Чваков Димыч: другие произведения.

Страсти по субвентору

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
  • Аннотация:
    "Всемирная история есть сумма всего того, чего можно было бы избежать" Бертран Рассел


Субвентор желаний

(страсти нечеловеческие)

"Всемирная история есть сумма всего того, чего можно было бы избежать"

Бертран Рассел

  
  
   Над ярко-оранжевыми цветами японской айвы вились шмели-самураи, вжикая мечами крыльев с такой яростью, что вошедшему в оранжерею Академии Субвенторных Наук даже показалось, будто эти мохнатые ухари запросто смогут обрить его "под Котовского", надумай дать им команду человек, покачивающийся в кресле-качалке с видом порядком утомившегося Создателя всего сущего.
   - Таким я вас и представлял, господин профессор: с лукавым взором вервольфа и ветхим, как Завет. Понимаете, о чём я? - острый взгляд тощего мужчины в штатском буквально пронизывал.
   Профессор Гирш, именно он сидел в кресле, поёжился и попытался сглотнуть давно высохшую слюну. Со стороны это выглядело бы забавно, если не знать, что перед лауреатом всевозможных премий в области субвенторных технологий стоял некто иной, как Павел Павлович Полубог, заместитель начальника участка особенных дознаний ФСББ (федеральный совет по борьбе за безопасность), полковник, выдвиженец, умница, из воспитанников САМОГО. Что ещё? Упрям, изворотлив, молчалив, любит Кафку и южноафриканский чай ройбуш, упитанных мопсов и послеобеденное чтение газеты "КоммерсантЪ". Любимый лозунг из Фридриха Ницше: "Мужчина создан для войны, а женщина - для отдохновения воина; всё остальное есть глупость". Другие анкетные данные закрыты тройным президентским заклятием.
   - Да не тушуйтесь вы, Неодим Нестерович. Такой уж у нас, у тайных защитников Родины, юмор особенный. Вот-вот, именно - чтобы содрогнулись вороги, зачуяв нашу дурь несусветную (сдержанный смешок с привкусом остуженной неоткровенности), - продолжил вошедший. Потом заглянул в электронную записную книжку, удовлетворённо крякнул, наподобие матёрого селезня, и продолжил:
   - Думаете, отчего я здесь? Во дворе вашего дома происходит нечто странное. Гражданин, именующий себя Григорием Пашкиным, с трудом стоит на вашей же лоджии, выходящей в этот самый двор. С трудом же он стоит по причине алкогольной интоксикации. И мало того, утверждает означенный гражданин, что, мол, может спрыгнуть вниз безо всяких для себя отрицательных последствий, поскольку знает, КАК исполнить ЖЕЛАНИЕ. Не чувствуете никакой странности, профессор? Вы, как известно, работаете над проектом под кодовым названием "Субвентор желаний". Секретным, между прочим. Как понимать сии абсиненции с вашим соседом? Он так и кричит, что, мол, ваш сосед, и вы ему позволяете к себе захаживать в любое время по причине его невероятной пользы для науки.
   - Вот незадача какая... Говорил же домработнице, чтобы мужу своему Григорию ключ не давала! И, вообще говоря, не абсиненция, а абстиненция... Хотя... неважно... О происходящем известно только вам?
   - Как же! Об этом все телеканалы из студии "Каштанкино" вещают с самого утра. А во дворе народу набилось, как на концерте Пола Маккартни.
   - Прошу Вас, не делайте из обычного рабочего момента какое-то эпопеево побоище...
   И тут только до Неодима Нестеровича дошло, начал он понимать, рядом с его домом происходит что-то действительно необычное. Но по инерции Гирш продолжал противопоставлять себя, чистого во всех отношениях учёного, "агенту охранки", как не преминул бы выразиться дед профессора, наивно уверенный в непогрешимости марксовых идей, вываленных на бескрайние просторы империи амбициозными авантюристами. Учёный продолжал сопротивление неожиданному и не научному оппоненту:
   - Да-с, молодой человек, любите вы во всём злой умысел искать. Протечка мозгов с последующей утечкой, инстинкт наживы и прочее. А между тем, у нас, у старой гвардии такого и в мыслях...
   - Всё, хватит спорить! Время не терпит. Собирайтесь, профессор, едем!

_ _ _

  
   Через четверть часа уже мчались на мясистом джипе к дому профессора. По дороге тот меланхолично рассуждал, а не от французской ли пословицы про горячие каштаны получило название святилище телевизионных магнатов в северной части столицы. Хотя с другой стороны анималистическая близость к героине Чехова (помесь такса с дворняжкой) тоже могла иметь место. Так и не придя ни к какому определённому мнению, профессор нечаянно задремал, невзирая на то, что по радио пронзительно мявкал певец со смешной кошачьей фамилией Вискас. "Вот ведь времена настали. Ему бы спасателем на пляже... а он...", - подумал Неодим Нестерович рассеяно, погружаясь в ту часть подсознательного, где обитает древний языческий бог Гипнос и сопровождающие его глюки, статью поводянистей.
  
   Пока герои в пути, отвлекусь на минуту, чтобы пояснить кое-что.
   Субвенция - вид денежного пособия, спускаемого вниз по властной вертикали от государственных щедрот. В последние годы с щедротами стало туго, вот тогда академик Дятлов и профессор Гирш разработали концепцию субвентора желаний. Финансы экономятся, а желания электората исполняются сами собой. Три года напряжённого труда позволили исполнять желания, но только на очень короткое время. Работа по модернизации в самом разгаре. А тут этот инцидент. Никому такого не пожелаешь - ни заклятому другу, ни врагу злейшему, временем проверенному.

_ _ _

  
   И вот - микрорайон Начертаново.
   Профессор давно заслужил себе жильё в более элитном месте, но всё как-то не складывалось. То предназначенную ему квартиру продавали особо нуждающемуся в транзитном обиталище чукотскому верховному шаману Романобрамовичу, когда он спешил на очередное футбольное жертвоприношение в пригород Лондонского поселения, то случалось внеплановое землетрясение в районе пятого транспортного кольца, и жильё уплывало в многодетные надёжные руки великого монументалиста, обросшего родственниками, как днище каравелл Колумба, то квартиру срочно отдавали обездоленному помощнику депутата от фракции "Мультимедийный Мессия" с мизерным окладом денежного содержания, которого не хватало даже на приличное европейское авто, приходилось копить целых полгода.
  
   Когда Неодим Нестерович прорвался через толпу любопытных и поговорил с соседом, уютно расположившимся на лоджии профессора в позе увядающего лотоса, выяснились вопиющие обстоятельства, которые привели к совершенно поразительному результату.
   Всё началось с того, что сосед Гирша Григорий Пашкин вознамерился подлечиться после вчерашнего. Дело понятное, кому захочется с больной головой переноской тяжестей развлекать своё далеко не богатырское тело. Впрочем, если быть точным, вопрос стоял даже острее, чем "после вчерашнего". Тяга к спиртному поразила Пашкина взаимной любовью ещё в старших классах крайне средней общеобразовательной школы. Не зря же о себе Гришка говорил так: "Характер работы сменный, характер без водки скверный".
  
   Сперва Григорий распивал горькую со своим напарником по нелёгкому труду грузчика супермаркета "Пятый Рим", Артуром Тёткиным. Распивали они в квартире профессора, желая скрыться от справедливого возмездия Гришкиной супруги, но именно здесь и были ею настигнуты. Почти полная бутылка полетела с седьмого этажа на неприветливую спину плохо уложенного асфальта.
   Пашкин с горя выхлебал пробирку отвратительной синей жидкости, которую обнаружил в кабинете соседа, вероятно, желая отравить остатки дней не только себе, но и строптивой супруге. Вот тут он и почувствовал ЭТО.
   Гришка взалкал, чтобы бутылка, подвернувшаяся под горячую руку жене, оказалась невредимой, и вскоре убедился в исполнении заветного желания, когда собутыльник Тёткин осветил сиянием своей обширной физиономии квартиру профессора, подняв на лифте упавшую с верхотуры водочную посудину. Работает!
   Да-да, чёрт побери, работает! ЕГО, Гришкино, вожделение исполняется с первого предъявления. Кра-со-та!
  
   Пашкин попробовал заказать хорошей закуски к столу, напрягая свои мыслительные процессы. Но не вышло.
   - А всё от недостатка подсознательного напряжения, - объяснил умный Артурка Тёткин. - Не напрягайся, брат, зря - закусь мы из профессорского холодильника изобразим. Хотя... там, кроме старого кусочка масла, похожего на обмылок, двух яиц и засохшего в мрамор сыра ничего и нету...
  
   "Ага, бутылке ничего не сделалось при падении, значит, и мне можно, только бы сначала прорепетировать", - подумал Пашкин, когда с прискорбием взирал на последнюю каплю спиртного, призывающую, как ему казалось, к каким-то решительным действиям.
   Потом подвыпившие грузчики принялись намеренно выкидывать ещё одну, специально купленную в кредит, бутылку в окно, всякий раз желая ей мягкой посадки. Удостоверившись в безотказности исполнения своего желания, прыгнул с лоджии и сам Пашкин. Полёт его был успешен. Затем прыгнули на брудершафт с Тёткиным и новой бутылкой водки. И только уже потом начал собираться окрестный любопытствующий люд. Но Тёткину этого триумфа так и не довелось увидеть: он свалился в прихожей, пристукнутый предательски взъерепенившимся полом.
  
   - Врагу не сдаётся наш гордый маньяк! - спел Пашкин с пьяной слезой в голосе и в очередной раз вывалился с балкона, будто многопудовый (не на одну здоровую ячейку современного малодетного общества хватит) мешок с солью. Конечно же, ему хотелось совершить красивый полёт, но подвела "тройка" по физкультуре, которая не отягощала Гринин аттестат зрелости ещё со школьных времён.
   Зацепившись левой ногой за вяленого леща, украшающего в числе других своих слегка подкопченных собратьев балкон четвёртого этажа, Григорий сделал несимметричный кульбит а'ля "спартанский мальчик, не достигший совершеннолетия" и продолжил своё аляповатое приземление в центр любопытствующего оцепления. Публика, собравшаяся внизу, с трудом разбирала лозунги и здравицы всей научной диаспоре дома, квартала и Вселенной, декламируемые Гриней, поскольку аэронавт Пашкин, срикошетив от асфальтового покрытия двора (опять какие-то халтурщики ремонт делали: смотри-ка, как крошится), без секунды промедления возносился вверх со скоростью, близкой к звуковой.
  
   Гирш вытер пот застиранным холостяцким платочком и закричал Гришке, который уже снова гнездился в проёме его профессорской лоджии:
   - Григорий Иванович, скажите, вы что, выпили из пробирки голубую жидкость? Всю выпили? Ответьте, это важно! И больше не смейте прыгать. Всё может закончиться очень печально для вас. Я отнюдь не шучу!
   - Профессор, дорогой, выпил я твою дурь-то. А что там пить? Градусов, как в пиве...
   - Так вы всё выпили?
   - Профессор, а то! Вы меня за мальчонку, что ли, держите? Не было ещё случая, чтобы Пашкин на завтра оставлял...
   - Григорий Иванович, вы бы уже зашли в квартиру. Действие субвентора может прекратиться в любую секунду... А вы не трезвый. Ещё упадёте, неровён час...
   - Да ты не боись, профессура! Я сам всё чую. Вот смотри...
   Гришка снова попытался изобразить ловца жемчуга, ныряющего со скалы на потеху туристам. Толпа ахнула и немного раздалась по краям, как плохо застывший холодец. Всё никак не могла привыкнуть к тому, что Пашкин вовсе не атлет фигурой и летал, как получится.
   Очередное соприкосновение с мостовой Гришка ознаменовал новыми звуками. Сначала подумалось, что где-то заводят наследие "проклятого социализма" "горбатый" "Запорожец", но вскоре стало очевидно - храпит аэронавт.
  
   Пашкин спал, самым безобразным образом игнорируя правила безопасности полётов для аппаратов тяжелее воздуха. Его упругое, будто хорошо накачанный весёлый мяч, тело ударялось об асфальт, пружинило до девятого этажа и вновь устремлялось вниз. Амплитуда колебаний этого свободного от комплекса законов гравитации организма, если и становилась меньше, то совсем незаметно для глаза среднестатистического обывателя без прибора.
   Профессор с первым ударом Пашкинской тушки об асфальт машинально включил швейцарский секундомер, с которым не расставался с тех самых пор, как получил хронометр в наследство от Нобелевского лауреата и своего коллеги, доктора субвенторных наук Бирмана Грифа. Ныне Гриф находился на заслуженном отдыхе, приобретя небольшой архипелаг, не засиженный туристами и тропическими мухами, где-то близ Гран-Канариа, изредка присылая правительству телеграммы с советами, как получше субвентировать промышленность, не вкладывая в неё ни копейки. Большой дока этот самый Бирман в подобного рода делах. Не зря же его пенсионеры при всяком удобном случае поминают перед заключительным тостом. Немного меньше, конечно, чем господина Зубабова - бывшего министра здравоохранения, ныне ведущего скромную жизнь олигарха от субвенторного аспирина "Букса", но всё же.
   Если у гражданина не хватает зелени в тарелке, то у него какой-то непорядок с валютным счётом. Так, помнится, любил шутить будущий олигарх Зубабов, начиная очередную реформу. Но, как говорится, кто старое помянет, тот до старости не доживёт. Оставим воспоминания программе "Лейся встреча", чтоб не дразнить почивающего на виноградной лозе пенсионера.
  
   Между тем, народ во дворе прибывал. Людям нравилось наблюдать за скачущим и храпящим объектом. Такого даже в цирке не покажут. При всём при этом Гирш, единственный из присутствующих понимал, что же здесь, собственно, происходит. Неодим Нестерович старался разбудить угрожающе удалившегося в Морфеево царство соседа по лестничной клетке. Он кричал:
   - Григорий Иванович, голубчик, извольте проснуться, дорогой! Так же нельзя, опасно! Можете погибнуть!
   Полубог в штатском быстро сообразил, вот-вот может случиться нечто выходящее за рамки обычного научного хулиганства, предпринятого ненаучным элементом из чистого куражливого озорства. Офицер попытался поймать спящего Григория и остановить процесс немотивированной субвенции. Но его усилия оказались напрасными. Летающий Гриша сначала сбил особиста с ног, а потом и вовсе заставил с позором отползти в сторонку, приложившись каблуком своих "гадов" в место, откуда обычно растёт кокарда у всех граждан мужеского пола с военной выправкой. Полубог крякнул с досады, погрозил Гришке наманикюренным перстом указательного свойства и отправился к пожарным. Вероятно, у него уже созрел какой-то новый план.
   Правда, продемонстрировать способности своего изощрённого ума Пал Палычу не довелось. В то время как пожарный расчёт, выполняя приказания особиста, принялся растягивать спасательную крупноячеистую, будто на тунца-трёхлетка, сеть, Пашкин как-то резко притормозил у земли, всхрапнул для порядку и открыл заплывшие щёлочки зрительных элементов своей пропащей сущности.
   В тот же миг перед ним явилась четвертинка запотевшей "Столичной" и увесистый огурец пупырчатой мичуринской породы, располосованный пополам и густо сдобренный йодированной солью с берегов озера Баскунчак. Что случилось дальше, думаю, никому объяснять не нужно.
  
   А каким образом материализовалась чекушка, спросит меня дотошный читатель? Так тут всё довольно просто - где-то в магазинной подсобке исчезла она из ящика, а пустая ячейка в нём была расценена продавцами в качестве акта тривиального люмпенского воздействия на материальный мир - как неприятное, но неизбежное зло.
   Ах, вы говорите, что на складе вряд ли бы "мерзавчику" удалось так изрядно запотеть? Что ж, тогда получается - один из многомиллионной армии холодильников недосчитался своей алкогольной добычи.
   Относительно закуски ничего конкретного не скажу. Мало ли вокруг столицы дачных участков, где огурцы успешно вызревают не только в теплицах, но и на грунте.
  
   Когда Гришка уже неспешно закусывал, профессор Гирш стоял перед ним и позе вассала из кабинета какого-нибудь "его высокопревосходительства", испрашивая:
   - Скажите, Григорий... э... Иванович, а каким образом вы почувствовали, что просыпаетесь?
   - Да хрен его знает, профессор. Просто выпить захотелось. Так и вообразил себе "Столичную" ещё доперестроечного розлива...
   - Это чудесно! Уникально! Судьбоносно! Вы понимаете, Григорий, дорогой мой соседушка, что случилось? Вы, похоже, подключили и пространственно-временной канал для овеществления своих потребностей. Водка-то, как говорится, старинной выделки, смотрю. Или здесь просто чья-то забытая заначка? Интересно! Любопытно! Есть! Есть невероятно увлекательная пища для ума!
  
   Оказывается, предположения автора о некоем складском помещении, откуда произошло субвентивное послание Пашкину, и в самом деле угодило в когорту несостоятельных. "Из заначки, которая хранилась в холодильнике", - так предположил профессор. Однако немедленно себя же и опроверг, поскольку возникло новое сомнение - разве могут быть заначки в агрегате, куда залезаешь по десятку раз на дню? А как же преодоление соблазна, длящегося десятилетиями? Мазохизм, и только.
  
   Проблема теоретического обоснования эмпирической материализации?! По меньшей мере. Но и тут умница Гирш не спасовал. Пространственно-временной коридор смог бы легко объяснить возникновение "Столичной" доперестроечного разлива в запотевшем виде. Ай, да Ниодим Нестерович! Недаром - профессор. Не нам с вами чета!
  
   Пашкин с трудом приоткрыл поросячьи глазки боевого алкаша (Алкаш-паша, как назвали бы его воинственные османиды XVII-го века), сказал: "Ик-ик... Ик-какого чёрта вам всем от меня нужно?" и снова захрапел безмятежным посвистом умирающего Годзиллы.
   Гирш же продолжал свою бессвязную речь восторженного учёного:
   - Вы только посмотрите на него! Цел! Целёхонек! Гуттаперчевый вы мой! Драгоценный, яхонтовый! Вы не представляете, как важен ваш добровольный эксперимент! Это ... это... просто нет слов... Переворот в науке! Прорыв тысячелетия! Мировой прогресс! Человечество не забудет!
   - Профессор, вы чего так надрываетесь? - в голосе секретного Пал Палыча, подоспевшего в пожарной каске и технологическим красным ведром конической формы, чувствовалось нескрываемое раздражение.
   - Как же, как же, голуба моя... Даже странно, что вы не поняли. Я открыл! Новое слово в науке! На переднем краю! Человечество...
   - Эк, вас снова понесло-то. Давайте уж без эмоций как-нибудь.
   - Хорошо, хорошо. Видите секундомер? Время действия субвентора желаний удалось в этом нечаянном эксперименте увеличить в пять с лишним раз! Понимаете? Я же бился над вопросом перманентности уже три года. А тут вдруг - вот оно решение! Нежданно-негаданно. И ведь на поверхности лежало.
   - Какое решение, позвольте?
   - Вам, молодой человек, с вашим родом деятельности, как говорится... Стыдно, мой драгоценный, одним словом. Алкоголь! Да, именно алкоголь многократно увеличил продолжительность и силу действия субвентора! Так всё просто...
   - Ик, ик-щё бы не просто, - неожиданно трезвым голосом молвил осыпающийся осиновым листом с дерева собственного сознания Григорий Иванович Пашкин, - меня бы спросили, прежде чем три года свой мозг насиловать...
   Сказал и свалился прямо в руки подоспевшего врача неотложки, вызванной кем-то из зрителей. Видно, вся сила становая у добровольного экспериментатора на последнюю фразу ушла.
   - Хм... - подхватил Пашкинскую мысль, как подхватывают полковое знамя из рук раненого товарища, полковник Полубог, - у нас всегда так. Без водки даже наука не делается, Неодим Нестерович. С прискорбием, между прочим, вынужден заметить. Тут и критиков понабежит полна горница, едва об алкоголе от вас заслышит. Вы уж будьте добры, помолчите пока о находке, а то ведь на смех поднимут. У нас в либеральных кругах, куда ни плюнь, кругом критик притаился, уважаемый профессор. И не только, надобно отметить, литературный. Те, что от художественного слова, по правде говоря, самые зубастые, что твои пираньи. И называть себя привыкли не критиками даже, а Большим Литературным Жюри (не путать с ЖЗЛ!). Блэк Джек, не иначе. О чём я? Игра такая, профессор. Вроде нашего "очка" только название культурное. Но это к слову. Нас с вами будут отныне по научной линии за алкогольную составляющую охаживать, не изволите ли себе в поминальнике отметить... ну, там, чтоб не сболтнуть ничего лишнего? Подписка подпиской, а вот когда дело до рукопашного слова дойдёт, тут можно и не сдержаться. Столько раз уже обжигались... Самые проверенные и стойкие на первый взгляд. Двоих даже расстрелять пришлось. Да не пугайтесь вы, Неодим Нестерович. Шучу я, шучу.
   - А почему вы изволили сказать, молодой человек, мол, нас с вами, критиковать начнут? Не припомню, чтобы вы входили в состав научной группы. С каких же пор...
   - Начинайте отсчёт прямо с настоящей секунды, профессор. Вот мой мандат, как говаривали при большевиках.
   С данными словами полковник Полубог предъявил, что бог послал с двумя сиреневыми потугами на печатный оттиск горделиво нахохлившейся двухголовой птицы и одним голографическим символом со вкусом хромированного металла. На одной из печатей орёл почти не был различим, а на другой его левая голова удалась значительно лучше правой. Правая же напоминала сильно смазанный профиль дебелого медведя. И здесь, видимо, пытались экспериментировать с симпатическими чернилами.
   Гирш схлопнул, свои морщинистые челюсти цвета газеты "Нива" вековой выдержки, похожие на раковины экзотических древних морей, словно от зубной боли перекосился и пробормотал:
   - Ах, какое у нас, всё-таки предсказуемое государство... Ещё Лев Николаевич...
   Полубог перебил его, снимая пожарную робу:
   - Завидую я, профессор, Софье Андреевне, чёрт возьми. Она каждое утро могла свободно посмотреться в зеркало русской революции. А мне тут на вас с этим алконавтом любуйся, будто других дел не предвидится.
   - Вот и поговорили...
   - Вот и не говорите-ка!
   А Григорий Пашкин в то же время давал интервью прямо с носилок сразу всем подвернувшимся каналам телевидения и мажорного радио. В эфир летело: "...заповеди для настоящего мужчины... нужно помнить... построить тёщу, вырастить живот, посадить печень..." Последний завет Пашкину удалось осуществить значительно раньше, чем первые два. Интересно, хватит ли у него времени на всю обязательную программу?

_ _ _

  
   Неожиданный эксперимент привёл к тому, что тему, над которой работали Гирш с Дятловым, немедленно закрыли семью печатями. Исследования, казавшиеся раньше лишь чудачеством учёных, перестали вызывать насмешки. Служба безопасности встала в сторожевую стойку, а профессору Гиршу немедленно запретили заниматься субвентором в домашней лаборатории.
   Ответственным за сохранность секретного продукта был назначен ПППП (полковник Полубог, Павел Павлович). Исследования в области практического применения по указанию председателя правительства тут же форсировали. И всего только через месяц предстояли полевые испытания субвентора.
  
   Испытывали препарат в деревеньке Кукареколово Пестициденского района Яро-Компостенской области. Или - как нынче стало модно: в населённом пункте Кукареколово Пестициденского уезда Яро-Компостенской губернии. Здесь когда-то, в стародавней дремучести росла, крепла, ширилась, матерела, наливалась нагловатой спелостью одна раскудрявая империя. Отсюда есть пошла великая держава многозарядных Рюриковичей и почти холостых Романовых (в смысле запланированной мелкокняжеской немецкой вырождаемости). Здесь она, держава эта, немного потоптавшись и передохнув, двинула свои ладные полки молодцев-гвардейцев по южным да восточным окраинам с целью прихватить кой-какой землицы невозделанной, да кочевым людом истоптанной.
  
   Ну, да что мы всё об истории да, об истории. Давайте перейдём к делу.
  
   Коровы подозрительно отливали худыми впалостями боков грязно-навозным окрасом в лучах восходящего над деревенским амбаром солнца. Городская делегация приближалась.
   Председатель колхоза "Красные корма" Порфирий Пустельгов слушал своё сердце-вещун. Оно отзывалось на внимание хозяина густыми гулкими ударами, наподобие благовеста. Вроде бы Порфирий всё сделал правильно. То есть подготовился к приезду дорогих гостей в духе модных европейских презентаций. Беспокоиться ему было не о чем, но всё равно под ложечкой нехорошо подсасывало - а вдруг не понравится.
   Красный ковёр, выстеленный вдоль грязного просёлка, уносил воображение деревенского сословия прямиком в столичные дали, где по коллективному разумению водились умные министры, почти капиталисты, если учесть размеры кабинетминистровских анонимных валютных счетов.
   Первым из роскошного автобуса (туристский вариант швейцарской фирмы "Аллюром по кантонам") вышел "Свинопапка" (так в народе называли либерал-губернатора с вечно сальным подбородком, упирающимся в стильный галстук от дизайнера Понта Понци). Следом на торжественную подстилку достижений демократических веяний, которую и представлял собой ковёр, вывалилась госпожа Свиноматка (заместитель губернатора по сельскому хозяйству).
   Никто, даже продажная "жёлтая" пресса не посмела бы заподозрить прибывшую парочку в родственных отношениях, но руководящий губернский экстерьер выдавал их с головой. К чему обозначать словами то, что и без того видно даже подслеповатому сторожу Кузьме Егорычу с десяти шагов с лишечком?
  
   Губернатор, несмотря на свои габариты, оказался подвижен и разворотлив во всех смыслах данного слова. Но разворотливости этой хватало только на своё семейство, до области (читай - губернии) руки "Свинопапки" практически не доходили. Уставал он очень, выводя в люди несчётные полчища прожорливых родственников. Вот было б хорошо, если бы в области жила одна губернаторская родня. Тогда бы поводов изобличать ни у кого не нашлось. Но, увы, обычного, в меру православного населения всё же больше... Пока ещё. Не все повымерли.
  
   Губернатор подал ручку своей спутнице и выпустил её на ковёр с глухим бумканьем. Примерно такое же производит вертолёт, спустившийся на авторотации при отказе двигателей. Роль зафлюгированного несущего винта играли легкомысленные косички на голове сельскохозяйственной особы высокого звания. "Свинопапка" практически никак не отреагировал на кокетливое "ой, кажется, я ногу подвернула" со стороны своей подопечной. Глаза его лучились пустотой и наивной невинностью, как у заболевшего корью суслика. И казалось, что самые бурные и сочные мыслительные процессы происходят в акватории его живота, с накинутым брючным ремнём, в диаметре не уступающего входному отверстию малого рыболовецкого трала.
   Последним показался из автобуса министр сельского хозяйства, худенький человек с явными признаками технического образования на лице. Хотя последователи Основоположника Коммунистических Учений давно были не у дел, но заветы Ильича неисчислимыми либеральными правительствами блюлись свято. Кухарки управляли наукой, финансами ведали агрономы, а сельским хозяйством, естественно, выпускник транспортного института. Периодически, правда, в отлаженной системе наступал небольшой демократический сбой. Тогда-то к управлению коммунальным хозяйством допускались философствующие пианистки с дипломом журфака. Но это, скорее, недоработка менеджера по руководящим кадрам, чем провальная политика, позиционируемая в качестве основы жизненных ценностей; редкий конгломерат из "Антидюринга", "Города Солнца" и учебника по макроэкономике в переводе Заходера.
  
   Вокруг небольшого изящного, как у вышедшей на пенсию балерины, торса министра клубились энергонезависимые охранники, напоминающие гражданам своим горделивым флюидированием, что им по инструкции положено сначала стрелять, валить и оттеснять, а только потом уже думать. Охранники вкупе с министром сельского хозяйства походили на брюссельскую капусту или на комок неудачно размороженных пельменей.
   Губернаторская охрана выглядела попроще, но одета была исключительно в чёрное. Даже белые сорочки выглядели чёрными, не говоря уже про носовые платки и солнцезащитные очки по пятнадцати долларов за ведро. Эти парни плохо координировались в пространстве, то и дело наступая на пятки своему шефу или охране министра.
   Губернатор старался перед началом научных испытаний продемонстрировать небывалый расцвет своего края, не совсем осознавая, впрочем, что субвентор решили попробовать на его подведомственной территории именно по причине напрочь загубленного сельского хозяйства. Все попытки накормить министра эксклюзивной продукцией, которую выдавали за массовую, натыкались на молчаливую усмешку с редким ёжиком железнодорожных усов столичного гостя.
  
   Свинопапка нервничал, прикидывая в уме, сколько он успел украсть за свой недолгий пятилетний срок нахождения у кормила провинциального масштаба, и сколько дней ему дадут на сборы представители Кремля, и, что самое главное в данном контексте, сколько он ещё сумеет украсть за это отпущенное президентом время.
   А из достижений губернии, кроме завозных соевых рек с берегами из кокосового масла похвастать, собственно, было нечем. Сыры, которыми когда-то славился край, сделались водянистыми и невкусными, напитавшись соевым белком под завязку. А изделия изо льна вообще стало некому производить по причине остановленного производства. Так даже если бы оно и не встало, то сырьё, опять же, отсутствует из-за неудачного вложения финансов в программу "Линялый лён державы". Не тому олигарху деньги перечислили из бюджета. У нужного нувориша, который хотя бы часть денег вложил в дело, как раз к моменту раздачи нашлись какие-то важные дела в Европе, и он не успел.
   Чем же ещё губерния славилась в узко сельскохозяйственном смысле? Ну, разве что мясом диких кроликов, которые забегали из соседней области, покинув хозяйство одного ушлого фермера по имени не то Хью Хэфнер, не то дядюшка Римус.
  
   Высокий представитель правительственных диаспор столицы даже не пытался вникнуть в суть хвастливых увещеваний губернатора и его поверенной Свиномамки. Сейчас важнее всего - добиться положительных результатов в процессе полевой эксплуатации субвентора, поскольку направление финансовых потоков по губернаторскому вектору из года в год равнозначно отапливанию атмосферы кострами из денежных средств этих самых потоков.
   Гости прошли в сельскую контору, изредка проваливаясь в лужи вместе с ковром. Собравшийся деревенский люд вовсе не желал безмолвствовать, как предписывалось ещё Александром Сергеевичем Пушкиным. Народ говорил, и говорил, странным образом прямо в ту амбразуру, которую забыли закрыть, проигнорировав вышестоящее распоряжение.
   И что там нам слышится в этом народном гласе? Солирует, как обычно, известный балагур Кузьма Егорович, остальные голоса смазаны в один тягучий гул провинциального недовольства.
   Колхозный сторож Кузьма Егорыч, глядя на картину вселенского благолепия, снизошедшего на поля и огороды забытого богом и инвестициями района поучал внука, вертлявого соплюна, лет десяти.
   - Запомни, Кирюха, - говорил он, показывая на прелести Свиномамки заскорузлым от частого нажимания на курок бердана пальцем, - сзади кошёлка, спереди - лукошки. Некоторые, правда, почему-то называют женское богатство плетушками. Но ты имей в виду, внучок, если лукошки пустые, то баба злая и бестолковая. Такая тебе не нужна, даже на полноту кошёлки смотреть неча. В теле должна быть баба. Вот как эта, скажем. Её, извини-подвинься, можно с месяц не кормить, если с провиантом прижмёт вдругорядь. А то и саму на мясо пустить в неурожайный год. Чего испугался, паря? Шутю я, шутю. Карахтер, значица у деда тваво развесёлый - без шутки никуда.
   Кирюха бестолково елозил в разношенной ноздре своим заусенистым указательным перстом с обскубанными ногтями в тщетных попытках поймать какую-нибудь жёсткую фракцию. Получалось плохо, и парень почти не слушал своего мудрого деда. А тот, не замечая такого к себе невнимания, продолжал:
   - И ещё запомни, внучок, главна штука - вона на тот ковёр с разбегу запрыгнуть, тады сразу станешь уважаемым человеком. И никакого тебе образования не потребуется, извини-подвинься. Лучче всего, конешна, зацепить каку не то дочурку от кормила государственна, она же кормушка аппаратна. Вот возьмёшь взамуж таку кралю, и всё тебе сразу явиться в лучшем виде. Тады уже Кирюха, на плетушки смотреть неча. Что попалось, то твоё. Не до жиру, в опчем-то. Потом можно будет спроворить себе разлюбезну милашку с приличным хозяйством распоследнего шестого размера. Что, внучок, туго наука моя постигается, извини-подвинься? Вона, вижу, даже в носу ковырять перестал. Задумался, стало быть. Тут, брат, такия униВРИситеты открываются, что просто не зевай.
  
   И вот уже процессия с трудом протиснулась в здание бывшего сельсовета. Замерший в дверном проёме в форме свёрнутой в стручок морской звезды председатель колхоза "Красные корма" Порфирий Пустельгов изображал не вполне откровенную верноподданность - с фигой в кармане и с тайным намерением что-нибудь стырить, если кто из приезжих зазевается. Ох, уж эта извечная люмпенская привычка экспроприативного овеществления! Нет тебе предела в данном конечномерном пространстве человеческих сущностей.
   Полковник Полубог чётко по-военному цокнул каблуками, подбитыми секретным сплавом мегамагния с титановыми насадками, и доложил, что на полигоне всё готово к испытаниям. Прибывшие, за исключением охраны, расселись возле жидкокристаллической панели, на её величавой многодюймовости был виден изготовленный к трудовому подвигу комбайн "Нива", склёпанный из остатков списанной техники, которую удалось собрать по всему уезду.
   Для реализации обратной связи на длинном конференц-столе размером с пол-избы (как только его рабочие сюда втащили?) расположился ряд микрофонов, напротив каждого из кресел, занятого высоким гостем.
   - А испытатель нас будет слышать? - поинтересовался министр, обращаясь к Пал Палычу, избрав его единственным объектом, достойным своего внимания.
   - Непременно. Для того микрофоны и поставлены, чтобы можно было скорректировать. Только во избежание неразберихи и неверного истолкования руководящих указаний в защитно-коммуникационный шлем испытателя выведен телефон, в который будет транслироваться мой передатчик. Остальные разговоры он будет слышать, но в виде общего шумового эффекта, чтобы ориентироваться, какая будет реакция нашего коллегиального органа... в общих, так сказать, чертах...
   - Что ж, очень разумно, - процедил министр, делая обиженный вид по поводу того, что ему не дали порулить процессом опробования субвентора в реальных условиях самостоятельно. На самом же деле он был невероятно рад, поскольку отвечать лично перед президентом за возможный срыв испытаний члену правительства не очень-то хотелось. А лавры? Лавры его стороной не обойдут. В случае успеха, разумеется. Лавры, они умеют найти нужную голову. Замечено со времён древних греков и не очень трезвых колхидцев, не при Са-а-а-х-каком-швили будет сказано. Хотя, впрочем... пусть... Там же испокон веку необузданные абхазы обитали, да мингрелы неукротимые. Это пусть, гмадлобт, как говорится, им в дышло.
   Полубог взял в руки миниатюрный передатчик и сказал судьбоносную фразу "Поехали!", не забыв, впрочем, указать в скобках своего честолюбия автора означенного вселенского посыла, а также апрельскую дату незабываемого космического года.
   На экране появился испытатель. В нём легко узнавался широкоформатный лицом Артур Тёткин. Его приняли в штат по рекомендации Григория Ивановича Пашкина и с разрешения Пал Палыча, который лично убедился, что в голове бывшего грузчика не зреет никаких коварных планов. Это если по официальной версии. На самом же деле, Полубог всё-таки склонялся к тому, чтобы пустить Тёткина в расход, одного, де, испытателя за глаза... Но вот санкция президента, эта чёртова санкция... Пока её дождёшься.
  
   Тёткин натянул на голову шлемофон с проводами, на конце которых развесистой виноградной гроздью теснились самопишущие датчики в форме весенних энцефалитных клещей, несмело спросил: "Чё, уже можно?" и, получив в ответ задорное полковничье "Давно пора!", извлёк из-под сиденья "Нивы" блестящее на солнце ведро с густой мутной жидкостью.
   - Самогон, - пояснил Полубог, - сам его вчера дегустировал... спиртометром. Показания самые впечатляющие.
   На экране Артур заправил комбайн проверенным продуктом, заправился сам в три долгоиграющих приёма, вытащил из кейса, который обнаружился здесь же, под сиденьем, колбу с синей жидкостью, зажмурился и вылил овеществлённую суть субвентора в широко раскрытый рот одним махом.
   Дальше события начали развиваться с калейдоскопической быстротой, на которую режиссёр, переключающий телекамеры, еле успевал реагировать.
   В первый момент комбайн занавесился сивушными дымами. Даже наблюдатели прониклись насыщенностью ядрёных испарений, хотя до стартовой площадки полигона было никак не меньше двухсот метров. Свинопапка даже причмокнул от восторга и облизал губы сдобной припухлости.
  
   Несколько мгновений "Нива" и её наездник ещё различались в тумане алкогольной закалки первой деревенской выжимки. Потом дымка несколько рассеялась, и глазам изумлённой комиссии предстало удивительное зрелище. Комбайн будто раздался в габаритах. Он заматерел, заблестел хромированными, как у "Харлея" боками, покрылся гирляндами разноцветных огней. Кабина теперь напоминала собой не тесный металлический ящик с неуклюжими рычагами, а командный пост космолёта высшей уфологической категории.
   - Ва-у! - с модным американским акцентом пропищала Свиномамка.
   - Ух ты! - вскрикнул губернатор.
   - Совсем, как на БАМе! - удивился железнодорожный министр сельского хозяйства.
   - Явный перебор, слишком много пафоса, - неодобрительно проворчал Гирш.
   - М-м-да... - многозначительно причмокнул высохшими губами академик Дятлов.
   - Ну, Артурка, стервец! - Вступил Пал Палыч Полубог с железной интонацией арифмометра "Феликс" в мужественно простуженном голосе. - Говорили же оболтусу, чтобы не изобретал внешние эффекты, а ЖЕЛАЛ только по существу сельскохозяйственного вопроса! Вот лишим премиальных, тогда узнает... э-э-э... Идеальный Джонс, чтоб ему! Уволю засранца!
   Но остановить процесс было уже невозможно.
  
   А дальше случилось...
  
   Космо-НИВА приподнялась на модных амортизаторах, будто выкованных в "скудерии" Феррари кудесником земли Северной Италии по имени, положим, Вакулотти. Комбайн прошёлся неспешно вдоль поля, словно осваиваясь с трассой, взревел тысячесильными двигателями хромированного достоинства и пошёл валять валки.
   Куражливое богатырское желание "показать энтой прохвесуре", чего стоит обычный люмпенский посыл в светлое будущее, рождённое субвентором и многократно усиленное алкоголем, привело к небывалому приросту производительности труда. Даже комбайн работал на пределе, подчинённый необузданной страсти своего водителя быстрее закончить работу и вкусить даров Бахуса в охотку. И уже безо всяких примесей.
  
   Через час всё было кончено...
   Поле облысело, как череп хорошо побритого Кузьмы Егоровича в его лучшие годы. Испытатель Артур Энгельсович Тёткин еле-еле выполз из разом сникшей "Нивы", доложил в эфир непослушным языком что-то вроде: "Задание выполнено! Служу науке и капиталу!" После чего свалился близ последнего из заскирдованных валков и вкусно захрапел на волне радиостанции "Маяк", которая сражала наповал новыми откровениями от "Не совсем министров" - некогда модной, а теперь реинкарнированной мальчиковой группы.
   - Послушай только, что они поют! Блеск твоих зелёных глаз режет душу мне сейчас... Каково?
   - Впечатляет. Садизм с применением гиперболоида инженера Гарина.
   Баю-бай, моя крошка. Баю-бай...
  
   В общем и целом, полевые испытания субвентора прошли на самом высоком уровне, как вы поняли. О чём немедленно доложили президенту.

_ _ _

  
   Казалось, что теперь проекту ничего не угрожает, и вскоре не только сельское хозяйство получит препарат, решающий все проблемы за счёт чьей-то натренированной печени. А, между тем, тучи сгущались не по метеопрогнозу, а по человеческой алчности.
   Минула неделя после полевых испытаний....
   В отдельном кабинете ресторана "Клык моржовый" сидели двое. Один имел вид бывалого биржевого пророка, беспринципного и готового продать собственных детей из сорока процентов прибыли. Второй же служил ярчайшей иллюстрацией эволюции современного бизнеса от малиновых пиджаков и бритых затылков до легализованных таможенных льгот и думского лоббирования общаковских интересов. Оба человека говорили вполголоса, неспешно запивая каждую фразу десятилетним "Мартелем".
   - Скажите, я могу рассчитывать на положительный результат? С какой вероятностью? - спросил биржевик.
   - Если ваши данные о состоянии наших оффшорных счетов соответствуют действительности, то можете даже не сомневаться - всё доставим в лучшем виде. Фирма веников, что называется, не вяжет. Она их н е м е д л е н н о плетёт.
   - Хорошо, хорошо. Только учтите, что препарат, опытный его образец, хранится в квартире профессора Гирша... пока хранится. Послезавтра его заберут в институт... Нужно, как вы понимаете, профессора отстранить, все запасы продукта изъять. Это чтобы потом разговоров лишних не было. Пресса у нас, сами знаете, продажная, хе-хе...
   Шансонье с заводным сценическим псевдонимом Аркадий Уголёк в неспешном аллюре по кругу небольшой эстрады исполнял знаменитый хит конца недавнего прошлого "Ботва опыляет друг в друга". Публика же расслабленно внимала, лениво используя зубочистки из бамбука по их прямому назначению: лениво ковыряла ими в рулетиках тихоокеанского суси, изготовленного из превосходных вяземских лягушек. Так или иначе, никто из присутствующих не подозревал о том, что неподалёку от них решалась судьба не только открытия века, но их собственная судьба... если предположить, что замысел договаривающихся в отдельном кабинете сторон вполне удастся.

_ _ _

  
   Академию Субвенторных Наук расформировали в кратчайшие сроки. Проводы академика Дятлова на пенсию выглядели грандиозно. Полковник Полубог был вынужден уйти в отставку, предварительно дав подписку о неразглашении. А вот Гирша никто с тех пор не видел.
  
   Через полгода в спортивном мире произошёл неслыханный ранее феерический успех одного бренда. Сеть спортивных клубов "Roma" добилась абсолютных успехов решительно во всех соревнованиях, какие бы не происходили на свете.
   Мировые медиа-агентства буквально захлёбывались, рассказывая об очередном удачном приобретении малоприметного господина не то с Чукотки, не то с "камчатки" Евразии. То он Прадо в бессрочную аренду возьмёт, то Лувр у французского правительства за неподъёмную взятку выкупит.
  
   Минул ещё год.
   В маленьком кафе на окраине столицы ветхий старичок, которого все присутствующие называли странным именем Гирш, пил чай с молоком, размачивая в нём горчичную баранку, прежде чем положить в рот, похожий на щель, вырытую опытным пехотинцем на сильно каменистой почве. Одним глазом посетитель кафе косился в сторону телевизора. Там, в программе новостей, пронырливые корреспонденты сообщали о том, как бывший всесильный магнат, олигарх и владелец спортивной империи "Roma" накануне вечером был доставлен в психиатрическую клинику Лондона с диагнозом "белая горячка".
   Старичок покачал головой и произнёс еле слышно:
   - Ай-ай-ай. Я же говорил, что пока рано использовать препарат. Испытания только начинались. А с настолько явной неспособностью организма бороться с алкоголем совсем не стоило за дело браться. Вот вам и, пожалуйста. Всего за несколько месяцев сгорел человек. А выглядел же таким цветущим.
   К странностям посетителя в кафе давно привыкли, оттого на его ворчание себе в нос никто не обратил ровным счётом никакого внимания.
  
   Империи обречены на распад. Не стала исключением и ЭТА... с названием совпадающим не то со столицей Италии, не то с мужским именем...
  


Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Освоение Кхаринзы"(ЛитРПГ) Eo-one "План"(Киберпанк) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Е.Шторм "Мой лучший враг"(Любовное фэнтези) Е.Мэйз "Воровка снов"(Киберпанк) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) Д.Черепанов "Собиратель Том 3"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"