Чваков Димыч: другие произведения.

Карта мира

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
  • Аннотация:
    разговор с заслуженным лётчиком


Карта мира

(разговор с заслуженным лётчиком)

  
   Праздничное утро первого осеннего выходного встретило меня хмуро. На улице свирепствовал гололёд с северным ветром - вчерашний мокрый снег ночью прихватило, дороги превратились в полосу препятствий для прохожих, напоминающих неуклюжих коров, вступивших на скользкую дорожку капитана Флинта. Кроме того, были иные причины неликования. Молока на кашу в холодильнике не оказалось, вероятно, кто-то нагло высосал накануне. Наверняка - я сам. А то ещё кому, если жена в отъезде, а сын давно живёт в другом городе?!
  
   Выпив чаю с каким-то дежурным бутербродом имени лорда Сэндвича, призадумался: как бы с толком провести субботний день, невзирая на перманентную серость за окном.
  
   "Лицом в десерт падают только сильные люди", - так любил говорить человек с необычным прозвищем "летающая легенда Севера" Антонов Сергей Иванович. Сентенция, достойная занесения в анналы. Но и не только. Благодаря ей, этой фразе, я знал, чем стану заниматься в ближайшие несколько часов - терпеливо дожидаться десерта.

*

   По старинной советской традиции, которую Соросы и прочий финансовый люд масонского Билдерберга безуспешно пытается выжечь из нашего народа калёным железом, предложив взамен фуршетные корпоративы, обосновались с Сергеем Ивановичем на кухне. Закусок наметали, какие подвернулись под руку. Сало, вскормленное кубанскими животноводами, ласкало глаз и обоняние волшебством своих мясных прожилок, хрустящие солёные огурчики обосновались по краю блюда с квашенной капустой, изображая из себя пулемётную ленту времён легендарных и наверняка героических.
   Мочёная морошка уютно возлежала в болотистой местности эмалированной миски и оптимистичным колёром приглашала в страну детских грёз. О том, какова была малосольная зельдь, рассказывать не решусь, иначе проглочу язык и перестану что-либо соображать. Также не буду рассказывать, как дымились пельмени, вожделея окунуться в белоснежную прохладу сметаны с мелко порубленной петрушкой, как фыркала на чугунной сковороде глазастая яичница, пытающаяся исторгнуть из своего поджаристого снизу тела ароматные слезящиеся шкварки.
  
   Пора бы и выпить. И мы выпили, сказав какой-то негостеприимный сусанинский тост с польским акцептом. Да, именно - акцептом, ибо говорили мы без акцента. Следом за стартовой дозой полетела вторая. Иваныч углубился в закуску, как молодые большевики углублялись в начале прошлого века в учение отцов-основоположников о прибавочной стоимости. Я всё ждал, когда же старый пилот начнёт, что называется, травить. Чего греха таить, именно на это и рассчитывал. Но пока не происходило ничего особенного: выпивка, закуска с мало значащей беседой вокруг бытовых обстоятельств существования.
   И только, как заметил бы один из анархистов-практиков по имени Нестор Иванович.
  
   Отстоял сам, дай отстояться пиву! Такого нехитрого правила с плаката в пивнушке времён социализма я решил придерживаться сегодняшним вечером - не стану тревожить Сергея Ивановича своими вопросами: созреет если, сам что-нибудь расскажет, вспомнит из собственной практики. Вернее, не так - не "если созреет", а "когда созреет", чувствуете разницу?
  
   Долго ждать не пришлось - уже после третьей рюмки Антонов преобразился - пилот-красавец, за которым когда-то женщины волочились косяками в три праздничных колонны, вызывая чувство перманентной ревности у верной жены, подруги и соратника по строительству "ячейки социалистического общества". Лишь поредевшая седая шевелюра подчёркивала - моему сотоварищу, нет... не стану накликать на себя обвинений в ханжестве, скажу прямо... Лишь поредевшая седая шевелюра подчёркивала - моему собутыльнику годочков уже немало...

*

   - Помню, над Обской губой летали больше недели. Цемент возили для строительства какого-то нефтяного терминала. Поначалу опасались над открытой водой идти. Все же люди сухопутные, если (тьфу-тьфу-тьфу) на авторотации1 спускаться, то лучше не на воду... А потом обнаглели, и недели через две пересекали гладь залива мухой на высоте тысяча двести метров. А ты что думал - конечно, с подвеской. И скорость больше на высоте, а потому экономия горючего. Милое дело - плюс к командировочным, полевым, за налёт ещё и премия. Небольшая, но тоже приятная.
   Диспетчер в Тазовском спрашивает, мол, на какой высоте идёте? Занимайте 400. А мы-то на 1200 по своей старой памяти, но признаваться не стали, чтоб не нарваться на скандал. А там Ан-30 гидросъёмкой занят. Ему диспетчер говорит:
   - Повнимательней. Там внизу "шестёрка" цемент таскает, не снижайся без команды.
   - Не вижу никого. Над губой пусто.
   - Не может того быть!
   - Эй, где вы там, вертолётчики?
   - Здесь мы, здесь. С грузом идём.
   - Гидролога видите?
   - Видим.
   - А я их не вижу... - сообщает эфиру лётчик с Ан-30.
   - Что вы мне голову дурите? Сами же слышите...
   - О... теперь вижу. Так они сверху...
   - Сверху?! Да вы там ослепли совсем? "Шестёрка" же на 400 идёт....
   - Выше километра... Мы под ней.
   - Ах, твою-то мать!
   Как говорится, приходите к нам в нокаут - вашу детку навестить. Я бы тоже охренел, когда б увидел нашу "летающую крепость" с подвеской на такой высоте - вопреки всем правилам работы с грузом, находящимся снаружи вертолёта.
  
   Думали, пожалуется местная служба управления воздушным движением нашим отцам-командирам, но обошлось. Молодцы, не стали напрягать обстановку - себе бы хуже сделали. Они пожалуются, руководство отстранит экипаж от полётов, потом начнёт изыскивать возможность замены пилотов. Пока найдут, пока отправят - чай, не ближний свет, да и регулярного сообщения между Печорой и Тазовским нет. Пройдёт никак не меньше недели. А машина стоять будет, как и работа. Тогда хоть и социализм дразнил своей улыбкой бессребреника за стеклом блистера, но деньги экономисты считать умели не хуже капиталистов.
  
   Закончилось тем, что пригласили меня (я тогда уже командиром воздушного судна был) на ковёр к представителям службы движения и заказчика. Там ещё инженер по безопасности глотку драл, пальцы гнул, щёки раздувал, будто Борей во плоти, делал страшное лицо. Но его попросили успокоиться и задвинули в угол. Устный пистон мне вдули, пообещали сопроводить окончание командировки циркулярной цидулькой подмётной, и на том всё рассосалось. Да, вот ещё что: сопроводили наш отъезд вовсе не кляузой, а благодарственным письмом. А стоило такое изменение недорого - бессонная пьяная ночь, "поляна" моя, разумеется. Простава обошлась в половину аванса, не более. Собственно, и всё. Инженер по безопасности тоже человек, и ничто человеческое, как говорится... Но до десерта он не досидел. Чуть в винегрете не захлебнулся.
  
   Антонов закатил один глаз, будто бы купая его в дезинфицирующем составе недавно выпитого горючего, вставшего этиловым столбом в районе гортани. Потом крякнул соколом ясным и продолжил:
  
   Работаем, значит, по ту сторону Урала - на севере Тюменской области. Первые испытания недавно привезённых с базы строп проводим на самой новой машине, которая только-только с завода пришла. Всё честь по чести: у этого аппарата и движки новые и сухая масса самая маленькая, то есть на подвеску может взять груза больше, чем другие борты цепляют - восемь тонн, как с куста даже летом. А тут - ноябрь, конец осени, стало быть, тяга у Ми-6 о-го-го какая!
   На испытания проверяющий прибыл. Да не просто так себе - параграф ходячий, а действующий пилот, заместитель командира лётного отряда. Назовём его Михалыч.
   Вот этот самый Михалыч и уселся в левое кресло командира "шестёрки", выселив меня на место второго пилота. С ним не поспоришь: проверяющий на борту - первое лицо.
  
   Вылетели с базы, получив задание - оттранспортировать канадский жилой домик - похож на наш балок, только подлиннее и поизящнее внешне - километров на семьдесят от промбазы нефтяников на их буровую. Стропаля зацепили "канадца" на земле и команду нам дают, тащите, мол. Командир - "по газам". Не резко, разумеется. Пытается потихоньку приподнять груз, чтобы оценить возможность его переноски. Дверь в грузовой салон открыта. Оператор подвески плечами жмёт и говорит по внутрибортовой связи:
   - Командир, ни черта балок не двигается. Примёрз, наверное. Может, сбросим трос?
   - Отставить аварийный сброс. Сейчас оборотов добавлю.
   Обороты возросли, тяга увеличилась. Наши вагончики на таких оборотах поднимались за милую душу, а этот - ни в какую.
   - Что там с грузом?
   - Не двигается, Михалыч. Точно - примёрз, - уже я не выдержал и голос в свой ларингофон подал...
   - Какой хрен - примёрз?! У меня уже обороты почти на максимуме. Давно должен был подняться. Вы там с весом ничего не напутали?
   - Нет. У "канадца" семь с небольшим тонн по паспорту...
   - А ещё же оборудование: печка, кондиционеры, душ...
   - Михалыч, всё названное в комплекте. В паспорте до килограмма вес указан.
   - Тогда - какого чёрта?
   - Может быть, всё же примёрз?
   - Хорошо, пусть примёрз... Я этот трамвайчик долбаный всё-таки сейчас на самых больших оборотах сдёрну.
  
   Михалыч "раскочегарил" двигатели практически до максимума и сделал очередную попытку поднять машину с грузом. Чувствовалось, что "шестёрка", ещё ни разу не таскавшая подвески по причине своей эксплуатационной непорочности, завибрировала, напряглась и... пошла-таки в набор высоты. Михалыч с улыбкой выглянул в грузовой отсек, явно напрашиваясь на комплимент - вот, мол, как я ловко эту махину поднял.
   - Как там груз, Эдик? - спросил он у бортрадиста, сидящего у люка с механизмом подвески. - Не раскачивается? Чувствую, машина ровно идёт - значит, хорошо сдёрнул.
   - Мы без груза ушли, Михалыч! Потому и легко...
   - Стропы порвались? Вот жульё... подсунули... На тебе, боже, что нам негоже! - командир гневно сверкнул глазами в мою сторону, будто бы именно я - сидящий справа и сегодня не мешающий "левому" принимать решения2 - своими действиями или даже бездействием привёл трос в негодность.
   - Да нет же... Стропы в порядке. Вниз посмотрите.
  
   Проверяющий сделал разворот над промплощадкой заказчика, и я увидел в боковой блистер замечательную картину: если раньше вагончик для жилья нефтяников в полевых условиях был один... и большой, то теперь их стало три. Три маленьких! Стропы очень аккуратно разрезали торт канадского балка на три "пирожных", которые стояли теперь посреди тундры, будто десерт на праздничной тарелке.
   Тут - то ли сам по себе балок оказался хреновый, хоть и канадский, к транспортировке по воздуху не приспособленный - нашим-то дровам пофиг всё коллизии с тросами - то ли, заказчик не прочитал какую-нибудь инструкцию по авиационной перевозке нежных импортных геологических домиков. Так или иначе, претензии авиаотряду никто предъявлять не стал, поэтому я склоняюсь ко второму варианту.
  
   Временный командир нашей "шестёрки" немедленно откомментировал ситуацию многоэтажной конструкцией, от которой у работников филармонии уши бы немедленно превратились в скрученные в пельмень нимфозории. Да ну тебя! Не изображай на лице непорочное зачатие - матерное слово раньше нас родилось!  Станом нотно-прокатного Листа имени Ференца клянусь!
   Вот я тебе и говорю, запас прочности - великое дело. Нашим балкам на деревянных полозьях-санях никакой способ стропления не страшен. За всю мою долгую лётную карьеру ни один не был повреждён. А тут, понимаешь, никакой тебе надежды на удачное исполнение лётного задания. Как говорится, клёны выкрасили город... над Канадой, над Канадой3.

*

   - Если ты помнишь, - продолжил сеанс воспоминания Сергей Иванович, - до середины 80-ых летал я вторым пилотом на "шестёрках", а потом и командиром стал, когда машин в "нашем гараже прибавилось". И до самой пенсии на Ми-6 бы отработал. Но в конце 2002-го все "шестёрки" по стране списали чохом после катастрофы на мысе Эклипс полуострова Таймыр. А лётчикам куда деваться? Перевели нас всех на Ми-8, тоже чохом. Машина полегче, поманёвренней, но после "шестёрок" такое впечатление, как если бы после внедорожника пересесть на обычный "паркетник" городского класса.
  
   Впрочем, чисто технически не очень уж и сложно. Это не то, что с Ан-2 на Ми-6 переучиться. После Кременчугского училища десять лет на самых наших массовых бипланах по району рассекал, каждая собака в местных деревнях меня знала. Почту возил, людей, грузы. Нравилось очень. А потом большие вертолёты пришли в отряд. С поршневой техники на газотурбинную пересаживаться, тем более - с самолёта на "вертушку", дело непростое. Очень долго, уже когда сидел в правом кресле Ми-6, снились полёты на "аннушке" - всё хотелось штурвал на себя во взлётный режим... шарю перед собой, а вместо него только ручка "шаг-газа". В холодном поту просыпался, веришь? Лишь через три года от этого синдрома избавился.
  
   Так вот, пересел я с Ми-6, который некоторые штатские, то "летающим сараем" называли, то "винтокрылой коровой", на Ми-8 очень быстро, даже ойкнуть не успел. А тут и первая длительная командировка - в Пакистан, потом - Афган. Лямку миссии ООН тянул два срока подряд. Расскажу, пожалуй, со второй - с работы в Афганистане.
   Добирались в Герат своим ходом через Душанбе и Мазари-Шариф. Вдоль границы летели. Без приключений. Базировались на военном аэродроме вместе с представителями United States Air Force (USAF).
   С американскими лётчиками встречался каждый божий день. Молодые, наглые. Летать не умеют, но хамят на каждом шагу на своих "чинуках". А мы на форсированных ЭмТэшках4 такие дела крутим, им и не снилось. Вплоть до замены двигателей и редукторов в полевых условиях. Пиндосня только ходила мимо наших техников да пофыркивала - дескать, беднота, раз борт не можете на завод перегнать (у них, представляешь, в эксплуатационных предприятиях тяжёлых регламентов не делают совсем, всё - на заводах). Смеялись они, смеялись, а потом репу зачесали. Нам эксплуатация наших Ми-8МТ обходилась раз в двадцать пять - тридцать дешевле по самым скромным подсчётам.
  
   А уж когда мы пушки американские на подвеске носили, то смотрели на нас, будто тягловую силу и скрепя сердце платили двадцать тысяч зелёных тугриков за операцию. Самим-то слабо, ссат кругами от страха через горы тяжёлый груз перетаскивать, но делают вид, будто занимаются благотворительностью. Смотреть смешно на эти напыщенные самодовольные рожи. От зависти лопаются, а вместо того, чтоб опыт перенять, нос кверху дерут - мы, де, богоизбранная нация. И ничего не поделать - гены пиратов и ссыльных бандитов дают себя знать, так и прут поверх хвалённой толерантности, как бурьян по анансам.
  
   А вот с "бундасами" - дело другое. Те ребята нормальные на своих новёхоньких NH-90 вышивали. Эти "вертушки" всего за год до нашей командировки начали выпускаться, потому смотрелись машины выигрышней наших "восьмёрок", эффектней. Но в работе трудяга Ми-8 давал фору своим европейским собратьям - десятилетия эксплуатации даром не прошли.
  
   Собственно, в Герате не совсем "бундасы" базировались, а в основном дети первой волны наших эмигрантов из Поволжья и Казахстана. Ещё и русский помнят неплохо и взаимовыручка на генном уровне "зашита". У них в отряде имелась лебёдка, без которой нам бы движки и редуктор никогда не поменять. А ведь уступили дорогостоящие агрегаты немцы, пока работу не закончим, и ничего не просили взамен. Мы уж сами скинулись и ящик "вискаря" ребятам подогнали. Вместе потом и выпили. Весело было.
  
   Спецом по безопасности в международной миссии ООН последние три месяца моей командировки работал швед. Хороший дядька, справедливый. Плевать он на американские амбиции хотел, когда заокеанские лётчики права качать начинали. А хотели они всегда только одного - быть первыми. Заходишь на посадку - американцы непременно должны влезть впереди всех, независимо, что в глиссадном створе уже очередь бортов выстроилась. Встаёшь под погрузку - им тоже без очереди изволь всё погрузить. А если работа по заявке ООН, то пилотня с молоком на губах и долларовой надеждой на Всевышнего сама себе лучшую выбирает и отказывается, если дело связано с длительным и сложным пилотированием. Халява раньше них на белый свет появилась, чтоб им электрод поперёк подгузников. Не раз засранцы эти создавали аварийные ситуации из-за своей дури. Предупреждай их, не предупреждай - а у штатовца глаза оловянные и по "президенту Франклину" в зрачках.
  
   Так вот, наш Ульф однажды от пиндос-беспредела вышел из себя, собрал всех лётчиков в конференц-зале и американский "детский сад" отстранил от полётов. Через три дня парней заменили на более адекватных. Но шведу "самоуправства" не простили - его тоже вскоре отозвали из миссии, но это уже случилось после нашего отъезда.

*

   - Спрашиваешь, каким макаром я в первую загранкомандировку в Пакистане оказался? Это отдельная история. Помнишь, надеюсь, карикатурный скандал мирового уровня? Верно, тогда ещё в каком-то Датском издании пророка Мухаммеда неподобающим образом изобразили. Всё в сентябре 2005-го началось. Массовые демонстрации в исламских странах, нападения на посольства США, Канады, ЕС. Дипломатические ноты протеста, угрозы, шантаж и прочие прелести конфессионно-политического противостояния. И всё бы ничего - не в первый раз, не в последний. Но тут - землетрясение в Пакистане 8 октября 2005-го года приключилось. До семидесяти тысяч погибших.
  
   Мировое сообщество по линии ООН направляет гуманитарную помощь в страну, а тамошние радикальные исламисты всё в штыки воспринимают. Вплоть до того дело доходит, что на спасателей нападают, если те - не приведи аллах! - из Европы или Северной Америки, правда, в меньшей степени - США же союзники Пакистана, как никак. И вот как раз в этот период предложили мне в гуманитарке поучаствовать. Россия в карикатурном скандале не при делах, так что принимающая сторона не сильно артачится. Но без согласия работника - никуда, поскольку дело опасное в свете помянутых выше событий.
  
   Организована доставка авиатехники и персонала была через Тверское авиапредприятие. Один экипаж с "восьмёркой" оттуда: как говорится, порт приписки - аэропорт Змеёво, а второй борт - из Печоры. Погрузили вертолёты в транспортный Ил-76, зашвартовали, как полагается, предварительно сняв лопасти и хвостовые балки, и вот - машины уже на пути в Исламабад. Наша техника работала в Пакистане аж до февраля 2006-го, так что экипажи меняли периодически. Я в третью смену попал - заключительную, полтора месяца в режиме нон-стоп летать приходилось... В общем, практически без выходных. Только в конце командировки, когда ситуация в стране немного разрядилась, и нам перепала толика свободного времени.
  
   Жили мы в блок-домиках на территории пакистанского военного аэродрома. Кроме наших бортов, там базировались ещё две "восьмёрки" откуда-то из Сибири. А рядом стояли и американские военные лётчики на своих "Чинуках". Аэродром где-то на окраине Исламабада. Чтобы за территорию КПП выйти, американцы даже не думали. Их и в посольство на какой-то приём под усиленной охраной возили на автобусе с эскортом из четырёх бронированных авто. И это, заметь, первейшие союзники Пакистана в регионе. Достали, видать, местное население своей простотой, если так боятся обычной встречи на улицах столицы союзной державы.
  
   Я первое время за КПП тоже не выходил, нужды в том не видел: утром позавтракал и - в горные районы гуманитарку развозить местным гражданам. И так до темноты, а потом - ноги на шконке вытянул, посмотрел новости по российскому первому каналу (единственный европейский канал, который у нас на базе можно было настроить) и потом - баиньки.
  
   Кстати, на способах доставки хочу остановиться чуть подробней. Американские пилоты никогда не подсаживались, остерегались чего-то, видимо, или боялись попросту, хотя и доброе дело делали. Они все продукты с малой высоты сбрасывали. А детали - порвалась ли тара, рассыпалось ли содержимое, их ни разу не трепыхало: отчитались, что сбросили груз в назначенном месте, да и дело с концом.
  
   А наши "восьмёрки" всегда садились, и мы передавали предметы первой необходимости и провизию в отрезанные от цивилизации землетрясением районы, как говорится, из рук в руки. Пакистанцы, проживающие в отдалённых горных местностях, в большинстве своём люди незлобивые, наивные и гостеприимные. Они всюду нас угощали чаем и фруктами. Поначалу мы опасались принимать что-то от бывших "душманов" - вдруг отравят, а потом плюнули, расслабились, и стало веселее. Переводчик на четыре русских экипажа был один, потому частенько мы оставались без лингвистической поддержки - летали же по разным точкам. Однако данное обстоятельство не мешало находить общий язык с местным населением. На пальцах, жестами - как и положено.
  
   Знаешь, я никогда в жизни не ел виноград... а тут вдруг распробовал. Но это такой сорт... у нас подобного я и не видывал. Прозрачно-зелёные ягоды, размером с большую сливу, кисть весит килограмма два... выглядит, будто театральный муляж - просто божественно... и вид, и вкус.

*

   Рельеф в том районе, куда мы гуманитарку доставляли, самым трудным оказался. Американцы там работать сразу отказались, опасаясь побиться. Те ещё соколы. А и в самом деле, без навыков полётов в горах летать невозможно. А у наших экипажей - у всех такой опыт есть, но в основном на Урале и Алтае, а здесь нечто иное - горы-то совсем ещё молодые, ущелья узкие с крутыми стенами. Попал в каньон с попутным ветром - только вперёд двигаться и можешь, не развернуться. Чуть зазевался и по стене размазан. Даже не с полной загрузкой - чуть высоту набрал, чтоб препятствие обойти, а движки уже воют и готовы сорваться в помпаж из-за недостатка кислорода в воздухе.
   Первое время руки дрожали после полётов, как у первача-курсанта. Сам себя не узнавал.
  
   А в иные деревни так и вовсе спроста не добраться было. Два раза даже несанкционированно границу с Индией пересекать пришлось. Да-да, нарушитель я, рецидивист, к тому же. И ничего не поделать - иначе не зайти на посадку, отвесные скалы и высота за четыре тысячи.
  
   В первый раз нам на плохом английском что-то кричали в эфире - мол, нарушили границу, немедленно садитесь. Но какое там - похрен веники - мы уже снова в "родном" Пакистане. Взлетали с куром на базу часа через полтора... на свой страх и риск. Прокричали в эфир с испугу, что мы представители гуманитарной миссии ООН, что нас трогать нельзя, а в конце спича я добавил от себя крепкое русское словцо, не убирая руки с ручки "шаг-газа". Хорошо - индийские войска ПВО сбить наш борт не решились, заслышав русскую речь в УКВ-диапазоне.
  
   Буквально к вечеру того же дня пришла на нас "телега" и требование пакистанской стороне выдать нарушителей. Отбоярились еле-еле. Пришлось посольских подключать и комиссара ООН. Всё хорошо закончилось - получили мы временное разрешение на работу с подходом со стороны сопредельного государства на период доставки гуманитарных грузов.
  
   В конце января 2006-го очередная волна "карикатурных беспорядков" прокатилась. Америкосы пальцегнутые только и кричали везде о величии своей нации, но за пределы аэродромной колючки - ни ногой. Боялись всего. Величие дальше ограды не распространялось... если без ковровых и глубоко гуманных бомбардировок.
  
   В январе на КПП уже ни разу не появлялся ни один представитель Северной Америки. Даже с охраной никуда не ездили гордые, но осторожные янки. Зато в город зачастили наши, в основном техники. Работы стало меньше, а вечерний досуг вдали от дома на сухую даже в Азии плохо переносится.
  
   Презрев все предупреждения о возможных нападениях и провокациях: пакистанцу же сложно понять, кто перед ним - датчанин, канадец, уроженец штата Пенсильвания или же русский, мои сотоварищи, коллеги по командировке смело уезжали в город и всякий раз возвращались оттуда без малейших признаков насилия на лице и иных конечностях организма. Наоборот, этих пропавших авиационным керосином героев почему-то привечали в самых разных злачных местечках, где мусульманам кутить не пристало. То ли русский разговорный пришёлся жителям столицы Пакистана больше по душе, нежели урду и английский, то ли люди попадались исключительно душевные - как товарищу Сухову в фильме "Белое солнце пустыни".
  
   Но однажды случилось ЧП: пропал целый экипаж в полном составе плюс мой второй пилот и почти все русские техники. События так разворачивались: я вздремнул перед ужином, заглянул в вагончик технарей, потом - экипажа, но никого там не обнаружил. Вышел к воротам, расспрашиваю местных служивых, не видели ли те моих коллег: "сам рашенс вере хере?" Между тем, вопрос свой какими-то жестами закрепляю по мере сил. А пакистанцы - как же, говорят, видели. Так я понял, когда сменившийся часовой недоношенным окурком с чем-то дурманно-сладким в сторону города показывать начал: мол, "гоу на такси" в неизвестном направлении.
  
   Как позднее выяснилось, всё точно мне рассказали: арендовали наши парни микроавтобус-такси и в ресторан, название не помню, укатили. Это прикомандированный к русским переводчик всё повторил, что я и без него выяснил на одних, можно сказать, козырных загибах.
  
   Время шло, темнело. Переводчик успокаивал, мол, полиция местная хорошо работает - отобьёт экипаж от разъярённой толпы в случае крайней нужды. Сам же звонил всё время с мобильного и что-то тревожно втолковывал невидимым абонентам. В мою сторону - напротив - деланная улыбка и нарочито спокойный тон. А мысли совсем другого рода роились в моей голове осиным выводком: "не верит мой толмач в то, что говорит... сам не верит".
  
   Хотел я было уже в полицию обращаться с официальным запросом, а тут мои крендели прутся, песняка давят "Ах, мороз-мороз!" на весь исламабадский пригород, да так, что правоверные мусульмане от них на другую сторону улицы шарахаются. Говорят, нашли мы, дескать, Иванович классный кабак - там "смирновку" дают... Почему поехали на подвернувшемся минивэне, автобуса служебного с охраной не дождались? Так ведь волнения в городе, если белый - могут зашибить. В такси же не видать, кто едет - стёкла тонированные. А обратно чего пешком? Так ведь темно уже, хрен догадаешься, что мы европейцы, а не сунниты благоверные... С красными от возлияний рожами, которые в темноте от излишков гемоглобина светятся? Ты только подумай...
  
   Я позже тоже пару раз по городу гулял. В одиночку, правда, не рисковал, исключительно с тем самым переводчиком. Только однажды мы с ним на базаре разминулись. Но не страшно, поскольку толмач мне заранее одно кафе показал - дескать, если потеряемся, заходи сюда и жди, никуда не шастай, чтоб на летающую исламскую звездюлину не нарваться.
  
   Хорошо, заглянул в заведение, чай заказал - "уан ти фор ми, плиз". А там все молчат и на меня смотрят, будто ждут чего. И глаза у посетителей какие-то, как мне показалось, недобрые и пронизывающие. Карта мира на стене висит. И хозяин головой мне в сторону той карты кивает. Ага, наверное, знать хочет, откуда я приехал - догадываюсь. Отказать, судя по всему, нельзя. Встаю, подхожу к стене. Надписи все на английском, но понятные. Вот и Россия, нахожу Москву и взглядом на северо-восток (то есть вправо и вверх двигаюсь). И тут испытываю полный шок. Севернее Москвы не обозначено ни единого города, кроме... Печоры. Охренеть! Река Печора и город с гордой надписью "Pechora" в среднем течении около жирной точки. Видно, на моём лице отразилась вся неоднозначность ситуации, поскольку посетители тут же повскакивали с мест и принялись что-то кричать. Никогда подобной карты не видел. Сам подумай - в Европейской части России даже Петербургу места не нашлось, а Печора была!
  
   У народа местного, между тем, выражение лиц изменилось. Улыбаются, руки ко мне потянули... для пожатий. Слышу "рашн, рашн" со всех сторон. Чуть не выпал в осадок от избытка чувств. Когда переводчик меня обнаружил, я сидел обложенный фруктами, какими-то ещё сладостями и допивал пятую чашку ароматного крепкого чая с молоком, кардамоном, мускатным орехом и большим количеством сахара. Не то угощали меня посетители, не то - за счёт заведения, так я и не понял.
  
   Когда мы возвращались на базу, я спросил, отчего мне был оказан такой приём. "Всё просто, - ответил мой гид по Исламабаду, - данное кафе принадлежит одному русскому, который попал в плен во время Афганской войны. Его привезли в Пакистан, где он принял ислам, получил свободу и вскоре обзавёлся своей недвижимостью и предприятием общепита. С тех пор кафе так и называют "русским", хотя в нём соблюдаются все местные традиции. И здесь принято относится с почтением к землякам хозяина".
  
   Хорошо, с этим всё ясно, но каким волшебным образом хозяин повесил карту, на которой... Он знал, что я из Печоры? Тогда - где же взял столь редкостный вариант карты мира, на которой в России и городов-то почти нет, кроме моего родного? Переводчик хитро улыбнулся и ничего не ответил. Его поведение навело меня на пространные размышления о местном гостеприимстве. Скорее всего, заранее продуманном гостеприимстве. Но неужели для столь невысокого гостя, как я, умудрились впечатать слово "Pechora" типографским способом?! Это же хлопотно... и наверняка недёшево. Было, правда, ещё одно подозрение - накануне у меня день рождения приключился, только я запамятовал о нём - целый день в горах в кабине вертушки. Да и никто из ребят не вспомнил. А может быть, всё-таки вспомнили?
  
   - Слушай, Сергеич, а не та ли это чудесная карта, что висит у тебя дома? - спросил я. - Так тебе её подарили на память?
   - Точно, принесли перед отлётом на родину. Вручили тихо - без пафоса и восточных ритуальных обнимашек. Потому и дорога... - Антонов задумчиво вздохнул и отлетел душой в те далёкие уже времена, когда ему удалось внести посильный вклад в спасение людей. А возможно, мне просто показалось.
  
   1 - авторотация - режим вращения воздушного винта летательного аппарата или турбины двигателя, при котором энергия, необходимая для вращения, отбирается от набегающего на винт потока. В режиме полёта вертолёта с включённым двигателем воздушный поток поступает сверху и выходит снизу, но в режиме авторотации несущий винт вертолёта раскручивается от встречного набегающего потока, одновременно создавая подъёмную силу. Авторотация возможна потому, что между двигателем и несущим винтом стоит обгонная муфта, позволяющая винту свободно вращаться, даже когда двигатель не работает. Используя авторотацию, вертолёт может произвести безопасную посадку даже при отказе двигателя, поэтому возможность безопасной посадки на авторотации является необходимой для прохождения сертификации производителями вертолётов.
  
   2 - здесь имеется в виду расхожая авиационная приговорка, регламентирующая поведения в полёте второго пилота (правое кресло) по отношению к командиру (левое кресло), звучит она так: "Наше дело правое - не мешать левому";
  
   3 - герой, вероятно, сознательно соединил строки из двух разных песен в одну;
  
   4 - имеется в виду модификация вертолёта Ми-8 - Ми-8МТ с двумя двигателями ТВ3-117 ВМА (2200 л.с.) вместо двух же ТВ-12-117А (1500 л.с.);


Популярное на LitNet.com С.Росс "Апгрейд сознания"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Е.Шторм "Мой лучший враг"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Д.Хэнс "Хроники Альдоса"(Антиутопия) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Л.Хард "Игры с шейхом"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"