщем, никуда они не денутся. Скоро под ними земля гореть будет, они задергаются и ошибутся. И тогда мы достанем их. Конечно, сразу успех не гарантирую, но я настроен идти до конца. Памяти брата, Рала!
   Тем временем Дика неожиданно охватила апатия и неверие в успех их предприятия. Он даже начал подумывать о том, чтобы сдаться, ведь уже завтра неминуемо будет эсхалатазия. Но потом здравый смысл и злость на себя победили, особенно помог довод о том, что даже эта сложнейшая процедура не гарантировала успех. И тогда вновь на первый план выйдет старый добрый сыск, и если он постарается, у него будет чем порадовать старших братьев и доказать, что покровительство Белиара ему ниспослано не случайно. Да и Алакмаон желает успешного расследования! - тут же вспомнились знаки этого дня. - Может статься, Лучезарному важен не результат, а процесс, которым он обучает меня? - родилась дерзкая мысль. - Тогда я должен идти до конца, пока либо хайри не укажет ему всю бесплодность этих поисков, либо чья-то рука с холодной сталью не пронзит его сердце насквозь!
   Да, так он и поступит!
   - Идём, Рист, я в норме, - в голосе Дика послышалась целеустремлённость и воля. - Что сказал хорь?
   - О, вот таким ты мне больше нравишься. Следуй за мной!
  
  
  
  

19

  
   Стемнело.
   Нерешительно накрапывал дождик. Ветер запел свои заунывные песни, от которого даже огонь в камине иногда шарахался и метался при особенно сильных порывах. Когда открывалась дверь, стремительный сквозняк врывался в общий зал таверны и носился по полу, касаясь ног сидевших. Посетителей было много и большинство - изрядно навеселе, поэтому Дик и Рист также не отставали, обильно ели жаркое и пили вино. Опьянение ещё не навестило их с визитом, но при таких увеселениях весёлость и раскованность гарантировались. За ними придут тяжесть и хмель, опосля - буйство или беспокойный сон.
   Компаньоны сыска вовсе не желали достигать даже нынешнего своего состояния, но объект слежки как назло не желал покидать общий зал. За эти часы он успел встретиться с шестью людьми разного вида и занятий, поспорить со служками торгового каравана и приказчиками с востока, а также хорошенько поужинать и прикончить целую бутыль крепкого тёмного вина. Молодчик полностью подходил под описание, данное хорем, и выглядел немногим старше Дика. Это был нучир и звали его Гастор Амал. Он был отлично физически развит, имел тёмно-коричневые волосы и острый профиль из-за крутых скул и конусообразного носа. Глаза дерзко сверкали, речь отличалась смелостью и развязанностью, движения были резки и словно бы нетерпеливы.
   - Опасный тип, - как-то шепнул Рист Дику. - Смотри, как ловко орудует своим тесаком, словно родился с ним. Вероятно, ножи здорово метает. Когда будем брать, бей так, чтобы сразу вырубить. Потом будем разбираться, что и как, иначе порежет он нас, как пить дать порежет.
   После полуночи зал стал быстро пустеть, и к часу ночи осталось человек десять, не больше. Теперь Дик и Рист совсем не смотрели в его сторону, опасаясь, что Гастор отловит их взгляды или почует внимание. Поэтому едва не прозевали его уход. Не глядя бросив плату хозяину, склонившемуся в почтительном поклоне, нучир хлопнул дверью. Прождав пять секунд, компаньоны ринулись следом.
   Улица встретила их порывистым ветром, бросавшим холодный дождь прямо в лицо. Они сразу промокли и замёрзли, и не успели толком оглядеться, как поняли, что потеряли его. Гастор мог скрыться в любом направлении, и в этот миг Дик пожалел, что не владеет таким сложным, но полезным для его дела видом мазора как жичи, позволявшим видеть астральные следы, то есть тепло и эмоции, которые оставляло живое существо после себя.
   - Хабз ему в печёнку! Куда он подевался? - взревел Рист, в то время как Дик активировал иглочи. Их единственный шанс состоял в том, чтобы его невесомый взгляд догнал нучира. Но авланту об этом Дик не говорил.
   Он воспарил над улицей и помчался в сторону рынка торговцев, преодолел двадцать саженей и уткнулся в широкую спину, кутающуюся в плащ. Он? Да, он! - обрадовался Дик и указал Ристу: - Он туда пошёл. Скорее, а то потеряем.
   Рист с сомнением воспринял слова компаньона, но Дик с такой уверенностью и решимостью бросился вниз по улице, что решил довериться другу, тем более что своих предложений у него не было.
   Редкие фонари давно не горели - из экономии, естественно, а дома сами создавали мрак почище ночной темени, благо луну сковали тяжёлые тучи. Видимость из-за косого дождя оставалась минимальной, и оба ломали глаза в надежде первыми увидеть нучира - хуже всего было налететь на засаду. Посредством иглочи Дик увидел, как нучир, - не то сквозь шум услыхавший их топот сзади, не то чутьё звериное, бандитское, не подвело, - резко развернулся и всмотрелся в их сторону, а затем нырнул в непроницаемую темноту соседнего дома. Но компаньонов он уже не мог застать врасплох.
   Рист и Гастор в этих условиях видели примерно одинаково плохо, зато Дик несколько лучше, что решило исход их короткой схватки.
   Нучир злобно выдохнул, словно вставшая в боевую дикая кошка, и забормотал вопросы "Вы кто?" и "Что вам надо?", но ответом ему стало мелькание стали. Гастор оказался сильным и ловким, ушёл от первого захвата Дика, после второй попытки и вовсе едва не порезал бастара, махнув наугад в его сторону, и лишь с третьей попытки, когда нучир опрометчиво решил спастись бегством, Дик сбил его с ног.
   На мостовой, в воде и грязи, он словно змея больно "кусался", жестко бил и не давался им в руки, так что им пришлось повозиться, чтобы скрутить его.
   - Уфф, ну и прыткий. Давно с такими не имел дело, - пробормотал Рист, споро обыскивая его. Оружие и мелочёвку отбросил в сторону, мешочек с монетами взял себе. - Для допроса нам требуется сухое место с освещением. Ага, видишь? Это постоялый двор "У Бартрана". Там хороший задний двор и большая конюшня. Смекаешь?
  

20

  
   Они привязали нучира к стойлу. Кони испуганно косились на них и недовольно фыркали, но не переставали жевать солому. Чтобы привести пленника в чувство, отыскали корыто с водой и вылили его ему на голову, а затем, видя, что он не желает приходить в себя, авлант ударил этим корытом по туловищу нучира. Это оказалось более действенным - Гастор начал приходить в себя.
   - Давай, очнись уже, невмоготу ждать тебя, - похлопал его по лицу Рист. - Учись признавать своё поражение, будь выше и сильнее жалких предрассудков. Тебе выбирать!
   Пленник резко открыл глаза, бросил на них яростный взгляд и также демонстративно отвернулся.
   - Вижу, готов меня порвать, но пока всё как раз наоборот - ты в нашей полной власти. Удивительно, но я всё про тебя знаю, Гастор Амал, нучир, ответственный за дурман в Трезубце. Отпираться бессмысленно, это лишь приведёт к ненужным потерям... с твоей стороны. На помощь не надейся - здесь тревожить нас не станут. Так что, начнём с малого - пальцы резать да кожу прижигать, или пообщаемся без излишних увечий?
   Глаза Гастора налились бешенством, и чуть погодя он не сдержался.
   - Ты кто такой, падаль шакала? Мои друзья порежут тебя на лоскутки, пожарят их и заставят тебя, ещё живого, их жрать! И тебя тоже! - от стрельнул глазами в сторону стоящего чуть в стороне Дика. - Думаешь, если рядышком, да руки чисты, то как бы не при делах? Ошибаешься! Тебе тоже кишки выпустят!
   Рист очень точно приложился в челюсть удачно висевшей под рукой подковой - нучир захлебнулся кровью и сломанными зубами, захрипел, что-то даже проглотил, стал отплёвываться, кривясь и злобно фыркая. И почти сразу энергично задёргался, стремясь вырваться из пут, глазами был готов прожечь их насквозь. И вновь вынудил отвесить ему оплеуху - на сей раз рукой.
   Пытки ради достижения цели. Можно ли так? Нравственно ли это? - перед Диком, наблюдавшим за действиями авланта, встали серьёзные вопросы. - Как он должен относиться к этому? Стоит ли принимать участие? Авлант явно не чурается самых жёстких методов допроса. Пока они дойдут до конца, таких пыток может быть не мало. Остановить? К Хабзу! Это нучир, торгующий дурманом, убивающим людей, всех без разбору. Его не то что пытать, его удавить мало! Давай, Рист, изувечь мерзавца! Если эти измывательства помогут спасти мальчишек, они будут оправданными. Даже перед Богами!
   - Ты ответишь за этот беспредел, паскудник! Мы тебя ....
   На сей раз кулак прошёл по касательной и оставил рваную царапину на щеке, которая мгновенно заалела. Авлант склонился к нему, схватил за челюсть, и с явственной угрозой в голосе заявил:
   - Ты ещё не понял, Гастор? Нет? Ну и дурачок же ты. Я тебя здесь замудохаю, пусть это будет длиться всю ночь, но ты мне ответишь на все вопросы и о своих дружках запоешь почище соловья. Однако к тому моменту ты уже будешь одной ногой в Потусторонних Далях, поэтому в живых тебя оставлять мне не будет резона. А вот если ты успеешь выговориться до того, как твоё красивое тело понесёт серьёзный урон, то отделаешься всего лишь качественным избиением - просто так отпустить тебя мы не можем, так как ты тоже виноват в случившейся трагедии.
   - Какая трагедия?! - истерично закричал Гастор. - О чём ты говоришь?!
   - Братец у меня был, Ралом звали. Был - как страшно произносить это слово. Увлёкся твелзой, с ней в зубах и зачах. Изо рта шла пена, такая мутно зелёная, - при этих словах Гастор не выдержал и отвёл глаза, и Дик понял, что ему уже доводилось это видеть. - Знакомая ситуация? Вижу, да. Скажу тебе свою мечту: отыскать и насадить на кол всех тех, кто распространяет это паскудство. Да не тех, кто им торгует, этих жалких хельсов, тупых и безмозглых, как бараны, а самых главных нучиров, тех, кто стоит за всем этим, кто придумал этот яд и получает главные прибыли. И ты мне в этом поможешь, иначе, клянусь Акраром, я доставлю тебе удовольствие познать предел своей стойкости!
   Дик видел - нучира проняло. Рист умел говорить и умел быть убедительным, так что оставалось совсем немного, чтобы наладить с нучиром диалог. Но тут атмосферу задушевного разговора нечаянно нарушили.
   Ворота во двор медленно приоткрылись, и в конюшню, спиной вперёд, ведя пегую кобылу-трёхлетку, вошёл мальчишка лет одиннадцати. Он что-то насвистывал, гладил кобылу и шептал ей ласковые слова. Кобыла раньше его увидела творимое здесь непотребство, зафыркала и заупрямилась, так что мальчишке пришлось стать требовательным. А потом он что-то почувствовал и обернулся.
   От увиденного он мгновенно побелел и осунулся, замер, не в силах совершить даже малейшее движение. Гастор смотрел на него с удивлением и надеждой, Рист - зло и раздосадовано. Чтобы не случилось чего-либо совсем плохого, Дик подошёл к нему, положил руку на плечо и зашептал.
   - Ты, главное, не волнуйся. Мы - хорошие, а тот уродец связанный - плохой. Мы с ним поговорим и уйдём, никого у вас не тронув. Понимаешь? Ага, вижу по глазам, что ты правильный парень. Это хорошо. Я надеюсь на твою благоразумность. Сейчас ты молча и быстро сделаешь свои дела и тихонько покинешь нас. Вот. Когда вернёшься, никому рассказывать не станешь. Зачем тебе неприятности? Зачем вам всем неприятности? Любой хороший легко может стать плохим, если кто-то пытается сделать ему плохо. Это как оспа. Сегодня ты болеешь, а завтра болеют все вокруг тебя. Усекаешь ситуацию?
   - Дда, - заикаясь, кивнул мальчишка.
   - Вот и прекрасно. Действуй. И учти: я запомнил тебя.
   Мальчишка всё сделал очень быстро и уже через две минуты его и след простыл. Всё это время они молча наблюдали за ним, думая каждый о своём. И стоило ему исчезнуть, как первым заговорил Гастор.
   - Зря его отпустили. Мальчишка, сразу видно, смышленый. Он обязательно расскажет хозяину, тот поспешит с докладом к Большой руке, и очень скоро сюда заявится подмога. Вам несдобровать!
   Рист метнул укоряющий взгляд на Дика, но наткнулся на пламенный и непреклонный взор:
   - Я бы не позволил тебе обидеть мальчика - он ни в чём не виноват. Творить откровенное зло я не стану, и другим не позволю.
   Авлант усмехнулся без улыбки и присел возле повеселевшего нучира, но говорить продолжил с Диком.
   - Ты меня за адепта тьмы принимаешь? Я просто хотел его здесь задержать - до тех пор, пока сами не уйдём. Эх ты...
   Рист выглядел таким обиженным, что Дику стало не по себе. Он смутился и несколько раз виновато вздохнул, не в силах что-либо сказать. Напряжение помог разрядить Гастор, заявивший тоном знатока человеческой жизни:
   - Теперь я за вас спокоен - вы настолько едины и нерушимы, что ваша месть обязательно получится.
   Рист со страшным лицом дёрнулся к нучиру - тот как мог отпрянул с перекошенным лицом. Кинжал авланта сильно надавил на шею, потекла кровь.
   - Ты о себе побеспокойся, гнида! С какой стати хельсам нападать на нас? Парень понял, что мы - госперы, поэтому лучше обо всём забыть. Даже если приведёт сюда кого-нибудь, мы договоримся, не сомневайся. Ну а если вдруг всё пойдёт не по нашему плану, мы всегда успеем пырнуть тебя ножичком. Так чего ты радуешься, ублюдок?
   - Ни за что вы меня не завалите, - засмеялся Гастор. - Я - ваша единственная ниточка к банде!
   - Всё-таки ты глуп, Гастор. Твоя смерть несколько усложнит нам жизнь, но сильно приблизит твоих друзей к нам - останется только проследить всех подозрительных, что будут суетиться возле твоего бездыханного тела. Уверен, кто-нибудь из твоих дружков обязательно появится. А они будут более сговорчивы, ведь твоё мёртвое тело будет стоять перед их глазами прекрасным напоминанием наше силы и целеустремлённости. Собственно, мы при любом раскладе можем так поступить, а потом нам останется только ждать и не смыкать глаз. Нравится?
   - Вы все подохнете! Это я вам обещаю! - пусть тональность не изменилась, зато уверенности в этих словах заметно поубавилась.
   - Что же, ты сам напросился. Ночь скоротечна, так что миндальничать с тобой я не намерен. Всё. Время разговоров кончилось. Сейчас я начну тебя бить, и если меня вовремя не остановить, твоё лицо превратится в кровавый кусок мяса. Кстати, не люблю упёртых, поэтому забудь о милосердии и облегчении страданий. Сколько у тебя пальцев на руках? Десять? Ошибаешься! Значительно меньше. Дик, вставляй кляп, будем резать! Встряхнись, не будь размазнёй. В жизни кем только не приходится быть, и если для дела сегодня надобно побыть мясником - будь им!
   Навалившись на отчаянно задёргавшегося нучира, они из края его рубахи смастерили ему кляп.
   - Просто резать его ничего нам не даст - сил упорствовать у него хоть отбавляй, да и не понимает, что ждёт его. Поэтому у нас, в Огопе, в таких случаях вначале расслабляют таких упрямцев. Мне одному его мудохать, или тоже приложишься? - деловито взглянул на компаньона Рист.
   - Нет, я лучше послежу за двором. Новые гости нам сейчас не нужны, - чувствуя подступающую тошноту, Дик отошёл к воротам, припал к свежему воздуху. Сзади послышались глухие методичные удары, и Дик постарался отрешиться от происходящего, сконцентрировался на порывах ветра и мелкой водяной морошке.
  

21

  
   Дождь стихал, но трусливая луна всё ещё не смела казать носа. Вокруг разливалась густая темнота, и если бы не свет из нескольких оконцев, Дик не смог бы увидеть ни огромную лужу посреди двора, ни опасливый бег крысы, ни копошение у противоположного забора. Получше приглядевшись, Дик с отвращением понял, что это пьяный.
   "Интересно, смог бы я также как Рист сейчас истязать пленника, зная, что он в полной моей власти и не имеет шанса ответить? - думал он отрешённо. - Трудно сказать. Зависит от ситуации? Скорее от поставленных целей. Значит, есть условия, при которых смог бы отрезать человеку пальцы и уши? Неужели? Интересно, что это за условия? Не знаешь? А ты, Дик, подумай, подумай. Например, есть серьёзная опасность, и для спасения необходимо срочно разговорить "языка". Как этого добиться, если он упорно молчит, а на все доводы разума или угрозы нагло смеётся? Неужели у меня останется только один путь - бить и калечить его до тех пор, пока он не сломается и с кровью на устах всё расскажет? Неужели я смогу так поступить? Я буду мучителем, нет, палачом! Великий Алакмаон, избавь меня от подобного выбора!"
   Дик покачал головой, почти не видя, что происходит рядом с ним. Внутренний диалог продолжился.
   "Чистеньким остаться хочешь? Может, тебе ещё белые перчатки надеть? Не ты ли рубил хельсов направо и налево, спасаясь от них бегством? Не ты ли десятки раз сражался, ранил, калечил и даже убивал, защищая себя либо важные тебе интересы? Почему только сейчас ты задумался о чистоте? Или наивно считал, что это - другое? Так вот ошибаешься: это одно и тоже! И ты уже в родстве со злом, ибо любое деяние такого рода ведёт ко злу. И не важны нам ни причины, ни обстоятельства оных. Это всё чепуха и малозначимое. Главное - совершённые поступки!"
   Бастар окончательно впал в ступор, запутавшись в собственных терзаниях.
   "Получается, моё отношение и мотивы имеют значение? Боги создали удивительный мир, где всё правильно и справедливо, где действуют непреложные и нерушимые законы бытия. Вот только как они функционируют? Как бы мне их познать, чтобы в жизни применять? Как всё происходит на самом деле? Если цель - добро, то даже убийство можно оправдать? А если убил при защите другого? Или при самозащите? Где та грань, которая отделяет Добро от зла? И как её увидеть? Почему мы все слепы, и подчас даже на смертном одре не видим этой разницы? Но ведь некоторые знают эти истины едва ли не с младенчества! Неужели Боги желают от нас усилий, чтобы мы искали и сами всё познавали, и тем двигались вперёд? А если нет желания искать? Или двигаться вперёд? Тогда тупик?"
   Дик мотнул головой, устало закрыл глаза. Медленно помассировал виски, переносицу, подставил ладонь под каплепад и умылся.
   Что любопытно, у него есть ещё около девяти-десяти часов. Если Рист расколет этого бедолагу, то они пойдут к следующему звену пахнущей дурманом цепочки, и так до конца, пока не отыщут того, кто укажет местоположение заклятого дома. И тогда, наконец, можно будет передохнуть, а против дурманщиков выйдет вся королевская гвардия, сиречь стража и госперы во главе с бастарами. Хм, они уже здесь. Много их, однако. Десять человек! И все идут сюда. Сюда? Сюда!!!
   Дик очнулся и возбуждённо сообщил компаньону:
   - Рист! У нас гости!
   Бастар спешно попытался закрыть ворота, но с той стороны навалилось сразу четверо, поэтому пришлось отскочить к устало замершему Ристу. Мельком глянув на Гастора, Дик ужаснулся, узрев, что сталось с молодым парнем. Подкатила тошнота, Дик скривился и отвернулся, поэтому прозевал первые мгновения появления визитёров. Это были суровые воины в накидках тёмно-кровавого цвета, под которыми блестели манрулы, а в руках рвались в бой устрашающего вида алебарды.
   Захватив требуемое пространство, они ощетинились алебардами, рубя ими воздух в опасной близости от компаньонов.
   - Эй, поосторожнее, хвосты коням не порубайте, - с усмешкой потребовал Рист. - Я - авлант службы правопорядка, - что-то блеснуло на груди госпера, когда он отвернул одежду, и тотчас гербы города на пластинах манрул ответно мигнули. - А этот - со мной.
   Свои! - облегчённо подумали обе стороны, но тут вперёд вышел командир ночного патруля.
   - Доброй ночи! Стража Арнавала! Я авлант Готти Отлакут, двенадцатый патруль. Представьтесь. И объяснитесь.
   - Безусловно, авлант. Меня зовут Рист Ралти, авлант девятой сотни Теверта.
   - Ага, охрана.
   - Да, именно. Мы здесь проводим допрос с пристрастием, и ваше появление очень кстати. Необходимо прикрыть нас от возможных нежелательных гостей, а затем помочь нам доставить это, - Рист кивнул в сторону пленника, - в Огоп. Поможете?
   - По-моему, - командир отряда стражи замер перед окровавленным Гастором и брезгливо рассматривал его, - вы перестарались. Это произвол. Мы не имеем право так поступать. Арнавал - свободный город, и никто не может быть подвергнут пыткам со стороны властей без согласия Великого Судьи, личного распоряжения турия службы или аманта стражи. У вас имеется такое разрешение?
   Рист тяжело посмотрел на неожиданно заупрямившегося стражника, устало вытер пот со лба, глянул на Дика. Бастар был напряжён: он чувствовал, что если обычные стражники не желали с ними конфликтовать, то их командир был настроен совершенно иначе. Почему? Неужели просто долг? Или совесть?
   - Ты забыл ещё одно условие, авлант, - произнёс Рист металлическим голосом. - Исключительные обстоятельства. У нас крайне мало времени.
   - Не уверен, - невозмутимо покачал головой стражник. - Этот молодой человек достоин иной участи.
   - Иной!? - тон вскипающего Риста начал стремительно повышаться. - К твоему сведению, этот кусок мяса - нучир. Да, нучир, и это совершенно точно. Он входит в банду дурманщиков - тех, кто производит и торгует дурманом. Слышали? Пробовали? Нам доподлинно известно, что дурман убил уже несколько человек, Хабз промой твои куриные мозги, авлант!
   Слушая Риста и глядя на стражников, Дик понял, чего добивается его компаньон: оставить упёртого авланта в одиночестве. Нормальные парни стражи поверили Ристу и были возмущены его рассказом.
   Однако Готти не сдавался и всё тем же нудным голосом заявил:
   - Ни один из видов дурмана не запрещён к торговле. Соответственно, их производство, хранение и перевозка также разрешены. Умершие от дурмана? .... Хм, слишком слабый повод, чтобы мучить и калечить человека. Каждый волен делать всё, что ему заблагорассудиться, если только не нарушает законы. Вы злоупотребили своей властью, авлант! Это недопустимо! К тому же я не верю фразам "доподлинно известно" или "уж я-то точно знаю!"
   - Этот гад убил моего брата!
   - Доказано, что именно он?
   - Брата убила твелза, а этот - один из тех, кто управляет распространителями. Мы вплотную подобрались к самым верхам этой банды, и сейчас у нас есть неплохой шанс разгромить эту шайку. Что скажешь, авлант? Ты с нами, или с ними?
   - Скажу, авлант, что ты сводишь личные счёты, причём недопустимым способом. Мы забираем его у вас. А вам, господа, предлагаю посетить Цитадель Стражи - там вас ждёт камера и разбирательство
   - Да ты чего, авлант, с дуба упал!? Или тебе Керсасп по голове на ночь глядя настучал? Ты чего творишь? Своих - в камеру, а нучира - отпустить? Ну, ты и сволота. Эй, вы, воины-стражники! Очнитесь! Ваш командир - предатель, купленный нучирами, и я, властью, данной мне Хранителем законов и Ахенаром, арестовываю его до выяснения его соответствия занимаемой должности! Приказываю вам разоружить авланта и отконвоировать в Огоп. Под мою ответственность, конечно.
   Стражники пребывали в сомнениях и замешательстве, к тому же оба приказа грозили нехорошими последствиями. Поэтому они молчаливо приняли наиболее верное решение: игнорировать обоих и ждать, чем закончится выяснение отношений между командирами. Несколько даже бочком выскочили во двор.
   - Что! Да как вы смеете сомневаться в моих приказах! Я вас всех за неповиновение и предательство в Тахс загоню, вы до конца жизни в холодных казематах наперегонки с крысами будете пойло жрать! Ещё раз приказываю: скрутить эту парочку подозрительных типов и отвести на пост. Слышите?!
   Гневная речь наконец-то проявившего эмоции Готти вновь качнула чашу весов в его сторону. Стражники, виновато пожимая плечами, неохотно надвинулись на компаньонов, готовые в любой момент остановиться и отступить. Дик отчаянно кусал губы - сопротивляться стражникам было в любом случае недопустимо. В свою очередь Рист явно рассвирепел, но держал себя в руках и думал о путях выхода из кризиса.
   - Не отягощайте своего положения и выполняйте мой приказ. Вы нарушили сразу несколько Уложений города, взявшись искать то, что не подлежит сыску. Вас наверняка накажут, и от того, что я скажу, будет многое зависеть. Если хотя бы один из вас обнажит против нас оружие, пеняйте на себя.
   - Ладно, скажу главное, авлант, но смотри: никому, - словно бы сдаваясь, предложил Рист. - Я сам куда надо обо всём доложу. Иди сюда, нашепчу на ушко. Да иди же, неужели не доверяешь? Мы почти в твоей полной власти, да и на одной стороне в борьбе с лихими людьми. Чего сомневаешься? Мужества маловато?
   - Вот ещё, - фыркнул Готти и подошёл к госперу. Остальные стражники с надеждой воззрились: неужели опасному конфликту сейчас наступит конец? - Чего там у тебя?
   - Согласен - я движим местью, но это не относится к моему компаньону. Посмотри на него. В его расследовании участвует наша служба, только не моя сотня. Эти дуранщики для создания своей гадости, ну, пусть своего товара, используют рабский труд детей, похищенных в окрестных селениях! Да, это так. Мой друг лично спас одного из них вчера днём. Но их там ещё три десятка. И если мы не успеем, то потом найти и спасти их будет намного сложнее.
   - Каким образом этот якобы нучир связан со всем этим и как он может помочь вам? - во взгляде Готти появилась заинтересованность и любопытство.
   - Одни делают, другие продают. Этот парень - из числа тех, кто стоит между этими двумя группами. Мы подозреваем, что он может вывести нас на этот домик. Жестокое рабство и подневольный труд в ужасающих условиях, авлант! И всё - дети! Ты представляешь себе масштаб дела?
   - Да, авлант. Идём. Можешь всецело положиться на меня! - кивнул Готти и начал отдавать быстрые команды. Дик покачал головой, восхищаясь умению госпера убеждать. Но главное - он наконец-то смог расслабиться.
  

22

  
   Рист был сумрачен и подавлен, замерший возле окна-бойницы Ладнет - как всегда угрюм и безучастен.
   Дик не стал сопровождать их ночью, а поспешил к себе в Дом, сказав, что прибудет в Огоп утром. Стражники на носилках, найденных в закромах хозяина постоялого двора, донесли истекающего кровью нучира до Огопа, где дежурный лекарь остановил кровь, замазал-замотал раны, дал выпить восстанавливающего напитка. Гастор уснул, чтобы уже не проснуться. Утром во время пересмены надзирателей в лазарете Огопа вновь прибывшие обнаружили хладный труп важного арестанта, и чёрная весть понеслась во все стороны. Через несколько часов она ушатом холодной воды обрушилась на Дика, явившегося в сопровождении Гарнга, повергла их в шок и уныние.
   Ну как же так?
   Авлантам нечего было сказать в ответ. Да, расследование уже началось, оба надзирателя - Телпес и Пагвер десятой сотни Олака Оккера - арестованы. Оба клянутся, что чужаков ночью не впускали, да и свои не заходили, но при этом допускают, что могли уснуть. Но это не возбраняется, пусть и не приветствуется. Что их, четвертовать за это? Однако начальство придерживалось иного мнения, и Дик сейчас был с хангардами солидарен.
   Глубокой ночью старшие братья Ордена с удовлетворением восприняли его рассказ. Они тщательно проанализировали добытые сведения и пришли к выводу, что Гастор говорил правду и очевидно вхож в банду нучиров, контролирующую торговлю дурманом в городе. Это значило, что Гастор может указать им места тайных встреч его компаньонов, а то и сам дом с подпольным цехом. Оставалось окончательно дожать нучира, и Рист ещё ночью обещал к обеду расколоть его, как бы Гастор себя не чувствовал. Отправляясь этим утром в Огоп, Дик знал, что бастары уже готовы к выступлению. И вот такая неудача. Да что там - настоящий провал. Правда, не по их вине. Однако от этого легче почему-то не становилось.
   Рист неприязненно взглянул на Дика.
   - А ты непростой парень, Дик Арнотт. Почему скрыл, что ты - служитель Белиара?
   Дик виновато вздохнул - он был готов к этому разоблачению.
   - Прости, Рист, таков Устав Ордена, и не мне его нарушать. Все претензии к Белиару.
   - Эко ты заговорил, сразу уши вянут, - хмыкнул Рист, но лицо немного оттаяло. - Что делать-то будем? Полдень совсем близко.... Увы, мои методы допроса не очень помогли с Гастором - так, узнал кое-что про сам дурман, и только. Он идейным был, или кого выгораживал, но сдавать товарищей никак не желал.
   - Думаю, ты переборщил с выбиванием правды. Так нельзя! - неодобрительно покачал головой Ладнет. - Ты покалечил этого Гастора, при этом его вина или причастность не были доказаны! Это самоуправство, Рист. Иди в десятку - самое место для палачей и садистов. Хотя, будь моя воля, я бы тебя сейчас от всех дел отстранил и примерно наказал. По совести, в вольном городе такого произвола быть не должно, иначе люди обозлятся, и тогда нам будет страшно ходить не только по районам, где живут хельсы.
   - Что-то ты мягковат для сыскарей, надо будет сказать Керку, - со скрытой угрозой произнёс Рист. - Дик, верь мне - я не сдамся и добьюсь от них правды, чего бы мне это не стоило. Не верю я им. Один ещё мог уснуть, но вдвоём - ни за что. Думаю, как раз второй впустил в камеру убийцу. А может, Хабз их отец, они сами его прикончили.
   - Может и так, не буду спорить, - неожиданно согласился Ладнет. - Но ваше расследование всё равно бессмысленно. В лучшем случае обоих надзирателей накажут полсотней палок. А дурман продолжит свой путь по городским улицам.
   - О чём вы! Там же дети! - раздражённо вскричал Дик, но Ладнет лишь отмахнулся.
   - Чепуха. Россказни пацана шиты белыми нитками. На данный момент нет ни одного доказательства, зато вы совершили прорву противоправных действий. Если так пойдёт дальше, я окончательно осмелею и арестую вас обоих за самоуправство и превышение полномочий. Вам ясно?
   Рист заскрежетал зубами, Дик просто громко выругался и, увлекая Гарнга, направился к выходу. Его переполняла ярость. Возле дверей он развернулся и заявил:
   - Готовьтесь. Скоро вы получите адрес.
  

23

  
   Келот выжил, и даже не сошёл с ума. Всё прошло великолепно, но уже через пару дней стало ясно, что ложка дёгтя всё-таки есть: Келот стал безумно бояться темноты. Но с этим всё-таки можно жить. Тревожило другое: со временем могли "всплыть" другие отклонения.
   Зато память мальца дала им главное: внешний вид и месторасположение злополучного дома. Вычислить адрес не составило особого труда.
   Кугвар такого ещё не знал. Да и свободному Арнавалу подобные операции были в диковинку. Однако это случилось, и кто мог дать гарантию, что власть не захочет повторить успех, ведь результат вышел на загляденье?
   Три сотни стражников полностью блокировали весь район вокруг искомого дома, взбудоражив весь город. Никто не мог проникнуть сквозь кордон: ни в ту сторону, ни в другую. Особо назойливых задерживали для короткого допроса. Остальных - просто отгоняли алебардами. К дому выдвинулись оммиты - воины элитного авлана службы правопорядка. Считалось, что в этом отряде собраны лучшие из лучших, самые умелые и сильные, удачливые и отчаянные бойцы, и некоторым из них даже среди стражников трудно было найти достойного противника. До сих пор они не знали поражений, и в этот раз традиции нарушены не были.
   С помощью волшебной таблички Даго вскрыли ворота дома и стремительной сине-серой лавиной растеклись по саду, ворвались в дом, повязали трёх вмиг потерявших важность охранников. Быстрый обыск обнаружил вход в подвал. А там действительно оказались дети-рабы. Многие - в кандалах, пусть и облегчённых. Худые, чумазые, больные, с исковёрканными душами. Но ничего - теперь город позаботится о них. Всё будет хорошо, ребята. Вы - свободы!
   За особыми шли сыскари и обвинители службы, сразу после - несколько бастаров включая Дика. Задача бастаров состояла в помощи официальному расследованию, при необходимости - придать ему нужное направление. Фактов детского рабства было предостаточно, а вот улик и доказательств против дурманщиков - кот наплакал. Травы почти не было - жалкие крохи готовой продукции не в счёт, что не позволило властям сделать однозначный вывод по имевшему место производству. Да, имеются показания тридцати четырёх мальчиков, но кому предъявлять обвинения?
   - Все охранники - хельсы, нанятые неизвестными в масках. Они клянутся Алакмаоном, что за прошедшие восемь месяцев ни разу не видели лиц своих нанимателей.
   - Врут?
   - Непохоже, - покачал головой Рист, ближе к вечеру встретившись с Диком.
   - Ладно, не суть. Кто владелец дома?
   - Никто. В Книге "Домовладения Арнавала" записано, что последний владелец, Борад Добелан, умер два года назад - погиб в пожаре вместе с женой. Детей не было. Родственники не объявились. Владение выставили на продажу, его купили и....
   - Стой! Кто купил? - Дик чуть ли не нависал над госпером. - Ну?!
   - Неизвестный. Точнее, некто, о ком данные полностью изъяты. Все два года дом за кем-то числился, с него исправно платились налоги, но и только. В общем, концов сейчас не найти, - расстроено вздохнул Рист. - Видимо, злодеям удалось подкупить кого-то из магистратуры.
   - Вот бы его вычислить! - мечтательно воодушевился бастар.
   - Едва ли это что-то даст, - отмахнулся Рист. - Что он может знать? Собственно, я не удивлюсь, если он уже топчет Потусторонние Дали.
   - Пожалуй, ты прав, - хмуро кивнул Дик. - Что же делать?
   - Я сконцентрируюсь на расследовании смерти Гастора, заодно попробую выяснить, кто продался в магистратуре. Пусть я не сыскарь, но мне позволили принять участие в расследовании. Возможно, мне удастся что-либо раскопать. Верю в это, иначе всё теряет смысл. Однако многого не жди.
   - Это почему?
   - Полтора часа назад закончилось экстренное заседание Совета города.
   - Ахенара! И что? Что они постановили?
   - Результаты всенародно объявят завтра..., но мне уже кое-что известно.
   - Отлично! Ну же! Не томи! - нетерпеливо наседал Дик.
   - В общем, споры вышли долгие и жаркие. Решали, что есть такое дурман - зло или нет? Много было высказано мнений и доводов, спорили, дело чуть ли не до кулаков дошло. Самыми заметными были Книрт, основатель школы боя Книрта, и Дуг Хеннет, купец - они выступали против дурмана; за дурман говорили Расти Гнол, землевладелец, и Шоавер, купец. В итоге победила точка зрения торгашей. Было сказано: Арнавал - свободный город. Каждый имеет право кушать и пить то, что ему нравится. Также любой имеет право торговать тем, что не запрещено. Поскольку дурман не включён в чёрный список, любые операции с ним разрешены! А нападки на него следует пресекать и осуждать! Представляешь?! Вот она, цена свободы. А, да чего говорить, - Рист расстроено рубанул ладонью воздух. Дику ещё не доводилось видеть его таким: словно надежда и вера покинули его, из него выпустили пар и он стал вялым и почти безучастным.
   - А дети?
   - А вот детское рабство они осудили самым жёстким образом, призвали горожан быть бдительными и установили наказания, которые будут накладываться при вскрытии такого факта. Самое тяжёлое - конфискация трети имущества и четыре года тюрьмы. Каково, а?
   - Но это же смешно! - нервно рассмеялся Дик. - Я ожидал большей мудрости и решительности от Ахенара. Но у них там, похоже, сборище трусов и лгунов.
   - Ну, ты не горячись, - примирительно протянул ему руку Рист, но бастар её даже не заметил.
   - А что, не так? Разве не так? - всё больше распалялся Дик. - Где защита жизни и здоровья горожан? Где, я спрашиваю?
   - Ахенар этот вопрос не волнует. Это не входит в базовые ценности Союза Вольных Полисов, где наш город имеет честь состоять. Главное у нас - свобода выбора. На мой взгляд, это важнее.
   - Ты не прав, но спорить не буду. Мне всё ясно. Жаль, что таков итог....
   - Это жизнь.
   - Это люди! По возможности буду продолжать поиски дурманщиков, но ничего не обещаю. Я разочарован.
   - Я верю в тебя, дружище! Только в Трезубец пока не суйся! - прокричал ему вдогонку Рист.
  

24

  
   Ему было почти тридцать. Он был умён и образован, его семья имела хорошее положение в обществе, и мальчик смело мечтал об успешной жизни. Но затем случилась Трагедия, и он был вынужден бежать. Куда глаза глядят, лишь бы подальше от тех, кто знает его. Там, в неизвестной ему стране, где жил древний народ с многовековыми традициями, он случайно прибился к людям, пообещавшим ему новую жизнь. Другую жизнь. Он поверил им и со всей страстностью и свойственным ему умом и смекалкой, рвением и удалью взялся за дело, и прошедшие годы он с полным правом мог записать себе в плюс. Он отлично зарекомендовал себя и стал воистину незаменимым человеком. Здесь и сейчас он служил правой рукой Валитора, куратора и хозяина всего дурмана в Арнавале. Построенная ими система работала точно и чётко, но одна маленькая ошибка повлекла за собой другие, и так родилась лавина, готовая снести всё построенное с таким тщанием здание. Реализация этого мрачного прогноза грозила в лучшем случае вышвырнуть его из системы, в худшем - растоптать и уничтожить. И оба варианта его не устраивали.
   В обычной жизни он был всего лишь работником магистратуры, зато второе обличье именовалось "Брахом" и чаще всего контактировало с двумя важными персонами: Валитором и Кмертом, командиром банды нучиров, надзиравшей и обеспечивающей бесперебойное функционирование системы. Построенное ими здание было крепко и монолитно, но два случайных человека и мальчонка-раб, ведомые ненавистью и жаждой восстановить справедливость, смогли нанести им чудовищной силы удар. Кто недоглядел? Конечно, Брах. С кого первого спросят? Конечно, с Браха! Хотя и Кмерту тоже достанется.
   Удар по самолюбию был крайне силён. Браха переполняли гнев и жажда мести, но волю чувствам во время разговора с Кмертом он не дал. Когда через час Брах предстал пред светлые очи Валитора, он был уже спокоен и демонстрировал столь ценимые Валитором уверенность, собранность, осведомлённость и готовность идти до конца.
   - Мда, - процедил Валитор, выслушав рассказ Браха о последствиях атаки властей. Брах знал этот тон, и он не сулил ему ничего хорошего. - Мне казалось, система отлажена и не может дать сбоя, а тут - целая катастрофа. Хельсы-охранники.... Безголовые ублюдки, что с них взять? Мясо, не способное на большое дело. Но нучиры-то куда глядели? И этот, Гастор кажется? Расслабились, зажрались, почувствовали, что всех подмяли под себя? А вот Боги считают иначе, и поэтому ниспослали нам это испытание.
   - Да, господин, - Брах сидел в покорной позе и не смел казать глаз.
   - Вы все заслуживаете сурового наказания за случившийся провал. Слышишь, меня, Брах? Мы потеряли удобный дом с прекрасным садом, десятки рабов, нескольких проверенных хельсов, часть недавно присланных запасов "коэльи" и "роэлы", так что твелзу в ближайший месяц производить не будем. Только ахонь и солу. Ясно?
   - Да, господин.
   - Ищи замену утраченному дому. Найди подходящие варианты, задействуй все имеющиеся у нас связи, но будь вдвойне осторожен - сейчас к нам приковано слишком пристальное внимание. Бурю следует переждать, но каждый день простоя - это убытки. Двойные убытки - ты помнишь, кому мы отдаём половину прибыли. А им всё равно, есть у нас трудности или нет. Готов платить из своего кармана?
   - Не хотелось бы, - покачал головой Брах. - Хозяин, не беспокойся - я всё сделаю в лучшем виде.
   Брах слегка осмелел: раз хозяин даёт указания, значит, гнев прошёл, эмоции уступили место деловой хватке. Во всяком случае, на нём Валитор точно срывать злобу не будет.
   - Как ты понял, - тотчас, словно уловив его настроение, заговорил Валитор, - жестоко наказывать вас не буду. Не заслужили. Или наоборот. В сложившейся пиковой ситуации вы с Кмертом проявили себя с самой лучшей стороны. Потери вышли минимальными из возможных, все ниточки к нам обрублены, и всё это при сильной нехватке времени и сил. Просто молодцы. Хвалю. Передай это остальным.
   - Да, господин, - Брах наконец-то посмотрел на хозяина почти как равный, смело, уверенно и улыбаясь уголками рта. - Мы старались.
   - За то вас и ценю, особенно тебя. Но запомни, - голос Валитора вновь стал тяжёл и жёсток, - аналогичный провал станет для вас последним. Ошибки бывают у всех, даже у самых умных и исполнительных. Но если уроки забываются, это уже глупость. Слышишь меня, Брах? Глупость я терпеть ненавижу! Так и передай Кмерту. Да и себе на ус намотай.
   - Хорошо, - Брах реально испугался взгляда Валитора, но тут же взял себя в руки. Он - умный. Он не потворяет ошибок. Он всегда будет нужен Валитору... и однажды заменит его!
   - На следующий месяц лишаю банду Кмерта половины личных доходов - это непреложно. Тебя, кстати, трети.
   Глаза Браха недовольно блеснули, но он тут же потушил их и кивнул в полном согласии.
   - Это справедливо, - выдавил он из себя.
   - Более чем, - хищно улыбнулся Валитор, довольный, что снова "согнул" своего первейшего помощника. Каждый должен знать своё место и точно выполнять свои обязанности. Если это не происходит, следует наказание. И никак иначе.
   - Как продвигается расследование? У них есть шансы? - после короткого раздумья Валитор переключился на другую тему, и Брах окончательно перевёл дух. Теперь будут разговоры только о деле.
   - Как у мухи пробить эту стену, - Брах похлопал по каменной кладке за спиной и широко улыбнулся, - если только Алакмаон не пришлёт им вестника. Или одного из нучиров замучает совесть и он явится в Огоп с повинной. Тогда возникнут сложности, а пока...
   - Раз тебе пришло это в голову, может прийти и в другую, а там и реализовать недолго. Не расслабляйся! Ты должен наперёд быть готовым нейтрализовать любой вариант развития событий, а по возможности - даже предупредить его, - наставительно поведал Валитор. Брах почтительно наклонил голову, а сам внутреннее скривился: хозяин уже куражился, хотя держался как всегда сдержанно, серьёзно и сурово. - Попробуй проанализировать, как будет изменяться популярность дурмана и отношение к нему горожан. Это очень важно.
   - Думаю, привлеку какого-нибудь умника.
   - Кого хочешь, главное - не светись. И ещё, последнее. Эти двое, как их там, Рист и Дик.
   - И этот мальчонка, Келот.
   - Нет, его не трогай. К нему у меня претензий нет - он поступил по совести, как любой другой в его положении. И потом, он нам ничего не должен, как и остальные мальчишки. Пусть живут. Но вот эта парочка... честных, упёртых баранов...
   - Рист тоже пострадал - у него брат умер от твелзы.
   - Это он так считает, но не я. Где доказательства вредного воздействия твезлы? Какова природа связи между твелзой и смертью? Чем он может обосновать свои обвинения кроме воспалённого воображения убитого горем старшего брата? Теперь он фанатик, а значит успокоится только если мы будет уничтожены, а дурман навсегда покинет улицы Арнавала.
   - Есть другой вариант, - вкрадчиво заметил Брах.
   - Я ждал этих слов, - улыбнулся Валитор, но никому не захотелось бы, чтобы эта улыбка предназначалась ему. - Пусть Кмерт позаботиться.
   - Он повинен в смерти Гастора....
   - Прекрасно! Поручите мщение его брату отомсить - пусть он отвечает за операцию.
   - Так и будет! - кивнул Брах. - Как нам следует поступить с Диком Арноттом? Он...
   - Да уж, с ним посложнее будет! - в сердцах заметил Валитор. - Дик - бастар, принесла же его нелёгкая. Ссориться с Орденом и начинать с ним открытую войну крайне опасно и нежелательно. Если они бросят против нас все свои силы, система может развалиться, а мы - потерять жизнь. Они мастера докапываться до сути. Опять же этот Белиар...
   - Неужели хозяин верит в его существование?
   - Неужели ты не веришь в существование Богов? - в тон Браху съязвил Валитор. -Вот то-то и оно. У них по всему Асталону и даже, я слышал, у соседей филиалы открыты. Везде достанут, если только в Средиземье не податься, или ещё дальше, в совсем уж диковинные страны, о которых никто точно не знает, правда они существуют или нет! Нет, Брах, тотальной войны нам не выдержать, да и убытки будут столь значительны, что нас живьём червям-падальщикам скормят.
   - Брр, жуть какая! Я так не хочу, Валитор, но...
   - Что но?
   - Орден - серьёзный противник, но в этом деле не мы, а они к нам пришли, поэтому мы имеем морально право на ответный удар. Да и не стоит нам показывать слабину - лицо потеряем! - впервые выразил своё внутреннее отношение Брах, и это понравилось Валитору.
   - Ты прав. Посмотри на скунсов. Сколько уже творят свои делишки, а всё на свободе, и даже близко, похоже, не подобрались к ним. Значит, и Орден не всесилен. Значит, и до нас может не докопаться. А лицо, ты прав, терять нельзя - конкуренты сожрут. Впрочем, думаю, Орден понимает расклад сил и его властители вряд ли страстно желают с нами войны. Возможно, этот Дик в одиночку мутит воду. Узнай. И если это так, убери его... куда подальше. Придумай что-нибудь этакое, только не переборщи.
  

25

  
   Это был не самый лучший день в жизни Дика. Во всяком случае, молодой деор посчитал его именно таковым.
   Началось всё с известия о странной смерти Гастора. Дурманщики - а кто же ещё? - смогли убрать своего товарища и лишили сыскарей единственной зацепки. Убийц - кто бы сомневался? - не нашли, хотя обещали, что приложат все силы. Слышали, знаем, верим, надеемся, не ждём. Затем грандиозный успех, быстро сменившийся некоторым разочарованием. Да, уничтожено логово, да, освобождены несчастные мальчишки-рабы, о которых Ахенар обещал позаботиться. Но кого они смогли взять? Ни хозяина дома с дурманом, ни самих нучиров, никого! Несколько жалких хельсов-надзирателей - не в счёт. Итого: не то успех, не то провал - и не разобрать.
   Грустно.
   Ахены. Вот уж двуличные создания. Похищения людей и детское рабство - зло, а дурман - всего лишь торговая единица, такая же, как рыба, сало или хлеб. "Арнавал - вольный город, и каждый решает сам, как ему жить и как ему умереть!" Правильно, но ведь это не значит, что на каждом углу следует вырыть ямы с кольями, чтобы самые нетерпеливые и азартные прыгали туда в надежде получить острые, но кратковременные ощущения! Дик недоумевал, почему только он видит и говорит об этом, но достучаться не мог. Его не слушали, он был никем.
   Печально.
   Рист. Компаньон, который вчера был смел и яростен, сегодня, словно его подменили, выглядел вялым и апатичным, и при это противоречил себе: "Шансов отыскать убийц нет, но мы их всё равно отыщем. Дорожка к дурманщикам нам заказана, но я по ней всё равно пройду. Дай только срок, дружище!" Сколько высоких фраз, и как мало за ними стоит реального дела. Или, наоборот, как много! Как он мог волю поставить выше жизни? Кому нужна воля без жизни? Зато многие вполне вольготно чувствуют себя безвольными, позволяя другим управлять собой. Этот компромисс позволяет им жить, значит, жизнь важнее воли. Но важнее ли всего остального?
   Непонятно.
   Хайри поздравил его с победой и настоятельно рекомендовал забыть о дурманщиках и заняться текущими делами. В частности, поведал, что мейри решил привлечь молодого деора к поискам скунсов. "Раз он такой удачливый, пусть отыщет нам вонючек!". Это польстило и обрадовало, но создало внутреннюю коллизию. Если он бросит дело дурманщиков, не будет ли это предательством по отношению к мальчикам и всем тем, кто уже употребляет, или скоро начнёт употреблять дурман в любом его хабзовом обличье? Сеть дурманщиков осталась цела, временные неудобства из-за потери тайной мануфактуры они быстро преодолеют. Уже завтра, нет, что там - сегодня! новые партии появятся на улицах и продолжат разлагать и убивать арнавальцев. Это ужасно, но это факт. И появятся новые несчастные, которые будут оплакивать чью-то смерть, случившуюся из-за погибельной увлечённости дурманом. Твелза, ахонь, сола.... Что ещё они придумают? Как далеко они готовы зайти? И что делать ему, молодому бастару?
  
   Что делать и как отыскать виноватых?
   Клятва Ордену и необходимость повиновения старшим против данного слова и внутреннего порыва защитить поруганную справедливость - как справится с этим? Почему он должен принимать решение и отказываться от части себя?! Настоящая мудрость - это способность сочетать разные точные зрения, разные устремления и желания. Да! Он будет работать над обоими делами, о чём и заявил мастеру Бунгу. "Оба расследования одинаково интересны Белиару, любое из них премного удовлетворит его!". Но хайри всё равно сомневался, справедливо полагая, что в деле дурманщиков нет особой тайны, а есть обыкновенное зло, которого полно на улицах Арнавала. При этом зло не явное, и зло не для всех, поэтому Ордену в эту историю влезать не интересно. Если только вновь не всплывут гнусности про них. А люди умирают? Так связь неявна, огульно обвинять распространителей дурмана в непреднамеренном убийстве нельзя.
   Отчего даже Бунг глух и слеп?
   Дик не мог успокоиться и подловил хайри в коридоре Дома.
   "Уважение, честность и справедливость - вот наши основные принципы. Я дал слово, и должен сдержать его, иначе кем я стану после этого? Орден всегда уважал мнение и желания своих служителей, Белиар любит инициативу и смелые идеи. А тут ещё и справедливость растоптана! Не я один считаю, что твелза, новый и самый сильный дурман, опасны для жизни. Их надо остановить! Белиару не понравится, если мы могли, но не остановили подлецов, чья алчность и бездушие послужит причиной смерти многих сотен людей. Арнавальцы уже умирают! Так нельзя! Белый Единорог плачет!"
   На следующий день хайри озвучил решение мейри:
   - У тебя десять дней, парень. Если не найдёшь чётких свидетельств или доказательств, дело о дурманщиках будет закрыто, а ты получишь выговор за самоуправство. Согласен?
   "Жёстко, и жестоко. Всё-таки мейри не любит меня. Жаль. Суровые условия. Отступить? Полторы недели - слишком малый срок для такого серьёзного расследования, и старшие братья знают это! Меня хотят унизить!"
   - Да, хайри, я не боюсь опасности и ответственности.
   Дик увидел удивление и уважение в глазах хайри, а сам вдруг подумал, что поступил в высшей степени опрометчиво. Нельзя давать эмоциям столько власти, нельзя позволять случайности определять твою судьбу.
   Что же он наделал?
   Следующую ночь спал плохо: его бросало то в жар - от внутреннего ликования, то в холод - от опасения провала. Десять дней! Это так мало. Он не справится. Да никто не справится. Он подставился!
   Утром в столовой все уже судачили о его вызове. Многие крутили пальцем у виска, другие откровенно смеялись, третьи осуждающе качали головой. Лишь трое поддержали его порыв, ещё двое сохранили нейтралитет. Это было неприятно, зато ещё больше завело деора. Он вдруг понял, что у него есть ещё одна причина уложиться в десять дней: утереть всем нос. Доказать, что он чего-то стоит в этом мире.
  

26

  
   Рист вместе с коллегами весь день допрашивал подозреваемых тюремщиков Телпеса и Пагвера, но они уверенно стояли на своём: сами никого не трогали и другим не позволяли, они чисты и честны, и сыскарям следует прорабатывать другие версии, а не мучить своих же товарищей дурацкими обвинениями. Но им не верили и допросы продолжались. Пытки в отношении госперов были запрещены, поэтому оставалось использовать ум да логику, но они пока пасовали перед кристальной честностью охранников. Наконец, приглашённые волшебники из сотни Обеспечителей ничего магического в смерти Гастора не обнаружили. Полный тупик.
   Покидая Огоп, Рист пребывал в нешуточном раздражении. Все усилия пошли прахом, из-за чужого недосмотра или предательства они лишились важного для расследования свидетеля. Подозреваемого! Одного из Них. Кто виноват? Что делать? Почему одни стараются, а другие только портят? Или правы те, кто шепчется по углам, мол, служба правопорядка прогнила с ног до головы, многие снюхались с нучирами и хельсами и покрывают их, а правду в Огопе днём с огнём не найти? Неужели к этому они стремились семьдесят лет назад, когда свергали тиранию Асталонской короны? Интересно, было бы восстание столь массовым, если бы людям сказали, что происхождение заменят деньги и связи? Шило на мыло поменяли?
   Сволочи!
   Рист забрёл в какую-то таверну, заказал пива. На сегодня хватит с него поисков и допросов. Хватит ненависти и угроз. Хватит дурмана и нучиров. Хватит этой грязи. Зачем все эти расследования, если результат почти никому не нужен? Ахенар постановил, что можно торговать, и теперь никому не хочется осложнять себе жизнь. Дети Хабза! Брат погиб, и его дух по-прежнему взывает о мести. Или всё-таки месть уже состоялась? Цех разгромили, детей освободили. Большой успех. Так ли? Это как посмотреть. Все советуют остановиться, говорят, что дальше только хуже себе сделаешь, и как же хочется их послушать! Как же хочется уйти от этой грязи, найти женщину, которая полюбит его, создать семью и сотворить кучу детишек. Быть может, в одного из них воплотится дух покойного брата?!
   Во всяком случае, пока я жив, - усмехнулся Рист, приканчивая уже четвёртую кружку. Пиво было тёмным, забористым, с горчинкой. Он любил такое - оно помогало завестись, когда не хватало куража, или наоборот, успокоиться, когда злости было в избытке и хотелось клин клином вышибить. Но сегодня ничего не помогало: раздражение не уходило, злости или удали не прибывало, зато подступало опьянение. Но он этого не понимал и заказывал себе ещё и ещё. В конце концов, его развезло, он с грехом пополам расплатился и вышел на улицу.
   Уже стемнело, и приятная прохлада помогала мыслям хотя бы не разбегаться. Рист огляделся, догадался, в какой стороне дом, и пошёл тяжёлой походкой, насвистывая какой-то мрачный мотив.
   Из темноты перед ним возник мальчишка лет четырнадцати, чем-то неуловимо похожий на умершего брата, что вначале смутило и испугало Риста.
   - Хочешь дурмана, господин? Ахонь? Сола? Чего желаете?
   Голос показался Ристу слишком навязчивым, лицо - стоило приглядеться - хитрым и угодливым. Авлант запустил пятерню парню в лицо, но промахнулся и едва удержал равновесие. Парня перекосило от возмущения, он ударил в ответ и попал в челюсть. Голова Риста дёрнулась назад, равновесие удержать не удалось, и он позорно рухнул на мостовую.
   Камни были ладно подогнаны друг к другу, между ними лежал специальный скрепляющий раствор, одно из достижений строительной мысли Асталона столетней давности. Сейчас камни были поистерты сотнями тысяч подошв, тысячами подков и сотнями колёс. Рист впервые в жизни вдохнул их запах: сегодня они пахли кровью.
   Жжение пришло с подбородка, и авлант понял, что это он окропил влажную мостовую. Ему захотелось потрогать ссадину, но тут некстати носок башмака мальчишки немилосердно вонзился ему в бок, затем пришёл с другой стороны и проверил на прочность живот. Рист сгруппировался, стараясь уменьшить вероятность травм, и попытался осмотреться, но парень - а это был всё он же - двинул ему по голове, но промахнулся. И то хорошо.
   - Лежать, паскуда, - гадюкой зашипел он. - Кошель гони, иначе забью до смерти, пьянь!
   - Ты чего? Э, ты чего? - захрипел Рист, не совсем понимая, что происходит. - Я госпер, слышишь? Я тебя поедом сожру, подонок!
   - Кошель гони, тварь! - продолжал шипеть парень над самым ухом, приставив тонкий стилет ему к горлу. Затем навалился на госпера, вдавил коленку в позвоночник и принялся обыскивать его. Парень оказался совсем близко, пребывая в уверенности, что пьяная жертва беззащитна перед ним, и поэтому допустил ошибку - убрал стилет. Рист схватил его за шею и дёрнул вниз. Мальчишка не устоял и рухнул, уткнулся ему в плечо. Рист тотчас качнулся в сторону, подминая под себя забарахтавшегося парня, и начал душить его. Тот завизжал, попытался лягаться, бороться, но да куда ему было одолеть пусть я пьяного, но на два пуда более тяжёлого опытного воина? Он был обречён.
   - Ах ты, вошь-переросток! - довольный собой засмеялся Рист, сильно выворачивая голову парня в сторону. Лицо неудачливого грабителя исказилось, мышцы напряглись. Борьба захватила Риста с головой, алкоголь взбодрил гордыню и злость, и всё равно он мог бы остановиться и не убивать его. Увы, мальчишка сам подписал себе смертный приговор. Тонкий стилет полоснул по лицу, но порезал лишь шею сбоку, чем вызвал всплеск ярости у авланта. Позвонки хрустнули, тело парня обмякло.
   - Так, что здесь происходит? - темноту разорвал свет факелов, к ним подошли неизвестные. В сфете факелов Рист увидел полные ужаса стекленеющие глаза парня, и похолодел: он совершил убийство.
  

27

  
   Сутки прошли в бесплодных поисках. В Трезубце он не рискнул появляться, Глиняк также обходил стороной, поэтому бродил по востоку и центру города, где дурман если и распространяли, то не уличным способом. Как? Увы, до этого он пока не мог докумекать.
   Утром следующего дня в столовой к нему подкатил Некар.
   - Привет, деор! Чего грустишь? Жаждешь изловить всех дурманщиков мира?
   Несколько бастаров за столом засмеялись, Некар тоже, но быстро умолк и пристально вгляделся в глаза Дика.
   - Ага, вижу, дело всё-таки перешло в разряд личного. Поскольку поиски твои угодны не только Белиару, но и мне лично, помогу тебе. Советом, естественно.
   Дик с удивлением взглянул на товарища, тот весело улыбнулся и объяснил.
   - Бастары должны помогать друг другу! Ладно, ближе к делу. Вижу, у тебя голод идей наступил. Это поправимо. Дурманщики - серьёзные ребята, у них всё строго и упорядоченно. Отсюда я уверен, что у них жёсткая структура: хранилище травы, куда её привозят, цех с мануфактурой, которую твоими стараниями разгромили, и, наконец, то самое место, или человек, который получает готовый дурман и раздаёт хельсам для продажи.
   - Радуюсь, слушая тебя, а сомнения гложут: ты не из числа дурманщиков?
   - Ага, за дирлон стучу им, - в тон Дику усмехнулся Некар. - Короче, ищи. Траву привозят, я уверен, в Купи-Продай. Там десятки караван-сараев и складов, оттуда мелкими партиями его наверняка доставляли в подпольный цех. Теперь цеха нет, значит, склад переполнен. Если, конечно, других цехов нет, но это вряд ли. Ищи! Найти логово распределителя намного сложнее. Здесь надо взять за жабры знающих, а их единицы. Жаль, что не получилось выдоить Гастора Амала - он, судя по всему, из нучиров, контролирующих дурман, наверняка всё знал, поэтому был убит.
   - Думаешь, хельсы сами забирают дурман?
   - Сомневаюсь. Большой риск для нучиров, а дурманщики слывут очень осторожными, но жёсткими, поэтому, прошу тебя, не нарывайся!
   - Спасибо, Некар. Дельные советы слушать одно удовольствие. Кстати, какова вероятность того, что траву сразу привозят в цех?
   - Сомневаюсь. Во-первых, так не принято, к тому же очень легко запалить цех, а это крайне нежелательно. Во-вторых, таскать всё сразу - привлекать чужое внимание. Наверняка делают много ходок из караван-сарая в цех, переносят маленькими партиями, не больше десяти - пятнадцати фунтов. Они очень скрытны, о них мало чего известно, даже в среде самих нучиров. Но если начнёшь проявлять к ним внимание, ответ почувствуешь на своей шкуре.
   - Получается, единственный шанс - идти в Купи-Продай?
   - Нет. Наоборот, лучше держись подальше от него. Если ты начнёшь там вынюхивать что-либо, тебя просто убьют. Тамошние воротилы не любят, когда лезут в их дела, а закон на их стороне. Купцы - они такие.... Одно слово - истинные хозяева города. Хадар имел там неплохие связи, да его уж нет с нами. Возможно, Бахор может помочь, но он твоё расследование не одобряет и вряд ли станет рисковать ради него. В общем, сложно тебе придётся. Лучше всего, ищи как раньше, через распространителей. Пройдись по цепочке. Хотя... Тоже ведь прикончат! В одиночку ты не справишься, дружище. Мой тебе совет: брось это дело, успокойся и займись скунсами.
   - Кто тебя послал? Хайри? Мейри? - Дику вдруг показался странным этот разговор.
   - О чём ты?! - обиделся Некар. - О тебе же забочусь, сын Хабза!
   Отвернувшись, Некар быстро покинул гостиную, чем вызвал раскаяние и сожаление в душе деора, но было поздно.
   "Только хуже становится. Ненавижу дурманщиков!"
   Покидая Дом Ордена, Дик вспомнил Риста.
   "Вот кто мне поможет! Бравый авлант и его неистовость вкупе с властными полномочиями позволят мне появиться в Купи-Продай! Есть ещё шансы. Не сдавайся, Дик!"
  

28

  
   В Огопе заявили, что авлант Ралти ещё не появлялся, и Дик поспешил к нему домой. Матушка авланта сообщила, что последний раз видела сына позавчера. Но подобные исчезновения сына уже давно в порядке вещей, особенно после гибели брата, она привыкла к ним и поэтому не стоит беспокоиться. Дик и не беспокоился - ему просто нужен был Рист. Он помчался в любимую таверну авланта, но и там его не оказалось. Где же его черняги носят?!
   Бастара снедало нетерпение от желания двинуться в Купи-Продай, но после нескольких часов поисков накатила апатия. Всё было против него! Даже Светлоликий перестал помогать, словно Алакмаона интересовало лишь освобождение мальчишек, а дурман - не та проблема, которой следует заниматься. Может, действительно внять советам добрых людей, прекратить поиски и вернуться к Малиру? Как ему одному бороться против целой банды, изловить которую никто не желает? Арнавал - город купцов. Наверняка дурман привозят в Арнавал на купеческих кораблях. Возможно, купцы имеют отношение к его распространению и получают с этого выгоду, поэтому им нет смысла бороться против него, то есть против себя и своих интересов! Остаётся только удивляться, как ему позволили цех разгромить? Наверное, только из-за мальчиков. А теперь помощи ждать неоткого, и если он будет упорствовать, постараются убить. И убьют! Его мастерство и магия, увы, не всесильны.
   Ноги сами вынесли бастара на площадь Гаррава. Узнав место, он вновь зашёл в Огоп, но дежурный авлант снова отрицательно качнул головой на его вопрос.
   - Авлант Ралти занят поисками, но его отсутствие настораживает. Можёт, запил после смерти свидетеля?
   - Хотелось бы верить..., - Дика передёрнуло от нехорошего предчувствия, он вышел на улицу и с тревогой огляделся.
   Здесь всё ещё было многолюдно. Рассеянно поглядывая на прохожих, подошёл к монументу Гаррава и замер, впав в странное оцепенение. Вскоре время остановилось, а пространство вокруг, наоборот, съёжилось, отская всё ненужное. Теперь взгляд видел только мелькавшие лица: купцы и приказчики, торговцы и ремесленники, ученики и подмастерья, стражники и рогвары, молодёжь, совсем дети, и снова стражники. Но больше всего - людей неясного на первый взгляд рода деятельности либо вообще без оного. Лица тоже были разные: весёлые и грустные, переполненные эмоциями и застывшие, словно маски, добродушные и злые, полные спеси и гордыни, или с глубоким отпечатком бедности и лишений. Здесь были все. А ещё - распространители дурмана.
   Парень лет семнадцати с сумкой на боку свободно расхаживал и продавал семечки, но не забывал предлагать странные комочки, которые выковыривал специальной ложкой из горшка в сумке. Покупатели тотчас отправляли купленное в рот, жевали, смеялись, их переполняло счастье. Дурман брали совершенно разные люди, и богатые, и попроще, и Дик вдруг понял, что дурман дарует людям счастье, расслабление, отдохновение, удовольствие и свободу, чего им так не хватает в жизни. Дурман - это уход от жизни, но самый приятный и к тому же временный. Дурман словно подслащивал саму жизнь, превращал серые будни в праздничный фейерверк приятных ощущений и эмоций. Так может, дурман нужен и полезен для людей?
   Словно во сне Дик направился к парню. Похоже, это была "Ахонь", самый лёгкий и доступный дурман. Оставалось всего шагов пятнадцать, как Дик встал, почувствовав неясную тревогу. Замерев и отключившись от внешнего мира, он прислушался к себе, стараясь осознать, что заставило его напрячься. На первый взгляд всё было обыденно и нормально, но подсознание что-то уловило, какую-то странность или необычность. Что?
   Дик встряхнулся и ещё раз всмотрелся в лица вокруг. Кто? Что? Опаньки!
   Бастара явственно качнуло, но он быстро справился с собой и продолжил движение, избегая бросать взгляд направо, где совсем недалеко стоял парень с характерной и крайне знакомой внешностью, даже одежда была та же. Невероятно! Пресветлый Алакмаон, как же так? Аджары, почему отпустили его?
   Дик украдкой бросил ещё один взгляд.
   Всё так и есть! Это, это, это... Гастор Амал!
   Как это может быть? Он же умер? Я сам видел тело. А сейчас он стоит здесь.... Бесспорно, это Гастор и никто другой. Поразительное сходство! Но как же? Или... это дурман дал ему шанс на вторую жизнь? - пришла дерзкая жизнь. - Вот почему он был так упёрт и спокоен! Он знал, чем всё закончится. И умер сам, чтобы потом ожить и вернуться к прежней жизни! И мстить!
   Открытие поразило Дика до глубины души. К его радости, Гастор пока не замечал его. Он взял себе порцию ахони, привычным движением бросил её в рот и с довольной улыбочкой начал жевать. Перекинулся несколькими ничего не значащими фразами с продавцом, похлопал его по плечу и двинулся дальше. Понимая, что не может упустить его, Дик устремился следом.
   - Покупайте ахонь, жвачку радости и приятного настроения! Вкус на час, удовольствие - в три раза дольше! Всего десять астов! Покупайте ахонь - билет в царство истинной свободы! - услышал Дик, проходя мимо, но брать уже не стал, да и некогда было. У него вновь появилась цель - выследить этого живучего Гастора Амала!
  

29

  
   Они долго шли по Дуговой, пока не свернули в Таркенар, в северо-восточной части которого жили лекари, знахари и травники, а также располагались лечебницы и парки услады взора для отдохновения глаз и расслабления утомившейся души. В тоже время южная и западная части этого большого квартала исстари считались районами расселения потомственных моряков и рыбаков.
   Гастор шёл легко, энергично, иногда здоровался с прохожими или хозяевами лавок, словно он был здесь свой или хотя бы завсегдатай. И настроение его было аналогичным - бодрое, весёлое. При этом вёл себя совершенно беспечно, словно ни от кого не скрывался. Собственно, от кого ему прятаться? - тут же задался вопросом Дик. - Он же умер, а кто станет искать мертвеца? В тоже время он общается так, словно никогда не умирал. Или просто здесь никто не знает, что вчера утром его мёртвое тело лежало в Огопе? Мистика какая-то. Не иначе всё дело в магии.
   С Морской свернули в сеть переулков. Здесь преимущественно встречались старики, женщины да дети - взрослые мужчины и стремительно мужающие юноши всё время проводили в морских походах, бороздили моря и океаны в угоду военных, торговых, пассажирских или иных целей хозяев кораблей, или чинили и чистили свои фелуки и сети на берегу под стенами.
   Узкие, с высокими кирпичными стенами переулки всё теснее сжимали свои объятья, так что Дику пришлось отпустить Гастора - не ровен час заметит и узнает. Впрочем, потерять нучира он не боялся - вслед воскресшему летел магический глаз иглочи. Но ему не пришлось долго порхать - Гастор открыл неприметную дверь и исчез. Глаз упёрся в преграду, бессильно потыкался в неё и пожал плечами: теперь следовало добавлять зелочи, пробивавшую физические преграды насквозь, но Дику активировать его было пока не по силам. Постояв возле дверцы и повздыхав - лезть нахрапом, без должной подготовки в возможное логово врага он считал бессмысленным безрассудством, - бастар всё-таки взялся за потёртую ручку. Но дверь неожиданно сама открылась, и на улицу вышло двое моряков. Оба были пьяны и Дика даже не заметили. Покачав головой, бастар нырнул в исподнее каменных джунглей.
  

30

  
   Неизвестные оказались стражниками. Рист хотел сказать им, что на него напали и он лишь защищался, но стражники словно не слышали его. Они деловито связали госпера, положили его вместе с мертвецом в повозку. Рист не сопротивлялся - это власть, его сдадут госперам, а уж они разберутся. Стражники были на редкость молчаливы, но Рист всё свалил на плохое настроение воинов. Ехали не так уж и долго, остановились возле незнакомого навеса. Быстро появились люди слегка потрёпанного вида. Они переложили тело парня на носилки, на вторые положили самого госпера. У Риста возникло подозрение, что тут что-то не чисто, и он даже высказался по этому поводу, но грубый удар неким тяжёлым предметом по голове вышиб его сознание вон.
   Очнулся в полуподвальном помещении: маленькое зарешеченное окошко под самым потолком, в которое пролезет разве что кошка, сырость по углам, паутина. Где-то за углом горит факел. Оглядевшись, Рист попробовал встать, но тут же понял, что не в силах это сделать, хотя его ничто не держит. Забеспокоившись, он повторил попытку, затем ещё раз - результат был всё тот же. Посмотрел на себя - вроде не сильно били. Да что же это с ним, Хабз его побери!? Почему тело отказывается подчиняться?!
   Убедившись в бесплодности каких-либо действий, авлант решил поберечь силы, окончательно придти в себя и подождать, что будет дальше. Расслабился, слегка прикрыл веки и задремал. Когда очнулся, понял, что всё ещё спит. А как может быть иначе, если перед ним на стуле спинкой вперёд сидел Гастор Амал, чьё мёртвое тело он видел собственными глазами!?
   - Аджары отпустили меня. Говорят: Нас тут двое, вот и ты приведи второго. А я им: кого же мне привести? Кто захочет сюда раньше срока? А они: А ты того позови, кто жизнь твою сломал, того, кто отправил тебя к нам - он тебе должен! А я им: он же не захочет, он - госпер! А они: а его желание не обязательно. Ты просто скажи ему волшебную фразу, да не забудь схватить его за шею или голову, и тотчас вместе окажетесь перед нами. Каково, а? Здорово?
   - Владыки посмертия отпустили тебя? - шалея и ничего не понимая, переспросил Рист.
   - Да, дружок. Только не отпустили, а послали за тобой. Вместе вернёмся к ним.
   - Ты же знаешь, что я тебя не убивал. Более того, не желал этого, - заявил Рист, чувствуя, что язык всё хуже подчиняется ему.
   - Ты тоже знал, что нучиры пойдут на всё, чтобы вызволить своего брата. Но если это невозможно, он должен умереть. Тайна банды и её дел превыше всего! Тем более, когда мы говорим о дурманщиках и их лидере - Валиторе, который помешан на тайне и безопасности. Попав в Огоп, я был обречён, и не важно, кто прирезал меня. Убийца - Гастор в бешенстве приблизил лицо к Ристу и вгляделся ему в глаза, - ты и только ты!
   - Нет! - застонал Рист, скривился, затрясся, но слёз на лице так и не появилось.
   - Ты мразь бездушная, авлант. Ради своих желаний ты готов всех уничтожить и всё разрушить, забывая, что каждое твоё действие отражается на сотнях других. Ты даже хуже нас, ибо мы знаем, что такое верность данному слову, взаимовыручка и уважение других.
   - Знать - не значит делать! - с трудом сказал Рист.
   - Да, мы уважаем других, поэтому даём людям то, что они хотят. Заметь, мы никого не заставляем, - словно не заметив его слов, продолжал свою обличительную речь Гастор. - Нашими услугами пользуются только те, кто сам приходит к нам.
   - Ваши услуги пахнут смертью.
   - Твои одежды тоже пропитаны кровью, авлант. Ты убийца, и чем ты лучше нас? Нет, Рист Ралти, ты пойдёшь со мной. Молись! Аджары заждались тебя.
   - А тебя? - от этого вопроса Гастор вздрогнул. - Аджары подождут, Гастор, не так ли? Если я умру, тебе тоже придётся покинуть этот мир. Но я сомневаюсь, что ты этого так уж сильно желаешь. Я прав, Гастор? Нет, восставший, теперь ты будешь меня холить и лелеять...
   Гастор в бешенстве отвесил ему звучную оплеуху. Авлант, чувствуя на губах кровь, усмехнулся.
   - Когда слова бессильны, в дело вступают кулаки.
   Нучир вновь подскочил к госперу и обрушил ему на голову град ударов, быстро превратив лицо госпера в кровавую маску. При этом Рист оставался в сознании, но теперь к полной неподвижности добавилась боль. С каждой минутой она расширялась и вскоре грозила заполонить собой весь мозг. Но даже не это было главным. Больше всего Риста убивала собственная беспомощность.
   - Ты - кто? - вынырнув из очередного забытья, едва осилил он простой вопрос.
   - Твоя смерть, ублюдок. Знаешь, что будет? Тебя ждут мучения, о которых ты только слышал, а потом ты умрёшь, но даже после смерти мы не отпустим тебя, во всяком случае, твоё бренное тело. Оно сыграет за нас, а потом его растерзают собаки. Или съедят рыбы - я ещё не решил. И никто никогда не узнает, что сталось с храбрым Ристом Ралти, надменным гордецом из службы правопорядка! Ты заплатишь мне за всё. И за побои, и за смерть!
   - Тогда чего ты болтаешь? Делай, и не томи.
   - Тебя это утомляет? Что же, тогда мы продолжим разговор. Ты знаешь, мне ещё не доводилось разговаривать с госпером вот так запросто, по душам.
   - Если ты не трус, освободи меня и сразимся. Победит достойнейший!
   Гастор как-то странно посмотрел на авланта, приблизился к нему, схватил его за подбородок и сильно сжал, буравя глазами.
   - Ты даже не представляешь, как я мечтаю прирезать тебя. Медленно освежевать, сохраняя тебе жизнь, и посыпать твои раны какой-нибудь гадостью, которая станет разъедать тебя. И наблюдать за твоей агонией, и смеяться тебе в изуродованное лицо, и...
   - Так делай, а не болтай!
   - Не могу - у меня приказ. Тебя ждёт твоя последняя служба.
   - Что за подлость вы придумали для меня?
   - Это будет знатная подстава, Рист. Ты поможешь нам утопить твоего дружка.
   - Нет! - застонал Рист и вновь попытался вырваться, но его потуги были жалкими. Затем он с неистовой обречённость взглянул на Гастора и сообщил:
   - А ведь ты не Гастор, ублюдок. Я помню Гастора, я сам мучил его, я запомнил цвет его глаз, каждую чёрточку на его лице, его голос и тембр. Ты - другой! Кто ты?
   Последние слова отобрали остатки сил, и Рист вновь потерял сознание. Когда снова очнулся, почувствовал стремительно усиливающееся жжение в горле, которое словно зараза расходилось во все стороны, захватывая рот, пищевод и желудок.
   - Пить! Пить! - захрипел он.
   Из темноты вынырнул улыбающийся Гастор.
   - С удовольствием утолю твою жажду, дружок!
   Нучир жёстко сжал израненные скулы и стал вливать ему в рот нечто из бутылки. Жидкость оказалась ещё более обжигающей, отчего всё внутри словно бы вспыхнуло жарким костром. Рист попытался уклониться от столь навязчивой помощи, но тело по-прежнему не слушалось его, и Гастор успешно влил ему большую часть бутылки. Голова стала тяжёлой, в ней зашумело, его закрутило и закачало, словно весь мир полетел кувырком и забыл его об этом предупредить. Он окончательно перестал понимать, что происходит, и хотел лишь одного: чтобы всё поскорее закончилось. Единственное, за что уцепилось раздробленное сознание, это стойкий запах дешёвого рома.
   Когда он снова открыл глаза, он был уже один. Тишина действовала угнетающе, беспомощность выворачивала душу. Неожиданно госпер заплакал. Вся жизнь промелькнула перед его глазами, особенно долго он любовался улыбающимся - ещё до дурмана - братом. Потом он вспомнил Дика и слова молитвы сами сорвались с его губ. Вначале он лепетал и был неуверен, но потом он словно почувствовал ответное внимание и поток энергии влился в него, позволяя мысли течь быстрее и плавне. Молитва стала ярче и проникновеннее, искреннее и живее.
   Удивительно, но Боги услышали его слова.
   На грешную землю, точнее - в подвал, его вернул лже-Гастор. Отвесив госперу дежурную оплеуху, он всмотрелся ему в глазах, прочитал в них спокойствие и умиротворение. Заинтригованно хмыкнув, сел на стул.
   - Что с тобой? Ты поверил в чудо?
   Рист промолчал, и тогда Гастор жестко врезал ему, сразу содрав запекшуюся кровь с левой щеки.
   - Отвечай!
   - Вы переиграли меня. Я смирился.
   - Вот даже как? - с сомнением взглянул на него лже-Гастор. - А у меня для тебя радостная весть: тебе не долго осталось мучиться.
   - Слава Алакмаону!
   - Да, Он тоже помогает. Кстати, своим новообретённым отношением ты заслужил толику правды.
   - Ты почти святой, - прохрипел Рист, улыбнувшись краешками губ.
   - Ага, таким меня и запомни. Думаю, ты мечтаешь узнать, что же с тобой произошло! Отчего сильный мужчина в самом расцвете сил вдруг стал беспомощным.
   Рист промолчал, но едва заметно кивнул, и самовлюблённого Гастора это устроило.
   - У меня есть друг, он алмагик, мастер Ориона. Я не знаю никого, кто лучше него разбирается в травах и растениях, но главное - он мастер смесей, как лечищих, так и калечащих. Меня он подлатал, зато тебя с ума сведёт. Мы влили в тебя одну гадость, которая на несколько часов лишает возможности двигаться. Я не разбираюсь, но один из составляющих элементов этой смеси - яд какой-то змеи из джунглей Лаана. Представляешь? А если давать тебе эту гадость три дня подряд, концентрация яда в теле станет слишком высокой и ты умрёшь в жутких мучениях. Ага. Жаль, что этот вариант нельзя осуществить. Кстати, с тобой мы больше уже не увидимся, так что прощай. Теперь тобой займутся другие. И, это, не держи зла. Всё справедливо. Ты - меня, я - тебя. Ну, пока.
   - До встречи в Подале, ублюдок! - едва слышно бросил ему в спину Рист.
   Гастор ушёл, зато появилось двое. Они навалились, немного, но умело размяли кулаки о тело Риста, затем, уже безвольному, пребывающему без сознания госперу, влили теперь половину бутылки рома.
  

31

  
   - Скорее, скорее! Там убивают! Одного, в синем плаще, уже убили! Убийца - монстр, кровожадный и ужасный, сейчас он доберётся до остальных! Его надо остановить! Нельзя медлить!
   По Морской улице несся отряд стражи, заставляя прохожих вжиматься в стены. А перед отрядом бежал мальчишка-оборванец и указывал путь.
   - Скорее, скорее!
  

32

  
   Дик оказался в маленькой таверне для совсем непритязательных клиентов. Тёмный зал, разваливающая мебель, жуткие запахи. Подозрительные тени по углам, пьяные крики. Быстро оглядевшись, решительно направился к бару.
   - Где тот, кто сейчас вошёл сюда? Живо говори!
   В руке Дика заблестел кинжал. Хозяин усмехнулся, взгляд вильнул ему за спину. И тут же Дик почувствовал опасность. Резко развернулся, приседая, одновременно бросив кулак вперёд. Кто-то вскрикнул и отлетел, но справа надвигалась вторая тень, блеснула чужая сталь. Дику ничего не оставалось, как ударить кинжалом первым.
   - Так куда он пошёл, паскудник старый? - Дик перегнулся через бар и схватил задрожавшего хозяина за ворот куртки. - Ну! Говори! Или порежу!
   Хозяин мотнул головой вправо. Дик вгляделся - в потёртой ткани на стене оказался разрез - там был ход, ведущий в тёмный коридор. Справа по коридору обнаружилась запертая дверь. Далее - комната, заставленная снедью, в которой копошились крысы и тараканы - пиршество тварей вызвало у бастара омерзение. "Неужели людям дают остатки их трапезы? Какой ужас!"
   Дальше шла кухонька, в которой что-то готовила неряшливая толстая женщина. Она шипела и ругалась вполголоса, периодически кого-то давила ногой. Дика вновь передёрнуло и он пошёл в другую сторону. Здесь оказалась лестница. Вверх или вниз? Куда пошёл Гастор?
   Снизу появился свет. Кто-то поднимался, насвистывая весёлую песенку. Однако на полпути замер, затихарился. Возможно, его смутили послышавшиеся со стороны убогой таверны громкие голоса.
   Хабз их побери! Не могли на минуту позже начать возмущаться! - искренне расстроился Дик своему невезению.
   Человек побежал вниз. Дик сорвался следом, не желая упускать его. Он был уверен - это Гастор.
   Лестница, медленно закрывающаяся дверь. Дик прыгнул и плечом выбил дверь. Неизвестный упал, но ловко вскочил и побежал, бастар не отставал.
   Это был подвал - большой, тёмный, с арочными колоннами. Поворот. Дик побежал между ними, и едва не напоролся на вынырнувший из темноты короткий клинок - лишь чудо спасло Дика от страшной раны в живот. Отпрянул назад, упал, остервенело замахал перед собой мечом, но никто не спешил нападать, зато совсем рядом послышался вздох-вскрик. Охваченный недобрым предчувствием, Дик осторожно заглянул за очередную колонну. Там оказалась небольшая площадка и проход в каземат, освещённый тонким лучом из оконца. Справа - две колонны. За ними наверняка затаился враг. Но слева кто-то лежит и булькает кровью. Знакомые очертания. Знакомое лицо.
   - Рист! - громко закричал бастар, припадая к лежащему у стены госперу. Узнать его сложно, но одежда, очертания тела, овал лица и волосы - его. Это авлант. Но что с ним тут сотворили? На нём же лица нет!
  

33

  
   Стражники ворвались следом за Диком, отстав от него всего на две минуты. Авлант стражи активировал бронзовую табличку Даго, которая почти мгновенно стала прозрачной, а затем внутри неё вспыхнул такой яркий свет, что осветил всё помещение таверны: двое раненых на полу, вокруг них копошатся несколько хельсов.
   - Что здесь произошло? - грозно окликнул их авлант. К нему тотчас подскочил тавернщик и зашептал, что злодей убежал вглубь дома и теперь он, тавернщик, переживает за свою жену, которая должна быть на кухне.
   - Скорее схватите его!
   Двое остались, остальные побежали вглубь дома. Толстуха-повариха кивнула в сторону лестницы, мол, слышала там шум. На ступеньках отпечатки, чьих-то ботинок, следы вели вниз. Скорее, надо остановить убийцу!
   Дик видел, что его друг не жилец. Он растерзан, замучен, почти убит. Ещё какой-то мерзкий запах. Добить? Оставить? Вытащить и просить помощи?
   Он не успел принять решение - в подвале послышался шум. Потом - топот, и сгусток света ворвался в каземат. За ним - решительно настроенные стражники. Бастар расстроено улыбнулся им и, приветствуя, поднял окровавленные руки. Дальше стражники свирепеют и гурьбой нападают, валят, вяжут. На руки надевают стярвы - особые малогабаритные кандалы-наручники, затем его бьют по голове, и бастар проваливается в темноту.

34

  
   - ...Значит, ты не желаешь менять свои показания и говорить правду? - недовольно уточнил Тодвар, авлант сотни обвинителей.
   - Да. Рист - мой друг, последние дни мы искали дурманщиков. Я следил за Гастором....
   - Хватит! Гастор Амал мёртв, его тело предано огню два дня назад. Твоя история,
   бастар, полна неувязок. Ты влип, и влип по самые уши. Честно говоря, уже не знаю, что тебя может спасти. Две смерти на тебе, причём одна из них - авлант службы правопорядка. Это очень серьёзные преступления. У меня есть прорва свидетелей, указывающих на тебя. А что с твоей стороны? Путанные, нелепые показания, и ни одного доказательства, ни одного человека, кто мог бы подтвердить твои слова! Даже искреннее признание своей вины и полное изложение своих преступлений вряд ли смогут что-то изменить! Понимаешь?
   - Тогда я лучше помолчу. Отправляйте меня обратно в камеру!
  

35

  
   Совет старших Дома Ордена Белого Единорога заседал под руководством самого мэйри. Также присутствовали хайри, идорры Хэвер и Бахор, а также Малир Олаг.
   - Братья! Вы все прекрасно знаете причину нашей встречи. Один из младших совершил массу несопоставимых с честью бастара дел и теперь ему грозит казнь. Кто что думает по этому поводу?
   - Это удар по Ордену. Репутация подмочена, потребуется время, чтобы вновь отбелить одежды. Теперь нас не будут считать чистыми и светлыми, нам перестанут помогать. Смертный приговор для Дика не выгоден Ордену. Поэтому, чтобы это не случилось, считаю целесообразным спасти его, отстоять его перед властями, а с ним и честь всего Дома. Ну а после, когда страсти улягутся, провести церемонию де-инициализации и выгнать из Ордена. Или, на худой конец, сослать в дальний Дом. Мяснику не место в одном из центров мира! - пафосно закончил Бахор Баптияр, и мэйри кивнул ему, выражая согласие.
   - От Дика пока одни неприятности. Вначале по его вине погиб Хадар, теперь весь Дом Ордена под ударом! - эмоционально вторил ему Малир. - Прямо вредитель! С его появлением мы вступили в череду неудач. Хотелось бы знать, не является ли он чьим-то шпионом или даже врагом, засланным к нам для развала нашего дела? Сдаётся мне, вся его деятельность двояка и приносит не столько пользы, сколько вреда. Считаю, нам следует проявить мудрость и прозорливость и с выгодой для Ордена использовать сложившуюся ситуация. Деор, объективно говоря, ничем не примечателен и нам совершенно не нужен, поэтому его следует сдать. Но так, чтобы все думали, что лишили нас важного человека. В ответ, за эту якобы уступку с нашей стороны, мы потребуем себе выгод и привилегий. Арнавал - город торгашей, так давайте говорить с ними на их языке!
   - Интересная мысль, Малир, - улыбнулся мэйри, после чего повернулся к Хэверу. -Что думаешь?
   - Странно молодёжь рассуждает. И опасно. Вот ты, Бахор, как себе представляешь процедуру изгнания деора, которого принимали не в нашем Доме? Ты хоть знаешь, что только кворра можно изгнать, если он был принят в другом Доме? И потом, какой мы подадим пример? Все увидят, что мы своих сдаём, среди нас нет единства, а значит, мы ослабели духом и боимся за свои задницы! Все скажут - да, Орден уже не тот, что раньше. А ещё: с ним можно договориться даже тогда, когда совершено настоящее зло. Думаете, Белиару это понравится?
   Бахор пожал плечами, нахмурился, потупил взор, но ничего не ответил. Просверлив Бахора осуждающим взглядом, Хэвер продолжил:
   - А ты, Малир? Может, хватит обвинять Дика в смерти Хадара? Наша служба связана с риском и мы все можем погибнуть. Хадар рисковал своей жизнью не больше, чем это делал Дик, и не вина парня, что идорр погиб. В конце концов, Дик моложе, сильнее и владеет магией. Ему легче было выжить. Или ты обвиняешь его в том, что твой лучший друг погиб, а этот молодой и чужой тебе парень - нет?
   - Хэвэр! Мы собрались не для взаимных упрёков, а для решения проблемы. Говори по существу, - прервал его мэйри, что совсем не понравилось идорру. Он покачал головой и закончил:
   - Мы все - сыскари. Я видел обвинение, предъявленное нашему брату. Я слышал их доказательства. Они не убедительны. Моё мнение - он ничего не совершал. Его подставили. Это всё месть. Чья? Наверное, дурманщиков. Но куда важнее, что это вызов всем нам. Если мы сейчас уклонимся от этой атаки, сдадим своего - нас сожрут. Считаю, мы должны защитить Дика и вызволить его любой ценой. А потом - наградить за смелость и мужество. Парень в одиночку встал против по-настоящему опасной банды дурманщиков, а мы равнодушно спрятали голову в песок. Кроме того, полагаю, нам следует отомстить дурманщикам, чтобы впредь ни им, ни другим неповадно было.
   - Считаешь, тайна дурманщиков интересна Белиару? - скептически поинтересовался мэйри.
   - Вряд ли. В ней нет ничего особенного. Дурман, его производители, нучиры, которые охраняют и владеют всеми потоками - стандартные загадки. Другое дело, если с этим дурманом возникнут проблемы....
   - Твоя позиция понятна, идорр, - перебил его мэйри. - Теперь ты, хайри! Именно ты всегда защищал его, он твой протеже. Если Орден по его милости понесёт убытки, тебе тоже не поздоровится. Что скажешь?
   Хайри взглянул на мэйри, Брата Единорога. Его слова содержали угрозу и предупреждение, и это было внове: раньше такого арнавальский Дом Ордена не знал. Впрочем, хайри сам по себе значительная фигура, чтобы бояться подобных угроз.
   - Орден своих не сдаёт. Сила Дома - в единстве братьев. Предложение сдать Дика - предательство по отношению к Белиару и Дому. Я такое не приемлю и считаю изменой всему делу, поэтому властью, вверенной мне Орденом, буду бороться с любым проявлением такого рода, кто бы не призывал к этому.
   Хайри замолчал и обвёл присутствующих тяжёлым взором. Далеко не все сумели выдержать его.
   - И ещё, - тут же продолжил он. - Да, он мой протеже. И я по-прежнему считаю, что Дик Арнотт - талантливый бастар, который принесёт нашему Дому много блага и удачи. В этом деле я соглашусь с Хэвером - непредвзятый взор на доказательства легко узрит его невиновность. Но все ли желают видеть то, что есть, а не то, что им хочется? Увы, таковых мало. Тем не менее, считаю, мы обязаны вытащить Дика, а затем и поощрить.
   - Это ещё за что? - удивился Бахор.
   - Он попал в жуткий переплёт во многом по нашей вине. Да, братья, по нашей. Мы не поддержали его в расследовании, даже не дали напарника, а ведь банда дурманщиков - это серьёзная сила, чьё могущество растёт с каждым днём, с каждой проданной порцией дурмана, и скоро они смогут многих под себя подмять. Не думаю, что нам это понравится, и будем ли мы тогда в состоянии с ними бороться? Не лучше ли задушить дракона пока он маленький и несмышлёный?
   - Отлично сказано! - закивал Хэвер. Малир также кивнул, зато Бахор и мэйри угрюмо промолчали.
   - Кроме того, сложившаяся ситуация говорит о том, что он смог далеко влезть в их дела и нанести им существенный урон, а это достойно уважения. Я уверен, Белиар уже положил глаз на их тайны. Они попирают справедливость, они бросили нам вызов, они опасны. Я боюсь дурмана, братья. Считаю, мы должны объявить ему войну и уничтожить их!
   - Ладно, хайри, хватит! - взорвавшись, прервал его речь мэйри. - Мы довольно слушали тебя - теперь послушайте меня. Слабость и глупость - пороки, которые Белиар ненавидит. Когда его служители проявляют эти качества, он гневается. Вот почему этот Дик попал в такую ситуацию - он проявил их и был лишён покровительства Белого Единорога. Белиар приказал отдать парня на растерзание нашим врагам, ибо деор не достоин быть бастаром. Но в ваших словах я услышал сегодня одно здравое зерно. Мы поступим мудрее и обменяем его жизнь на тайны и выгодные условия для Ордена, чем надолго ублажим Белиара! Да, так и поступим. Предлагаю голосовать. Кто за предложение хайри?
   Руки подняли Бунг и Хэвер. Бахор явно сомневался, но жёсткий взгляд мэйри пригвоздил его руку к столу и он не смог вместе с остальными поднять её. А потом и не захотел.
   - Отлично! - сверкнул глазами мэйри. - Кто за моё предложение?
   - Малир поднял руку первым. Затем Бахор - нехотя, не глядя на остальных, причём его руку словно что-то подталкивало.
   - Равенство. Всё решит моё слово. И я, естественно, ратую за....
   Договорить мэйри не успел. Центральную часть круглого стола, за которым они сидели, занимал Орландор - знак Белиара, сделанный из белой кости. Это знак вдруг дыхнул силой и жизнью, затем родил свет, который встал над столом красивым, распространяющим умиротворение Белым Единорогом. Красивейшее существо оглядело присутствующих, в благоговении склонивших головы, и обратилось к ним при помощи мыслеречи.
   - Горько видеть споры и разногласия среди детей моих. Горько видеть взаимные обиды и жажду власти. Горько видеть трусость и глупость. Но ещё горче мне будет учуять средь вас предательство! Берегитесь! Бойтесь сдавать своих. Я пристально слежу за судьбой Дика Арнотта, он важен для меня. Спасите его.
   Белиар ушёл, наступила тишина. Очень редко Белиар навещает своих служителей, зато почти каждый мог сказать, что хотя бы раз видел или даже общался с ним. Белый Единорог реально существовал и следил за своими детьми, питался их деяниями и открытиями, поэтому вера в него была сильна, равно как подчинение ему и служба его прихотям. При этом каждый визит Белиара - счастье и радость, почёт и огромная честь. Лишь несколько минут спустя, когда все пришли в себя и устремили свои взоры на мэйри, тот озвучил своё решение:
   - Деора - спасти и от греха подальше временно убрать из города, это пойдёт на пользу и ему, и нам. Пусть займётся поиском тайного и загадочного в соседних поселениях и областях, как идорр Арганад. Ответственный - хайри Бунг. Слово Белиара!
   - Слава Белиару!
  

36

  
   Три высших сановника Ахенара сидели напротив человека в маске. Они внимательно слушали. Не перебивали. Оказывали уважение. Но и себе цену знали. Даже больше того - чувствовали своё превосходство.
   - ...Хорошо, мастер Бунг, нам всё ясно, - улыбнулся Рок ди Монтео. - Ваше желание спасти и защитить своего человека абсолютно понятно. Более того, не случись этого, мы бы не поняли Орден. Мы бы задали себе соответствующие вопросы. И ответы на них были бы не в пользу Ордена. Поэтому мы хотим ещё раз выразить уважение нашему давнему союзнику - Ордену Белиара, который вы здесь представляете. Однако мне бы хотелось, чтобы вы посмотрели на ситуацию не только со своей стороны. Двойное убийство замять нельзя. Собственно, с какой стати нам это делать? Ваш бастар не имел причин убивать их. Что это, как не следствие возникшего у молодого бастара ощущения вседозволенности и пренебрежения к другим, простым людям? К тому же я слышал, что действия именно этого бастара вызвали конфликт с Глиняком три недели назад? Разве не так?
   - Всё так, гран-ахен. Ваши слова абсолютно точны и даже невозможно подумать о том, чтобы их оспорить. Хочется лишь кое-что добавить. Верно, вы не знаете, но именно этот молодой бастар, рискуя жизнью, спас вашу казну от скунсов, от ваших непримиримых врагов три недели назад! - хайри извлёк из своей колоды настоящего туза. Торговле и угрозам он предпочитал точные и своевременные кинжальные выпады.
   - Вот как? Я этого не знал, - Рок недоумённо взглянул на сидевших рядом советников, Чевара Хелдо и Лашера.
   - Скунсы нам не враги. С чего вы взяли, что они воюют с Ахенаром? - быстро нашёлся Чевар. Его лицо выглядело безжизненным и холодным, глаза прожигали насквозь клубившимся в них знанием, насмешкой и презрением.
   - Мы проанализировали последние десять дел скунсов. В девяти из них так или иначе задеты интересы или имущество одного из ахенов. Проще сказать, кого из Ахенара ещё не трогали скунсы. Кстати, именно им я бы посоветовал усилить охрану своей семьи и своих богатств.
   - Даже так? Хм, любопытно, - Рок покачал головой и вздохнул. - Значит, именно этот Дик спас нашу казну?
   - Да, он расследовал совсем другое дело, но благодаря живому уму и врождённой интуиции, а также воле, смелости и напору наперекор всем обстоятельствам сумел докопаться до сути происходящего и вовремя встать на защиту ваших богатств. И какова же будет ему благодарность от Ахенара? - хайри заговорил с напором и вызовом.
   - Никакие деяния прошлого не могут обелить злодеяния настоящего, - вновь подал голос Чевар.
   - Однако найдётся мало злодеяний настоящего, способных перечеркнуть славные деяния прошлого, тем более такие, - высказался Лашер, который отвечал за казну и хранилище. Вполне вероятно, что если бы скунсы довели своё дело до конца, Лашер мог лишиться своей должности гимарха, лишиться места в Ахенаре и всех связанных с этими постами привилегий. Ему пришлось бы вернуться к торговле книгами, с чего Лашер начинал почти пятнадцать лет назад. Но ему этого уже не хотелось! Благодарность была ещё не чужда ему, поэтому все эти недели он спал и видел, как делает что-то хорошее тем бастарам, что спасли казну. И тут такой шанс! - Думаю, следует смягчить ему наказание. Публичная казнь героя - это всё-таки слишком.
   - Ага. Предлагаю тихо-мирно удавить его в каземате, - только губами усмехнулся Чевар - лицо купца по-прежнему смотрело неприязненно.
   - Чевар! - укоризненно посмотрел на него Рок. Взгляд же хайри был готов испепелить Первого советника, но тот легко выдержал его безмолвное негодование. - Видимо, мастер Бунг прав - в этом деле не всё чисто. Не мог такой молодец вдруг стать отпетым злодеем. Я отказываюсь в это верить!
   Маска скрыла улыбку хайри.
   - Тем не менее, случившееся не делает ему чести, виновен ли он в этих смертях или нет. Ему следует научиться контролировать себя, свои поступки и не попадать больше в подобные сомнительные ситуации, чреватые тяжёлыми последствиями. Судя по всему, он нажевался дурману и стал видеть не совсем то, что происходило на самом деле. Во время этих грёз ему явился этот мёртвый нучир. Возможно, ещё кого увидел, не суть. Считаю, самым разумным будет предоставить ему время и возможность хорошенько подумать о себе и своём будущем. Наше решение таково, - все замерли, обратившись в слух. - Полгода он поработает на золотых рудниках в Шихзарском хребте. Три месяца - как сосланный, ещё три - как надзиратель. Негласный приказ оберегать его от ненужных проблем. Лашер, оформи всё как положено.
   Гимарх встретил решение гран-ахена с явным неудовольствием, Чевар - задумчиво. Хайри гадал, кто кого переиграл. И лишь один Рок ди Монтео был уверен: справедливость восторжествовала, при этом Орден не смог выкрутить руки Ахенару. Наоборот, Ордену тонко указали на его место, сохранив с ним дружественные отношения.
  

37

  
   - ...Что я могу, Бунг? У Автана везде агенты. Если он узнает, что я освободил твоего бастара, он получит сильнейший козырь против меня, а о наших тёплых отношениях ты наверняка наслышан. Так что нет, я не враг себе, - развёл руками Брогген. Они встретились вечером, когда Гермион уже заканчивал ежедневный обход и стремился вернуться в свои чертоги, а его внуки один за другим покидали земные просторы. - И не проси.
   - С Автаном я договорюсь. Скажу, что обману тебя.
   - Рискованно, - скривился Брогген. - Ну и как ты это сделаешь?
   - Твои люди повезут его в горы. На полпути, например, во время ночной стоянки, случится нечто странное, и он под шумок исчезнет.
   - Не пойдёт. Получается, мои люди - идиоты. Значит, я тоже идиот? Нет. Возникнут подозрения.
   - Хорошо, мы его подменим. Он человек новый в наших краях, так что вряд ли найдутся люди на рудниках, что смогут его опознать.
   - Госперы конвоя смогут - они не слепые, - казалось, Брогген получает удовольствие разрушать варианты, предлагаемые хайри Бунгом.
   - Тогда ещё в Арнавале ему на голову оденут чёрный мешок. Мы подберём человека схожей комплекции, оденем в аналогичную одежду, и в удобный момент совершим подмену. Никто ничего не заметит.
   - Это уже кое-что, - улыбнулся Брогген. - Пожалуй, мешок можно - мы так иногда практикуем, так что странным выглядеть это не будет. Но что будет на рудниках? Там в мешке на голове не походишь.
   - Согласен. Надо, чтобы сразу по приезду он попал в драку или иной переплёт, например, в завал, где как бы сильно пострадает. Его отнесут в лечебницу, где он, точнее - подменыш, проведёт следующие полгода в закрытой комнате. Кому какое дело будет до него? А посетители от Ордена будут подтверждать, что он - это он.
   - Неплохо, - одобрительно кивнул Брогген, положительно оценивая способность собеседника мыслить. Здесь, как и на встрече с лидерами Ахенара, хайри Бунг был в маске. - Вот только несчастный случай всегда оставляет следы на теле, а у настоящего Дика их не будет. Да и не очень эстетично. Может, болезнь?
   - Всегда приятно, когда друг и собеседник - умный, смело мыслящий человек, - засмеялся хайри. - Болезнь - это очень хорошо. Думаю, чтобы не было желающих проверить - что-то заразное и смертельное.
   - С этим проблем не будет. Можно даже пустить слушок, что это кара божья за совершённые преступления. Мол, казни избежать удалось, а вот божьего суда - нет. Алакмаон велик!
   Оба громко засмеялись, но потом хайри покачал головой и с сомнением сказал:
   - Это будет слишком. Привлечём к нему излишнее внимание. Нам не нужны яркие события. Нам нужны самые обыкновенные дела и поступки, за которые глаз никогда не зацепится. Лучше объявим, что он тяжело и с осложнениями болеет самой обычной болезнью. Иначе чуть что - обитатели рудников бросятся к лечебке удавить насылающего на них кару Богов. А толпа - это сила.
   - Верно! Тем более, как не помочь хорошему человеку? Ээ, хорошему человеку отказать нельзя!
   Они вновь засмеялись и окончательно расслабились. Следующие полчаса уже просто обсуждали исполнителей и детали.
  

41

  
   - А что я могу, мастер? - развёл руками Автан. - Я и рад помочь, да все козыри у Броггена. Вы уже обращались к аманту?
   - Ты же знаешь - у меня с ним не лучшие отношения, с тех пор как.... Ну да чего старое бельё ворошить! Не о том речь. Я действительно говорил с ним, но он даже выслушать меня до конца не пожелал. Похоже, он рад, что бастара упекут на рудники, - голос хайри был преисполнен печали.
   - О, в этом весь Брогген. Когда у соседа горит крыша, он будет радоваться. Когда обрушатся стены, - он будет ликовать. Когда всё сгорит - появится и предложит помощь в тушении. Как всё знакомо. И почему нам так повезло с ним?
   - Выбор совета стражи всегда необычен, - осторожно заметил хайри.
   - Да уж. Предыдущий, говорят, тоже был не промах. Знаешь, чем он отличился?
   - Слышал, что заставлял априев приносить ему каждый день по золотому. Те напрягали авлантов. Авланты - воинов. Ну а воины....
   - Горожан и особенно приезжих. Старо как мир! Хотя дело он знал прекрасно, тут не поспоришь, и если бы не череда скандалов, мне, возможно, пришлось бы иметь дело именно с ним, а не с Броггеном. Хотя, признаюсь, до сих пор не решил, что было бы лучше. Ты как считаешь?
   - Сложный вопрос. Да и смысл рассуждать на эту тему? - осторожно ответил хайри.
   - Вот и я так думаю, - Автан простовато заулыбался и даже мечтательно полуприкрыл глаза, но хайри этими уловками было не провести.
   - Так что на счёт моего голубя, Автан? Он невиновен, и ты это прекрасно знаешь. Парня надо спасать.
   - Ну, я бы так категорично не заявлял. Всё очень туманно. Ты прав в другом - в горы, на рудники - это слишком. Я, конечно, могу помочь, но есть два условия.
   - Каких? - отрывисто спросил хайри. Как и во время предыдущих встреч, здесь его лицо скрывала маска.
   - Делай что хочешь, но со стражей нужно договориться. Мне будет достаточно, если стражники конвоя просто закроют глаза.
   - Это возможно.
   - Надеюсь. Второе будет посложнее. Не уверен, что ты согласишься на него.
   - Говори!
   - Приговор твоему бастару вынес гран-ахен, и мы не в силах его изменить. Равно как и опротестовать. Но я предполагаю, что Рок сам не рад такому развитию ситуации и пошёл на такое решение исключительно в силу только ему известных конъюнктурных обстоятельств. Поэтому если мы его слегка скорректируем, то все будут только рады. Если узнают правду, конечно.
   - Мне нравится, как ты начал, - кивнул хайри, ещё не понимая, куда клонит его собеседник.
   - Наказание должно остаться, но мы его изменим. Думаю, куда полезнее на рудниках использовать тупое, ни на что не годное быдло, какого-нибудь хельса, которому хорошо заплатим, нежели твоего смышлёного мальчика. Поэтому дадим ему шанс отработать провинность тем способом, каким он сможет принести городу максимум пользы.
   - Он окажет службе услугу?
   - Нет, мастер, это будет несоразмерно. Все эти шесть месяцев он будет расследовать только то, что нас интересует.
   - То есть тебя, Автан? Или кто-то ещё будет посвящён в наш уговор?
   - Нет, что ты. Только ты да я. Остальных будем использовать втёмную, посвящая их лишь в часть нашего замысла и интересов. А чтобы наша тайная уловка так и осталась тайной, мы приставим к нему на весь срок напарника, который будем его прикрывать, направлять и помогать.
   - А также следить и контролировать, - добавил хайри.
   - Всё сразу. Это будет мой человек. Если за полгода твой бастар не напортачит, то вернётся в город якобы отбывшим наказание, будет полностью реабилитирован и продолжит службу в Ордене. Знать об этом будут единицы, но все они умеют молчать. Как тебе такой план?
   - Не очень, но ведь ты же не уступишь?
   - Конечно, нет. Твоему парню работа на нас послужит неоценимым опытом. Соглашайся.
   - А что мне ещё остаётся?! - всплеснул руками хайри. Он не был доволен условием Автана, но, с другой стороны, даже такой расклад можно повернуть в свою сторону. Главное, всё правильно рассчитать.
  

42

  
   Как это ни странно, подмена прошла на удивление гладко и уже через день Дик сидел в маленькой каморке постоялого двора в двух днях конного пути к востоку от Арнавала. Он ждал.... Он сам не мог понять толком, чего ждал. Его проводник лишь в общих чертах поведал ему план подмены, и теперь Дик терялся в догадках, что будет дальше. Кто ему помог и что теперь делать? Бежать? Прятаться? Или его переведут в другой Дом, где он пересидит лихое время?
   Случившийся арест, последовавшие за ним допросы и предъявление обвинения он поначалу не мог принять: возмущался, пытался объяснить происшедшее, кричал, втолковывал своё видение и снова срывался. Увы, его не слушали. Следствие имело стойкое предубеждение и ни в какую не желало взглянуть на трупы с его точки зрения. И однажды он всё понял и смирился, стал ждать, как оно всё обернётся. Тем более что Дик свято верил, что Орден, которому он столько лет служил верой и правдой, его не бросит. Впрочем, полной уверенности в их помощи как раз не было: Дик знал, что не нравится мэйри, да и идорры не сильно привечают его. А ведь мнение этих бастаров значило очень много во внутренней кухне арнавальского Дома Ордена.
   Когда его стали пугать казнью, он по-настоящему испугался. Как же: ещё не пожил, и уже в Потусторонние Дали! Так не нельзя! За что? Он ведь ничего не совершал, он просто честно вёл расследование?! Неужели эти дурманщики столь могущественны? Или Орден его сдал? Но как они могли? Да нет же, не могли! Они ещё отстоят его, или отобьют. Конечно. До тех пор, пока ему не отрубят голову или не повесят, он не поверит, что они сдались. Ни за что!
   И действительно отстояли! Шесть месяцев на рудниках, из которых три - надзирателем. Тьфу, а не наказание. Да он легко его осилит, вернётся и достанет всех тех, кто упёк его в тюрьму, кто жаждет его головы. Он найдёт их. И дурманщиков. Как ни крути - они повязаны, найди одних - отыщутся и вторые. Они не скроются от его пытливого взора. Только Боги смогут остановить его, только Боги.
   А потом случилось и вовсе чудесное. Его выкрали, спасли, подменили. Он на свободе, а на рудниках все шесть месяцев будет пахать кто-то другой. Да, не очень честно, но этот другой наверняка получит хорошую плату, наверняка сам согласился на эту махинацию, так что всё честно. Зато он, он, Дик Арнотт - на свободе! И что будет дальше - на самом-то деле - не существенно. Главное - это жизнь. Вот уж действительно, это самая большая ценность у него. Его жизнь.
   Хлипкая дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошёл хайри Бунг. Дик вскочил, они встретились глазами, несколько долгих мгновений изучали друг друга, словно на дне глаз пытались увидеть ответы сразу на все вопросы, и потом обнялись: хайри, как это и положено ему, сдержанно, по-отечески; Дик - порывисто, словно с отцом, которого давно не видел и о котором сильно скучал. Собственно, у Бунга были все шансы в перспективе заменить Дику отца, и Дик был бы искренне рад этому.
   - Как ты, сынок? - присаживаясь на кровать, спросил его хайри. - Надеюсь, бодр и полон сил?
   - Конечно, хайри! После этого чудесного спасения я почти летаю от счастья. И рвусь в бой. Я жажду раскрыть все тайны Арнавала!
   - Особенно связанные с дурманщиками, - прозорливо усмехнулся хайри. - Они теперь твои кровники?
   - О да! Я их всех разорву в клочья! - глаза Дика потемнели от наполнившей его душу ненависти. - Это новое зло. Они считают себя выше других! Пусть. Таких много, и такова жизнь: всегда кто-то оказывается выше, кто-то ниже, общество структурировано, есть иерархия, и она делает государства стабильными и сильными. Но эти замахнулись на власть над нашими душами и телами, а потом - я уверен в этом - многие из порабощённых умрут. А если захотят жить - пойдут на всё, чтобы достать новую порцию дурмана. А как это сделать, если нет средств даже краюху хлеба купить? Правильно, они станут выполнять любые приказания и прихоти дурманщиков. И такая порочная практика может очень далеко завести.
   - Ты, вижу, хорошо всё обмозговал, - хайри был искренне удивлён. - Так глубоко эту проблему мне ещё не доводилось обдумывать. Очень любопытно. И глубоко. Верь, я самым серьёзным образом проанализирую твои слова и постараюсь разобраться с ними. С твоей, конечно, помощью.
   - Отлично! Когда? - Дик обрадовался, вскочил, лицо отражало переполнявшее его предвкушение скорой борьбы и победы. Всё-таки желания сбываются!
   - Не так быстро, деор, не так быстро. Мне стоило огромных трудов вначале спасти тебя от казни, а потом снять с каравана смертников. Теперь у нас есть обязательства.
   - Да? Да, да, конечно, - расстроился Дик, потупил взор, но тут же твердо взглянул на старшего брата. - Что я должен сделать?
   - Мне нравится твоё настроение. И твоя реакция. Думаю, ты заслужил узнать правду о своём освобождении.
   Дик побледнел, вдруг подумав, что плата вышла чрезмерно высокой, и молча, без единой реплики выслушал рассказ хайри о его подвигах в переговорах с самыми влиятельными людьми Арнавала. И вздохнул с облегчением, когда всё узнал.
   - Доволен? Да? Считаешь, легко отделался? - усмехнулся хайри.
   - Да, пожалуй, - кивнул Дик, и тут же напрягся, предположив подвох. - А что, мне есть чего бояться?
   - Нет, сынок, конечно нет. Я отстоял тебя. Полгода работы на госперов - малая плата за жизнь и свободу. К тому же, Автан прав, это пойдёт тебе на пользу. Опыт - неоценимая штука. А от себя добавлю: станешь своим в их среде - будет легче расследовать и сотрудничать с ними в будущем. Так что считай, Автан тебе даже услугу оказал. Здорово?
   - Да, определённо так, - усмехнулся Дик, в который раз подивившись изворотливости и ловкости Бунга. Как это у него получается?
   - Просто думай, всегда думай, вначале думай, а потом уверенно двигайся к цели. Не важно, куда ведёт дорога и сколько на пути будет препятствий, главное - результат. Используй других, но не переступай черту, - словно угадав его мысли, поведал хайри.
   - Какую черту? - заворожено спросил Дик.
   - Честность, порядочность, уважение, - коротко пояснил хайри. - Будь честен с собой, порядочен с друзьями, уважай врагов.
   - Уважать врагов? - переспросил Дик.
   - Конечно, сынок, - улыбнулся хайри и по-отечески потрепал его по плечу. - Ведь уже завтра они могут стать невольными союзниками, а послезавтра - друзьями. Жизнь сложна.
   - Да, жизнь сложна, - прошептал задумавшийся Дик. - Я всё понял. Хотя служить на госперов...
   - Справишься, - посуровел Бунг.- Пора тебе познакомиться со своим напарником.
   Хайри ушёл за госпером, а Дик внутренне собрался, изготовившись к совершенному новому этапу своей жизни.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 3. Семейный портрет

  

1

  
   Луа знала, что такое успех. Стоило ей достичь требуемого возраста, стоило обрести гибкий стан, большие жёлтые глаза и привлекательную мордашку, как от кавалеров не стало отбоя. Они поджидали её везде, были упорны и настойчивы, а некоторые в своих ухаживаниях переходили все нормы приличия, что возмущало Луа, заставляло её гневно фыркать и воротить нос. Однако такое неприятие чаще всего быстро сходило на нет, и пылкий кавалер получал своё. Как и Луа.
   Тем не менее, Луа слыла девушкой разборчивой. Слабые и некрасивые отметались сразу, нерешительные и галантные слишком утомляли, а умные - подавляли её гордый нрав, чего она всегда интуитивно сторонилась. Лишь пылкие, способные идти до конца ради неё, готовые перевернуть всё вверх дном, чтобы удовлетворить любую её прихоть, и при этом полные уверенности, достоинства и внутренней силы привлекали Луа и имели шансы завоевать её сердце. Да, ненадолго, чаще всего - на вечер, после которого они расставались, но разве имеет значение продолжительность отношений? Главным для неё было то наполнение, та страсть, то удовольствие, что дарили ей эти встречи, а также степень веселья и приятия. Жизнь была прекрасна и незабываемо интересна!
   Но однажды случилось страшное: в поселении более не осталось неизвестных ей кавалеров. Кого же теперь увлекать и заманивать в свои сети? С кем теперь делить ложе любви? Кому теперь придётся подчиняться? Кто ещё сможет поделиться с ней своей силой и страстью? Неужели теперь ей придётся встречаться с бывшими любовниками повторно? Или изучать тех, кого раньше отмела как малоинтересных? Или.... Нет! Нет! И ещё раз нет! Это невозможно! Но тогда что делать?
   Безысходность ситуации вызвала депрессию, и вот уже четвёртый день Луа бродила в одиночестве, отгоняя кавалеров при одном лишь их проявлении интереса к её персоне. Как назло, этот вечер был на удивление хорош: и луна приятно светит, и звёзды весело подмигивают, и пищи вдоволь. Такая дисгармония лишь усиливала негативную оценку жизни, а текущее положение расценивалось как отчаянное, что выливалось в приступы раздражения, перетекавшие в ярость и нехватку воздуха. И всё вместе вызывало повышенную жажду.
   ...Луа соскользнула с деревянного выступа дома и своей сводящей всех с ума походкой направилась в дом. Старик Одд наверняка уже наклюкался и валяется вверх ногами в своей коморке, - с досадой подумала Луа о том, кто никогда не забывал угостить её чем-нибудь вкусненьким. - Ладно, сама поищу питья, - решила она, очутившись на кухне. Однако здесь, несмотря на недавно завершившийся ужин, даже открытой воды не нашлось, и тогда Луа, быстро перебежав внутренний дворик, осторожно заглянула в гостиную. Пусто. Лишь хозяин почему-то лежит на полу в нелепой позе, словно напился до чёртиков. Такое с ним в последнее время бывало всё чаще и чаще, и это тревожило Луа, ведь именно хозяин, чтобы ни говорили остальные члены семьи, был основой и опорой их благополучия. А если он так будет напиваться, то долго ли ещё продлится его бренная жизнь? Луа совсем не хотела терять его или других членов семьи в ближайшие годы, ведь это было бы так некстати!
   Надо выразить почтение! - решила Луа, приблизилась к голове хозяина и осторожно лизнула его. Тьфу ты, что за мерзость! - тут же зафыркала она и только теперь обратила внимание на странную густую жидкость, которая медленно вытекала из правого глаза хозяина и вязкой лужицей скапливалась на каменном полу. Неожиданно Луа стало страшно. Она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг поняла, что хозяин мёртв. Она лихорадочно огляделась в поисках помощи, но тут на лестнице послышались быстрые шаги, и Луа стремглав понеслась прочь, испугавшись, что именно её признают виновницей смерти хозяина. Нет уж, - решила она, - эту напасть лучше переждать в логове!
  

2

  
   Дик вышел со двора, переполняемый радостью и умиротворением. Только что Келот, мальчишка, перевернувший размеренный ход его жизни и вызвавший настоящую интригу в высших сферах Арнавала, вернулся домой. Здесь его, без сомнения, не ждали. Мать уже отчаялась когда-либо увидеть пропавшего сына. Она долго горевала и даже была близка, чтобы наложить на себя руки, но устояла, во многом благодаря заботе о двух других детишках, скрасивших её горестные думы своей любовью, вниманием и непоседливостью. Пропахший морской солью сильно загорелый муж редко бывал дома - предпочитал скрашивать тоску потери жгучим ромом и упорным трудом, но сегодня, слава Алакмаону, он как раз был дома, и оттого возвращение сына получилось особенно эмоциональным и одновременно трогательным. Дика, естественно, приняли как брата родного, много и долго благодарили и даже обещали ему кров и пищу когда бы он ни пришёл к ним и в какой бы беде не оказался. "Мы готовы принять тебя в любой момент, сын и брат!" - говорили они, что возбуждало сердце на новые подвиги. Всё-таки отличным он делом занимается, полезным и нужным!
   Шёл легко, рассеянно. Дорога бежала вдоль приземистых, преимущественно глинобитных домов и была вполне крепкой и почти сухой, хотя мокрые ветра и холодные дожди, частенько обрушивавшиеся на побережье в это время года, нещадно старились испортить их. Несмотря на переживания и эмоции состоявшегося возвращения Келота, которое ещё долго будет греть ему душу, мысли Дика были устремлены вперёд. Судьба определилась, и уже это настраивало на позитивный лад. Ему предстояло шесть месяцев тайной службы в пользу госперов под личиной авланта Дакара, молодого, но талантливого сыскаря сотни Кассия. Если поначалу он с неприязнью отнёсся к этой идее, то теперь свыкся и даже стал находить в ней свои плюсы, главным из которых он считал возможность приобрести необходимый опыт и связи. Без сомнения, хайри Бунг был как всегда прав. Однако куда больше Дика задели и взволновали следующие слова хайри: "Ты забыл, где ты мог быть сейчас? Так чего же негодуешь, что ропщешь и протестуешь? Видать, сильно ошибся я в тебе и твоих качествах, ибо нет в тебе главного, что отделяет человека честного от человека подлого: благодарности!" Расставшись с хайри, Дик долго не мог найти себе места и отчаянно переживал, что обманул и расстроил поверившего в него хайри. А потом твердо решил, что делом оправдает доверие и докажет мастеру Бунгу, что благодарность - одно из сильнейших качеств молодого деора!
   Справа мелькнул небольшой храм Амары, освещённый удивительно красивой подсветкой - дешёвые алмагические трюки как всегда привлекали зевак. А может, людей к храмам Амары тянула возможность наблюдать яркие, восхитительные и подчас даже очень откровенные представления амалиток, юных прислужниц храма, и их старших сестёр амаристок, готовых на очень многое ради прославления Богини?
   Узкий переулок направо уводил вглубь Ремграда, ремесленной части посёлка. Там он побывает завтра, равно как изучит все остальные улочки и закоулки посёлка. А сегодня - никуда не сворачивать и как можно скорее в постель. Алакмаон не даст соврать - ему едва удавалось удерживать веки от падения!
   Сразу за переулком застыла двухэтажная громада широкого дома, где половину первого этажа занимала лавка "Прялки Амары". Редкий дом в Бангалоре был сооружён из камня, и у этого первый этаж как раз был таковым. На ольхе, растущей за глиняной оградой, уходящей в переулок, Дик заметил кошку, блеснувшую жёлтыми глазами. Пушистый хвост медленно раскачивался из стороны в сторону, левая передняя лапа также свисала вниз, а глаза и вовсе казались узкими щелями. Вся поза выражала неодолимую негу, царственную важность и полную отрешённость от происходящего. Дик попробовал позвать её, приманить, но киска удосужилась лишь слегка приоткрыть глаза да бросить короткий недоумённый взгляд на незнакомца, после чего вновь углубилась в самосозерцание. Ладно, ты у меня ещё попляшешь! - бастар весело погрозил ей пальцем и продолжил путь. Минуя лавку до Дика донеслись отголоски яростной ругани, что бушевала в доме: грубый мужской голос и дерзкий девичий. Попробовал подслушать, но разобрать что-либо было проблематично, магию применять не хотелось, так что пожал плечами и оставил съедаемый страстями дом позади.
   Улицы стремительно пустели, но безлюдными не становились. Взамен стариков, чинно оккупировавших любой доступный тенёк, и детей, метающихся от одного развлечения к другому, а также спешащих по делам взрослых, теперь мелькали пьяные, влюблённые, искатели приключений и все остальные, для кого ночь - что мать родная. Однако поздний вечер тихого Бангалора разительно отличался от оного в Арнавале. Дик был уверен, что если живущие здесь люди испытывают в тёмное время страх, то вряд ли опасаются себе подобных. Скорее уж нежити проказливой.
   Слева показались ровные ряды рынка, а за ним - местный кром, небольшая деревянная крепость, при нападении служащая защитой местному населению, а в обычной жизни - средоточием власти. Туда Дик планировал заявиться утром, а сейчас он достиг большого перекрёстка трёх дорог, плавно перетекающего в площадь, и устремился по другой дороге направо, в сторону Земграда, обиталища тех, кто кормится дарами пахотных угодий или разводит скот. Но шёл недолго, быстро очутившись подле единственного на поселение постоялого двора. Миновал всё ещё раскрытые ворота, прошёл пустынным двором, освещаемым светом окон, и вошёл внутрь, сразу попав в общий зал, где собирались все, кто желал перекусить или провести время.
   Здесь хватало света, было просторно, но без изысков. Широкий камин, украшенный барельефом из бредущих по дороге путешественников, два длинных массивных стола с такими же крепкими скамьями, стойка целовальника. Стены украшали приличные расписные ткани явно местного производства. Несмотря на простоту, Дику здесь нравилось, возможно, из-за ощущения дружеского уголка, которую навевал добродушный хитрован-хозяин и обстановка. И это было главным достоинством "Приятной дороги", постоялого двора, где он имел честь остановиться.
   Сейчас в зале находилось шестеро. Два купеческих приказчика, каждый лет на пять старше Дика, тихо попивали пиво и не особенно интересовались окружающим миром. Странствующий охотник далеко за тридцать, меланхолично дремлющий в обнимку с бутылкой. Возрастной стафир магистратуры и молодой писарь с ним. Дик уже знал, что эти двое едут с важной миссией в Арнавал из села Градж, что на восточной границе владений Арнавала. Эти двое впервые покинули родные края и оттого сильно смущались, а сейчас с открытыми ртами внимали россказням спутника Дика, Хнеда, пятаря сотни незримой защита Мо Морка. Парень втюхивал им быль вперемежку с откровенными небылицами, которые, тем не менее, стафир и писарь принимали за чистую монету. Узрев это, Дик хмыкнул и понял, что какая бы у них ни была миссия в Арнавале, скорее всего они её провалят и к тому же ещё станут должниками. Это было ясно как дважды два.
   - ... И вот если в первую же ночь не раздать первым пяти встречным на улицах по два аста каждому, то не видать вам удачи в коммерции и поручениях. Буде приехали вы торговать - всё придётся отдать задарма, ежели для совершения сделок - останетесь в накладе, заплатить долг или пошлину - взыщут в два раза больше. Да. Это Грабрен, таков уж его нрав. Прояви щедрость, раздав монеты, а ему самому даруй миску молока под дверь снятой тобой комнаты, и дальше нежить мешать тебе не будет, это уж точно, так сам Алакмаон заповедал. Усекаете?
   Дик встал таким образом, чтобы Хнед обязательно заметил его, и едва заметно поманил. Пятарь отлично его понял, наказал слушателям переварить услышанное, и быстро подошёл к нему.
   - Ну как, восстановил семью? Накормили-напоили? Братом-сыном назвали, в гости пригласили? - как всегда весело, без каких-либо задних мыслей, лишь от одной любви говорить и быть полезным другим, выпалил он кучу вопросов, не ожидая, впрочем, ответов. Зачем? Ведь он и так всё знает наперёд. - Смотрю, доволен, значит, всё прошло согласно моим предсказаниям. Как настроение?
   - Сонное. Я - спать, и тебе советую тоже не задерживаться здесь, - мягко предложил Дик, глядя на стоящую перед собеседниками Хнеда полупустую бутылку вина, явно ими же оплаченную в качестве разогрева и смазки горла столь знающего рассказчика. - Утром нам идти в кром, так что постарайся быть в приличном состоянии. Ты мне нужен.
   - Ну конечно, командир, проблем не будет. Я опытен как та девица из Трезубца, о которой я тебе давеча рассказывал, и трезв как лось, объевшийся мухоморами. Так что не волнуйся и спи спокойно. Завтра в девять!
   Пробурчав что-то невразумительное, Дик отправился к себе. По правде сказать, ему не очень нравилась любовь Хнеда к горячительным напиткам, но нельзя было не признать, что пьянеет Хнед медленно, зато очень успешно вызнаёт у собеседников их тайны. Другое дело, какой прок от этих двух деревенских остолопов?
   Перед сном Дик как всегда потренировался в магии, и остался доволен, отметив явный прогресс в росте силы и её устойчивости. Это настроило его на благодушный лад, поэтому, когда голова коснулась подушки, и он задумался о своём напарнике, тон рассуждений был мягок и спокоен, без резких суждений.
   Хнед отличался хорошей наблюдательностью и умел ловко подмечать незаметные на первый взгляд нюансы. А ещё имел язык без костей, как Некар или Дунша, и поэтому мог выкрутиться из любой ситуации, крайне быстро и нестандартно соображая. Всегда представлялся своим парнем, легко втирался в доверии и умело "потрошил" собеседников. Он был незаменимым помощников в любом расследовании, играя вторую-третью скрипку, подчас выступая - внешне, конечно, - на стороне подозреваемого. Но вот быть первым не мог - не хватало злости и упрямства, не имелось в нём стержня, позволявшего идти до конца, бить на поражение. Нет. Мордобой и кровопускание - это будут делать его товарищи, тогда как ему на роду предначертано искать и разоблачать.
   Собственно, карьеру в службе он начинал как раз в сыске, но потом его заметили и взяли к Мо Морку, который охотился на шпионов сопредельных государств, выявлял предателей и мздоимцев в Ахенаре, магистратуре, службе и страже, а также занимался особыми делами, связанными с тайнами и непонятностями. Кроме того, он курировал преступления, связанные с алмагией, поэтому в его сотне имелась особая пятёрка из трёх алмагиков и двух колдунов.
   В общем, к двадцати девяти годам Хнед был на хорошем счету, но карьеру не делал, искренне любя свою работу, за что его ценили и привечали, но новое звание пока не давали. Зачем, если парню всё хватает, а от службы без ума? Мы лучше продвинем тех, для кого это имеет значение, - рассуждали руководители службы правопорядка, и Дик не считал такой подход верным. Впрочем, мысль развить не удалось - его наконец-то посетил хозяин ночных грёз Гипсан.
  

3

  
   Утро выдалось тёплым, но ветреным. Хнед не обманул - выглядел бодрым и почти свежим, аппетит же и вовсе имел как всегда зверский. С выходом не тянули, и вскоре были возле крома.
   Деревянная крепость оказалась высокой и старой, ещё асталонской постройки, и представлялась Дику наилучшим вариантом защиты столь небольшого поселения. Это было оправданно - Бангалор имел важное стратегическое положение, являясь восточным форпостом Союза и главной преградой на пути к Арнавалу с востока. Впрочем, ближе к горам пролегала куда более оживлённая дорога.
   Открытые ворота лениво сторожили два воина: один лузгал семечки и уныло смотрел в сторону рынка, второй болтал с каким-то стариком. Если два проходящих мимо незнакомца и заинтересовали стражников, то вида они не подали. Вот оно, местечковое гостеприимство!
   По словам всезнающего Хнеда, структура власти поселения была следующей. Управлял Банлагором назначаемый Ахенаром гимарх, коим вот уже девять лет служил местный богатей и землевладелец Эсол Айрий, пятидесяти двух лет отроду. Сам он, естественно, текущими делами не занимался, перепоручив это подчинённой ему магистратуре, и участвовал лишь в заседаниях суда да в Совете Бангалора, в котором принимались решения по наиболее важным вопросам и проблемам из жизни поселения. В Совет помимо Эсола входили лучшие мужи поселения: априй стражи и правопорядка, а также Концевые - выборные главы Морграда, Ремграда и Земграда, трёх частей поселения.
   Они вышли в широкий двор, где уже бегали служки, скапливались участники судебных разбирательств, разминалась группа стражников. Прямо по центру гордо красовался трёхэтажный белый глиняный особняк, почти дворец, состоящий из двух частей: правая служила пристанищем небольшой магистратуры, левая - обителью суда. Справа и позади магистратуры, вдоль стен, вытянулось простое, длинное одноэтажное строение - казармы стражи. Слева от суда стоял элегантный двухэтажный каменный дом - жилище гимарха. Левее него застыло несуразное, состоящее из многочисленных пристроек здание Бивелия - хранилища основных запасов и сокровищ поселения, арсенала оружия и амуниции. Там же располагалась конюшня, кузница и мастерская. Наконец, слева от вошедших, словно выдавленное из стены, скромненько застыла пристройка, оказавшаяся оплотом службы правопорядка.
   Стоящие у входа в оплот правопорядка стражники проводили их внимательными взглядами, но почему-то не осмелились спросить их о цели визита. Внутри визитёры сразу попали в широкое присутствие - место, где сидели дежурные. Дальше виднелся коридор с комнатами каждого из подразделений службы. Впрочем, Хнед сомневался, что здесь имелись представители всех десяти отрядов службы правопорядка - в Бангалоре такой штат не требовался.
   Дежурный госпер вскочил при их появлении и выразительно взглянул на гостей, слегка заступая дорогу. Наконец-то!
   - Стойте, господа. Дальше вам ходу нет, только при наличии веских причин. Представьтесь и сообщите цель своего столь раннего визита.
   - Уже десять часов, агент, так неужели служба ещё спит? - судя по тону пятаря, Дик понял, что тот начинает свои полные сарказма и недоверия расспросы.
   - Порядок работы службы - вопрос внутренний, и вас он не касается. Ещё раз прошу представиться! - на сей раз более грозно, насупившись, спросил госпер и положил ладонь на рукоять меча.
   - Ладно тебе, агент, гонор-то свой показывать. Мы свои, только из Арнавала, - засмеялся Хнед и продемонстрировал значок службы: приземляющегося сокола, который в лапах держал мелкого грызуна, что символизировало высокий статус, значительные цели, отменные поисковые способности службы и неотвратимость возможного наказания. Дик достал свой, и тут значок агента неожиданно для Дика мигнул, на что значки гостей ответили двойным миганием.
   - Ага, вижу, - мгновенно поскучнел и насторожился госпер. - Зачем пожаловали?
   - Есть дело, агент, дело к командиру. Кто тут всем заправляет?
   - Гран-авлант Тхерс, но он отсутствует, зато есть его заместитель авлант Баладар.
   - Вот и славно. Проводи нас к авланту - мы с ним покамест потолкуем.
   Агент несколько мгновений сомневался - стоит ли покидать свой пост, но потом вспомнил про стражников у входа и проводил гостей к предпоследней двери по коридору. Осторожно постучал, дождался недовольного бурчания, заглянул внутрь и что-то тихо проговорил, затем кивнул, открыл дверь пошире и пропустил их внутрь.
   Обстановка, как это и было принято в службе, оказалась максимально аскетичной. Голые посеревшие от времени стены, стол, три стула и шкаф с безделушками и документами. В него же было встроено хранилище особо важных документов хозяина кабинета, но Дик сомневался, что деревянная дверца и нехитрый замочек смогут остановить умелого взломщика. Впрочем, откуда ему здесь взяться?
   Авлант Баладар оказался грузным, но крепким мужчиной за сорок с властным лицом и тяжёлым взглядом. Пока представлялись, он пристально рассматривал нежданных визитёров, но потом потеплел, верно, от известия, что это коллеги по службе.
   - Что привело вас сюда, друзья? - не желая юлить, спросил их Баладар. - Проездом али имеете тайную миссию?
   - Вы угадали, авлант, - не уточняя, кивнул пятарь, что вызвало замешательство у Баладара. Он в свою очередь посчитал толи неуместным, толи ниже своего достоинства переспрашивать и потому промолчал, решив подождать, что ещё скажут нежданные визитёры.
   - Пока не явился гран-авлант, расскажите нам о вашей службе, сколько здесь агентов, кто чем занимается, а также подробно опишите свои обязанности и успехи, - словно о пустяке попросил Хнед, чем вторично вызвал замешательство у авланта. Он было открыл рот, но затем закрыл, чего-то смутившись, насупился и задумался. - Смелее, нам просто интересно. И потом, не вы, так гран-авлант нам всё расскажет.
   - Да, да, - захрипев, наконец, заговорил он. - Конечно. В этом нет никакой тайны....
   - Это почему? Посторонним эти сведения ни к чему! - перебил его Хнед колким замечанием. Дик пока отмалчивался, позволяю мастеру заниматься своим делом, просто наблюдал и учился.
   - Но вы же свои, чего от вас скрывать? - слегка рассердился авлант, и Хнед, улыбаясь, поднял ладони, мол, всё нормально и продолжайте. - Служба мала, и десятка не наберётся, так что работать приходится на износ.
   - Да что вы! Не знал, что Бангалор кишит хельсами и нучирами, и вы сбились с ног в бесплодных попытках поймать и вывести на чистую воду этих злодеев. Дакар! Ты слышал? Оказывается, сюда необходимо прислать подкрепление для нормализации обстановки! Что думаешь?
   По взаимной договоренности Хнеду отводилась роль либо злого, либо язвительно-саркастического, а Дику под личиной авланта Дакара - доброго, спокойного, рассудительного, всегда готового понять и принять противоположную сторону.
   - Думаю, авлант Баладар неудачно выразился. Он, верно, что-то иное имел ввиду? - Дик весьма выразительно посмотрел на хозяина кабинета, вроде как с намёком, и тому показалось, что он понял его.
   - Да, так и есть, - набычился Баладар, исподлобья глядя на Хнеда. - Не перебивай и не сбивай меня с мысли, и всё узнаете своим чередом. В конце концов, я вам не мальчик, чтобы так говорить со мной, и ничем не замаран, чтобы в чём-то меня подозревать. Так что прикрой рот, пятарь, и слушай, что рассказывает бывалый, заслуженный авлант. Иначе...
   - Всё понятно, друг. Прости! Дурацкая привычка, - виновато развёл руками Хнед, но непохоже было, что авлант поверил в его раскаяние.
   - Хнед, прекрати. Тут все свои, - Дик вроде как одёрнул его на правах старшего по званию, и вот это больше понравилось Баладару. Он вновь слегка смягчился и продолжил свой рассказ, глядя уже только на Дика.
   - Три агента - сыск и слежка, пятарь Кор Добан - наш единственный обвинитель, ещё трое агентов - охрана, обеспечение и тоже слежка. Все наши мускулы - стража, куда мы входим отдельным полунезависимым отрядом. Гран-авлант подчиняется априю стражи Хариру Хологу и является его правой рукой.
   - Прекрасный обзор, - похвалил Дакар ровным голосом. - Премного благодарны. Какие у вас отношения со стражей? Есть проблемы, требующие помощи Арнавала?
   Авлант усмехнулся, затем по лицу пробежала тень превосходства.
   - Свои решите, а потом нам советы давайте. Слышал я, у вас в Арнавале стража и служба в последнее время на ножах, все друг друга подозревают, строят козни и ругаются, воровство и предательство процеветают, и мне очень печально это слышать. К вашему сведению, в Бангалоре таких проблем нет! И это факт! Стражники и госперы в Бангалоре - одна семья!
   - Прекрасно! Похвально! И очень неожиданно, - закивал пятарь, а Дик подметил, что авлант окончательно оправился от неожиданности визита и теперь полностью владеет собой и ситуацией. Во всяком случае, он так думает.
   - Авлант! Лично вы чем занимаетесь? - подал голос Дик, посчитав, что слишком долгое молчание с его стороны может быть неправильно истолковано. К тому же Баладар не сможет проигнорировать вопрос равного себе по званию. - За что отвечаете?
   - Я уже почти четверть века служу моему поселению и Арнавалу, и ни разу не запятнал свой значок никакими предосудительными действиями, - с достоинством и даже высокомерием заявил Баладар. - Опытнее меня - только гран-авлант. Что же касается моих обязанностей.... Я главный в любом расследовании и разбирательстве, направляю следствие, принимаю отчёты. Этого мало?
   - Думаю, достаточно, - опередил Хнеда Дик, посчитав, что больше язвить самолюбие этого заслуженного ветерана не стоит, ведь именно на таких опытных мастерах держится стабильность и законность. - Мы удовлетворены вашими ответами и считаем вас образцом для подражания остальным агентам. Так держать, авлант!
   Слова Дик пришлись Баладару по душе. Лицо расплылось в улыбке, глаза заблестели, он встал и пожал руки вначале Дику, а потом и Хнеду, правда, пятарю с меньшим энтузиазмом.
   - Премного благодарен за лестную оценку, друзья и коллеги. Вся моя жизнь подчинена службе, я здесь родился и здесь умру. Моё призвание - охранять закон и порядок, и только поэтому мне удалось добиться того, что вы только что сказали. Не желаете ли выпить....
   Договорить авлант не успел. Дверь отворилась, и появившийся дежурный заявил, что гран-авлант готов принять дорогих коллег. Дик и Хнед распрощались с Баладаром и направились в последнюю дверь, где в гораздо большей комнате, богаче и изысканнее обставленной, пусть и не очень разнообразно, с широкой улыбкой гостеприимного хозяина их встретил командир местного отряда госперов.
   Представились, гран-авлант вспомнил своих знакомцев в Арнавале, налил вина, после чего со смехом спросил:
   - Так зачем вы прибыли? Мне тут дежурный успел наплести с три короба, мол, вы явились и грозно затребовали меня, по секрету намекнув ему, что собираетесь устроить допрос с пристрастием, заковать в кандалы и отправить в Арнавал, а на моё место Баладара поставить, для чего уже уединились с ним. А?
   На первый взгляд, вопрос задан спокойно и дружелюбно, но Дик почувствовал за ним угрозу и предупреждение. Мол, только попробуйте! Это мой город, и если что, я вас всех живыми закопаю! Клянусь смертью Хабза!
   Визитёры засмеялись, затем недоумённо переспросили.
   - Дежурный - знатный фантазёр, вот наш ответ. У нас нет ни полномочий, ни желания кого-либо снимать. У нас иная миссия. Мы путешествуем по городам и весям земель Арнавала, живём там какое-то время, изучаем обстановку, выявляем проблемы и скрытые конфликты, помогаем в текущих расследованиях. Таковы наши задачи и в славном Бангалоре. И ничего более, - лучезарно улыбаясь, заявил Хнед, и гран-авлант внешне удовлетворился его ответом, ещё больше потеплел, стал почти запанибрата.
   - Да, да, этот Зорг вечно всё придумывает. Вы уж не серчайте на него.
   - Мы? Да с чего нам? Вы сами его не наказывайте. Он же ваш подчинённый, - в тон ему ответил Хнед. - Так что вы можете рассказать нам? Для начала - какие проблемы есть в отряде?
   - Таковых нет. Мы справляемся со всеми задачами, серьёзных преступлений не бывает, бытовуху, как правило, быстро раскрываем.
   - Прекрасно. А что у стражи? У них есть проблемы? - Хнед задал этот вопрос таким тоном, словно на что-то намекал. Дик не понял, зато Тхерс его, похоже, понял с полуслова.
   - В Бангалоре мы подчинены им и ничего не можем, так что сложно даже следить за ними, - печально молвил гран-авлант. - Вот если бы нас отделили....
   - Да, это проблема, уважаемый Тхерс, и я вас прекрасно понимаю. Но всё же.... Так сказать, у вас же есть глаза и уши.
   - Да, ты прав, - улыбка сошла с командира госперов, он стал сосредоточённым и мрачным, даже голос притих слегка. - Есть у меня подозрение, что в порту ходит контрабанда. Да-да, у меня же есть доступ к финансам поселения, знаю некоторые обстоятельства, да и досужие сплетники плетут невесть что.
   - Вот как! - заулыбался Хнед. - Это интересно. Неужели априй в этом замешан?
   Вопрос был провокационным и очень опасным, причём как для всех участников разговора, так и для самого априя.
   - Нет, ну что вы, как можно такое подумать? Нет, у меня и в мыслях не было подозревать достопочтенного Харира Холога. Нет, он из потомственной семьи рогваров, как и я, так что это исключено. Традиции и честь меча, знаете ли.
   - Конечно, уважаемый Тхерс, всё так и вряд ли стоит подозревать старших отряда стражи, но вот младшие чины.... Вы, вероятно, их подозреваете, да? - встрял в разговор Дик, смягчая впечатление, производимое Хнедом.
   - Именно так, пятарей и агентов, - быстро согласился гран-авлант. - Возможно, им покровительствует кто-нибудь из авлантов стражи. Я не знаю, это всего лишь безосновательные подозрения, в лучшем случае, рабочая гипотеза, - пожал плечами гран-авлант. - Сами понимаете, полномочий следить за ними у меня нет. Здесь, в Бангалоре, мы одна семья.
   - Конечно, гран-авлант, но мы-то знаем, что из таких подозрений частенько рождаются громкие дела. Интуиция редко подводит опытных сыскарей, не так ли? - тон Хнеда становился всё более вкрадчивым, а слова - провокационными. И при этом он словно показывал себя, делая вид, что прост и не представляет опасности.
   - Отлично, гран-авлант! Мы возьмём ваши предположения на заметку и обязательно проверим. Что ещё? Какие умонастроения в народе? - подытожил Дик, и поскольку он был главным, Хнед не возражал и как всегда легко подчинился ему, хотя был в разы опытнее своего напарника.
   - Хорошие, обычные. Храмы посещают, жертвоприношения носят исправно, равно как и пошлины. Люди у нас добрые, спокойные, так что проблем нет. Хуже, конечно, с рыбаками да купцами, а также приезжими, но и на них всегда можно найти управу. Нет, у нас проблем нет.
   - Мы отметим это в нашем докладе, - с важным видом кивнул Хнед. Дик ничего не знал об этом, но удержался от восклицания и как мог подыграл товарищу.
   - А что соседи? Есть ли поползновения отделить Бангалор от Союза? Или, быть может, кто-нибудь планирует вторжение?
   - Да что вы такое говорите! - засмеялся гран-авлант. - Кому мы нужны? Кто из-за нас начнёт войну с Союзом? Нет, друзья мои, если уж кому повезёт познать гнев Акрара и встать на защиту своих домов, то это будете вы и славный град Арнавал, оплот и главная сила Союза. До нас большие дела не скоро доходят.
   - Что же, на редкость честная и трезвая позиция, гран-авлант. Вижу, вас всё устраивает, вы всем довольны и считаете, что обстановка спокойная, обычная, и Арнавалу нет причин беспокоиться? - подытожил Дик.
   - Именно, авлант, именно, - заулыбался гран-авлант, вставая. - Ещё чем-то могу быть вам полезным?
   - Да, парочка просьб. Обещайте, что выполните их, - задумавшись, молвил Хнед, и Тхерс важным, барским тоном кивнул.
   - Конечно. Чего изволите?
   - Во-первых, скажите своим людям, чтобы осуществляли нам всяческое содействие в любых наших расследованиях. Мы пробудем здесь несколько недель, и желаем за столь краткий срок досконально изучить тайную жизнь поселения и окрестностей.
   - Ладно. Это допустимо, - кивнул Тхерс. - Что ещё?
   - Пока мы здесь, информируйте нас о любых происшествиях, стоящих нашего внимания. Я уж не говорю о преступлениях - это само собой. Мы хотели бы принять участие в проводимых расследованиях.
   - О, будет любезно с вашей стороны поддержать нас в поисках, вот только ловить у нас некого. Последний раз насильственная смерть случилась, если не ошибаюсь, четыре месяца назад.
   - Прекрасно, гран-авлант, это отлично характеризует вашу работу по предупреждению преступлений. Мы готовы высоко оценить ваш труд и вашу компетенцию. До встречи! - встав, завершил разговор Дик.
   - Заходите, ежели что. Всегда буду рад вас видеть. Удачного дня, - приветливо проводил их Тхерс. Они прошли коридором, в дежурке обнаружили уже другого агента, и вышли на улицу.
  

4

  
   Погода выдалась на редкость великолепная: ласково грело весеннее солнышко, деревья постепенно зеленели и тихо гудели при редких, но сильных порывах ветра с моря; по небу плавали высокие кучевые облака, словно отражая море и дризры, кажущиеся малышами на его бескрайних просторах.
   Весь день напарники гуляли по селению, разговаривали с людьми, рассказывали зевакам и труженикам интересные истории из жизни Арнавала, благодаря чему завязали множество полезных знакомств. Посетили все храмы, славословили Богов и представили им свои скромные дары. Впрочем, особо стоит выделить посещение храма Баара, как оказалось, недавно построенного в глубине Морграда.
   Этот новый культ вызывал противоречивые чувства у обывателей, но в целом был популярен. И было за что! По легенде незадолго до Великого Раскола, потрясшего огромную империю Асталон, Баалу Барою, вечному страннику и доселе никому не известному жителю Данлана, снизошло божественное озарение, он познал истину, обрёл силу и получил особую миссию. Выполняя её, начал проповедовать баарику - учение о Богах, людях и их правильном сожитии на земле и на небесах. Он учил, что надо поклоняться Богам, усердно исполнять их заветы и стремиться возвысить душу или тело - к чему обнаружится большее стремление и способности. Для этого он предлагал выбрать себе путь, овладеть особыми или даже тайными знаниями и двигаться до полного обретения желаемого. За усердие Боги через своих верных сынов будут даровать людям знание, радость, здоровье или силу - то, в чём они более всего нуждаются. И тогда люди станут счастливее и удовлетворённее от жизни, больше в них станет искренней веры, поклонения и славословия Богав, что, соответственно, увеличит могущество Богов и тогда Владыки смогут даровать верующим ещё больше благ. Круг замкнётся, ситуация по спирали станет улучшаться и улучшаться, и в конце концов каждый сможет стать полубогом. При этом Баал говорил, что наиболее отличившиеся и продвинувшиеся получат возможность возглавить работу по привлечению людей к истинным Богам, а затем, по достижении статуса полубогов, даже, возможно, жителей других миров, пока ещё тёмных от невежества и ереси!
   Дику нравились учения культа, он уважал их устремление не только к служению Богам, но и к овладению знаниями и развитию своих способностей. Они утверждали - а такие слова среди остальных культов можно было услышать только от служителей богини Ашвины - что каждый человек по-своему талантлив, надо лишь найти подход к нему и помочь раскрыться. Дела культа Баара подтверждали их слова. Наиболее широко и часто служители культа применяли свои способности в излечении, причём как телесных ран, так и душевных заболеваний. Не меньшим по значимости было учреждение школ, где тёмный и безграмотный люд мог познать первичные законы бытия, выучиться грамоте и иным расширяющим кругозор наукам и полезным в жизни навыкам. Третье направление их деятельности - менее известное среди обывателей - консультации и оказание услуг в мистических сферах, от гадания и предсказаний до изгнания нежити. Возможно, были ещё направления, но ни Дик, ни Хнед о них не знали.
   В поселении построили небольшой храм целиком из камня, со сферической крышей с цветными витражами. Вокруг заднего двора теснились многочисленные пристройки хозяйства храма. На ступеньках не толпились верующие, зеваки и просящие милостыню, чем уже храмы Баара отличались от объектов иных культов. Внутри оказался один большой зал, освещаемый несколькими лампами в стенах. На противоположной стороне притягивал взор алтарь для молебнов и постамент для подносимых даров. Алтарь представлял собой высокий и очень широкий выпуклый деревянный столб, весь покрытый чёткими цветными рисунками, изображавшими Богов и владык Аравиала. Перед столбом и чуть левее стояла статуэтка высотой в два локтя, чёрно-серая, изображающая бредущего лысого старца. Это и был Баал Барой, уже давно отправившийся исследовать Потусторонние Дали и общаться о делах своих праведных с аджарами. Нынче же его место занимал Второй Святой Представитель Богов, отринувший мирское имя и взявший почётный титул Баара.
   Справа возвышалось два каменных ложа, закрываемых занавесями, предназначенные, очевидно, для лечебных процедур. Сейчас одно пустовало, зато на втором Дик смог разглядеть женщину средних лет. Возле неё стоял служитель Баара, держал её за руку и что-то шептал, а вокруг суетились две женщины-прислужницы. Слева располагался маленький класс: стояла доска, лежал десяток круглых ковриков. Сейчас там шёл урок - служитель объяснял правила языка четырём мальчишкам от десяти до четырнадцати лет.
   Не успели напарники оглядеться, как перед ними возник служитель Баара: в чёрной рясе, подпоясанной серым поясом с широкой отполированной бляхой в виде бюста старца в полупрофиль, с широкими рукавами и капюшоном, на ногах были сандалии. Он поклонился и с улыбкой представился:
   - Служитель Норфек. Храм Баара к вашим услугам. Чего желаете?
   - Что-то слишком часто мне в последнее время задают этот вопрос, - усмехнулся Хнед, глядя на Дика. И далее уже служителю: - А что можете предложить? Чем заинтересуете?
   - Храмы Баара - средоточия силы и знаний. Здесь вы можете помолиться своему Богу и быть уверенным, что вашу молитву услышат. Если ваши тела и души отравлены или уязвлены - мы их излечим. Если ваш разум мечется, не зная, куда приложить свои таланты, или же они ещё не раскрыты, или же просто хочется знаний, тайных или не очень - мы поможем обрести их. Ежели желаете окунуться в оккультные сферы - также милости просим.
   - Широкий спектр услуг, - уважительно покачал головой Хнед. - А вот что будет, ежели к вам ночью залезут воры?
   - Это невозможно. Уже на подступах к храму сила Баара обезвреживает подобные помыслы в детях Алакмаона.
   - В детях Алакмаона? Ага, - оживился Хнед. - А ежели это будут дети Тоббина?
   - Нелюдь? - уточнил служитель и, узрев утвердительный кивок Хнеда, задумался. Такие вопросы ему ещё, похоже, не задавали. - Я не уверен, но, возможно, сила Баара отпугивает и обезвреживает любое существо с телесной оболочкой, желающее нанести нам вред.
   - Понятно, - ухмыльнулся Хнед, мол, ага, подловили, не знаешь, не уверён, может, вообще все твои знания - туфта. - А вы как, берёте плату за свои услуги?
   - Да, но она ничтожно мала и будет посильна любому.
   - Но как же? Ведь вы проповедуете о любви и поклонении Богам, мол, славословь их, храни их светлые образы в сердце и ежечасно вспоминай их, и всё в жизни будет хорошо. Получается, вы ветвь служителей Богов, отличающаяся тем, что поклоняетесь сразу всем Богам. Так? Так. Но, насколько мне известно, если уж другие, да хотя бы те же алакмины или акриты, берутся помогать, то делают это абсолютно бескорыстно. Как вы можете сочетать в себе алчность и боголюбие? По-моему, это несовместимо! Может быть что-то одно. И раз алчность я уже доказал....
   - Остановитесь! - предостерегающе поднял руку Норфек. - Не стоит оскорблять Баара в его храме. Если вы чего-то недопонимаете, это не значит, что оно неправильно или содержит изъяны. Это всего лишь значит, что ваши знания о предмете малы и не позволяют вам осуществить всесторонний анализ и сделать логически выверенные сравнения, и не более того. Быть может, чтобы устранить этот пробел, вы желаете посетить серию лекций, где вам поведают о мироустройстве, Богах, подвластных им силах и землях? Дирлон с вас обоих за все встречи сразу! Что думаете?
   - Хм, звучит заманчиво, - заинтересовался Хнед, и Дик не смог определить, серьёзен ли он сейчас или полон сарказма. - А ты что думаешь?
   - Знаешь, я не безграмотный ситерн или дремучий ферс, не знающий, с какой стороны открывать книгу. Так что сомнительно мне, что храм может дать мне больше, чем обучавшие меня учителя, - скривился Дик.
   - А это легко проверить, - тут же оживился Хнед. - Как я понимаю, вы уже познали все эти премудрости, уважаемый Норфек?
   - Лишь те, что были позволены мне согласно моему уровню посвящения. Но если вы имеете в виду указанный мною курс бесед - то да.
   Дик всё больше поражался служителем Баара: он не переставал излучать вежливость и участие, улыбка не слезала с его лица, каким бы неприятным не становился разговор! Просто поразительная выдержка и самоконтроль!
   - Отлично! Тогда задайте моему другу Дакару пару вопросов, из числа тех, что будут объяснены в ходе этих бесед. Если его ответы не удовлетворят вас, мы посетим эти беседы, если же вы сами не будете чего-то знать, то расскажите нам о структуре храма и его иерархии.
   - Как быть, если испытание покажет равенство знаний? - бесстрастно спросил служитель.
   - Тогда квиты. Мы убедимся, что храм действительно заслуживает уважения, и будем всегда и везде свидетельствовать о том свете истинных знаний, что храм Баара несёт людям. Согласен?
   - Споры и дискуссии не приветствуются Бааром, но чтобы доказать вам всю никчёмность ваших сомнений, пожалуйста, - согласился Норфек. Дик видел, что служитель делает усилие над собой - ему не хочется вступать в этот спор, но и отступить не может, ибо это может нанести вред репутации храма. По лицу бастара начала расползаться предательская улыбка превосходства, и Дику стоило немалых трудов сдержаться и вернуть лицу серьёзность.
   - Я слушаю!
   - Хорошо. Мой первый вопрос: кто такой Ошнар?
   Дик крепко задумался, но по прошествии минуты так ничего и не придумал. Определённо, это слово было ему незнакомо.
   - Увы, впервые слышу, - развёл он руками, вызвав разочарование у напарника, скептически оглядевшего мнимого авланта. - И что это?
   - Это титул, дарованный Источниками Сил. Ошнар значит Первый Бог Мира, отец людей. В Аравиале этот титул принадлежит....
   - Алакмаону! - сообразил Дик, на что Норфек сделал короткий кивок согласия и уважения.
   - Да, попал впросак, - скривился Хнед. - Надеюсь, со вторым вопросом тебе больше повезёт, дружище Дакар.
   - На всё воля Богов, - вновь заулыбавшись, заявил Норфек, и Дик понял, что на его мимику вообще не стоит обращать внимание. Единственное живое на его лице, отражающее его переживания - глаза. И сейчас они стали холодными, словно глаза убийцы, приставившего нож к шее жертвы. - Эйгос. Что это такое и с чем его едят?
   - Вероятно, если его кто и может съесть, то лишь безликий Хаос. А пока таких вторжений не предвидится, Эйгос - всего лишь Хрустальный Дворец Правителей Потусторонних Далей. Ни много, ни мало.
   - А? Что скажешь? - оживился Хнед, стараясь поймать взгляд Норфека. Тот лицом никак не изменился, а вот глаза выдали - служитель был раздосадован.
   - Всё верно, лучше и не скажешь. Но первый вопрос вы провалили.
   - Значит, квиты! А вот что если Дакар задаст тебе вопрос, - тут же нашёлся Хнед. - Ответишь - ты победил, не сможешь - мы?
   - Согласен, это будет честно, - тут же поддакнул Дик.
   - Ладно, уговорили, - нахмурившись, кивнул Норфек.
   - Тогда такой вопрос: Что случилось с Дакшей, из числа Древних, Покровительницей детей, материнства, родов, женских ремёсел, а также Хранительницей очага?
   - Нет ничего проще, - усмехнулся Норфек. - С приходом Алакмаона и Акрара она поменяла имя и стала Амарой, прекрасной и возвышенной.
   - А вот и нет. Ошибка! Так говорят почти во всех божественных культах, но это обман, и я не понимаю, как такое может быть!
   - Возможно, потому что ты сам ошибаешься, и правда - на моей стороне? - скептически поинтересовался Норфек. - Ты обвиняешь служителей истинных религий во лжи? Как ты смеешь? Да и что ты предлагаешь взамен?
   - Правду и силу мысли! Никогда не задумывался, почему Дакша, став Амарой, изменила себе и стала олицетворять и покровительствовать совсем другим качествам? С чего такие перемены? Это нелогично!
   - Думаю, всему можно найти объяснение, - неуверенно заметил Норфек. - Однако поступки Богов не всегда поддаются нашему объяснению.
   - Пальцем в небо, Норфек! На Дакшу - если хорошенько почитать легенды и предания о Богах, - сильно смахивает Ашвина, но никак не Амара.
   - Да, действительно, - удивлённо кивнул Норфек. - Но это вполне объяснимо: Боги собрались и перераспределили сферы ответственности, - предположил Норфек.
   - Обычное гадание, никакого знания, - засмеялся Дик. - Дакша погибла, её могущество поделили между собой две новоприбывшие богини - Амара и Ашвина. Неужели Баар не знает этого?
   - Чушь! Этого не может быть! Боги не врут! Это ты всё выдумал, чтобы обманом победить меня в споре, - лицо Норфека потеряло улыбку, теперь оно было полно злости и осуждения. - Вам придется заплатить за свою ложь!
   - Вот даже как! Вот как ты заговорил, - тотчас возмутился Хнед, Дик же попытался доказать свою позицию: - Была война, сошлись Боги Древние и Боги Новые, и те, что пришли, победили тех, что уже были здесь. Так началась новая история и новая эпоха.
   - Чепуха! Никакой войны Богов никогда не было. Ты - лжец! Баар в опасности! Скорее сюда, славные воины храма! - истерично закричал Норфек. В эти мгновения улыбки уже не было - лицо обезображивала подлинная гримаса ярости и злобы. - Свяжите их!
   К ним неизвестно откуда подскочило несколько воинов Баара в кирасах под рясами и с мечами наголо. Дик уже собрался отражать их атаку, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не Хнед. Пятарь просто показал значок, и Норфек поспешно поднял руку, останавливая воинов.
   - Так вы госперы?
   - Да, Норфек, мы защитники закона и правопорядка. Мы зашли к вам без каких-либо задних мыслей. Просто нам стало интересно - что вы из себя представляете. Захотелось взглянуть на столь известный храм и его служителей. И что же мы увидели? Величие мысли, мощь духа, чистоту сердец, открытость и доброжелательность? Отнюдь. Мы увидели истерию, глупость, завышенное самомнение и презрение к мнению других. Да, именно это мы увидели. Увы, но я разочарован. Вы оставили исключительно плохое впечатление, - веско заявил Дик, но Норфек не выглядел сильно расстроенным.
   - Мы никому не подчиняемся и не подлежим суду Бангалора. Ваше мнение никому не интересно. Что бы вы там у себя не придумали и не попытались сделать - всё это будет лишь жалким копошением навозных жуков в известной всем яме. Ну а если вы всё-таки попытаетесь навредить нам - пеняйте на себя. Боги очень не любят, когда жалкие букашки пытаются вставлять им палки в колёса. И зарубите это себе на носу. А теперь уходите! Пропустите этих жалких червей!
   Хнед и Дик вернули Норфеку целую россыпь взглядов, полных обещания поквитаться, и молча удалились, не сказав служителю и его клевретам более ни единого слова. Пусть их.
   Уже покидая храм, Дик обратил внимание на странные кольца на средних пальцах правой руки у Норфека и у некоторых других служителей, украшенные мелкими сапфирами и рубинами. Что-то зацепило его в них, но разобраться в этой загадке Дик не успел, а потом и вовсе забыл.
   - Негоже осквернять храм Божий, - тотчас взвилась на него сухонькая старуха в чёрном пледе, опирающаяся на колонну. - За это вас ждут мучения и страдания в Подале!
   - Отстань, старая! - отмахнулся от неё Хнед, проходя мимо. - Нам ещё рано в Потусторонние Дали.
   - В самый раз! Туда и дорога! - разозлившись непочтением, продолжала шипеть им вслед старуха, заставив Дика поёжиться. Даже Хнед и тот на секунду вжал голову в плечи.
   - Сама туда иди, коли так хочется, - пробормотал Хнед и покачал головой. - Дакар! Здорово ты его уел. Но скажи правду - ты всё выдумал?
   - Тоже не веришь? - усмехнулся бастар. - Всё это чистая правда.
   - Откуда тебе известно такое!
   - Откуда.... Ты, верно, забыл, кто я. В Ордене такие знания на особом счету. Мы живём секретами и тайнами, и чем древнее они, чем более могущественных сил они касаются, тем выше котируются. Эта тайна в Ордене давно уже не тайна.
   - Да? Ну, дела..., - Хнед был удивлён и ошарашен. Оба умолкли, но вскоре Дик поинтересовался:
   - Скажи, дружище, Норфек правду говорил об их всесилии и безнаказанности?
   - Культа Баара? - оживившись, переспросил Хнед. - Ну, это он врёт. Думает, что мы местные увальни и поэтому нам можно что угодно втюхивать. Но мы из Арнавала и прекрасно знаем, как происходит выдача подобных разрешений. Как ты знаешь, Ахенар в полном составе собирается лишь в особых случаях, чаще созываются тройки и пятёрки из тех ахенов, которые могут дать авторитетное мнение по вопросу или же имеют в нём интерес. В конце концов, есть ежедневные вопросы простого ряда, решения по которым единолично принимает дежурный ахен. Думаю, не трудно будет установить, каким образом Баар получил разрешение на своё появление здесь. Скорее всего, обманули и даже купили мнение одного-двух ахенов. Далее посланники Баара отправились в магистратуру, где заплатили установленную пошлину, причём, весьма значительную, благодаря чему они сами смогли определить точное место возведения храма. Что касается роли местных жителей, то их никто не спрашивал, поселение получило треть суммы уплаченной пошлины, и все довольны! Так что, как ты понимаешь, если потянуть эту историю за верёвочку с той стороны, то клубочек вполне можно развязать. Впрочем, - зевнул Хнед и почесал голову, - шансов на самом деле мало. Мы что, пойдём в Ахенар? Думаешь, нас станут там слушать? Да и с чем мы туда придём? Какие у нас обвинения против культа? Даже не думай, - отмахнулся он. - Что самое интересное, Норфек, подлюка, это тоже прекрасно понимает. Ладно, чего горевать да прошлое вспоминать? Пойдём-ка лучше набивать животы пищей, а то скоро меня мой голод съест.
   Они плотно пообедали, залив пивом возникшее раздражение. Уже давно вступила в свои права вторая половина дня, и напарники, вновь почувствовав вкус к расследованиям, отправились в Морград, где основное внимание уделили пристани и складам. Бродили-ходили до вечера, но ничего из ряда вон выходящего не обнаружили. Двенадцать дризров, семнадцать рыболовецких лодок, несколько барж. И склады, склады, склады. Внутрь их не пускали - без распоряжения гран-авланта или априя досмотр чужой собственности запрещён, а хозяева их ни за что не пустят. Так и удалились поздно вечером обратно на постоялый двор, не найдя ни одной подходящей цели для расследования. И преступлений в поселении за день не случилось. Скука, одним словом. Лишь Дик, засыпая, вдруг вспомнил название одного из коггов, показавшееся ему знакомым - "Злобный". Но вот откуда он мог его знать, припомнить не удалось. С тем и уснул.

5

  
   Бум! Бум! Бум!
   Кто-то упорно бил его по голове, причём удары становились всё сильнее, их сопровождали выкрики, шум, так что вскоре стало невыносимо и... он проснулся. Ошалело огляделся - лежал в своей комнате, рассвет уже наступил, - зато в дверь немилосердно стучали. "Вероятно, весь дом уже разбудил, мерзавец. Что там у него стряслось?"
   Дик лениво встал, отпер дверь и в комнату влетел возбуждённый Хнед.
   - Тебя не добудишься! Надо же так спать, когда такие дела творятся! Быстро собирайся - нас сам априй вызывает. Похоже, есть дело! - возбуждённо сообщил Хнед.
   - А что, априй подождать не может? - недовольно пробурчал Дик. - В такую-то рань! Что соседи скажут?
   - К Хабзу соседей! Этот уважаемый воин, - Хнед указал на маячившего в коридоре усатого стражника средних лет с хмурым лицом, - шепнул мне, что ночью произошло убийство важной персоны. Зрю я, что либо нас хотят обвинить в этом преступлении, либо попросят расследовать.
   - Лучше бы второе, - пробурчал Дик, заканчивая приводить себя в порядок. - Я готов.
   Они спустились вниз, где Дик умылся и попил молока. Всю дорогу к крому Хнед болтал без умолку, вынося на рассмотрение товарища одну версию за другой. В крепости повернули направо - Дик почему-то думал, что они пойдут к госперам, поэтому удивился, - и подошли к казармам. Здесь всё было просто: большие широкие комнаты на восемь воинов, наверняка имеются гостиная, столовая, кухня, оружейная, комнаты авлантов и командира стражи. Поднявшись на второй этаж, они прошли в кабинет, в котором сейчас находились априй и два авланта стражи.
   - Наконец-то! Рад вашему приходу, друзья. Прошу извинить за срочность, но обстоятельства вынуждают меня действовать быстро и решительно. Нам очень, очень нужна ваша помощь. Я априй Харир Холог!
   Его голос был твёрд, достаточно чист, в меру властен, в меру располагал к себе. Сам он выглядел лет на сорок пять и Дик не сомневался, что априй ещё более чем бодр, и если ему доведётся выйти на поле брани, он точно не будет худшим. Такие, как априй - костяк армии, - в итоге констатировал Дик, и задал вопрос, видя, что пятарь молчит, явно считая, что ему не по чину обращаться к априю.
   - Почему вы решили, что мы можем вам помочь, уважаемый Харир Холог? Не сочтите это за недоверие, но нам хотелось бы знать всю подоплёку подобного решения.
   - Хм, вижу, Арнавал абы кого присылать не будет. Ваше право задать мне такой вопрос. Но вначале ответьте: ваши способности, должности в Арнавале и задание в рамках вашей миссии позволяют вам осуществлять серьёзные и ответственные расследования?
   - Да, априй, я - сыскарь, мой напарник - шестая сотня.
   - Даже так?! - обрадовался априй. - Это замечательно! Что же, тогда не буду от вас ничего утаивать. Вчера вечером у себя дома, прямо за столом в обеденной зале был убит авлант Баладар.
   - Баладар!? - одновременно вскрикнули госперы.
   - Как так? Мы только вчера общались с ним. Кто это сделал? Почему? - теперь уже удивлялся один Дик.
   - Ответы на эти вопросы мы надеемся узнать с вашей помощью, коллеги. Надеюсь, вы справитесь с этим заданием.
   - Но есть же гран-авлант.... Как я понимаю, это расследование входит в его сферу компетенции? - наконец решился подать голос Хнед, видя, что Дика немного уводит в сторону эмоционального переживания. - Тем более Баладар - его старинный друг и товарищ. Хм....
   - На это есть причины, пятарь, - кивнул априй. - Есть подозрение, что в убийстве может быть замешан кто-то из местного отряда службы правопорядка.
   - Вы подозреваете Тхерса?! - понимающе кивнул Дик.
   - И его тоже. Несмотря на их отличные отношения Тхерс мог бояться, что Баладар займёт его место, а ваш вчерашний визит вполне мог напугать его и вынудить приступить к решительным действиям. Впрочем, - априй поднял руки, - это всего лишь версия. Возможно, в дом залезли воры. Почему нет? Или же убийца - кто-то из домочадцев, хотя в это вериться с трудом.
   - Почему? - не удержался от вопроса Дик. Его всё больше охватывало волнение и возбуждение от предстоящего расследования.
   - Сами увидите, - загадочно усмехнулся априй. - Итак, что скажите? Так или иначе, знайте, что если откажитесь, я посчитаю, что вы никчёмные бездельники и выставлю вас из Бангалора ещё до полудня, после чего, пока я жив, вы никогда не переступите границу моего поселения.
   - Да мы и не собирались отказываться, - растерянно вздохнул Дик. - Даже наоборот.
   - Уважаемый априй. Да будет вам известно, что помощь в местных расследованиях - наша главная задача в ходе путешествия по поселениям Арнавала. Мы, конечно же, согласны, и в связи с этим у нас есть несколько вопросов организационного характера, - почтительно заговорил Хнед.
   - Валяй, - благожелательно кивнул априй. Похоже, он был доволен, что ему удалось спихнуть это непростое дело на приезжих и наверняка не заинтересованных кого-либо выгораживать сыскарей.
   - Первое. Как быть с гран-авлантом? Сомневаюсь, что ему понравится это решение.
   - А куда он денется? Здесь закон - моё слово. Но я предполагал ваши сомнения, потому мы уже подготовили грамоту.
   Один из авлантов подал узкий кожаный футляр, и Дик вытащил бумажный свиток, в котором говорилось, что им поручено вести данное расследование, все обязаны оказывать им полное содействие, а отчёт следует держать только и непосредственно перед априем.
   - Именно так, - подтвердил Харир. - Лично передо мною, так что можете тревожить меня с новостями, проблемами или просьбами в любое время дня и ночи. Ваше расследование - на особом контроле самого гимарха, так что результат нужен как можно скорее. Осилите?
   - Постараемся, но как можно гарантировать результат? Вдруг там имело место что-то сверхъестественное или магическое?
   - Это вряд ли. И вы сами отринете эту версию, поверьте мне. Что-нибудь ещё?
   - Да. Расследование уже ведётся?
   - Конечно, - немного раздражённо вздохнул априй, и тут же пояснил. - Помимо Баладара у нас есть всего лишь один нормальный сыскарь - агент Тогур, и он уже приступил к расследованию.... Хозес! Расскажи.
   Возле них замер авлант лет тридцати и металлическим голосом сообщил:
   - Агент Тогур прибыл на место преступления приблизительно в час ночи по вызову Одда, живущего в доме убитого и приходящегося ему дальним родственником. Вместе с другими госперами они осмотрели убитого, подтвердили факт его смерти, зафиксировали обстановку, обнаруженную на месте преступления. Затем приступил к допросам обитателей дома, затем - приблизительно в четыре часа, - Тогур отправился к себе домой чуток поспать. Уже возле своего дома ему сделалось худо, он упал, но сумел доползти до дверей и даже постучаться. Там его обнаружили родственники, но уже без сознания. Сейчас он находится на попечении лекаря Эграла Эпия и, по нашим сведениям, состояние агент лишь ухудшается. Недавно у него начался жар и бред. К продолжению расследования приступить не может.
   Авлант закончил и вернулся на место, априй выразительно посмотрел на напарников.
   - Что скажите?
   - Много мыслей появляется по этому поводу. Например, покушение на убийство. Собственно, ещё неизвестно, сумеет ли ваш лекарь спасти его. Возможно, Тогур уже одной ногой в Подале. Если вы требуете от меня уже сейчас выдвинуть версию, то, как вам, например, такая: у агента имелись проблемы со здоровьем, и когда неизвестный нам убийца решил, что Тогур что-то узнал про него, он использовал эту слабость. Скорее всего, это яд или нечто, что будет оным для Тогура. Или - чего проще - его заколдовали на смерть. Собственно, вполне может быть, что плохо ему стало в другом месте, а к дому его принесли. В общем, идей масса, но пока это всего лишь предположения, не более того.
   - Мне кажется, вы распутаете это дело. Ваши слова тому доказательства, - улыбнулся априй. - Идите, господа! Не стоит терять время. Я верю в вас!
   - Слушаюсь, априй. Сделаем всё, что в наших силах, - кивнул Дик, направляясь к выходу.
   - Ещё один нюанс, - прозвучал голос Хнеда, и Дик замер на пороге. - Кто от стражи будет помогать нам?
   - Содействие окажет десяток Хозеса во главе с авлантом лично. Довольны?
   - Более чем.
  

6

  
   Ещё двигаясь по казармам пятарь умудрился шепнуть Дику:
   - Мутное дело, чую подвох. Ты бери на себя само расследование, как ранее и условились. Я же понаблюдаю за всей ситуацией со стороны, однако внешне буду помогать тебе, так что нагружай разными заданиями, особенно что-то выяснить или куда-то сходить. Хорошо?
   - Ты читаешь мои мысли! - усмехнулся Дик. - Следует опасаться за свою жизнь?
   - Пока нет. Чужих госперов рискнут тронуть только если мы слишком близко подойдём к разгадке случившегося. Впрочем, возможны любые расклады.
   - Думаешь, заговор? - Дику стало не по себе от такой перспективы: снова скандалы и неясно, чего в итоге будет больше - одобрения или порицания.
   - Не исключено, - кивнул Хнед.
   Шли впятером - с Хозесом и двумя стражниками. Весь недолгий путь Хнед выпытывал у авланта, что он знает о Баладаре и гран-авланте, но Хозес был немногословен. Заявил, что имеет с ними шапочное знакомство, но слышал о них много хорошего. Оба - потомственные рогвары, опытные и на отличном счету, в скандалах замешаны не были.
   В общем, толку от него пока было чуть.
   Возле одного из домов, в котором Дик с удивлением узнал тот, где позавчера повстречал кошку, а потом слышал ругань, было многолюдно - собралась толпа зевак. Впрочем, близко их не подпускали - несколько стражников умело поддерживали требуемую дистанцию. Под тихое перешёптывание и удивлённые возгласы их группа прошла сквозь людей и стражу, они миновали навес и оказались в просторном светлом помещении с многочисленными лавками и столами; повсюду лежали прялки и их элементы, в широких корзинах теснились горы куделей. Настоящая мастерская!
   - Женщины рода - лучшие пряхи Бангалора, - пояснил им Хозес.
   Прошли в следующую комнату и оказались словно на выставке готовой пряжи: нити разной толщины, цвета и качества были растянуты на деревянных коробах, в ящиках лежали бабины с разнообразными нитками, также имелся уголок обработки нитей. Здесь было ещё две двери: одна вела в хранилище, та, что направо - выводила во внутренний дворик.
   Патио был широк, чист и ухожен. Плитка цветная, чередовалось сразу три цвета, прямоугольный бассейн украшал узкий барельеф. По углам - маленькие деревья в кадках, возле лестницы наверх - статуи Акрара и Амары.
   - Налево, возле лестницы - проход на кухню и далее в задний двор. Прямо - туалет, ванна, ещё один выход во двор и приёмный холл. Направо - гостиная, где и произошло убийство, - пояснил Хозес, и в этот миг из кухни вышло двое в синем - госперы. Они удивлённо замерли, затем один из них спросил:
   - Что это значит, авлант Хозес? Кто эти люди?
   - Согласно распоряжению априя Холога расследование поручено приезжим мастерам сыска из Арнавала, авланту Дакару и пятарю Хнеду, - при этих словах Хозеса Дик показал распоряжение априя, стараясь сохранить бесстрастность на лице. - Так что теперь в рамках расследования вы подчиняетесь непосредственно им, мы же обеспечиваем соблюдение законности и безопасность.
   - Вот оно даже как, - покачал головой всё тот же агент. - А гран-авлант знает?
   - Думаю, именно сейчас он беседует на эту тему с априем. Не будем терять время. Перед нами стоит весьма чёткая задача - в кратчайшие сроки отыскать и поймать злодея, - уверенно продолжил Хозес.
   - Да, именно так, - Дик постепенно входил во вкус и осваивался в новой роли. - Авлант, вы мне пока не нужны. Зато с вами, голубчики, - это уже госперам, - я желаю говорить в первую очередь. Идёмте поближе к месту преступления.
   Четверо госперов прошли в гостиную. Это была большая, прямоугольной формы красивая комната. Бледно-жёлтые стены украшали картины, три узких окна под потолком оказались мозаичными витражами, удивительным образом пропускавшими солнечный свет и создававшими в воздухе едва колышущуюся причудливую картину. В центре замер большой и тяжёлый продолговатый стол, вокруг расположились ложи для приёма пищи, бесед и отдохновения. В дальнем левом углу - огромные часы в форме двух борцов, взявших друг друга в смертельный захват. Возле стен - многочисленные статуи разной высоты, а также два шкафа с книгами, что придавало солидности и уют месту, где чаще всего собиралась семья.
   - Итак, для начала представьтесь, - расположившись на одном из лож, предложил Дик.
   - Агент Нек.
   - Агент Долтур.
   - Ясно. Надеюсь, мы сработаемся. Ситуация критическая. Убит наш коллега. Судя по разнице в возрасте, он вряд ли был вашим близким другом, однако - я уверен - вы видели от него много хорошего и сейчас испытываете двоякие чувства: горечь утраты и ненависть к убийце. Конечно, желаете отыскать и покарать его. Поверьте, я этого хочу не меньше. Поэтому давайте работать искренне и честно. Договорились?
   Оба агента кивнули, Хнед, примостившись в сторонке, одобрительно крякнул.
   - Отлично. Я хочу во всём досконально разобраться, и без вашей помощи мне не обойтись. Сейчас я хочу услышать от вас рассказ об имевших место событиях, с самого начала и до сей минуты. Осилите?
   - Попробуем, - вздохнул Нек. - Вся закавыка в том, что ночной допрос проводил Тогур лично, и его результаты нам неизвестны, ибо сам Тогур....
   - Да, я слышал о его несчастье, и этим займётся пятарь Хнед, - перебил его Дакар и выразительно взглянул на напарника. - Но чуть позже. Думаю, вы всё-таки знаете больше меня, раз уж сам априй так хорошо осведомлён. Рассказывайте.
   - Ну, что нам известно, - развёл руками Нек. Когда-то его лицо, вероятно, было красивым, но сейчас его уродовали остатки несколько лет назад пережитой оспы, отчего теперь он выглядел довольно-таки пугающе. Этот эффект особенно усиливался большими пронзительными глазами и тонкими губами. При этом он обладал на удивление мелодичным, спокойным и приятным голосом. - Вчера вечером всё семейство собралось на традиционный у них по пятницам ужин. Сидели час, полтора, после чего переругались и разошлись по комнатам, за исключением хозяина - авланта. Немногим ранее одиннадцати служанка и горничная Каира пришла убирать посуду и нашла Баладара уже мёртвым. Она в ужасе закричала, сбежались все остальные женщины. Придя в себя от увиденного, они позвали старика Одда, но тот спал, да к тому же был пьян. Они привели его в чувство и отправили за нами. Ближе к часу ночи явился Тогур со стражей, чуть позже - я и Долтур. Место преступления было тщательно осмотрено и описано - дощечка сейчас в Оплоте. Убитого унесли. Далее Тогур осуществил краткий допрос всех обитателей дома, оставил стражу и мы разошлись по домам отдохнуть. Час назад мы вернулись сюда и узнали о случившемся с Тогуром. Это ужасно.
   - Полностью с тобой согласен, - кивнул Дик. - Опишите Баладара - каким вы его нашли. Вообще, почему вы решили, что его убили?
   - Он лежал вот здесь, его ложе было опрокинуто назад, равно как и эта статуя. Удивительно, как только она не разбилась? - Нек доходчиво показывал и объяснял смерть авланта. - Смерть наступила от проникновения достаточно острого деревянного предмета в левый глаз Баладара, примерно на четверть длины.
   - Предмет известен? - поинтересовался Дик.
   - Веретено, - вымученно улыбнулся Нек, подошёл к стене и взял с полки деревянную палку, один конец которой был достаточно узок и остр, зато второй - серьёзно утолщён. - Видите, три уровня, три веретена. Но сейчас здесь только два. Третьим и был убит Баладар.
   - Вот как? Любопытно, - Дик и Хнед подошли к Неку, взяли веретено, повертели в руках, прикинули, можно ли им убить. - А зачем они здесь лежат?
   - Семейные реликвии. Это любимые инструменты лучших прях предыдущих поколений. Семейство Баладара вот уже полтора века слывёт лучшим в Бангалоре в прядении. Эта семья достаточно богата и влиятельна.
   - Уважаемая семья, цвет местного общества, - прошептал Хнед. - Где сейчас тело авланта?
   Агентов буквально перекосило при слове "тело", но выразить недовольства они не посмели.
   - У Эпия, - буркнул Нек.
   - Это у лекаря что ли, который ещё Тогура лечит? - оживился Хнед, и Дик понял, что к нему пятарь сегодня обязательно наведается. - Где он хранит тело?
   - В погребе у него холодная комната. Там мы обычно держим тела умерших не своей смертью, до отпевания и похорон.
   - Получается, именно Эпий будет делать вскрытие?
   - Для этого нужно получить разрешение, - мотнул головой Долтур. Этот агент был помоложе, с квадратной, крупной головой и странно выпученными глазами. Туловище тоже было массивным, так что детинушкой он ещё тем был.
   - Уже. У нас полный карт-бланш со стороны априя и гимарха, - упомянул заветные слова Хнед, и агенты всё сразу поняли.
   - В таком случае - да, - подтвердил Нек.
   - Хорошо. С этим разобрались, - кивнул Дик, вернувшись на ложе. - Что с обитателями дома. Кто они? Дайте краткое описание.
   - Огалла, тридцать восемь лет, жена. Пряха. Моса, шестнадцать лет, дочь. Тоже пряха. Эстаза, сорок лет, родная сестра Баладара. Лучшая пряха поселения. А может - и всей округи. Ристия, на шестой десяток недавно пошла, тётушка. Как ни странно, тоже пряха.
   - Да уж, молодцы, чтут традиции, - уважительно вставил Хнед.
   - Ещё здесь проживает старик Одд, неизвестно сколько лет, живёт за кухней, следит за садом и живностью, делает мелкую домашнюю починку, дрова колет, воду таскает и прочие дела по хозяйству.
   - Кем он им приходится?
   - Да какой-то дальний родственник. Похоже, они сами толком не знают, - ухмыльнулся Нек.
   - Разберёмся, - нахмурился Дик. - Всё? Вы вроде упоминали Каиру, служанку?
   - Да, это несчастная сирота, двадцать два года. Убирает по дому, готовит, помогает....
   - Ясно. Как на счёт алиби? У всех есть?
   - Да, вот как-то..., - замялся Нек, посмотрел на товарища и заявил: - Наоборот. Мы имеем возможность подозревать всех.
   - Ага, получается, были длительные промежутки времени между окончанием ужина и обнаружением авланта, когда они друг друга не видели! Это уже что-то. Хотя, честно говоря, мне трудно представить, что женщина, да ещё близкая родственница, смогла хладнокровно всадить ему веретено в глаз. Тут нужна и сила, и ненависть, и смелость. Да и без удачи не обойтись.
   - Но разве использование веретена для убийства не говорит о том, что как раз женщина совершила его? - недоумённо спросил Долтур, и Дик тотчас насторожился.
   Опаньки! Вот она, первая попытка направить следствие в нужную кому-то сторону? Или случайность? Что стоит за этим вполне невинным вопросом? Обычное мышление? Или изощрённая логика? Впрочем, судя по внешнему виду, Долтур не способен задавать вопросы с двойным дном. Ладно, будем глядеть в оба.
   - Не обязательно, - покачал головой Дик. - Возможно, убийца специально использовал веретено, чтобы направить следствие по ложному следу. Этот момент требует тщательного анализа.
   Сказал, и посмотрел на Хнеда. Пятарь был собран и очень внимательно, испытующе, почти просвечивая насквозь смотрел на Долтура, из чего Дик сделал вывод, что его напарник также уловил странность вопроса. Вот и хорошо, пусть заодно проверит молодцов.
   - Из дома что-нибудь похищено? - спросил Хнед. Госперы синхронно взглянули на него, затем друг на друга, и Нек ответил, глядя в сторону.
   - Ещё толком не выясняли. Женщины так, мельком посмотрели и заявили, что отсюда ничего не пропало. Но да чего тут брать?
   - Здесь-то нечего, а как насчёт кабинета Баладара? У него ведь была личная комната?
   - Да, как и у всех обитателей этого дома. Даже у Каиры есть маленькая клетушка с кроватью. Но там не проверяли. Да и кто лучше самого авланта знает... ох ты, знал свою комнату и что там лежит?
   - Вряд ли он хранил большие тайны, - усмехнулся Хнед. - Откуда?
   - Наш авлант был открытым человеком и хорошим другом. Для него вся жизнь заключалась в службе. Никто из нас не смог так прикипеть к ней, как это ему удалось. Теперь не знаю, как мы будем жить без него? - едва не плача, добавил Долтур, чем вызвал удивление у Дика, так как бастар не ожидал увидеть в этом прямолинейном громиле столько сентиментальности.
   - Похоже, вы к нему хорошо относились? - предположил Дик.
   - У нас были прекрасные отношения. Баладар был опытным госпером и прекрасным командиром. Думаю, и у вас в Арнавале он бы не затерялся и давно уже стал априем, - заявил Нек, и внимательный Дик не смог уловить даже тени фальши. Похоже, Нек говорил искренне.
   - Ладно, личностью Баладара мы ещё займёмся, а пока предлагаю высказаться на счёт версий. Приемлемы любые, но с обоснованием. Долтур! Что скажешь?
   Парень удивился, даже испугался, с надеждой взглянул на Нека, но тот смотрел в сторону и явно не горел желанием помогать другу. Тогда Долтур нахмурился, некоторое время мучительно размышлял, потом выдал:
   - Я уверен, что это одна из прях. Они все могли, и уж одна-то точно сделала это.
   - Кто знает, Долтур. Но мы это выясним. Если ты прав, то должен быть мотив. Очень сильный мотив. У тебя есть такой на примете? Подумай, зачем родным Баладара убивать столь значительного служителя порядка и просто замечательного человека, брата, мужа, отца и защитника? У тебя есть предположения?
   - Да нет, - мотнул он головой через некоторое время, потупив взор. - Мне ничего подобного не известно.
   - Вот так. А уже готов отправить на казнь кого-то из близких Баладара, того, ради кого он жил и о ком заботился. Но да ладно. Что дальше? Нек? Какие ещё версии можно принять к рассмотрению?
   - Неизвестный визитёр.
   - Вот! Это вторая основная версия, причём она не менее вариативная, нежели первая, если даже не больше. Тут всё зависит от цели появления этого неизвестного субьекта.
   - Вот кстати! - воскликнул Хнед. - Есть следы проникновения или взлома?
   - На первый взгляд нет. Дверь в гостевом холле, это в правой части дома, была заперта. Дверь в лавке - тоже. Задние ворота запер Одд примерно в девять, вернувшись из таверны.
   - Пьяным? - перебил его Дик.
   - Нет, обычно он много не пьёт - плохо ему становится, так что знает свою меру. Но в этот вечер, после ругани домочадцев, не выдержал.
   - Знать свою меру - большое счастье, - усмехнулся Хнед.
   - Тебе бы, пятарь, такое счастье. У него печень больная и в любой момент он может умереть. Если бы не травяные сборы травника Эуклетия....
   - Местный? - быстро уточнил Хнед.
   - Да, тут, на окраине живёт, - немного пренебрежительно заявил Нек, и тут же пояснил, чтобы не осталось недомолвок. - Его в Бангалоре не особо жалуют - многие считают, он обманщик и шарлатан. Да....
   - Ладно, это нас не особо интересует, - прервал его Дик. - Хнед? Твоя очередь выдвигать версии.
   - Лично я - за вторую версию, и попозже скажу почему. Но если ты желаешь услышать что-то новое, кардинально отличающееся от предыдущих версий, то на ум приходит - учитывая обстоятельства дела - лишь одно: нежить!
   Холодный ветер ворвался в столовую, пронзил присутствующих и насытил их лёгкие свежим морским бризом, а уходя - задул свечи.
   - Давно пора, - нахмурившись, кивнул Хнед.
   - Да ну что ты! Да чушь! Ерунда! Совершенно не похоже! - одновременно заговорили трое его собеседников, стараясь избавиться от посетивших их мыслей.
   - Да что вы со мной спорите? Я также думаю! Ставлю дирлон против половины, что убийца - чужак, и смерть авланта - чья-то месть. И я берусь это доказать!
   - Прямо сейчас? - глаза Долтура от удивления, казалось, выскочат из орбит.
   - По результатам расследования, - засмеялся Хнед, и Дик также ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел: не прошло и недели, как ему поручили запутанное, сложное дело! Какая ответственность! Всё поселение смотрит на него и ждёт вразумительного ответа! Он обязан оправдать возложенное на него доверие, нельзя, чтобы пострадали невиновные. С чего начать?
   - Хорошо, коллеги, я вас внимательно выслушал и теперь на правах главы расследования хочу назначить вам задания. Долтур и Нек. Вы должны опросить соседей - кто что видел или слышал, или подозревает, или просто знает. Выпотрошите их, но узнайте всё, что думают жители окрестных домов. Это первое.
   - Ээ, авлант. Можно вопрос? Как это выпотрошить? Пытать? Избивать? - озабоченно спросил Долтур, а Нек тут же добавил:
   - У нас такие приёмы не пользуются популярностью. Люди злопамятны, могут возникнуть проблемы.
   - Всё нормально, ребята. Мы вас прикроем. Это обычная арнавальская практика. Авлант Дакар, чтобы знали, какая вам оказана честь, многих врагов Арнавала лично запытал до смерти. Они, падлы, смели молчать! - подмигнув Дику, Хнед напялил на себя страшно-загадочное лицо, но бастар не поддержал его.
   - Успокойтесь, парни, пятарь изволит шутить. Я всего лишь хочу, чтобы вы расположили их к себе и смогли убедить открыть самые потаённые закоулки памяти, связанные с авлантом, домом и его семейством. Понятно?
   Агенты облегчённо закивали.
   - Молодцы. Задание второе: побродить по тавернам да злачным местам и выяснить, что толкуют люди. Может, всплывёт что-либо. Нам важно всё. Идите, вечером жду с докладом.
   Дик и Хнед остались одни. Они какое-то время молча смотрели друг на друга, затем Дик сказал:
   - Поменьше шуток, Хнед, побольше дела. Люди здесь прямые и простые, твоё балагурство однажды может выйти боком. Будь осторожен и думай, когда и что говорить.
   - Хорошо, - словно обидевшись, отвернулся Хнед.
   - А теперь скажи как на духу: кого подозреваешь? В каком направлении двигаться?
   - Не знаю. Сам думай, - равнодушно пожал плечами пятарь. Разозлившись, Дик подошёл к нему и схватил за плечо:
   - Давай, заплачь ещё!
   Пятарь резко дёрнулся и гневно взглянул на авланта, заскрежетал зубами.
   - Умей принимать советы других. Не научишься приспосабливаться - сгинешь.
   - Я такой, какой есть, и не желаю подстраиваться под других! - яростно воскликнул Хнед.
   - Все приспосабливаются и терпят других. И ты не исключение. Тебе сказать, или сам догадаешься? - на эти слова Хнед снова засверкал глазами, но потом вдруг обмяк, скривился, словно сейчас действительно заплачет, закачал головой.
   - Вот и молодец, - похлопал его по плечу Дик. - Я учусь, и мой путь к совершенству ещё велик. Думаешь, ты уже достиг предела?
   - Прости, я не имел права так реагировать, - покачал головой Хнед и виновато взглянул на авланта.
   - Я не сержусь на тебя. Что на счёт моего вопроса? Чужак или свой?
   - Пока эти версии почти равновелики, но идея заговора против авланта гораздо интереснее, сам понимаешь. Так что я двинусь в этом направлении. А ты допрашивай милых прях, - Хнед засмеялся, похлопал его по плечу и направился на выход. - Раньше вечера не жди. Приду, поделимся мнениями. Храни тебя Акрар!
   - И тебя, дружище, - прошептал Дик и остался один. Он словно впал в оцепенение, грезя о происшедшем здесь и стараясь представить, как всё было, но озарения не случилось. Дик уже собрался идти наверх, как в проёме появился незнакомый стражник и заявил, что старейшина семьи спустилась и желает говорить с ним.
   - Ладно, впусти, послушаем, - кивнул Дик, стражник посторонился, и в комнату лёгкой походкой вошла сухонькая седая старушка со сморщенным, уже некрасивым лицом и живыми, проницательными глазами.
  
   7. Ристия
  
   Спала плохо. Даже тяжёло. Перед глазами стояло перекошенное лицо Баладара, его гнев, боль, удивление и мольба. Он просил помочь ему, просил спасти, умолял дать ему шанс исправиться, а потом сам втыкал себе веретено в глаз. А иногда это делала чья-то рука, и очень хотелось узнать, кто это делал во сне, но взгляд упорно уходил в сторону. А там вообще проснулась.
   Сил долго совсем не было. Голова была пуста. Спускаться вниз совсем не хотелось. Я уж не говорю про веретено. Глаза бы мои их не видели! Что я знала в жизни? Кудели да прялки, даже вспомнить нечего. А тут - убийство, и снова веретено! Впрочем, как символично. Убийца словно знал, что Баладар более всего презирал. Или же это намёк на то, кто убийца? Нда, надо подумать.
   Так или иначе, захотелось кушать. Да и попить не мешало бы. Завтрак! Но как оно будет сегодня, когда дом наполнен стражей и госперами, а вся семья - под домашним арестом? Мы все под подозрением! Вот ведь позор. Кто теперь захочет иметь с нами дело? Останемся без заказов, жизнь станет скучнее и проще. Бедность, конечно, не скоро придёт, да и сомнительно, что я успею застать эти горькие дни. Всё-таки много уже пожила, много. Да, точно, как начнём голодать по-настоящему, как те, на окраине Морграда, что давеча просили милостыню или хотя бы краюху хлеба, то можно будет и помереть. Если, конечно, Комона-смерть сжалится.
   В дверь постучали. Я вздрогнула - всё-таки не ожидала, насторожилась. Но это была Эстаза. Зашла, сказала, что все кушать хотят, а стража не пускает, говорят, решить может только старший сыскарь. А чего тут лясы точить - не морить же нас голодом? Мы же ни в чём не виноваты! Да если даже и есть среди нас убийца, вначале доказать надо, а пока суть да дело, питаться хотим как прежде. В общем, надо идти, договариваться. Но пустить готовы только одного, и девчонки решили, что говорить с властью должен самый мудрый и уважаемый член семьи.
   Это мне польстило, чего уж там. Пошла, дополнительно закутавшись в шаль - так комфортнее будет. На балконе патио неприступными башнями замерли двое стражников, внизу ещё один вышел из кухни. Провели в гостиную, познакомили с госпером. А он молоденький! И симпатичный. Вот только незнакомый - ни разу его здесь не видела. Разве такое может быть? Всех госперов лично знаю, многих стражников, а тут совершенно новый человек. И держит себя иначе, и смотрит по-другому, не как наши госперы. Вообще не как госперы, уж я то знаю!
   Представился, сказал, что из самого Арнавала прибыл для расследования. Тут я удивилась - как успели так быстро прислать? Звучит невероятно, прямо магией попахивает. Или намеренно вводит меня в заблуждение? Но ведь всё равно не местный, значит, скорее всего, правду говорит. Хм, надо подумать.
   Спросил, переживаю ли я о смерти родственника? Спрашивает! Конечно! Ещё как! Опора семьи, защитник и покровитель, как теперь нам без него жить? Пришлось объяснять, а он слушал внимательно, не перебивал, качал головой, - да, вежливый и внимательный. Неужели они все такие обходительные в Арнавале? Даже не верится.
   Затем спросил главное: кто, мол, по-моему, мог совершить это преступление? Я, конечно, заявила, что подозреваю проникновение вора, который столкнулся с Баладаром и в горячке схватки ударил первым, что попалось под руку. Да так удачно, что в глаз попал. Точнее, неудачно, но это кому как. Вроде всё логично, а он говорит, что если это вор, то очень странный, ибо, похоже, ничего не украдено. Или, мол, я обнаружила пропажу? Что исчезло? Пришлось сознаться, что нет, это всё предположения, впрочем, дом мы ещё не осматривали. Не разрешают нам. Даже кушать не разрешают, отчего все страдают.
   Он оказался понятлив - позвал стражника, велел привести Каиру, служанку, чтобы она приготовила завтрак. Это мне понравилось - так и должен обходиться с достойными дамами дельный сыскарь. Молодец этот Дакар. Чего уж там душой кривить - сам-то Баладар был тем ещё грубияном, на допросах давил, мог унизить и оскорбить. Впрочем, он и в жизни такой был. Всегда, как себя помню.
   А сыскарь из Арнавала всё не отставал и вопросы задавал. Поинтересовался, мог ли кто из них, из женщин семьи, убить его? Мол, есть ли у кого мотив? Да уж, сложный вопрос. Не тем, что трудно ответить - нет, об отношениях в семье мне всё прекрасно известно. Тут другое. Не хочется сор из дома выносить, но ведь он всё равно узнает. Нам бы действовать согласованно, говорить одно и то же, но это не получится - слишком много противоречий. Да, всё-таки пострадает репутация, пострадает.
   Пришлось рассказать. Могла ли Огалла, жена? А почему нет? Баладар к ней как к животному относился, бил, унижал, можно сказать, ненавидел. Почему? Да потому что женили его на ней без его согласия, отец, авлант госперов, так возжелал. И всё тут, ничего не сделаешь. Или смириться, или бежать из родительского дома. Он не решился всё потерять, тем более что Огалла была девушкой видной, красивой, так что сыграли свадьбу, зажили с уважением и добротой друг к другу. Да, думали, любовь и теплота потом придут, особенно когда дети появятся. Но вышло иначе - после выкидыша первенца Огалла почему-то во всём обвинила Баладара, закрылась от него. Он пытался её вернуть, даже мягче стал, и вскоре лёд был растоплен и всё у них наладилось. Там и Мосу, дочку, родили. А потом снова ругань и скандалы, да всё больше с рукоприкладством. Так что не жизнь у них совместная была все последние годы, а война. Могла ли она убить своего мужа за эти прегрешения? Почему нет? Но в этом случае минимум треть всех остальных жён в Асталоне должны повторить её героический поступок.
   Эстаза, сестра. Эта ничего кроме веретена не видит. Почему? Так ведь лучшая пряха, всё стремится "нить Амары" сотворить, так старается, что ничем кроме прядения не занимается, ни о чём больше не думает, да и с веретеном не расстается. Оттого и скучная стала. Чванливая, высокомерная. Но это оправданно - она лучшая. Она вообще единственная, кто о "нити Амары" хотя бы задумывается. Что это за нить? О, это особая нить, верёвка, очень тонкая, почти прозрачная, которая светится в темноте серебристым свечением, словно лучик луны в тёмную ночь. Её можно сделать, только если ты большой мастер, если полностью отдаёшься делу, если Амара заметит тебя и поможет, поделиться слюной, обмажет начало очередной нити. Тогда весь кудель получится таким, и цена катушки с такой нитью будет огромная. Слава и почёт придут не в пример нынешней, пусть и сейчас мы на самой вершине местной горки. Да, Эстаза грезила этой нитью, но ей нечего было делить с братом, так что вряд ли она взяла и убила Баладара, пусть отношения с ним в последнее время у неё не ладились. Грызлись потихоньку, подкалывали друг друга, глумились изредка, но и только. Всё с улыбкой, всё со смехом. Нет, она вряд ли.
   Дочка Моса? Вот уж нежное создание, как только у такого тяжёлого человека, как Баладар, могла вырасти такая дочурка? Хороша девочка. Да, скоро на выданье. Уже и жених есть, как раз сегодня должны были прийти сватья, да теперь, видимо, не скоро всё образуется. Жаль. Кто он? Так третий сынишка априя Холога, да, точно, Экриром зовут. Да, вот такая завидная партия. Какие отношения были с отцом? Спорили, бывало, иногда ругались, но всё заканчивалось поцелуями и объятьями. Да, пожалуй, никто в нашей семье так хорошо друг к другу не относился, как Моса и Баладар. Так что не вижу здесь причин для отцеубийства.
   Про кого теперь? Про Каиру? Ах, служанка, эта бестия, пусть и сирота. Почему? Да потому что, бестия, пообвыкнув у нас и всё правильно оценив, стала липнуть к Баладару, знаки внимания оказывать, попой вертеть перед ним. Вертихвостка! Она ведь ему нравилась. Да, я сама видела его глаза, его взгляд, его дрожь в руках, особенно когда она постыдно легко одевалась. Я, право, с ужасом ждала лета, когда из-за жары будет ходить почти обнажённой. Ведь хороша, бестия, ничего не скажешь, хороша, и как Баладар ещё не поддался её чарам - ума не приложу. Всё-таки кремень был мужик, кремень, настоящий доблат и глава семейства. Побольше бы таких мужчин, и Асталон платил бы нам дань! Как Огалла к этому относилась? Да никак. Не видела она всего этого, ибо всё больше либо на кухне - готовить она мастерица, либо в постели когда нездоровится. А то и за прялкой с нами посидит - среди нас она отнюдь не последняя пряха. Так что не знаю, что про неё сказать. Если бы Каира решилась кого-либо убить, то, скорее, Огаллу как помеху к сердцу Баладара. А самого Баладара? Зачем? Он же её ключик к иной жизни. Я не понимаю.
   Что, я сама осталась? Ну, это совсем просто. Меня Баладар более других уважал, я единственная, на кого голос не решался поднимать, к кому он прислушивался и чьё мнение принимал к сведению. Так что мы жили с ним хорошо, прекрасно ладили, да и в прошлом не было у нас ссор серьёзных, чтобы даже хотеть его ударить. Увы, авлант, но не было у меня желания убивать его, не было и не могло быть.
   Видела - озадачила я авланта, озадачила. И то ясно: нет среди нас убийцы, некому желать смерти Баладару так, чтобы убивать его. Тогда кто? Наверное, чужак. А может, это месть ему была со стороны вернувшихся с каторги хельсов или нучиров? Да, проверьте, обязательно проверьте. Мог ли старик Одд? Ну, это уже совсем смешно. Старик Одд - добрейший человечище, и комара не обидит. Да, грубоват и невежественен, зато сердце чистое и светлое, а душа к поэзии тянется. Да, иногда читаю ему - слушает, забывая дышать, так что Одд мог убить, только если Боги лишили его разума.
   Смотрю - совсем пригорюнился, рассеянно смотрит в сторону, с мыслями собраться не может. Эх, куда же ты полез, кто тебе доверил такое дело расследовать? И вообще, как ты умудрился таким молодым столь высокое звание получить? Баладар пятнадцать лет шёл к нему, да ещё шесть пребывал авлантом, причём без особых шансов на дальнейшее повышение. А этому всего ничего, немногим, вероятно, больше двадцати, и уже авлант! Непорядок. Неужели купил? Или чей-то родственник? Ох, ужас-то какой, ну и дела творятся в этом Арнавале. Как всё-таки хорошо, что мы живём здесь, в Бангалоре, в благословенных Амарой местах!
  

8

  
   Дик вздохнул, на мгновение зажмурился, мотнул головой и протёр глаза.
   Хороший человек эта Ристия, добрый, наблюдательный, уверенный в себе. Всё старушка рассказала, грамотно, точно, а толку - чуть. Мрак по-прежнему скрывает это преступление. Но ладно, отчаиваться рано. Он пока лишь в начале пути!
   Заглянула роскошная брюнетка - Дик так и застыл, не в силах отвести взор. Прекрасное, но бледное лицо, длинные вьющиеся волосы, сильное, упругое тело. С любопытством взглянула на Дика, тот кивнул ей, она неуверенно качнула голову в ответ и, окончательно смешавшись, быстро уточнила, что делать на завтрак, хотя уже обед близок, и упорхнула.
   - Что, милок, и тебя она с первого взгляда обворожила? - откуда-то издалека послышался голос Ристии, как всегда мягкий, доброжелательный, но на сей раз - с плохо замаскированной поддёвкой. - Никогда ещё не видел такой красоты?
   - А? Что? - не сразу понял Дик, смешался, потом покраснел и тут же, озлившись на самого себя, собрался. - Видел, отчего же. Арнавал - большой город, там и не такое увидишь. Хотя, бесспорно, хороша девушка, весьма хороша. Думаю, при некоторой удаче в Арнавале она смогла быть найти себе хорошую партию. Да и в храмы её бы с удовольствием взяли.
   - Зачем ей в ваш город? Ей и тут не плохо, милок, - несколько печально улыбнулась Ристия. - Там соблазны, извращающие душу, так жизнь беспокойна и опасна, а тут....
   - Здесь тоже люди мрут, причём не все сами вызывают Комону, - хмыкнул Дик, вдруг решив, что слишком много позволял старушке и она стала смотреть на него свысока, посчитав себя умнее и наблюдательнее Дика. Впрочем, тоже хорошо - может пригодиться.
   - Да, Комона не забывает Бангалор и, увы, наведывается иногда, - фаталистически заметила Ристия. - Я ещё чем-то могу удовлетворить твоё любопытство, авлант, или ты позволишь мне подняться к себе и подготовиться к трапезе?
   - Да, всего один вопрос. Расскажи как можно более подробно, как протекал ваш вчерашний вечер?
   - Ого, этот вопрос требует подробного ответа! - покачала она головой. - И отнимет много времени. Есть ли у нас столько?
   - Конечно, ведь, судя по меню, кушать вам ещё не скоро. Так что я весь внимание, - улыбаясь, насмешливо предложил Дик, и Ристия не нашла больше причин для отсрочки.
  
   Баладар, как всегда, первым пришёл в столовую. Он, по правде говоря, любил покушать, хорошо посидеть, поговорить, отдохнуть после тяжёлого дня. Когда я спустилась, кроме него была Эстаза - вон там лежала, собственно, как обычно. Потом зашла Огалла и представила своё творение: новый суп. Ждали Мосу, но она не появлялась, и Баладар стал раздражаться. Ему вообще было свойственно выходить из себя, когда что-то идёт не по его плану. Выпил вина и обругал Огаллу, что та не следит за дочерью, потом пригрозил, что если через пять минут она не появится, он её выпорет. Зашла Каира и стала разливать суп. В этот момент прибежала Моса, чем спасла себя от наказания. Прочитали молитву благодарения Богам и приступили к трапезе.
   Суп нам понравился. Да и вообще, не буду лукавить - Огалла отличная повариха. Гораздо лучше, нежели пряха. Мне всегда нравилось, как она готовит. Вот и вчера рыбный суп из моллюсков получился превосходным, но Баладар, выслушав нас, заявил, что это не суп, а похлебка из слизи, кушать он это не будет и чтобы больше она не варила эту гадость. А если она хочет сварить суп, то пусть варит его любимый. Какой? Да крапивный, который у нас у всех вот где уже стоит, видеть его не можем, а ему вынь да положи! Представляешь?! Как плевок в душу Огалле, но да она давно уже оплёванная, уж вытираться устала.
   Сидим, пьём вино, и вдруг Баладар заявляет, что скоро сообщит нам потрясающую новость. Мы заинтригованы, но никто ничего не знает. Каира вносит мясо, солёности, картоху, сыр. Мы кушаем, пьём, обсуждаем удачный день в лавке - четырнадцать дирлонов вчера выручили, так что за это тоже выпили, и потому настроение вскоре у всех улучшилось, обиды позабылись. А потом он сделал своё объявление.
   Сколько уже было? Начинали чуть позже семи, тут же, наверное, восемь уже было, но точнее не скажу. Объявление, конечно, хорошее было. И то сказать - такая отличная партия для Мосы, третий сын априя! Наши семьи уже когда-то объединялись, но то давно было, так что кровушка вновь чужой стала. И вот такой шанс. А она, Моса, вдруг взяла и заявила, что не желает его видеть, что он ей не нравится, и вообще - за него никогда не выйдет замуж. Ни за что! Представляешь? Мы все удивились, стали увещевать её, но она ни в какую. Тогда Баладар, естественно, разозлился, а поскольку выпил уже изрядно, принялся ругать её, она в ответ, ох, и ор же стоял страшный, но в конце концов он непреклонно заявил, что будет, как он сказал, и не ей указывать ему, что делать и кому её отдавать.
   Вся в слезах, Моса убежала. Мне тяжело было видеть, как мои любимые люди страдают, так что я посоветовала Огалле подняться к дочери, успокоить её и уговорить, чтобы не упрямилась и подчинилась голосу разума, тем более что изменить решение Баладара невозможно, как он сказал, так и будет. Засим Огалла ушла.
   Не скажу, что оставшаяся часть ужина была полна радости и веселья. Скорее, наоборот. Странная реакция и упорство Мосы выбили нас из колеи, все сидели задумчивыми, и тут заявилась Каира. Она принесла чай, печенье, сладости, убрала грязную посуду. И как-то вела себя радостно, попой всё перед Баладаром вертела, что Эстазу это задело и она справедливо одёрнула вертихвостку. Каира огрызнулась, - да, она же почти как член семьи, так что разговаривает с нами практически на равных. Эстаза разъярилась, они стали ругаться, но не долго - склоку быстро пресёк Баладар, приказав Эстазе заткнуться и не приставать к честной сироте, не знающей, что такое любовь и теплота родных людей. Эстазу это не убедило, и у них случилась характерная для них язвительная перепалка, но в этот раз, верно, из-за того, что Баладар хватил лишка, он был грубее обычного, так что сильно обидел Эстазу, та выдала ему адекватный ответ, и теперь уже Баладар завёлся. И так распалился, что не удержался и сообщил, что Трих никогда не покинет тюрьму - мол, ему увеличили срок за убийство сокамерника. И вообще - там и сгинет, так что пусть она не надеется на возвращение своего урода.... Представляешь, услышать такое?
   Кто такой Трих? Так жених Эстазы, единственный парень, который польстился на неё, да и тот за две недели до свадьбы совершил преступление и попал в тюрьму. Вот уж не повезло бедняжке. Триху? Нет, Эстазе. Она же не красавица у нас, даже наоборот, так что найти этого Триха была большая удача для неё. Она вся пребывала в любви и радужных мечтах о скорых детях, но это несчастье убило её. До сих пор переживает, а уж тогда и вовсе плакала без перерыва целую неделю, умоляла Баладара помочь, но тот лишь разводил руками, мол, у него нет возможности спасти Триха. Говорил, что не надо отчаиваться, из тюрьмы тоже возвращаются, пусть не все, и ей, если она действительно любит, следует ждать его возвращения. Десять лет быстро пролетят. Вот шесть уже прошло, и тут такая новость. Конечно, вся в рыданиях Эстаза убежала.
   Часто ли у нас такие вечера? Хм, нет, но споры и ругань частенько случались, такой уж характер был у Баладара. Да, у остальных тоже, это точно. В общем, настроение было откровенно плохим, поэтому я попробовала поговорить с ним и сказать, что он был не прав, поступая столь жестоко и непреклонно, не глядя на чувства и желания остальных, но он уже был совсем пьян и слушать меня не стал. Я допила чай и тоже удалилась к себе.
   Что дальше? Сидела, читала. Потом вязать стала, а там уж и крик Каиры потряс весь дом. Мы сбежали вниз и увидели Баладарчика мёртвым. Весь ужас в том, как убили Баладара. Ох, не знаю, чем мы прогневили Амару, что ниспослала она нам такое испытание. Что? Думаешь, скорее Акрар, ведь госперы ему первым делом молятся? Наверное... Он умер и всё, нет его, в Подале бродит, а мы здесь остались, и выпало нам пережить теперь это испытание, когда нас всех подозревают, когда каждый встречный косо смотрит, когда сон совсем не идёт, а если приходит, то наполнен кошмарами. Нет, не желали мы себе такого, поэтому убить Баладара не могли. Это явно кто-то посторонний проник и убил его. Это точно. Так и было.
  

9

  
   Вновь появилась Каира и стала раскладывать приборы. Ристия поинтересовалась, не желает ли доблестный авлант принять участие в их трапезе, но Дик, посомневавшись, отказался. Тем не менее заявил, что не оставит их одних и посидит в сторонке, у стеночки, вон в том кресле возле треноги с огненной миской. Ристия попробовала уговорить его, но безрезультатно.
   Вскоре стали подтягиваться остальные обитательницы дома. Они настороженно поглядывали на незнакомца, были сухи и зажаты, но доброжелательная улыбка авланта заставляла их также улыбаться ему в ответ. Вскоре Каира принесла еду - дымящую овсяную кашу, масло, сыр, хлеб, молоко, и трапеза началась.
   Ели преимущественно молча, замкнуто, погрузившись в собственные мысли. Дика это устраивало: он мог, не отвлекаясь, изучить их всех сразу, составить первоначальный портрет, положить в копилку данных первые впечатления. И они у него уже появились. Все женщины семьи, несмотря на одно занятие, кардинально отличались друг от друга. Огалла, безутешная вдова. Или не безутешная? Скорее, подавленная, даже испуганная. Интересно, почему? Предполагает, что её первой будут подозревать? Оттого ведёт себя тише остальных, или она всегда такая, словно огонь жизни внутри почти угас и нет энергии творить дела и радоваться каждому новому дню? В принципе, внешность подтверждает это предположение. В тёмных волосах много седых вкраплений - очевидно, пережила немало потрясений и тяжёлых моментов, что при жизни с этим Баладором, каким его описала Ристия, вполне объяснимо. Синяки на кистях рук, на шее, на лице даже, - явные следы горячей любви мужа. В целом же приятная и симпатичная, но оставляет гнетущее впечатление увядающей красоты, уходящего в небытие очарования и шарма, которых раньше, наверняка, было с избытком. Неужели это Баладар сделал её такой? Вот негодяй!
   Дочка её Моса совсем другой типаж. Худая, длинная, со средней длины волосами, весьма симпатичным лицом. Но не всегда. Очень часто по её овальному с заострёнными чертами личику пробегают отражения её мыслей и переживаний, явного недовольства, раздражения, досады, страха, отчего становится некрасивой, злой, неприятной даже. Речь отрывиста, колюча, без явного уважения к старшим, и при этом очевидно умна, сильна духом, или просто упряма? В общем, двоякое впечатление. Сложная натура, сложный объект для исследования, - констатировал Дик.
   Вот Эстаза как раз более понятна. Лучшая прялка? Замкнута на работе? Некрасива? Да, да, да! И при этом наверняка гордячка, высокомерна, суха с другими, разве что с Ристией уважительна, может быть даже побаивается старушку. Интересно, почему? Разберёмся.
   Ну и Каира, этот спелый плод, который так хочется сорвать, размять в руках и долго-долго вкушать. Изумительная красота. Не чистая, не светлая - нет, какая-то плотская, страстная, низменная что ли. И на меня поглядывает как-то странно, даже непонятно и неуютно становится. Но это лишь заводит, что неожиданно для меня, уж никак не ожидал, что подозреваемая, совершенно чуждый мне человек может вызывать у меня такие чувства и эмоции. Плохо ли это? А вот не знаю! Жизнь покажет.
   Наконец, Ристия. Живая, элегантная, умная, очень аккуратная; речь веская, убедительная. Она явно пользуется наибольшим авторитетом в семье, и теперь без Баладара приберёт власть в свои руки. Будет ли остальным хорошо от этого? Скорее да, ибо вроде как ровно дышит ко всем членам семьи, любит их, уважает, разве что Каиру недолюбливает, и тому есть причины. Вот интересно, не любит Каиру исключительно из-за шашней с покойным, или ещё что-то между ними есть? Ладно, выясним, всё выясним.
  
   10. Огалла
  
   С утра чувствовала себя не очень хорошо. Даже плохо. Всё болело, особенно грудь, которую этот изверг больно ущипнул давеча. Он всегда был со мной груб, не жалел, не берёг меня, так что тело моё претерпело значительные трансформации за годы совместной жизни. Жалею ли я о них? Пожалуй, да. Моя жизнь могла быть иной. С любимым, с тем, кто носит на руках и ставит почти вровень с Амарой. Как прекрасна такая жизнь, как легка и радостна, только она и может сделать женщину счастливой. Не всякую, конечно - та же Эстаза, похоже, с ума сошла на почве прядения, ничего больше не видит и не хочет. Но я-то другая, и оттого так больно осознавать, что жизнь прожита зря. Может, теперь, с его смертью, всё изменится, и я смогу, наконец, обрести своё счастье и хотя бы на закате жизни пожить в любви и гармонии? Очень, очень на это надеюсь. Пресветлая Амара, не оставь меня, помоги осуществиться мечте!
   Завтрак прошёл невесело, но куда уж тут веселиться, даже разговаривать неохота. Смерть мужа, брата, отца, какой бы он ни был скотиной - всегда потрясение, всегда удар для семьи. Я их понимаю. Тем более что один из нас - убийца. Не верю, что в дом залез посторонний - нет тому никаких доказательств. Мы убили его, одна из нас. Или даже двое? Трое? Вопрос сложный и для меня не совсем понятный, учитывая моё участие в трагической части событий вчерашнего вечера. Как бы ни сложились ближайшие дни и всё расследование, главное для меня - молчать. Точнее, говорить, но ничего лишнего. Нельзя привлекать к себе внимания, нельзя дать им повод заподозрить меня в чём-то, иначе все радужные перспективы так ими и останутся, как и вся жизнь умрут мечтами и грёзами. У меня три пути. Первый - убьют, если посчитают, что стала опасна. Осудят и накажут - если признают меня виновной в его гибели, тем более что я - как ни крути, - первая подозреваемая. Я больше всех страдала от него и больше всех желала ему смерти. Да. И третий путь - слабая, как едва видимое трепыхание цветка на лёгком ветерке, надежда на личное счастье. Этот путь мне нравится более всего. И я готова ради него на всё, даже на убийство близкого мне человека. Ох, Амара-заступница, огради от поспешных решений, вразуми как вести себя и что говорить.
   Этот сыскарь, Дакар, кажется мне опасным. Спокойный, рассудительный, цепкий. Силён духом и телом, уверен в себе. Пойдёт до конца, расшибётся в лепёшку, но найдёт убийцу. Или повернёт всё так, что осудят невинного, но удобного, ставшего крайним. Оба варианта плохи, оба грозят мне гибелью, так что надо держать ухо востро. Не поддаваться на провокации. Вести себя как обычно. Не давать повода усомниться в моей честности, в моей чистоте, в моей слабости. А ещё в том, что я, именно я - жертва. Вся моя жизнь - жертва семье, и пожертвовала я самым дорогим, что у меня есть - своей личностью, своей жизнью, своей красотой и верой в лучшее, которые этот негодяй планомерно уничтожал все эти годы. И уничтожил! И потому получил по заслугам. Так ему и надо. Ой, что я такое подумала? А вдруг ляпну вслух? Амара, заклинаю тебя - спаси и сохрани!
   Завтрак, или уже обед? прошёл неприятно: было неуютно, даже пища едва в рот шла, так что заставляла себя жевать и глотать, если бы не молоко, вообще не уверена, что смогла бы хоть крошку проглотить. А всё почему? Из-за авланта. Сидит в углу, смотрит, что насквозь сверлит, посмеивается про себя, видать, выбирает себе жертву. Мы теперь все в его власти, от его решения зависит наша судьба. Найдёт убийцу среди нас - остальным также придётся не сладко. Решит, что убил случайный вор - всех оправдают, заживём лучше прежнего. Это точно. Я уверена в этом. Мне Амара во сне столько раз это обещала, пусть её имя будет прославлено в веках!
   Думала, после трапезы отдохнуть и собраться с мыслями, обдумать план дальнейших действий, но госпер все планы поломал, возжелал со мной говорить. Остальных отпустил по комнатам ожидать своего часа беседы с ним, а она, несчастная жена, первой будет с ним говорить. Я сразу поняла: зубы заговаривает. Будет сожалеть, вместе со мной страдать, петь мне песни о том, как судьба со мной несправедлива, а потом вывернет всю наизнанку, вычленит главное и обвинит в убийстве. Я знаю этих госперов, столько лет с одним жила, столько раз видела их методы работы. Грязные приёмчики, грязные мотивы, грязные желания. И этот такой же, как все, пусть и выглядит опрятным, свежим и даже приятным. Это ничего не значит! Он жаждет поймать меня, осудить и извести из числа живых, я не верю ему. Великодушная Амара, помоги мне уберечься от его злобных происков!
   Остались одни - поначалу страшно было. Думала, всё, сейчас как взглянет мне в глаза, как пронзит всю душу насквозь, как увидит все мои дела и мысли, так сразу и повяжет, обвинив во всех смертных грехах. Отвечала неуверенно, мямлила чего-то, сбивалась, лишь минут через пятнадцать успокоилась и смогла говорить вразумительно, почти дельно. Конечно, всё равно смотрелась плохо, наверняка ещё больше увеличила его подозрения, но сами ответы получились хорошими. Мне понравились. И его, что любопытно, тоже удовлетворили. Амара премудрая, благодарю за помощь и поддержку. Обещаю - не останусь в долгу!
   На вопрос о подозрениях сказала правду: мол, не верю в проникновение, думаю, кто-то из нас его укокошил. Кто? Тут мне нечего было сказать. Ничего не знаю, не видела и не слышала. Тогда он иначе всё повернул, верно, хотел подловить меня. Спросил, какие у нас всех были отношения с Баладаром, причём попросил про каждую отдельно сказать. Я и сказала. Ристию уважал, хотя за глаза обзывал старой дурой. Эстазу любил, но извращённо: нравилось ему устраивать с ней язвительные перепалки, острые и дерзкие, так что ударить хочется. А потом ничего - успокаивались, мирились, даже целовались. Моса? Дочку недолюбливал, так как всегда мечтал о сыне. Поэтому считал, что раз уж вышла девочка, то её рок - поспособствовать возвышению их рода. Именно поэтому сосватал её априю, ума не приложу только, чем он Холога увлёк, хотя девочка у нас вышла прехорошенькая, пусть и худовата, но это не глисты и не болезни - просто с детства подвижна, вертка, много ходит-бегает, а ест мало. Зато умная и добрая. Каира? Змея, что пригрели у себя на груди. Да, совсем недавно узнала, что он благоволил ей, заигрывал и даже ласкал, чего я не видела от него много лет, слова нежные говорил, обещал украшения подарить и много чего ещё. Тут, увы, я дала слабину - расплакалась, и авланту пришлось утешать меня. Впрочем, это даже к лучшему: он почувствовал, что я слабая и несчастная, возможно, даже будет теперь симпатию испытывать. Правда, потом спросил, как лично я к нему относилась. Рассказала как есть - всё равно вряд ли удастся что-то утаить. Поначалу не любила, как и он меня. Потом гордилась - бравый пятарь, жёсткий и сильный, никому в обиду не даст, за ним - как за каменной стеной. Потом он пить стал. Потом укорять меня в своих неудачах. Случился выкидыш - он меня обвинил в том, что недостаточно осторожна была, не сохранила сына. Даже избил, что потом вошло у него в привычку, по поводу и без повода бил и унижал, дух и волю, как он говорил, выбивал. Злодеем он был, не своей смертью и помер, так что ничуть не жалею его! - распалившись, заявила я, и тут же ужаснулась, поняв, что сболтнула лишнего. И Дакар, я видела, оживился, смотрел пристально, а потом, увидев, что я пришла в себя, вновь стал участливым и понимающим. Всё-таки лис, и лис хитрющий. Ох, Амара, как же мне устоять перед его коварством?
  

11

  
   - Вижу, вижу, как тяжело вам приходилось все эти годы. Наверное, не раз молили Богов о помощи, жаловались им, негодовали, вопрошали, за что и почему? - участливо спросил Дик. Он не играл - ему действительно было жалко вдову. Всё было в её жизни, кроме радости и счастья.
   - Да, Амара благоволит мне. Конечно, не всегда, верно, было ей за что гневаться на меня. Всё чаще чувствую - отвернулась Богиня от меня, желает испытать, проверить, или наказать, - не знаю, не хватает моего разумения понять сие.
   - Простите за столь нескромный вопрос, но положение обязывает. Какими были у вас интимные отношения с мужем в последнее время?
   Огалла вся зарделась, отвернулась, долго молчала, потом поборола смущение и ещё более тихим голосом поведала:
   - Редкими. Мне он был неприятен, не получала я всего того, что жалует женщинам Амара в таких случаях. Но и его не одаривала, судя по всему, тем, чего он хотел, оттого бывал он у меня редко, и чаще всего делал это грубо, грязно, причиняя боль! - последние слова Огалла почти выкрикнула, потом покраснела и поникла. - Всё, хватит об этом.
   - Хорошо. Тогда скажите вот что, - Дик замолчал, обдумывая формулировку следующего непростого вопроса. Разговор перешёл в несколько скользкую, неприятную, даже грязную плоскость, от которой он бы с удовольствием отказался. Но не мог - вполне могло статься, что именно здесь лежал ключ к разгадке свершившегося преступления. - Что вы знаете о своём муже? Я хочу сказать, о его личной жизни без вас.
   - Не поняла? - мотнула головой Огалла. - Ещё раз.
   - Я хотел бы знать, были ли у него любовницы? - сумев таки задать этот вопрос, Дик с облегчением вздохнул.
   - Как вы сказали? Любовницы? - казалось, удивлению и возмущению Огаллы нет предела. Но это ощущение длилось всего несколько секунд, а потом она поникла и вновь стала бесцветным созданием. - Я понимаю ваш интерес, простите.
   - Поверьте мне, я задаю такие вопросы исключительно по необходимости, - прижав руки к сердцу, поклонился Дик.
   - Да, да, конечно. Это вы меня простите. Увы, я ничем не могу вам помочь. Кроме шашней с Каирой ни о чём подобном мне неизвестно. За все годы нашей совместной жизни он ни разу не дал мне повода усомниться в своей верности, равно как не попадал в скверные истории на этой почве.
   - Это делает ему честь, - кивнул Дик. - А вы? Вы сами, простите за бестактность, не давали ему повода?
   - Я?! Я... Что вы, куда мне? Взгляните на меня? Разве можно меня желать? Нет, когда-то я была очень хороша, едва ли не первой красавицей Бангалора среди незамужних девок. А всего через пять лет я превратилась в пустое место, - голова Огаллы склонилась вниз в глубокой печали. Она вновь стала жалеть себя, намокли глаза. Дик утешил её платком, дал стакан воды, после чего продолжил.
   - Не буду больше вас мучить. Желаю услышать ответ лишь на один вопрос. Надеюсь, вы сможете ответить на него как можно более подробно. Договорились?
   - Конечно. Я постараюсь. Но о чём вы желаете узнать? - Огалла напряглась, в глазах появился испуг. "Вероятно, решила, что сейчас я задам самый каверзный вопрос, которым выведу её на чистую воду, - про себя улыбнулся Дик. - Хм, а вот интересно, а этот вопрос действительно существует?"
   - Ничего особенного, - широко улыбнулся Дик. В этой улыбке можно было увидеть и оскал хищника, ожидающего, что жертва вот-вот попадёт ему в пасть, и добродушие близкого друга, желающего поддержать и утешить. Каждому своё. - Опишите вчерашний вечер. Как оно всё было.
  

12

  
   Уфф, Амара вновь спасла меня. Вопрос и вправду ерундовый, всё рассказать о том вечере - как плюнуть. А я уж напридумала себе Ашвина знает что, и вновь дала повод ему подозревать меня. Собственно, чего я так волнуюсь? Право слово, какой же этот Баладар негодяй. Что он со мной сделал?! Каким неуверенным и слабым человеком я стала?! Неужели такой мне предстоит Комону встречать?
   Что рассказывать? Я полтора часа старалась над новым супом. Он получился - ах, каким он получился! Пальчики оближешь. Вкуснотища. Всем очень понравился. Кроме одного человека, моего покойного мужа. Да, ему ничего не надо - подавай только его любимый крапивный суп, и всё. А ведь, по правде сказать, гадость первостатейная. Эстаза никогда его не ела. Моса - по чуть-чуть. Ристия - через раз. А мне никак не избежать было, так что ела полную миску. Сущее наказание, право слово. Уже за одно это его можно было убить. Но это я, конечно, сыскарю не сказала. Каким-то чудом удержалась. Ура! Амара снова помогает мне!
   Я, конечно, экспериментировала с супом - я люблю старые блюда по-новому готовить. Это так здорово, когда хорошо знакомая пища вдруг дарит совершенно неожиданный, чаще всего ещё более восхитительный вкус. О, я живу этим, хотя прядение мне тоже нравится. Оба эти искусства даются мне одинаково хорошо, и я рада, что могу быть полезна близким и вообще людям, могу дарить им радость. Пусть не всем, но тем, кого мне послала Амара, да преисполнит её благодать вечной красоты!
   Как всегда Моса опоздала, за что справедливо получила от отца. Она вообще-то хорошая, но иногда дурь из неё так и прёт. Вот и вчера непонятно почему отвергла предложение отца о замужестве с таким хорошим мальчиком, у которого такой замечательный отец. О, это была бы замечательная партия, а она, неблагодарная, заявила, что не желает его видеть. Причина? Банальна как мир - не любит его. В её голове, мол, иной идеал принца. Разобидевшись, Моса убежала, а вскоре и я за ней ушла - успокоить. Моса рыдала, потом посылала проклятья ему на голову, потом порывалась пойти к нему и плюнуть в лицо. Но я удержала её. И когда она пришла в себя и успокоилась, оставила её и спустилась вниз. Но лучше бы я этого не делала!
   Он был один. Наклюкался уже преизрядно - давно не видела его таким. Я всё же попыталась поговорить с ним, предложила отложить эти смотрины на пару недель, чтобы девочка свыклась с его предложением, но он уж был не в состоянии думать. Стал обзывать меня, ругать, а потом даже ударил. Меня вдруг охватило странное чувство свободы, помноженной на ненависть, и я впервые за многие годы резко ответила ему. Может, накопилось? Но вот он нисколько не сомневался. Схватил меня за волосы и стал возить по полу, но недолго. Прибежала Моса, оттолкнула его, увела меня наверх. Могла ли Моса ударить его веретеном? Нет, она ничего подобного не делала и, вообще, он ещё был очень даже живой. Да что вы! Я бы никогда не осмелилась напасть на него и убить. Нет. Я не смогу. Он же Алакмаоном данный мне муж! Пусть уж лучше меня убьёт. Так заповедала мне Амара, и я не желаю проявлять несвойственную мне строптивость. Я полностью покорна судьбе. Таков мой рок. Такой жизнью наградила меня Амара и я собиралась испить свой урок до дна. Да! Именно так!

13

  
   В дверном проёме появились унылые физиономии местных сыскарей. Дик махнул им, мол, заходите, а сам взял руки Огаллы в свои и нежным, полным добросердечности тоном сообщил:
   - Идите с миром, Огалла. Я увидел вашу жизнь, и узрел главное - вы полны смирения и послушания. Именно поэтому вы успешно прошли выпавший вам тяжелейший путь супружества, который огранил ваши добродетели и отшлифовал едва видимые недостатки. Я уверен, что всё у вас будет хорошо. Идите и ничего не бойтесь. Да благословит вас Амара!
   Огалла вначале благодарно кивнула, но затем почему-то смешалась, даже испугалась. Долго пристально смотрела ему в лицо, затем тяжело сглотнула и, быстро семеня, убежала. Некоторое время Дик смотрел ей вслед, потом повернулся к своим помощникам и спросил:
   - Ну, орлы! Чем порадуете?
   Сыскари вытянулись перед ним, сообразили бесстрастные физиономии. Затем Нек доложил.
   - Мы обошли все дома по кругу, опросили каждого. Увы, ни один подозрительный или незнакомый человек вчера вечером в этих местах замечен не был. Никто ничего особенного не слышал и не видел. Для всех вчерашний вечер был обычным и ничем не отличался от предыдущих.
   - Вот даже как, - покачал головой Дик, сожалея, что услышал именно такой ответ. Ему очень хотелось верить в версию Хнеда. - Не много же от вас толку. Право слово, я ожидал куда больших успехов. Почему в таверны не заглянули?
   - Согласно формуляру о порядке сыска после убийства, вначале необходимо опросить соседей, затем доложиться руководителю следствия, после чего, если понадобиться, продолжать. И вообще, авлант Дакар, мы старались изо всех сил, - немного обиженно добавил Долтур. - К тому же не вижу ничего странного или возмутительного в этих результатах, ведь убийца, и я настаиваю на этом, одна из прях. Теперь только Боги смогут переубедить меня!
   - Мне бы твою уверенность, Долтур, - тяжело вздохнул Дик, - но у меня её нет. Версий много.... Пока много.
   - Я бы хотел отметить один нюанс, - взял слово Нек, и Дик с удивлением взглянул на агента. - Отсутствие следов или свидетелей ещё не означает, что никто не проникал в дом. Вполне вероятно, злодеяние совершил большой мастер, который всё сделал чётко и точно. Вот почему мы не способны обнаружить хоть что-то, способное пролить свет на эту смерть. Если всё так, мы вряд ли сможем отыскать хоть что-то, поэтому наш единственный шанс, если он чужак. В Бангалоре убийц такого класса не было и нет.
   - Ага, Нек, вот это уже стоящая речь, - оживился Дик. - Если ты прав, то возникают разные предположения. Во-первых, воля Богов неисповедима, и последний может стать первым. Давай не будем сразу отметать местных. Вот хорошенько подумайте и скажите мне, без учета размышлений о мотиве, алиби и прочем, кто из местных мог так всё провернуть?
   Агенты задумались, не раз и не два друг на друга смотрели, прежде чем Нек выдал ответ:
   - Если не считать госперов и стражников, то на ум приходит только Жевирт. Он отличный охотник и следопыт, сильный и опытный, ходит бесшумно, лучник великолепный, редкий воин нашего гарнизона лучше него владеет этими навыками. Но вот ума не приложу, зачем ему надо было убивать Баладара!
   - Вот, Нек, и узнайте, был ли у него мотив совершить подобное преступление. В конце концов, ему могли заплатить, много заплатить. Бывают суммы и обстоятельства, от которых невозможно отказаться. Впрочем, я сомневаюсь в его причастности, и вы это сделаете исключительно для очистки совести. Отсюда вытекает второй момент, о котором ты уже говорил. Если убийца - не член семьи, то он наверняка чужак. Учитывая размеры Бангалора, проверка всех чужеземцев не может стать большой проблемой. Хотя, конечно, его могли доставить в поселение ночью, тайком, но шило трудно утаить. Ищите везде. Увы, конкретные сроки указать не могу - мне самому они неведомы. Вполне может статься, что убийству предшествовала тщательная и долгая подготовка. А может - всё случилось спонтанно. Не знаю. И главное, помните о мотиве: убийца не только мог убить Баладара, но и очень хотел это сделать.
   - Да это понятно, авлант, - закивал Нек. - Я сам об этом уже думал. Не беспокойся - всех проверим, никто не ускользнет. Только нас мало.
   - Ага, я понял. Хозес! - громко позвал Дик, и вскоре в дверях появился бравый авлант.
   - Слушаю.
   - Моим молодцам нужна помощь. Выдели двух-трёх посмышлённее, понаблюдательнее, что ли, и отряди их в помощь. Главный - Нек. Он же им поставит задачу.
   - Понял. Сейчас пришлю, - бесстрастно кивнул Хозес. - Если придёт вестовой от априя, что ему передать?
   - Это на счёт чего? - не понял Дик.
   - На счёт расследования, конечно. Уже есть подозреваемые?
   - Полно, Хозес, полно. Как минимум, целый дом. А вообще, о каких результатах может идти речь? Мы только в начале пути, и я не знаю, сколь долог он будет. Давайте, ищите, и тем ускорите следствие. И, это, вели своим позвать сюда Мосу. Пора выяснить, что у девчонки на уме.
  
   14. Моса
  
   Вот он был жив, а вот его уже и нет. Так необычно. Сколько себя помню, он всегда был в моей жизни, отец всё-таки, и теперь его нет. Не будет никогда. По сути - новая жизнь начинается. Плохая, хорошая, - не суть. Важно - иная. А ещё очень важно успеть правильно поставить себя в глазах окружающих и занять желаемое место. В этой жизни. В моей жизни.
   Стоп! О чём я думаю? Отец - мёртв. Мёртв, мёртв, мёртв. Его больше нет. Нет того, кто заботился обо мне, учил меня, баловал, играл, рассказывал сказки, защищал. Я больше не увижу его полных усталости глаз, не услышу его гневных окриков и хриплого пения, он больше не будет дышать мне в лицо пьяным перегаром и спрашивать, довольна ли я жизнью. Мне больше не придётся чистить его кольчугу, стирать его одежду. Я начну забывать его, и однажды он исчезнет из моей памяти, как та кукла, что сломалась четыре года назад. Как её звали? Вот, уже забыла. Да и как выглядела, тоже не могу вспомнить. Так и с ним будет. Или не так? Родители не забываются?
   Однако его лучше забыть. Это точно. Только забыть. Ведь он мне уже сниться стал - в страшных кошмарах, где он измывается надо мной, насилует, бьёт. Все ощущения настолько реалистичны, что даже во сне я всё-всё чувствую. Впрочем, не мудрено, ведь он меня уже со всем этим успел познакомить. Изверг. Что он со мной делал! Как измывался. Растоптал моё юное тело, обижал ежедневно, словно мстил, что я не сын, которого он так хотел. Всё! Больше не будет у него сына! И его самого больше не будет. Да это же счастье!
   Действительно, как свободно дышится сегодня!? Так легко и хорошо мне было в последний раз лет десять назад, наверное, ещё до того дня, когда он ударил беременную маму, и та потеряла сына. А я братика. А он пьян был. Когда протрезвел, хотел удавиться, но потом горе отошло. Зато стал обвинять во всём маму, и та едва могла рот открыть в своё оправдание. Эх, что за жизнь. Один - подлец, вторая - мокрица. Нет, я буду другой, совсем другой. Я уже другая. Я - лучше их! И моя жизнь сложиться иначе.
   Вчера, конечно, всё более чем удачно получилось, так что даже план, моя мечта, уже оказался наполовину реализованным. Теперь вторую часть осталось осуществить, и всё, вот она, свобода и независимость. Вот тогда я заживу, так, как мне хочется, а не как занудливо советует мамаша или принуждает папаша. Я стану сама себе голова. Да я уже себе голова. Моя жизнь столь богата и интересна, что пальчики оближешь, при этом никто даже не догадывается. Ещё бы. Я - скрытная. А ещё - умелая и ловкая. Им меня ни за что не поймать. Ни им, ни этому авланту из Арнавала. А хорошо, наверное, там, в городе? Развлечения, услада тела и духа, любые побрякушки. Были бы деньги. А они у меня скоро будут. И много. Главное - не попасться. Главное - обмануть всех. Всех!
  
   - Ещё раз здравствуй, Моса. Присаживайся и устраивайся поудобнее. Вот так. Молодец. Как ты? Переживаешь? - Дик сходу окутал Мосу обволакивающим участием и добротой.
   - Не особо, - пожала девушка плечами. - Комона-смерть за каждым однажды придёт. Сегодня - ты, завтра - я. Все естественно. Хотя, конечно, немного страшновато.
   - Любопытно рассуждаешь, - Дик удивился подобным недетским суждениям, такому необычному подходу к жизни и смерти. - Но ведь он твой родитель, твой защитник, любящий тебя отец?!
   - Он был не лучшим отцом, да и я - не лучшая дочь. Так что вполне естественно, что горевать я не буду. Пусть другие горюют.
   - Кто? Кто будет больше других оплакивать его смерть? Твоя мама?
   - Мама?! Нет, нет, только не она. Он её за врага считал, не иначе, ибо почему он её обзывал, унижал, избивал? Разве это любовь? Нет, я её себе иначе представляю.
   - А как? Если тебя не затруднит, опиши своё представление о любви.
   - А вот не скажу. Это моя тайна, и я в неё кого ни попадя впускать не намерена! - Моса смотрела так, словно язык показывала.
   - Ладно, как хочешь, - не теряя доброжелательного настроя, отступил Дик. - Тогда давай поговорим о твоих планах. Ты о чём мечтаешь? Кем хочешь стать? Наверное, лучшей пряхой Бангалора?
   Вот ещё! Нашёл мечту. Сидеть целыми днями и тянуть нитку? Нет уж, увольте, не желаю превращаться в паучиху. Мне хочется любви, свободной и открытой, с тем, кто меня любит и понимает. А ещё - всё делает для меня и беспрекословно слушается. Вот что такое любовь, вот что мой идеал. И он есть у меня. Но как же надоело скрываться и обманывать, как хочется выйти замуж и жить себе припеваючи, как тауры. Вот чего я желаю, вот чего хочу добиться. Вот это настоящая цель!
   - Да, наверное, - тихо ответила Моса. - Но я пока не уверена. Посмотрим.
   - Ясно. А вот скажи. Если бы у тебя была возможность выбирать, ты бы себе какого папу и какую маму выбрала? Из тех, кого знаешь.
   Это ещё зачем? Что придумал? Хитрит? Или просто любопытно? Что-то я перестаю понимать его. К чему он клонит? А клонит ли? Да уж конечно, наверняка, куда же без второго дна при допросе? Что я, не знаю? Папа часто рассказывал о приёмчиках службы, так что меня не обманешь. Так. И чего он желает узнать на самом деле? Ладно, подыграем.
   - Папу? - с интересом задумалась Моса, - как кузнец Хост. - Маму, - хм, как Делетию. Это жена пекаря, у них четверо, старшая, дочка - почти моя ровесница.
   - Ты шутишь?! - искренне удивился Дик: бастар ожидал чего угодно, но не такого ответа. - Ты настолько не любишь своих родителей? Но почему? Неужели чужие люди тебе милее родных?
   - Они отвечают моим идеалам. Кузнец - сильный, но добродушный, жесткий, но культурный и аккуратный, не дурак и любит пошутить. Делетия - сама заботливость, всё у ней по полочкам разложено, всё чисто, аккуратно, со всеми вежлива, мила, о детишках прелесть как заботиться. И при этом - никогда словом дурным не обидит, я уж не говорю про наказания, да и к ней все хорошо относятся. Всем бы такую мать!
   Да хоть какую-нибудь, дура! - в сердцах обозлился Дик. - Посмотрел бы я на тебя, если бы ты была сиротой. Да ты бы иметь таких родителей, как Огалла и Баладар, за счастье почитала бы, и любила бы их такими, какие они есть. Пусть они не отвечают твоим идеалам и подчас ведут себя по отношению к тебе, действительно, по-свински.
   А ведь ты врёшь. Точнее - играешь со мной, - вдруг догадался Дик. - Если бы желала иметь иную мать, а Делетия была твоим идеалом и лучшим примером для подражания, ты старалась бы походить на эту самую Делетию. Но ты похожа на обозлённого на весь мир грязного воробышка, который думает только о себе. Стоп. Это уже допущение. Надо проверить.
   - Ты говорила, что мама потеряла ребёнка. Жалко было? Сейчас бы у тебя был младший братик, играла бы с ним, заботилась, учила....
   - Вот ещё! - фыркнула она. - Нет, когда была маленькой, я переживала и плакала у мамы на груди вместе с ней, но теперь.... Давно это было, боль прошла, и ничего кроме грустного и поучительного воспоминания эта история мне не несёт.
   - Да, печальная, я бы даже сказал, страшная история. Ты, наверное, всё свою накопленную и не реализованную заботу изливаешь на кого-то другого? Может, и не на человека, а на животное? Или растение?
   - Мне не хватает усидчивости. А ещё времени и желания. Зачем заботиться о растениях? Сгниют и заново станут растениями. А животные? Их удел, определённый Сайтором, - быть пищей и служить нам, людям, поэтому не вижу смысла заботиться о них. Зачем тратить на них своё драгоценное время, свои силы, саму себя?! Нет, пустое говорите, авлант, - легкомысленно отмахнулась девушка, на что Дик едва заметно покачал головой.
   Похоже, я был прав, ты не любишь людей, ты любишь только себя. И все твои поступки подчинены исключительно удовлетворению собственных прихотей. Применение лжи скрывает правду и тайные замыслы. Чего ты хочешь добиться? Или, наоборот, желаешь уйти от чего-то? От чего? Каков твой план? К Хабзу! О чём я думаю? Это же невинное дитя! Всё Хнед заразил меня излишней подозрительностью, отчего я слабую юную девицу подозреваю в убийстве здоровяка-авланта, по совместительству - отца, которого она боялась и любила одновременно! Ладно, попробуем зайти с другой стороны и спросим её о том, что мне самому уже известно.
   - Хорошо. Вижу, ты честная девушка, достойная своих родителей, потому не буду тебя особенно мучить. Ещё несколько вопросов - и всё, можешь быть свободна.
   Святая Амара! Похоже, я всё-таки провела его! Да! Мне удалось сделать это! Последнее усилие, и я свободна, и, наконец, смогу подумать, как лучше реализовать вторую часть плана. Без сомнения, именно этот авлант должен мне помочь достичь желаемого, но не идти же напрямую? Нет, конечно, он во мне не заинтересован. Значит, следует ждать своего шанса и использовать любую возможность. Абсолютно любую!
   - Ты, как дочь своего отца, должна понимать, что пока мы подозреваем очень и очень многих, и в первую очередь - твоих родных. Как ты считаешь, у них были причины ненавидеть Баладара и желать ему смерти?
   - Папе? - Дик видел, что девочка усиленно думает, но потом её лобик разгладился и она безапелляционно заявила: - Конечно. Он каждому из нас нагадил в душу, и в доме не было человека, который бы не желал ему, ну, конечно, вряд ли смерти, но неприятностей - это точно.
   - И ты тоже?
   - Я? Как я? Нет, я не особо. У меня с папой были, возможно, лучшие отношения в семье. Да, он мечтал о мальчике, но дочь есть дочь, к тому же мальчик всегда мог появиться - тут всё зависело от благословления Богов, и в этом родители всегда очень старались. Конечно, я с ним тоже ссорилась, мне не всегда нравились его решения, но ведь он был самым опытным, он глава семьи, и оттого видел глубже и дальше нас, так что если я и бунтовала, то потом всегда соглашалась и принимала его решения.
   - Предложение отца выйти замуж за сына Холога ты тоже восприняла с радостью?
   - За Экрира? Ну..., я бы всё равно согласилась, куда мне было деваться? Да, я не люблю Экрира, но это потому, что я его не знаю. Думаю, по прошествии некоторого времени у нас могло всё наладиться и мы бы зажили душа в душу. Да. Папа и мама как всегда были правы.
   Мда, не бывает полностью хороших или полностью плохих людей. Всегда в самой мерзкой скотине отыщутся такие качества, за которые ему многое можно простить. Возьмём Баладара. При всей его грубости и злобе он отличался искренностью, заботой о близких и мудрой прозорливостью, основанной на большом человеческом опыте. Возможно, родных и близких он провоцировал, чтобы вытащить их из скорлупы внутреннего "я", чтобы они раскрылись и стали более значительными, всесторонними личностями?
   - Понятно. Скажу тебе честно и не таясь: твоего отца убили, воткнув веретено в глаз. Вероятно, он знал и доверял убийце, и никак не ожидал от него такой подлости. Поэтому версия о чужаке-убийце малоосновательна. Нет, убийца кто-то из старших вашей семьи. Но кто? Ты поможешь мне изобличить убийцу и отомстить за отца? Пролитая кровь должна быть смыта кровью убийцы. Иначе позор. Согласна со мной?
   Ой, миленький, ой, голубчик, ты мне начинаешь нравиться! Никак не ожидала, что сам начнёшь расставлять сети, и сам будешь совать в них свою голову. Мой план осуществляется сам собой, и этому я вижу две причины. Во-первых, потому что он прост, всесторонне продуман и практически идеален. А во-вторых, Амара благоволит мне в его претворении в жизнь. Бесспорно, сравнивая нас, Она понимает, кто ей нужнее, и кому следует оказывать больше поддержки. Значит, я на правильном пути!
   - У меня нет ни одной причины сомневаться в этом или не верить вам, авлант, - с трудом сдерживая радость, сказала Моса. Её прелестное личико сейчас светилось изнутри, и Дик не мог этого не заметить. - Как я могу помочь?
   - Расскажи мне о своих родных. Расскажи мне, какие у них могли быть мотивы для убийства. И главное - кого ты сама подозреваешь.
   - Вот даже как, - Мосу уже в открытую охватило радостное возбуждение, она открыла рот озвучить распиравший её вопрос, но сдержалась, качнула головой и сказала иное: - Но это же нехорошо - стучать на своих родных? Разве это не предательство?
   - В обычной ситуации - бесспорно, но не сейчас, когда одна из этих "своих" убила другого "своего". Понимаешь?
   - Кажется, начинаю, - улыбнувшись и заморгав глазами, пролепетала Моса, и тут же более уверенным голосом начала говорить. - Тётя Ристия вряд ли могла. У неё нет ни мотива какого-либо яркого, ни сил физических на подобное злодеяние, разве что воли и хитрости вполне хватит, но этого, как я понимаю, недостаточно? - Дик утвердительно кивнул, девочка тут же кивнула сама себе и продолжила. - Каира? Служанка, столько хорошего видевшая от нашей семьи и папы в частности? Маловероятно. Его смерть ей совершенно невыгодна. Эстаза? Думаю, она вполне могла это сделать, ведь папа упёк её жениха в тюрьму, и хотя она почти ни разу за последние годы не вспоминала ему это, полностью погрузившись в работу, вполне могла копить ненависть в душе. Она же гордячка, наша Эстаза, и считает себя лучше и выше остальных. Хотя кроме умения прясть ничего за душой у неё нет.
   - То есть ты подозреваешь Эстазу? - немного удивлённо переспросил Дик.
   - Да. Но она лишь вторая подозреваемая.
   - Кто же первая? - Дик всё ещё не мог догадаться, и своим тугодумством вывел Мосу из себя. Она демонстративно вздохнула и чётко произнесла:
   - Огалла!
   - Мать твоя?! - воскликнул Дик. - Ты подозреваешь свою маму, и преспокойно говоришь мне об этом?
   Моса смутилась, не понимая реакции Дика.
   Что такого, что я назвала собственную мать главной подозреваемой? Да ничего особенного, тем более что сам просил говорить начистоту. Или, быть может, у них не принято обвинять своих родителей? Ничего не понимаю. Тьфу, Акрар тебя лиши милости, сбил меня с мысли, ещё чего доброго оговорюсь. Так, не поддаваться на провокации. Собраться с мыслями! Быть уверенной!
   - Я всю ночь думала и пришла к выводу, что это дело рук моей мамы.
   - Почему?
   - Не любил, много бил, даже измывался и всегда оскорблял, относился к ней хуже, чем к Каире!
   - Всё? - холодно спросил Дик.
   - А разве этого мало? - удивилась девочка.
   - А ты сама убила бы по таким мотивам? Только честно? Примерь эти мотивы на себя, - предложил Дик, внимательно глядя на Мосу. Та смутилась, задумалась, и таким образом они провели в тишине добрых две минуты.
   - Пожалуй, нет, - наконец, пожала она плечами, - но я не уверена. Либо - да, либо - нет. Не знаю, ведь я другая и со мной всё это просто не может произойти. Я бы ни за что не позволила с собой так обращаться. Я для мужа должна быть воплощённой богиней Амарой, и поэтому, если он скатится до подобного обращения со мной, нам вместе не жить! - безапелляционно заявила Моса.
   - И что ты сделаешь? Убьёшь его?
   - Может быть, но вряд ли, - вновь пожала она плечами. - Скорее всего, мы разойдёмся, лишь бы дали разрешение на развод, но не вижу в этом особой проблемы.
   - Понятно, Моса. Спасибо за смелость и откровенность, ты мне очень помогла, - Дик взял её ладони в свои, нежно сжал их и ласково улыбнулся. - Остался последний вопрос.
   Ох, что ещё за последний вопрос? Смотрит лисом, словно каверзу готовит, а слова добрые говорит, почти нежные. Того и гляди, признается в любви и станет моим поклонником. Хм, интересная мысль. Мне нравится. Почему бы действительно ему не стать моим поклонником? Он наверняка ещё холост, так что у меня определенно есть шансы, особенно если правильно преподнести себя. Да и в Арнавале мне будет чем заняться, всё лучше, чем в этой дыре всю жизнь проторчать. Ах, что за идеи меня посещают? Право слово, я не только взрослею, но и умнею на глазах. Вкупе с моей красотой, благословленной Амарой, это гремучая смесь, способная на любые свершения!
   А? Что он там говорит? Описать вчерашний вечер? Это запросто. Папик как всегда накричал на меня, стоило мне появиться в зале. Это у него такая вечерняя привычка - найти жертву и обругать её, без этого мясо плохо переваривается, а вино кисловато. Но я стерпела, ведь смирению Ашвина учит, а Амара - внутреннему спокойствию, так что чем не повод попрактиковаться? Мама как всегда наготовила вкусностей, особенно новый суп вышел на загляденье. Впрочем, я, как обычно, немного скушала, Амара не даст мне солгать, но вкус успела почувствовать, даже похвалила мамочку. Остальные тоже стали нахваливать, и ей бы промолчать, но умишка не хватило, она возьми и ляпни, мол, это она специально для Баладарчика сделала, хочет, мол, пристрастить его к новому супу, более вкусному, нежели его любимый крапивный. Брр, гадость та ещё, это крапивный суп, особенно когда жирным получается, такая тёмно-зелёная, с плавающими ворсинками стеблей, которые жалят, когда идёшь сквозь крапиву. И во рту они жгут, если ошибиться при готовке. Мама умеет, но часто делала его хуже, чем могла, лишь бы отвадить папика от него, но его это не смущало. Он ел, а потом бил её, так что глупо она поступала, не так следовало это делать.
   Авлант слушал меня внимательно, кивал, глаза смотрели пристально, неотрывно, и такая в них радость плескалась, такое удовольствие, что я даже удивилась. А потом получше присмотрелась, и вижу - так он же любит меня! Влюбился, значит. Когда только успел? Это меня окрылило, и я, желая потрафить ему, стала подробнее говорить, передавая свои эмоции.
   ...Потом папа унизил меня, заявив, что всё уже сам решил и завтра придут сваты от априя Холога просить за его третьего сына, а моё дело - смириться, подготовиться и постараться произвести наилучшее впечатление. Я скромно заметила, что не желаю участвовать в этом фарсе, ибо знаю его плохо, он мне не нравится, и вполне естественно, что тёплых чувств к нему не испытываю. Отцу это не понравилось, как всегда, когда кто-либо осмеливался перечить ему. Стал кричать на меня, обзываться, - тут мой голос задрожал, я даже слезу выжала из себя, рассказывая это авланту, тем более что легко было, - он меня тогда едва не ударил. Я пыталась убедить его повременить, дать мне возможность самой определиться, но он твёрдо стоял на своём, что было немудрено - наклюкался уже изрядно. Опыт последних лет показывает, что в таком состоянии он никогда не слышит разумных доводов других людей. Только свои мысли.
   В общем, довёл меня до истерики, и я убежала вся в слезах, в комнате упала на кровать и горько разрыдалась. Плакала, наверно, долго, ибо вскоре всё мокро стало, но потом почувствовала теплоту и ласку, исходившую откуда-то со стороны. Наверное, сама Амара помогала мне и слала свою любовь в помощь, да, авлант? Не знаете? Жаль. Ну а ещё немногим позже обнаружила маму, сидящую возле меня на кровати. Она крепко обнимала меня, словно задушить хотела, так что мне даже дурно сделалось. При этом она тоже плакала, вперемежку с каким-то сбивчивым шептанием, которое поначалу разобрать не могла. Когда же речь стала более внятной, оказалось, что она уговаривала меня послушаться папочку, ведь он такой мудрый и важный, а я - маленькая и глупенькая, и жизни совсем не знаю. Представляете? В тот момент я была буквально в шоке от такого предательстве, так что мы разругались и я выгнала её прочь. А потом снова плакала.
   Далее долго лежала и думала. Думала и лежала. Мысли вихрем носились в моей голове, бросая меня из одной крайности в другую. То мне хотелось бежать из дома - куда угодно, лишь бы подальше от таких родителей. То меня охватывала апатия и я даже искренне пыталась привыкнуть к мысли об Экрире, но у меня, Амарой клянусь, ничего не выходило. Не люб он мне, не люб, и всё тут. А то и злость на саму себя застилала мой разум и глаза, отчего металась по комнате и гневно сотрясала кулаками. В один из таких моментов решилась я пойти к папе и ещё раз поговорить с ним, надеясь, что теперь мне удастся его переубедить. Спускаюсь и вижу, что в зале только папа и мама, и папа маму жестоко бьёт. Поскольку я была на взводе, бросилась к нему с кулаками, отбила маму и увела её к ней в комнату, благо что преследовать нас он не стал, лишь долго хохотал и булькал вином из бутылки, а потом делал всё одновременно. Честно говоря, такого в его исполнении я ещё не видела, так что стало жутковато.
   Оставив спустя некоторое время маму одну, вернулась к себе, где думала снова всё обдумать, но не успела даже как следует посидеть в своём кресле - у меня любимое кресло есть, плетёное, такое удобное, такое удобное, я в нём всегда сижу. Так вот, прошло, наверное, две-три минуты, как вдруг крик истошный снизу, и не поймёшь, кто кричит-то. Но крик страшный, даже жуткий, так что вначале вся застыла, едва пошевелиться могла. А потом оторопь прошла, и я вниз побежала. А там уже все собрались, а на полу папа лежит. И в глазу, это, веретено...
   Тут девушка разрыдалась, так что Дику пришлось утешать её, даже приобнять для большей действенности. Она постепенно пришла в себя, утёрла слёзки и, всхлипывая, с надеждой в голосе спросила:
   - Господин авлант. Вы же найдёте убийцу, да? Всенепременно найдёте?
   Дику пришлось заверять её, но она не отставала и вновь просила найти, а ещё рассказать, что он думает по этому делу и кто у него на подозрении. При этом липла к нему, старалась виснуть на нём, сально улыбалась и красиво хлопала ресницами, так что Дику стоило большого труда выпроводить её вон с указанием сидеть у себя до самого ужина, на который её позовут.
  

15

  
   Уфф, ну и деточка растёт! Право слово, не позавидуешь родителям, да и будущему супругу тоже, - покачал головой Дик, наливая себе воды из кувшина. - Моса себе на уме, это очевидно. Могла ли убить отца? Пожалуй, да, и основание у неё вполне серьёзное: отец без её согласия желал выдать её замуж за нелюбимого, что противоречило, похоже, её планам. Она девочка своевольная, дерзкая, к родителям не очень-то почтительна, потому в штыки восприняла эту новость. Мама поддержала отца, Моса поняла, что помощи ждать неоткуда, подкараулила, когда пьяный Баладар останется один, появилась, убаюкала ласковыми речами и вонзила веретено в глаз!
   Брр, какая страшная картина вырисовывается. Девочка-подросток хладнокровно закалывает отца-тирана! Или нет, иначе: юная особа в состоянии аффектации умертвила собственного родителя! Хм, прямо-таки не ребёнок, ещё недавно бегавший под столом, а чудовище, кровожадная тварь, неудовлетворённое, жадное и эгоистичное. Кстати, насчёт последних качеств, пожалуй, я прав. Она вся на нервах, чего-то хочет, чего-то боится, и почему-то очерняет мать. Слабенько, едва заметно, но кому надо - увидит. С учётом смерти отца начинает вырисовываться любопытная версия: Моса убивает отца и сваливает всё на мать, которую осуждают и отправляют на рудники, Моса становится наследницей (конечно, влияние Эстазы и Ристии сохранится, но уже не в прежних рамках) и сама начинает строить свою судьбу. М-да. Любопытно. В этой версии объективно что-то есть, и она мне кажется пока весьма вероятной.
   Ну, хорошо, не будем зацикливаться на одном варианте. Что другие? Ристия, например. Могла? Пожалуй, да, учитывая состояние Баладара. Он жутко пьян, лыко не вяжет, не то сидит, не то - лежит. Она приходит, берёт веретено - подозрения это вызвать не может, и хладнокровно, а в её случае только так, вонзает столь родное и удобное для рук веретено. А? Чем не вариант? Вот только неясно, зачем ей это.
   Огалла. Пожалуй, пока самый очевидный подозреваемый. Бедная угнетённая и забитая жена много лет копила ненависть и в один прекрасный вечер излила её ему прямо в глаз, подсмотрев удачную ситуацию. Но почему именно вчера? Только лишь потому, что был сильно пьян? Но он и раньше наверняка пил, и не мало. Нет, это не аргумент. Вечером основной скандал был с Мосой, чьи обиды были сильнее, зато у Огаллы их было больше. Посчитаем. Обругал за опоздание дочери. С недовольством воспринял новый суп, снова обругал. Кричал, что Моса - её отродье, и предлагал поучить уму-разуму. Наконец, апогей: Огалла приходит к мужу поговорить о будущем дочери, но тот её не слушает, обзывается, избивает. Если бы не вмешательство Мосы, возможно, этим вечером умерла бы ещё и Огалла. Или только она. Её переполняет дикая ненависть, жажда свободы, она тихонько возвращается и убивает, причём так, чтобы подумали на всех сразу. Отличная версия! Сильная. Вот только не выглядит Огалла человеком, способным в порыве гнева убить кого-то. К тому же ей не хватает воображения, поэтому убить с помощью веретена она могла только в одном случае: если была не в себе. Но разве может тихий человек со слабой волей, живущий подобной жизнью многие годы, вдруг так вспылить, чтобы убить Амарой данного мужа? Непонятно.
   Дик заскрежетал зубами в раздражении от собственного бессилия. Пока картина убийства выглядела весьма смазанной, и личность преступника оставалась размытой. Даже слишком, отчего подозревать можно было всех, а это неправильно. Должен быть один подозреваемый, самый главный, которого надо будет изобличить. Но как совершить отбор, если они все могли и при этом испытывали к нему далеко не лучшие чувства!? Тут нужен кропотливый труд, необходимо отсекать лишних и тем разматывать цепочку, чтобы в итоге осталась лишь одна из них. А может, всё-таки прав Хнед и убийца со стороны? Да, это многое бы объяснило. Надеюсь, он сумеет раскопать что-нибудь интересное. А пока настало время поговорить с сестрой убитого авланта.
  
   16. Эстаза
  
   Брата жалко. Искренне жалко. Каким бы мерзавцем он ни был, после смерти родителей он оставался самым близким мне человеком. Да, частенько он вёл себя отвратительно, да, он презирал наш семейный труд, даром что из такой семьи, да, он совершил недозволенное, за что ему нет прощенья, но он мой брат. И теперь он в Подале, а я совсем одна, и мой удел на оставшийся срок жизни - посвятить себя прядению и созданию лучших нитей побережья. Более мне ничего не остаётся. После тех слов и того, что произошло потом, иного будущего мне, увы, не видать.
   Ночью плакала, а сердце неустанно ныло, так что даже капли пришлось выпить. Вот как я переживала, а остальных, похоже, его смерть лишь обрадовала. Конечно, отчасти их можно понять, но не оправдать. Ни за что! Его смерть должна быть ударом для всех, они все должны осознать, сколь дорог он был каждому из нас и насколько важную роль играл в нашей жизни. И теперь его нет, а будущее крайне туманно. Семья распадается, и ещё большой вопрос, стоит ли держаться за то, что всегда было лишь фикцией? Мы - пауки в банке, и вот один оказался съеденным. Такова жизнь. Но разве это правильно? Увы, к этому всё шло, его смерть была неизбежна.
   К сожалению, с его смертью опасность только увеличилась. Конечно, этот Дакар многое уже знает, а об остальном догадывается. Да, у меня были веские основания убить Баладара. Самые серьёзные в семье, чтобы там другие не говорили, особенно учитывая мой характер. Брат заслужил такой участи, а вот я - нет. И поэтому помогать этому хлыщу я не стану, ибо тогда верёвочка может привести ко мне, а зачем мне это? Лучшая пряха - убийца? Это конец всему, так что следует молчать. Чем меньше он знает обо мне, тем труднее меня заподозрить. Да. Ему меня не достать. Ашвина любит меня, и ничья зависть не сможет погубить Эстазу. Никогда!
   Смерть в семье - страшный удар по всем нам, по нашему делу, по репутации. Даже если мы все выйдем сухими из воды, пятно останется жирное. Я столько старалась, я столько труда положила, чтобы добиться такого положения, и вот теперь всё потерять из-за минутного ослепления рассудка? Ни за что! Зубами разгрызу каждого, кто покусится на мою мечту. И этого авланта - в первую очередь.
   - Жалко брата? - участливо спросил Дик после того, как они оба вдосталь насмотрелись друг на друга.
   - А тебе какое дело? Думаешь, сейчас всё брошу и побегу плакаться тебе в жилетку? Не дождёшься. Ни я, ни остальные ни в чём не виноваты. Так что прекращай допрашивать меня и копаться в грязном белье брата, а беги-ка лучше искать того, кто убил Баладара. Посёлок небольшой - быстро отыщешь. Пока он не сбежал.
   Голос был полон злости. И раздражения. И надменности. И даже обиды. Описание Эстазы оказалось верным. И всё-таки, почему она так реагирует, почему сразу бросается в бой? Ничего не боится? Нечего скрывать? Или, наоборот, что-то прячет и не желает выставлять наружу, а лучшей защитой считает нападение? Мда, тот ещё орешек.
   Дик слегка побледнел, и более ничем не выдал своего удивления, волнения и лёгкой обиды. Он ничем не заслужил такого обращения, а эта мымра сразу принялась обвинять его. Теперь ясно, почему Баладар любил с ней собачиться. Он внутренне смеялся и, возможно, даже презирал её, поэтому подшучивал над ней, вызывал огонь на себя, с тем, чтобы она раскрывалась и отвечала, натыкаясь на его колкие суждения. Разгоралась перепалка, в которой Баладар наблюдал за её эмоциями, в обычной жизни весьма скупыми, и возникающими в конце перепалки терзаниями и унижением. А он был хитрец!
   - Странная у вас, Эстаза, реакция, - недоумённо заметил Дик. - Вообще-то, я не биографию вашего брата собираюсь писать, в которой планирую красочно показать всю тайную и явную жизнь Баладара. Отнюдь. Я - авлант сыска, и моя задача - отыскать злодея. С вашей помощью, или без, я это сделаю.
   - Вот и делай, а нас не тереби. Это что получается? Я не смогу сегодня прясть и целый день пройдёт в праздной суете? И завтра такая же случится история? А потом? Это возмутительный произвол, авлант. На каком основании вы обращаетесь с нами как с подозреваемыми в убийстве?
   Вопрос был задан с вызовом. Смело.
   - Буду максимально искренен, Эстаза, дабы заслужить твоё доверие или хотя бы доброе отношение. (Здесь пряха презрительно фыркнула). Часто следствие пытается раскрутить самого явного подозреваемого. Это большая удача, если таковой есть и он один. Но не в нашем случае. Баладар так жил и так служил, что умудрился посеять ненависть к себе у многих людей, в том числе и у вас, его родных и близких. Не протестуй, не надо. Это так. Отсюда вытекает следующее: убить его хотели и могли многие. И в этом вся сложность нашего расследования.
   - А мы здесь причём? В какую больную голову могла прийти мысль обвинить нас в убийстве главы семейства, того, кто защищал и заботился о нас? - теперь в голосе преобладала требовательность.
   - Видишь ли, Эстаза, нет ни одного доказательства в пользу того, что убийца - кто-то посторонний. Конечно, расследование только в начале пути и мой главный помощник как раз занимается этим вопросом, так что лишь после встречи с ним я смогу сделать более глубокие выводы. Однако вся практика арнавальского сыска, а также простая человеческая логика говорят мне: не ищи сложных путей, ищи рядом. Убийца - один из вас, и поэтому его так сложно вычислить.
   - Это ещё почему? Если бы его убила одна из нас, вы бы её быстро смогли вывести на чистую воду, пользуясь перекрёстными допросами. Да она сама выдала бы себя своим поведением, своими ошибками, - Эстаза вдруг показала неплохое знание техники расследования.
   - Именно этим я весь день занимаюсь, Эстаза, так что ты просто обязана помочь мне, чтобы побыстрее поймать убийцу, а вам поскорее вернуться к привычному образу жизни. Кроме того, есть опасность, что убийца не остановится на Баладаре и продолжит умерщвлять его домочадцев.
   - Что?! Да не может быть! - вскричала Эстаза, выходя из себя. - Кому надо нас убивать? Я ещё понимаю Баладара - у него из-за службы действительно была масса недругов. Но мы, мы то, простые пряхи, по жизни делавшие людям только добро?! Мы зачем ему понадобились? Что скажите, авлант? - с вызовом поставила вопрос Эстаза.
   - План душегуба нам неведом. Кто знает, к чему он стремится? Может, его конечной целью был Баладар, а может - кто иной. Думаю, я скоро всё узнаю. Надо лишь запастись терпением и немного подождать.
   - По вашим словам, этот душегуб - одна из нас? Да ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Да с какой стати мне это делать?! Всем нам это делать? Ты вот вначале докажи чью-либо виновность, а потом применяй санкции. К тому же это что получается? Убийца - один, а страдают все пятеро. Несправедливо. И как радостно должно быть убийце от этого зрелища. Вы пляшите под его дудку! - возбужденно выкрикивала доводы Эстаза. Обычно сухое и надменное лицо, с минимумом эмоций, сейчас напоминало перекошенное злобой личико маленькой летучей мыши, отчего смотреть на неё было неприятно.
   - Я правильно понял, Эстаза, ты теперь тоже считаешь, что убийца - одна из вас? - оторопь Дика уже прошла, теперь он чувствовал азарт и жажду борьбы.
   - Это ещё почему? - казалось, недоумению Эстазы не было предела.
   - Вспомни свои слова. Те, что ты мне с такой экспрессией изобразила.
   Эстаза изготовилась извергнуть новый поток претензий, но так и замерла с открытым ртом, который стал медленно закрываться. В глазах появился испуг, перекошенное личико выражало слабость и недоумение.
   А ведь вправду так сказала. Да, что же я натворила?! Выдала себя, да, выдала. Теперь он не отстанет, не отцепится, расколет и закуёт в кандалы! Что же делать? Может, немного пойти навстречу, усыпить бдительность и обмануть?
   - Я же не дура, как некоторые, чтобы не рассматривать разные варианты, - наконец фыркнула Эстаза, но сделала это в высшей степени неуверенно. - А ваши слова ещё больше усилили мои сомнения. Да и авторитет арнавальского сыска тоже чего-то стоит, не так ли? Вот поэтому я так сказала.
   "В высшей степени непоследовательно, но это даже хорошо. Она почти попалась!"
   - Я разрешу вам прясть у себя в комнате, если вы нормально, без криков и обвинений, но с глубоким пониманием сложности ситуации и всей трудности поставленной передо мной задачи ответите на несколько простых вопросов. Идёт?
   Заманивает? Или искренен? Тонкий подвох? Или обычная процедура? Чепуха! Разве сможет он переиграть лучшую пряху побережья, благословенную самой Амарой?!
   - Если вы обещаете, то я готова ответить на несколько вопросов, но не более того, - подняв голову и глядя на цветные витражи, заявила Эстаза.
   - Обычно я своё слово держу. И пока не вижу причин нарушать их, равно как уходить от собственных принципов. Закон, человечность и справедливость - главные из них.
   - Хм, звучит неплохо, - впервые без надменности, зато с интересом к персоне Дика произнесла Эстаза и словно бы по-иному посмотрела на него. - Спрашивай!
   - Начнём с вас, Эстаза. У меня есть все основания предполагать, что вы могли желать ему смерти. Желать настолько сильно, что в порыве ярости убили его. А теперь - жалеете о содеянном, но ничего поделать уже не можете.
   - Чушь, - презрительно фыркнула пряха. - Вы горазды на нелепицы, авлант. За что мне его убивать?
   - За Триха. Мне доподлинно известно, что Баладар во время ужина сказал тебе следующие слова: "Твой Трих никогда не покинет стен тюрьмы. За вновь совершённое преступление ему удлинили срок, а любое следующее нарушение неизбежно повлечёт смертную казнь!" Получается, у тебя теперь нет шанса увидеть его вновь, а он единственный, кого ты в своей жизни любила. И это вызвало в тебе взрыв ненависти и ярости, ты пришла и убила его, благо он был пьян. Что скажешь?
   Эстаза наклонила голову вперёд и тяжело, с неприятием посмотрела на авланта, после чего процедила ледяным тоном:
   - Это всё недоказуемо. Твои слова - сплошная глупость. Суд лишь посмеётся над этими доказательствами.
   - Хорошо. Объясни мне тогда, в чём я неправ и, по крайней мере, я перестану тебя подозревать.
   Эстаза долго и выразительно смотрела на него, после чего скривила носик и отвернулась.
   - Вот видишь. Я почти вывел тебя на чистую воду. Ещё чуть-чуть, и дело будет закрыто, - торжествующее засмеялся Дик, и это оказалось последней каплей. Эстаза взъярилась и зашипела, с ненавистью глядя на авланта:
   - Думаешь, очень умный? Думаешь, всё про всех вызнал? Считаешь, что всех понял и каждый как на ладони перед тобой? Дурак! Мне смешно это слышать, и теперь, видя твою близорукость, я нисколько не сомневаюсь, что ты никого не найдёшь и в конце концов будешь наказан собственным начальством за нерадивость и глупость. Ты нас не знаешь и не понимаешь, так как ты сможешь выяснить, кто из нас убийца? Тем более что убийца - чужак? Да, я любила и люблю Триха, но он не единственный, к кому я воспылала сердечной страстью. Раньше я была очень влюбчивой, огонь желаний и страсти частенько сжигал меня дотла. Но кому какое дело до меня, девушки с такой невнятной внешностью? Все плевались при виде меня, никто даже не мог запомнить моего имени. Кроме Триха. Он - смог. Он единственный из всех, кто понял меня, кто прочувствовал всю глубину моего внутреннего мира, моей доброты, любви и нежности, и кто возжелал это всё получить. Трих ценен мне не тем, что я люблю его, а тем, что он любит меня, возможно, единственный на всём белом свете. И потому я так переживаю за него и жду его возвращения.
   - Вот поэтому....
   - Вот поэтому за всего лишь слова о том, что мне больше не удастся его увидеть, я заколола Баладара в глаз веретеном, единственной вещью в мире, к которой я отношусь с особым почтением и трепетом. Так? - перебила его Эстаза. Она почти кричала, и в своих эмоциях была весьма убедительна, отчего Дик растерялся. - Ты жалок. И безнадёжен. Нам больше не о чем говорить. Допрашивай других, если желаешь, но с тобой я больше говорить не желаю.
   Гордо вскинув подбородок, Эстаза встала и, удерживая удивительно прямую спину, удалилась прочь. Шла быстро, дабы стражники не увидели предательски дергающейся щеки и слёз, проступающих на глазах. Тем не менее, едва успела захлопнуть за собой дверь и упасть на кровать, когда сдерживаемые доселе чувства пробили брешь в её обороне и она громко, ни о чём не заботясь, разрыдалась. Но Дик этого уже не знал, анализируя прошедший разговор.
   Что это было? Проявление силы, или проявление слабости? Была ли она искренна? Неужели я кажусь ей столь жалким, а все мои выводы - полнейшая нелепица? Я плохо разбираюсь в людях? Да, Хабз меня побери, я плохо разбираюсь в людях! Теперь мне это очевидно. Эстаза полностью права, а я, я, я - дурак набитый. Такие простые вещи не смог сам увидеть, понять, догадаться, в конце концов! Что с того, что Баладар сказал ей правду, пусть и в глумливой форме? Да, Трих больше не вернётся, и все её мечты о муже пойдут прахом. Да, Баладар глумился над ней, но это было в порядке вещей, и ей самой эта перепалка иногда даже доставляла удовольствие. Да, Баладар перегнул немного палку, но убивать?! Нет, исключено.
   И это здорово! Получается, я уже могу исключить одну подозреваемую, круг сужается, и цель близка. Если, конечно, убийца - одна из них. Иначе я зазря треплю нервы уважаемым пряхам Бангалора.
   Дик едва ли мог потом понять, сколько он так просидел, погрузившись в собственные мысли и переживания. Очнувшись, прошёл во двор, где умылся из бочки, стоявшей в углу. Огляделся: двор был ухожен, чист; резвились куры, лениво поглядывала на незнакомца упитанная собака. И ещё кошка, та самая кошка, дрыхла на колодце. Дик осторожно подошёл к ней и нежно погладил, сокрушённо говоря:
   - Ты - истинная хозяйка дома. Тебе там всё знакомо. От тебя нет тайн. Ты наверняка знаешь, кто убил хозяина. Знаешь, но молчишь. Как бы я хотел уметь разговаривать языком зверей. Тогда, верю, я бы уже раскрыл это дело.
   Кошка, не открывая глаз, довольно заурчала, так что Дик почесал ей за ушами и отправился в дом.
   - Что, трудно искать, да? - вдруг прозвучал хриплый насмешливый голос. Дик вздрогнул и огляделся, но никого не увидел.
   - Кто это? И где вы? - настороженно спросил он, положив руку на рукоять меча.
   - Да тут я, тут, - услышал Дик, прошёл вдоль дома и узрел в глубине раскидистых кустов лавочку со спинкой, на которой сидел сморщенный старик. В его глазах читалась чудовищная усталость от жизни, и в то же время жажда жить дальше. Странный тип.
   - Одд?
   - Он самый, - кивнул старик. - Присаживайся. Чего стоять на солнцепёке?
   Дик послушался, и тотчас оценил его совет: тенёк вокруг лавки был освежающим, духота, царившая в доме, здесь отсутствовала.
   - Почему ты думаешь, что трудно искать? Тебе что-то известно?
   - Мне? Нет, что ты, - хрипло засмеялся старик. - Откуда? Меня и в дом то зовут лишь для того, чтобы что-то починить или принести. Я никчёмный человек, даром что прихожусь родственником каждому из них, вот только об этом давно забыли и относятся ко мне как к собаке. Даже хуже.
   - А Ристия рассказывала, что читает тебе стихи.
   Старик разразился громким смехом, он буквально трясся, а потом вдруг умолк и печально посмотрел на авланта.
   - Увы, старушка выжила из ума, видать, коли такое говорит. Последний раз она читала мне стихи более трёх лет назад. Да. А то и все четыре.
   Дик с сомнением воспринял эти слова, ибо на сумасшедшую или блаженную Ристия никак не походила. Он покивал для виду, и спросил:
   - Как думаешь, кто убил его?
   Старик хитро прищурился, затем покачал головой, кряхтя, встал и направился к узкой двери возле угла дома. Там остановился и произнёс в сторону:
   - Все они его убили. Все вместе. Включая его самого.
   - Что?! - попытался переспросить Дик, но старик уже скрылся и закрыл дверь. Пожав плечами и списав эту странность на некоторые умственные отклонения, Дик вернулся в дом. Ему предстоял самый приятный разговор: с обольстительной служанкой.
  
   17. Каира
  
   Разве жизнь справедлива? Покажите мне хоть одного, кто скажет "да". Я таких ещё не встречала, Амара не даст мне соврать. Жизнь переполнена несправедливостью, собственно, несправедливость - квинтэссенция жизни. Судьбы членов той семьи, что приютила меня, наглядно доказывают этот нехитрый постулат. Здесь все несчастны, все страдают и испытывают непрекращающуюся боль. А я, как ни странно, больше всех.
   Казалось бы, чего мне роптать? Живу у богачей, добывших достаток трудом и творчеством многих поколений, и оттого прекрасно знающих цену чужым усилиям и не требующих невыполнимого. Не голодаю и не мёрзну, никто не бьёт и не унижает - да почти как член семьи уже. Чего ещё надо бездомной девушке-сироте для счастья? Правильно, самого счастья.
   Я устала всем подчиняться, для всех всё делать, всех ублажать. Я хотела вырваться из этого круга и начать новую жизнь, в новом статусе, в новых условиях, но ничего не получилось. Жизнь сделала поворот и безобидное веретено перечеркнуло все мои планы. Как это получилось - мне трудно понять. Само, наверное. Сомневаюсь, что в этом был тайный расчёт. Нет. Всё получилось спонтанно, из-за самого Баладара. Его язык - его враг. А мощь телесная, всю жизнь бывшая первейшим союзником, вдруг предала его и переметнулась к противнику. Отсюда такой исход. Как я и говорила, жизнь несправедлива!
   Хуже всего то, что меня, именно меня в первую очередь будут очернять остальные домочадцы. Какой им резон топить родственника? А вот чужую отдать на заклание - в самый раз. Да и не любят меня в семье, ой как не любят, словно позабыли весь тот труд, упорство и самопожертвование, что я положила на алтарь их счастья и благополучия, их сытой, удобной жизни. Неблагодарные! Вы ответите мне за всё! За всё. Клянусь Амарой!
   - Милая Каира. Не бойся и не смущайся. Я не стану тебя надолго отвлекать от трудов по дому. Тебе лишь предстоит дать ответ на несколько простых вопросов. Вопрос - ответ, и только. Согласна?
   Интересно, как я могу сказать нет, красавчик, если даже хозяева дома вынуждены общаться с тобой и отвечать на твои каверзные вопросы? - вздрогнула Каира. - Мне ли перечить тебе? Ты сейчас олицетворяешь для нас закон, правосудие и возмездие. От твоего решения зависит наша дальнейшая судьба. Моя судьба. Так что мне предлагаешь делать? Бороться? Или уступить? А может, воспользоваться той страстью, что воспылала в тебе ко мне? Сделать тебя союзником и обратить карающий меч на другого? Ты готов стать моим возлюбленным, авлант?
   - Я рад, что ты проявляешь понимание, - прокомментировал Дик её медленный кивок. - Главное, запомни три правила. Во-первых, говори правду и только правду. Быть искренней - в твоих интересах, поверь мне. Во-вторых, взявшись отвечать, говори всё. Если что-то утаишь, я всё равно узнаю, сейчас или позже, и тогда тебе не поздоровится. Это понятно, да? В-третьих, при возникновении любых сомнений сразу говори мне о них - вместе все обдумаем и порешаем. Одна голова хорошо, а две - лучше! Ясно? Вот и прекрасно. Тогда приступим.
   Дик даже не подозревал, что кто-то может так очаровать его, так привлекать и так возбуждать. Он чувствовал, что теряет голову от этих тёмно-серо-зелёных глаз, от вьющихся чёрных волос, от чувственных полных губ, от взгляда, полного невинности и, одновременно, неприкрытого соблазнения. Дик не понимал, как такое может быть, ведь даже у девушек Трезубца он этого не видел. Поэтому оправдывал Каиру, считал, что просто не до конца понимает её. И одновременно желал познать её красоту, поселиться в её сердце и сродниться с её нежной, трепетной душой.
   - Каира. Ты прекрасно понимаешь, зачем я здесь. Моя задача - отыскать убийцу. Возможно - это пока всего лишь версия - убийца одна из вас. Нет, конечно, я с трудом могу представить себе, что это была ты, и поэтому верю, что ты поможешь мне изобличить негодяйку. Прошу тебя выручить меня. Поможешь? А то я пока ничего не понимаю.
   Голос Дика слегка дрожал, глаза неотрывно и с надеждой смотрели на девушку. Он смущался родившегося чувства, злился на себя, и не мог удержаться. Да и не желал. Сел рядом с ней и, касаясь коленкой её ноги, вдыхая аромат её тела, наслаждался её присутствием, её близостью, её теплотой. И всё больше хотелось забыть о расследовании, похитить девушку и умчаться с ней в какой-нибудь красивый грот на берегу моря, где прожить с ней вдвоём до скончания времён.
   - Расскажи о том вечере. Как оно всё было? Что ты видела и слышала? Помни, что любая мелочь может оказаться решающей.
   Конечно, помню, красавчик. А ты уже воспылал, твоё чувство взлетело к небесам и кружится там, не в силах вернуться на землю. Я вижу это, ведь я дочь Амары. Да, ты потерял голову. И это здорово. Просто великолепно! Это мой шанс.
   ...Вечер был обычным, таким и должен был остаться, если бы не жестокость Баладара. Да, он любил поглумиться над родными, и этот вечер не был исключением. Он обзывал и бил жену, унижал сестру, измывался над дочерью, буквально ломая её волю и характер. Да, ведь это его любимое развлечение. Он не терпел сильных и волевых вокруг себя и каждого стремился сломать, растоптать, сделать покорным своей воле. В этом деле он был мастером. Я не так давно живу в их семье, но даже то время, когда я только появилась в этом доме, сильно отличается от теперешнего положения дел. Во-первых, я говорю об Огалле. Он её превратил в пустое место, о которое с удовольствием вытирал ноги. И дочь свою он собирался сделать такой же. Сестра? Та сопротивлялась, но я уверена, что ещё несколько лет, и она встала бы в один ряд с Огаллой. Ристия? Тётушка слишком умна, наловчилась быть скрытной и потому, оставаясь собой, умело уживается со всеми. Она умеет отступать и легко сдаёт позиции, чтобы затем вернуть не только утраченное, но и прихватить лишнего. С ней у Баладара ничего не получалось, но она это почти не показывала. Ей хватало положения старой мудрой тётушки, с которой считается Баладар и уважают остальные. На большее она не претендовала, и поэтому Баладар обычно не трогал её, только если попадёт шлея под хвост или она сама как-то разозлит его.
   Почему его сгубила собственная жестокость? Даже больше скажу - дурость. Баладар был отличным человеком. Рассудительным, волевым, весёлым, внимательным. Он мог помочь даже тогда, когда не ждёшь от него помощи. Вообще ни от кого не ждёшь. А он заметит и подсобит. У него были золотые руки и светлая голова. Да, да, светлая, вот только в последние годы он увлёкся ромом, и это плохо сказывалось на его характере. Вылезла злоба, раздражительность, невыдержанность, полностью пропал такт и, как я говорила, он стал очень жестоким. Причём, что характерно, только к своим. Только к тем, кто твой родной человек, кто имеет такую же кровь. Не знаю, почему так случилось, ведь меня, например, он никогда не задирал и даже больше, защищал от несправедливых нападок остальных. Но их, своих близких, он буквально возненавидел и поставил себе задачу извести их. Он гнул и давил их, и однажды пружина распрямилась. Слабая рука униженного нанесла коварный удар, и авлант службы правопорядка пал.
   Как это ни странно, рассказ девушки отрезвил Дика. Толи долг и важность порученного дела пересилили страсть, толи хрипловатый, какой-то корявый, некрасивый, даже развязанный голос Каиры, столь не сочетающийся с её внешностью, вывел его из любовного транса, но Дик унял дрожь и вернул трезвость уму. Разве что сердце продолжало трепетать.
   - Скажи, Каира, ты много ходишь по дому, много слышишь и видишь. Вся жизнь этих людей проходит на твоих глазах. Кто больше остальных желал ему смерти?
   Так так так. Что же сказать, что придумать? Огалла? Напрашивается ответ, и поэтому слишком очевиден и банален. Ристия? У тётушки не было причин, так что эта версия отпадёт сама собой, и весьма быстро. Моса? Хороший вариант. Отец хочет выдать её за нелюбимого. Как пойти против сердца, как бросить того, кто уже давно там живёт? Могла убить? Да, конечно могла! Вот только она юна и слаба для этого, да и решимости не хватит. Нет, здесь нужна выдержка, чёрная злоба и ненависть Эстазы, чтобы так убить Баладара. Да, именно она и прикончила Баладара. Во всяком случае, я так буду считать.
   - Надо знать его родных, чтобы понимать, кто бы смог, а кто - нет. У меня лишь одна подозреваемая - Эстаза. Она могла, она хотела. Именно её чувства сильнее остальных пострадали тем вечером, именно её он унизил сильнее всех. Для Эстазы любовь Триха значит слишком много, чтобы она позволила кому-либо оскорбить эти чувства. Никто и никогда даже не заикался об этой истории, чтобы не нарваться на скандал. Лишь Баладар мог, но да ему всё было нипочем. Растаптывая свою сестру, он получал огромное удовольствие и тем продлевал себе жизнь. И вчера вечером, узнав, да ещё в такой оскорбительной форме, что она больше никогда не увидит Триха, Эстаза потеряла голову, схватила веретено и заколола его!
   - Красочно, Каира, я так и представил себе, как это было. Ты знаешь, почти убедительно.
   - Почему почти? - насторожилась Каира.
   - На мой взгляд, мотивчик не тянет. Нет, в принципе ты права: она могла. Но если подходить с таким критерием, то могли и все остальные, причём в равной степени.
   - Но ведь Трих...., - попыталась возразить девушка, но Дик остановил её.
   - Трих - старая боль Эстазы. Я более чем уверен, что она давно смирилась с его потерей и не верит, что когда-либо увидит его. Но гордость мешает ей проститься с ним, выставить вон из своего сердца и заново начать свою жизнь. Поэтому она страдает, а всё, что с ним связано, воспринимает весьма болезненно. Но не более того. Нет. Этого недостаточно.
   - Значит, это не Эстаза? - озадаченно спросила она. Каира произнесла это так естественно, с таким неподдельным интересом, что Дик окончательно уверовал, что убийца и Каира - разные люди.
   - И это я не могу сказать. Пока, до новых фактов, относительно Эстазы у меня не меньше подозрений, нежели в отношении Мосы, Огаллы и Ристии. Ты, как я уже говорил, сильно выделяешься из этого ряда.
   - Баладар любил меня, относился с нежностью, не позволял остальным оскорблять и унижать меня, - с грустью в голосе поведала девушка. - Его смерть - огромная потеря.
   - Для всего посёлка, Каира, для всего Бангалора, - в тон ей вздохнул Дик. - Ладно, иди, готовь ужин, уже пять часов. Вечером я, наверное, снова навещу вас.
   - До вечера, господин авлант!
   Каира ушла расстроенной. Рыбка неожиданно соскользнула с крючка. Почему он вдруг переменился без видимых на то причин? Что она такого сказала? Может, неправильно повела себя? Но ведь видно было, как ушла влюблённость, как посуровел взгляд, как появилась волчья хватка. Эх, едва избежала его удушающего захвата. Но обиднее другое: он не поверил в версию про Эстазу. А ведь я сама почти поверила. Да, прав был Тодд: почти не считается!
  

18

  
   Только с её уходом Дик смог вздохнуть свободно. Нельзя сказать, что девушка стала ему неприятна. Отнюдь. Но он почувствовал страх: бастар испугался своей слабости перед ней, перед её странной властью над ним. Возникшее чувство неуверенности обозлило его, он дал себе слово впредь контролировать себя при общении с ней, чтобы ничего похожего более не происходило. Ни с ней, ни с другой девушкой, какой бы привлекательной она ни была. Он - бастар, значит, когда ведёт расследование, он не имеет права давать чувствам и желаниям власть над долгом, верностью, мужеством и честью, ибо в этом случае он превращается в неудачника, не способного выполнить свои назначенные Белиаром обязанности.
   Стражник принёс кружку морса.
   "От прислужницы", - сообщил он, Дик почувствовал, что краснеет, торопливо взял чарку и поэтому не заметил завистливого блеска во взгляде воина. Вновь обругав себя, он долго не смел пригубить напиток, но жажда и ожидания победили, он отбросил глупые предрассудки и сходу выпил половину.
   Уфф! Морс был великолепен!
   Прохладная жидкость окончательно вернула ему способность здраво рассуждать, и он попытался подвести итоги. Со всеми подозреваемыми уже поговорил, даже со стариком Оддом перекинулся парой словечек, но лучше бы этого не делал: старик ещё больше запутал следствие. Так или иначе, по большому счёту эти разговоры ничего не дали: как была сумятица и разброд версий, там оно и осталось. Даже усугубилось немножко. Почему? Как ни крути, но ни одна из них не показалась ему убийцей. Интуиция словно воды в рот набрала. Что это значит? Ничего, но он привык доверять ей. Неужели он не там ищет, или пока убийца ещё не проявила себя, ничем не выдала себя, поэтому интуиция, его дар, не может справиться с задачей?
   Надо копать дальше, - констатировал Дик. - Рано или поздно я разоблачу убийцу. Вот только не пожалею ли я об этом?
   Со стороны кухни прилетели скручивающие пустой желудок запахи, и Дик понял, что если желает остаться в здравом уме, следует покушать. Приказал Хозесу бдительно нести стражу, сообщил, где будет в ближайшее время, и отбыл из раздираемого страстями дома.
   На улице было свежо и хорошо, и даже мелкий моросящий дождик нисколько не испортил картины. Совершенно не хотелось вновь лезть в четыре стены, да ещё обильно прокуренные и пропитые, но делать было нечего, а выбор был как никогда скуден: его ждала таверна "Рыбная история".
   Кушал долго, медленно, никуда не торопясь и почти без желания. Мысли вертелись вокруг предполагаемого убийцы, постоянно всплывали обрывки дневных разговоров, взгляды, жесты, эмоции. Картина происшедшего была ясна, вот только главное даже не ускользало - его просто не было, отчего, увы, в центре этой картины лицо убийцы по-прежнему оставалось мутным, неясным.
   - Ага, вот ты где, старина Дакар! - на лавку перед ним плюхнулся весёлый Хнед, разом порвав вуаль оцепенения и ступора, успевшую с головой накрыть Дика. - Что загрустил? Мечтаешь вернуться домой? Али влюбился?
   Подмигивание напарника рассердило Дика, и он сурово оборвал его:
   - Хватит лясы точить. Выкладывай, что узнал!
   - Экий ты невежливый. Да чего случилось-то? Ещё кого убили?
   - Если бы..., - вздохнул Дик. - Я в тупике. В равной степени можно подозревать как всех, так и никого. У меня вся надежда на тебя.
   - Вот странно. А у меня - на тебя, - удивился Хнед, глядя вопросительными глазами на авланта. И когда тот не выдержал и хотел уже ответить, добавил: - Но я как добрый старик Охмарь принёс подарки и добрые вести. С чего начать?
   - С Тогура. Как он, бедняга?
   - Жить будет, и это главная, она же лучшая новость про него, - весело продекламировал Хнед, и тут же погрустнел. - Плохая заключаются в том, что ему по-прежнему плохо. Да, жар спал и бред прекратился, но он всё ещё без сознания и Эграл не рискует давать какие-либо прогнозы. Так что если мы желаем найти убийцу, на Тогура лучше не рассчитывать.
   - Как всегда только сами, - покачал головой Дик. - Ладно, я так и так не ставил на эту карту. Нам поручили расследование, нам и убийцу ловить.
   - Отличные слова! - одобрительно похлопал его по плечу Хнед и принялся за появившуюся перед ним тарелку с дымящейся пищей.
   - Что с Баладаром?
   - О, тут есть над чем подумать, - промямлил Хнед. - Но не с едой во рту. Давай о нём попозже?
   - Хорошо, - заинтригованно кивнул Дик, размышляя о своём новом друге: без сомнения, кто-то очень сильно удружил Дику, выбрав весёлого, ушлого и опытного парня ему в напарники.
   Благодарю тебя, Белиар. - Я слеп, но я чувствую твою заботливую руку!
   - Дружище! Начни с главного: подтвердилась твоя версия или нет?
   - Сам не понимаю, - через пару минут, покончив с самым большим куском мяса, начал Хнед. - С одной стороны, никто и ничего. Главное - никого. И подозревать некого.
   - А если поподробнее? - недоумённо попросил Дик. Хнед засмеялся и пояснил.
   - Ни один пришлый на такое при первом взгляде не способен. Я имею в виду чистое убийство, когда не оставляешь следов, улик и вообще ничего, словно тебя там не было, или ты был бесплотным призраком. Увы, в Бангалоре сейчас отирается одна шелупонь. Убийство совершил кто-то из местных, но с Баладаром ладили и госперы, и стражники, что удивительно, учитывая его тяжёлый характер самодура.
   - Да? - покачал головой Дик. - Этому есть объяснение. Он не любил пряжу и прядение, считал это дело позорным и оттого ненавидел свою семью, на ком вымещал всю свою злобу. Это, дружище, уже доказанный факт.
   - Ага, понимаю твою мысль, - заинтересовавшись, вклинился Хнед. - Зато службу любил, жил ею, уважал всех товарищей, молодых учил уму-разуму, опыт передавал, равных себе уважал, дружил и даже досуг вместе с ними проводил, а к старшим относился с пиететом и почтением, которые не уставал везде демонстрировать! Так? Любопытный персонаж, что ни говори. Большая часть того, что я про него узнал, заставляет уважать его и скорбеть о его уходе в Подал вместе с остальными жителями поселения.
   - Получается, никаких заговоров? - уныло уточнил Дик.
   - С одной стороны, вроде как и получается, - кивнул Хнед, - а с другой - нет. Узнал я, что на днях Баладар и Тхерс весьма сильно повздорили. Воины слышали ругань и гневные слова, которые лились из глоток обоих уважаемых госперов, прорывавшиеся на свободу из кабинета гран-авланта, но разобрать толком не смогли. Там всё-таки руна "неразборчивости" есть, отчего подслушивание невозможно.
   - И что? Ссора вышла столь серьёзной, что Тхерсу срочно потребовалось убирать Баладара? Хм, как ни странно, пока это звучит правдоподобно и весьма привлекательно.
   - Ага. Если предположить, что наш визит и мысли о смещении с должности могли стать последней каплей в химере страхов и гнева Тхерса, то заказчик убийства очевиден.
   - Но не исполнитель, - задумался Дик.
   - Гран-авлант мог лично всё устроить.
   - Хотелось бы мне сконцентрироваться на твоей версии, Хнед, но это пока всего лишь наши выдумки, - понурил голову Дик. - Без железных доказательств нас обвинят в саботаже и Хабз знает ещё каких страшных грехах. Хорошо, что у них тут нет других нераскрытых убийств.
   - Почему так думаешь? Есть одно, слышал о нём краем уха, но без особых подробностей. Это случилось вроде как лет шесть назад, звали убиенного на "К" или на "Г". Собственно, официально там был несчастный случай, но люди говорят, что там было не всё чисто, как это всем представили.
   - Это как понимать? Убийство, замаскированное под несчастный случай?
   - За что купил, уж извини, - Хнед растерянно посмотрел на Дика. - Надо же, никогда не жаловался на память, а сейчас не помню. Видно, эта история мелькнула вскользь, частично, и потому отложилась в памяти едва видимым мазком.
   - Да, пятарь, ты сейчас здорово помог следствию. В моей голове всё прояснилось, картина ясна как никогда! - съязвил Дик.
   - Да ладно тебе. Как будто у тебя не бывает проколов?!
   Они обменялись парочкой острых взглядов, и дружно рассмеялись.
   - Ладно. Отказываться от твоей версии мы пока не будем. Ищи мотив. Узнай причину ссоры. В любом случае, без исполнителя мы ничего не докажем.
   - Не волнуйся. Буду рыть землю до самых Предначальных Путей!
   Дик нахмурился, но ничего не сказал. Отпил пива, посмаковал его мягкий вкус, и спросил, наблюдая, как Хнед доканчивает гарнир.
   - Что-нибудь относительно его старых грешков смог выяснить? Никто не возвращался с каторги или рудников? Может, чей-то родственник подрос и нашёл в себе храбрости и ненависти на месть? Сын, брат, сват?
   - Таких пока не обнаружил. Скажу больше - в месть не верю.
   - А во что веришь?
   - Честно? Уже ни во что. Может, и впрямь его женщины укокошили? Ты сам чего нарыл?
   - Много чего интересного, Хнед. Там такой клубок противоречий, взаимных обид, ненависти, гордыни, страстей и предрассудков, что я просто обалдевал, наблюдая за ними. Вот ты говоришь: Баладара любили все сослуживцы. Не спорю, может так оно и было, но в семье его также поголовно ненавидели. Вот именно! Он был тираном, деспотом, самодуром. Он вёл себя по отношению к ним как хозяин-садист со своими невольниками. По-хорошему, почти все из них имели причины желать ему смерти. Но вот убить, как мне кажется, могли не все.
   - Ты знаешь, за день мне довелось много разных историй услышать, и многое касалось исключительно женщин Баладара, как их все называют. Поэтому могу дать тебе толику информации для размышлений. Кого более других подозреваешь?
   Дик задумался, потом предложил:
   - Давай пойдём с обратной стороны. Менее других подозреваю Каиру.
   - Ага, красавица-брюнетка, недоступная дева-сирота. Ты ещё не втюрился в неё?
   - О чём ты?! Она - возможный убийца! Как можно? - не очень убедительно возразил Дик, и Хнед уловил это, но ничего не сказал, лишь по лицу растеклась насмешливая улыбка.
   - Ладно! Нечего тут зубоскалить. Что узнал?
   - Ну-ну. А что? Вполне естественно. Она же такая, такая...
   - Хватит!
   Дик взорвался, и Хнед тотчас преобразился, по-деловому стал докладывать.
   - Рассказывали, что она с семьёй жила на хуторе верстах в двадцати отсюда. Жили хорошо, даже богато, чему позавидовал сосед. Они там ко всему прочему чего-то не поделили, всплыли застарелые обиды.... В общем, однажды ночью сосед с братьями и сыновьями пришёл к их дому, они заколотили его досками и подожгли, а затем с любопытством и улюлюканьем наблюдали за мучениями заживо горевших людей. Конечно, животных и птиц они сообразили забрать себе. Когда всё сгорело, они преспокойно удалились, словно вспахали очередную борозду. Выжила, как ты понимаешь, одна Каира. Она как раз полюбила тогда спать на сеновале, и та ночь не стала исключением. Проснулась, когда дом с родными уже горел, чуть не умерла вначале от страха, а потом от боли за семью, но хватило ума и выдержки не высовываться. Догадавшись, что сожгут всё, тихонько выскользнула в темноту через щель в задней стене. К вечеру следующего дня дошла до Бангалора, где всё рассказала страже. Априй снарядил отряд для расследования под руководством Баладара, авлант с блеском раздобыл доказательства и отправил нескольких на плаху, остальных мужчин - на рудники, а женщин и детей рода - по миру. Девочку, в одночасье ставшую сиротой, взял к себе на проживание, а чтобы дурные мысли в голову не лезли, стали потихоньку нагружать работой по дому. Так она превратилась в служанку-горничную.
   - Печальная история. Бедная Каира, - тяжело вздохнул Дик, проникаясь всё большей симпатией к ней. - Получается, Баладар стал для неё своего рода рыцарем-заступником, отомстившим за лютую смерть родных. Да она ему теперь обязана до гробовой доски! Что ещё?
   - А ещё у неё есть сердечный друг, некий Тодд, овияр, ходит на когге одного купца из Арнавала средней руки. Но сам Тодд местный, двадцать три года отроду. Видятся каждый раз, как ему везёт зайти в Бангалор, что, правда, бывает не очень часто. Что любопытно, свои отношения тщательно скрывают, но я смог разговорить портовых стражников, а они парни глазастые!
   - Да, молодец, - Дик искренне похвалил его. - В чём причина такой скрытности?
   - Думаю, обычная стыдливость, нравственные устои и предрассудки общества, - насмешливо отмахнулся Хнед, и тут же с лукавой улыбкой поинтересовался: - Что ты о ней думаешь? Неужели правду говорят, что красота часто идёт рука об руку со смертью? Или пороками?
   Дик напрягся, настороженно вглядываясь в пятаря и пытаясь увидеть подвох. Но ничего более любопытства и усмешки не заприметил.
   - Опять за своё. Ладно, вот что скажу. Да, Амара не поскупилась. Каира прекрасна. Женственна. Желанна. Ей бы в амаристки податься, особенно теперь, после смерти благодетеля. Уверен, там бы она снискала славу и посоревновалась бы даже с Ласией...
   - Эко ты загнул, - недоверчиво покачал головой Хнед. - Ласия - дочь Амары!
   - Значит, они сёстры.
   - Ладно, хватит о ней, - подумав несколько долгих мгновений, кивнул пятарь. - Кто следующий?
   - Пожалуй, Ристия.
   - Ага! Заслуженная пряха Бангалора. Лучше неё - только сестра Баладара. Тем не менее, это не мешает ей быть неформальным вожаком семьи и главой их прядильного подряда. У них же ещё четыре девушки трудятся, так что размах тот ещё. Её прошлое весьма туманно, во всяком случае, как мне рассказали, она не любит распространяться о себе и предпочитает концентрироваться на проблемах других. В силу этого многие бегут к ней за советом, так как знают, что она внимательно выслушает, успокоит и даст верный совет. Некоторые недоброжелатели - а такие всегда найдутся, - называют её "жилеткой".
   Напарники рассмеялись, уловив юмор местных прохвостов.
   - Про неё хорошие отзывы. Достойный человек, мягкий, обходительный, добрый. Да, известна своим чайным отваром - по мнению некоторых, лучшим в Бангалоре благодаря удивительному сочетанию трав. Ещё не пробовал?
   - Нет, но вечером обязательно воспользуюсь твоим советом.
   - Не боишься?
   - Теперь, после твоих слов - точно нет. Она мне понравилась, - улыбнулся Дик. - Каиру и Ристию я расцениваю как наименее вероятных подозреваемых. Давай перейдём к другим, относительно которых у меня есть определённые сомнения.
   - Тогда про Эстазу, - предложил Хнед.
   - Почему?
   - В ней я уверен - она невиновна.
   - Вот как?
   - Да! Пусть я не совсем сыскарь, но тоже умею мыслить. Посуди сам. Баладар - её родной брат. Никаких проблем с ним у неё не было, в тоже время у него возможностей влиять на её жизнь также было немного. Нет особого повода для конфликта, нет мотива!
   - Ну, ты голова! Это всё?
   - Что есть!
   - Увы, не густо. Похоже, дружище, ты совсем не знаешь Эстазу.
   - Откуда мне...
   - Вот-вот. Брат, похоже, втайне испытывал презрение к ней, отчего постоянно подзуживал и подначивал её. А она, к твоему сведению, весьма гордая, себялюбивая и честолюбивая особа, так что все эти ежедневные склоки с братом наверняка здорово злили её. Но ещё больше она бесилась, когда он давил на её самое больное место - Триха. Его она любила и любит, по нему плачет в подушку каждый вечер, я уверен в этом. Точнее - по себе, ибо он в тюрьму попал, а она одна осталась. Вероятнее всего - навсегда, ибо кому она такая некрасивая да старая нужна? А любви то хочется....
   - Неужели столь страшна? - недоверчиво уточнил Хнед.
   - Нет, не уродина, отнюдь. Вполне обычное лицо. Точнее - заурядное, никакое. Сразу видно - кровь Баладара. Вот Огалла и Моса - те вполне симпатичные, кто в прошлом, кто в будущем.
   - Значит, ты предполагаешь месть из-за оскорбления и унижения чести? Ты знаешь, этого мало, дружище, - скептически покачал головой Хнед.
   - Да знаю я, - вяло отмахнулся Дик. - Я же говорил тебе - крайне запутанное дело.
   - Не бойся, убийца не уйдёт от наказания. Неужели ты думаешь, что два мастера из Арнавала спасуют перед провинциальным убийцей-дилетантом? Да ещё женщиной?
   Дик внимательно посмотрел на напарника, затем улыбнулся, стряхивая меланхолию и неуверенность.
   - Да, ты прав. Что известно по Мосе?
   - Та ещё особа. Два года посещала занятия храма Баара, где училась грамоте, арифметике, географии, знаниям о животных и растениях, некоторым ремёслам. Училась, кстати, вполне успешно. Тоже пряха, и не плохая, но до Эстазы, да даже до Ристии - ей очень далеко. Не хватает внимания и старания. Немного взбалмошна, строптива, резка, злопамятна. Считает себя большой красавицей, но не гордячка. Пока, наверное. Женихи к ней уже наведывались, но папаша всех отшил.
   - Кстати, вот мотив!
   - Да брось ты! Эти сопляки, небось, в штаны делали при виде грозного авланта. Нет. К тому же сейчас её действительно собрались выдать за Экрира, хорошего парня, я бы сказал - умника. И вот такая смерть. Уверен, априю она совершенно невыгодна. Кстати, умные люди говорят, что теперь Холог вряд ли захочет объединять дома, так что Моса пролетела с ним.
   - Да ты что? Важные сведения, дружище. Ты знаешь, она была против этого замужества.
   - Да ну? Укокошила папашу, избавилась от жениха? Расследование завершено?
   - Если бы! Однако у меня накопились подозрения на её счёт, так что надо будет их проверить. Ладно, давай о её матери. Что узнал?
   - Из хорошей семьи, но родственников не найти - почти все погибли или умерли, оставшиеся переехали в другой район, так что её жизнь до замужества - сплошной туман. Что ещё? Четыре раза была беременна, но трижды случались выкидыши, причём в двух случаях - незадолго до родов. Говорят, от побоев пьяного Баладара, и если Огалла нормальная женщина, она должна его ненавидеть за это. Люто.
   - Согласен. Этого повода вполне достаточно для убийства, но почему она совершила его сейчас, когда эмоции давно уже улеглись?
   - Не знаю. Может, ждала подходящего момента?
   - Думаешь, - скептически скривился Дик. - Когда случился последний выкидыш?
   - Шесть лет назад, - погрустнел Хнед. - Ты прав, время лечит.
   - И, тем не менее, вполне себе версия. Выкидыши, издевательства и побои - всё это послужило основой её ненависти. А уже конкретное желание убить возникло из-за новой обиды, которую нам обязательно надо выяснить, иначе Огаллу не прижать. Мы должны или исключить её из числа подозреваемых, или доказать, что это именно она! - воодушевлённо заявил Дик.
   - Мда, чую, этой ночью я не усну, - вздохнул Хнед. - Заплатишь за мой ужин?
   - Уже уходишь?
   - Да, наметил ещё несколько встреч, хотелось бы успеть сегодня кое с кем повидаться. Бывай, дружище, и до завтра. У тебя какие планы?
   - Пока не знаю, - пожал плечами Дик. - Подумаю.
   - Хорошее дело. Удачи!
   - И тебе пусть Алакмаон освещает путь!
  

19

  
   Дик долго сидел один, размышляя о семействе Баладара.
   Получалось, убить могли Моса или Огалла, самые близкие ему люди. У каждой - свой мотив, своя боль, но в обоих случаях причина достаточно веская. При этом Дик понимал, что все домочадцы авланта - люди в целом добрые и хорошие, и потому сомневался, что этих мотивов достаточно. "Должно быть что-то ещё, нечто, что послужило последней каплей, что побудило убийцу пойти на этот отчаянный шаг? Вот только что?" - размышлял он, покидая таверну.
   Смеркалось. Где-то в стороне пели птицы, ещё дальше - глухо брехала собака. Небо со стороны моря заволокли тучи, так что ночью следовало ожидать ливень или даже грозу. Эти догадки подтверждал ветер, всё сильнее певший свою победную песню, поднимая пыль и разнося водяные брызги. Закутавшись в плащ, Дик поспешил обратно в дом прях. Он решил заночевать в комнате убитого авланта и хитростью запугать женщин, вынудить их нервничать, раскрыться и тем выдать себя. Он чувствовал, что они ещё многое скрывают, темнят, юлят, даже лгут. Этот авантюрный план был единственным на его взгляд способом, который мог заставить их либо сознаться, либо ошибиться.
   Неожиданно дорогу Дику перегородила тень. Бастар взволнованно замер, судорожно стискивая рукоять меча, и размышляя, кто бы это мог быть. Неужели таинственный убийца Баладара? Тень была явно мужской....
   - Стой, где стоишь, и не смей приближаться! - выкрикнул Дик, делая шаг назад. - Кто ты? Что тебе надо?
   Тень продолжала безмолвно надвигаться, и на Дика накатил страх: может, это нежить? Что тогда делать, ведь ему неведомы действенные приёмы против детей ночи? А на расстоянии определить он не может. Ясно станет в сажени - полутора, но тогда будет уже поздно. Какая досада!
   Дик выхватил меч, намереваясь задорого отдать свою жизнь, но в этот миг неизвестный вышел на светлый участок дороги и Дик услышал знакомый голос:
   - Что, авлант, перетрусил? Я видел, как дрожали твои руки и перекосилось лицо! Всем расскажу, как ты меня испугался, - засмеялся он и встал перед бастаром.
   - Гран-авлант? Вы? Что за шутки? Зачем вы следите за мной? - напряжение не проходило, так как появились мысли, что это коварная ловушка. Всё-таки перед ним был подозреваемый номер один из числа стражи и службы правопорядка.
   - Полноте, авлант, мне нет до тебя дела, - презрительно молвил Тхерс. - Я живу недалеко отсюда.
   - Хотелось бы в это верить, - скривился Дик. - Хотелось бы.
   - Как расследование? Успешно? Наверное, уже есть подозреваемые, и завтра мы наконец узнаем, кто убил моего помощника, не так ли, авлант? - в голосе Тхерса послышалась угроза.
   - Да, гран-авлант, я тоже в это верю. Однако ничего обещать не могу - дело очень запутанное, - Дик не желал с ним сориться, и поэтому как мог старался сдержаться и смягчал свою речь.
   - Это в голове у тебя всё запуталось, авлант, - жёстко произнёс Тхерс. - Ты не там копаешь.
   - Это вы о чём? - недоумённо мотнул головой Дик. - Объяснитесь! Я не понимаю вас.
   - Дурачком прикидываешься? Обмануть меня удумал, щенок. Я скажу тебе, что я думаю про твоё расследование! Земля гореть будет у тебя под ногами, я тебе такую жизнь устрою, что мало не покажется. Хочешь войны со мной?! На моей земле?
   Перекошенное злобой лицо Тхерса застыло вблизи Дика, и бастар почувствовал его горячее дыхание, запах лука и душок вина.
   - У меня и в мыслях не было, гран-авлант! - жестко отрезал Дик, выдерживая давление бывалого госпера. - Видимо, меня оклеветали. Прошу вас, объясните мне причину ваших нападок, и мы вместе разберёмся в них.
   - Чушь! Ты ничего не можешь. Зачем ты копаешь под меня? Стараешься завалить? Для кого стараешься?
   - Уверяю вас, гран-авлант, мне в этом нет никакого резона, - Дик начал что-то понимать, а Тхерс уловил, что Дик не боится, и сам в свою очередь ослабил натиск.
   - Твоя ищейка, этот пятарь, он всё вынюхивает и высматривает, причём особенно его интересую я и мои отношения с Баладаром. Думаешь, я не понимаю, к чему вы клоните? Думаешь, я уже из ума выжил? - гран-авлант вновь возбудился и буквально орал на Дика. И хотя у бастара было велико желание огрызнуться, он сдержался.
   - У вас неправильные сведения. Хнед копает против всех, на кого может пасть подозрение. Вы естественным образом один из подозреваемых, так что не обессудьте. Ничего личного.
   - Зачем мне убивать своего помощника, моего друга, с кем я бок обок прослужил двадцать лет? А? Ответь мне, авлант?
   - А зачем жене убивать мужа, а дочери - отца? История знает случаи, когда и не такие друзья ссорились и умерщвляли друг друга, - спокойно поведал Дик и вдруг огорошил его неожиданным вопросом: - Из-за чего вы разругались с Баладаром за несколько дней до его смерти? Говорят, вы кричали друг на друга. Была ссора?
   - С каких это пор мелкая размолвка старых друзей считается веским мотивом для убийства? - холодно переспросил Тхерс, медленно успокаиваясь.
   - Некоторые считают, что вы могли желать его смерти....
   - Кто?! Отвечай немедля! - схватил его за грудки гран-авлант, сблизившись с Диком так, что они едва не касались носами. - Кто желает мне смерти?
   - Априй советовал обратить особое внимание на вас в качестве заказчика убийства. А может, сразу и как исполнителя, - решился поведать эти секретные данные Дик, и не прогадал. Лицо гран-авланта разгладилось, в глазах появилось приветливая нотка.
   - Теперь мне ясно, почему пятарь так рьяно ищет на меня улики. Априй стражи предположил.... Сволочь! Но ты, Дакар, ты же госпер, мы все Госперы, а они - стража, наши противники, так что мы должны быть вместе. Что думаешь?
   - Думаю, что если улики лягут против вас, я не стану заминать дело и пытаться выгородить. Впрочем, как и любого другого. Моё дело - отыскать убийцу, кто бы им ни оказался. Но пока могу заверить, что против вас почти ничего нет. Кроме версии....
   - Какой? Давай я развею твои сомнения, - по-деловому предложил Тхерс. - Смелее. Я тебе точно не враг.
   - Конечно. Вы мой враг только если имеете прямое отношение к смерти Баладара. Версия такова. С некоторых пор вы стали замечать за Баладаром странное стремление заменить вас, которое он маскировал заботой о вашем сердце, которое уже год как ноет. Вскоре подозрения обрели чёткие формы: Баладар метит на ваше место и подсиживает вас. Вы стали наблюдать за ним, и ваши подозрения лишь усилились. Несколько дней назад вы решили поговорить с ним, что вылилось в ссору. И тут - неожиданный и крайне подозрительный приезд столичных госперов. Вы смущены, взволнованы, сердце ещё больше болит. Неужели у них задание заменить начальника службы правопорядка? Приходит понимание: либо он, либо вы. Приходится принять тяжёлое решение. Смерть Баладару!
   - Чушь какая-то! - застав с бледным лицом, пробормотал Тхерс, и Дик вдруг понял, что не так уж он не прав.
   - Такому опытному госперу как вы не составило труда сделать всё чисто и отвести от себя любые подозрения. Но Тогур был учеником Баладара, дружил с ним, уважал и любил, поэтому сразу что-то заподозрил. Возможно, успел что-то выяснить, за что его пришлось срочно убрать. Теперь расследованием должны были заняться эти клоуны Долтур и Нек, наверняка ваши люди, которых вы используете либо в тёмную, либо им даже многое известно и они ваши подельники. И всё бы у вас получилось, если бы мнительный априй не вытащил туза из рукава, то есть нас, пришлых госперов, и своей властью дал нам все полномочия на расследование. И вот поэтому вы дёргаетесь, яритесь и мечетесь, не зная, что будет, и не следует ли принимать меры уже против нас. Всё верно, гран-авлант?
   Дик даже вспотел, выкладывая свои измышления. Рука по-прежнему сжимала меч, все чувства до предела обострились, словно перед опасной схваткой, что было объяснимо: либо будет драка, либо всё разрешится мирным образом. Так кто ты, гран-авлант? Убийца или...?
   - Вынужден признать, ты смог построить отличную версию, желая угодить априю, - вяло улыбнулся Тхерс. - С ходу даже трудно придраться. Признаюсь, я огорошен.
   - Красивая версия, построенная на мелких фактах и домыслах, и не более того, гран-авлант. К сожалению, или к счастью, вы не входите в первоочередной круг моих подозреваемых, поэтому вами занимается Хнед. Что касается априя.... Хм, если я узнаю, что это он заказал Баладара, я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы его осудили. Хотя в одиночку, учитывая его власть и влияние здесь, мне это будет нелегко. Я могу в этом случае рассчитывать на вас?
   - Безусловно! - обрадовался гран-авлант, но Дик быстро осадил его.
   - Против априя у меня вообще ничего нет, поэтому продолжим разговор о вас, тем более что вы любезно пообещали мне развеять любые мои сомнения.
   - Это так, - нахмурился Тхрес.
   - Я вам изложил свою версию - что можете сказать в своё оправдание? - в голосе Дика появился металл, и гран-авлант не мог не заметить его.
   - Кого другого я бы растоптал уже, стёр в порошок, но ты вызываешь у меня уважение, так что я отвечу тебе, - вновь немного возбудился Тхерс. - Мы с Баладаром всегда были как братья, поддерживали и помогали друг другу. Вместе мы были силой, с которой априй никак не мог справиться. Теперь же, когда я остался один, моя отставка неизбежна, тут я не обольщаюсь, хотя, конечно, трепыхаться буду и так просто не дамся. Наверное. Так вот Баладар никогда не метил на моё место и всегда говорил, что займёт его только в одном случае: если я умру.
   - Убедительно, - кивнул Дик. - Всё-таки, из-за чего возникла ссора?
   - Это сугубо личное, и я не желаю выносить сор, Дакар, - покачал он головой. - Но поскольку ты не отстанешь, я же вижу, скажу: когда-то мы договорились, что мой сын Гневар возьмёт себе в жёны Мосу. А тут вдруг я узнаю, что он всё переиграл и решил отдать её за сынка Холога, нашего опасного друга-начальника! Представляешь мою реакцию?
   - Да, Тхерс. Теперь я вижу, что вы не причастны к его смерти. Что вы думаете о смерти вашего подчинённого?
   - Скорее друга.
   - Всё сразу. Кто убил его?
   - Если бы я знал, твоя помощь не понадобилась бы, - засмеялся он. - Спроси что-нибудь полегче.
   - Хорошо, - нисколько не смутившись, кивнул Дик. - Кого вы подозреваете?
   - Всех, пока не будет найден убийца.
   Дик досадливо мотнул головой - несмотря на все заверения, Тхерс не желал помогать ему. Почему?
   - Не жди, что я укажу тебе след, - словно отвечая на его безмолвный вопрос, сказал Тхерс. - Здесь ты один, и тебе самому придётся отыскать злодея.
   - Ладно, - не сдавался Дик. - Уверен, вы хорошо знали его родных.
   - Лучше, чем многие, но хорошо - слишком сильное слово, которое в данном случае неуместно, - Тхерс продолжал серию туманных ответов.
   - Кто-то из них мог убить его? Или желать его смерти?
   - Если ты мастер сыска, то должен знать: убить может каждый, особенно во время эмоциональной аффектации. А вот что касается желания.... Поведаю тебе одну быль. Жила была пряха. Хорошая пряха, смелая, богобоязненная. Она не боялась экспериментировать и создавать новое, чего раньше никто не делал. Всё было хорошо в её жизни, кроме одного: в любви была несчастлива. Почему? Амара пожалела ей стати и привлекательности, одарив кого-то другого излишком красоты. Но однажды ей посчастливилось встретить парня, писаря из магистратуры, который влюбился в неё. Он ей тоже понравился, и они начали встречаться. Но вот незадача - брату девушки её возлюбленный пришёлся не по нраву, он старше, он глава семьи, и считает, что она должна послушаться его. Но куда там - чувства сильнее! Тогда он начал применять разные доступные ему методы: угрожал парню, а потом и сестре, выставлял парня за порог, а потом пристрастился бить его - ничего не помогало. Любовь сильнее страха - это факт. И вот однажды они объявили ему: скоро свадьба. Тут уже противиться глупо и опасно, и он даже публично согласился с её решением, но неожиданно через десять дней парня поймали на подлоге записей, утаивании средств посёлка, обмане и прочей чепухе. Оказывается, все последние годы он злостно обкрадывал своё родное поселение, из-за чего Бангалор не досчитался двадцати ландоров серебром! Конечно, он так и не сознался, но улики были неопровержимы, даже свидетели нашлись, и парню присудили отдать всё вдвойне, а заодно выгнали со службы. Увы, такой огромной суммы у него не было, и тогда его упекли в тюрьму отрабатывать долг. Срок отмерили не жалея: долгих десять лет.
   - Святой Алакмаон! - ошарашено покачал головой Дик. - Гордыня и самомнение часто толкают людей на самые подлые поступки. Получается, это брат всё подстроил и исковеркал парню жизнь? А заодно и своей сестре? Ради принципов?! Невероятно... Но почему никто этого не увидел, не возопил на весь посёлок? Почему никто не помог парню?
   - Потому что люди предпочитали не связываться с братом девушки - у него были могущественные друзья, - улыбнулся Тхерс, хлопая его по плечу. - Только запомни одну вещь: я тебе ничего не рассказывал. Запомнил?
   - Конечно, гран-авлант, эта история лишь упорядочит мои размышления и направит их в нужное направление.
   - Правильно, Дакар, правильно. Ты хороший авлант. Верю, ты сделаешь хорошую карьеру в Службе. До встреч, и удачи.
  

20

  
   Первым его встретил Хозес. Он посмотрел на Дика и спросил:
   - Ну как ты, авлант? Справляешься? Есть результаты?
   - Пока всё неопределённо, но есть ощущение, что наше кольцо вокруг убийцы постепенно сжимается. Мы достанем его, обещаю!
   - Это хорошо! - кивнул Хозес. - Априй интересуется, кого ты подозреваешь в первую очередь, и не следует ли ему принять превентивные меры?
   "Дети Хабза! Похоже, этот априй действительно неровно дышит к гран-авланту. Почему и когда между ними кошка пробежала? А вдруг Баладара убили по приказу априя, и теперь они стараются всё свалить на гран-авланта, желая убрать сразу обоих? О-хо-хо. Со стражей надо держать ухо востро. Тем более, здесь я не бастар, а госпер, и это многое меняет".
   - Передайте многомудрому априю, что его вмешательство пока не требуется. Всё под контролем.
   - И всё же, если среди прях убийцы нет, не стоит ли углубить поиски в иных направлениях? - продолжал настаивать Хозес, и тем вывел Дика из себя.
   - Я подумаю над твоим предложением, Хозес, - сквозь зубы процедил Дакар. - Но советую тебе не лезть в моё расследование. Концентрируйся на своих прямых обязанностях. А сейчас докладывай, что здесь произошло за время моего отсутствия.
   - Пряхи в полном составе изволили кушать. Они до сих пор в гостиной, - сухо ответил Хозес и удалился, оставив раздосадованного Дика одного. С трудом подавив внешние проявления своего негодования, бастар решительным шагом вышел к пряхам.
   Сам приём пищи уже закончился, и даже чай все попили. Женщины сидели молча, но не приходилось сомневаться, что совсем недавно они разговаривали, причём обсуждали ход расследования, смерть Баладара и кто же всё-таки убил его.
   - Добрый вечер, дамы! - открыто улыбаясь, начал Дик, встав во главе стола. Он видел пять пар настороженных, испуганных, полных любопытства глаз. - Рад всех вас видеть живыми, - Дик подмигнул им, но этим лишь увеличил настороженность слушательниц. - Надеюсь, сейчас убийца сама признается в содеянном, чем облегчит себе участь.
   Наступило неловкое молчание, когда женщины молча и с потаённой надеждой переглядывались. Наконец, на правах старшины семейства, Ристия спросила Дика:
   - Я вас правильно поняла, авлант: убийца среди нас, а остальные версии вы уже не рассматриваете? Что вынудило вас так думать?
   - Я разве кого-то уже обвинил? - Дик сделал паузу, оглядывая присутствующих, - Но раз вы настаиваете, завтра, когда все улики будут собраны, я предъявлю обвинение! - он блефовал, но это был самый действенный способ вывести их из себя и заставить делать глупости. - Мои помощники собирают улики вне этого дома, я же доберу необходимое за ближайшую ночь. Да, вы правильно поняли меня - я буду ночевать с вами. В комнате Баладара!
   Дик видел - это был шок для всех прях. Они застыли, силясь переварить услышанное, затем стали переглядываться, пытаясь уяснить, кто что думает.
   - Но, авлант, позвольте-ка, - вспыхнула Эстаза, но Дик тут же осадил её, подняв ладонь.
   - Как глава следствия я настаиваю на этой мере. Отказ от сотрудничества буду воспринимать как попытку скрыть улики и оказать давление на сыскарей. В конце концов, какая теперь разница? Баладар мёртв. И мы имеем все основания считать, что этому поспособствовала одна из вас!
   Под конец речи Дик повысил голос, добавил металла, и оно вышло как надо: все притихли и никто уже не смел возражать. Конечно, ведь каждому было что скрывать.
   - Поверьте мне, - тут же несколько мягче добавил Дик, - я нисколько не желаю вам зла. Мне больно осознавать, что одна из вас сделала это. И ещё больнее мне будет предавать её в руки закона. Но это неизбежно. Убийца должен быть наказан. Надеюсь, этот постулат никто из вас не станет оспаривать?
   Комнату наполнило угрюмое молчание.
   - Вот так-то, дамы. Каира, будь любезна, постели свежее белье, хотя я не уверен, что мне удастся поспать - планирую провести обыск в комнате, изучить бумаги, ежели у него они были. Крепитесь. Завтра ваши мучения и неудобства закончатся. А теперь можете идти. Всего наилучшего!
   Дик постарался и сумел взглянуть на каждую отдельно, взглядом давая понять, что она на прицеле. И женщины почувствовали себя неуютно. И неуверенно. Уходили так, словно порывались что-то сказать, но присутствие остальных мешало им. К тому же в самый последний момент Дик добавил огня, чем ещё больше заинтриговал их.
   - Вы сами удивитесь, когда узнаете, кто убийца!
  

21

  
   Бастар остался один. Некоторое время просто сидел, расслабляясь. День всё-таки выдался тяжёлым, и окончание его отнюдь не стучится в дверь. Предстояло самое сложное - обмануть убийцу, заставить его вылезти из скорлупы, в которой она спряталась, и совершить нечто, что окончательно выдаст её. Главной подозреваемой теперь была Эстаза.
   Дик попробовал построить картину преступления.
   Итак, Баладар в семье - самодур и деспот. Дома все должны слушаться его, если кто противится его воле, обязательно последует наказание, самое распространённое - рукоприкладство и оскорбления. Если это не помогает и человек упорствует, то в дело вступает Баладар-авлант. Он строит хитрые комбинации и наносит удар по камню преткновения, или даже по самому дорогому, что есть у этого человека, при этом само имя Баладара не замарано, а он сам будет говорить: "Вот видишь! Я же предупреждал!" И даже выражать сочувствие.
   Интересно, сколько раз он применял эту схему по отношению к своим домочадцам? Да не суть. Важно другое: самая большая гнусность у него вышла по отношению к Эстазе. Брат и сестра, несчастный возлюбленный Трих. Всё сходится. Но это случилось шесть лет назад. Почему Эстаза столько лет ждала? Объяснение может быть лишь одно: она не знала. Но вчера, утром, днём или, скорее всего, вечером пелена тайны рассеялась. Сильная, но обычная ненависть к нему полыхнула яростным огнём, она перестала контролировать себя, пришла и убила. Да, из всех женщин семьи именно она может убить, сохраняя хладнокровие, ей хватит силы воли и характера. Да, именно так и было!
   - Хозес! - наконец прокричал Дик. Авлант заставил Дика ждать, но всё-таки появился. - Эстазу ко мне. И не спускать с остальных глаз.
   Сестра Баладара ворвалась к гостиный зал словно разъярённая пантера. Она заметалась вдоль стены, поливая Дика и его методы грязью. На вежливое замечание о том, что это вынужденная мера и он дико извиняется, она даже не обратила внимания. Эстаза успела сменить одежду на ночную прозрачную тунику, но в таком виде появиться не смогла и потому поверх неё была тёплая шаль. Это также бесило её, и каждый взгляд, брошенный Диком ниже головы Эстазы, вызывал у неё бурю негодования.
   - Садись, Эстаза, нам предстоит, я надеюсь, откровенный разговор. Да не туда! Садись подальше от веретена, я не желаю догонять твоего братца, - спокойно, с некоторой толикой издёвки заявил Дик.
   Пряха замерла, задохнувшись в негодовании, буквально рухнула на обитую атласом лавку и, когда, наконец, смогла произносить звуки, закричала:
   - Да как ты смеешь меня подозревать, арнавальский ублюдок?! Ты ничего не понимаешь!
   - Смею, Эстаза, смею. Я даже априя подозревал, а ты, уж прости, против него - не та фигура, чтобы заставить меня дрожать. Я из Арнавала, это ты точно подметила, и очень далёк от ваших местных реалий. Меня нельзя заставить, меня сложно обмануть. Я просто взял след и пришёл к логову убийцы. Братоубийцы! - последними словами бастар на несколько мгновений буквально пригвоздил Эстазу к лавке.
   - Что!? - вскочив, взъярилась Эстаза, но Дик тоже встал и, сделав грозное лицо, прорычал, толкая её обратно на лавку:
   - Сидеть, тварь! Я всё знаю про тебя! Сознавайся, как и почему убила брата, иначе у тебя не будет ни одного смягчающего обстоятельства! Ну! Говори! Скорее!
   Эстаза замерла, стеклянными глазами глядя перед собой. Ноздри широко расходились в стороны от быстрого и глубокого дыхания, лицо исказила задумчивая ярость. Она рухнула обратно на скамейку и прошептала:
   - Так и знала, что ты выберешь меня. Но у тебя ничего не выйдет. Я не виновата!
   - Значит, добровольно сознаваться не желаешь? Хорошо, - покладисто согласился Дик. - Тогда ответь мне на один вопрос: - О чём ты говорила с Баладаром, когда спустилась в гостиную во второй раз за вечер? По всем раскладкам, ты последняя, кто видел его живым, - блефовал Дик.
   - Это ещё ни о чём не говорит. С братом я обсуждала положение моего возлюбленного Триха, его безрадостные перспективы и почему всё так случилось. И всё, - усталым, тихим, почти безжизненным голосом поведала Эстаза. - Доволен?
   - Я не верю тебе. Скажи, как Баладар относился к Триху и твоему замужеству шесть лет назад?
   Эстаза с удивлением посмотрела на Дика, затем сказала:
   - Ты глубоко копаешь, авлант, я не ожидала, что ты сможешь это узнать. Хорошо, я расскажу тебе правду.
   - Наконец-то!
   - Не жди, что, узнав её, ты сможешь указать, кто убийца. Я таких подарков не делаю! - Дик что-то хмыкнул при этих словах, и Эстаза, высоко вскинув подбородок, продолжила: - Баладар невзлюбил Триха с первого же его появления в нашем доме. Он угрожал ему, затем дважды бил. Я устраивала истерики, даже лезла драться, делала громкие заявления - всё было бесполезно. Он стоял на своём, мол, писарю не место в нашем доме, а его сестра не опозорит семью. Да какое тут бесчестье? Подумаешь, писарь! Куда большим бесчестьем следует считать моё одиночество! Но вот это его как раз не волновало. Подонок!
   - Не стоит обзываться - твой брат уже обживается в Подале.
   - Он заслужил это, - упрямо мотнула головой Эстаза. - Наконец, мы решили поставить его перед фактом, тем более что в завещании нашего отца было сказано: если Эстаза и её жених публично заявят о своих намерениях, никто и ничто не вправе препятствовать им. Кроме того, нам тогда полагались права на треть дома и полная независимость от Баладара. Это был серьёзный куш, Баладар с этим ничего не мог поделать и прилюдно согласился, даже пожелал нам счастья, лицемер! А через десять дней случилось страшное: коллеги Баладара обвинил Триха в обмане и кражах. С тех пор я с ним виделась лишь один раз.
   На какое-то время в комнате воцарилось тягостное молчание.
   - Да, Эстаза, это печальная история об утраченной любви. Ты никогда не задумывалась, почему всё так совпало? Может, обвинение было подстроено?
   - Ты прав - я не раз задавала себе этот вопрос. Подозревала всех, спрашивала Баладара, гран-авланта, априя - все разводили руками и сочувственно говорили, что не повезло. Ищи, пряха, другого, честного! А где я его найду?! - гордячка Эстаза неожиданно дала слабину и заплакала, закрыв лицо ладонями и сжавшись в комочек. Дик некоторое время растерянно смотрел на неё, затем пересел к ней, прижал к себе, стал гладить по волосам.
   Минут через десять поток слёз прекратился, она стала всхлипывать, подняла голову и одарила его благодарной улыбкой, после чего хриплым голосом сказала:
   - Благодарю, авлант. У тебя есть душа, и Алакмаон должен гордиться тобой.
   - Значит, это была не ты?
   - Да, я его не убивала. За что? За словесные пикировки родных братьев не убивают.
   Дик задумался. Очевидно, он ошибся - Эстаза не похожа на убийцу, и она не знает о настоящем участии Баладара в той истории. Или притворяется? По большому счёту, это была единственная причина, по которой она могла захотеть совершить убийство. И что теперь? Сказать ей? Если не знает, правда окончательно очернит брата в её глазах. Зато такая откровенность может переменить её отношение, и на волне благодарности она пооткровенничает с ним. Конечно, рискованно, но без риска ему это дело не раскрыть.
   Дик осторожно подготовил девушку к предстоящему открытию, а затем коротко поведал ей неизвестную ей часть истории Триха. Эстаза была шокирована. Она застыла, замкнулась и перестала отзываться, начав едва заметно раскачиваться. Раздосадованный Дик, помучавшись с ней, позвал стражников, и те отвели впавшую в прострацию женщину в её комнату.
   Немногим позже Дик вышел во внутренний дворик. Здесь стоял Хозес и ещё два воина. Дик кивнул им и поднялся наверх. Он уже знал расположение комнат. Почти напротив лестницы - вход в кабинет Баладара. Левее, в углу, располагалась соединённая с кабинетом спальня, а в центре левой части дома - комната Огаллы. В левом фронтальном углу - большая женская комната, ныне используемая в качестве комнаты стражи. Справа от кабинета располагался гардероб, в правом дальнем углу - комната Эстазы. В центре правой половины жила Ристия, в ближнем правом углу - Моса. Над гостиной располагалась комнатка Каиры и две гостевые.
   По всему периметру тянулся коридор-балкон с высокими, украшенными резными фигурками зверей перилами. Дик сделал полный круг, прислушиваясь к жизни за дверьми, но звукоизоляция была преотличная. Наконец, он решился и под внимательными взглядами стражников вошёл в кабинет Баладара.
   Здесь было просто, но функционально. Большой стол с письменными принадлежностями, мощный обитый кожей стул. Небольшой шкаф с двумя полками с книгами, преимущественно военной тематики. Дутый кожаный диван. Специальная подставка для благовоний. Две амфоры в углах. На стене напротив стола - красивая карта Бангалора.
   Помаявшись и не найдя себе занятия, Дик прошёл в спальню. Широченная кровать располагалась под высоким бордовым балдахином. Возле стены - трюмо с огромным зеркалом. Несколько широких мягких табуреток, большая статуя Акрара, огромный сундук. И большая дверь, ведущая в комнату Огаллы. Дик прошёл, осторожно потрогал - заперта. Вернулся к кровати, на специальную высокую подставку возле изголовья поставил лампу, которую решил не гасить, но лишь приглушил, и, не раздеваясь, лёг.
   Долго чувствовал себя неуютно и неуверенно. Здесь жил и спал Баладар, а теперь, всего на одну ночь - Дик. Завтра надо отыскать убийцу. Если он не представит негодяя, его дутый авторитет закономерным образом испарится, люди перестанут уважать его, возникнут подозрения. К тому же найти убийцу станет практически невозможно. Если только Тогур не очнётся и не расскажет, что же на самом деле с ним произошло.
   Дик лежал и размышлял, глаза постепенно слипались - Гипсан уже прилёг возле его подушки, как вдруг бастар услышал шорох, тихий скрип и дверь в комнату Огаллы осторожно приотворилась. Спустя несколько мгновений появилась сама женщина.
   Она была в прозрачной тунике, и лампа в руке отлично освещала все её прелести, ещё вполне соблазнительные, чтобы "голодный" Дик с трудом сглотнул, во все глаза наблюдая за ней. При её приближении он вскочил и теперь старался смотреть только ей в глаза, тогда как женщина, ответив ему пристальным взглядом, наполненным тревогой и невысказанными вопросами, улыбнулась, сблизилась и заговорила приглушённым голосом:
   - Авлант! Ты такой красивый, такой сильный, такой уверенный в себе. Ты найдёшь убийцу моего мужа, я уверена в этом. И чтобы завтра тебя не тревожили посторонние мысли, я хочу сделать тебе подарок - даровать ночь любви со мной. Возьми меня! Подари мне радость. Подари себе усладу. Давай насладимся этой ночью - я давно уже не знала мужчин, так как Баладар не звал меня к себе. Ну же, возьми меня!
   Она бросилась к столбом застывшему Дику, обняла его, прижалась, покрыла лицо поцелуями. В эти мгновения она была столь поразительно красива, что Дик не смог отстранить её. Он почувствовал тепло её тела, тяжесть грудей, жар сжигавшего её желания. И его естество ответило, устремилось к ней, он тоже обнял её, ещё сильнее прижал к себе, решаясь совершить доселе невозможное. Он даже ответил ей на поцелуй, как вдруг кто-то приглушённо постучал в дверь. Оба замерли, затем Дик отодвинул её, прислушиваясь, был ли звук на самом деле или это игра воображения. Увы, стук снова повторился, теперь требовательнее, и Дик почувствовал страх. Ему подумалось, что там стража, Хозес, и они пришли взять его с поличным, после чего будет отстранение от дела, позор, изгнание.
   - Стучат, - с не меньшим страхом в голосе пробормотала Огалла. - Кого-то ждёшь?
   - Нет! Но думаю, это стража. Быстро возвращайся к себе и больше сюда не приходи. Ясно?! - Дик буквально вытолкал женщину из своей комнаты, а напоследок вытащил ключ из двери и запер уже со своей стороны. Отдышался и метнулся в кабинет.
   По пути прихватил кинжал - на всякий случай, - и осторожно, встав как можно дальше, отодвинул засов. И тотчас в комнату просочилась женская тень. Она деловито закрыла дверь, потянула Дика к свету, и тут он увидел, что это Эстаза.
   - Ты? - удивился он. - Ты чего?
   Она уже не напоминала растрёпанную, униженную, уничтоженную одинокую женщину. Наоборот, теперь она была сильной, уверенной в себе; губы сжаты в тонкую линию, глаза смотрят остро, цепко.
   - Ты рискнул рассказать мне правду, даже не будучи до конца уверенным во мне. Я по достоинству оценила твоё благородство и, клянусь Амарой, вознагражу тебя.
   - О Боже! Только не это, - в смятении пробормотал Дик.
   - Я хочу рассказать тебе об убийце, - не услышала она его восклицания.
   - Ты знаешь, кто это? - Дик ошалело посмотрел на неё, затем опасливо огляделся, вдруг подумав, что у этого дома наверняка многие стены имеют уши.
   - Нет, я не видела, но я знаю. Чтобы убить Баладара, нужен очень сильный повод, и у одного из нас он был. Это язва, испускающая зловоние и сочащаяся кровью. Если бы она не сделала этого тем вечером, то уже сегодня было бы поздно.
   - Кто это? О ком ты говоришь? - бастара охватила дрожь нетерпения вкупе с любопытством и желанием поскорее узнать правду. - Ну же, не тяни, говори!
   - Это Моса, - спокойно заявила она, словно это был чужой ей человек. - Дрянная дочка.
   - Моса? Вот это да. Я, конечно, думал про неё, тем более что она странно себя вела, но чтобы это оказалось правдой, следовало поверить в худшие качества людей. Дочь убила отца веретеном в глаз, - потрясённо проговорил Дик. Но эмоции быстро улеглись, он взял себя в руки и деловито осведомился: - Обоснуй своё обвинение. Без доказательств я ничего не могу.
   - Да, улик нет, поэтому тебе нужно её признание, для чего следует прижать её к стенке. И я расскажу, что тебе поможет.
  

22

  
   Когда Эстаза покинула его, Дик выждал пять минут, взял лампу и отправился следом. Дом был погружён во мрак, и лишь странные шорохи нарушали девственную тишину ночи. Стражников не было видно: либо дрыхли, либо делали обход, либо умело прятались. Конечно, Дик легко мог установить, кто где находится, но зачем зазря тратить силу?
   Спит Моса или не спит? Если совесть девушки чиста, то она уже видит десятый сон. Если есть грех, то не может уснуть, мечется, переживает, размышляет о дне предстоящем и вспоминает разговоры дня минувшего, - решил Дик и постучал. Ничего. Тогда снова постучал, уже собрался всё-таки активировать магический взгляд, как дрожащий голос спросил:
   - Кто там?
   Дик представился, затем пришлось повторить чуть громче, и только тогда дверь приоткрылась. Осветив себя и доказав честность своих слов, Дик вошёл в комнату. Бегло огляделся и вольготно присел в кресло.
   - Присаживайся, Моса. Есть разговор.
   Девушка затворила дверь, присела на краешек кровати, уже разобранной, но ещё не помятой.
   - Не спится? - невинно полюбопытствовал Дик.
   - Да, папа вспоминается, - неожиданно покладисто ответила девушка. Она сообразила накинуть шаль, поэтому её прелести, угадываемые за тончайшей шёлковой туникой, не мешали Дику вести разговор. - Тяжёлый день. И грустный. Вы нашли убийцу?
   - Думаю, да, но чтобы подтвердить свои догадки, мне нужно кое-что уточнить у тебя. Ты не против? - Дик изо всех сил делал вид, что он подозревает кого-то другого, и Моса купилась. Вся подалась вперёд, глаза заблестели, стали видны её маленькие зубки.
   - Кто же это? Скажите?
   - Нет, пока не время. Не хочу зазря очернять уважаемого человека. Скажи, папа тебя ни к чему не принуждал?
   - В каком смысле? - насторожилась девушка.
   - К извращениям, Моса, к извращениям. Мне стало известно, что приблизительно с двенадцати лет он заставлял тебя делать разные непотребства, а когда тебе стукнуло пятнадцать, лишил тебя девственности. Это так?
   Моса словно ужаленная отпрянула в сторону, прижала ладони к лицу, забилась в щель между кроватью и стеной, и разрыдалась. Дик почувствовал, что взял верный след, и ещё раз мысленно поблагодарил Эстазу.
   - Ты давно вынашивала план мести. Отца ты ненавидела и презирала. Любые его слова, каждое его решение относительно тебя вызывало отторжение и злобу. Впрочем, тебя можно понять. У меня не поворачивается язык назвать его отцом - скорее извергом, недочеловеком, ибо трудно назвать человеком существо, способное насиловать и учить извращениям свою малолётнюю дочь. Я даже сочувствую тебе. Но ты должна была поднять шум, привлечь мать, Ристию, того же априя, например. Они бы помогли....
   - Помогли?! - девушка опустила руки и возбужденно посмотрела на авланта. - Мне бы никто не поверил, меня бы даже не стали слушать. Кто я? Соплячка! И куда мне тягаться с могущественным отцом? А рассказать, - тут она криво улыбнулась, - это я пыталась. Матери. Но она и слушать меня не желала, закрывала рот, плакала, просила замолчать, забыть, никому не говорить. Представляешь? Родная мать иногда подсматривала, как отец издевался над маленькой дочкой, а потом успокаивала её и плакала вместе с ней. Это ты считаешь нормальным? И что я должна при этом чувствовать к ним? Ненавижу! Всех ненавижу!
   Девушка постепенно перешла на крик, так что Дик схватил её и крепко сжал в объятьях. Моса затрепыхалась, словно птица в силках, в безуспешной попытке вырваться, пыхтела и сопела, но потом вдруг обмякла, вновь заплакала, стала падать, так что Дик помог ей присесть на кровать.
   - Твои последние слова расцениваю как признание, Моса, - твердо заявил Дик. - Всё складывается. Ты ненавидела отца и мать, долго вынашивала планы мести, как вдруг Боги сами даровали тебе удобный случай. Ты решила, что они на твоей стороне и сделала всё очень удачно для себя. Даже удивительно, что тебя никто не видел. Видимо, ты решилась, когда помогала матери, ибо отец был уже совсем плох и ты посчитала, что ещё чуть-чуть, и он уже будет лёгкой жертвой. Ты увела мать наверх, быстренько вернулась, убила отца и спокойно поднялась к себе в комнату. Дальше было всё просто, но ты перестаралась, желая очернить мать. Это было слишком явно, и не заметить твои неуклюжие потуги я не мог. Так что извини. Чтобы доказать тебе своё расположение, дам шанс самой во всё сознаться. Утром я снова приду к тебе, и ты всё расскажешь. В этом случае я лично буду ходатайствовать о смягчении наказания, что и произойдёт, учитывая твои обстоятельства. Но если утром ты будешь продолжать упорствовать, берегись! Служба правопорядка тебя живьём съест.
   - Это не я, это Огалла! - безвольно прошептала Моса, но Дик лишь зло отмахнулся и вышел на внутреннюю галерею-балкон. Здесь уже толпилось несколько стражников во главе с Хозесом. Дик победно оглядел их и приказал поставить караул возле двери, никого не выпускать и не впускать без его личного разрешения. Также упомянул, что убийца, похоже, дочь Баладара.
  

23

  
   Возбуждение и поток мыслей долго не давали заснуть. Дик с разных сторон прокручивал последние события, проверял обвинение против Мосы и не находил изъяна. Он был прав, убийство раскрыто и уже утром дело можно закрывать. Вполне неплохо для новичка в благородном деле официального сыска!
   Сон вышел беспокойным, но крепким. Дик не слышал попыток Огаллы вновь попасть в его комнату, не видел, как Луа через окно проникла к нему и улеглась в ногах, где долго урчала, прежде чем заснуть.
   Проснулся с петухами. Долго лежал в полусне, пытаясь понять, отчего так тепло ногам. Затем ещё поспал, и проснулся от того, что кто-то лизал ему щёку. Сразу пришла мысль, что это Огалла, и поэтому он даже испуганно дёрнулся, но это оказалась давнишняя знакомая - кошка. Она одарила его недовольным взглядом, но потом решила дать ещё один шанс и прильнула к его руке. Ощутив беззащитный пушистый комочек под рукой, Дик принялся ласкать её, чем быстро заслужил ответную любовь. Человек и кошка стали друзьями.
   Именно в этом безделье застал его Хнед. Дик впустил его, принял из рук напарника кружку с горячим киселем, и лишь отпив половину смог сказать, что проснулся. Пятарь терпеливо ждал. Заметив, что Дик готов беседовать с ним, полюбопытствовал:
   - Говорят, ты нашёл убийцу? Кто?
   Дик не стал юлить и сжато передал суть вечерних бесед с Эстазой и Мосой, а потом рассказал о ночных событиях. Хнед одобрительно качал головой, поздравил с отличным расследованием, а потом невинно заметил, что радоваться рано, так как убийца до сих пор не известен.
   - Как так? - немного угрожающе посмотрел на него Дик. - С чего ты взял? Ведь Моса....
   - Да, да, отличная версия, прекрасный ход мыслей, дружище, но я знаю нечто, что весьма сильно поколеблет твою уверенность.
   - Говори! - отрывисто бросил Дик.
   - Про папика-извращенца я, конечно, не знал, и это ужасно. Но девочка совсем не промах - яд вожделения уже проник в её душу. Уже год как у неё есть настоящий возлюбленный. Это Келг, средний сын кожевника Хоста. Мне удалось разговорить парня. Он поведал, что девочка действительно ненавидит своих родителей, но давно вынашивала планы побега с ним, прихватив все фамильные драгоценности, для чего ей надо было избавиться от Огаллы, так как всё, как это ни странно, хранится у неё. Ещё парень рассказал, что, несмотря на дерзкий нрав, резкость и самостоятельность, девочка ненавидит насилие и боится крови. Конечно, неожиданное объявление отца об Экрире могло вывести её из себя, но убить из-за этого она вряд ли могла. Скорее, это ускорило её планы бежать из родительского дома.
   - Убедительно, Хнед, но этот Келг - лицо заинтересованное. Я бы на его месте тоже придумал красивую историю, и даже похлещи, так что, скорее всего - это сговор, чтобы сбить расследование с пути! Ты купился, пятарь.
   - Обижаешь, авлант, - скривился Хнед. - Меня не обмануть. К тому же я применил к нему некоторые средства из числа приёмов внушения и убеждения для пыток, так что всё в ажуре.
   - Ты что? Сдурел? - Дик вскочил и закричал на пятаря. - Что с ним? Он искалечен? Болен? Семья будет жаловаться?
   - Успокойся, я действовал чисто, так что претензии и жалобы исключены, - обиженно пояснил Хнед и демонстративно отвернулся.
   - Получается, это не Моса? - пригорюнился Дик, осознавая, что его версия вновь рассыпалась словно карточный домик. - Хабз накажи эту семейку! Они меня уже достали, а дело не сдвинулось с места.
   - Ошибаешься. Мы очень сильно продвинулись вперёд. Мы вывели из подозрения сразу двоих из пяти. Теперь нам будет легче!
   - А как же твоя версия?
   - Я окончательно разуверился в ней. Нет ничего, - вздохнул Хнед. - Похоже, ты был прав: убийца - одна из прях.
   - Прав, прав, а что толку? - огрызнулся Дик, потом извинился и вспомнил встречу с гран-авлантом.
   - Н-да, любопытный разворотец сюжета. Нутром чую - у них там бушует какой-то конфликт. Эх, вызнать бы, в чём суть, да без прикрытия лезть боязно - они сразу сожрут нас, - восторженно посмотрел на него Хнед. - В любом случае, ценная информация, на всякий случай запомним её и сообщим в Арнавале, ежели доведётся там побывать в ближайшее время. Кто теперь главный подозреваемый? Ристия? Каира? Огалла? Кто?
   - Если бы я мог выбирать, то Огалла. Ты знаешь, возможно, Моса не так уж заблуждается. Смотри, что получается. Она давно мечтает избавиться от мужа, вечер выдался очередным кошмаром для неё, а тут такой случай! Убить пьяного мужа - вполне реально для неё. Наверное, решение пришло, когда он избивал её и Моса пришла на помощь.
   - Знаешь, дружище, ты молодец. Всё правильно мыслишь. Я ведь к тебе пришёл только с одним именем в качестве подозреваемой.
   - Огалла? Это ещё почему? - едва ли не набросился на него Дик. - Выкладывай!
   - Каждый раз, когда Огалле было плохо, болела она, или ребёнка выносить не удавалось, её всегда лечил один и тот же человек - травник Эуклетий. Оказывается, у них давнишняя дружба. А ещё у него трое детей. Первый - мальчик Телон, от жены травника Холиссы, умершей двенадцать лет назад. Больше жён или сожительниц, да даже наложниц у него не было. Теперь задайся вопросом: Откуда двое других детей, мальчик Сигр и девочка Элота? Эуклетий все эти годы прилежно и убедительно придерживается одной версии: это подкидыши, которые ему так пришлись по душе, что он их оставил и принял в семью. Представляешь? Не побоялся взять чужих малюток, благо его матушка-старушка всё ещё жива и бодра.
   - Весьма благородно с его стороны, - удивлённо покачал головой Дик.
   - Да, ты прав. Вот только есть одно любопытное совпадение. Как ты знаешь, у Огаллы было четыре неудачные беременности. И в двух случаях срок родов как раз совпадал или был чуть позже того дня, когда Эуклетию подбрасывали ребёнка. Представляешь?
   - Ты хочешь сказать, это дети Огаллы и Баладара? - удивлению Дика не было предела.
   - Не совсем, - хитро прищурился Хнед. - С какой стати травнику так заботиться о чужих детях? Я бы не стал. Да и он вряд ли. Жаль, ещё не успел повидаться с ним.
   - К чему ты клонишь, не пойму тебя? - поторопил его Дик.
   - К тому, слепота Арнавальская, что это его дети, его и Огаллы. Вот почему он заботится о них как о родных. В этом весь секрет.
   - Вот это да! И что, многие знают?
   - Никто. Я сам докумекал! - Хнед сделал важное лицо, и тут же принял толику восхищения товарища.
   - Голова! Это всё меняет! Вот что: ноги в руки и бегом к этому травнику. Делай что хочешь, а признание у него выбей. Это раз. Далее, ежели он столь близкий ей человек, должен знать о планах Огаллы. Это два. Ещё попробуй отыскать местных повитух, которые могли бы вспомнить, рожал ли кто, а потом отказывался от своих детей в те времена. Задача ясна? Тогда вперёд. А я займусь безутешной вдовой.
   Дик припомнил все, что знал о вдове, и главное - её ночное стремление залезть к нему в постель. Если у неё есть возлюбленный, то изменить ему женщину может заставить только одно - страх и желание спасти свою шкуру. Это, конечно, не улика, но косвенно подтверждает её вину. Эх, ещё бы узнать роль Эуклетия в этом деле! Ну ладно, пора действовать. Кстати, Моса для всех по-прежнему обвиняемая. Может, воспользоваться этим?
   Мосе подали пищу в её комнату - через стражников. Остальным женщинам ничего не говорили о её положении, поэтому в столовой царила тревожно-гнетущая атмосфера. Пряхи едва могли жевать и глотать и поэтому больше пили. Дик появился, когда уже все насытились, и теперь просто сидели, надеясь узнать новости.
   - Авлант! Наконец-то! Что случилось? Где Моса? Жива? - всколыхнулось женское общество при виде вошедшего Дика. - Мы волнуемся и желаем знать, что с Мосой? И нет ли опасности для нас? - Ристия взяла диалог в свои руки.
   - Вы не можете игнорировать нас, - добавила Огалла, пронзительно глядя ему в глаза.
   - С ней всё нормально. Почти, - кисло улыбнулся Дик и присел на лавку. - Ночью мы предъявили её обвинение, и теперь она находится под стражей для окончательного выяснения всех обстоятельств дела. Прошу вас соблюдать спокойствие и впредь оказывать то неоценимое содействие, что имело место вчера. Договорились?
   В комнате наступила гнетущая тишина, которую разорвала Огалла, срывающимся голос прошептавшая:
   - Не может быть, чтобы моя Мосочка убила Баладара! Это невозможно! Немыслимо! Это же её отец! Как она могла!?
   - Вы все здесь ему не посторонние, кто дочь, кто сестра, кто жена, - улыбнулся Дик. - Такова данность этого преступления, и ничего изменить уже нельзя. Прошу вас разойтись по своим комнатам.
   - Авлант! Моса не убивала отца! Это ошибка! Чудовищная ошибка. Амара не простит вам этого, - продолжала упорствовать Огалла, что удивило Дика, ибо убийца, по идее, не стал бы привлекать к себе внимания в такой ситуации. Совесть проснулась? Или она таким образом хочет обмануть следствие, мол, действует от противного?
   - Хорошо, Огалла, останьтесь, побеседуем. Остальные могут быть свободными, - неожиданно поддался Дик, вызвав надежду в глазах женщины.
   Постепенно остальные разошлись, хотя было видно, что они сгорают от любопытства. Эстаза на выходе взглянула на него понимающим взглядом, Каира - настороженным, Ристия - удивлённо-спокойным. Стоило им остаться одним, как Огалла сорвалась с места и буквально прилипла к Дику, крепко обняла и зашептала:
   - Миленький, дорогой, сладкий мой Дакар. Не оставь мою доченьку в беде, вызволи, отпусти. Не убивала она, со мной была. Да и дитя совсем.
   Женщина ещё что-то говорила, одновременно гладя его по спине и плечам, прильнув так, что хотелось бросить её на лавку и сорвать одежду. Но Дик стерпел и холодно спросил:
   - Ты готова мне отдаться?
   Женщина на секунду замерла, затем пристально вгляделась ему в глаза и коротко кивнула.
   - А как же травник?
   - Что?! - Огалла резко отпрянула, настороженно застыла, во взгляде появилась злость. - Ты о чём? Какой травник?
   - Эуклетий. Знакомо это имя?
   - Нет, да, конечно! Он не раз лечил меня, всегда помогал, когда я болела. Да и когда на сносях была, обязательно способствовал лучшему самочувствию. Очень уважаю его. Увы, кроме Мосочки остальных детей не удалось мне выносить, уж простит меня Амара за это. Одна она у меня, одна, одинешенька, - сбивчиво поведала Огалла и едва не расплакалась, но Дик не склонен был ей верить.
   - Ой ли. Мне известно другое.
   - Что?! - на сей раз в голосе женщины был испуг вперемешку с негодованием.
   - Ты правильно поняла меня, Огалла. Сигр и Элота.
   - Нет! Не приплетай их сюда, слышишь? Не приплетай! Это дети травника, и ко мне они не имеют никакого отношения. Все мои умерли, не родившись. Слышишь, авлант?! Умерли!
   - Кто может доказать это? Кто помогал тебе избавляться от выкидышей?
   - Повитуха Сегала и травник, - ровным голосом ответила Огалла.
   - Сегала? Кто такая?
   - Добрая женщина, верными советами и помощью способствует вынашиванию и рождению дитяток в нашем поселении, часто сидит с малышами. Добрая женщина, и очень уважаемая. Её слову можно верить.
   - Где я могу найти её?
   - Не знаю. Говорят, она покинула Бангалор, - пожала плечами Огалла.
   - Выясним, хотя звучит подозрительно. Какие у тебя отношения с травником?
   - Добросердечные! - буквально выкрикнула Огалла. - Он ко мне всегда по-доброму относился, помогал, разговаривал, советы дельные давал. В его доме я чувствовала себя лучше, нежели здесь. Отдыхала, одним словом. И детишки у него славные, я люблю их как своих, мы очень привязались друг к другу, - на губах у женщины появилась улыбка, морщины разгладились, взгляд на несколько мгновений ушёл вдаль.
   - Ладно, Огалла. Иди к себе и жди. Расследование ещё не закончено.
   Вопрос умер на устах Огаллы. Она, поколебавшись, сдержалась и вышла. Дик остался один. Некоторое время размышлял, терзаясь в догадках, но тут появились его помощники, Долтур и Нек.
   - Авлант! Мы прибыли и готовы держать ответ, - Нек выглядел собранным, в отличие от Долтура, всё время чесавшего коленку и поглядывавшего на лавку в желании присесть.
   - Наконец-то! Что у вас?
   - Мы всю ночь говорили с людьми. Спрашивали про прях. Спрашивали про чужаков. Увы, никто ничего стоящего сказать не смог. Серьёзного вида чужак не появлялся в городе в последнее время, если только он не скрывает своё умение. Вообще, никого особо подозрительного.
   - Это было вполне очевидно. Что охотник? - немного ворчливо поинтересовался Дик.
   - Он тоже чист. Позавчера в компании ещё трёх охотников ушёл в горы и до сих пор не вернулся.
   - Что и требовалось доказать, - усмехнулся Дик и насмешливо посмотрел на Нека. -Итак, агент, твоя версия, похоже, окончательно растаяла как дым иллюзии фокусника. Не находишь?
   - Согласен с господином авлантом, - смиренно кивнул Нек.
   - Я с самого начала это говорил, - самодовольно заявил Долтур. - Всё-таки я умнее тебя, Нек.
   - Сомневаюсь. Вспомни, как ты с пеной во рту доказывал мне, что у мертвых в глазах запечатлевается лик убийцы, в то время как последние изыскания магов Магрероса доказали обратное. Да мы сами сколько раз вглядывались в глаза....
   - Хватит! - раздражённо рявкнул Дик. - Обсудите это позже, а здесь извольте говорить о деле. Вы вообще что-нибудь путное смогли разузнать?!
   Оба агента испуганно втянули головы в плечи, зажались, потупили глаза. Дик встал перед ними, нависая и буравя взглядом. Госперам хотелось провалиться под землю, но это никак не удавалось.
   - Нет, - пролепетал Нек. - Думаю, это потому, что убийца - одна из прях.
   - Думать здесь буду я, а ваше дело - искать улики или ценную информацию, - Дик жёстко поставил их на место. - Вы абсолютно бесполезны расследованию. Представляю, что бы было, не окажись меня в посёлке. Вы бы такое тут нарасследовали, даже страшно становится. Эх.... Вот, кстати. Знаете повитуху Сегалу?
   - Да, а что? - удивились воины. - Мы всех знаем, это же наша служба.
   - Вот как? - обрадовался Дик. - Где я могу найти её?
   - Вероятно, в Подале, - выдавил из себя Долтур.
   - Это как? - не сразу понял Дик. - Тьфу на вас! Только показалось, что вы можете быть полезны, как на те, пожалуйста! И давно?
   - Два года уж прошло.
   - Многие ли знают об этом прискорбном факте?
   - Многие, но не все. Она пошла на дальний хутор, по пути на неё напал медведь и растерзал её. Останки представляли собой жуткое зрелище, не приведи Алакмаон ещё раз увидеть такое, - покачал головой Нек.
   - Жаль, - скривился Дик и придирчиво оглядел их, отчего агентам стало совсем неуютно и они ещё раз пожалели, что не могут провалиться сквозь землю. - Это всё?
   - Нет, ещё мы слышали пару слухов.
   - Ну?
   - Моса влюблена в Келга-кожевника и даже хотела сбежать с ним. Мы поговорили с парнем, и он во всём сознался.
   - Это в чём?
   - Моса мечтала о самостоятельности, жаждала вырваться из тисков понуканий отца-тирана и предательства слабохарактерной матери. Келг парень видный и давно ей нравится, а некоторое время назад они стали тайно встречаться. Месяц назад они решили сбежать из города, как только установится хорошая погода.
   - Я всё это знаю и без вас. Что ещё?
   Госперы растерянно переглянулись.
   - Это всё!
   - Бездельники! Хоть что-то поведайте мне из жизни обитателей этого дома, чего я не знаю. Ну?
   Госперы переглянулись, Нек вздохнул и, жутко нервничая, сообщил:
   - У Ристии был муж. Это интересно?
   - Очень! Дальше!
   - Его звали Госер, он тоже был авлантом службы. Сильный был сыскарь, но кончил плохо. У нас на отшибе жил охотник Хедал, ловкий и удачливый. Однажды он возвращался домой с большим уловом, но там его подстерегли трое ублюдков и случайно убили его. Госер быстро взял их, но через неделю их почему-то выпустили. Тогда Госер поклялся, что всё равно достанет их, но получилось наоборот. Через четыре дня они подстерегли его и зарезали.
   - И что? Как это может нам помочь?
   - Не знаю. Вы сами просили...
   - Ладно. Идите, отдыхайте, но не пропадайте: в любой момент можете понадобиться.
  

24

  
   Оставшись один, Дик устало прилёг на лавке и задумался.
   Итак, он снова запутался - слишком много сведений и версий, и хуже всего то, что каждая в этом доме имела причину убить его. Больше или меньше, старая рана или свежая - не важно. Все. А может... Да нет, слишком невероятно и чудовищно, - отмёл он бредовую идею коллективного умерщвления Баладара. - На это они не способны. Кто-то один постарался. Один... Или их было двое, что более реально, учитывая, кем был Баладар? Ага, например, Огалла пришла поговорить с мужем, тот осерчал и стал её бить. Появилась Моса и принялась разнимать их. Завязалась драка. В пылу потасовки девочка, обуреваемая ненавистью, случайно схватила веретено и ткнула им в отца, а Огалла, поняв, что прежнего не вернуть, вонзила его поглубже. Затем возбуждение схлынуло и они, осознав всю тяжесть содеянного, убежали, условившись, что говорить сыскарям о вечере.
   Великолепная версия, но нестыковки всё портят. Главная: зачем Моса обвиняет мать? Если бы они были соучастницами, Моса ни за что не стала бы помогать ему против матери. Скорее бы уж наговаривала на кого другого, ведь топить мать - значит топить себя. Или не понимает? Странно, обе не выглядят глупыми, скорее наоборот. А зачем Огалла липнет к нему? Что она хочет от него? Если не дочь выгораживает, то кого? Себя? Уши муфлона! Конечно! Завязалась драка, но убила не дочь, а мать. Дочь этого не желала, по-своему любила его и теперь не может простить ей убийства отца. Да-да-да. Почему я сразу не догадался? Дочь не может напрямую обвинить свою мать. Да и сама участвовала в убийстве. Может, даже держала его. Зато осторожно капать ему на мозги - сразу нескольких зайцев убить: и за отца отомстит, и желанную самостоятельность получит. Гениально!
   Дик заметался по столовой в радостном восхищении от собственной догадливости, со всех сторон обсасывая новую версию и находя её всё более привлекательной. Когда же он созрел звать Огаллу, появился Хнед.
   - Так, авлант, судя по твоему светящемуся лицу, тебя вновь посетило озарение?
   - Хнед, дружище, ты как раз вовремя! - бросился к нему Дик. - Что у тебя?
   - Да уж есть, и не мало.
   - Так и знал, что на тебя можно положиться. А то пришли эти бездари, ну, Нек и Долтур, и ничего вообще сказать не могут. Что узнал?
   - Во-первых, я был прав. Это их дети.
   - Он сам сознался?! - удивился Дик.
   - Нет. Крепкий экземпляр, его так просто не запугаешь, да и надавить непросто. Но я умею вести беседы, ты же знаешь, и потом, нам достаточно молчаливого согласия. В общем, не сомневайся - так и было.
   - Ага, что же, всё верно. Смотри, как дело было, - Дик на эмоциональном подъёме быстро поведал ему свою версию.
   - Любопытно, - согласился Хнед. - Согласно твоей реконструкции убийство произошло случайно, может быть, даже в порядке самообороны?
   - Да, так и было. Почему нет? Они здесь что, профессиональные убийцы? Нет, всего лишь несчастные женщины, доведённые Баладаром до состояния истерики и ненависти к нему. Так что в драке рука Огаллы не дрогнула. Вполне допускаю, что она давно уже вынашивала планы по избавлению от него, поэтому оказалась готовой к убийству. В отличие от Мосы. И это тоже одна из причин, почему дочь не приняла происшедшего. Всё логично.
   - Впервые не могу ничего сказать против твоей версии. Ты меня приятно удивляешь, Дик. Рад за тебя. Похоже, мы всё-таки сумели распутать этот клубочек, - похлопал его по плечу Хнед. - Зовём Огаллу?
   Вдова, вся в чёрном, медленно вплыла в комнату. Глаза заплаканы, плечи понуро опущены, тело вялое, почти безжизненное. Но при этом чувствовалось, что внутри она вся сжата и собрана, словно пружина, готовая в любую минуту разжаться.
   - Знаешь, зачем позвали?
   - Хотите дочь окончательно утопить. Или меня.
   Дик встретился с ней взглядом, и неожиданно для себя не выдержал, отвёл глаза, на что сразу озлился.
   - Почему так думаешь? Есть основания?
   - Так проще всего. Мы больше других настрадались от него, нам выгоднее других его смерть. Я с самого начала предполагала, что если не сумеете быстро найти убийцу, навесите всё на меня. Или на Мосу. Даже удивлена, что она под большим подозрением, нежели я, - спокойно заявила Огалла. Хнед, стоявший чуть в стороне, удивлённо покачал головой.
   - Ты почти угадала, Огалла. Мы действительно знаем, кто убил Баладара, и это не его дочь, - Дик сделал королевскую паузу, заставляя женщину нервничать и разве что руки не кусать. - Баладара убила ты.
   Огалла вздрогнула, с интересом посмотрела на авланта.
   - А дочка тебе помогала.
   Поскольку Огалла молчала, Дик решил идти напролом и всё ей выложил, всю свою версию, ещё раз подивившись её стройности и логичности, отчего чувствовал себя на коне и вообще был доволен, хотя где-то на стыке сознания с подсознанием появилась какая-то неясная червоточина. Неожиданная реакция женщины несколько поколебала его: Огалла захохотала. Дик и Хнед недоумённо переглянулись, синхронно решив, что это нервное. А ещё - реакция на раскрытие совершённого ею преступления.
   - Более идиотской истории мне ещё не приходилось слышать, - вытирая слёзы, поведала она. - Вы забыли, или не знали, но после нашего ухода с Баладаром общалась Эстаза. И если она не разговаривала с мертвецом, то Баладара убила либо Эстаза, либо тот, кто пришёл к нему после её ухода. Поэтому ни я, ни Моса не могли убить его во время драки. Вы запутались в своих умствованиях, господа госперы. Я знаю - такое бывает...
   Дик сконфуженно вздохнул, Хнед пристыжено спрятал глаза.
   - Тогда кто убийца?
   - А я знаю?! - развела она руками. - Да и с какой стати мне помогать вам после всего того, что вы тут наговорили мне? Вы оскорбили меня!
   - А вот это ты брось, - Хнед неожиданно преобразился и надвинулся на неё. - Ты всё равно главная подозреваемая, ведь ты могла прийти после Эстазы. Мотив - против тебя. Алиби - нет. Физическая возможность совершить преступление также была. Даже соучастница, возможно, имеется. По-моему, всё прозрачно. Думаю, этого будет достаточно, чтобы суд вынес тебе обвинительный приговор.
   - Это несправедливо, - дёрнув головой, прошептала она. - Амара, мать моя, помоги, надоумь, что сказать, как отвести от себя угрозу! - ещё тише пробормотала она.
   - Что?! - одновременно спросили Дик и Хнед.
   - Почему ваши рассуждения близоруки и вы идёте самым лёгким, очевидным и потому заведомо ошибочным путём? Я бы на вашем месте подумала о Каире...
   Выпалив это, Огалла выдохнула и поникла.
   - Чем тебе Каира не угодила? - брови удивлённого Дика стремительно поползли вверх. - Ты обвиняешь эту несчастную сироту? Я знаю, почему ты так говоришь. Тебе мнится, что ты пострадала от неё, так как Баладар последнее время совсем забыл о тебе, зато ей оказывал повышенные знаки внимания, - усмехнулся Дик.
   - Твои слова нелогичны, Огалла, и этим беспочвенным поклёпом ты лишь выдала себя с головой. Каире твой муж нужен был живым, - добавил Хнед.
   - Вы видите лишь то, что хотите видеть, но женское чутьё не провести. Я всё знала про них, клянусь Амарой. Если я и желала чьей-то смерти, то этой потаскухи, а не моего стареющего мужа.
   - О чём ты говоришь, Огалла? Объяснись!
   - О красоте и желании, - устало усмехнулась Огалла. - Посмотрите на меня, а потом взгляните на Каиру. Кто красивее? Кто будет желаннее вам? Конечно она. Её ведь не били и не унижали два десятка лет. Она не носила дитя под сердцем, а потом теряла его. Да не один раз. К тому же она много моложе меня, но, поверьте мне - тогда я ничем не уступала ей теперешней. Увы, - тут её лицо скривилось, словно она проглотила кислятину, - несмотря на все мои мольбы Амаре жизнь покалечила меня, тронув как тело, уже увядающее, так и душу, ставшую пустой и чёрствой.
   Огалла замолчала, устремив взор вдаль. На глазах вдовы появились слёзы, но там и застыли. Госперы молча выжидали, надеясь на продолжение столь неожиданной откровенности. И она последовала.
   - Наверное, среди нас только я наверняка знала, что он изменяет мне. Однажды я нечаянно застала их в кабинете - они были так увлечены, что не заметили меня, а я не стала показываться, ибо ничем хорошим это для меня не кончилось бы. Он бы просто прибил меня, уж я то знала своего мужа, так что пришлось смолчать и терпеть, тихо плакать в подушку и ждать того часа, когда смогу отомстить ей. Это продолжалось уже полгода, и тем вечером они тоже занимались этим. А потом она убила его.
   - Убила? - переспросил Хнед и посмотрел на напарника.
   - Да, Огалла, вот уж новость так новость, - после некоторого молчания оценил её слова Дик. - Вполне верю тебе насчёт частых измен с Каирой - это логично, равно как твоё отношение к этому и к самой Каире. Вот только объясни мне, зачем она убила его?
   - О, это надо было знать моего мужа. Он же был садистом, любил с вывертами, любил делать всё жёстко, когда страдают, когда стонешь от боли и плачешь от унижения. Он не раз пытался это со мной провернуть, но я, обычно не имея сил перечить ему, в этом вопросе всегда стояла на смерть, так что не думаю, что он получал большое удовольствие от наших всё более редких ночных встреч. А вот Каира позволяла, да и куда ей было деваться? Сирота - служанка, всё её будущее было в его руках. И он, гадина, пользовался этим. Все разы, что мне удавалось подсмотреть за их... играми, я чувствовала боль вместе с ней. Я даже сочувствовала ей... немного... совсем чуть-чуть. Сама виновата. Думаю, она тоже не получала от этого большого удовольствия, но внимание хозяина, его подарки - устоять было невозможно. А он лишь всё больше наглел, его фантазия всё больше буйствовала, теперь ему хотелось мучить её, причинять жесточайшую боль, слышать мольбу о пощаде, видеть испуг в её глаза, пить её кровь. И он не щадил её.
   Огалла словно выдохлась и замолчала. Догадливый Хнед поднёс ей чарку с водой, и Огалла жадно испила её до дна.
   - Огалла! Продолжай. Рассказывай всё! - обняв её, сел возле неё Дик. - Мы слушаем тебя.
   - У неё появились разрывы и кровотечение. Некоторое время она молчала и терпела, но однажды потеряла сознание, после чего попала на излечение. Всем было сказано, что у неё случилась лихорадка, но на самом деле её дела были очень плачевны. Однако она выкарабкалась, всё зажило и они вновь принялись за старое. Некоторое время он сдерживал себя, был нежен и ласков, но на днях так отделал её, что у неё возникли серьёзные проблемы с амаровой частью. Боюсь, теперь она никогда не сможет познать сладкий вкус материнства.
   Госперы в шоке застыли, осмысливая услышанное. Это была трагическая история, полная боли и грязи. Дик искренне переживал за Каиру и всем сердцем сочувствовал ей, но вынужден был признать, что она имела все основания для самой жестокой мести. И если она посчитала, что желанный момент наступил, то могла сделать это. А потом позвала всех и притворилась, что только что обнаружила убитого. Ловкая....
   Дик взглянул на напарника и по глазам понял: тот думает аналогичным образом, но излишняя подозрительность не позволяет сходу принять слова вдовы на веру, поэтому Хнед задал ей вопрос:
   - Ты поведала нам страшную историю, Огалла, и выдвинула серьёзное обвинение против сироты, за которую некому заступиться. Вот только откуда ты знаешь о её проблемах?
   - А кто, думаете, её лечил и выхаживал, поил настойками, тратил на неё дорогостоящую мазь, врачевал душу?
   - Кто? Эграл Эпий?
   - Вот ещё! - фыркнула Огалла. - Этот ублюдок и пальцем не пошевельнёт ради бедной девушки, да и не умеет он этого. Нет. Её выхаживал Эуклетий.
   - Точно! - ладонью по лбу ударил себя Хнед. - Как я сразу не догадался. Ты с ним дружна, он ей помог, а тебе нашептал.
   - Именно, - скромно потупила она взгляд. - Он знает толк в травах.
   - Верно, не только в травах, - ухмыльнулся Хнед, но Огалла нашла в себе силы смолчать - ни один мускул не дрогнул на лице.
   - Невероятно! - кусая губы, прошептал Дик. - И всё же, почему она обратилась именно к травнику за излечением?
   - Так вышло, что он был лучшим другом её отца. Когда-то они даже лечебные травы собирали вместе. Каира помнит завет отца: в случае беды ты всегда можешь положиться на Эуклетия. Беда случилась, она к нему пришла.
   - Вот те на, что не слово, то новый поворот, - покачал головой Дик. - Вот только что он нам несёт? Во всей этой истории я вижу скромное присутствие длани кого-то из Богов.
   - Ты слишком впечатлительный, Дик, - усмехнулся Хнед. - Я тебе как-нибудь расскажу такие были, что ты забудешь о Богах, так как чаще всего события происходят наперекор их воли!
   - Быть может, - пожал плечами Дик. - Сам ты что думаешь? Каира?
   - Думаю, Огалла может идти к себе в комнату и ждать окончания расследования. Верно, скоро мы разоблачим убийцу.
   - Очень надеюсь на это, - всё также без улыбки кивнула она, встала и тихо удалилась.
   - Хитрая штучка. Представляю, какой она бестией была по молодости, и удивляюсь, какой же сволочью оказался Баладар, сумевший так сломать её, исковеркать тело и душу, - удивлённо заявил Хнед, стоило им остаться одним.
   - Да уж, мерзавец тот ещё. Ты знаешь, у меня нет желания обвинять Каиру. Она ведь пострадавшая! Она лишь отомстила за себя, за поруганную честь, за избитое тело, за бесплодие, которые он подарил ей за ласки и унижение. Просто чудовище. Он получил по заслугам, и кто бы ни убил его, он сделал доброе дело. Может быть, замнём?
   Хнед странно посмотрел на Дика, затем покачал головой:
   - Впервые с тех пор, как мы стали напарниками, в тебе проявился бастар. Я уважаю твою позицию и даже согласен с ней, но....
   - Что? Какие у тебя могут быть возражения? Что может помешать нам обмануть априя и гран-авланта?
   - Этика расследований смерти госпера, да к тому же - авланта. В наших рядах принято доводить расследование до конца, чего бы нам это не стоило, лишь бы разоблачить и покарать убийцу госпера. Если мы не будем сурово мстить, нучиры и хельсы уничтожат нас. Эти догмы мы впитываем в первые дни службы, так что прости, но мы найдём и изобличим убийцу. Если убила Каира, она предстанет перед судом. Всё, чем мы можем помочь ей - представить дело так, чтобы суд пожалел её и не вынес слишком суровый приговор.
   - А оправдать её могут?
   - Не слышал ни об одном случае, когда пощадили убийцу госпера. Так что на всё воля Богов.
   - Да поможет ей Амара!
  

24

  
   Каира в напряжении замерла напротив них, с опаской поглядывая на Хнеда и с надеждой - на Дика. Она ещё лелеяла мысль очаровать авланта, но уверенности теперь поубавилось, а без неё чары уже не были столь обезоруживающими. Да и пятарь сидел, смотрел и портил всю малину.
   По взаимной договорённости между Диком и Хнедом её допрос лёг на плечи пятаря - Дик не мог и не хотел участвовать в этом.
   - Итак, Каира, как ты? Прошло потрясение от смерти благодетеля? - участливо поинтересовался Хнед.
   - Да, ещё вчера. Хотя до сих пор как вспомню веретено в глазу, кровь его, - брр, сердце так в пятки и уходит. Не хочу снова увидеть такое.
   - Конечно, зрелище не из приятных, - покладисто согласился Хнед. - Скажи честно - хотя бы толика удовлетворения от этой картины у тебя появилась?
   - Вы это о чём? - обеспокоено переспросила девушка.
   - Разве у тебя не было желания причинить ему боль, увидеть, как он извивается и молит тебя о пощаде?
   - С чего вы взяли? - девушка побледнела, глаза заметались, руки задёргались.
   - Есть очевидец, утверждающий, что у тебя с Баладаром была любовная связь.
   - Враньё! Клевета! - гневно воскликнула она, но Дик отметил про себя, что сказано это неуверенно, скорее, по инерции.
   - Не стоить лгать в малом, Каира, иначе мы можем подумать, что твоя ложь простирается очень далеко.
   Каира замерла, пронзительно глядя ему в глаза, и, видимо, что-то там прочитала, ибо вдруг из неё словно выпустили пар, она размякла, вся сжалась, лицо стало несчастным, и она разрыдалась.
   Дик тотчас подскочил к ней, обнял, стал гладить по волосам и утешать. Когда девушка пришла в себя и слёзы на щеках высохли, Хнед продолжил допрос.
   - Рассказывай, Каира. Чистосердечное признание облегчает участь.
   Девушка пытливо посмотрела на него, затем на Дика, на что авлант едва заметно кивнул, и заговорила, радуясь, что может выговориться и снять с плеч тяжкий груз. Однако ничего кардинально нового она не поведала им. Более того, получалось, что, несмотря на пережитое, несмотря на обретённое бесплодие, ненависти к Баладару она не испытывала.
   - Конечно, а как иначе? - пожала она плечами. - Травник - большой мастер, я уважаю его, но не считаю, что его слово - последнее. Жрецы говорят, что последнее слово всегда остаётся за Богами, и именно им решать, будут у меня дети или нет. Зато, несмотря на боль и страдания, Баладар искренне любил меня, много больше и сильнее, нежели жену свою. Да что там говорить! Он не раз шептал мне, что желает, чтобы я заняла место Огаллы. И в последнее время эта мысль стала навязчивой идеей, он утверждал, что смена хозяйки скоро обязательно произойдёт, но на все мои расспросы отмалчивался с загадочным видом, так что подробности мне неизвестны. Поэтому, господа госперы, если мне и был резон кого убивать, то Огаллу. Но и это мне не было нужды делать, так как Баладар сам, похоже, вынашивал подобные планы.
   - Тогда кто же убил Баладара?! - не выдержал Дик.
   - Думаю, Огалла. По-хорошему, ей давно следовало избавиться от него. А если она прознала о его планах поставить меня на её место....
   - Так, приехали, - ожесточённо рубанул воздух Хнед и ошалело посмотрел на бастара - тот лишь пожал плечами. Неизвестно, что было бы дальше, но тут послышался шум и в гостиную вошёл сам гран-авлант.
   - Расследуете! - скорее утвердительно сказал он. - Нашли?
   - В поиске, - несколько неуверенно заявил Дик и бросил быстрый взгляд на девушку. Гран-авлант мгновенно понял его и приказал Каире покинуть их. Оставшись с напарниками наедине, он сообщил, что априй давит на него и требует результат, обещает, что если к полуночи убийцу не найдут, у посёлка будет новый гран-авлант. Напарники выразили ему сочувствие, после чего поведали о своих версиях и сомнениях. Выслушав их, гран-авлант крепко задумался.
   - Мда, ребятки, дело сложнее, нежели казалось вначале. Получается, убить могли и хотели почти все. А ведь убийца готовился к своему злодеянию.
   - Как? Что? Почему? - почти набросились на него напарники, так что гран-авланту пришлось подробно отвечать.
   - Вы ещё не знаете, но я только что говорил с мэтром Эпием. Он исследовал кровь Баладара и обнаружил в ней яд, который за пару часов почти полностью парализовал его. Кстати, обильное возлияние несколько притормозило действие яда, поэтому он мог двигаться и говорить. Но уже к утру с ним было бы покончено - сильнейшая парализация, остановка сердца и смерть. Так что деревяшка ускорила его конец и лишила мучений, скажем спасибо убийце, в последний момент сжалившимся над Баладаром. Однако не это самое интересное. Кровь бедняги Тогура также содержит этот яд, пусть и в меньших количествах. Однако ему хватило - внутренний удар произошёл через час-два после приёма отравы. За то, что он не умер, следует благодарить мэтра, сумевшего остановить заразу, и Эуклетия, который быстро сделал противоядие, после чего признался, что ему давно уже знаком рецепт этого яда и его легко можно сделать из растений, произрастающих в наших краях. Главное, знать как, но об этом ведают лишь единицы.
   - Своими действиями и последующим признанием травник по сути оправдал Огаллу, - после некоторого молчания сказал Хнед. - Безусловно, Огалла сама вряд ли может сделать такую отраву. Она могла получить яд только от травника, но если бы это была его работа, он бы ни за что не признался в том, что знает этот яд. Исключено.
   - А если такой открытостью они, я говорю об Огалле и травнике, пытаются ввести нас в заблуждение? - предположил Дик.
   - Оставь свои личные предпочтения, авлант, - прозорливо предположил гран-авлант. - Убийца кто-то другой, хотя лично я никак не могу придумать, кто же из них знает столь редкий рецепт.
   - Каира, - упавшим голосом заявил Дик. Врать себе и своим коллегам он не желал, потому не стал умалчивать о посетившей его догадке. - Хнед, помнишь, Огалла рассказала нам об отце девушки?
   - Жуткая история, - вздохнул гран-авлант, а Хнед лишь кивнул. - Баладар проявил себя в ней настоящим молодцом.
   - Ага. Огалла сказала, что он был другом Эуклетия и тоже прекрасно разбирался в травах. Вполне возможно, они даже делились секретами и рецептами, вместе придумывали новые лекарства, так что не удивлюсь, если не только травник, но и отец Каиры знал этот рецепт.
   - Но его же давно нет в живых, клянусь Алакмаоном! - засомневался гран-авлант.
   - Зато он мог ещё при жизни поделиться своими знаниями с дочерью....
   - Девушка вспомнила рецепт и убила Баладара, своего благодетеля, - подытожил Хнед. - Но мы только что с ней говорили и пришли к выводу, что она не виновна!
   - Она заморочила вам голову. Тащите девку сюда! - грозно выкрикнул гран-авлант, и стражники бросились выполнять его распоряжение.
   Однако Каира не желала признаваться. Она упорно отрицала свою причастность к убийству Баладара, а на вопрос, не давала ли она что-либо выпить Тогуру, честно ответила, что он пил из кубка, стоявшего на столе, причём в той части, где сидел Баладар. Вполне возможно, Тогур пил из кубка убитого.
   - Ладно, мерзавка, посмотрим, как ты запоёшь у нас в подвале. При расследовании убийства к верному подозреваемому можно применять пытки, так что стоит нам начать пощипывать твою красоту, ты сразу нам всё выложишь! - усмехаясь, запугивал её гран-авлант. Девушка в ответ заплакала и, растирая слёзы по лицу, умоляла поверить ей, что она не убивала Баладара и вообще не имеет к этому никакого отношения. Но гран-авлант продолжал пугать и выкладывать новые доводы и доказательства, пока, наконец, девушка не закричала:
   - Эуклетий никогда не был другом папы, скорее наоборот, они с подозрением и неприязнью относились друг к другу! У них по молодости вышла какая-то история, после чего наступила война. Так что врут Огалла и Эуклетий, хотят очернить несчастную сироту!
   Девушку вывели во внутренний дворик, а госперы снова собрались в кружочек на совещании.
   - Лжёт? - первым делом поинтересовался гран-авлант.
   - Правду говорит, я вижу, поверьте мне на слово, - тотчас заявил Дик.
   - Не люблю полагаться на честность подозреваемого, - с сомнением покачал головой Хнед, - но сейчас согласен с Диком: она говорит правду. И вообще, ведёт себя весьма искренне.
   - Точно!
   - Это означает, что Огалла и Эуклетий обманывают нас, чтобы выбелить себя и очернить девушку. Выглядит всё это тщательно спланированным убийством авланта службы, так что вина обоих мне совершенно ясна, - решительно заявил гран-авлант.
   Вызвали вдову и начали давить на неё. Она некоторое время успешно отбивалась, но потом дала слабину и, припёртая к стенке доказательствами и обещанием применить пытки, не устояла и во всём созналась. По её словам, она замыслила извести мужа, устав терпеть его бесчинства и измывательства. К тому же она прекрасно знала, что милый друг Эуклетий спит и видит принять её к себе в дом, в дом их детей. Это они придумали, как и чем убить его, и на всякий случай сочинили байку о дружбе отца Каиры и Эуклетия. Это она быстро и незаметно добавила яд в сосуд с вином Баладара, когда тот только пришёл на ужин. Именно из-за яда он сильно ослабел и уже несколько часов спустя стал почти беспомощным, но убивать его веретеном Огалла не собиралась и не делала этого. Зачем выдавать себя? Естественная смерть вернее. Поэтому она была сильно удивлена такому повороту, а потом и раздосадована, так как вместо тихой кончины начался скандал и дотошное расследование. Веретено помешало им!
  

25

  
   Вдову увели, госперы снова остались втроём. Все молчали, заново обдумывая имеющие доказательства. Теперь было очевидно, что убийц двое. Даже трое. Первые - отравители Огалла и Эуклетий. Последний, тот, чей удар оборвал жизнь Баладара, - кто-то другой. И по всему - это сирота Каира.
   - Красивая девка, понимаю Баладара, - покачал головой гран-авлант. - Жаль, что именно она убила его.
   - У неё есть много смягчающих обстоятельств, - заявил Дик.
   - Да, я уже понял твои доводы, авлант Дакар, и думаю, что некоторое смягчение она получит, но на многое не стоит ей рассчитывать. Убийство авланта службы - серьёзнейшее преступление.
   - Это как посмотреть, гран-авлант. По сути, получается, Каира вонзила веретено в живой труп. Баладар был при смерти, и шансов выкарабкаться у него не было, так как именно травник, лучший специалист по травам и лекарствам Бангалора, его отравил, пусть и руками жены. Много ли вины в том, что воткнул веретено в глаз мертвеца? - схитрил Хнед.
   - Он был ещё жив. И он - авлант службы, не забывайте это, - строго одёрнул их гран-авлант. - Впрочем, доля правды в ваших словах всё же есть. Признаюсь вам, мне тоже не хочется подвергать её суровым наказаниям. Ладно, зовите её обратно. Будем выбивать признание.
  

26

  
   Вначале девушка с усмешкой провидца, перемешанной с печалью фаталиста, внимала им, отнекиваясь и улыбаясь. Затем, припёртая к стенке угрозами и доводами гран-авланта, расплакалась. А когда успокоилась, выдала правду, ошарашившую госперов.
   - Я была на кухне, когда услышала хрип Баладара. Метнулась туда, но замерла под лестницей - в гостиную входила тётушка. Мне стало любопытно, я подкралась и подслушала. Вначале тётушка пыталась увещевать его, но Баладару, похоже, было плоховато, а в такие моменты он всегда был грубым и мерзким. Они начали ссориться, Баладар перешёл к оскорблениям, правда, вперемежку с хрипом и стонами. Тогда тётушка сказала ему, что если бы Госер сейчас был жив, он бы урезонил его, приструнил, вообще сам Баладар был бы иным, более воспитанным и терпимым. На эти слова Баладар расхохотался и заявил, что Госер не имел на него влияния, между ними была вражда, а тех подонков-убийц выпустил именно Баладар, так как против них не было никаких улик. Ошарашенная, тётушка ушла к себе.
   - Что было дальше?
   Девушка замялась, потом решилась и продолжила.
   - Баладар позвал меня, опрокинул на лавку и попытался снасильничал, но ничего не получилось. Тогда он ударил меня, обозвал грязными словами, но я вырвалась и в слезах убежала, благо он не смог погнаться за мной. Признаюсь честно - в те мгновения я люто ненавидела его, и если бы мне попался в руки нож, я бы вонзила его ему прямо в сердце. Мне было больно и противно, у меня снова пошла кровь, так что пришлось накладывать мазь травника, затем повязку. Пока я это делала, мне было слышно, как там ругались и даже дрались с ним Огалла и чуть позже присоединившаяся Моса. Затем они ушли, я же привела себя в порядок, взяла нож и всё-таки отправилась к нему.
   - Что?! Зачем?
   - Я хотела убить его. Но там снова была тётушка. Она пришла требовать объяснений, ведь он в прошлый раз не то наврал ей, не то раскрыл душу и впервые сказал правду о гибели Госера и о своей роли в ней. Баладара обуревали злость и раздражение, его мучила внутренняя боль, поэтому он был ещё более резок и зол. И в таком состоянии - лишь бы отстала от него - он рассказал ей всё без утайки.
   - Ты запомнила его слова? - придвинулся к девушке гран-авлант.
   - Да, слово в слово. Такое невозможно забыть.
   - Что же он сказал?
   - Он ненавидел Госера, и на это было две причины. Во-первых, Госер успешнее его продвигался по службе, а Баладар не желал уступать ему. Во-вторых, Госер был слишком интеллигентен, слишком образован, чтобы сносить выходки Баладара, отчего у них не раз уже случались гневные перепалки. Поэтому он решил устранить конкурента, договорился с той компашкой и выпустил их, а те подстерегли Госера и убили. А потом очень удачно скрылись, так, что и следа их было не найти, хотя следствие знало, кто совершил это злодеяние. С тех пор их здесь никто никогда не видел.
   - Невероятно! - пробормотал Хнед.
   - Вот и Ристия удивилась. Затем послышалась какая-то возня, вскрик, и падение чего-то грузного на пол. Я решилась заглянуть - Баладар был повержен. Ристия заметила меня и подскочила. Глаза сверкали гневом, я даже подумала, что теперь она и меня убьёт, поэтому выставила перед собой нож. Это её отрезвило, она поняла, что я собиралась сделать тоже самое, и предложила молчать. Ещё она сказала, что если я попытаюсь выдать её, она всё расскажет вам обо мне, обвинит меня в убийстве, и поверят, конечно же, ей, а не мне. В общем, я очень сильно испугалась и согласилась, решив, что молчание будет наилучшим выходом. Ну а потом как-то уже не с руки было говорить правду.
   - Мда, всё сходится, - первым поспешил заявить своё отношение Дик. Он был искренне рад, что девушка всё-таки невиновна, но немножко грустно, что убийцей оказалась хорошая и милая тётушка Ристия.
   - Ты обвинила Ристию, и теперь твоё слово против её слова, - хмуро покачал головой гран-авлант. - Жди здесь - нам, похоже, пора поговорить со старой пряхой.
   Они поднялись наверх, постучали. Услышав разрешение, вошли. Тётушка сидела в кресле-качалке, закутавшись в шаль, и вязала. Узрев толпу госперов, она вначале удивилась, затем устало, словно подтверждая собственные мысли, кивнула несколько раз. Сказала:
   - То никого нет, а то целой толпой приходите. Что-то случилось?
   - Что случилось - уже случилось, Ристия, - присаживаясь на короткую лавочку, печально вздохнул гран-авлант. - Что тебе известно о смерти твоего мужа?
   - А тебе? - нахмурившись и внутренне закрывшись, ответила она вопросом.
   - Баладар не имел абсолютно никакого отношения к их освобождению. Главарь той шайки - сын влиятельного арнавальского купца, и как только там стало известно, гимарху и априю пришёл срочный приказ: подозреваемых в разбое освободить в обмен на их исчезновение. Что нам оставалось делать? Перечить Ахенару? Конечно, нет. Мы освободили, а они все были молодыми и очень гнилыми, борзыми и злопамятными. Выследили Госера, своего обидчика, и зарезали. Всех делов-то: вчетвером справиться с одним. Увы, у него не было шансов.
   - То есть Баладар не виноват? - голос тётушки задрожал, она побледнела, осунулась, мигом постарела на десяток лет.
   - Именно, Ристия. Баладар был пьян и отравлен, раздражён и зол. Учитывая склочность его натуры, он не мог пройти мимо такой возможности позлить тебя, довести до кипения, заставить мучаться и страдать, как он сам страдал в эти минуты. И он обманул тебя, как с успехом делал это и раньше. А ты поверила, гнев и ярость затопили твой рассудок, ты схватило что-то со стены и заколола его. И только потом поняла, что наделала.
   - Я не хотела и даже не думала, - уставившись в пол, прошептала она. Дик видел - у неё словно раскрывались глаза, она прозревала и осознавала свою фатальную ошибку. - Но, услышав его признание, мои глаза застлала кровавая пелена. Я зашаталась, а он издевательски засмеялся. Я едва не упала, но стена помогла. Там нащупала родное для рук веретено, и мысль убить его сама пришла мне в голову. Конечно, если бы он был в нормальном состоянии, он завсегда успел бы перехватить мою руку. Но не в этот раз. Веретено неожиданно легко вошло в глаз, он вскрикнул, воззрился на меня вторым глазом, да так страшно, с немым укором, а потом завалился вниз. И умер. Что со мной теперь будет?
   - Суд, Ристия, но он вряд ли будет милосерден. Ты убила почти мертвеца - у Баладара нашлись другие смертельные враги, которые возжелали ему смерти. Он был смертельно отравлен... Огаллой, его ждала парализация и медленная смерть. У него был только один шанс - срочно выпить противоядие, но ты не позволила ему воспользоваться им. Прости, но ничем помочь тебе не могу. Тебе придётся испить сию чашу до дна.
   Слова гран-авланта словно копьём пронзили Ристию. Она напряглась, вытянулась, застыла, глядя куда-то им за спину. Затем по лицу пробежала судорога, она широко раскрыла рот, выхватила из складок одежды тонкий кинжал и, не дав никому опомниться, резанула им по шее.
   Брызнула кровь. Тело женщины забилось в конвульсиях, затем медленно осело в кресле. Дик и Хнед почти сразу кинулись к ней, но гран-авлант остановил их, зашипел, сделав страшные глаза:
   - Не сметь! Так всем будет лучше. Ей не нужен позор суда и ужас казни! Она сделала свой выбор, и нам остаётся лишь уважить его, тем более что результат всё равно один.
   И это было сущей правдой - Ристия уже умерла.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 4. Страстный порыв

  

1

   Когг "Раскат грома" авантюрно мчался по высоким волнам.
   Водияр, повелитель морей и океанов, ещё с полудня начал волноваться, нагоняя всё более высокие волны. Не отставал от него и порывистый Верта, повелитель ветров, тяжёлых туч и лёгких облаков, испытывая на прочность когг и экипаж. А пока путешественники боролись с догнавшими их проблемами, на западе зло чернело небо, грозясь им ночным кошмаром. Мастерство капитана - Хагнера Капа - позволяло коггу до поры до времени избегать особо опасных волн и упорно, пусть и много медленнее прежнего, приближаться к цели. Но сколько продлится эта удача? По словам капитана, остров Хост, где располагалась всемирно известная Академия волшебства Магрерос и городок Магрень при ней были всего в тридцати верстах, что позволяло надеяться достичь его раньше, нежели буря накроет их.
   Слева и впереди, примерно в двух верстах, изредка мелькал ещё один морской страдалец - когг "Злобный", принадлежащий знакомцу Дика - купцу Тхалу, отца парня, с возвращения которого из Трезубца началась история противостояния Дика и дурманщиков. "Злобный" тоже вышел из Бангалора, но двумя часами позже, однако за счёт лучшего хода сумел обогнать их. Но теперь скоростные качества уступали место мастерству кормчего и мудрости капитана, и в этом Хагнер и его кормчий Дригли своих коллег переигрывали.
   - Знаю я тамошнего капитана, порази его третий раскат грома. Зовут Элс Элсой. Потомственный мореплаватель, толковый малый. Смел и горяч, но, поговаривают, большая вода не очень-то жалует его. Отличается неимоверным высокомерием и самомнением, а также хмурой молчаливостью, словно ему не о чем с тобой говорить, в силу чего у него мало друзей среди овияров. Слышал я, имеет долгосрочный контракт с одним арнавальским купцом, и условия таковы, что возит исключительно его грузы, даже если полупустой идёт. Казалось бы, возьми кого попутно, заработай лишний дирлон, но это не про него. Блюдёт контракт! А ведь скуп, бродяга, совсем скуп, мало Алакмаону жертв приносит. С таким дельфином - и так плестись. Конечно, мы тоже не на старой черепахе идём, но его когг очень хорош. Если бы я вёл его, вода Магреня была бы уже под килем, клянусь поцелуем русалки! Пора!
   Капитан покинул их: обругал своих овияров, морской народ, как называли себя моряки, плавающие на свободных коггах, что-то прокричал Дригли. Успели вовремя, и воткнувшийся в борт мощный порыв ветра пронзил лишь голые мачты, не сумев опрокинуть корабль. Кормчий с помощником трудились на славу: когг маневрировал, брал то вправо, то влево, но упорно продвигался вперёд. Между тем ветер неумолимо крепчал, его ярость умножалась на холод, отчего закладывало в ушах, а каждая следующая волна выглядела круче и зловещей. Наконец, наступил момент, когда вести когг к цели уже не представлялось возможным: кормчему на пару с подошедшим капитаном оставалось лишь одно - правильно лавировать среди вздымающихся водяных хребтов.
   Тучи табуном диких скакунов заволокли небо, погасили свет, исторгли первые капли начинающегося свирепого ливня. Раскаты грома и кривые молний в наступившей темноте по-настоящему пугали, ведь вокруг было только море, и когг казался в нём маленькой неустойчивой букашкой. Вздымающиеся волны вместе с разъярённым ветром принялись бросать когг во все стороны, и оставалось лишь удивляться, как они ещё не перевернулись или не черпнули лишку воды. На палубе давно уже остались только трое овияров - остальным строго рекомендовалось пребывать либо под палубой, либо в общей каюте, где пусть и мотало, зато тебя не грозило смыть за борт. Помимо Дика и Хнеда здесь находились остальные пассажиры корабля: рассудительный человек Хирдег, писарь и путешественник, всё время молившийся Алакмаону и владыкам стихий. Молодой помощник старшего табунщика из Акрии, посланный семьёй проведать младшего брата, уже два года осваивающего азы магического искусства в Магреросе. Трое подозрительных дельцов, не то перекупщиков, не то мошенников. Напарников они сразу заинтересовали, но дельцы пока упорно не желали идти на контакт, тихо перешептывались в углу и тревожно глазели в иллюминатор при очередном резком наклоне или ударе волны. Впрочем, одного из них, равно как и Хнеда, мучила морская болезнь, так что Дику даже поговорить было не с кем.
   Вначале, когда буря только пришла, и бастар осознал всю опасность их положения, он испугался. И приуныл. И даже отчаялся. Он вдруг явственно представил себе, что коггу бурю не пережить и они утонут на потеху волнам и морскому дну. Но потом пришла удаль, а с нею понимание тщетности и бесполезности любых переживаний и метаний. Он успокоился и, чем-то даже копируя Хирдега, прислонился к стене и замкнулся в себе, ловя звуки творящегося снаружи безумства и пытаясь представить, какие силы приводят в возмущении великие стихии. Мысль уходила далеко, но из-за постоянных кренов то вправо, то влево закрепить умозаключения не получалось.
   А потом пришло ощущение неимоверной высоты. Когг застыл на вершине гребня в какой-то невообразимой вышней дали, словно воспарил над миром, бушующим морем и всеми проблемами. Это было удивительное мгновение тишины и озарения, открывающее дорогу к миропониманию. Однако уже дальше все эти ощущения были безжалостно стёрты стремительным полётом вниз. Дику казалось, что они летят целую вечность, или же смогли одолеть сразу несколько вёрст за истёкшие мгновения, после чего был удар. А за ним - сдирающий кожу скрежет. А потом - рвущий слух треск. И головокружительное падение. Совокупная сила волны, ветра и инерции пронесла разваливающийся когг по какой-то тверди, Дик увидел голодный оскал стихии, ворвавшейся в каюту и утащившей большую часть пассажиров. Затем твердь кончилась, и они вновь полетели, вперёд и вниз. Однако это длилось не долго, и снова суша встала у них на пути. Здесь когг попытался ощутить себя огромной птицей - его подбросило, но затем перевернуло и со всей силы бросило на береговые скалы. Возникшее сотрясение вышло столь сильным, что для всех ещё живых обитателей когга наступило вязкое серое небытие....
  

2

  
   Дик очнулся от какого-то неудобства. Не глядя, вытер лицо, затем осторожно приоткрыл тяжёлые веки. Острые лучи солнца сквозь дыры в днище корпуса когга заглядывали в это сумрачное и печальное царство, высвечивая живого бастара, наполовину заваленного песком, наполовину утопленного в унылой воде. Преодолевая ломоту в суставах, Дик встал на карачки и пополз, сквозь разлом выбрался наружу. Здесь, обессилев, некоторое время блаженно полежал на песочке, затем снова сел, однако скривился, почувствовав боль на макушке. Перетерпев, огляделся мутным взором.
   Они были в уютной лагуне, закрытой от моря высокими каменными утёсами. Примерно в двухстах саженях дальше по берегу нашёл свой последний приют когг "Злобный". Вот и сейчас он оправдывал своё название: так уткнулся в песок, что, казалось, затаился в бессильном гневе, пытается успокоиться, но ничего не выходит и эмоции раздражения продолжают непрестанно лезть наружу. Впрочем, он не был одинок: вокруг суетились какие-то люди, они таскали серые тюки, что-то резко кричали друг другу. Вид чужаков напомнил Дику о своих. Он быстро встал, намереваясь поискать выживших со своего когга, но голова так стремительно закружилась, что его следующий шаг почему-то привёл его прямо лицом в песок. Тут он и успокоился.
   Вновь очнулся от резкого запаха, атаковавшего его обаяние совсем даже неблагородным ароматом. С трудом разлепил веки и услышал голос капитана:
   - Ну, что я говорил? Вашего друга поднять - не когг собрать, тысяча внуков Верты! Жить будет, и то ладно.
   Капитан отошёл, раздражая Аэр забористым матом, а к Дику склонилось встревоженное лицо Хнеда: глаза друга запали, волосы слиплись на лбу, одежда порвана.
   Зато живой!
   - Не всем повезло, дружище, - печально вздохнул госпер, присев возле бастара. -Часть экипажа погибла, про состояние когга даже не стоит говорить. Но главное - неизвестно, куда нас вышвырнуло рассерженное море. Поверишь ли, но даже капитан не знает, где мы! Представляешь? Впрочем, даже среди дурных вестей можно отыскать причину для скромной радости - наше морское путешествие прекращено силами небесного разумения. Хм, я так и знал, что это известие меня больше порадует, но я не в обиде, ибо теперь преисполнен оптимизма и добрых ожиданий, пусть наше местоположение пока скрыто от нас. Верю - нас ждут удивительные открытия и уникальные находки!
   - Мы уже открыли для себя кораблекрушение, и нашли смерть своих попутчиков, - слабым голосом заметил Дик, но Хнеда смутить не удалось.
   - Твои глаза как всегда видят главное, дружище, - весело улыбнулся Хнед. - Рад, что ты цел и невредим. Боги с какой-то целью силами бури привели нас сюда, поэтому я расцениваю случившееся ночью как проверку и первый этап. Теперь нам необходимо осознать, что Властители Мирозданья ждут от нас. У тебя есть идеи?
   - Да. Надо выяснить, как называется этот клочок суши и насколько он велик. Кстати, смотри, аборигены, похоже, изволили пожаловать, - Дик указал на "Злобного", к которому из высоких прибрежных скал, заросших богатой видами и формой растительностью, вышла группа загорелых мужчин, облачённых в короткие плотные юбки и соломенные панамки. - Случаем, не людоеды?
   - Да нет, вроде вполне миролюбивы, - огляделся в описках оружия Хнед. Тем временем смуглокожие целеустремлённо и уверенно кинулись обшаривать брошенный когг. - Такое ощущение, что они ждали. Неужели вся команда погибла?
   - Нет, я видел их сборы. Похоже, они уже ушли.
   - Ловкачи. Их когг тоже погиб. Знают, куда попали, или испугались местных? Поди их разбери! Пожалуй, стоит проверить.
   - Да, сходи к ним. Скорее всего, они тебя не поймут, но на пальцах договоришься. Ты умеешь это как никто другой.
   - Избавиться от меня хочешь? Когда я тебе надоел? - шутливо обиделся Хнед.
   - Не думай о диких туземцах плохо!
   - Ты это серьёзно? Уверен, что хотя бы один из них знает гнаилинский, - занялся самовнушением Хнед, почёсывая затылок.
   - Не бойся. Неужели ты считаешь, что они так голодны, что решат полакомиться твоей тощей статью?
   - Никогда не знаешь, какие страхи тебя ждут впереди. Может статься, что мы сами захотим поскорее оказаться в чьём-то брюхе, - неожиданно серьёзно сказал Хнед. - Если это маленький островок с одним-двумя племенами, то мы здесь застрянем на долгие годы, а то и навсегда! Жди, когда свезёт и заявится случайный когг за припасами или свежей водой!
   - В архипелаге таких нет, - опроверг его предположение подошедший капитан. - Однако на большинстве островов сильно развито рабовладение, так что любой рискует получить ошейник. Будьте начеку.
   - Спасибо за предупреждение, кэп. Что предполагаешь делать? - поинтересовался Хнед.
   - Починить моего дельфина, увы, невозможно. Сами видите - остались без днища, мачта сломана, да и вообще...., - капитан печально вздохнул, бросив взгляд на покалеченный корабль. - Следует найти людей, город хоть какой, и там уже примем решение. Ну а пока - собирайте пожитки и вообще всё мало-мальски ценное. Скоро в путь.
   - Да, сожалеем, кэп. Надеюсь, ты на нас не сердишься?
   - За что? - искренне удивился капитан. - Всему виной владыки стихий. Верно, провинился я чем-то перед ними. В ближайшем храме сделаю богатое пожертвование.
   - Да уж, дельная мысль. Не печалься о корабле, кэп. Главное - мы остались живы. Это большая удача! - встрял в их разговор Дик.
   - Боги пощадили. Если бы та волна пошла чуть пониже, мы все разбились бы об эти скалы. Впрочем, и до этого нам жутко везло, благодарение Алакмаону-заступнику! Честно говоря, такой бури я ещё не видывал, - капитан застыл, словно наяву переживая события ночи. - Кстати, вы единственные из пассажиров, кто выжил. Похоже, Боги хранят вас.
   - У Комоны и без нас вышел славный пир! - усмехнулся неунывающий Хнед. - Дашь парочку молодцов мне в помощь? Хочу выяснить наши координаты у этих смуглокожих? - Хнед указал на снующих вокруг "Злобного".
   - Дело хорошее, не имею возражений, тысяча креветок! - рассеянно кивнул капитан. - Бери Гнехха и однорукого Мо.
  

3

  
   Туземцы по мере приближения делегации Хнеда бросали свои дела, вставали перед кучей трофеев и молча смотрели на них. Вначале их было двое, затем четверо, потом уже заняли позиции все девять человек. Жилистые, низкорослые, в одних узких юбках они казались диким проявлением дальних уголков этого мира. Однако короткие и аккуратные стрижки, бронзовые и даже железные ножи, осмысленный, настороженный взгляд - всё это выдавало в них если не цивилизацию, то хотя бы потенциальную возможность контакта. И это было вполне естественно, так как все острова Внутренних морей давно уже были изучены представителями береговых государств и смелыми овиярами.
   Хнед приложил руку к сердцу и медленно поклонился, выражая своё почтение, впрочем, наклон был невелик, чем давал понять, что он их уважает и желает мира, но и себе цену знает.
   - Мы с того корабля, - он указал на "Раскаты грома". - Ночью Боги гневались, нам повезло быть прощёнными среди сонмищ грешников. Мы бы с удовольствием уплыли, но, увы... В любом случае, нам него делить. Мы мирные путешественники и желаем жить с вами в дружбе и согласии!
   Хнед внимательно вглядывался в загорелые, спокойные, уверенные в себе лица местных, но отклика не заметил. Не понимают?
   - Мы друзья! Попали в беду. Кто вы и что это за земля?
   Снова молчание. Хнед уже начал отчаиваться и оглядываться в надежде узреть ещё кого из местных, но тут один из них, с короткой косичкой, лет тридцати, с двумя параллельными шрамами под правым соском, выдвинулся вперёд и заговорил на вполне сносном Третьем Гнаилинском, иначе называемом Единым языком.
   - Это наша земля!
   - Э...А? Что? Да, конечно ваша! Это бесспорно! - немного растерялся Хнед.
   - Всё, что мы найдём, тоже наше!
   - Да, пожалуйста. Собственно, раз хозяева этого когга покинули его, значит, он им более не нужен и вы можете брать себе всё что угодно.
   - Тот мы тоже хотим! - местный указал на "Раскат грома".
   Госпер напрягся, размышляя, что сказать и как повести себя? Аборигены пробуют прощупать его? Берут на понт? Или они всегда такие простые и смелые? Начнёшь оправдываться - точно сядут на шею. Будешь ругаться - драки не избежать. Что они уважают больше всего? Силу? Богатство? Вещи? Личные качества? Хабз их раздери, не знаю я!
   - Этот когг принадлежит капитану, он там, возле корабля, и только он может решить дальнейшую судьбу своего дельфина, - жёстко, но стараясь не переборщить, заявил Хнед. - Впрочем, я слышал краем уха, что починить его не удастся, - тут же подпустил он запанибрата, - так что соберем самое важное и двинемся к ближайшему поселению. Здесь вообще есть города? Союз вольных полисов? Мы вообще где?
   - Значит, он тоже будет наш?
   - Да. Через час, - Хнед как представитель власти решился взять на себя право говорить за всех.
   - Как только тень достигнет этого камня! - провозгласил местный, указывая на тень от дерева и камень на берегу. Хнед с сомнением покачал головой, не понимая, как отмерять время по солнечным часам, но спорить не стал.
   - Отлично! Тогда по рукам! - радостно воскликнул госпер, протягивая руку.
   Однако местный лишь кивнул, давая понять, что у них так не принято. Но чтобы не обидеть чужестранца, указал на себя и представился:
   - Хаграххо!
   - Хнед!
   - Вы на Дирале.
   - Вот даже как? - удивился Хнед. - Куда же нам податься, чтобы убраться с вашего острова? Есть тут большие поселения?
   - Мы издревле живём племенами, как завещали наши отцы и деды, как велит Алакмаон! Однако всё больше презренных меняют жизнь в роду на сладкие грёзы вашего мира. Ищите таких в Дирсе, день пути на закат. Там и ваши живут, и большие корабли на подобие этих заплывают.
   К этому моменту остальные аборигены уже разбрелись по останкам когга в поисках добычи, в то время как двое сопровождающих Хнеда стояли возле собранной местными кучи и рассеянно наблюдали за происходящим. Неожиданно однорукий Мо оживился и подобрал странного вида пожухлую траву. Попробовал её на зуб и тут же радостно закричал, призывая своего товарища и Хнеда взглянуть на находку.
   - Представляете! Это же коэлья, трава для дурмана! Да не ошибаюсь я, мой брат видел целое поле этой травки, приносил домой. Она чудо как неприятна на вкус, но если всё же пожевать её, то захмелеешь, словно выпил кружку рома. И при этом совершенно безвредно! Откуда она здесь?
   - Ваше? - поинтересовался Хнед.
   - Нет, впервые вижу, - озадаченно покачал головой Хаграххо. - У нас такое не растёт. Берите себе, если очень нужно!
   - Да уж возьмём, не сомневайтесь, - задумчиво пробормотал Хнед и кивнул овиярам, которые быстро собрали всю траву в шляпу Мо. - Но если не ваше, то чьё?
   - Корабелов. Они тягали тюки, много, большие, ни одного не оставили, благо их много выжило.
   Собеседник Хнеда показал четыре пальца, затем растопырил обе руки.
   - Ага! Четырнадцать, вероятно. Ясно. Благодарю за разговор, Хаграххо. Время нам вернуться к своим. Пусть ваши дела благословят могучие Боги!
   - Ступайте с миром, дети Алакмаона Лучезарного. Все мы братья, и жить нам следует в мире, процветании и радости. Лёгкого пути!
   - И вам тут поживиться на славу! - подмигнул ему в ответ Хнед. Уже удалившись на пять шагов, развернулся и спросил: - Нас могут в пути ожидать неприятности? Конфликты с другими племенами? Что-то ещё?
   Хаграххо долго всматривался ему в глаза, затем коротко улыбнулся и произнёс:
   - Всё зависит от вашего мужества. Кому-то вы покажитесь лакомой добычей, кому-то - едой, а кому - отличной жертвой Богам. Сила и храбрость отобьют у них охоту лезть к вам. Советую быть начеку!
   Ошарашенный Хнед низко поклонился Хаграххо за предупреждение и быстро пошёл к своим.
  

4

  
   - ...Дирал?! День пути до Дирса?! Не лучший вариант, ох, не лучший, - заволновался доселе спокойный, пусть и печальный капитан. - Лишился корабля, теперь и жизнь под угрозой.... Нам следует держаться вместе, хотя бы до Дирса. Вы как?
   - Отличное предложение, капитан. Глупо идти по незнакомой и, вполне возможно, недружелюбной местности раздельно. Собственно, вижу, вы обеспокоены? Чем же, если не секрет? - Дик уже пришёл в себя и излучал бодрость и уверенность.
   - Не знаю.... Ничего толком про этот Дирал не знаю, кроме того, что его заселяют племена тольмаков, единой семьи народов, издревле обитающих на большинстве островов Внутренних морей. Сам я лишь в Дирсе бывал, и то - пол дня простоял и вечером отбыл. Но вот другие рассказывают какие-то небылицы, от которых подчас волосы дыбом встают.
   - Например?
   - Дирс - единственное поселение Дирала, где живут выходцы из других земель. Формально это столица острова, но реально - единственный форпост Союза здесь. Рассказывают, что этот Дирс уже дважды или трижды подвергался атакам упырей, выходивших из леса. Они нападали на всех и каждого и творили разор и запустение до тех пор, пока их не рубили специальным серебряным мечом, хранимым в доме гимарха, клянусь черной каракатицей! После этих набегов люди напуганы, кое-кто даже переехал. Главное, неясно, что за злая сила поднимает упырей и ведёт в Дирс. Поселенцы направляли поисковый отряд вглубь острова, но смельчаки столкнулись с тольмаками, что-то не поделили и с убытком вернулись обратно. Из-за этих раздоров тайна стала ещё более зловещей, и многие теперь не без оснований подозревают тольмаков. Что странно, ибо раньше серьёзных разладов между ними не было.
   - Звучит не лучшим образом, - нахмурился Дик. - Что же будем делать?
   - Поскольку остаться здесь мы не можем, а морем уплыть не в состоянии, придется идти. К тому же, - усмехнулся Хнед, - всего день пути. Одолеем. А если кого повстречаем, познакомим их с нашими клинками! Капитан! Ваши люди владеют этим благородным оружием?
   - Многие совсем не плохо, - усмехнулся тот. - Прошлое большинства овияров богато событиями и встречами.
   - Я так и думал, - засмеялся Хнед. - Вот только мне непонятно: рядом Магрерос, а тут такое. Разве сложно послать им весть и просьбу о помощи, раз уж они в Союз входят?
   - Наверное, посылали, - развёл руками капитан и вернулся к своим собратьям, соорудившим огромный плот, на который сложили погибших товарищей. В торжественной обстановке капитан произнёс проникновенную речь, после чего плот подожгли и запустили подальше от берега.
   Ещё через полчаса отряд из шестнадцати человек отправился в путь. Они одолели весьма крутой склон, поросший высоким кустарником с жирными толстыми листьями, и когда достигли гребня, встали, оценивая открывшийся вид. Совсем близко начинался лес - южный, почти тропический, лишь немного уступавший буйностью знаменитым лаанским джунглям. Он тянулся с востока на запад насколько хватало взора, при этом местность была гориста и не исключено, что за высокими холмами начинались поля или уютные долины. Лишь вдоль береговой кромки тянулась унылое редколесье, постепенно переходящее в гору, возвышающуюся над всем островом. Она не поражала воображение и была на взгляд Дика не более двух вёрст высотой, однако её вершина странным образом пряталась за облаками, спиралью уходящими вверх. Потрясённые странным зрелищем путешественники долго не двигались с места, но тут один из овияров удивлённо воскликнул:
   - Во, нахалы! Уже наш когг трясут!
   - Молодцы! Сволота! Чтоб их Кракен утащил на дно за это святотатство! - послышались со всех сторон разные мнения. Дик уделил этому зрелищу лишь пять секунд, а когда вновь развернулся, вздрогнул и едва не отшатнулся: перед ними стоял тольмак.
   - Хаграххо! Какими судьбами? - словно старого друга приветствовал его Хнед, едва ли не обнимая.
   - Хочу вас предупредить, - отрывисто, нервно оглядываясь, быстро прошептал он. - Горой идти ближе, всего день, но там смерть ждёт вас. Туда не ходи - лесом иди. Там тоже опасно, но не так. Умелые воины пройдут, слабаки - нет. Но вы на них не похожи.
   - Это точно, - недобро прищурившись, подошёл капитан. Он явно хотел сказать что-то обидное или колкое, но тут послышался резкий гортанный выкрик, Хаграххо сжался, что-то жалобно промычал и побежал прочь, к трём появившимся собратьям. Они обменялись резкими, на повышенных тонах замечаниями, и стали спускаться вниз.
   - Что-то мне всё меньше нравится это прибежище древних цивилизаций, - промычал уныло выглядящий Весельчак Хитак, изредка потирая огромный синяк на пол лица.
   - Я не верю ему! - нахмурился капитан. - Акульи клыки! Это ловушка.
   - А по мне - славный парень, - улыбнулся Хнед.
   - В точку! - кивнул Дик. - Мы идём лесом. Вы - с нами?
   Несмотря на соблазн укоротить путь, капитан не решился расходиться с путешествующими рогварами. С профессиональными воинами рядом всегда спокойней.
  

5

  
   Этот лес сильно отличался от асталонских широколиственных или хвойных северных, но скученностью и плотностью не потрясал и позволял вполне спокойно продвигаться вперёд, не тратя каждое мгновение на сражение с заступающей путь растительностью. Местность во все стороны просматривалась достаточно хорошо - подчас на несколько десятков шагов, - но и мест для засады было не счесть, особенно если ты местный житель и отлично знаешь каждый листочек и рытвину. Животных и птиц было предостаточно, но нужды охотиться пока не было.
   Казалось, чего опасаться, когда в твоём отряде есть сильные воины? Однако в воздухе что-то такое витало, отчего все четыре десятка овияров были преисполнены подозрительности и беспокойства. Разве что пятеро из них излучали вибрации спокойствия и уверенности в себе. Кенгаор - в силу устоявшегося образа жизни и работы навсегда, как ему казалось, утратил чувство страха. Улюк Хитроглаз - в силу общего расслабления, посетившего его, как только он передал товар, чему доказательством служила медная пластинка с тайными знаками, висевшая на шее. Фаприс - так как знал и умел слишком много, чтобы чего-то бояться. Тог Генгам - ибо страх вытравили из него ещё в детстве. Наконец, Элс Элсой - потому что к своим сорока семи годам превратился в такого матёрого авантюриста, что иные убийцы старались не встречаться с ним на улице ни при свете солнца, ни при блеске луны. Впрочем, возможно, многие другие овияры отряда также никого и ничего не боялись, что полностью соответствовало их удалой и свободолюбивой натуре.
   Через три часа сделали привал - час на приготовление супа и передышку. Путь продолжили в том же ключе, разве что моральный дух повысился: тут и желудки полны, и лес уже не так страшен, и воздух просто душный и влажный.
   - Нас окружают, - шепот Тога ещё час спустя прозвучал как гром среди ясного неба. - Много. Настроены агрессивно.
   - Наши шансы? - почувствовав прилив ярости, тем же шёпотом спросил Элсой.
   - Отобьёмся. Предлагаю встать на стоянку. Думаю, они ждут удобного момента или нужного им места, и будет лучше, если мы сами выберем поле битвы. Дай команду быть в готовности.
   Лес вновь, как и перед прошлым привалом, услышал тонкий и пронзительный звук короткой свистульки. Впрочем, на сей раз трель звучала немного иначе, более тревожно, что ли. Отряд тотчас встал, овияры принялись энергично хлопотать над обустройством очередного привала, однако умудрялись изготавливаться к схватке, браться за оружие, вставать или присаживаться так, чтобы стать незаметнее. Напряжение выросло до неимоверных границ, но скорая атака не дала их нервам расшалиться.
   Извергая искривленными от радости боя глотками непонятные овиярам крики, на отряд со всех сторон и даже с деревьев посыпались полуголые, со странными головными уборами из рогов и перьев загорелые воины. Полетели примитивные, но от этого не менее убийственные стрелы. Завыли в предвкушении человеческой плоти короткие дротики. Взвились в мускулистых руках тяжёлые изогнутые масэки - любимое оружие многих племён запада Аравиала, простое, но удобное как в быту или на кухне, так и на охоте и в бою.
   Пролилась первая кровь.
  

6

  
   - Здесь они вошли в лес, - уверенно заявил Дик, безошибочно выведший своих спутников к совершенно не примечательному участку кромки леса.
   - С чего ты решил, я всё никак не пойму?! - удивился капитан. - Следопыт?
   - Обучен этой премудрости, не спорю, - кивнул Дик, - но я иду по запаху!
   - По какому запаху? Что за тайна? - посыпались вопросы от собравшихся вокруг овияров.
   - Коэльи! Она у меня вот уже где сидит! - Дик показал на печень и зло рассмеялся. - Я же не баловства ради просил крупицу коэльи, что нашли возле их когга. Мне ведомо одно непростое заклинание, которое, при наличие точного аналога запаха позволяет чувствовать след этого запаха. "Собачье чутьё" называется! Очень удобно!
   - Так ты каноник? - с радостью посмотрел капитан. - Не люблю чародеев, но сейчас магия нам очень кстати, тысяча мелей Красного моря! Какой канон?
   - Аэр. Но на многое не рассчитывайте - я анду, поэтому по-прежнему больше доверяю своему клинку!
   - Клинком никому не стоит пренебрегать, - заметил Хитак.
   - Это точно, - капитан разочарованно посмотрел на Дика, затем шумно втянул носом воздух и озабоченно заявил: - Мне непонятно, зачем нам преследовать перевозчиков дурмана? Эти ребята будут злее контрабандистов, так что вряд ли мы увидим радость на их лицах при нашем появлении возле них. Скорее наоборот.
   - Не бойся, кэп, мы тоже не горим желанием близко знакомиться с ними. Наша задача - всего лишь проследить их. Никакого риска, - самоуверенно заявил Хнед.
   - Да он смешной! - раздался голос из толпы, и овияры дружно захохотали. Хнед не обиделся - наоборот, посмеялся вместе с ними. Молодец.
   - Тогда зачем мы идём за ними? - раздался голос корабельного боцмана, сурового и неистового старика Гшата. - Дурман не запрещён к свободной продажие и употреблению.
   - А я курил, и мне понравилось. Ещё хочу! - заявил другой овияр.
   - И я! Я тоже! А мне даже пить дурман доводилось. Прелестные ощущения! - овияров как прорвало и признания посыпались одно за другим. Дик слушал и бледнел: он не ожидал подобной распространённости и популярности дурмана. Впрочем, чего ожидать от грубых и неотёсанных моряков, знающих лишь море, ром, мат и азартные игры?
   - Это скоро изменится, друзья мои. Есть мнение, что дурман вреден человеку, но эти последствия обнаруживаются не сразу и не напрямую....
   - Чушь! Ерунда! Поклёп конкурентов! Алакмаон не допустит! - посыпалось со всех сторон, так что Дику пришлось умолкнуть и уныло посмотреть на своего напарника.
   - Это единственная причина, по которой вы желаете следовать за ними? - капитан попытался поймать взор Дика, и тот после секундного колебания принял вызов. Бастар как наяву увидел все события, предшествовавшие изгнанию из Арнавала, и его переполнила злость и обида.
   - У меня с ними личные счёты. Они мне должны, - твёрдо заявил Дик.
   - Что? Много? Ты им одалживал что ли? - вновь посыпались вопросы нетерпеливых и крайне любознательных овияров.
   - Да! Саму жизнь, - глухим голосом заявил бастар и пронзительно посмотрел на капитана. Тот не выдержал и отвёл взор, пробормотав:
   - Ладно, идём за ними. Они, похоже, тоже идут в Дирс, так что покажут дорогу и очистят путь от самых опасных препятствий. Но сближаться с ними не будем. Это ваше дело.
   - Вот и договорились! - обрадовано похлопал его по плечу Хнед и первым вошёл в лес.
  

7

  
   Словно в испуге застывшая чащоба вызывала у бывалых овияров вполне резонное беспокойство. Дику постоянно мерещились чьи-то взгляды, шёпот, смех; он кожей чувствовал слежку и злые намерения, однако периодически выпускаемый на волю иглочи, дальнозор, людей в радиусе пятидесяти шагов не обнаруживал, так что в итоге Дик пришёл к выводу, что причина беспокойство - древняя и нехорошая аура леса, не мало повидавшего на своём веку. Свою лепту в эти ощущения вносили менее разумные обители леса: разнообразные змеи, почти не замечающие идущих, ягуары, загодя спешащие уйти с дороги людей, весёлые орангутанги, дикими криками распугивающие птиц.
   Как ни странно, в лесу преследовать дурманщиков стало полегче: прошедший отряд оставил заметный след из порубленных и поломанных веток и лиан, примятой травы и тушек мёртвых змей, рискнувших попробовать на прочность залётных гостей. Шли бодро, даже быстро, но никто не расслаблялся и не выпускал оружия из рук: и сам лес внушал опасения, и слова Хаграххо про тольмаков продолжали держать их в напряжении. По словам весельчака Хитака, попасть в лапы полудиких племён означало либо вечное рабство, либо жуткую смерть на жертвеннике, чего никому, естественно, не хотелось. Уж лучше погибнуть свободным и с оружием в руках.
   А затем они нашли покинутый привал дурманщиков. Дик изучил затухшее кострище и определил, что его погасили менее часа назад. Мы догоняем их! Здорово! - обрадовался он, но своими выводами поделился лишь с Хнедом, удовлетворённо кивнувшим при этих словах. Коротко передохнув, отряд продолжил свой путь.
   Бастар шёл первым - так повелось - и поэтому именно он раньше остальных обнаружил мёртвого тольмака с порубленной шеей. Затем отыскался ещё один - с широкой колотой раной в животе, а потом им открылась большая часть картины совсем недавно случившейся битвы.
   - Жарко тут было, - некоторое время спустя молвил Хнед, рассматривая странность: сразу шестеро тольмаков имели большие синие пятна на уровне солнечного сплетения. И более никаких видимых повреждений.
   - Ты знаешь, дружище, чем больше я изучаю это побоище, тем больше вопросов у меня возникает, - ещё пару минут спустя сообщил Хнед. - Часть тольмаков убита вроде как обычным оружием - мечами, топорами, пиками и, конечно, ножами. Примерно пятеро - больше я не видел - со сквозными дырками в голове на уровне рта. Жуткие раны, к тому же не представляю, как и чем их умудрились нанести. Но это не всё! За тем деревом - груда обгорелых трупов и кустов. Позади валуна - ты сам видел, эти, с огромными синяками. Ещё несколько словно бы задушены, но на шее у них никаких следов. Каково! И я ведь мог что-то упустить.
   - Мы подсчитали, - подошёл мрачный капитан, - семеро дурманщиков против полусотни тольмаков. Отличный размен для них. Интересно, кто же победил?
   - Дурманщики! Тольмаки отступили, упёршись в смерть, - подумав, констатировал Дик.
   - Мои ребята нашли три разорванных вьюка коэльи - дурманщики бросили их. Сложно нести.
   - Или торопились бежать, - задумчиво покачал головой Хнед. - Меня волнуют отступившие тольмаки. Вряд ли дурманщики уничтожили весь отряд напавших. Они должны вернуться собрать трофеи и похоронить умерших. Уходим скорее отсюда....
   Не успел Хнед закончить эту фразу, как стоявшему рядом с ним овияру стрела разорвала кадык. Все на мгновение застыли, затем пришло осознание, вылившееся в крик капитана:
   - Тольмаки! Все за борт!
   Отряд мгновенно рассыпался, они побежали прочь, не смея принять бой. Лишь Дик на мгновение встал и встретил самого прыткого тольмака: первым движением отвёл в сторону его примитивное копьё, вторым пронзил сердце. Тольмак зашипел кровавой пеной, белые, без зрачков глаза бешено закрутились, и он медленно потянулся к висевшим на поясе масэкам. Сбоку появился ещё один тольмак, и его свирепый клич привёл Дика в чувство. Он выдернул меч из пронзённого, сразу рухнувшего на землю, но ещё не затихшему, и, ловко присев, встретил второго противника не менее убийственным ударом - снизу в живот. И снова тольмак не сразу умер. Точнее, Дик не видел, когда он умер, и умер ли он вообще, так как узрел ещё пятерых, щеку обожгла стрела, и он зигзагами рванул прочь, выставив на спину заклинание "Воздушный щит". В таких условиях и при его способностях щит продержался всего пятнадцать секунд, но этого хватило: Дик чётко почувствовал попадание как минимум четырёх стрел и одного дротика.
   Тикать прочь!
   Через двадцать шагов наткнулся на лежащего ничком овияра, но смотреть не стал, чувствуя горячее дыхание преследователей. Ещё через сто саженей краем глаза заметил кормчего, двумя дротиками пригвождённого к дереву. Мимолётное сожаление загнал поглубже - некогда переживать, думать только о спасении! Он бежал сломя голову, не обращая внимание на распрямляющихся, но не успевающих ужалить змей, и только минут через десять пришёл в себя, сбавил скорость и стал более осознанно выбирать путь. А потом наткнулся на группу беглецов.
   Хнед, капитан, весельчак Хитак и Гнехх сидели воистину в живописнейшем и уютнейшем местечке: на берегу водоёмчика, образуемого пятисаженным водопадиком, и всё в окружении приятно пахнущих розовых кустарников и нависающих деревьев с раскидистой кроной и небольшими, но остренькими листочками. Толи из-за цветков, толи из-за цвета камней на дне, но вода также казалась розоватой, что в свете косых лучей отправившегося домой Гермиона, Бога-Солнце, казалось нереальным и совершенно волшебным.
   - Он мой! - неистовым выпадом его встретил вскочивший Хнед, но Дик отвёл угрозу, а дальше они разобрались.
   - Слава Алакмаону! Ты жив! - обрадовался пятарь, обнимая напарника. В глазах овияров также промелькнула радость. - Ты что видел?
   Дик вкратце поведал им всё: от схватки до бега.
   - Зря мы сидим, - порывисто вскочил Гнехх. - Они скоро будут здесь!
   - Сейчас проверю, - кивнул Дик, умываясь и делая несколько жадных глотков. - Владею дальнозором - весьма полезное умение, пусть пока моё летучее око не в состоянии серьёзно оторваться от меня.
   Незримый Дик устремился назад и уже через двадцать шагов наткнулся на целеустремлённо идущих по следу тольмаков.
   - Семя Хабза! - выругался Дик. - Они уже здесь. Уходим!
   Пятеро беглецов вновь устремились прочь, побежали, рубя мечами встречающиеся препятствия. Теперь первым шёл Хнед, а замыкал маленькую процессию Дик, взявшийся страховать своих товарищей на случай внезапного нападения. Бастар справедливо рассудил, что ему это удастся лучше остальных.
   Сил хватило на час такого бега. Они тяжело повалились на землю, пригубили из фляг, невидяще уставились в одну точку, восстанавливая дыхание. Лишь Дик за счёт хорошей тренированности чувствовал себя вполне сносно. Впрочем, отдых ему тоже был кстати.
   - Где они? - прохрипел Хитак, давно утративший свою легкомысленность и нахальность.
   Дик вновь отправился назад, но в доступном ему радиусе преследователей не обнаружил.
   - Вроде оторвались маленько, - успокоил он их. - Пять минут на отдых и вперёд, только спокойнее, без бега. Прибережём силы и дыхание на крайний случай.
   Остальные молча согласились, вся группа застыла, замерла, почти умерла. Путь продолжили через четверть часа.
   Вскоре стало ясно, что они забирают вверх, а значит, уже вступили в предгорье. Короткий совет постановил: позади - прямая и явная угроза, впереди - неизвестно что. Трое против двоих приняли решение идти в Дирс через гору, по её подножию, а там будет что будет.
   - Смотрите! Кровь! - воскликнул Хнед, первым одолев узкий, но быстрый ручей.
   - Мда, - кивнул капитан. - Никаких сомнений.
   - Чья? Может, кто из наших спасся, - с надеждой предположил весельчак Хитак.
   - Вряд ли. Скорее всего, здесь прошли дурманщики. И совсем недавно, - покачал головой Дик. Сейчас он уже не так стремился встать на их след.
   - А что мы их так боимся? Они же не звери, и уж всяко лучше тольмаков, - предположил Гнехх. - В таких обстоятельствах они будут рады любой помощи, любому союзу, что повысит их собственные шансы выбраться отсюда. К тому же мы не обязаны знать, кто они и каков их груз, значит, им нет необходимости нас убивать.
   - Дельно говоришь, - похвалил его капитан. - Если догоним, предлагаю попробовать присоединиться. Иначе у нас мало шансов.
   Госперы переглянулись и одновременно кивнули. Обрадовавшиеся овияры первыми рванули вперёд, напарники оказались в арьергарде.
   - Вот что с людьми страх делает! - ухмыляясь, на ухо шепнул напарнику Хнед.
   Лес стал редеть, уступая место кустарникам и травам, подъём стал более крутым, отчего они решили более не подниматься, а идти строго на запад. Так бы и шли, если бы не Хитак. Парень неудачно оступился, упал и по скользким листьям скатился вниз саженей на пять, после чего дико заверещал. Подоспевшие товарищи оттащили его прочь, успокоили, после чего рассмотрели причину страха.
   Это был огромный деревянный идол, состоявший из трёх частей. Верхняя - как бы сросшиеся туловища двух людей. Головы также срослись, и смотрели в разные стороны, сурово оглядывая мир и замерших под идолом людей. Средний ярус - растительные орнаменты, непонятные рисунки и письмена. Нижний - широкая основа, содержащая чудовищные картины мучительства и истребления людской расы. Странным и пугающим образом нижняя часть была обильно смазана свежей, ещё дымящейся кровью. Но стоило понаблюдать за идолом, как они сделали ещё одно открытие - это сам идол сочится кровью!
   Под идолом ярился целый клубок разноцветных змей, и Хитаку сильно повезло, что ни одна не успела цапнуть его.
   - Верной смерти избежал! Верной смерти.... Благословен Алакмаон! - бормотал Хитак, в то время как остальные разглядывали идол и с опаской смотрели по сторонам.
   - Что это? - наконец смог спросить Хнед. - Ничего подобного ранее не видывал.
   - Местное божество? - предположил Дик.
   - Тольмаки поклоняются Алакмаону, - возразил капитан. - Я не слышал, чтобы где-нибудь его так изображали.
   - Верно, верно, - закивали остальные.
   - Вспомните слова Хаграххо о зле, живущем на горе. Может, это оно? - предположил Хнед.
   - Да, верно, Хнед, - кивнул капитан. - Гнехх! Ты у нас самый набожный. Что имеешь сказать?
   - Есть у меня одна догадка....
   - Не томи, говори скорее. Забыл? За нами погоня! - поторопил его капитан.
   - Говори, Гнехх, не стесняйся. Твои слова мы воспримем как данность, - приободрил его Дик.
   - Вот даже как? - обрадовался он. - Тогда слушайте. Собственно, мне не многое известно. Думаю, это более всего похоже на идолище Аккера, сильного, хитрого, мудрого и справедливого двухголового божества, пришедшее к нам откуда-то с юго-востока. Его адепты пока осторожничают и не появляются в больших и людных цивилизованных городах, предпочитая завоёвывать сторонников в глубинке. Но я не сомневаюсь: однажды о нём услышат и в крупных поселениях.
   - Любопытная история. Это всё? - разочарованно покачал головой Хнед.
   - Да! Подробности мне неведомы, - развёл руками Гнехх.
   - Интересно, почему он сочится кровью? - с надеждой в голосе спросил Хитак, и Дик понял, что тот боится услышать правду. Что угодно кроме правды. - И это вообще кровь? Кто сказал, что это кровь?
   - Я убежден, что это кровь, но её источник мне неведом. Может, это кровь змей, которых утягивает к основанию идола, где их перемалывает некое устройство? - предположил Хнед.
   - А по мне, идол - заколдованный человек.
   - Это как? Ты чего такого придумал, Гнехх? - заволновался Хитак.
   - Слышал краем уха, что могущественные волшебники умеют заколдовывать своих противников в разные полезные вещи или даже тварей. Брр, неужели здесь тоже такой живёт?
   - Хватит молоть чушь! - оборвал разговор резкий выкрик капитана. - Нечего языком трепать - надо в Дирс идти, а уже ночь на носу. Сдаётся мне, наибольшая опасность здесь наступает именно с приходом темноты!
   - Многие склонны считать, что зло ночью много активнее, нежели днём. Это заблуждение, хотя по многим тварям всё так и есть, тут не поспоришь, - покачал головой Хнед. - Но я согласен - нечего нам здесь делать. Идемте!
   Дик уходил последним. Он стоял в трёх саженях и смотрел прямо в глаза идолу, такие чёрные, бездонные, злые. А ещё - живые. Так и не поняв, что это: наваждение или явь, он догнал остальных. На миг, удалившись уже на сто саженей, он обернулся взглянуть на него. Высокий деревянный столб словно развернулся в их сторону, и обе страшные головы пристально смотрели на уходящих людей.
  

8

  
   Моросящий дождик вначале нисколько не мешал дурманщикам продвигаться вперёд, но по прошествии двух часов стало ясно - силы тают, мокрая одежда сковывает движения, что резко уменьшает внимание и ловкость, а это, в условиях постоянной опасности, было чревато серьёзными потерями в случае новой атаки. Зато тюки с дурманом, сотканные из специальной влагоустойчивой ткани, пока легко выдерживали местные испытания. Тем не менее, решили перестраховаться и сделать привал. Сложили товар в основании солидного каменного утёса и начали обустраивать временный лагерь для ночлега. Развели огонь, поставили похлёбку. Раздали вяленое мясо. Запили всё ромом - любимым напитком овияров, умеющим бодрить в непогоду и врачевать душевные раны. Ближе к одиннадцати дождь прекратился, из-за облаков выглянула любопытная луна, с горы вниз подул пронизывающий ветер. В рядах овияров из-за неудачно складывающейся поездки и тяжёлых условий появилось раздражение и даже озлобление, но железная воля, неумолимость наказания и общая цель пока держали их в узде.
   - Трава пока сухая! Новая ткань тюков великолепна! Но ещё одного такого ливня, боюсь, она не выдержит, - констатировал Элс Элсой, головой отвечавший за успех перевозки. Он и ещё четверо вожаков сидели возле отдельного костерка и держали совет. - Эй, чего разлеглись?! Живо чистить оружие! - крикнул он расслабившимся овиярам возле соседнего костра. - Неровен час - снова лесные упыри полезут!
   - Если честно, Элс, я не высокого мнения о твоих вояках, - скептически глядя на вялых овияров, констатировал Улюк. - Куда им до нучиров в дисциплине и внутренней собранности. Да, они хорошо управляемы, многие способны действовать с выдумкой, большинство - отличные вояки, но всё это до первого удара судьбы, когда препятствия кажутся неодолимыми, а трудности - нестерпимыми.
   - Что ты говоришь? - набычился Элс.
   - И отвечаю за свои слова! - усмехнулся Улюк. - Нучиры лучше умеют противостоять хаосу в голове, к тому же намного более самостоятельные. И это я не говорю о ситуациях, когда тебя одолевает ужас, а ты ничего сделать не можешь!
   - Улюк, ты не дело говоришь, - скривился Фаприс, который был старше его на добрый десяток лет. - Ты слеп, как и всякий нучир, достигший успеха и признания на суше! Овияры бесстрашны, упорны и выносливы. Они отличные бойцы, и настоящий свободный овияр стоит двух королевских панцирников или трёх воинов боевых коггов или галер. Другое дело, когда под ногами нет привычной качки. Обрати на них внимание! У многих уже появились признаки скепшеня, внутренней тоски, перемежаемой ленью, болью и нетерпением, отчего на суше им не рекомендуется надолго задерживаться, и тем более - заниматься серьёзными делами. Только выпивка, недолгий отдых и развлечения.
   - Ты, Фаприс, слишком долго для нучира был вдали от суши, отчего твои мозги расплавились и превратились в кашу. Ни один овияр не сравнится в воинском мастерстве с первоклассным нучиром. Это я тебе говорю! Вот возьми нашего брата Кенгаора. Неужели ты считаешь, что найдётся хоть один овияр из собравшихся здесь, который сможет одолеть его?
   - Утверждать такое может только глупец, - махнул рукой Фаприс. - Равно как и обратное. В скоротечной схватке может случиться всё что угодно - прихоть Акрара неисповедима. Я видел бои, где настоящий мастер из-за неудачно попавшей в глаз соринки проигрывал бой намного более слабому противнику. Не стоит считать остальных глупее и слабее себя только лишь потому, что тебя загрызло тщеславие. Или - если так уж хочется - давай, сразись с одним из овияров, только я сам выберу тебе противника. Посмотрим, так ли ты силён и опасен на самом деле, и насколько хорошо владеют клинком нучиры к востоку от Рифового моря.
   - Отчего же не сразиться? Прекрасное развлечение! - ощерившись острыми жёлтыми зубами, резко вскочил Улюк. - Думаешь, испугаюсь? Думаешь, дам слабину? Да я здесь любого порву!
   - Даже меня? - как бы между прочим спросил Тог, полулежавший с закрытыми глазами.
   - О, нет, что ты, Тог, тебя я не имел ввиду, - мгновенно преобразившись, с почтением сказал Улюк.
   - А меня? - Кенгаор встал перед Улюком и насмешливо посмотрел ему в лицо.
   - И тебя, - злясь, сквозь зубы процедил Улюк. - Никого из вас, господа. Вы все - большие мастера, элита. А я говорил про овияров.
   - Значит, ты и меня имел в виду? - нахмурился вернувшийся Элсой. - Готов ответить?
   - Да! - побледнев, но не желая более уступать, прорычал Улюк. - Клянусь живой удавкой Зуграна!
   Они встали друг против друга, вокруг столпились остальные овияры, даже часовые покинули свои посты. Назревало интересное и редкое зрелище: дрался сам капитан Элсой!
   - До первой крови, друзья. Покажите своё мастерство, и только. Если кто-то из вас умудрится хотя бы покалечить своего противника, Валитор с него шкуру сдерёт. Я обещаю! - предупредил их Фаприс, бывший здесь глазами и ушами всесильного Валитора Арнавала, хозяина дурмана во всём Союзе Вольных городов.
   Наступило то долгое и волнительное мгновение перед любым поединком, когда противники набираются сил и храбрости, продумывают тактику схватки, прикидывают слабые стороны стоящего напротив. Но чаще всего в эти мгновения приходит запоздалое раскаяние от содеянного и собственной невыдержанности. Хочется выть от ярости, но следует сохранять лицо. Каждый должен видеть твою уверенность и непоколебимость.
   В первый раз сошлись вооружённые ножами противники, и никто никого не задел. Второй - та же картина. В третьем случае царапину получил Элсой.
   - Что, капитан, уже жалеешь о принятом вызове? - хрипло засмеялся Улюк. После этого малого успеха он воспрял духом, поверил в себя, в свои силы и близкую победу. Улюк давно слыл рисковым, наглым и неуживчивым нучиром. Среди них лишь Элсой знал о том, что товарищи Улюка просто избавились от него, поручив сопровождать товар, и Хитроглаза, знавшего подоплёку своего назначения, это злило и жгло изнутри.
   - Враги! - вскочив, взревел Тог, и тут же дико заверещал один из овияров оцепления, которого на куски разрывали две странные фигуры. Остальные в ужасе отпрянули в стороны, явив вожакам надвигающуюся ораву всамделишных мертвецов.
   - Еда! Еда! - хрипели они, жадно сверкая горящими красным глазами. Всех упырей отличали большие струпья на сине-серой коже и странно увеличенные грудные клетки.
   - Позже закончим наш спор, - бросил побледневшему Улюку капитан и решительно направился к мертвецам. - Чего встали, дети креветки! Дружно на-вал-лись!
   Примерно дюжина овияров в едином порыве обрушила стальные клинки на живых мертвецов, но успеха их атака не возымела. Скованная магией мёртвая плоть устояла перед обычным оружием, зато двум овиярам не повезло попасть в лапы восставших. Отбить их не удалось.
   - Так их не возьмёшь, - покачал головой Кенгаор. - Нужно серебро!
   - Разойдитесь, братья! - раздвигая овияров, к мертвецам вышел Тог и встал перед Элсоем. - Смотрите и учитесь, дети морей. Мощь Клостхеда не знает границ. Ахма Акрар!
   В руке Тога блеснул узкий, с локоть длиной кинжал. В отблесках луны он показался серебристым лучом, хотя позже выяснилось, что состоял из серебра и немного - мегария. Тог двигался поразительно быстро для живых и недостижимо быстро для мертвых. Он смело и на первый взгляд безрассудно вклинился в самую гущу мертвяков, и с десяток разлагающихся рук жадно потянулись к нему. Казалось, сейчас его сомнут, раздавят, разорвут, но он был неуловим для них.
   Кинжал отрезает руку, Тог уходит в сторону и дырявит брюхо второго. Поворот. Уход. Выпад в шею, затем добавочный в грудь. Вновь уход в сторону, приседание и двумя руками в живот, приподнимаясь, тянет нож снизу вверх, разрезая трухлявую плоть. И тотчас выверенным ударом в правый глаз следующего....
   Расправа вышла молниеносной. Кинжал при каждом соприкосновении взрывался снопами искр, сверкал и немного шипел. Благородный драгоценный металл, усиленный рунами и заклинаниями, легко крошил тварей в месиво, быстро разрывал оживляющие их чары, сразу отправлял задержанные в телах души несчастных в Потусторонние Дали. В лесном бою с тольмаками умертвляющая мощь клостхедовца не была столь заметна как сейчас, и вся команда восхитилась и прониклась уважением к этому высокому, угрюмому и немногословному воину. Многие подумали: вот мне бы так!
   Наступила тишина, которую спустя пять секунд нарушил взрыв одного из костров, разметавший горящие угли на несколько саженей вокруг. Близстоящим овиярам немного досталось, но этому даже не успели удивиться - из темноты к ним вышел новый гость.
  

9

  
   Дик и его товарищи по бегу прятались за скалистым выступом в ста саженях позади дурманщиков и во все глаза наблюдали за происходящим. Зрелище было захватывающим, леденящим кровь от осознания близости страшных врагов, неожиданным и странным. Дик ловил себя на мысли, что ему, как бастару, следовало попристальнее заняться тайнами острова, которым он стал невольным свидетелем, но... он прекрасно понимал, что сейчас это невозможно, и он должен иди по следу дурманщиков. Во имя прошлого он обязан воспользоваться удачно складывающейся ситуацией и вызнать всё о них, о самом дурмане и торговле им. А вот потом, если ему повезёт выжить и добраться до своих, он им всё расскажет, и старшие братья придумают, как лучше ублажить Белиара: рассказать то немногое, что уже известно, или организовать сюда целую экспедицию.
   - Меня зовут Бехв, я - младший жрец храма, на земле которого вы находитесь, чужеземцы. Благодарю вас, что уничтожили этих упырей - они уже давно доставляют нам проблемы, хотя больше от их набегов страдают жители Дирса и тольмаки.
   - Элс Элсой, капитан без корабля, - представился Элс, встав перед ним. - Известно ли достопочтенному Бехву, откуда появляются мертвецы, кто их оживляет и почему никто не может пресечь дальнейшее распространение мёртвой заразы?
   - Все, кто пытались раскрыть эту тайну, сгинули. Возможно, их разорвали на части. Или просто съели. Хвала Аккеру, упырей немного, а их вылазки редки. Вам сильно не повезло встретиться с ними. Видимо, вы чем-то насолили Вышним Богам, раз они решили испытать вас, - жрец говорил спокойным, чистым, полным собственной значимости и достоинства голосом. Ватаги овияров он совершенно не боялся.
   - Боги уже сутки испытывают нас, - усмехнулся Элсой. - Что за Аккер? Не сочти за оскорбление, жрец, но мы впервые слышим это имя. Какое место он занимает в Аммальнаоре, Небесном Мире Богов?
   - Аккер - мессия, посланец Алакмаона Просветлённого, был направлен к людям с целью научить их быть самими собой и не взирая ни на какие преграды достигать успеха и добиваться поставленных целей. Люди моря! Если среди вас есть те, кто потерял путь и не видит больше цели в жизни, или те, кто в разладе с самим собой и окружающими, или испытывает иные проблемы - милости просим. После нашего обучения вы обретёте недостающее. Даже больше - вы обретёте настоящую свободу и реальную власть!
   Голос Бехва звучал убедительно, сильно, ему хотелось верить.
   - Премного благодарны, жрец, но у нас всё в порядке. К тому же мы спешим - срочные дела ждут нас на другом острове архипелага, - холодно отверг его предложения Элсой. - Ночью была буря, и наш когг разбился о скалы за тем лесом. Не подскажешь кратчайший путь до Дирса?
   - Конечно. Я могу проводить вас. Но сейчас ночь, и дальнейший путь по скалам равносилен самоубийству. А здесь вас накроет Сильма, полуживые сгустки холода, что ищут себе поживу после полуночи. Здесь вам не отбиться от неё.
   - Что ты предлагаешь?
   - Совсем рядом - мой храм. Его гостеприимные стены готовы предоставить вам ночлег на эту ночь.
   - Благодарю за щедрость, Бехв, но мне нужно посоветоваться с товарищами.
   - Не чисто с ним, нутром чую. Он лжёт! - сразу заявил Фаприс, стоило Элсою подойти к ним.
   - За ним кровь и смерть, - тотчас добавил Кенгаор. - Этих близнецов я чую за версту.
   - Я слышал о Сильме - она не только здесь промышляет. Страшная и почти неумолимая смерть. Ночевать здесь - самоубийство, жрец прав. К тому же он один, а нас много. Мы сильны и опасны для любого, кто попробует напасть на нас. Негоже нам пугаться какого-то жреца. Только храбрецы пройдут весь путь до конца! - запальчиво возразил Улюк.
   - Кем бы он ни был, я успею убить его прежде, чем он попытается обмануть нас. Его и всю братию этого Аккера, - спокойно и самоуверенно заявил Тог. - В крайнем случае, будет хорошая драка с известным финалом. Зато пограбим храм. Лишняя добыча не помешает.
   - Это может быть ловушка! - возмутился Фаприс. - Туда нельзя идти! Какая непростительная глупость!
   - Глупо слушать тебя и твои причитания. Страх и опасность - вот истинно наивысшие ценности для воина. Или ты баба? - засмеялся Улюк.
   - Попридержи язык, Хитроглаз! Иначе останешься с одним глазом! - гневно зарычал представитель Валитора, но был остановлен капитаном.
   - Всё, хватит. Сильму нам не пережить, поэтому мы пойдём с ним. Валитор заплатит хорошую цену за знание о новом культе. Кто знает, какие барыши он нам сулит? А если они попытаются выкинуть фортель, мы убьём их. Всех!
   Караван дурманщиков потянулся вслед за загадочным жрецом. Дик, слушавший разговор с помощью ауточи, дальнослуха, пересказал всё своим товарищам и предложил следовать за ними.
   - Сильма? Это верная смерть! - бледность Гнехха была заметна даже в темноте.
   - Чепуха! Сейчас не сезон - слишком тепло для неё. Она спит, дурманщики этого не знают, а жрец лжёт, - быстро развеял их сомнения Хагнер. - Вот только зачем?
   - Стоит это выведать! Заодно узнаем об Аккере. Признаюсь, жрец заинтриговал меня, - Хнед как всегда был лёгок на подъём.
   - Не могу вспомнить о них ничего, но я словно бы слышал это имя раньше. Помню только эмоции: страх и неудобство. Я бы предпочёл держаться от них подальше, - Хитак был серьезен и озадачен.
   - Мы идём за ними, - после некоторого молчания, когда все смотрели на него, решил Дик. - Лучше быть поближе к дурманщикам, чем к упырям и тольмакам.
  

10

  
   Жрец освещал путь невесть откуда появившимся у него в руках факелом. Очень быстро вышли на ухоженную тропу, а затем на каменную лестницу. Постепенно забирались вверх. В один из моментов подозрительный Фаприс возжелал спросить у жреца об этом, но тот сам остановился и всё рассказал им.
   - Мы идём храмовой дорогой. Иным путём вы в лучшем случае сломаете себе ноги. Доверьтесь мне.
   - Хотелось бы, да не получается, - сквозь зубы прошипел Кенгаор и с надеждой взглянул на Элсоя, но капитан оставался непроницаем.
   Вскоре подозрительность, вызванная безотчетным беспокойством и беспричинным страхом, заставила их в один прекрасный момент, когда они одолели очередной подьём и встали на небольшом плато, взять короткий привал. К жрецу подошёл капитан.
   - Эй ты, жрец! Мы уже сутки на ногах и нуждаемся в отдыхе. Где обещанный тобой храм, где отдых и тёплая вода? Я начинаю сомневаться в твоей честности, а с обманщиками у нас разговор короткий! - под одобрительные выкрики овияров сообщил ему Элсой, поглаживая рукоять меча.
   Казалось, Бехв благосклонно выслушал капитана. Большой капюшон иногда задирался, и можно было увидеть его лицо: относительно молодое, скуластое, без единой волосинки и с горящими неукротимой волей глазами. Его вид импонировал дурманщикам, но вибрации, которые он излучал, вызывали непонятный дискомфорт и оттого страшили. Он казался непробиваемо спокойным и уверенным, знал ответ на любой вопрос, для него не существовало проблем. Вот и сейчас он лишь поклонился, скрывая от всех зловещую улыбку, пожал плечами и пошёл в сторону. Однако через десять шагов остановился и сказал:
   - Сильма приближается, думаю, вы тоже почувствовали это. У вас нет выбора. Верховный жрец храма Аккера, которому я имею честь служить, милостиво согласился принять вас и даровать ночлег. Большой зал для занятий будет отдан в ваше полное распоряжение!
   Тучи, словно послушные его воле, разошлись в стороны, луна осветила плато, и дурманщики увидели огромный каменный храм, расположенный на краю утёса прямо перед ними. Его архитектура не была похожа ни на что ранее видимое ими: он казался хаотичным смешением идеальных черт и поверхностей, шика и убожества, красоты и мерзости. Острые грани многочисленных крыш засверкали тускло-белым цветом, в то время как внутри взбух огненно-красный шар, манящий и пугающий одновременно. Открывшееся им зрелище было необычным и завораживающим. Невероятное здание главного корпуса словно бы стремилось взлететь, и при этом жалось к земле, горбилось и даже пыталось соскользнуть вниз, в ущелье.
   - Что-то он мне напоминает, - прошептал один из овияров, и это были первые звуки, произнесённые всей командой за добрых три минуты созерцания храма.
   - Я туда не пойду, хоть режьте, - твердо заявил Кенгаор. - Лучше я спрыгну вниз, чем пройду под его каменными сводами.
   - Ты боишься блистательных каменных сооружений? - наигранно засмеялся Улюк. - Да, внушает, да, выглядит зловеще, но ничего опасного вокруг нет. Это монастырь, и не более того. Вряд ли мы чем рискуем. Нас много. Кто решиться напасть на нас?
   - Тольмаков это не остановило, - задумчиво молвил Фаприс. - Я тоже предпочту остаться на лестнице. К Хабзу Сильму!
   - Всех впечатляет, кто впервые видит этот грандиозный храм, сотворенный при помощи многочисленных верующих. Да, не удивляйтесь, от паломников проходу нет. Наш культ почитаем не только на островах, но и везде на востоке и юге нашего бесконечного мира. Пожалуй, лишь за Сумеречными горами о нас пока не слышали, но это недоразумение скоро будет исправлено, - Бехв словно не замечал напряжённости и недоверия дурманщиков, говорил с ними как с давними друзьями, впервые приехавшими навестить его владения. - Идёте? Не стоит сомневаться в нашем гостеприимстве. К тому же вы здесь даже костёр разжечь не сможете. Хвороста нет!
   Дурманщики воззрились друг на друга. Большинство из них жутко устало, у многих с непривычки болели ноги, почти все замерзали, хотели пить и есть. Может, к Хабзу подозрительность? Давно бы уже спали в добрых условиях под защитой храма.
   - Бехв! - позвал его Элсой. - Ты гарантируешь нашу неприкосновенность? Можешь дать слово, что с нами всё будет хорошо и никто не покусится на наши жизни или души?
   - Конечно, - легко улыбнулся жрец. - Моё слово нерушимо!
   Тем не менее, никто не убирал рук с рукояток мечей. Они прошли ворота, шикарно украшенные замысловатыми барельефами, прошли открытым коридором, вышли в небольшой дворик, затем очутился в квадратном зале, где и расположились. Горячее питьё договорились подать утром.
   - Будем нести дежурство - четверо на два часа. Оружие из рук не выпускать! - постановили вожаки, и вскоре овияры крепко спасли, кутаясь в плащи и ощущая исходящее от пола и стен тепло. Всё-таки спать под крышей лучше, чем на мокрой и холодной земле.
  

11

   Тоночи не показал Дику чего-либо странного, однако каждое мгновение наблюдения храмового комплекса с помощью мазора отдавало острой болью в голове. Ничего не поняв, Дик, тем не менее, сумел увязать оба эти явления, о чём сообщил своим друзьям, с трудом разлепляя челюсть и часто моргая:
   - Лучше бы нам уйти отсюда. Там.... Не могу понять, обычно и спокойно, но больно, ох как больно! Не понимаю, боюсь. Есть предчувствие - туда нельзя идти.
   - Ночевать на горе под открытым небом, в холод и дождь, с тольмаками и упырями за спиной - не лучшая перспектива. Зря мы сюда пришли! - разочарованно вздохнул Гнехх.
   - Храм - наше единственное спасение. Придём туда как паломники, пересидим ночь, а утром уйдём. Ничего сложного! - немного истерично заявил Хитак, и Гнехх нехотя поддержал его.
   - Чутьё Дика нас ещё не подводило, - задумчиво покачал головой капитан, разглядывая храм, куда совсем недавно ушли дурманщики. - Разум, братья, мне советует согласиться с вами, но сердце против. Что вы предлагаете, рогвары?
   - Я сам был первым следить за дурманщиками, но в этот храм с нашими малыми силами лучше не соваться. Идём в Дирс. Лучше умереть в горах, чем ночевать в храме. Чую, там таится до поры до времени сокрытое зло.
   - Ты уверен? Чего ты боишься? - Хнед пока тоже сомневался. - Храм как храм, ничем не лучше и не хуже того же храма Баара в Бангалоре. Ты устал, за день на тебя свалилось слишком много переживаний, а психика ещё не окрепла, учитывая твой возраст. Не думаю, что нам следует убиваться в непроглядной темени на скалах из-за неясных теней предположений и необоснованных страхов.
   - Точно! Идём в храм! - горячо поддержали его Хитак и Гнехх, но капитан по-прежнему сомневался, глядя на бастара вопросительными глазами.
   - Идите, - нахмурился Дик. - Конечно, я могу ошибаться, и тяжёлые вибрации излучает не храм, а место, это странная гора, Сильма, ежели всё-таки существует здесь, или кто ещё, но я пойду вниз, пусть даже один. Уверен, когда завтра к полудню я достигну Дирса, вы уже будете мертвы!
   - Чур тебя!
   - Или в плену! - продолжал нагнетать Дик, и делал это весьма убедительно.
   - Я с тобой, брат. Ты же помнишь: куда ты, туда и я, - скрепя сердцем похлопал его по плечу Хнед.
   - Парни, я верю вашему чутью. На воде я - первый после Богов, но здесь овиярам с вами не тягаться. Я с вами, - капитан похлопал бастаров по плечу и они направились по лестнице вниз. Гнехх и Хитак переглянулись: отчаяние читалось на их лицах. Идти со спутниками им совершенно не хотелось, но и ночевать в храме в одиночку они тоже боялись. Выругавшись и бросив последние взгляды на храм, они поспешили следом. Громада храма медленно таяла в ночном сумраке.
  

12

  
   Ближе к рассвету, когда Гермион уже готовил свою золотую колесницу для прогулки по небесной глади, Улюк проснулся от мучающей его жажды и одновременно желания облегчиться. Воды во фляге не оказалось, у соседа - тоже, ночные горшки, выделенные хозяевами, были заполнены и выставлены за дверь, поэтому Хитроглаз, чертыхаясь, отправился внутрь храма, справедливо полагая, что гадить в неположенном месте будет оскорблением для загадочного Аккера, а там, глядишь, и выпивкой можно попробовать разжиться. Часовые насмешливо напутствовали его пожеланием не заблудиться, и он вышел в тёмный коридор. Прошёл десяток шагов и словно бы споткнулся, голова на несколько мгновений закружилась, а когда пришёл в себя, то понял, что не знает, откуда пришёл и куда следует идти. Куда ни глянь - везде темень. Что делать?
   Откуда-то из глубины подсознания стал подниматься безотчётный страх. Понимая, что если вернётся без результата, его засмеют острые на язык овияры, что было недопустимо, он собрался, вытащил кинжал и двинулся вперёд, надеясь на удачу. Увы, в эти мгновения она была слишком далека от него. Он долго плутал по комнаткам и галереям, всё больше убеждаясь, что заблудился. Храм злил и словно бы играл с его самолюбием, так что вскоре Улюк понял: если он сейчас кого-нибудь не найдёт, то рассвирепеет и начнёт крушить храмовое имущество. А ещё он проклинал себя за слабость и несдержанность.
   Стоило внутренней агрессии перешагнуть через невидимую черту, как он вышел в слабо освещённый квадратный зал с четырьмя толстыми колоннами. Здесь он обнаружил ещё две двери. Одна оказалась заперта, а вот вторая с трудом, но поддалась. Сделав себе небольшую щель, Улюк проник в теперь уже круглый зал с точно такими же колонами. В центре располагалась большой глубины яма с пологими стенками, откуда доносились странные и пугающие звуки. Несмотря на здравые мысли бежать отсюда, любопытство победило и Улюк замер возле самого края, заглядывая вниз.
   Открывшаяся картина потрясла бывалого нучира. Внизу происходило нечто непонятное, мерзкое и пугающее: какие-то станки, какие-то котлы, мёртвые человеческие тела, и монстр, в которого вживлялись части тела мертвецов. Прислуживали здесь мелкие существа с чёрной кожей и клыкастыми мордами. Улюк присмотрелся и ахнул: двое мертвецов совсем недавно были овиярами-дурманщиками и погибли в лесном бою. Да что же здесь происходит!?
   - Лучше бы тебе этого не знать. Да и не видеть тоже, - прозвучал знакомый голос, наполненный сожалением, и Улюк резко развернулся, выставив вперёд длинный кинжал.
   - Врёшь, меня так просто не возьмёшь!
   - Что же с тобой делать? - словно не замечая его слов, продолжал вслух размышлять Бехв. - Насильно перевербовать в нашу веру я тебя не могу - это должен быть твой осознанный выбор.
   - И не получится!
   - Умертвить для дальнейших процедур? Это всегда можно успеть, да и твои друзья станут проблемой - сомневаюсь, что они удовлетворятся простыми объяснениями. Нет, поживёшь ещё, в храме, конечно, под нашим неусыпным контролем.
   - Сбегу! Или всех перебью!
   - Не горячись. Мы обучим тебя нашим премудростям. Но вначале выполнишь одно задание, совсем несложное. В качестве платы за последующее обучение. Не хочешь? Лучше смерть? Прости, но ты уже не распоряжаешься своей жизнью - она целиком принадлежит мне. И не надо сопротивляться. Поверь мне, это не больно. Иди ко мне, Улюк.

13

  
   Элсою почудился жуткий крик, идущий из недр храма. Но он не повторился, да и просыпающиеся и приводящие себя в порядок овияры создавали слишком много шума. Двое безмолвных жилистых служек в балахонах и огромных капюшонах, полностью скрывавших их лица, принесли два котла на металлических ножках. Один был с водой для омовения, второй содержал горячий чай. Шумно приветствовав эти дары, овияры принялись использовать их, но делали всё упорядоченно, по очереди, что удовлетворило придирчивый взор капитана. В его команде иначе не бывает!
   Завтрак быстро закончился, вещи собраны, все готовы продолжить путешествие. Появился Бехв. Младший жрец вежливо поинтересовался, было ли им тепло и удобно ночевать в стенах храма, довольны ли они, а затем пожелал доброго пути. Капитан удивил своих товарищей не менее изысканными фразами в ответ, всё больше размышляя о том, что ничего страшного с ними здесь не произошло, и страх был рождён усталостью и трудностями прошедшего дня. Может, этот культ Аккера не так уж плох? Он уже собирался задать вопрос жрецу, но его опередил Фаприс, чьи опасения к утру совершенно развеялись, и теперь на первое место вышло любопытство, ведь новый культ возник под боком у Валитора и всего Ожерелья. Быть может, с них тоже можно будет получить какую-нибудь выгоду?
   - Уважаемый Бехв. Мы провели время Эбугена в стенах твоего храма. Мы многое испытали, попав на этот забытый Богами остров, и кто знает, какие испытания нас ждут впереди? Сейчас мы здесь, в храме, и было бы глупо упустить возможность побольше разузнать о твоём культе. В чём суть вашего учения? Будь любезен, расскажи нам вкратце.
   - Да, да, было бы здорово, - послышалось ещё несколько заинтересованных голосов.
   Элсой нахмурился, негативно оценивая самовольство своей команды, но они выступали согласно его интересам, поэтому он промолчал, лишь слегка кивнул.
   - Я рад этому вопросу, уважаемый Фаприс, и готов удовлетворить ваше естественное любопытство, - поклонился им Бехв. - Аккер - это средоточие силы, смелости, ловкости и удачи в каждом дитя Алакмаона. У одних он невелик, у других - значителен, а третьих он и вовсе распирает. Наше учение помогает открыть потаённую силу в себе и овладеть навыками её использования в любых ситуациях и для любых целей.
   - Каких целей? - нахмурился Кенгаор.
   -Тех, что интересуют именно вас. Чего хотите, того и достигнете. Вы станете теми, кем желаете быть. Здесь сбываются мечты...
   - Да ну?! - восхищённо воскликнул один из овияров.
   - Истинно так! Аккер позволяет добиваться успеха в тех областях, в которых человек стремится преуспеть. Под нашим чутким и мудрым руководством это становится неизбежно! Как неизбежен был приход Аккера, посланца Алакмаона, давшего этой силе своё имя.
   - Где же он сейчас? С ним можно встретиться и поговорить?
   - В назначенный час он вернулся туда, откуда пришёл, оставив нам своё имя и семена нового знания. Оно проросли крепкими здоровыми побегами, и вот мы уже здесь.
   - Здесь? Кого вы способны научить здесь, в этой дыре? Тольмаков? - прозвучал холодный голос Тога.
   - Всех не обучить, пока количество храмов и учителей столь мало. Если мы построим свои храмы в больших городах, нас сметут страждущие, и мы не выполним завет Аккера. Всему своё время. Пока мы принимаем лишь тех, кого приводит к нам длань Алакмаона. Если страждущий даёт согласие на обучение, вернуться обратно в мир он может только через три года. Ни позже, ни раньше. Любые контакты с ним исключены, ибо обучение сурово и непрерывно. Зато по завершении отсюда выйдет победитель!
   - Мы знаем таких победителей в нашем мире? Приведи пример! - послышались взволнованные голоса овияров.
   - То мне неведомо. Ученики пребывают в храме под вымышленными именами, их дальнейшая судьба нас не интересует, так как их успех - это только их успех. Мы лишь огранили алмаз и позволили свету найти путь через все его внутренние грани!
   Элсой уже был не рад, что позволил начаться этому разговору. Его люди всерьёз заинтересовались возможностью через три года реализовать свою мечту. Многие задумчиво чесали затылки, другие смотрели на товарищей, силясь понять, стоит всё это потраченного времени или нет. Наконец раздался голос с весьма своевременным вопросом.
   - Велика ли плата за это счастье?
   - Нет никакой платы.
   - Как? Совсем никакой? Да не может быть! - взволнованно зашумели овияры. Элсой зло заскрежетал зубами.
   - Что б его акулы разорвали!
   - Впрочем, есть одно условие. После завершения обучения храм попросит вас об одной услуге. Чтобы её выполнить, придётся использовать свои улучшенные качества. Одновременно это задание является выпускным экзаменом. После его успешного завершения - посвящение, свобода и дорога к вершине мира.
   - Ахх, - выдохнули впечатленные овияры. - Мы тоже хотим так.
   - По правилам храма в день мы можем принять только одного страждущего. И сегодня зачисление уже произошло. Так что все желающие могут остаться в специальных покоях и ждать своего дня. Вы будете первыми в очереди!
   - Бехв! Всё! Хватит! Мы благодарим тебя за постой и увлекательный рассказ, но настало время нам продолжить свой путь, - металлическим, не терпящим дажё намёка на возражение голосом заявил Элсой. Но вместо обычного повиновения и принятия его приказов произошло немыслимое: Элс увидел ропот на лицах некоторых овияров. - Я хотел бы напомнить всем присутствующим, что вы все подписали нерушимый договор, и только по его завершению сможете получить расчет и покинуть нас. Если же кто-то вознамерится пойти наперекор слову своего капитана, он будет наказан. Есть желающие?!
   Смельчаков не нашлось, ибо все знали жёсткий нрав Элсоя. Капитан усмехнулся:
   - То-то же. Даже Улюк молчит. Всё, идём отсюда!
   - Кстати, где Хитроглаз? - озадаченно спросил Фаприс, и все заозирались, стали кликать его - всё впустую. Вскоре утренняя четвёрка часовых призналась, что Улюк покинул комнату, но как он вернулся - этому свидетелей не нашлось. Лица, полные вопросов, воззрились на Бехва.
   - Я говорил вам, что сегодня у нас уже нашёлся страждущий. Это ваш Улюк, - спокойным, ровным голосом сообщил Бехв. Но Элсой услышал в нём издёвку.
   - Я не верю тебе! Приведи Улюка сюда и мы сами спросим у него, чего он хочет больше всего. Иначе....
   - Не стоит осквернять стены храма пустой угрозой. Что бы ты впредь не стал думать или говорить, помни: я уже раскрыл в себе свои способности. А вот ты - ещё нет. Впрочем, я не желаю ссориться с вами. Вот ваш Улюк.
   Двое служек ввели Улюка. Хитроглаз выглядел на первый взгляд нормально, но по лицу нет-нет да и пробегала тень страха, лицо дёргалось, на мгновение возникала жуткая гримаса.
   - Улюк! Это ты? Что с тобой случилось? И почему ты решил здесь остаться? - по-отечески заговорил с ним Элсой.
   - Всё нормально, капитан, просто мне надоело прозябать в нучирах. Теперь я достигну воистину великих высот! Я добьюсь успеха, и никто не будет смеяться надо мной, презирать и показывать на меня пальцем. Я стану лучшим, и это единственное, чего мне хочется. Ясно тебе, капитан Элсой?!
   Капитана перекосило, он выхватил нож и рванул к нучиру, но крепкая рука Тога остановила его, он встряхнул капитана и что-то прошептал ему. Рыча от негодования и зло сверкая глазами, Элсой кивнул и отошёл в сторону. Теперь заговорил Тог:
   - Это твой выбор, Улюк, и мы чтим его. Но ты, надеюсь, ещё помнишь об обязательствах перед сообществом? Просто так кинуть нас не получиться - тебя не защитят стены этого храма, и ты сам знаешь это. Решил остаться - хорошо, твоя воля, но твоя миссия должна быть выполнена. Возложи её на другого. Ты знаешь, я всегда испытывал к тебе уважение, поэтому сейчас готов выручить тебя и принять на себя твои обязательства. Подойти ко мне и отдай кольцо, тебе оно теперь без надобности.
   Улюк растерянно замер, затем вопросительно воззрился на Бехва. Жрец пристально и достаточно долго вглядывался в клостхедовца, затем качнул головой и спросил:
   - Что за кольцо?
   - Это наши дела, жрец, и тебя они не касаются.
   - Я настаиваю, - произнёс Бехв тоном, не оставляющим двойного толкования. Тог усмехнулся, кивнул и сказал:
   - Хорошо, жрец, я скажу, но рекомендую держать язык за зубами, иначе его тебе укоротят.
   - Не пугай тем, о чём ничего не знаешь. Однажды мне уже отрезали язык.
   Лицо жреца расплылось в глумливой улыбке, тогда как овияры ахнули и стали недоумённо переглядываться. Единственный, кто сохранил самообладание, был никому и ничему не доверяющий Кенгаор.
   - Мне доводилось отрезать людям язык, жрец. Ты не похож на жертву подобного наказания.
   - Время лечит, Кенгаор, время и милость Аккера. Знания и сила храма позволили мне обрести новый язык.
   Большая часть овияров стояла как громом поражённая, лишь вожди пытались сохранить хладнокровие.
   - Ладно, Бехв, не будем спорить, - окончательно уступил Тог. - Кольцо является знаком принадлежности к тайному обществу производителей дурмана. Так что к тебе в ученики записался нучир-дурманщик.
   - Прошлая жизнь страждущих нас не волнует - мы меняем их будущее, - словно на лекции сообщил Бехв, а затем кивнул Улюку. Хитроглаз подошёл к Тогу и начал суетливо снимать кольцо, но оно не желало слезать.
   - Я могу помочь! - предложил Кенгаор, вытащив широкий тесак. - Раз, и сняли!
   Овияры засмеялись, напряжение несколько спало, даже Бехв улыбнулся, и поэтому все, кроме Элсоя, проглядели манёвр Тога. Клостхедовец словно невзначай вытащил из своего толстенного пояса, в который были вставлены десятки маленьких скляночек, баночек и коробочек, стеклянную емкость с желтоватой субстанцией, раскупорил её и сунул Улюку под нос.
   - Апчхи! - громко чихнул Улюк, затем ещё и ещё. Успокоившись, он удивлённо огляделся, затем его взгляд упал на младшего жреца. Их глаза встретились. Лицо жреца вытянулось от удивления, затем его исказила гримаса злобы; он что-то зашипел и в одно мгновение переместился к двери.
   - Это была ошибка! - прорычал он и вместе со служками скрылся за дверью, которую тотчас заперли снаружи.
   - Похоже, мы в ловушке! - скучным голосом констатировал Фаприс. - Я же говорил, я предупреждал! Что случилось?
   - Он нам объяснит, - капитан указал на враз съёжившегося Улюка. - Говори, мразь. Из-за тебя мы поссорились с Бехвом, и должны знать, что к чему!
   - Там, там, там такое, - упав на колени, залепетал нучир. - Я случайно зашёл, по нужде ходил, а там такое. А затем Бехв. Раз, и всё, ничего не помню, словно во сне был.
   - Что ты увидел? - встряхнув, поставил его на ноги Элсой. - Ну же, напрягись!
   - Мертвяков. И живых. И, и... монстров.
   - Смотрите! - тревожно вскричал один из овияров, указывая на струю светло-серой субстанции, проникающей в зал сквозь узкое отверстие. - Что это?
   - Наша погибель, - Кенгаор как никто другой прекрасно чувствовал приближение смерти.
   - Двери заперты надёжно. Никак! - в отчаянии закричали другие. Началась паника, но её тут же остановил Элсой, по одному взгляду Тога поняв, что надо делать.
   - Прекратить паниковать! Выход есть всегда, даже из запертого зала! Взяли товар. К той стене! - отдавал он короткие команды, и никто не осмелился его осушаться. - Давай, дружище!
   Тог вынул из спинной части пояса квадратную коробочку с красной окантовкой, нажал на неё и на ладони остался маленький стеклянный шарик, в котором бился красно-жёлтый ершистый сгусток. В руках шарик значительно увеличился, отчего его стало удобно бросать. Тог примерился к противоположной стене, ещё раз мельком взглянул на своих товарищей и сильно метнул шар. Раздался взрыв, часть стены разлетелась в дребезги, открыв проход во внутренний двор. Совсем близко виднелись храмовые ворота.
   - Все на выход! Обнажить оружие! Каждого, кто встанет на пути, убивать! Фаприс, веди их.
  

14

  
   Фаприс и Кенгаор первыми выскочили во двор, за ними потекла струйка овияров. Одновременно дверь в зал отворилась и в проёме появился огромный четырёхрукий монстр, в котором лишь имея большую долю воображения можно было признать человека. Увидев людей, монстр взревел и ринулся к ним.
   - Я остановлю его. И других. Уводи людей, - Тог шепнул Элсою и быстро выпил жидкость из крохотной бутылочки. И тотчас заступил путь монстру, длинным мечом встретил мускулистую лапу монстра, но клинок отскочил, словно пальцы были из стали, при этом меч едва не вылетел из крепкой хватки рыцаря. Удивлённо качая головой, Тог увернулся от второй руки, затем от третьей, сместился в сторону и потряс левым кулаком, сделав особое движение. Тотчас ладонь оказалась одета в призрачную конструкцию, нечто среднее между кастетом и боевой рукавицей с тёмно-синим уплотнением. Естественно, увидеть это чудо можно было только мазором.
   - Достиг просветления, мразь, - вновь уклоняясь от рук монстра, чувствуя азарт и уверенность в своих силах, засмеялся Тог. Затем он ещё несколько раз клинком проверил себя и монстра на прочность, успел бросить взгляд во двор - там его товарищей теснили появившиеся мертвяки, и понял, что времени играться нет. И просто ткнул левым кулаком в сторону монстра.
   Синее уплотнение вылетело шаром с огромной зубастой пастью и врезалось в грудь противника Тога. Одновременно послышался звонкий шлепок и скрежет зубов, а также словно бы плач бессильной ярости. Страшное оружие Тога не смогло пробить грудную броню монстра, поэтому вся сила удара перешла в простой оглушающе-отбрасывающий удар.
   Монстр врезался в стену, обрушил её и оказался погребённым под камнями. По потолку пошли трещины, посыпались целые куски. Хотелось бежать на помощь остальным, но Тог видел: монстр поднимается и схватка с ним ещё далека от завершения. Однако его товарищам приходилось туго, и он нашёлся, как помочь им: выглянув во двор, в самую гущу мертвяков бросил с виду деревянный медальон, испещрённый замысловатыми рисунками и рунами. Застыв в воздухе в сажени от земли, он загорелся жёлтым светом, из него поднялись десятки лучей, и каждый из них поразил по мертвяку, которые стремительно светлели, их передёргивала судорога, и они распадались грудами тухлого мяса.
   - Путь свободен!
   - Вперёд! Тог догонит нас! - скомандовал Элсой, с трудом переборов желание вернуться ему на помощь. Но нет, никак нельзя. Тог знает, что делает. На то и мастер.
   Кучной группой, мёртвой хваткой вцепившись в тюки с дурманом, они уходили прочь. Однако возле скальной лестницы встали, глядя на храм. Величественные постройки теперь выглядели несколько иначе: зияли огромные прорехи, клубился дым, кое-где поднимался пожар. Кроме того, слышался страшный грохот, звучные удары, вскрики; изредка наружу вырывались разноцветные всполохи.
   - Тог всех там прикончит! - радовались обозлённые происшедшим дурманщики.
   А тут и вовсе случилось неожиданное: купол главного храма вспучился огромным пузырём и разлетелся на многие десятки саженей. Тотчас огромная волна разрушительной силы прошлась во все стороны, опрокидывая многие стены и постройки. Даже до дурманщиков докатилась, так что многие не устояли и упали. Приказав остальным спускаться, Элсой не выдержал и вместе с Кенгаором и четырьмя воинами ближнего круга бросился к храму, однако далеко пройти им не удалось. Огромный утёс, на котором располагался храм, задрожал, и в скале появилась стремительно расширяющаяся трещина.
   - Нет, Элсой, стой! - прикладывая все свои силы, Кенгаор с трудом смог остановить капитана. - Ты напрасно погибнешь в расщелине. Да и на той стороне смерть пирует как никогда обильно. Мы не должны идти туда - Тог сам о себе позаботится. Ты забыл, кто он? Таким помощь не нужна. Он один - целое войско. В любой битве мы - обуза ему. К тому же, для нас главное - спасти товар. Надо уходить. Его усилия и возможная жертва не должны быть напрасными!
   Элсой зло взглянул на Кенгаора, рывком вырвался и со страшным криком обрушил меч на камень, раскалывая его надвое. Затем подскочил к Кенгаору и отрывисто спросил:
   - Он ещё жив? Ты ведь отлично чувствуешь смерть? Что видишь? Говори!
   - Он ещё жив, капитан, - на мгновение прикрыв глаза, кивнул Кенгаор. - Верь мне. Он очень силён.
   - Верю, нучир, верю!
  

15

  
   Битва в недрах храма полностью захватила Тога Генгама, рождённого и обученного сражаться особыми средствами, мыслить быстро и нестандартно, противостоять любому противнику, от значительной, но обычной воинской силы до магов и различных тварей. О себе подобных даже не стоило и говорить.
   Нельзя сказать, что он был великим мечником. Отличным - да. Но не более того. Но больше и не требовалось от мастера его уровня. Стихия таких как он - быстрое и точное использование разнообразных алмагических приёмов, от снадобий до артефактов, в своей совокупности именуемых кансами. Он никогда не расставался со своим арсеналом, позволявшим вести маленькую победоносную войну. Чего-то хватало на один раз, что-то было многократного использования. Вооружённый, он один стоил нескольких сотен воинов регулярной армии Асталона и представлял страшную угрозу для любого противника, особенно если ничто не ограничивало его и речь шла о жизни и смерти. Именно ради таких моментов его готовили с раннего детства. Именно на случай такой битвы его пригласили сопровождать грузы дурманщиков и платили огромное жалованье. Именно эти минуты приносили ему наибольшую радость, упоение и удовлетворение. Можно сказать, для того он и жил.
  
   Собственно, силы владетелей храма не поражали численностью и разнообразием.
   В двух местах - в коридоре и галерее - его атаковали мертвяки. Без сомнения, эти экземпляры, равно как и уничтоженные во дворе, превосходили силой, живучестью и слаженностью действий обычных оживших мертвяков. Но даже им нечего было противопоставить Умертвию Сохма, классическому кансу Клостхеда, созданному на основе многовековой борьбы с Чёрным Переделом, страной вечной тьмы, где правили мёртвые короли. Мощная энергия Света, вложенная в это оружие, легко разрывала мертвяков. Против более сильных представителей мёртвого царства требовались кансы старших мастей, и некоторыми из них Тог также обладал.
   Куда опаснее оказались служки. Эти вояки, вооружённые широколезвийными серпами, демонстрировали истинное бесстрашие, помноженное на чёткий боевой расчёт, а также потрясающую быстроту и ловкость. Без сомнения, Тог ни за что не смог бы отбить атаку четырёх-пяти таких бойцов, если бы не Оберег Онур, в радиусе двух саженей вокруг Тога нивелировавший превосходство в скорости любого его противника таким образом, что он не мог действовать быстрее самого Тога. А большего мастеру боевой алмагии не требовалось. Первого служку он поразил мечом, двух других разорвал энризаром, своим синим зубастым шаровидным другом, ещё троих сразил Дымом Онур. Этому алмагическому снадобью достаточно попасть на слизистую оболочку живого существа, как того скручивала жесточайшая судорога, переходящая в паралич сердечной мышцы, что почти всегда завершалось смертью. Ещё двоих служек Тог ослепил Вспышкой Сохма, после чего беззастенчиво добил их. Его учили, что оставленный за спиной живой противник несёт большую опасность, нежели тот, что смотрит тебе в глаза. И два шрама на спине служили Тогу вечным напоминаем этой прописной истины.
   Главный бой вышел против монстров, дико крепких, живучих, неустрашимых и тупых. Тогу долго не удавалось поразить их - а в худший момент ему противостояло до трёх гигантов одновременно, но и к себе он их особо не подпускал. Он бил и бил их, они крушили и ломали своими телами стены храма, но упорно вставали и продолжали бой. При этом периодические атаки мертвяков и служек отвлекали Тога и мешали ему решить, как же всё-таки разделаться с ними. Это была настоящая карусель, когда силы храма стремились любой ценой уничтожить одного единственного противника. Без сомнения, любой обычный воин любой державы мира не выстоял бы и минуты против такого убийственного напора, но только не Тог, мастер высочайшей квалификации. Благодаря снадобьям он не чувствовал усталости и боли, благодаря силе духа и исконной уверенности в своём превосходстве именно он чаще атаковал и упорно продвигался вперёд, к центру храмового комплекса, главному залу и алтарной зоне. Он был уверен - там он встретит старшего жреца и навсегда разрешит с ним возникший спор.
   Однако монстры не уступали и упорно вставали после каждого оглушающего удара. Тог, устав от бессмысленности боя, решил использовать самое сильное из имеющихся у него средств - Ярость Онур, старшего брата канса, использованного против стены в самом начале заварушки. Подгадав, чтобы монстры оказались как можно ближе друг к другу, он бросил в них многогранный стеклянный шар....
  

16

  
   - Кто ты, великий воин, уничтоживший все мои творения? - встретил его вопросом старший жрец. Он кутался в богато расшитый балахон с капюшоном, подпоясанный широким чёрным кушаком, при этом был почти на две головы выше младшего жреца. Бехв, надо сказать, пытался заступить дорогу Тогу ещё в один из начальных моментов боя, но неудачно подвернулся под отлетевшего от энризара монстра и был погребен под рухнувшими стеной и потолком, после чего уже не появлялся. Впрочем, Тог с уважением припоминал смертельно опасную атаку Бехва каким-то невидимым оружием, здорово, словно тисками сжавшим его голову и горло. Лишь отчаянный слепой удар энризара смог остудить пыл Бехва. К удивлению и восхищению Тога жрец голыми руками отбил синий шарик, но и сам отлетел, ударился головой о стену и на несколько мгновений потерял сознание. А дальше Тогу попался монстр и острые обломки стен храма доделали за него всю грязную работу.
   - Тог Генгам.....
   - Уважаю тебя. Бесспорно, ты - великий воин! Когда ты умрёшь, я сделаю тебя своим новым и лучшим помощником!
   - Мертвяков творить? На то мало чести! - презрительно фыркнул Тог, изготавливаясь одновременно и к защите и к атаке.
   - Мертвяки - лишь материал. Наша сила - в ином!
   Торжествующе выкрикнув эти слова, жрец выставил обе руки перед собой, и со скрюченных пальцев в Тога ударила волна сминающей всё и всех силы. Тог не был магом, чтобы уметь отражать такие атаки, но он был умным и очень опытным. Короткая стычка с Бехвом позволила ему познать природу той силы, что использовали жрецы храма, и это помогло Тогу выбрать соответствующий защитный канс-оберег. В момент атаки жреца он был зажат в руке и принял всю мощь магического удара на себя.
   Чёрные ядовитые капли, застывая в полёте, звонко стукались о гладкую поверхность гранитного пола. Жрец искренне удивился такому результату, ещё больше усилил напор, отчего металлическая пластина с письменами в крепко сжатой ладони Тога стала прожигать рукавицы без напальчников и даже засветилась светло-голубым.
   - Вся твоя сила - в алмагических побрякушках! - гневно воскликнул жрец. И далее с вызовом и подначкой: - Отбрось их и померься со мной своей, исконной силой. Давай сравним, кто из нас выше поднялся по лестнице Аккера!
   - Разбежался! - прошептал Тог и ударил энризаром. Жрец смеясь встретил его наклоном головы, и шар разбился вдребезги сотней быстро затухающих искр.
   - Это всё, что ты можешь?
   Боль в ладони становилась нестерпимой, и даже стимуляторы не спасали. Тогу лишь один раз доводилось применять этот сильный артефакт, но он всё равно знал, что эти симптомы означают ослабление и истончение жизненной силы. Скоро оберег резко сдаст позиции, защита рухнет и жрец разделается с ним. Не более полуминуты отделяло Тога от гибели и жуткой участи, уготованной ему разъярённым хозяином храма.
   И тогда в его голове родился дерзкий план. Свободной рукой он достал несколько кансов, взглянул на дышащего непримиримой злобой врага и улыбнулся.
   Вначале выпил особое снадобье, которое дало его организму способность перемещаться словно молния, но только несколько долгих и одновременно стремительных мгновений. Затем метнул в полетел более сильный вариант ослепителя - Вспышку Дэшт - увы, этого канса двух самых сильных мастей у него уже давно не было. И сразу Тог с помощью своей стремительности оказался сбоку от жреца, пытавшегося вернуть себе зрение и ослабившего тиски атаки. С расстояния в три шага Тог ударил с двух рук: левой - энризаром, правой, выпустив бесполезную теперь пластину, швырнул стеклянный шар с Яростью Ютора, самым могущественным взрывным артефактом своего арсенала.
   Взрыв разорвал жреца на части, разрушил высокий постамент-алтарь за ним и далее по цепочке начал рушиться сам храм. Тог успел далеко умчаться, но волна всё равно задела его и больно толкнула в спину, грозясь размозжить его об острые осколки развалин, но на остатках сверхскорости всё таки проскочил через последний проём и очутился в саду Храма.
   Уфф, неужели спасся?!
   С трудом встав, он побрёл прочь, как вдруг со стороны развалин послышался резкий и пронзительный крик. Тог развернулся и узрел в небе над храмом призрачную крылатую тварь. Стоило ему взглянуть на неё, как тварь также увидела его и устремилась к нему. Тог судорожно выхватил и выставил перед собой соответствующий канс, однако он не помог. Тварь пробила воздвигнутый барьер и ударила его в плечо.
   Тог с диким воплем отлетел на несколько саженей. Придя в себя от болевого шока, увидел широкую открытую рану в правом плече. А ещё - заходящую на новую атаку клылатую тварь.
   Энризар!
   Тварь увернулась, но сбилась и вынуждена была пойти на новую петлю. За это время Тог, буквально воя от боли, вылили целую склянку прозрачно-зелёной жидкости себе на рану, которая тотчас задымилась, боль ослабела, кровь остановилась.
   Вновь встретил тварь испытанным приёмом, и вновь она увернулась и пошла на новую петлю, только быстрее и злее. Чувствуя, что слабеет и долго не протянет с такой раной, Тог, до крови закусив губы, вскочил и побежал.
   Ещё краем глаза заметил трещины в скале, явственно ощущал её медленное сползание вниз.
   Здесь больше нельзя оставаться, - понял Тог. - Не тварь так гора убьет меня. Но как уйти, если все пути отрезаны?
   Тварь нагоняла, торжествующе клекоча и загоняя Тога в ловушку - на край обрыва в полтыщи саженей высотой. Он бежал что есть сил, но не успел - тварь неожиданно ускорилась и нагнала, на сей раз целясь ему в голову. Энризар запоздал, да и мимо прошёл, и лишь кулак с бесполезным артефактом встретил призрачную смерть.
   Тварь разорвала всю правую ладонь, но вынуждена была уйти на новую петлю. Тог с кровавыми глазами и пеной на устах, с хлещущей раной достиг обрыва и, не раздумывая и не сомневаясь, прыгнул вниз.
   Его настигал яростный клекот хищника, упускающего желанную добычу. Тварь вновь почти достала его, теперь в полёте вниз. Тог отрешённо смотрел на приближающуюся смерть, на раскрывающуюся пасть и гордо не отводил взора, готовясь, как настоящий клостхедовец, встретить свою судьбу. Но в самый последний и решительный миг судьба вновь совершила фортель - тварь словно столкнулась с невидимым барьером, лопнула и растаяла, обдав летящего вниз воина-алмагика волной горячих дурнопахнущих капель.

17

  
   Дик сотоварищи были внизу, у подножья горы, когда наверху развернулась жестокая битва. Бастар уловил лишь отдалённые отголоски бушевавших там магии, злобы, ярости и смерти, но и они решительно заинтересовали его. В волнении прокричав что-то невразумительное, он первым выбежал на открытую площадку, с которой открывался замечательный вид на гору, однако храм по-прежнему был скрыт кольцом обвивших вершину горы облаков. Тогда Дик попробовал с помощью иглочи пронзить пространство, но его дальнозор на это был неспособен.
   - Что случилось? Чего всполошился? Снова страхи? - недовольно заворчали овияры. Капитан и Хнед, озабоченно наблюдая за ним, попытались увести его обратно к костру, но Дик даже не услышал его. Он ждал, и Хнед, уже неплохо узнавший друга, не позволил больше овиярам тревожить его.
   Колебание горы они все почувствовали, и теперь даже самые упёртые заволновались.
   - Отстаньте! Это неопасно для нас! - отмахнулся Дик, и вскоре был вознагражден за терпение: неведомая сила властной рукой разорвала кольцо облаков, и все в меру своего зрения увидели бедствующий храм. Он пылал и дымился, скалу покрывали трещины. Все замерли, не в силах отвести взор.
   - Смотрите! Человек упал! - первым заметил прыжок Тога весельчак Хитак.
   - Да нет, он сам прыгнул, - поправил его проницательный Хнед - Так можно только самому.
   - А это что? - удивлённо прошептал Дик. Помимо бесполезного иглочи он смотрел с помощью тоночи, взора, позволявшего видеть магическое, и поэтому он единственным увидел летучую тварь.
   - Где? Кто? Чего ты увидел? Покажи? - заволновались остальные, но ни подсказки Дика, ни собственные усилия ни к чему не привели.
   - Исчезла! Или погибла? Или вернулась? Куда подевалась, Хабз её употреби на обед?! - неожиданное исчезновение твари озадачило Дика. - Странно. Кто и с кем там бился?
   - А человек всё летит, - покачал головой капитан. - Да всё равно - не жить ему.
   - Говорят, маги умеют выживать при таких падениях, - хмыкнул Хнед, во все глаза разглядывая гору, и в этот миг часть скалы, где располагался храм, словно потеряла опору и со страшным грохотом пошла вниз. Все пятеро в оторопи застыли - при некоторых условиях ужас обвала или каменного схода мог и до них докатиться, но, не преодолев и сотни саженей, скала замерла.
   - Всё! Уходим отсюда! - капитан, наконец, решил воспользоваться своим авторитетом. - Нас здесь больше ничего не держит.
   - А я бы посмотрел, кто там упал, - неожиданно предложил Хнед и шагнул в противоположную капитану сторону. - Кто также смел как я?
   - Скорее глуп и безрассуден! - развёл руками капитан. - Идиотов нет. Делай что хочешь, а мы - в Дирс. Морские просторы ждут нас!
   - Я с тобой, дружище, - к Хнеду подошёл Дик, положил ему руку на плечо, а затем посмотрел на овияров. - Нельзя упустить такой шанс.
   - Я знал, - весело засмеялся Хнед, ответно потрепал его по голове и напарники, обнявшись и простившись с ничего не понимающими и почти обиженными овиярами, бодро зашагали к месту падения.
  

18

  
   Дурманщики видели гибель храма и падение части скалы, но ничего не могли поделать. На вопрос Элсоя Кенгаор печально покачал головой:
   - На скале живых больше нет.
   Элсой несколько минут изливал ярость на камни, чахлые деревца и всех тех, кто подвернётся под горячую руку, но постепенно успокоился и взял себя в руки.
   - Так тому и быть. Прощай, друг. Ты выполнил свой долг!
   - Что теперь, капитан? - спросил один из овияров.
   - Разве непонятно? В Дирс! Надоел мне этот дрянной клочок суши.
   - Но вернуться сюда не помешает, - усмехаясь, прошептал Фаприс, размышляя о возможных артефактах, что остались в храме. Да и вооружение Тога, что греха таить, манило и прельщало.
   Ни один из них не видел прыжка Тога Генгама в пропасть.
  

19

  
   Искать упавшего с поднебесья оказалось не простым делом. Под скалой обнаружился каменистый берег, из-за чего напарники скакали и прыгали по камням и валунам, кричали и смотрели в оба. Увы, ничего. Два часа прошли в пустую, пока Дика не озарило использовать иглочи. Невидимое око воспарило в двадцати саженях над землёй, глаз принялся методично облетать берег, и в воде, под огромным валуном, нависающим над прибрежной волной, обнаружился человек.
   Он был тяжёл, так что им с трудом удалось вытащить его на берег. Выглядел он несколько странно, одежда и вооружение - тем более, однако больше всего впечатлили жуткие раны: застывшая, словно покрытая прочнейшей плёнкой - на плече, и страшно изуродованная ладонь. Здесь плёнки не было, но и кровь уже не шла.
   - Ты знаешь, он ведь жив, - удивлённо заявил Хнед, изучив сердцебиение. - Невероятно! Упасть с такой высоты - и остаться в живых. Ну и ну.
   Оба синхронно взглянули вверх. Скала, с которой упал незнакомец, была чуть в стороне, так что его либо отнесло ветром, либо он смог парить и дотянуть до воды, куда, очевидно, и упал, причём место было достаточно глубокое, раз его не расплющило о дно. Ну а дальше прибой вернул его земле.
   - Ты видел? Нет, ты видел? Хнед! На скале кто-то есть! И он смотрит на нас! - с удивлением и некоторым холодком страха, неожиданно пронзившим его, закричал Дик.
   - Нет. Ничего и никого. Ты с дуба свалился, что ли? От нас до скалы - саженей пятьсот-шестьсот, никак не меньше. Как можно там кого-то разглядеть?
   - Думаешь, все погибли?
   - Не знаю, и честно тебе скажу: мне нет до них никакого дела. Оттуда пиликать сюда - минимум полдня ходу. Мы уже будем в Дирсе, так что не заморачивайся.
   - А всё равно интересно, - разочарованно покачал головой Дик и посмотрел на друга: - Что будем делать с везунчиком?
   - Хм, вопрос. У нас три варианта. Первый - бросаем его Хабзу на завтрак и мчимся вдогонку за нашими друзьями.
   - Как-то не по-людски, - скептически скривился Дик. - Но если он выжил, упав с такой высоты, Боги на его стороне. Может, везение продолжится?
   - Мы этого не знаем. Второй - добить, чтобы не мучился или зверьё не сожрало его живьём. Страшная участь, надо признать.
   - Это точно. Да и рыбы могут что-то оттяпать.
   - Именно, дружище! Как ни крути, оба варианта не дают ему шанса. Зачем тогда он выжил? И зачем мы пришли сюда к нему? Я думаю - чтобы спасти. В этом вижу волю Богов.
   - Подожди спасать! - осадил его Дик. - Кто он такой? Может, из числа храмовых воинов?
   - Скорее, дурманщик. Знаешь, на храмовника не похож одеждой, но и внешность у него не асталонская, это точно. Может, Жерад? Или южнее? Нет, я не уверен. Да что мы сомневаемся?! Храмовник не стал бы искать спасения в прыжке - скорее попытался бы укрыться в развалинах, в каком-нибудь тайной лазе. В конце концов, сей доблестный воин мог и не знать, что через несколько шагов перед ним разверзнется бездна. Он в панике убегал, а там....
   - Логично. И убедительно. Договорились. Будем считать его одним из дурманщиков, но руки, на всякий случай, держим поближе к оружию.
   - Что о себе говорим?
   - Говорим правду за исключением наших целей и прошлого. Мы - странствующие рогвары. Раньше служили стражниками, теперь подались на вольные хлеба.
   - Сойдёт, - после некоторых раздумий согласился Дик. Предстоял тяжелейший переход в Дирс.
  

20

  
   Двое служек не покладая рук расчищали завал, и к вечеру отыскали помятое тело младшего жреца. Травмы и увечья - тяжелейшие, но жизнь ещё не покинула его. Служки знают это. В рот бережно вливают жидкость из тонкой изящной бутылочки. С каждым глотком к лицу жреца прибывала кровь, вскоре Бехв уже сам пил, а с последней каплей открыл глаза.
   - Молодцы! - шепчет он. - Наши дела?
   - Рыцарь всех убил. Даже повелителя! - быстро сообщили служки.
   - Нет! - в отчаянии застонал Бехв. - Как это произошло?
   - Был взрыв, и тело повелителя погибло, освободив его могучий Дух. Он атаковал рыцаря, и тому пришлось не сладко. Он отступал, затем прыгнул с обрыва, и повелитель ринулся следом. А потом... потом Реликвия взорвалась, и повелитель исчез.
   - Он увлёкся, увлёкся..., - по изуродованному лицу потекли слёзы. - В таком состоянии нельзя удаляться от серого камня. Горе всем нам!
   - Горе! Горе! Не уберегли. Вели спрыгнуть с обрыва и тем искупить вину, - сверкая глазами в неистовой решимости, попросили служки.
   - С обрыва? Что? Прыгнуть? - недоумевающее оглядел их Бехв. - Точно! Мы не видели смерть этого рыцаря, мы не видели его мёртвого тела. Несите меня к обрыву!
   Служки донесли и поставили, крепко придерживая. Бехв заглянул вниз, ощупывая далёкий каменистый берег цепким взглядом. Расстояние почти не смущало его.
   - Вот он! Не то жив, не то мёртв. И его уносят. Мы должны найти их и наказать. Всех до единого.
   - Да, господин! Да, повелитель! Мы готовы!
   - Позже, - отмахнулся Бехв и взглянул на развалины. - Позже пойдёте... со мной. Жидолак цел?
   - Да, повелитель!
   - Несите. Мне надо восстановиться.
   Его отнесли к огромному люку в полу одного частично сохранившегося дальнего помещения. Люк вскрыли и осторожно спустили Бехва вниз. Чуть погодя оттуда стали слышны душераздирающие вопли и чудовищный хруст.
  

21

  
   Не успели они донести бывшего без сознания воина - небо уже стало темнеть - до ближайшей таверны, как их окружили дурманщики, числом десять, настроенные крайне решительно.
   - Эй, вы! Стойте! Это наш друг. Если с ним что-то случится по вашей вине, вам не жить!
   - Твоя благодарность не знает границ, незнакомец! - тотчас презрительно и очень обидно процедил Хнед, гордо вскидывая голову. - Мы твоего друга нашли, сохранили ему жизнь, тащили сюда столько вёрст, и за это ты желаешь нам головы отвинтить? Твой израненный друг недостоин таких постыдных слов, как и ты - его дружбы! Даже самые последние пираты Менгарикса почитают своих спасителей долгие годы, если не всю оставшуюся жизнь. А вы чего? Да если ваш столь обожаемый вами друг узнает, как вы поступили с его спасителями, он вам этого никогда не простит. Не верю, что сей доблестный муж, рискнувший, или вынужденный спрыгнуть с высокого утёса, опустится до такой низости. Стыд вам да позор!
   - Дело он говорит, Элс, поумерь свой пыл. Эти достойные воины заслуживают другого отношения. И, конечно, награды! - предложил Фаприс, сразу понравившийся Дику. - Примите нашу благодарность за спасение нашего друга, добросердечные незнакомцы. Можете передать Тога ребятам - вы, конечно, устали тащить его оттуда. Отдыхайте. Надеюсь, вас не оскорбит предложение принять от нас кров и пропитание в качестве пролога к нашей будущей благодарности? К тому же нам бы хотелось в подробностях услышать вашу историю. Согласны?
   Напарники переглянулись.
   "Вот так удача! Есть шанс втереться к ним в доверие, что-либо разузнать о них. Конечно, рискованно, но когда большие успехи достигались без риска, надрыва всех сил и тяжких испытаний? Да! Сейчас, или никогда!"
   - Мы принимаем ваше предложение, уважаемый эээ...
   - Фаприс.
   - Да, Фаприс. Признаюсь честно - мы чужаки здесь, наши кошельки оскудели, так что ваш стол, кров и награда будут нам весьма кстати! - слегка кивнул Хнед, излучая простоту и открытость. Дик старался соответствовать ему.
   Они разместились в таверне - как раз наступило время ужина, но поговорить не получилось - усталых напарников сморил сон.

22

  
   Утром Фаприс пригласил на завтрак.
   - Чем вам дорог спасённый нами...
   - Тог. Его зовут Тог, - пояснил Фаприс
   - Да, именно, - кивнул Хнед с набитым ртом - как и вечером, он наглел и ни в чём себе за столом не отказывал.
   - Он наш друг, хороший добрый друг. А ещё - компаньон. Мы перевозим грузы, но попали в кораблекрушение и вынуждены были идти сюда через остров. На горе обнаружили храм, где попали в смертельную ловушку, из которой, однако, нам удалось благополучно вырваться. Причём, заметьте, исключительно благодаря Тогу. Теперь вы понимаете, как мы к нему относимся? Да, мы все ему кровные братья и каждый лично должен ему свою жизнь, - неожиданно откровенно вещал Фаприс. - Впрочем, что о нас говорить? Лучше вы поведайте нам свою историю. Кто вы, чем занимаетесь, как оказались в этих местах и почему спасли нашего друга?
   С ними сидели несколько дурманщиков, которые пили эль и с большим интересом прислушивались к их разговору. Хнед понимал, что их испытывают и проверяют, и надеялся, что Дик также это понимает и постарается избежать проколов. Иначе будет очень трудно.
   - Мы рогвары, из Асталона.
   - Наёмники! - понятливо кивнул Фаприс. - Очень интересно. Где служили?
   - Начинали в страже Кронта, но нет ничего более скучного, нежели патрулировать улицы и бессмысленно глазеть в бойницы, поэтому сбежали, как только закончился первый контракт, и подались в вольные наёмники. Служили одному барону, но он погиб, затем пару раз сопровождали караваны, а теперь решили понюхать морской воды и попытать счастья на островах.
   - Вот и поискали, - засмеялся один из овияров, и остальные тотчас поддержали его смех. Кроме Фаприса, который тут же заметил:
   - Вы ещё молоды, чтобы называться мастерами. Насколько хорошо владеете оружием? Например, мечом?
   - Я сносно, как любой прошедший школу стражи и прослуживший в ней несколько лет. Другое дело Дакар. Прежде чем бросить семью и бежать в Кронт, где ему посчастливилось встретить меня и поступить на службу в стражу, он обучался у частного мастера. Поэтому Дакар - настоящий мечник.
   - Это так, дружище? - улыбнулся Фаприс, пристально вглядываясь в Дика. Бастару был приятен его взгляд и голос, обходительная манера говорить вызывала уважение, но при этом Дик не забывал, что перед ним - дурманщик, овияр, возможно - нучир, а значит, враг, опасный враг.
   - Да, всё верно. Мой стиль - атака в защите. Я добр и прост по натуре, сам никогда первым не нападаю, зато, если вынужден защищаться - берегись!
   - Молодец! - засмеялся Фаприс, и весело глянул на своих товарищей. - А что если ты нам покажешь своё мастерство?
   - Пусть лучше расскажет, каким образом они очутились возле Тога? И почему решили спасти его? - предложил мощного телосложения малый по имени Бас Коротышка, бывший, как уже понял Хнед, ближайшим помощником недружелюбно настроенного к ним капитана. Быть может, это был именно его вопрос.
   - Всё просто. Мы с "Раската грома", и вместе с вами пережили страшную бурю и кораблекрушение.
   - Вот как?! - настороженно нахмурились сразу несколько овияров, а Бас Коротышка победно констатировал: - Я так и знал! Они следили за нами и желают отобрать товар!
   Между сидящими разлилось напряжение. Обвинение, брошенное Басом, было открытым и топорным, и требовало объяснений, но напарники понимали - это снова проверка. Хнед медленно выдохнул, сидя с окаменевшим лицом, тряхнул головой, скосил глаза на Дика и заговорил - как всегда спокойно, уверенно, с лёгкой самоиронией и озорством в глазах.
   - Я не знаю, в какие игры вы играете, и знать не желаю. Не моё дело. Воля Богов устроила бурю и выбросила нас на берег, оставив в живых пылающие огнём души для выполнения новых великих дел. Один из тех тольмаков, что грабили ваш когг после вашего ухода, указал нам путь к Дирсу, через лес, и более опасный - через гору. Мы пошли лесом, и так получилось, что двигались по вашим следам. Признаюсь честно - мы очень хотели догнать вас и идти совместно, но вы шли весьма ходко. А в лесу, естественно, наткнулись на место вашего сражения с тольмаками....
   - И как? - эта тема для обычных дурманщиков оказалась более интересной.
   - Жуткая бойня, страшное место. Но мы даже не успели как следует осмотреться - на нас тоже напали тольмаки. Сущие звери, к тому же словно одержимые. Нас было всего двадцать, и шансов против них мы не имели никаких, потому сразу разбежались кто куда. Нам с Дакаром посчастливилось держаться вместе, вскоре обнаружили ещё троих - но больше никого не повстречали. Хотя я всё-таки тешу себя надеждой, что ещё кто-то спасся. Впрочем, если честно, мне до них нет особого дела - это всего лишь команда когга.
   - Да, верно говоришь. Лес - их территория, и биться с ними там крайне неразумно. Мы тоже едва ушли, - кивнул Фаприс, - но мы ушли все вместе и организованно.
   - Это делает вам честь!
   - Ничего подозрительного не заметили? - подал голос задумчиво пыхтящий трубкой Кенгаор.
   - Да, было, - твёрдо и без задержки подтвердил Хнед, и овияры тотчас напряглись, что озадачило Хнеда, но он не подал виду. - С тольмаками было что-то не так. Они какие-то неистовые, что ли, словно замороченные.
   - Скорее, охваченные безумием, - поправил его Дик. - Или чужой волей.
   - Ага! Вы тоже это заметили! - Кенгаор обрадовался и впервые за время их знакомства улыбнулся, а затем победно заявил своим друзьям: - Я же говорил вам, а вы мне не верили. То-то же!
   - Похоже, дружище, ты был прав. Всё это странно. У меня накопились вопросы к этим, как ты их назвал, тольмакам, - нахмурился Фаприс. - Однако рассказывайте, друзья, что было дальше? Ваша история страшно захватывающая.
   Хнед поведал одну лишь правду, опустив их споры касательно отношения к дурманщикам. Но закончить рассказ не успел.
   - Тог пришёл в себя! - сбежал к ним сверху радостный посланник. - Желает видеть своих спасителей.
   Хнед и Дик настороженно переглянулись, опасаясь подвоха. Овияры увидели, однако, иную причину их нерешительности и весело, ободряя шуточками, повели их наверх, подсказывая им, что Тог щедр и справедлив и его совсем не следует бояться. Более того, Фаприс даже взялся лично сопроводить их. Бас Коротышка тоже увязался с ними.
  

23

  
   - ...Значит, только любопытство заставило вас искать меня?
   - Да, уважаемый Тог. Любопытство и, хм, пожалуй, немного человеколюбия! - хохотнул Хнед. - Увиденное было слишком необычным, чтобы мы могли пройти мимо. Собственно, спешить нам некуда. А когда мы нашли тебя и обнаружили, что ты жив, развеялись последние сомнения: спасать, нести в Дирс, как бы далеко и тяжело это не было. Собственно, всё так и получилось - донести тебя оказалось делом не из лёгких, однако сдюжили, и вот ты уже очнулся и идёшь на поправку, слава местным лекарям. Приятно осознавать, что в этом есть толика нашей заслуги.
   - Так уж и толика, друзья мои, - усмехнулся Тог. - Не прибедняйтесь. Я высоко ценю ваш подвиг!
   Беседа текла спокойно, размеренно. Тог был ещё слаб, или хотел казаться таковым, поэтому проявлял мало эмоций, но за всё лицо отдувались глаза: за пеленой чуткого интереса проступала доброта и благодарность, которые он испытывал к двум спасшим его парням. Выглядел он уже гораздо лучше и теперь, послушав его речь и разглядев его черты, Дик пришёл к выводу, что Хнед абсолютно прав и Тог из срединных земель. Учитывая его боевые умения и доблесть, он наверняка происходил из великой державы Клостхед, славной бесчисленными победами и непобедимыми рыцарями, чья сила была как в мастерстве и знании, так и в стойкости духа и благородстве мысли.
   - Что же, друзья, Хнед и Дакар, - Тог прижал руку к груди. - Я бесконечно благодарен вам и отныне в неоплатном долгу перед вами. Какое вознаграждение вы желаете получить от меня? Деньги? Дорогое оружие? Протекцию?
   Напарники переглянулись, Дик кивнул, и Хнед молвил их волю.
   - Ходим бродим мы без крова и цели, без опоры и уверенности в завтрашнем дне. Служили одному достойному танару, но без сердца, да и умер он вскорости. В нас томится желание больших и великих свершений. Нам хочется быть причастными к значительным делам, творить, геройствовать, бить врага и служить своему господину, который поведёт нас к большой и серьёзной цели. Мы должны доверять ему, верить в него и уважать его, и тогда пойдём за ним хоть на край света и, если потребуется, сложим головы в честном бою, с мечом в руках и его именем на устах. Нам кажется - ты такой мастер. Позволь нам служить тебе и учиться у тебя премудростям боя и воинской тактике, позволь стоять бок о бок с тобой против твоих врагов. Позволь нашим никчёмным жизням обрести смысл.
   Хнед превзошел сам себя. Дик видел, как немногочисленные спутники Тога уважительно качают головами, а сам спасённый расплывается в довольной улыбке и даже прикрывает глаза. Однако долго его удовольствие не продлилось по вине Баса.
   - С чего вы взяли, что мы имеем большую цель, а дела наши серьёзны и значительны?
   Хнед косо глянул на него - холодной водой окатил, поклонился с любопытством воззревшему на него Тогу и ответил, поразив слушающих зрелым суждением:
   - Человека видно сразу, мал он или велик, за исключением тех, кто привык надевать маски, так что они уже прилипли к нему - не отодрать. Большой человёк живёт так, что каждый его шаг отзывается на судьбах других, словно Боги вручили ему толику своей власти. Его дела либо оставляют врагов поверженными, либо озаряют светом радости доселе сирые лица, тогда как другие видят в нём посланника божия, молятся на него и желают любым способом вернуть ему долг благодарности. Дружба с ним, равно как и просто доброе расположение его - большая честь и большая удача для окружающих, ибо каждый желает отщипнуть себе хотя бы маленькую частицу его ярого сердца либо же примазаться к его славе. И если это получается, то они счастливы....
   - Но вряд ли успокоятся до конца дней своих, снедаемые ревностью либо стремлением вновь увидеть своего кумира, - закончил за него Фаприс и хлопнул Хнеда по плечу. - Молодец, правильно мыслишь! - и уже Тогу: - Вот что скажу, друже: парни мне понравились. Из них выйдет толк.
   Тог не успел ответить - дверь отворилась и к ним влетел Элсой, за спиной которого столпились его овияры. Узрев чужаков, замер в нерешительности, затем поочерёдно взглянул на каждого, словно желая знать, что здесь происходит.
   - Наконец-то! Ты жив! Я счастлив, Тог. Парни не дадут соврать - я был вне себя от горя.
   - Что со мной будет? Акрар благоволит мне, послал добрых людей во спасение. Вот, решаю, как одарить своих спасителей, - обрадовавшись явлению друга и желая поделиться с ним своей радостью, заявил Тог. Однако Элсой его чувств не разделял и остро взглянул на Баса. Тот в ответ лишь пожал плечами.
   - Час назад в гавань зашёл торговый когг. Я говорил с его капитаном - уходить собирался дня через два, но мы же спешим, так что удалось уговорить его выйти уже сегодня. Тем не менее, на Илсий везти нас он наотрез отказался, так что идём вначале до Хоста, в Урикот, а там уж всяко найдём себе корабль, да и весть о нашим делах сможем передать. Собирайтесь!
   Вся масса овияров пришла в движение, все разом заговорили, выказывая радость и удовлетворение, что не придётся долго сидеть в этой дыре. Когда почти все разошлись, Элсой спросил, вроде как безлично, однако напарники сразу всё просекли.
   - Что решил?
   - Возьму их с собой, учениками. Давно хотел воспитать себе достойную замену, да кандидатов не было, а тут сразу два! Явно Акрар расстарался, честь и хвала нашему кровавому покровителю!
   - Что?! - от удивления Элс даже дар речи потерял. Затем совладал с собой и сразу насел: - Ты в своём уме, или от падения разум перекосило? Ты помнишь о нашей миссии и уговоре, что никаких новичков до завершения? Али забыл?
   - Не кричи, голова болит, - недовольно вздохнул Тог, и Элс сразу сбавил обороты.
   - Я капитан и отвечаю за операцию, и ты мне подчиняешься, Тог. Да, ты спас всех нас, а эти ребята спасли тебя, но это не означает, что мы будем забывать все правила и набирать в свои ряды кого ни попадя. Нельзя так! За это можно дорого заплатить!
   Тог словно пропустил угрозу мимо ушей и продолжал излучать спокойствие и уверенность.
   - Если ты главный, то должен помнить, что мы потеряли почти половину людей, отчего наш потенциал заметно ослабел. К тому же я поистратился и уже не обладаю той же силой, что имел в начале пути, так что два верных клинка нам не помешают. Мне кажется, это не последнее испытание на нашем пути.
   - Головой ответишь за них, ежели что, - сдерживая ярость, прошипел Элс и быстро покинул комнату. Некоторое время вибрации раздражения продолжали доминировать, отражаясь от стен, но и они завяли, уступив место иным, более миролюбивым эмоциям.
   - Что это с ним? Мы ведь были друзьями, - недоумённо скривился Тог и тяжело вздохнул. - Ступайте, собирайтесь. Хочу отдохнуть до того, как меня отнесут на палубу. Там уже так вольготно не полежишь.
  

24

  
   Жестокие руки бросили его на стену, затем легко подняли и так сдавили, что он захрипел, забулькал, и только после этого смог прошептать:
   - Что вам надо?
   - Сегодня здесь была группа чужеземцев, - Бехв склонился к замершему в руках служки целовальнику, едва сдерживая клокочущую в нём ярость. Второй служка замер возле двери.
   - Да! Были, помню. Что вас интересует? - глотая слёзы от страха и боли, пролепетал он.
   По незримому приказу Бехва служка ослабил захват и целовальник смог вздохнуть свободнее, растёр кровь по лицу и придушенную шею.
   - С ними был тяжелораненый. И двое его спасителей, - пояснил Бехв.
   - Да, так и было, видел их, помню, - рьяно закивал целовальник. - Хорошие постояльцы, но опасные.
   - Куда они подевались?
   - Уплыли на когге "Мошна процветания".
   - Когда? И куда?
   - В два часа после полудня. К сожалению, я не знаю куда.
   Жесткий удар поддых заставил его согнуться, захрипеть.
   - Не юли. Что скажешь об этих типах?
   - Раненый - бывалый воин, из срединных земель, жил под солнцем, но не в последние годы. Спасители - молодые парни, оба с севера, простые и не являют миру великих достоинств, - целовальник замолчал, задумался, пристально и с огромной боязнью посматривая на страшного визитёра. Чувствуя, что не удовлетворил его любопытства, принялся сочинять: - Ещё о раненом вспомнил! Среди своих товарищей обладает большой властью и авторитетом. Думаю, он знатный таур. Мне даже велели....
   - Довольно, - скривился Бехв и служка легко свернул целовальнику шею.
   Найти осведомленного человека в порту оказалось посложнее. В припортовом кабаке все уже были мертвецки пьяны, и лёгкие шалости служек не принесли должного эффекта. Кроме единственной ниточки: в порту всем заправляет Смотрящий за морем.
   Его дом благодаря указаниям нашли быстро, войти было и того проще. Смотрящего отыскали в постели, ласкающего свою дородную супружницу. Для острастки жёстко встряхнули обоих, а Смотрящему ещё и по блуду врезали хорошенько, так что он четверть часа приходил в себя, пока его жена скулила и повизгивали, забившись в угол и укутавшись с головой одеялами. Для ускорения процесса дважды окатили его водой, врезали по почкам, показали жуткий серп, так что он мигом пришёл в себя и был готов сотрудничать.
   - Куда ушёл когг "Мошна процветания"?
   - В Урикот. А потом - на Тенк.
   - Мне нужно туда же. И побыстрее!
   - Но у нас нет в гавани других больших кораблей, одни рыбацкие фелуки, - залепетал Смотрящий, справедливо опасаясь, что таким ответом разъярит страшного гостя. Так и случилось. Когда он вновь пришёл в себя и смог понимать и лепетать, Бехв поставил вопрос ребром:
   - Я должен уплыть за ними. Любым способам! И ты мне это обеспечишь!
   Смотрящий крепко задумался, лихорадочно прикидывая варианты. Наконец, предложил:
   - Фелука подойдёт?
   - Какая из них самая быстроходная? - нахмурился Бехв. Смотрящего выволокли на балкон, откуда открывался роскошный вид на гавань, освещённую холодным Эбугеном.
   - Четвёртый справа на длинном причале. Там ещё две руны, благоденствия и скорости, на корме вырезаны.
   - Кто хозяин?
   Стоило Смотрящему ответить, как жуткий серп разрезал его на две части. Чуть позже та же участь настигла его вусмерть перепуганную супружницу.
   Хозяин фелуки Судобад Рябой мирно спал, но его безжалостно выдернули из постели, бросили в руки охапку одежды и приволокли на пирс, где буквально забросили на борт его лодки, сильно провонявшей рыбой, но чистой и крепкой.
   - Нам нужно в Урикот. И побыстрее!
   - Ополоумели! - наконец пришёл в себя ошарашенный Судобад. - Нам туда дней десять плыть, и то - при попутном ветре!
   - Тогда в твоих интересах повстречать что-нибудь повместительнее и побыстрее твоего корыта, - усмехаясь, прорычал ему Бехв.
   - Но ведь надо, чтобы они ещё шли на Хост!
   - Это не обязательно, - покачал головой Бехв, а служки принялись разматывать трос.
   Через две минуты они отошли от причала, причём о провизии они даже не задумывались.
  

25

  
   Напарники скучали. Миновали почти сутки с тех пор, как они прибыли в Урикот, но быстро пересесть и продолжить путь не получилось. Вначале не было подходящего корабля, затем разболелись раны Тога, отчего любое беспокойство вызывало у него сильнейшую боль. Элсой и Фаприс поочерёдно привлекли всех лучших местных лекарей и знахарей, но толи в Урикоте не нашлось настоящих мастеров ранолечения, толи его задачка оказалась слишком серьёзной и уникальной. Вскоре у него появилась лихорадка и жар, на ранах вздулось несколько серо-зелёных пузырей, и стало ясно, что Комона-смерть вплотную подобралась к храброму рыцарю.
   От неспособности помочь другу Элсой пребывал в подавленном состоянии, ничего не хотел и ни с кем не разговаривал, лишь сидел в комнате возле постели больного и бормотал молитвы в надежде, что они оттянут уход Тога в Потусторонние дали. Зачем? Он и сам не знал, лишь надеялся на чудо. Но с каждой минутой надежда становилась всё призрачней и невесомей....
   - Это опасно! Ты сам видел, сам общался с ними! Их цели неясны, их дела нелицеприятны, их истинные мысли сокрыты и туманны. И у них ты хочешь просить помощи? Милости? Лечения для Тога? - бурлил Дик, стараясь остановить Хнеда. Но тот пребывал в крайней степени решимости, отчего у его напарника ничего не выходило.
   - Оставь, Дик, свои опасения! - наконец взорвался Хнед. - Я всё прекрасно понимаю, но не стоит судить о вере по худшим её представителям. Они многое дают простым людям, много делают для тех, кто живёт поблизости, причём такого, на что у властей никогда не хватает средств. Или желания. Поразительно, не так ли? В них есть много хорошего, в их делах и знаниях. Так чего зазорного обратиться к ним за помощью для Тога? Даже не для себя, если уж так боишься за душу, а для Тога, в общем-то, чужого тебе человека, которого ты один раз уже спас. Ты ведь и теперь надеешься спасти его? Но как, позволь узнать? Может, наоборот, своим упрямством ты роешь ему могилу? Так зачем вообще было его спасать и столько тащить на своём горбе? А? Молчишь? То-то же! Всё, дай пройти!
   - Что за шум? О чём сговор? - в дверях, перед которыми застыли спорщики, встал мрачный Элсой. Его тон был таков, словно он заранее их подозревал во всех смертных грехах. - Сознавайтесь. Решили шумом и беспокойством укоротить последние минуты жизни моего друга? Что вы затеяли? Ну же, быстро отвечайте!
   Хнед обиженно посмотрел на капитана без корабля, но унял гордость и рассказал.
   - Не всех лекарей Урикота ты приглашал к Тогу, капитан.
   - Какая разница?! Все они бездари и шарлатаны! Ни одного достойного ведуна. Право слова, не ожидал, что Урикот окажется такой дырой! - вяло отмахнулся Элсой и начал поворачиваться, но Хнед не дал ему уйти, сказав такое, отчего капитан застыл, а затем резко обернулся к напарникам.
   - Культ Баара? У них есть лекари? Искусные? О чём вы говорите? Ну-ка, давай, заходи и молви.
   - Слышал я несколько историй о воистину чудодейственной успешности их телесных и душевных врачевателей, и потому подумал: А почему бы мастеру Тогу не полечиться у них? Что мы теряем?
   - Ничего! И плевать на плату. Лишь бы вылечили. Фаприс!
   Через минуту пятеро овияров уже бежали к единственному храму Баара в городе, расположенному где-то на его окраинах. Потекли томительные минуты ожидания, когда Элсой, видя всё большее ослабление и страдания своего друга, не находил себе места и метался по комнате и коридору. Наконец, час спустя посланцы вернулись вместе с тремя служителями Баара, одетыми скромно и без претензий - в специальные рясы с огромным знаком Баара на спине и маленьким - на груди справа.
   - Мы явились на ваш зов с надеждой спасти ещё одну страдающую душу. Кто этот несчастный?
   - Воин из заморской страны. Мой друг, которому я обязан жизнью, - кивнул Элс и отвёл их к находящемуся в беспамятстве Тогу.
   - Скажу откровенно: плох твой друг, и скоро умрёт, - прикоснувшись ко лбу, покачал головой старший из приглашенных, низенький, толстенький, с неприятной улыбкой. - Меня зовут Элертанаг, и я отвечаю за свои слова!
   - Это не важно! Скажи честно - можешь спасти моего друга?
   Элертанаг погасил обиду, но вряд ли забыл её. Однако нервничающий Элсой этого не заметил.
   - Могу! Но плата будет велика.
   - Сколько? Ландор? Два? Пять? Сколько!? Говори, время Тога уходит!
   - Услугу. Твой друг прослужит нашему храму три полных летокруга.
   - Что?! Сдурел? Да где это видано, чтобы брали такую плату? Нет, никогда! Берите золотом, серебром!
   - Мы не бедствуем, но... Случай твоего друга Тога тяжелейший, и плата соответствующая. Нам придётся использовать очень сильные средства и приёмы, чтобы вначале остановить некроз тканей, затем избавить его от напасти, а потом - восстановить целостность организма. Баш на баш, и никак иначе. Если отказываетесь, мы уходим, а вы можете смело рыть ему могилу - как раз поспеете к его последнему вздоху, - баариты невозмутимо направились к выходу, но Элсой схватил главного за плечо и круто развернул к себе.
   - Один летокруг, и ни дня больше! Сама служба начнётся после того, как он завершит вместе со мной нашу миссию. Верно, прибудет к вам примерно через месяц. А если будешь выкобениваться, придушу, прямо здесь, а потом и дружков твоих словоохотливых. Уяснил?
   - Более чем, - побледнев, кивнул Элертанаг. - Мы согласны. Четыре сезона - тоже неплохо.
   - Слово дано, при свидетелях! - торжественно заявил немного успокоившийся Элсой, и глянул на присутствующих овияров, его подчинённых, пусть двое из них были приняты всего три дня назад.
   - Слово принято, нареканий нет! - торжественно поклонился Элертанаг, но когда распрямился, от его размеренности не осталось и следа. - Время на исходе. Медлить больше нельзя! Все вон. Никто не смеет видеть лечебную магию Баара! Все, и даже ты. Да мне плевать! Потом будешь любоваться им. Иди, поспи.
   - Ну, смотри, - пригрозил ему пальцем Элсой и последним покинул комнату. Лекари остались одни и, не мешкая, приступили к первому ритуалу.
  

26

  
   Стоило дневному зною уступить место вечерней прохладе, как почти половина овияров покинула опостылевшие номера постоялого двора с их неизменной духотой и клопами. Напарники также решились на прогулку, но с ними увязались трое молодых овияров, бывших им ровесниками - Энка, Лог и Туш. Хнед подозревал, что их специально приставили к ним, но доказательств этому не было.
   Урикот делился на пять огромных частей-районов: Бонго, Дилла, Нуор, Меббо и Цур. Бонго считался самым большим районом и при этом самым чистым, спокойным и надёжным из всей пятёрки. Здесь располагалась власть города, жили богачи и преуспевающие мастера, купцы и торговцы, а также пришлые и проезжие. Именно здесь на постоялом дворе "Большая волна" нашли приют дурманщики. Остальные четыре района управлялись кланами, служили обиталищами рыбаков, овияров, ремесленников и многочисленных бездельников, упивавшихся пусть жалким, но абсолютно свободным существованием. В отличие от Бонго здесь почти не было каменных домов - только деревянно-глиняные лабиринты с мелкими каморками, по сравнению с которыми Глиняк Арнавала - заводь аристократов. Переехать в Бонго и тем повысить качество своей жизни и её статус - было заветной мечтой почти всех обитателей остальных районом Урикота.
   Все эти сведения им поведал Фаприс ещё утром, за завтраком. Теперь же они по каменной мостовой обходили вполне широкие улочки Бонго и отмечали степенность, важность и достаток людей.
   - А вы знаете, что в Бонго поклоняются только Алакмаону и Акрару, а в остальных районах - только Ашвине и Керсаспу?
   - Как Керсаспу? Да невозможно это! Ты врёшь! - осадили Лога его спутники. - Весь Союз до Раскола лежал под протекторатом Алакмаона, и здесь правила та же могущественная четвёрка на "А", что и на континенте. И как же, скажи нам на милость, в таких условиях преуспеть Керсаспу, признанному обманщику и мастеру бесполезных, а то и вредных иллюзий и мечтаний?
   - Ага, ваша правда. Но факт остаётся фактом - в других кварталах храм Алакмаона вам не удастся отыскать. Готов биться о заклад на что угодно!
   - А как же храм Баара? Его нет в Бонго, значит, он в одном из четырёх оставшихся районов! - Дик попытался найти изъян в его словах, но Лог не собирался сдаваться.
   - Вероятно, для него сделали исключение. Что недопустимо для могущественного Алакмаона, то позволительно Баару.
   - Предлагаю пойти и посмотреть, что представляет собой храм Керсаспа. Никогда ранее не доводилось видеть даже алтаря Отца лжи, - закинул удочку Энка и цель вечерней прогулки наконец-то сформировалась.
   Юность и задор, помноженные на весёлое настроение и веру в собственную силу и непогрешимость частенько толкают людей на необдуманные поступки. Завернув в таверну и набравшись пивом, они миновали центральную площадь, где полюбовались изящным храмом Светлоликого владыки и другими постройками, и по подсказке уныло застывших в длинном теньке стражников направились к ближайшему пограничью. Так в Урикоте назывались мосты через каналы, разделявшие районы.
   - Мда, Фаприс не врал, - процедил Хнед, разглядывая противоположную сторону. Район Нуор, в который они собиралась проникнуть, казался им огромными сотами, хаотичными и живыми.
   - Мы точно хотим туда идти? - первым дал слабину Туш, самый молчаливый и осторожный из троицы. - Не думаю, что тамошним заправилам понравится наше появление.
   - Да с чего бы это? - отмахнулся Энка. - Там живут нормальные люди, пусть бедные и в большинстве своём безграмотные. Зато они знают цену каждому куску хлеба, и если мы там чего купим, то они нас ещё на руках будут носить!
   - А ты собираешься там что-то приобретать? - усмехнулся Хнед. - Нашёл место. И время.
   - О чём вы, друзья? Кто мы, а кто они? Подумайте сами. Ну а если что, всегда есть возможность убежать. Да даже если придётся обнажить оружие - им против нас не устоять. Вы посмотрите на этих нуорийцев. Худющие, низкорослые, полуголые, тупые. За первую же минуту мы снесём головы авлану этих существ, и далее остальные просто разбегутся. Так что я иду, - Лог никого не боялся, и если принимал решение, задний ход никогда не давал.
   Всё уставились на Дика, чьё решение при равенстве предыдущих мнений стало определяющим, ибо согласно традиции в отсутствии командира или явного авторитета все вопросы решаются обсуждением и простым голосованием. Дика, без сомнения, доводы против весьма тревожили, однако в нём вновь проснулась глубинная натура бастара, которая пересилила доводы осторожности. Увидеть храм Керсаспа - это по меньшей мере интересно.
   На них оглядывались, к ним приставали с вопросами, но чаще - с предложением что-то купить, так что уже через сотню саженей путешествия по крайне узким улочкам, над которыми деревянные вторые этажи домов часто смыкались, они стали огрызаться и жёстко отгонять этих, по меткому выражению Энки, "надоедливых мух". Но больше всего мешал жуткий запах грязи, нечистот и мусора, покрывавших дорогу довольно-таки толстым и весьма твёрдым слоем. Можно было легко представить себе, какова здесь смертность от болезней и паразитов, так что каждый последующий шаг давался им всё труднее, и они уже хотели развернуться обратно, но брезгливость и страх не успели вырасти в большую гидру: полумрак улочек остался позади и они вышли на небольшую площадь, битком забитую нуорийцами.
   На грубо сколоченном постаменте квадратной формы шли жаркие бои. Овиярам стоило не малого труда выяснить, что это традиционные боевые соревнования между кланами. Сегодня на земле Нуора гостили воины Диллы.
   Сражались до первой крови, смертоубийство не поощрялось.
   Но сегодня оно случилось.
   Когда вышли последние и самые лучшие воины кланов, стало ясно, что они люто ненавидят друг друга и уступать никто из них не намерен. Дрались долго, самозабвенно, грамотно и неистово. А когда пыль схватки улеглась, оказалось, что лучший воин Нуора уже обивает ногами Потусторонние Дали. При этом ход схватки и её результат показались Дику по меньшей мере странными. Нуориец, несмотря на свои кажущиеся внушительными габариты, неожиданно быстро устал, стал медлительным, вялым и был безжалостно и совершенно неоправданно заколот противником. Не успел ещё вздох ужаса облететь площадь, как со стороны настоящего дворца-крепости, выходившего к площади справа от овияров, послышались тревожные, а затем и вовсе истошные крики. Стоило толпе зрителей обеспокоиться, как на балкончик дворца выскочил окровавленный человек и завопил, что случилось предательство и казна похищена.
   Площадь пришла в смятение, возникла давка. Все кто мог обнажили оружие и началась жестокая боевая свара. Кланы сошлись в безжалостной рубке, но нуорийцы, лишённые лучшего бойца и деморализованные известием об измене, несмотря на значительное численное превосходство поначалу ничего не могли противопоставить сплоченным диллийцам и повсеместно несли потери. А там и вовсе диллийцы ускользнули, оставив местных ни с чем. И тогда нашлась горячая голова, выкрикнувшая фатальную фразу: Бей чужих!
   Пятеро молодцов одной только статью выделялись на общем фоне, так что ими не могли не заинтересоваться. Отличная одежда, дорогое для местных оружие, наверняка тугие кошельки с заморскими полновесными ландорами - они могли стать отличным, пусть и не полным утешением для разозлённых и разочарованных обиателей Нуора. Толпа навалилась разом, хаотично; каждый норовил первым достать чужака и тем заполучить заслуженное вознаграждение от вождей; Дик видел пустые лица, перекошенные от злобы, ненависти и страха, при полном отсутствии собственных мыслей и способности к здравому размышлению. Им крикнули "Бей чужаков! Это они во всём виноваты", и они теперь не остановятся, пока не прикончат каждого, кто, по их мнению, не принадлежит к клану. И потому он отбросил посетившие его поначалу мысли о нежелании убивать этих жалких людей и обрёл решимость устранить со своего пути в Бонго каждого, кто на свою беду заступит ему путь. Никаких сантиментов, никакой слабости! Такие существа людьми не зовутся, а потому с их жизнями можно не считаться! Сами виноваты!
   Все пятеро вошли в бой решительно и зло. Широкие мечи принялись методично рубить жалкое оружие большинства местных вояк, нуорийцы падали сражённые один за другим. Кровь полилась рекой, отчего толпа ещё больше взвыла и быстро отхлынула, а когда снова надвинулась, в первых рядах шли только воины клана. Теперь местные лишь немногим уступали в стати, мастерстве и оружии овиярам, и только Дик стоял над всеми ними, легко и спокойно отражая любые атаки. Однако этот порыв местных оказался настолько умелым и неистовым, что овияры вынуждены были отступать, иначе они рисковали разделиться и пасть поодиночке.
   Сзади неожиданно оказались ступеньки лестницы. Энка выкрикнул короткий приказ - особое словечко из лексикона овияров, и они рванули вверх по лестнице и далее внутрь полумрака сквозь широкие двери и коридор с горящими лампадками в глубоких нишах. Выскочившего им наперерез и раскинувшего руки в стороны служку они попросту сбили. Далее был зал с колоннами, и несколько десятков коленопреклонённых внимали словам мужа в рясе в летах, с орлиным взором и короткой причёской. Подобное зрелище вызвало удивление, однако появление четырёх храмовых воинов с одной стороны и топот погони сзади не позволили им окончательно уразуметь: они в храме. И поскольку на храм Ашвины это место никак не походило, стало ясно, что здесь славословили Керсаспа. Впрочем, это недоразумение было улажено уже в следующем зале - алтарном, когда прямо перед собой они увидели надвигающий на них грозный лик Бога. Бесспорно, голова выглядела внушительно и они даже испугались, но воздушный страх оказался всего лишь иллюзией, пусть и весьма искусной.
   - Куда ворвались, дрань морская! Это стол Бога! Да ниспошлёт великий Керсасп на вас свой гнев и обрушит ваши судьбы в пучину пенистую! - завопил другой храмовник, с огромным знаком Керсаспа на груди. Его слова смутили вбежавших - вызвать гнев Бога считалось большим несчастьем, а осквернение престола входило в перечень тяжких проступков, наказание за который - двести ландоров выкупа либо сто ударов розгами и пятнадцать лет искупительных работ при храме на положении самого бесправного невольника. - На колени, и молите Владыку о милости! - грозно басил он.
   - Сыны Алакмаона Керсаспу не подвластны! - дерзко бросил Энка и первым схватился с храмовой стражей. Те оказались хорошими воинами и неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы не превосходство Дика, сумевшего ранить двоих. Впрочем, если рассуждать непредвзято, за весь этот нелепый и бессмысленный бой Дик так никого и не убил - у каждого ещё был шанс выкарабкаться при должной и своевременной помощи лекарей.
   - Владыка! Извольте вступить на священный пол престола и наказать святотатцев! - закричали столпившиеся в дверях преследователи, не смевшие преступать порог, специально выделенный красным цветом. - С милостью Вседержателя мы их вмиг скрутим!
   Владыка тяжело посмотрел на овияров, задержав взгляд на Дике, так что тому даже почудилось, что его прочитали и выяснили наличие у него магического дара. Затем взглянул на свою паству и молвил:
   - Керсасп-мудрец поймёт нас и простит. Постарайтесь скрутить святотатцев бескровно!
   - Да как же это, Владыка? - изумился предводитель, но под суровым взором главы храма умолк и покладисто кивнул. - Все слышали? Тогда вперёд!
  

27

  
   Когг "Ярость пучины" ходко шёл на юго-запад. Купец Тгран, потомственный член гильдии купцов Союза, отлично пристроил свой товар и теперь намеревался взять новую партию товара в Менгариксе, у чёрных овияров, иначе - пиратов, которые контролировали вывоз запрещённых и редких специй, трав и зверей из Лаана, Гвирена и других южных земель.
   Чистое звёздное небо и лукавая луна давали достаточно света, чтобы уверенно продолжать путь даже ночью, хотя при полной темноте немногие отваживались поднимать парус среди многочисленных островов и рифовых атоллов Союза вольных полисов. Купец стоял вместе с капитаном, радовался жизни и готовился идти почивать в свою пусть небольшую, но уютную, ставшую за многие годы вторым домом каюту. Неожиданно какой-то тёмный силуэт показался справа. Тгран присмотрелся и догадался, что это рыболовецкая фелука, на что обратил внимание флегматичного капитана.
   - Да, это рыбаки. Борта высоки - пустые идут, значит, только сегодня вышли. Подойти к ним?
   Купец кивнул, и внимательный кормщик придал коггу крен вправо. Вскоре стало ясно, что в фелуке четверо. Один из них принялся кричать, призывая их подойти поближе. Овияры когга высыпали на палубу в надежде на хоть какое-то зрелище.
   - Меня зовут Бехв! - встав, прокричал высокий человек в плаще. - Кто капитан?
   - Я! - лениво поднял руку капитан. - Что надо?
   - Возьмите нас с собой. Очень надо поскорее добраться до Урикота.
   - Тебе не повезло, Бехв. Мы идём в противоположном направлении, - ухмыльнулся капитан. - Так что нам не по пути.
   - Я хорошо заплачу.
   - Сколько? - наконец подал голос купец, быстро рассудивший, что если странные путешественники заплатят более пяти ландоров, то можно будет сделать небольшой крюк. Дополнительный заработок лишним не бывает.
   - Семь ландоров! - Бехв предложил просто астрономическую сумму за такую услугу, отчего овияры пришли в возбуждение, тогда как глаза купца ещё больше разгорелись в алчном желании подзаработать.
   - Вижу, тебе очень надо попасть на Хост, незнакомец, - усмехнулся Тгран, чувствуя себя хозяином положения. Он смекнул, что ничего не потеряет, если попросит больше. - Десять ландоров, и по рукам. Но пять вперёд, прямо сейчас, чтобы я был уверен, что ты платёжеспособен.
   Овияры замерли, поражённые невиданным торгом за пустяшную услугу. Обычно поездка из самого Арнавала на Хост стоила десять дирлонов с человека. А тут...!
   Луна на мгновение скрылась за облаками, поэтому никто не заметил, как гневно сузились глаза Бехва, как расширись ноздри, как тяжёло выдохнул он воздух.
   - Согласен! - рявкнул он, и овияры зашумели, один даже покрутил пальцем у виска.
   - Тогда милости просим, - победно заулыбался Тгран.
   Двое доселе молчавших спутника Бехва резко вскочили и легко взобрались на когг, ошарашив отскочивших овияров. Бехв почти также легко перемахнул следом. Купец нахмурился, тогда как капитан, с самого начала испытывающий нежелание принимать на борт незнакомцев, недобро прищурился, чувствуя, что добром это не кончится. Как в воду глядел.
   Стоило Судобаду остаться одному, как он развернул фелуку, налёг на вёсла и быстро поплыл прочь, шалея и не веря в то, что остался жив. Конечно, он подозревал, что овияры могут не дожить до утра, или до Хоста, но предупреждать их не собирался. Когда опасность миновала, жить захотелось со страшной силой.
  

28

  
   Стены храма никогда ещё не видели столь жутких схваток и такого количества крови. Защитники Керсаспа преимущественно использовали боевые палки, дубины, цепи и мечи, старались выбить оружие, травмировать или просто свалить с ног, после чего участь упавшего была бы решена. Овияры, однако, уверенно стояли на ногах, отчаянно отбивались и даже постепенно прореживали ряды своих противников. Так продолжалось минут пять, пока в дело не вступили храмовые воины, вооружённые специальными шипастыми молотами на длинных ручках, и соотношение сил тотчас изменился. Один наскок овияры, отступив, ещё отразили, но уже следующий опрокинул их защиту и заставил искать пути к спасению.
   Дик старался держаться возле Хнеда, но госпера отбросило прямо на алтарь, отчего жрец разразился отборными проклятиями в их адрес. Бастар прикрыл друга, рывком поднял на ноги, после чего с превеликим трудом и ценой глубокого пореза отразил наскок нескольких разъярённых почитателей Керсаспа. И тут они откатили назад, со страхом поглядывая вверх. Дик тоже взглянул туда и обомлел: на потолке сидела здоровенная ящероподобная чёрная тварь. Её огромные красные глаза буравили овияров, тонкий красный язык жадно облизывался.
   - Что это? - воскликнул Энка, и в этот момент тварь прыгнула вниз.
   Дик думал, что может пробить стену - от страха, разумеется. Собственно, это им удалось - они упали на атласную портьеру на стене и провалились в закрытый проход. И сразу поползли прочь, так как в проёме показалась ужасная, скалящаяся морда твари.
   - Что это? - с белым от ужаса лицом прокричал Хнед.
   - Не рассуждай - просто беги! - в ответ рявкнул Дик.
   Они очутились во внутренних покоях. Поплутав по комнатам и галереям, выскочили к открытому окну, расположенному на высоте трёх саженей от земли.
   В комнате возле боковой стены сидело двое дюжих, мускулистых, загорелых полуголых мужчин с многочисленными цветными татуировками по всему торсу, рукам, шее и даже на голове. С первого взгляда на них стало ясно, что оба в трансе и не опасны. Куда больше Дика сейчас беспокоила погоня: если для твари дверные проёмы были слишком малы, то стража могла появиться в любой момент.
   - Давай! - кивнул Дик, и Хнед первый влез на подоконник, примерился и прыгнул вниз. Дик также схватился за раму, но в этот момент в комнату ворвались двое самых прытких преследователей.
   Неужели они не бояться твари? Или она так послушна воле жреца? - шевельнулось недоумение в голове Дика.
   - Вот он! Хватай его! - завизжал один из них, и бастару пришлось вернуться в комнату. Первый схлопотал удар по голове и со стоном отлетел к сидевшим возле стены. Второй не успел увернуться и, слабея, почувствовал, как что-то горячее потекло по плечу. Он также благоразумно отступил, позволив Дику с беспокойством взглянуть на окно.
   Воздух в проёме твердел, превращаясь в нечто похожее на полированный чистый лёд! Нервно сглотнув, Дик собрался, почувствовал шевелении Аэра в руке и толкнул крутящийся сгусток вперёд. Человека этим едва ли можно было оглушить или отбросить, зато незавершённая магия раскололась на десятки тающих частиц. Путь открыт!
   В последний момент перед прыжком бастар оглянулся. Никто не собирался мешать ему, но что-то встревожило Дика. Блуждающий взгляд остановился на татуированных. Точно! Парни очнулись и молча, невозмутимым взором каменных изваяний или даже зомби наблюдали за ним. Не выдержав их взгляда, Дик прыгнул. Здесь никто не пытался напасть на них, так что они смогли проскользнуть незамеченными до канала и далее без происшествий добраться до постоялого двора....
   Сообщать Элсою они побоялись, понадеявшись на своих товарищей.
   Утром овияры собрались в главном зале таверны. Позавтракали, при этом основной темой беседы было не лечение Тога, а ночные беспорядки в городе, массовые стычки и кровопролитие. Вскоре самые глазастые приметили отсутствие нескольких товарищей, и после проверки комнат стало ясно - отсутствуют Энка, Лог и Туш. Стали вспоминать события вечера, и Хнед по взгляду Элсоя понял, что капитан видел, как они уходили вместе. Пришлось госперу самому встать и всё им рассказать.
   Тотчас разгорелись дебаты. В основном подопечных Тога обвиняли в трусости и в том, что они бросили товарищей в беде. Однако Хнед последовательно отбивал их обвинения и упорно стоял на своём: их положение было опасным, а тварь выглядела просто ужасно, куда делись остальные - они не видел, возвращение в храм было равносильно самоубийству, поэтому они понадеялись, что ребята успели сбежать, тем более что основной удар защитников храма пришёлся как раз на новичков.
   - К Хабзу эту болтовню! - не выдержав, взорвался Элсой. - Всё ложь! Предатели! Вы завели в ловушку и бросили на растерзание толпы своих товарищей, самых малоопытных из команды. Ваш поступок идёт в разрез с кодексом чести овияров, поэтому вы подлежите суровому наказанию. Конечно, мы помним ваш ощутимый вклад в спасение Тога, поэтому моё решение: изгнание! Отныне я не желаю вас видеть. Ещё раз попадётесь мне на пути - берегитесь!
   - Вот хорошо, Элс, что ты не стал их четвертовать. Или на кол не решил посадить! Хотя все вы, верно, забыли, что мои подопечные - не овияры, и под действие кодекса не подпадают, - в зале неожиданно прозвучал усталый, но знакомый голос, и в проёме во внутренние покои все узрели хмурящегося Тога. - Что застыли? Привидение увидели?
   - Тог? Ты можешь ходить? - только и смог вымолвить капитан. - Уже?!
   - Да, дружище, и огромное тебе спасибо за заботу и терпение. Как и всем вам. Надеюсь, когг уже готов к отплытию? Не стоит здесь задерживаться - у меня очень плохое предчувствие.
   - Договорённость есть, товар уже погружен, - подал голос Бас Коротышка.
   - Тогда уходим. Из-за моих хворей мы потеряли слишком много драгоценного времени, - многозначительно добавил он. - А вы что встали, рогвары? Я своего слова не отменял, так что извольте сопровождать меня, - приказал он напарникам и в упор глянул на капитана. Элсой побагровел, услышав это, и едва не взорвался от злости. Но его опередил давешний лекарь Баара, который, оказывается, тихо и незаметно сидел в дальнем углу, хотя овияры проверяли, чтобы никого постороннего не было.
   - Надеюсь, капитан, ты тоже исполнишь данное тобой слово!
   Он возник перед недоумевающим Тогом и помахал светящимся витым браслетом-ошейником.
   - Залог твоей честности.
   Тог вопросительно взглянул на Элсоя, и тот вынужден был поведать ему историю его излечения. Тог выслушал его рассказ мужественно и беззвучно. Когда капитан закончил, воцарилась гробовая тишина, которую несмело нарушал одинокий сверчок. Команда с некоторым опасением ждала его решения, некоторые даже положили ладони на рукояти мечей, но слова Тога ошеломили присутствующих, заставили ещё больше уважать и ценить его
   - Слово важнее личных желаний. Раз такова была цена моей жизни, я готов вернуть вам долг, в чём бы он ни состоял. Как только мы завершим нашу миссию, я прибуду в Урикот, даю слово. Но одевать эту вещь я не стану.
   Лекарь и рыцарь почти минуту испытывали друг друга на прочность, и первым не выдержал служитель Баара.
   - Хорошо, Тог Генгам. Мы будем ждать тебя. Даём тебе месяц на выполнении миссии, и ещё месяц на возвращение в Урикот. Но если случится так, что ты опаздываешь к сроку, загляни в любой из попутных храмов и дай нам весть о себе. Так будет лучше для всех.
   Тог насмешливо улыбнулся лекарю и повернулся к овиярам:
   - Надо идти на поиски пропавших.
   - В этом нет необходимости, - в зал вошёл дотор Сатх, местный заправила и помощник Валитора островов, который как мог курировал и обеспечивал отряд в ходе их пребывания в городе. - Я уже выяснил их судьбу. Они мертвы!
   - Нет! - обозлились и расстроились овияры. - Надо мстить!
   - Ни за что! - выслушав их, пресёк их поползновения дотор. - Сейчас они готовы к битве, если вы пойдёте туда и нападёте на храм Керсаспа, вы будете обречены. Уезжайте. Оставьте это мне. Я потихоньку накажу их. Всему своё время.
   - Это позиция трусов! Мы немедленно расправимся с ними. Нас много, этим убогим не справится с нами! - закричали дурманщики. - Погибли наши товарищи!
   - Глупцы! Вы не знаете, на кого решили руку поднять! - рассердился дотор. - Керсасп могущественен, его служители в полной мере наделены его силой. Дакару и Хнеду повезло - в тот день был праздник, большая часть служителей была вне храма, многие загородом. По-хорошему, храм они не должны были покинуть. Их выпустили, уж не знаю почему.
   - Ты это о чём? - заинтересовался Элсой.
   - Жрец, по моим данным, не стал применять против них свою силу, хотя легко мог раздавить их, а воспользовался толпой, при этом наложил на них ограничения. Впрочем, в алтарной зоне действуют другие правила и вполне возможно, он действительно не может или не имеет права применять там боевую магию. Я не знаю всей тонкости их кухни.
   - Жаль парней, но они сами виноваты, - Фаприс показал своё отношение к этой истории. - Нам здесь больше нечего делать. Настало время покинуть Урикот. А месть, раз он это обещает, за нас осуществит дотор.
   - Нет!
   - Да! Не забывайтесь: мы на миссии, и у нас другая задача. Если кто-то из вас хочет присоединиться к дотору - милости прошу, но только по завершении миссии. Всё ясно?
   Фаприс был трезвомыслящим и опытным нучиром, и не позволял эмоциям захлёстывать себя.
   - Согласен! Уходим! Здесь нам больше нечего делать! - быстро поддержал его Тог и широким шагом вышел на улицу. В оцепенении пропускавший остальных овияров Элсой вдруг с горечью осознал, что их дружбе пришёл конец. После службы на храмовников Тог ни за что не вернётся к продавшему его капитану, пусть в тот момент на кону стояла его жизнь.
  

29

  
   По пути в порт Дик чувствовал пристальный взгляд в спину, жадное желание дотянуться до него, размазать, уничтожить, и предположил, что это дурманщики не могут забыть их роль в гибели товарищей. В сущности, Дика это мало заботило. Все его мысли были устремлены вперёд, в будущее. Он размышлял о миссии дурманщиков, и их с Хнедом участии в ней. Без сомнения, теперь они сильно зависели от Тога. Пока он рядом и в авторитете, им вряд ли что-то угрожает, так как никто не захочет иметь с ним дело, никто не желает стать его кровником, даже суровый капитан. Он их сразу невзлюбил, но даже его неприязнь дала трещину, когда они повторно спасли Тога вызовом лекарей Баара. И всё оказалось разрушено идиотской прогулкой.
   Что за невезение! - сокрушался он.
   Они уже шли по пристани, когда спереди и сзади путь им преградила разгорячённая ненавистью толпа нуорийцев.
   Дурманщики мгновенно изготовились к бою, замерли, не желая первыми проливать кровь. Местных было в несколько раз больше, и связываться с ними никому не хотелось.
   Вперёд вышел уже знакомый им жрец Керсаспа.
   - Дальше ходу нет, пока вы не отдадите нам нечто важное для нас, что было похищено вашими людьми, безбожно осквернившими наш храм! - суровым голосом заявил он.
   - Уйди, старик, и уведи своих псов. Мы разорвём вас, пусть вам кажется, что вас больше. Забудь прошлое - живи настоящим. Чего вспоминать прошлые обиды? Они лишь ведут к большой крови! - уступать им Элсой явно не собирался. К тому же он сразу заподозрил, что они лукавят и, возможно, желают отнять товар.
   - Слепец! Ты так же виновен, как и твои отщепенцы божьей милости! Они осквернили стены храма, разрушили алтарь, взяли нечто ценное для нас. Я требую вернуть это, иначе вы не покинете Урикот! Керсасп жаждет мести! - голос жреца был преисполнен обличающими нотками.
   - Если несколько молодых и неопытных овияров смогли натворить столько дел в твоём храме, то какова истинная цена вашей силы? И могущества вашего Бога? Быть может, вы обычные шарлатаны?
   Жрец пошатнулся, словно ему отвесили оплеуху. Это было серьёзное оскорбление, и нуорийцы негодующе зашумели, а жрец и вовсе побагровел, сбился и задохнулся от гнева. Похоже, таких слов в адрес Керсаспа ему слышать ещё не доводилось. Да и знал ли он, насколько неоднозначно в Аравиале отношение к его небесному владыке?
   - Мы разобьём вас, а оставшихся в живых с выгодой продадим, - вперёд вышел новый лидер Нуора - широкоплечий, в коротких штанах и рваной рубахе воин с тяжёлой массивной саблей. - Нас устроит даже размен пять к одному. А вас?
   - Вам это не поможет! - насмешливо возразил Элсой, но Дик почувствовал: капитан засомневался. Как бы невзначай Элсой оглядел свой отряд, задержал свой взгляд на напарниках.
   - Похоже, сдаст, - шепнул Дик, почувствовав недобрый посыл в этом взгляде.
   - Тог не позволит, - Хнед стоял расслабленным, словно ничего не боялся или знал что-то такое, чего никто больше не знал. Однако это был показным - в душе он волновался и искал выход. И, как ему показалось, нашёл его.
   - Это они убили наших парней! - достаточно громко, чтобы слышали почти все овияры, зашептал Хнед. - Они бились с нами. Видите - у многих имеются повязки или свежие рубцы! Убийцы!
   Задумка сработала - его услышал капитан.
   - Жрец! Последний раз предупреждаю! За нами вины нет: мои парни просто защищались от оголтелой толпы, а ты их не остановил, хотя мог бы, за что и был наказан! Каждый имеет право на защиту, и то, что двое сумели уйти от вас, делает им честь. А вот за убитых ты и твои псы ответите по полной!
   - Угрожаешь мне на моей земле? Смело! - усмехнулся жрец и взглянул на вожака нуорийцев.
   - Они отказались от нашей милости! Смерть им! - решительно воскликнул вожак, взмахнул мечом, и стало ясно, что боя не избежать. Вторив своему вожаку какими-то гортанными и совершенно непонятными выкриками, нуорийцы лавиной ринулись на детей моря.
   Преимущество в вооружении и слаженность действий позволили отбить первую, немного хаотичную, более эмоциональную, нежели разумную атаку. И сразу, не давая им времени осмыслить происшедшее, овияры так же дружно ринулись вперёд, к своему кораблю. Стоящие у них на пути оказались несостоятельны, и овияры за считанные секунды просочились вперёд. Однако с таким хвостом и думать не стоило, чтобы грузиться на когг. Следовало отсечь их.
   Тог махнул Элсою и в одиночку встал перед двинувшей к нему во главе с вожаком толпой. Жрец, бывший где-то в глубине толпы, ударил его своей силой, на защитный канс уверенно разобрался с этим ударом. А больше хмурящийся Тог шансов им не дал.
   В его руке увеличился в размерах стеклянный шарик с Пламенем Дэшта. Одно движение, и смерть полетела в толпу.
   Страшные крики, визг, рыдания огласили пристань, и Дик с любопытством оглянулся. В широкой полосе пламени, перегородившей путь, метались охваченные пламенем люди. Везло тем, кто падал в воду. Остальным миновать эту преграду не представлялось возможным, и они взвыли от огорчения и обиды по ту сторону огня. Тем временем овияры когга приняли Тога, несколько длинных вёсел ударили в деревянную пристань, и когг стал неумолимо удаляться от берега, оставляя за собой несколько сожженных, два десятка обожженных и сотню до предела разъярённых людей.
  

30

  
   Три дня спустя в порт вошёл когг "Ярость пучины". За прошедшие дни команда заметно поредела и теперь состояла всего из шестерых шустрых молодцов, без устали, сомнений и терзаний занимавшихся своим делом. Их сил хватало для управления, служки контролировали и помогали им, когг летел ходко, отчего Бехв был доволен и позволял себе предаваться глубокомысленным размышлениям. Конечно, чтобы заглушить свободомыслие моряков и добиться от них раболепного повиновения, потребовалось перебить всю команду, а оставшимся в живых, парализованным от животного ужаса, заморочить голову, но это для Бехва не составило особого труда. Тем более что сами жертвы подпитывали его всё-таки не безграничные силы. Зато шестеро выживших спали и видели, как бы получше удовлетворить прихоть хозяина и доставить ему удовольствие своими действиями.
   Пользуясь свободой перемещения, одним из краеугольных достижений Союза, и не встречая каких-либо представителей власти, Бехв в сопровождении своих молчаливых спутников решительно двинулся на поиски. Взгляд блуждал, нос остро реагировал на запахи, выискивая нужный - астральный запах Тога. Похожие эманации обнаружились уже в порту, но затем исчезали, словно кто-то намеренно стёр их, а сверху прижёг огнём, болью и ненавистью. Затем Бехв почувствовал острое разочарование тех, чьи астральные следы невольно затёрли следы Тога и его компаньонов, и пошёл уже по их следу.
   На мосту в Нуор теперь стояла боевая стража из шести воинов. Повинуясь новым правилам клана, они преградили путь чужеземцам, которые разительно отличались от местных - выглядели чище, опрятнее, богаче и крупнее.
   - Платите пошлину! - промямлил командир.
   Бехв, вставший на след врага, медлить не мог и не желал, чувствовал нарастающий изнутри гнев от предчувствия, что Тог уже сбежал с острова, поэтому разговаривать не стал, а просто отдал команду служкам. Стоило трём стражникам лишиться конечностей от ужасных серпов слуг Бехва, как более никто уже не желал задавать им вопросы и преграждать путь.
   Очутившись перед храмом Керсаспа, Бехв засомневался. Чужой храм - табу. Неизвестно, как поведёт себя его сила на чужой территории. Стоит ли так рисковать? Решение долго не приходило, даже разболелась голова. Громада храма нависала над ними, не пугала, но внушала уважение. И опасения. Чужая сила, чужая традиция. Да ещё такая странная. К тому же их постепенно окружали вооружённые нуорийцы, прослышавшие об их жестокости.
   Нет, нельзя напролом, - в итоге к своему неудовольствию решил Бехв.
   В храм, получив точные инструкции, отправились его слуги - Лих и Бед. Жрец Аккера попробовал слиться с ними и смотреть их глазами, однако стоило им ступить на золотистый порог храма, всякая связь с ними была утеряна. Он даже перестал чувствовать биение их жизни, отчего едва удержался, чтобы не броситься вслед за ними.
   Терпение и выдержка!
   Тем временем дорты - так звали служек Аккера, - углублялись всё дальше и дальше. Верующие сторонились высокорослых странников, закутанных в походные плащи, охрана с любопытством, а затем и тревогой наблюдала за ними. Когда они приблизились к алтарю и показали намерение идти дальше, их, наконец, окружили. Настрой стражи был решительным, у пришедших - как оказалось - тоже.
   Но схватке не было суждено начаться.
   - Прекратите! - громыхнул голос появившегося жреца-керкая, и стороны одновременно опустили оружие: стражники - послушно, гости - долгожданно.
   Этот жрец выглядел лет на десять моложе главного, однако и в нём чувствовался внутренний стержень. Если у верховного жреца он происходил от властности, гордыни и глубины имеющихся знаний, то у этого исходил от силы, стойкости и воли.
   - Вам здесь не место! Мы не желаем ссориться, поэтому уходите! Немедленно! Иначе смерть! - сказал жрец, да так, что каждый поверил: так и будет.
   - Мы не боимся смерти, - краешками губ усмехнулся тот, которого звали Бед.
   Жрец владел многими видами мазора, но у этой парочки его взгляд достигал преграды в подсознании, далее которой пробиться никак не мог, что также убеждало - эти визитёры необычны и опасны. А ещё - жутко интересны. Кто такие?
   - Тогда что вам надо?
   - Твоё слово, жрец, - теперь заговорил Лих. Его голос звучал потоньше, но умел воздействовать на подсознание, заставляя благоприятно относиться к говорящему. - Нам нужен след.
   - Какой след? О чём ты? - нетерпеливо мотнул головой жрец. Он не любил головоломки и загадки - в тупиковых ситуациях, когда следовало подумать, он чаще всего терял терпение и впадал в бешенство.
   - След, жрец. Он теряется в порту. Несколько дней назад, - хладнокровно и безучастно пояснил Бед.
   - Он имеет в виду воров, мой господин, - один из стражников встал возле жреца, сделал короткий поклон и высказал своё предположение. - Видимо, они ищут наших врагов, обесчестивших храм и клан Нуор.
   Жрец тоже догадался, но отвечать не спешил, прикидывая последствия своего откровения и возможные выгоды от оного. А ещё возможную опасность для украденной реликвии, если она попадёт к этим странным чужакам. А не за ней ли они идут? - промелькнула тревожная мысль, но тут он услышал голос верховного жреца, зазвучавший у него в голове.
   - Помоги, но спровадь поскорее. Расскажи про окно.
   - Ищите с той стороны храма. Хулители веры бежали через третье окно от угла.
   Бехв едва сдерживал себя от бушующего в нём нетерпения и беспокойства, но тишина в храме оставляло надежду, что с дортами всё нормально. Он уже стоял в центре настоящего кольца из нескольких десятков решительно настроенных нуорийцев, ловя их настороженные и подчас откровенно враждебные взгляды. Его забавляло их рвение, но вскоре в душу стали закрадываться сомнения. Он вдруг вспомнил, что Керсасп - владыка иллюзий, а здешние жрецы - его адепты и большие мастера. Неужели всё не так, как кажется, и даже его способности нивелируются здесь силой Бога? Реально ли такое? Нет, нет, и ещё раз нет! Быстро скрутить дортов почти невозможно: стоит кому-то попытаться, они учинят кровавую сечу, кровь и боль вырвутся наружу и Бехв почувствует их. Нет, драки там нет, но тогда отчего медлят дорты? Почему не возвращаются? И нет связи, вообще храм закрыт для его взора. Да, сильны керкаи, весьма сильны.
   Ну, наконец-то! - когда уже руки стали чесаться от желания всё-таки войти в храм, или хотя бы раскидать окружившую его толпу, появились его помощники, которые быстро нашептали ему о результатах своего похода.
   Оказавшись под нужным окном, Бехв вновь почувствовал тех двоих, что спасли Тога. Экие удальцы, и здесь отметились! - удивился он, беря на заметку тот факт, что каждый из них не простой овияр. Собственно, ни один из них не был овияром.
   Хозяина постоялого двора вместе с домочадцами и слугами согнали в одну комнату и учинили коллективный допрос. Пока простой, почти доброжелательный, без крови, но Бехв и дорты не имели внутренних ограничений, равно как совести и сострадания. Только цель. Остальное - препятствия, которые либо сами посторонятся, либо их устранят. И никак иначе.
   Жалким испуганным людишкам повезло - детки любили подслушивать за постояльцами, поэтому смогли указать даже название когга.
   След вывел их к тому месту, откуда начались поиски. Бехв усмехнулся, подумав, что всё взаимосвязано и не бывает случайных встреч или событий. Просто надо уметь их понимать.
   У портового стафира легко выяснили маршрут и ближайший порт посещения искомого когга. Выполнив задачу и не имя иных интересов в Урикоте, они в тот же час отплыли следом. Тог и его спасители не уйдут от заслуженной кары. Да свершится месть!
  
  

31

  
   - Наконец-то! Земля-матушка! - возрадовался Хнед, одним из первых высадившись на Илсий, точнее - на деревянный пирс небольшой рыбацкой деревушки, облепившей подножие крутой скалы. - Я реально ощущаю возвращающиеся ко мне силы, бодрость духа и желание жить дальше. Это невероятно!
   - Да уж, зрелище и впрямь необычное, такое не часто узришь, - весело ухмыльнулся Дик, также преисполненный радости от ощущения земли на руках, к которой он склонился и тихонько молился. Давешняя буря серьёзно напугала бастара, отчего он теперь с некоторой опаской относился к бескрайним морским просторам.
   На привыкание к новой старой поверхности под ногами выделили всего четверть часа, после чего взвалили тюки - и вперёд. Переход по лугам, пашням и рощам. Мимо местных поселений, вдоль реки, к озеру, в которое, по словам Фаприса, впадало ещё шесть речушек. На одной из них, скрываясь в тени высоких деревьев, стояла тайная лаборатория дурманщиков.
   Они достигли цели на третий день. Она появилась внезапно, словно выросла из-под земли, при этом выглядела как обычная водяная мельница, высокая, большая, в рабочем состоянии.
   - Отличное прикрытие! - хохотнул Фаприс. - Большой поток посетителей не вызовет чьих-либо подозрений - мельница-то исправно работает, всё как задумано. Вот и мы можем со своим грузом как приходить, так и уходить. Здорово?!
   - Да кто здесь им может угрожать! - скептически покачал головой Хнед. - Кланы илсийцев, живущие большими семьями? Хуторяне-отщепенцы? Редкие в этих краях тауры? Кто? Да, все они привыкли носить оружие и большинство не из трусов - другие здесь просто не выживут, но чтобы напасть, надо либо вынудить их своими словами или поступками, либо разнести весть по округе о тутошних богатствах, которая завладеет их умами и помыслами и заставит прийти и всё взять. Нет у них здесь врагов, нет! - убеждённо говорил госпер.
   Ещё на когге напарников посвятили в тайну миссии капитана Элсоя, их груза и поставленной задачи. Конечно, лишь в общих чертах, но и эти сведения могли послужить причиной смертного приговора. Теперь они были повязаны с дурманщиками общей тайной, теперь овияры перестали резко умолкать при их появлении, если вели беседы на секретные темы. Напарники легко приняли тайну, также свободно дали слово держать рот на замке. И теперь вот уже несколько дней были настоящими дурманщиками.
   - Враги всегда найдутся. А уж алчущие чужого добра - и подавно. Только ослабь хватку, или покажи слабость - вмиг сожрут. Конечно, защита у лаборатории будь здоров, но палку перегибать нельзя. Увы, искусство золотой середины - большое счастье, и редко кто обнаруживает к нему способности. Стоит расцвести обиде или ненависти, и почитай надо либо устранять источник вражеских помыслов, либо менять место расположения лаборатории, что весьма затратное и опасное мероприятие. Главная проблема Илсия - тауры-самодуры, окопавшиеся в своих замках, никому не подчиняющиеся, сами себе и суд, и исполнение приговора, а также воплощение ума, чести и совести всего острова. Дружины у них достойные, власти и авторитета - хоть отбавляй, я уж не говорю про упрямство, коей Боги щедро наделили тут каждого, кто таур. Если уж схлестнутся, то до тех пор, пока чей-либо род полностью не исчезнет. Мира не признают, слабость - презирают, кровь и смерть считают естественными спутниками на жизненном пути. Так что противники не из лёгких, поэтому не высовываемся и стараемся избегать конфликтов, ежели что. Хватит с нас Урикота. Да и вообще, пролитая кровь, боль и страдания плохо влияют на дурман, особенно на твелзу - не тот эффект, не те последствия. Поэтому лаборатория стоит уединённо, а местность на три версты вокруг - пустынна, - просветил их Фаприс, пока они приближались к мельнице.
   Дальше было просто. Они вошли в амбар, где громоздились мешки с зерном и мукой, чья-то заботливая рука активировала секретный механизм, и в дальнем углу пола открылся тайный люк. Там оказалась деревянная блестящая горка, уходящая в темноту, куда по очереди скинули товар. Затем они вошли в боковую дверь мельницы и хитрым ходом прошли в секретную часть, куда пускали имеющих хоть какой-то допуск к тайне. Здесь оказалась маленькая гостиница - один большой спальный зал и несколько небольших комнаток для главарей.
   - Ура, братцы, очередной поход завершился! Какое счастье! - воскликнул один из самых весёлых овияров отряда - двадцати семилетний Юррис. - Я здесь уже в четвёртый раз, и столько же сюда ходили лишь Беран, Толш и Муар, но да ему нас уже не переплюнуть, - засмеялся парень. - Люблю нашу работу!
   - А я отдых и вознаграждение за неё! - прорычал Беран, что шумно поддержали остальные.
   - И что теперь? - Хнед играл нетерпеливого и любопытного, Дик сдержанного и уверенного. - Куда дальше идём?
   - Теперь отдых, братишка, - похлопал его по плечу Беран, один из самых опытных воинов сопровождения. - Несколько дней, а то и неделю нас не будут трогать, пей-ешь сколько хочешь, ну а пожелаешь - дурман получишь. А потом - снова в путь. Всё просто.
   - И когда снова мы сюда вернёмся?
   - Кто знает? - флегматично пожал плечами Юррис. - Всякое бывает. У хозяев широкая сеть и целая стая голубок, так что нам работёнка всегда найдётся, - засмеялся Юррис и хлопнул проходившего мимо Кердола. - Правильно я говорю?
   - Точно! - Кердол ответил ему смачной оплеухой по лицу, что Юррис вытерпеть не смог. Завязалась драка, к ним присоединились другие, и если бы не внезапное появление Элсоя и Баса Коротышки, то неизвестно, чем бы всё закончилось.
   - Кто зачинщик? - сурово спросил Элсой, обводя всех нехорошим взглядом, причём напарники удостоились самого недоброго. - Новенькие?
   Все молчали, зная о возможной каре. Напарники не знали о ней, но лезть вперёд не желали, да и плохо это - закладывать товарищей.
   - Хорошо. Вижу, чувство плеча у вас отлично развито, - неожиданно удовлетворился Элсой, вызвав недоумение на лицах одних и понимающую ухмылку у других. - Это нам очень поможет. Завтра около полудня выступаем в небольшой поход - мэтр Лерго Лак, наш всеми уважаемый хозяин, поссорился с соседом-тауром и попросил нас разрешить возникший конфликт. Всё, чем поживимся - наше на обычных условиях.
   - Да! - радостно взревели воины, почувствовав запах добычи. - Отстоим честь мэтра!
   - Теперь понятна неожиданная покладистость Элсоя, - довольным тоном говорил Юррис, начав, как и многие другие, чистить меч и проверять доспехи после ухода командира. - В таком деле каждый добрый клинок на счету!
  

32

  
   К замку таура шли два дня. Равнинные поля, холмы, леса, овраги, речушки, озёра. Дороги не было, путь не давал заснуть. Живности было много, но хищники знали силу человека, а остальные тем более не могли и не желали преграждать им путь. В боевом походе смех и улыбки прекратились, в голове каждого царил триединый девиз: осторожность, внимание, подстраховка. И это помогло их отряду из двадцати человек и одного проводника без потерь достичь окрестностей замка.
   - Отсюда и дальше на восток и на юг - земли тауров, владетельных лендлордов. Свободные семьи и общины тоже есть, но тауры жаждут подмять их всех. Увы, друзей здесь у нас нет - мельники-конкуренты настраивают ферсов против нас, снедаемые завистью к качеству нашего помола, - говорил проводник, опытный охотник Кешар, старинный друг мэтра Лака. - Тауры здесь - первые после Бога, поэтому отказ мэтра платить ему дань разъярил и разозлил барона. Затем слуги мэтра надругались над дружинниками барона, приехавшими наказать зарвавшихся наглецов, то есть нас, - хохотнул Кешар. - Таура зовут Бо Танна, и теперь маховик ссоры разгорелся в яркий пожар войны. Барон обложил мэтра, запугал тех, кто раньше привозил пищу, прижал постоянных клиентов мельницы, и теперь торжествует, считая, что скоро мэтр разорится и вынужден будет уйти - покупать мельницу у него, естественно, никто не станет, пусть в округе каждый второй мечтает это сделать. Разозлённые позором, пусть тогда всё было против них, дружинники барона рыскают по всей округе в надежде встретить людей мэтра либо его самого, что было бы просто фантастической удачей для них. Пусть мечтают, неразумные, ибо эта встреча не сулит им ничего хорошего. Наша задача - нанести ответный удар, снять осаду, убедить барона, что он зря затеял ссору с мэтром. Если при этом с тауром что-то случится - никто не будет особо горевать или предъявлять претензии, особенно к вам. Всё ясно?
   - Его семья мстить не будет? Друзья барона, другие тауры? Да хотя бы ради принципа или из-за классовой солидарности! На Илсие есть власть, в конце концов, это ведь земля Союза, а в Бельде, насколько я помню, заседает вполне себе действенный Совет правителей, - неожиданно подал голос Хнед, вызвав недовольство Кешара и Элсоя и породив опасения у простых овияров. - Бороться с баронами - опаснейшее занятие. Во всяком случае, на материке.
   Дик поймал напряжённый и злой взгляд Элсоя, спокойный - Фаприса, насмешливо-равнодушный - Тога. И понял, что их этот вопрос также волнует. Тем не менее, Кешар был уверен в своей позиции и ответил быстро и чётко, стараясь сразу закрыть тему.
   - Тауры друг друга ненавидят и остро конкурируют. Власть острова сильна на том конце, до этого края она почти не дотягивается. Месть? Прав тот, кто сильней. Мы победим, мы и будем правы. Никаких проблем с законом. Конечно, на уровне личной мести могут быть какие-то поползновения, но вас-то это точно не должно волновать. Вы здесь как рогвары, какие к вам вопросы? За всё ответит мэтр.
   - Опасность нас возбуждает, чужую месть мы рассматриваем исключительно как возможность обогатиться. Если кто-то станет вякать супротив нас, живо отправится на невольничий рынок Танда, - тут же добавил Элсой под смех воинов и, выдержав паузу, жёстко приказал: - Всё, хватит болтать! Нам осталось совсем чуть-чуть. Далее кто пикнет или нашумит без приказа - собственноручно голову оторву. Всём ясна моя мысль?
  

33

  
   Дик не сомневался - ни замок, ни приблизительно сорок дружинников и несколько десятков челядинцев, ни небольшой посёлок мастеровых поблизости не станут им серьёзным препятствием, и большая часть овияров вернётся обратно на мельницу. На то были резоны: тут и некоторая беспечность барона и его людей, видимая невооружённым взглядом, словно таур не объявлял мельника главным врагом людей запада острова. Верно, воины барона, забывшие, что такое настоящий отпор, чрезмерно переоценивали себя и одновременно не верили, а то и презирали мельничную артель. Даже вызывало удивление, что таур не пошёл всем своим воинством на мэтра, но тут, верно, вступали в силу иные мотивы. Помимо расслабленности и лени защитников в пользу нападающих была внезапность и хорошая выучка. Но главным фактором был Тог. Авторитетный клостхедовец снова был в строю и в приличной форме, в тайной лаборатории мэтра он хорошо пополнил свои алмагические запасы, пусть там не оказалось некоторых самых мощных ударных кансов.
   План предусматривал две фазы. Первая - стремительное и неожиданное проникновение в замок, нейтрализация защиты, закрытие ворот. Вторая - осуществление мести, грабёж и отход. Приблизительно в четыре пополудни, когда солнце и мошкара окончательно сломили самых стойких, а по округе растекалась тягучая тишина-ожидание вечерней прохлады, они пошли в атаку.
   Конечно, им тоже было жарко, но не так, как остальным. Спасибо мэтру, давшему им специальный напиток, позволяющий сносно переносить такую влажную жару и даже сохранять бодрость. Конечно, дозорные были обязаны их заметить, пусть они приближались к воротам несколькими группами, но алмагия мэтра и в этом подсобила: тягучий клейкий морок растёкся вокруг замка, навевая сонливость, лень и слабость зрения, что легко ложилось на уже давно вспаханную солнцем почву. Безусловно, четверо охранников ворот имели шансы поднять тревогу - один из них находился всего в полусажени от тревожного колокола, но тяжёлые арбалетные стрелы не дали им возможности даже подумать о происходящем. И, конечно, в самом замке заметно превосходящие по численности люди барона могли хотя бы оказать должное сопротивление, но в этот час всё было против таура: от плохого самочувствия дежурного десятника до разрозненности и быстро растёкшейся паники и страха. Вот почему не прошло и четверти часа, как ватага дурманщиков ворвалась в покои барона.
  

33

  
   Напарники не вошли в число тех, кто пошёл брать барона - они под водительством Фаприса и в компании ещё нескольких воинов сдерживали всё восточное крыло замка, где располагались подсобные помещения, в том числе казармы, способные исторгнуть ещё какое-то количество воинов. Но главное действие происходило не здесь.
   Таур находился в большом зале, который использовал в качестве семейной спальни, священного ложа супругов. Как оказалось, не только в этих целях. Оргия уже затихла и все участники вяло лежали кто где, лишь огромная, но худая охотничья гончая находила в себе силы бегать и тявкать. Впрочем, не долго - жёсткий удар Кенгаора сапогом по рёбрам заставил псину взвизгнуть и опрометью исчезнуть. Казалось, ни у кого нет сил даже возмутиться подобным хамством, но вот, наконец, барон что-то просёк - возможно, узнал Кешара. Лицо вытянулось, побледнело, рука непроизвольно стала шарить под подушкой, но арбалетная стрела, выбив облако пуха, заставила его замереть.
   - Охолонись, барон, настал наш черёд топтать сапогами твою вотчину, ласкать девок и грабить покои, - резко засмеялся Кенгаор, застыв возле таура и поигрывая кривым ножиком.
   - Мы от мэтра Лака, - сурово представился Элсой. - Ты достал уважаемого мельника. Мы возьмём тебя, твоих девок и все твои богатства, а замок спалим. Вставай, надевай портки и пошли.
   - Совет не простит вам этой наглости! Вас уничтожат! Бароны, Танд... - закричал Бо Танна, постепенно съезжая на визг, но оплеуха Кенгаора заставила его замолчать.
   - Тебя это не должно волновать - ты будешь уже мёртв, а твои кости мы перемелем и испечём из них огромный каравай, который с удовольствием скушают местные ферсы. Собирайся!
   Под приглядом Кенгаора барон и две девицы, тихонечко дрожавшие и жалобно скулящие, оделись и медленно вышли. Тем временем защитники барона признали поражение и сдались, скопившись на центральном дворе: почти три десятка супротив семерых, но куда им было тягаться с ними, ведь их возглавлял сам Тог, уже успевший разочек применить один весьма впечатляющий канс.
   - Всё в порядке - у нас четверо раненых. Отправляй людей очищать кладовые, - весело помахал Тог.
   - Мы тоже в ажуре. В минусе - один раненый, - с балкона ответил ему довольный лёгкой победой Элсой. - Вяжи этих. Как сделаем здесь все дела - отпустим в посёлок. Они нам не нужны. Добрые вояки, но не герои.
   Напряжённо слушавшие этот разговор пленные вздохнули с облегчением - они опасались неоправданной жестокости, и поэтому пропустили мимо ушей обидную характеристику. Не до того.
   - Мы победили! Сила - в нас! - громко, потрясая меом, прокричал Элсой, и все его воины воодушёвленно вторили ему, громыхая оружием.
   Тем временем команда Фаприса исследовала кабинет барона, где отыскалось дорогое оружие и тайник.
   - Мда, железная дверца, наверняка толстая, да ещё магический отворот может иметься, - со знанием дела констатировал Фаприс. - Встречали такое? Сейфом называют.
   Дик видел, и намного серьёзнее, но вместе со всеми отрицательно покачал головой.
   - Слава Алакмаону, мы это предусмотрели и захватили нужную табличку Даго! - победоносно воскликнул Фаприс, вытаскивая оранжевую, скорее всего - деревянную. - Всех делов - на несколько ударов сердца.
   - Не торопись! - прозвучал жёсткий голос из-за спины, и все разом ощетинились оружием. - Кто такие? Как посмели?
   Мужчина лет сорока, среднего роста, широкоплечий. Длинные тёмные волосы ниспадают до плеч - на челе их сдерживает серебристый обруч. Всю одежду - плащ, камзол, рубаху, штаны, сапоги, платочек на шее - словно сделал один мастер, использовав удивительно красивые материалы светлых, серебристо-серо-белых тонов. Он выглядел благородным и богатым тауром, много больше самого барона достойным носить этот титул. А может, это и есть Бо Танна?
   - Замок - наш! Если хочешь жить - живо отвечай кто таков! - недоверчиво прорычал Фаприс, быстро убрав табличку.
   - Ваш? - искренне удивился незнакомец и громко расхохотался. - Пока я здесь, замок мой.
   Он был вооружён всего лишь длинным кинжалом в красивых ножнах, но внушал Дику интуитивные опасения. Толи его уверенность, толи вибрации угрозы, а может и ещё чего, но Дик изготовил защитное заклинание и стал осторожно смещаться в сторону, отделяясь от общей группы.
   - Сложите оружие и молите своего Бога, чтобы я даровал вам жизнь, а не лютую смерть, которую вы, бесспорно, заслужили! - гневно рявкнул незнакомец, делая шаг вперёд. - Я - Занг!
   Это имя никому ничего не говорило, поэтому Толес, низкорослый и драчливый живчик, метнул в него нож.
   Занг выставил перед собой руку и нож словно воткнулся в невидимую деревянную стену в сажени от него. Занг с усмешкой вынул его и метнул обратно, владельцу.
   Толес оказался не промах - отбил нож мечом, но неудачно - оружие срикошетило в стоявшего рядом овияра, который со стоном уселся на пол и принялся шарить запазухой в поисках ранозаживляющей таблички Даго. Дик знал - такие есть почти у всех, дурманщики не брезговали новейшими разработками алмагических лабораторий.
   - Маг! - с искажённым лицом прохрипел Фаприс, и в тот же миг двое других воинов - Юррис и Лезак - бросились к Зангу. Тот ушёл в сторону, на ходу срывая платок, оказавшийся кельсом, посохом-перевёртышем!
   Первым был Лезак. Занг отбил меч, а затем навершием с камнем мутно-белого цвета ударил в грудь. Не достал, но удар сопровождался едва различимыми словами, и на мгновение Дик увидел мелькнувший сгусток силы конической формы, прогнувший панцирь внутрь. Отлетев, Лезак со сплющенной грудью и кровью на губах рухнул на руки Хнеда.
   Юррис оказался мастеровитей, быстрее, осторожней. Его меч дважды столкнулся с посохом, после чего он увернулся от точно такого же тарана, раздробившего стену за ним. Однако на этом его успехи закончились. Над магом материализовался саженной длины внушительный меч, который сам (но Дик знал, что управлялся мыслью мага) вначале успешно отразил атаки Юрриса, а затем принялся наседать на него, вынуждая уйти в глухую оборону и непрерывно отступать. В этот момент, по длине меча и тому, что он висел в трёх-пяти локтях от Занга, Дик понял, что перед ним мастер Арката, боевой магии. Очень опасно, но могло быть хуже.
   Занг явно знал толк в боевых столкновениях. Он достаточно умело управлял мечом - а мысль всегда обыграет руку - и дожал Юрриса, пронзив ему левый бок. Подскочивший Дик оттащил раненого, Занг, улыбаясь, позволил ему сделать это, показывая широту души и великодушие. При этом убрал магический меч - тот просто исчез - и остался с посохом.
   - Теперь ваш черёд защищаться, - качнул головой мастер и резким движением воткнул посох перед собой. Затем он быстро произнёс несколько слов повеления, и перед ним в воздухе один за другим появилось три средних размеров полупрозрачных молота, которые с устрашающим воем по небольшой дуге понеслись на оставшихся противников мага.
   Фаприс оказался готов. Он держал перед собой другую табличку - на сей раз коричневую, тёмного древесного цвета, и немного крупнее предыдущей. В момент появления молотов он произнёс слова заклинания, и магия встретила магию.
   Молоты оказались сильнее, но эффективность потеряли. Людей отбросило к стене, мебель потрескалась, в стене пошли трещины. Ударились больно, но даже без увечий. А Дик, за счёт активации своего заклинания воздушного щита, и вовсе почти не почувствовал атаки Занга. Тот озлился и направил в него ещё один молот, затем таран, но возникшая между ними преграда, которую создавала светящаяся табличка в руке Фаприса, успешно всё отбивала. И это озадачило мастера Арката.
   - Любопытно, - пробурчал он, приближаясь к защитной стене и изготавливая посох для прямого удара по ней с выплеском силы. Но в этот момент замок потряс торжествующий клич:
   - Мы победили! Сила - в нас!
   Маг обернулся, взгляд на несколько секунд улетел прочь, после чего он досадливо застонал и бросился вон, позабыв о недобитых противниках.
  

34

  
   Занг ловко использовал свои магические силы и знания. То призрачным копьём ударит, то мечом рубанёт, то тяжеленный молот обрушит сверху. Он не был очень уж быстр, и постепенно скорость вызова боевых заклинаний падала, но от его атак было весьма непросто отбиться. Полыхая яростью, он проломил головы двум дурманщикам и в несколько быстрых скачков очутился возле барона и его девиц, стоявших чуть в стороне от сидевших на земле воинов замка. Здесь он раскидал ещё несколько овияров, и тут, наконец, встретил достойного противника, пусть и несведущего в магии.
   От столкнувшейся силы, воли и мастерства все побежали кто куда. Вначале они проверили друг друга на расстоянии, затем попробовали в ближнем бою. Ничья. Сгорают атакующие кансы, рассыпаются в прах защитные магические приёмы; заклинания бессильно натыкаются на защиту Тога либо же вся сила уходит на нейтрализацию очередного атакующего канса. Кто победит в противостоянии равных противников? Тот, у кого останется больше сил. Тог был ограничен кансами, но пока они были в наличии, он почти непобедим. Другое дело мана. Интенсивность магических потоков, текущих через магическую чакру мага, имеет свойство ослабевать при жадном и расточительном использовании силы. Конечно, это временное явление, но для смертельной схватки - фатально. К тому же стоит учитывать главное правило магических заклятий: "Чем выше уровень силы, тем чаще, сильнее и разнообразнее можно творить нужное заклинание". Занг был сильным магом, но не более того. Так, крепкий середнячок.
   Тог обладал отличным стратегическим мышлением, прекрасно понимал расстановку сил, структуру боя и потому сберёг мощнейший канс - Молот Онур - на концовку. Тяжёлый и огромный призрачный молот обрушился на мага. Ни Купол, ни Защитный доспех не устояли, но Занг успел активировать шахошар - последнее защитное средство малых магов и главное конкурентное преимущество больших магов. Вокруг Занга сформировалась едва видимая сфера, которая приняла удар молота на себя.
   Со страшным треском сфера с магом отлетела и ударилась о стену, затем сшибла надстройку над балконом и, отчаянно крутясь, словно брошенный мячик улетела прочь из замка.
   - Кончено с ним? - отлепившись от стены в дальнем углу, отряхиваясь и проверяя глубину раны на плече, спросил Элсой. - Не люблю магов.
   - Вряд ли. Шахошар, великий дар магов, не даст ему умереть. Однако в себя он придёт не скоро - удар получился знатным, таким легко можно замковую стену проломить, - утирая пот с кровью со лба, ответил Тог и устало присел. - Силён, зараза, а ведь всего лишь пятого уровня силы, магно. Как же нам ещё далеко до них, как же далеко!
  

35

  
   Дик раньше других почувствовал тревогу, точнее - предчувствие беды. И оно не обмануло его. Мельница, скрывающая лабораторию, была разгромлена и сожжена. Обугленные остовы, недогоревшие балки, уцелевшие банки и ящики, а также огромный сундук в комнате мэтра. Чуть в стороне, на камне возле воды, сидел сам мэтр, уронив голову на грудь. На берегу, в траве и песке, лежали страшно изуродованные, буквально истерзанные трупы его слуг и помощников.
   К вечеру соорудили деревянный курган, сложили туда тела погибших, мэтр добавил каких-то хворостинок тёмно-красного цвета, и яркий, высокий, странно насыщенный огонь взвился высоко-высоко и так горел до первых лучшей солнца, с которыми - Хнед уже проснулся и видел - быстро затух. Удивительно.
   Поминали убиенных здесь и павших в замке - обратно вернулось всего четырнадцать человек, причём большинство - раненые. Те, кто сильно пострадал, ещё в замке использовали свои таблички Даго, остальные постарались обойтись обычными средствами, сохраняя драгоценные и крайне дорогие таблички на будущее. Да уж, на каждую рану не напасешься.
   Лишь утром мэтр соизволил раскрыть рот и прекратил печалиться - вверх взяла деятельная, творческая натура.
   - Собираем всё ценное и уходим. Поедем на Данар - там у меня землица есть, новую лабораторию заложим. Как обустроимся, поедешь в Арнавал налаживать новый путь.
   Фаприс кивнул - именно он отвечал за общую организацию процесса доставки сырья и товара.
   - Кто это был, Лак? И как ты выжил? - уже в который раз спросил Элсой.
   - Не знаю. Я ходил на гремучий камень, а вернулся - здесь такое, - ответил Лак. - Вы всех в замке порешили?
   - Нет. Нукеров барона отпустили, но они дали слово не возвращаться сюда, да и не успели бы. А ещё, похоже, выжил магик - он жил у барона, или гостил, или служил - не выяснили, он сразу в драку полез, что объяснимо, - усмехнулся Элсой. - Магно, пятый уровень силы.
   - Магно? - насторожился Лак, затем скривился, сплюнул. - Ладно, неважно.
   - Нет уж ты мне скажи, чего нам опасаться? Не люблю сюрпризы, тем более такие.
   - Не забивай голову. Я ничего не знаю - лишь догадки, которые озвучивать пока не желаю.
   - Думаешь, этот магно - истинный заказчик наезда барона? - предположил Фаприс, и Дик, слушавший их с помощью ауточи - дальнослуха, понял, что они ничего не знают. Точнее - истинные причины похода от них всех скрыли. - Его имя - Занг.
   - Может быть, - пожал плечами Лак, демонстрируя явное нежелание продолжать данный разговор. - Я собрал всё самое ценное - это понесу сам, остальное - твои люди. Скажешь, когда будешь готов.
   Элсой явно желал продолжать расспросы, но тут весьма удачно для Лака из леса вернулся Кешар, изучавший следы вокруг да около.
   - Ну что? - напряжённо спросил Элсой.
   - Я нашёл стоянку - там они провели прошлую ночь, а на рассвете напали, всё разгромили и ушли по нашим следам в сторону замка.
   - Почему же мы никого не встретили на обратном пути? - недоверчиво переспросил Элсой.
   - Вторую половину мы шли другим путём.
   - Сколько их было?
   - Трое, по всему - люди, - кивнул Кешар. - И пришли со стороны северного берега.
   - Важное замечание! - расстроено хмыкнул Элсой. - Значит, это не Занг. Тогда кто?
   - Это ваш хвост, - Лак жёстко пригвоздил Элсоя тонким пальцем. - Кто на вас зуб точит? Кого обидели в последнее время?
   Элсой и Фаприс переглянулись.
   - Много кого. Мы же рассказывали. Наш путь был опасен, не все оставались живыми после нас, - задумчиво покачал головой Фаприс.
   - Вас прокляли Боги, и это проклятие вы притащили сюда! - в негодовании заявил мэтр Ларго. - Всё из-за вас! Вам следовало пройти очистительный ритуал в храме Алакмаона!
   - Этого никто пока не знает, так что не стоит разбрасываться обвинениями, Лак! - Элсой ожесточился и посмотрел на Фаприса: в спорных ситуациях именно представитель Валитора становился главным.
   - Кто бы это ни были, они очень сильны. В замке Тог использовал ряд важных и часто используемых кансов, на этом пепелище он с трудом смог найти несколько подходящих ингредиентов для создания двух простых кансов. Конечно, вместе нас пятнадцать мечей, и не плохих, чего уж там, но..., - Фаприс вздохнул и задумался. - Искать мерзавцев и мстить - не наша работа. Как только доберёмся до крупного города, сразу пошлём весть - пусть у Валитора голова болит. Мы потеряли корабль, лабораторию, большую часть товара и несколько десятков людей. Мда, даже не знаю, как реагировать на эти потери. Прямо, снежный ком ошибок и неприятностей. Думаю, настало время переосмыслить принципы нашей деятельности. Полагаю, вам позволят где-нибудь передохнуть, а затем реформируют и пополнят отряд. Я бы так поступил, но предугадать решение Валитора мне не под силу.
   - Валитор! Он столь грозен, что страшно даже произносить его имя. Да существует ли он? Валитор островов, валитор Арнавала. Сколько их? И кто их видел? Хотел бы я с ними поговорить - право слово, мне есть что сказать им, - незлобиво проворчал Элсой, но Фаприс всё равно неодобрительно посмотрел на бывшего капитана когга, однако Элсоя уже понесло. - Кстати, давеча мысль пришла дельная. Все наши неудачи начались с того момента, как в нашу жизнь вошли эти двое, - он украдкой указал на Дика и Хнеда, помогавших укладывать уцелевшее сырьё в тюки. - Может, принесём их в жертву? Одного - Алакмаону, второго - Акрару? Уверен, дела сразу пойдут лучше!
   Фаприс и мэтр Ларго с некоторой оторопью уставились на капитана. С одной стороны, в странах цивилизации Асталона человеческие жертвоприношения уже давно вышли из религиозной практики, хотя иногда доходили слухи о соответствующих находках, но их обычно приписывали адептам тёмных культов. С другой - своих не принято сдавать, тем более так огульно. Неужели капитан так возненавидел этих молодцов? Да за что?
   - Формально, Элс, всё началось с твоей оплошности в море, когда мы вместо Магреня попали на скалы, - к ним подошёл услышавший последние слова Тог. После Урикота от былой дружбе между ними остались лишь ровные деловые отношения. - Мэтр. Как только мы доставим тебя на новое место и закрепимся там, я отбуду в Урикот расплачиваться по долгам. Этим кредиторам предпочтительнее платить в срок.
   - Благодарю тебя, Тог. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
  

36

  
   Занг отыскал их ещё поздно вечером, но решил нанести визит с первыми лучами солнца, а пока хорошенько отдохнуть. Установив сторожевые заклятья, лёг спать, но проснулся раньше намеченного. Совсем рядом бушевал магический фон и лилась кровь, а на это у боевого мага был особый нюх.
   Всё началось под утро, в густом молочном тумане.
   Незримые тени перерезали горло двум ночным сторожам, но дальше оказались замечены Сторожем Дэшт - коллективным сторожевым артефактом средней руки. Он не только обнаруживал незваных гостей, но и сразу будил всех, кого охранял. И это позволило оставшимся встретить врага с оружием в руках.
   Дик вскочил одним из первых, и тотчас был вынужден отбиваться. Противник оказался быстр, неистов и мастерски владел своим удивительным оружием - серпами. В общем, Дик почти проиграл ему, но сразу два меча помощи - Хнеда и Юрриса, спасли его и создали видимость равновесия.
   Тог лишь в последний момент почувствовал незримую атаку сбоку, но на её пути случайно встал один из дурманщиков и принял всю силу удара на себя. Глаза взорвались, изо рта и ушей хлынула кровь; схватившись за голову, он рухнул в траву.
   Некогда ужасаться! - взбодрил себя Тог, выставляя Щит Дэшт, который принял удар невидимого противника на себя. Последовало ещё несколько сколь яростных, столь и бесполезных ударов, прежде чем, совершив огромный прыжок, перед Тогом встал давнишний знакомец Бехв.
   - Ах, вот оно что, - успокаиваясь, кивнул Тог. - Мстить явился? А я думал, ты уже не встанешь, - ухмыльнулся клостхедовец, нанося удар энризаром. Однако Бехв отбил его в сторону ладонями, на которых остались достаточно глубокие порезы.
   - Тень моего учителя взывает к мщению! Я покинул храм, долго искал тебя, и теперь тебе ничто не поможет! - в ответ зашипел жрец.
   На Тога обрушился страшной силы удар - такой ярости Бехв во время их предыдущей схватки явно не выказывал. Табличка в руке Тога так нагрелась, что начала жечь ладонь - особые защитные перчатки Тог одеть не успел. Застонав от боли, чувствуя подкатывающуюся слабость, тошноту и лёгкое удушье, Тог сделал шаг назад и нанёс - увы, снова безрезультатно - ещё один удар энризаром, после чего потянулся к одному из последних кансов, способных дать против Бехва хоть какой-то результат. И в этот миг пришла помощь.
   Из тумана к Бехву выскочил Кенгаор, прыгнул на него и всадил ему в бок длинный кинжал. Сталь пробила одежду, прошла между рёбер и алчно разорвала печень.
   Давление с Тога спало, но так, что он отлетел на несколько саженей в сторону и упал. Бехв и Кенгаор покатились по земле, но встал один младший жрец: Кенгаор с неестественно вывернутой головой теперь молил лишь об одном: чтобы его жертва не оказалась напрасной.
   Недовольно зарычав, Бехв вытащил кинжал - рана без промедления начала затягиваться. Усмехнувшись, огляделся. И в этот миг туман расстаял, словно кто-то невидимый махнул рукой или отдал непререкаемое указание духам Аэра.
   Бехв увидел стрелу, когда она была всего в трёх саженях от него. Единственное, что он успел - качнуть головой, отчего стрела попала не в глаз, а в скулу.
   Жутко и громко взревев, чем распугал всех окрестных птиц, Бехв в несколько мощных прыжков скрылся в гуще леса. Лих, наседавший на Дика и Фаприса, метнулся следом, и преследовать его дураков не нашлось. Бед успел завалить четверых, прежде чем его самого зарубил разъярённый Элсой. Служка, конечно, был быстрее и сильнее, но Элс победил хитростью. Он пошёл на размен: его жизнь против жизни Беда. Вот только когда Комона-смерть явилась прибрать их души, оказалось, что в руке у капитана была зажата безумно дорогая золотая табличка Даго, на которой было написано одно лишь слово: Воскрешение. Словно обжёгшись, Комона отпрянула и исчезла, а быстро приходящий в себя капитан истерично захохотал, выплёвывая кровавые сгустки
   Ну что, смерть, получила меня?! Как бы не так! Скорее сама сдохнешь, чем я достанусь тебе! - кричал капитан, медленно оттаивая от смертельного шока.
   В самом центре поляны, почти не тронутые кровью боя, стояли мэтр Ларго и Кешар, чья стрела вынудила Бехва бежать. Хнед сидел с мрачным лицом недалеко от них и зажимал рваную рану в плече.
   - Охохох! - со стоном опустился на землю Фаприс, половину схватки державшийся на морально волевых и прекрасной защите Дика. - Этот гад меня всё-таки достал!
   Он показал разрез кольчуги и кожаного доспеха на животе, кровь, едва ли не кишки. Однако не чувствовал и тени страха - быстро зашуршал рукой запазухой в поисках лечебной таблички. Но его остановил мэтр.
   - Не трать понапрасну. Позволь мне. А тобой я чуть позже займусь, - это уже адресовалось Хнеду.
   Фаприс тотчас откинулся, закрыл глаза, сжал зубы. Мэтр быстро вскрыл большую котомку, достал маленькую коробочку и толстую бутылочку с узким горлышком и коричневой жидкостью.
   - Потерпи, дружок, это поможет наверняка!
   Дик не стал смотреть процедуру врачевания - подобные зрелища его угнетали. Под звуки едкого шипения подошёл к Кешару, кивнул ему.
   - Это были те, кто сжёг лабораторию, - утвердительно заявил Кешар. - Кто они?
   - Служители некоего храма Аккера. Так получилось, что ребята повздорили с ними, пришлось бежать. Тог прикрывал, вышла жаркая сеча, а закончилось всё уничтожением храма и всех населявших его, включая старшего жреца. А вот младший жрец Бехв и двое его служек выжили, и теперь спят и видят отомстить нам. Как только умудрились выследить нас?
   - Хм, занятно, - озадаченно покачал головой Кешар. - Мне не рассказывали ещё эту историю. В любом случае, Тог молодец, раз смог разгромить целое гнездо этих прытких ребят. Что-то с ними не так, что-то неправильное в них, не от нас. Они словно не люди. Или уже не люди....
   У Дика от этих слов мурашки побежали по коже, он поёжился, вспоминая храм.
   - Кстати, а где Тог? - нахмурился Кешар. - Куда подевался?
   Они огляделись, и увидели Занга, держащего широкое лезвие возле горла Тога.
   - И этот здесь! Все слетелись, словно сговорились, - в сердцах бросил Дик, оценивая их воинство: раненый Элсой - с ним как раз возился мэтр, Хнед и Фаприс со стремительно заживающими ранами. Мэтр и Кешар. Более никто не выжил - служки знали своё дело.
   - Однако вы внимательны, господа! - засмеялся мастер Арката. - Давно уже здесь сижу - хоть бы кто обратил внимание. Всё же я не последняя персона в этом лесу. Даже обидно.
   При его голосе мэтр вздрогнул, резко встал и вгляделся в говорившего. И сразу побледнел, сделал шаг назад, даже затрясся немного.
   - Что, Лак, не ожидал? А я здесь, снова по твою душу. Пойдёшь на сделку, или мне его прирезать? А затем и всех вас - без него вы не представляете для меня никакой опасности!
   Сказано было высокомерно и самодовольно.
   - Отдай, что я просил, и тогда я просто уйду. У вас, как я смотрю, и без меня хлопот хватает!
   - Обманывает, - прошептал Дик. Кешар изготовил лук, но не поднимал его. Хнед и Фаприс пока ещё были вне борьбы.
   - Мне нужно всего несколько ударов сердца, - прошептал решительно настроенный Кешар, оказавшийся отличным стрелком, но мэтр лишь покачал головой. В этот момент Тог вскричал:
   - Не соглашайтесь! Убейте его!
   - Молчать! - зло скривился Занг и рукоятью кинжала треснул по зубам заложника. Скривившись, рыцарь сплюнул кровью. - Стойте, где стоите, и не делайте резких движений! Я сегодня нервный!
   - А я - злой! - послышался знакомый голос, и из леса снова вышел Бехв. Лиха нигде не было видно.
   - Ты кто? Что тебе надо? - подсобрался Занг, сразу позабыв о дурманщиках.
   - Мне нужен Тог. И желательно живым. Убьёшь его - заменишь его, - пообещал Бехв.
   Дик видел - Занг опасался жреца Аккера. Мастер Арката раздражённо дёрнул плечами - ему не нравилось уступать непонятно кому, но он нашёл в себе силы не поддаваться эмоциям.
   - Собственно, он мне не нужен. Всего лишь средство достижения поставленных целей. Да, мне его смерть не нужна.
   - Тогда отдай его мне!
   - Ишь ты, какой хитрый! Отдай! Он мой теперь, и я отпущу его только за вознаграждение.
   - Что ты хочешь? - нетерпеливо прохрипел Бехв.
   - Отними котомку у этого старика и принеси её мне. И тогда Тог твой!
  

37

  
   Бехв медленно развернулся к сгрудившимся вокруг мэтра дурманщикам. Оружие наготове, нервы на пределе, мышцы готовы бросить тело в сторону прочь от убийственной атаки Бехва. Лишь мэтр улыбался. Котомка раскрыта, в руке какой-то предмет.
   "Зеркальце? Или кусок камня, отполированный до блеска? Зачем он ему? Защититься им желает? Или атаковать? А может, он раскусил меня и подготовил мою смерть?"
   Бехв в нерешительности взглянул на Занга, затем на дурманщиков. В голове появились сомнения: маг сам по себе был не самым желанным противником, дурманщики выглядели попроще, и намного. Но зеркальце? Или камень? Нет, слюда в каменной оправе с перламутровыми жемчужинами!
   И всё-таки дурманщики слабее!
   Удар был направлен в их сторону. Для Дика время остановилось: он словно в замедленном действии видел приближение потока силы с ужасающего вида хватом на острие. Сейчас он сомкнется на шее мэтра, и на поляне увеличится число мертвецов. А ему останется только одно: бежать и молить Алакмаона, чтобы победителям было лень ловить его.
   Зеркальце! Мигнули все жемчужины по периметру, удар Бехва странным образом развернулся и помчался назад. Бац!
   Жрец успел подставить левую руку, но от удара полностью защититься не смог. Брызнула кровь из изуродованной ладони, сам он отлетел в тень деревьев и высокую траву, где сразу исчез.
   - На этот раз я подготовился, магно. Теперь твоя очередь! - тихо сказал Ларго, показывая потрясённому увиденным магно палочку в два пальца длиной с несколькими кривыми кореньями на конце. Там же были прикреплены странно блестящие не то нити, не то тонкие стебли какого-то растения, к которым были приклеены маленькие идеально отполированные черепа. Дик присмотрелся - обычных лягушек, числом пять. Вот только что на них нарисовано? Или написано?
   Слово, как заметил Дик, у мэтра чаще всего не расходилось с делом. Ларго направил странную вещицу на мага, а затем просто потряс ею. Черепушки задёргались, их глаза засветились и исторгли дымные завихрения, в одно мгновение достигшие магно. И с Зангом что-то случилось. Выгнувшись и вскричав от боли, он буквально отлетел от рыцаря, упал, но тотчас вновь взвился, хаотично размахивая руками. В следующее мгновение Дик понял - так он пытается защититься. Затем, верно, опомнился и активировал шахошар.
   Дик вгляделся в его лицо - очумелое, обезображенное многочисленными параллельными тонкими порезами. Глаза красные, волосы взлохмачены, грудь часто и сильно вздымается. Испуган. Неуверен. Растерян. Значит - проиграл!
   - Я ждал этого, дружок! - радостно воскликнул Ларго и ткнул своим странным оружием в сторону мага. Шахошар лопнул, Занга швырнуло далеко в лес.
   Тишина.
   - Мда, много у тебя талантов, Лак, но такого не ожидал. Ты меня приятно удивил. Думаю, ты заслужил награду. Я сообщу Валитору о твоём геройстве, будь уверен.
   Ларго улыбнулся - ему было приятно, но затем на лице появилась озабоченность, и он заторопил своих друзей:
   - Времени нет! Ноги в руки и вперёд! Не думаете же вы, что я убил их? Скорее на побережье. Наш единственный шанс оторваться от них - море.
  

38

  
   Почти пятнадцать часов они больше бежали, нежели шли, делая исключительно пятиминутные остановки. Невероятно? Конечно. Вряд ли хоть один из них смог бы одолеть и половину этого пути в таком режиме, если бы не особое снадобье, щедро расходуемое мэтром на них всех.
   - Зато наверняка оторвались. Кто бы они ни были, такой темп им не выдержать, отстали, и у нас есть время передохнуть и поднабраться естественных сил: энергии земли в виде пищи и психической энергии за счёт сна, - самодовольно говорил мэтр, отхлёбывая быстро сваренной похлёбки. - Сейчас главное - подкрепиться и выспаться. Без этого ещё часов пять или даже меньше - у каждого свой резерв - и вы начнёте падать, многие сразу в Потусторонние Дали. Не бойтесь - всё под контролем. Волноваться нет причины. Я знаю что делаю. Знаю. Доверьтесь мне! В конце концов, кто вас спас от жреца и магно?
   Эмоции членов маленького отряда поутихли, Дик полюбопытствовал.
   - Уважаемый мэтр, я немного разбираюсь в магии. Поэтому крайне удивлён тому, как легко вы раскидали их. Как вам удалось? Что за чудесные артефакты вы использовали?
   - Да уж, Лак, поведай нам, как ты докатился до такого могущества? Как подумаю, что сплю рядом с таким могущественным человеком, так и не спиться мне уже. А ведь ты сам говорил - надо спать, иначе завтра без сил свалимся под первым же кустом. Так что ежели не желаешь моей, да и других гибели, поведай нам всё без утайки, - с трудом сочетая озабоченность и проступающий смех, попросил Фаприс. - Так ведь, друзья?
   Остальные хором поддержали его, и мэтр сдался. Впрочем, Дику показалось, что тщеславие мэтра всё равно вынудило бы его всё рассказать. Пусть и не этой ночью.
   - К вашему сведению, я занимаюсь дурманом всего пять лет. Кем я был до этого, как вы думаете?
   - Алмагом? - предположил Хнед.
   - В точку, молодой человек, у вас серьёзные задатки сыскаря! - не то пошутил, не то всерьёз заявил мэтр. - Мне довелось трудиться в нескольких мастерских, большей частью - небольших и почти неизвестных широкой публике. Однако вершиной моей карьеры я не без основания считаю четыре замечательных года, что я провёл в знаменитом Доме Саланта.
   - Как?! В самом Астан-Итлане? Я слышал про них, - вновь первым восхитился Хнед. - Убийственная алмагия, чуть ли не лучшее алмагическое оружие, способное убить кого угодно. Баснословно дорого, невероятно эффективно!
   Дурманщики недовольно покосились на Хнеда, но теперь, когда их осталось так мало и каждый доказал свою силу и везучесть, они стали почти равными. Поэтому никто ничего не сказал ему - кроме мэтра, естественно.
   - Ты быстр умом и остр на язык, мой юный друг. Мне любопытно, ты имеешь склонность к алмагии? Различаешь ли травы и каменья? Способен ли видеть суть вещей? Да, это идея... впрочем, потом, всё потом. На чём я остановился?
   - На Доме Саланта, мэтр, - терпеливо сообщил Кешар.
   - Правильно. Там мне повезло прикоснуться к высшему мастерству, и часть его я взял себе. А потом сам додумал и развил. Так получились эти потрясающие....
   - Артефакты? - предположил Элсой.
   - Нет. Как сказал бы наш любезный друг Тог, боевые предметные кансы. Не так ли?
   - Всё верно, - кивнул клостхедовец. - Но, следует признать, высшей, пятой категории сложности.
   - Мне особенно понравилась вещица с черепушками. Это что?
   - Любезный Кешар. Это верх мое творчества на ниве алмагии. Если зеркальце я делал по тем лекалам, что запомнил в Доме Саланта, то этот канс - целиком моя заслуга. Три года делал, лягушек извёл - не счесть! Да и не только их, - улыбнулся мэтр.
   - Так это лягушки? То-то думаю, что за твари такие мелкие, - удивлённо засмеялся Фаприс. - Здорово! Может, мне тоже тебе что-нибудь заказать? Что-то очень нужное ....
   - Я не мастерская, делать буду долго, - вздохнул мэтр, и Дик понял, что он мечтает вновь вернуться в те времена и заниматься исключительно алмагией, а не созданием дурмана.
   - Я особо..., - рука Элсоя легла Фапрису на плечо и сильно сжала его, заставив умолкнуть. На капитана уставилось пять вопросительных пар глаз.
   - Я там кого-то видел. Или мне показалось? Но нет, скорее видел.
   Весь отряд мгновенно пришёл в боевую готовность, они сжались в кучку, готовые дать отпор любому. Оба артефакта мэтра как живые прыгнули ему в руки.
   - Не люблю ночные драки, - покачал головой Кешар. - Не могут подождать до утра?
   - Не бурчи, - оборвал его Тог. Дик поймал себя на мысли, что у них сильный и разносторонний отряд, приятно в походе иметь столь достойных товарищей.
   Конечно, они дурманщики, но в целом - совсем неплохие люди, - наконец, с удивлением поймал он себя на мысли.
   Однако ничего не происходило. Дик с помощью иглочи полетал вокруг их пристанища, но ночью летучий глаз был почти бесполезен, а соответствующий вид мазора - наточи - у него пока никак не получался. Остальные постепенно успокоились, вернулись на свои места, однако оружия уже не убирали и не сделали Элсою ни одного упрёка. Каждый понимал: лучше лишний раз перестраховаться, нежели позволить врагу застать себя врасплох.
   - Изготовление боевых предметных кансов - моя давнишняя страсть, - чуть погодя продолжил свой рассказ мэтр. - Помню, ещё в детстве чего только не мастерил - игрушки, механизмы, фигурки. Затем научился различать и понимать суть и предназначение трав, земных и горных пород, стал обрабатывать их, трансформировать, смешивать. В этом мне сильно помогал знахарь нашего села Эрзаман, приходившийся мне двоюродным дядей. Любил я у него засиживаться до глубокой ночи и на том предлоге оставаться ночевать. Мне нравились запахи его дома - вкусной выпечки с разными травами, что так искусно пекла его жена и постоянно, кстати, подкармливала ими меня. Эти запахи смешивались с иными, исходившими из его лаборатории. Они были менее приятными, неживыми, однако чем-то вечно притягивали меня и, накладываясь на запах пищи, создавали воистину прекрасный, волшебный запах. К ночи они зажигали свечи - особые, из трав, и наступало блаженное расслабление, глаза сами собой закрывались и я улетал в мир ночных сновидений, где продолжал дневные дела, искал и смешивал травы, делал лекарственные снадобья и примочки - азам этого дела дядя усердно учил меня и своих мальчишек....
   Речь мэтра усыпляла. Хнед, укутавшись в одеяло, давно уже спал. Фаприс бодрился и старался внимать речам мэтра, но периодически зевал. Тог особо не сопротивлялся сну, поэтому его голова постоянно падала на грудь, он начинал тихо храпеть, и Кешар его толкал в бок, отчего он просыпался, протирал глаза и продолжал слушать до следующего погружения в дрёму. Сам же охотник - вот уж лесная закалка - смотрелся бодрячком, посмеивался и периодически вставлял колкие шуточки, которые совсем не обижали мэтра. Дик окончательно понял: они друзья, и близкие, возможно - давнишние. Что же их связывает?
   Мысль терялась - он засыпал. Последнее, что увидел - как Элсой встал по малой нужде. Постояв на краю света и тени и с сомнением оглядевшись, капитан шагнул в темноту.
   -... Всё. Пора спать. Что-то я разболтался. Похоже, горячий травяной чай вернул мне бодрости, - закряхтел мэтр. Расправил лежак, одеяло. Улыбнулся Кешару - тому первому предстояло дежурить.
   - Меня вы тоже зачислили в ночные стражи?
   - Как можно, мэтр?! Отдыхайте! Без вас управимся. Следующим будет капитан.
   - Да? Хорошо. А где он?
   Кешар огляделся и резко вскочил, обнажая меч.
   - Давно не видел - минут десять. Он же отлить пошёл.
   - Так долго? - нахмурился мэтр. - Неужели заблудился?
   Кешар видел - мэтр не шутит, и тревога лишь усилилась. Он подошёл к выходу из комнаты без потолка, вгляделся в темноту, но чтобы что-то узреть, следовало сделать ещё пару шагов, что весьма храброму следопыту вдруг совершенно расхотелось делать. И тогда он тихонько позвал. Затем громче, и уже совсем тревожно закричал.
   - Чего разорались? - недовольно пробурчал Фаприс.
   - Пропал кто? - встал быстро сообразивший Хнед.
   - Похоже, Элс исчез, - повернулся к ним мэтр, и эти слова окончательно разорвали нити сна в сознании каждого из них. Появился страх.
   Вооружившись факелами, раздвинули тьму и почти сразу, всего в трёх саженях, обнаружили капитана. Быстро подтащили его к костру, мэтр осмотрел его и хмуро констатировал:
   - Мёртв.
   - Отчего, мэтр? - хрипло переспросил Фаприс? - Он сам умер?
   - Сам? Что за чушь! Посмотри на его лицо!
   Что правда, то правда. Лицо капитана было перекошено от ужаса, челюсть странным образом крепко сведена, глаза - красные, напитанные кровью.
   - Конечно, желательно сделать вскрытие, но итак всё видно: он умер от ужаса. Сердце не выдержало и разорвалось. Это очевидно.
   - Элс храбрый малый, - покачал головой Тог - смерть примирила их. - Был. Думаю, он увидел не столько ужасное, сколько..., - он задумался, и через полминуты завершил мысль, - сколько неожиданное и пугающее, словно встретил то, чего совсем не ожидал встретить, при этом сразу осознал все последствия этой встречи. Даже закричать не смог, а ведь крик вполне мог спасти ему жизнь.
   - Вероятнее всего, он хотел. Смотрите - язык слегка прикушен. Челюсть словно заклинило. Скорее всего, ему нанесли удар, он был ещё жив и видел приближение своего убийцы, после чего тот его добил. Безжалостно. Беспощадно. И так же тихо ушёл.
   - Не уверен, что ушёл, - покачал головой Дик. Бастар активировал тоночи, взор, способный видеть магическое, и хотя ничего конкретного не видел, всё же ощущал присутствие нечто незримого и опасного на самой границе света и тени.
   - Значит, он желает и до нас добраться! - вскипел Кешар и сделал выпад мечом в дверной проём. Дику почудилось - или на самом деле нечто зыбкое отклонилось от встречи с клинком?
   - Не может ли это быть кто-то из наших знакомцев? Для Занга это слишком сильно, а вот с Бехва станется. Он и напугать может.
   - Если так, то худо, - прошептал мэтр, сжимая губы и выставляя перед собой свои предметные кансы, прекрасно понимая, что в темноте эффективность зеркальца в разы ниже. - Ты умнее, жрец Аккера, чем я думал.
  

39

  
   До самого рассвета не сомкнули глаз, томимые тревогой и опасениями. Глаза чесались, голова болела, суставы ныли, хотелось спать - но никто не ложился, никто не желал быть убитым во сне. И лишь с первыми лучами солнца немного расслабились, но сварливый окрик мэтра вывел их из оцепенения и дрёмы.
   - Что разлеглись? Пейте снадобье и вперёд. Если Элса убил не кто-то из наших преследователей, значит, нежить какая-то гуляет по развалинам, чего и следовало ожидать. До вечера она не опасна и нам самое время продолжить наш бег, иначе придётся драться, а мы сейчас совсем не готовы к этому после такой ночёвки. Впрочем, мы и к бегу не готовы, но это лучше, чем быть растерзанным кем-то из наших преследователей. Ну?
   - А как же Элс? Его следует похоронить!
   - Некогда. Потратим время - подпустим их слишком близко, и тогда сами ляжем возле него. Вам этого надо? Мало того, что весь отряд потеряли, так ещё и сами желаете сгинуть? Нет уж, без меня. Кто со мной?
   Неправильно было оставлять так капитана, но он к ним без дружелюбия относился, поэтому все поняли напарников. Тут же к ним присоединился Кешар, затем, поколебавшись - Фаприс, но оставшийся в одиночестве Тог презрительно сплюнул и заявил:
   - Трусы. Вам бы лишь бежать да шкуры свои спасать. Ничтожества. Будьте же наконец воинами, совершите поступок, поборите страх!
   - Заложим его камнями. Всё равно лопат нет, - предложил Кешар, и Тог, посомневавшись, согласился. Через полчаса небольшой курган был сооружён, они произнесли прощальные слова и продолжили свой бег к берегу, до которого оставалось всего семь часов хода.
   Примерно через сорок минут после их ухода к ночной стоянке вышел Занг.
  

40

  
   - Так, посмотрим, что вы тут зарыли. Или кого. Ага! Капитан. Элс Элсой. Ясно. Но как же ты погиб? Заели разногласия? Видимых ран нет, так что не похоже, разве что мэтр тебя чем-то из своего потайного арсенала приголубил. Нет, правда, от чего ты сдох, Алакмаон меня порази в самое сердце?
   Занг разметал могилу, несколько раз, кряхтя, перевернул мертвеца, затем со всё возрастающим беспокойством присел рядом на камни. Загадка. Труп есть, причины смерти нет. На отравление также не похоже - было бы соответствующее выражение лица, на губах и особенно языке - остатки яда, иное доказательство. Да и зачем им травить своего же? Нет, тут другое. Стоп! А глаза? Что я в них могу увидеть?
   Колебание воздуха. Чужие вибрации. Приближение врага. Занг замер, словно бы невзначай взялся за платок, и уже в следующее мгновение встретил два серпа посохом.
   Неизвестный отлетел, ещё в полёте сгруппировался, неожиданно ловко оттолкнулся ногами от стены, буквально пробежал по ней, да так быстро, что голова сразу закружилась, стараясь зайти за спину, и вновь прыгнул. Снова его встретил посох, на сей раз - с толикой силы в качестве встречной любезности. Вскрик. Брызги тёмной крови изо рта. Упал. Уже не так прытко вскочил и побежал прочь. Занг не стал добивать. Зачем? К тому же у этого жнеца есть хозяин....
   Набрав полную грудь воздуха, он активировал сразу несколько видов мазора. Взгляд воспарил над развалинами, просвечивая их насквозь как на обычном плане, так и на магическом. Никого, только побитый слуга ковыляет в лес. А хотя подождите! Приблизим взор, усилим напор, сфокусируем взгляд.... Опаньки! Спириты. Целых два. Гневливые, голодные, глупые. Вот кто убил Элса, но не смог воспользоваться добычей. Вероятно, его друзья забеспокоились, ринулись на поиски и отыскали его уже бездыханным. Ага. Вряд ли спириты стали показываться при этом - на толпу людей ни за что не нападут, у них ведь столько оружия, да и серебро найдётся. И, конечно, огонь. Что из всего этого следует? Они не выспались!
   Занг стоял, опираясь за посох. Взор просвечивал пространство вокруг на пятнадцать саженей, но вокруг лишь тишь да гладь.
   И вдруг смазанное движение позади. Защитный доспех! Уход в сторону. Плевок смерти с навершия посоха - прозрачный сгусток прожигающей всё и вся субстанции, затем два молота - всё в пустоту. Зато удары напавшего внушительны, серьёзны, магические доспехи дрожат и плачут. Такими темпами защитное заклинание просто перестанет слушаться. Шахошар!
   Шанс отдышаться, присмотреться к противнику, возможно - почему нет? - договориться. Что им делить? А всё равно неприятно: по сути, уже третье поражение за последнюю неделю. Ослабел ты, старина Занг. Но главное: канон Аркат не всесилен!
   - Ты чего как зверь нападаешь? - первым не выдержал молчания маг. Его противник замер напротив него и в упор, гипнотизируя, рассматривал Занга, оставляя при этом лицо скрытым под капюшоном. Шахошар магию не пропускает в обе стороны, поэтому просветить его мазором не удастся, но чутьё подсказывало Зангу: всё равно защита неизвестного сильнее. И это настораживало. Неужели тоже маг?
   - Я помню тебя - ты охотишься за клостхедовцем. Ты действительно силён, но и он не подарок - я уже бился с ним, в замке моего друга, и там мне пришлось отступить, - продолжал делать шаги к сближению Занг.
   - Зачем ты их преследуешь? Кто тебе нужен? - наконец соизволил раскрыть рот Бехв.
   - Самый старший из них, его мэтром называют. Алмагик. Остальные мне не нужны - делай с ними что хочешь.
   - У нас одна задача, да разные цели, и это позволяет нам объединить усилия. Тебе - мэтр, мне - клостхедовец и двое молодых парней. По рукам? - голос Бехва был глух, суров и страшен. Занга передёрнуло, но панике он не поддался. Бехв протянул руку. Занг заколебался: заново активировать труднопробиваемый шахошар можно только через девять секунд после его снятия, и Бехв вполне может воспользоваться таким щедрым подарком. Однако складывается впечатление, что он говорит вполне искренне... Союз? Почему нет!
   - А что с этим будем делать? - пожимая руку Бехву, Занг кивнул в сторону мертвеца.
   - Задам ему несколько вопросов, - неприятно улыбнулся Бехв, спокойно воспринял реакцию Занга на эти слова, и решительно отодвинул своего нового союзника в сторону. - Сиди в сторонке и не мешай, если не хочешь повторить его судьбу!
  

41

  
   Огромные волны накатывали на высокий берег, крушили камни, пенились и растекались, завораживая бессмысленной и беспощадной мощью. Шквалистый ветер с моря ускорял ливень, отчего капли били косо, зло, так что поневоле приходилось укрывать лица, отворачиваться и старательно отгонять мысль, что это Занг сумел наслать непогоду, желая притормозить их, утомить, заставить встать лагерем. Суша превратилась в скользкий топляк, мокрая одежда липла и мешала, по весу почти сравнявшись с доспехами, те же и вовсе теперь хотелось выбросить, так что им приходилось вытягивать из себя последние жилы, идти на морально-волевых. Но главное, что подстёгивало всех - желание жить. В тот раз их страшные преследователи недооценили их. В следующую встречу подобных поблажек не будет и им придётся испить всю чашу гнева и мощи своих врагов до дна. Так что лучше не встречаться. Просто терпеть и иди вперёд.
   Рыбацкий посёлок появился внезапно, став единственный приятным сюрпризом за день. Улица размякла и превратилась в болото, дома - убогие лачуги - кряхтели и прогибались под ударами ветра и тяжестью падающих с тёмного неба водных масс. Пустынно. Неуютно. Холодно. Усталость всё смелее расправляет плечи, всё больше осваивается в их телах. И не помогает даже микстура мэтра - наоборот, теперь, когда организмы истощились, из-за неё подступает тошнота, вялость и слабость. Реакция тела понятна - живое не терпит над собой насилия не-живого. Но без него живое уже наверняка было бы мёртвым. И это также заставляло идти и не оглядываться.
   Сказать по правде, Дик давно уже забыл, зачем присоединился к этим людям. Вот уже много дней и ночей он был с ними одним целым: вместе пили, если и спали, радовались и горевали, и всё чаще он ловил себя на мысли, что прикипел к ним, приспособился, научился ценить и уважать. Ему было интересно с ними, приключения не давали ему возможности заскучать, а общение с ними и полученный опыт оценивал как бесценные. Он просто жил и был тем, кем назвался несколько недель назад, шёл вперёд и не задумывался над тем, что будет потом. Преодолевая себя, он изучал свои возможности, наблюдал за другими, учился у них и перенимал их опыт. Каждый из оставшихся являлся незаурядной личностью, все вместе они могли дать Дику много больше любой школы. Жизнь учила быстрее и лучше кого угодно. И Дик это прекрасно знал.
   Собаки не брехали - все закрылись и затаились по своим домикам, никто не спешил открывать. Лишь в самом большом, полностью деревянном срубе в самом центре посёлка их приветливо встретила старуха, сразу пропустившая в натопленное помещение.
   - Общинный дом, здесь можно переждать бурю и даже поспать. Не постоялый двор, но место для всякого, кто в пути, - объяснил Кешар.
   В главном зале было по-простому. Чуть сбоку очаг, который топили по-чёрному, из-за чего видимость была неважная, да и защипало сразу в глазах и носу; зато было тепло и сухо. Полати по стенам, огромный стол в центре с двумя лавками. И четверо путешественников, наслаждающихся огнём, вином и беседой.
   - Мир вам, сыны доброй охоты, - приветствовал сидевших Кешар, безошибочно узнав в них трапперов. - Чем разжились ваши запасы?
   - Тепла и огня! - в ответ поклонился самый старший и опытный из трапперов. - Мы на пути в чёрный лёс, поэтому наши сумки пока пусты.
   - Вас там ждёт добрая охота и удачный промысел, только опасайтесь волчьих стай - они нынче даже летом не распадаются и весьма опасны.
   Трапперы поклонами поблагодарили их, кувшином пива выразили свою признательность и доброе отношение.
   - Пусть ненастье не сможет помешать вашим планам!
   Они расположились справа от очага и принялись сушиться, варить горячую похлёбку, пить пиво и блаженствовать в неподвижности, в выпавшей им удаче - толике отдыха. В эти мгновения казалось, что погоня безнадёжно отстала и потеряла след, им ничего не грозит и можно, наконец, хорошенько отдохнуть, пусть спать придётся на жёстких лавках, дышать нечем и урчит в животе. Главное - нет необходимости карабкаться по камням и продираться сквозь буреломы, бежать по тропкам и скакать через ручьи и канавы. Нет нужды рвать жилы, зато можно подумать о будущем, выработать план действий.
   Но это будет потом, а пока Дик проваливался в спасительный сон....
  

42

  
   Занг считал себя сильным и мастеровитым магом. Пятый уровень силы - это вам не абы что! Впрочем, конечно, это был далеко не предел, и именно поэтому его новый союзник оказался сильнее. Занг это знал, видел, чувствовал. Более того - Бехв его пугал. Странные взгляды, подчас застывшая, словно неживая, маска на лице. Сухость, жёсткость, равнодушие и потрясающая выносливость. А глаза! Пронзительные, тёмные, злые, они словно постоянно оценивали Занга, или даже примеривали на него какие-то одежды, или украшения, или что? Занг не знал и даже не мог предположить, а спрашивать опасался, и потому молчал и ещё больше пугался. Маг ощущал силу своего спутника как сгусток странной и при этом неприятной мощи, скопленной где-то внутри Бехва - но и только. Более узреть магически не удавалось - Бехв был тщательно закрыт, его словно окутывал непроницаемый плащ, с которого все взгляды бессильно соскальзывали, не находя даже мельчайшей неровности, чтобы ухватиться и приступить к изучению. Он был загадкой, сильной и странной, и оттого Занг держал ухо востро и не расслаблялся, постоянно был наготове и даже ожидал коварного удара в спину. А там, кстати говоря, шёл молчаливый слуга Бехва. А ну как воткнёт свой серп ему в спину? А затем по горлу? И по ....
   - Тьфу ты! Вот же ерунда всякая лезет в голову. Лучше бы от дождя научился питаться - стал бы совершенно самодостаточным! - рассердился на себя Занг и ускорил шаг, но вскоре наткнулся на остановившегося Бехва, вынужден был схватиться за него и получил удар локтем в челюсть, отчего отлетел в грязь. И не успел вскочить, как серп Лиха замер возле его шеи.
   Вот он, момент моей смерти! - Занга накрыло озарение.
   - Не смей меня касаться! - прошипел Бехв, и Занг впервые увидел разъяренное лицо своего союзника. И оно по-настоящему напугало. Но увидел и ещё что-то. Но вот что - не понял, но побыстрее постарался забыть.
   Лих без всякой команды убрал серп и д