Иванов Петр Иванович: другие произведения.

Тонкая линия(Часть 2. Туман войны.)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 5.81*34  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Альтернативка про нашего современника в прошлом, без роялей и шапкозакидательства. Текст не закончен и не вычитан, знаки препинания расставлены "по Ворду", я буду еще неоднократно править, и добавлять в уже существующие главы новые диалоги, эпизоды... Последний вариант. 100% достоверной картины в рамках альтернативки (да и просто в исторической прозе) создать невозможно, т.е. описать точно каждую пуговицу - адский и бесполезный труд. Поэтому и введены "допущения и искажения", как в физике, когда для доказательства пренебрегают силой трения, например.

   Часть 2. Туман войны.
   Глава 1. На Альме все спокойно.
  
  Вечер, тяжелое свинцовое небо нависло над раскисшей дорогой, еще немного и рукой можно будет достать. Повисшая в воздухе словно паутина, мелкая водяная морось лезет в глаза и в нос, очень неприятная погода, кто бы мог подумать, что в Крыму осенью так бывает, совсем как в средней полосе. Маленький крытый старой парусиной фургончик-двуколка неспешно ползет по ржаво-песчаной колее дороги, увлекаемый парой невзрачных лошадок калмыцкой породы. Возница слегка дремлет, посасывая трубку, прожжённая и пропитанная пылью фуражка-бескозырка съехала на затылок. Его попутчик удобно устроился позади, постелив брезент улегся, прямо на катушках с проволокой и шанцевом инструменте, ему такое не в новинку. От усталости ломит все тело, но спать не хочется... Сырость, повисшая в воздухе, прохлада и запах дыма... сами по себе всплывают проклятая память, стоит только закрыть глаза... Последний выпускной класс, осенняя поездка на 'картошку', эх какие были времена. Словно качественная студийная запись звучат в ушах голоса уставших одноклассников, тихо потрескивают дрова в костре и рядом, совсем рядом она, даже тепло тела сквозь промокшую ткань джинсов ощутил... Светлана, призрак далекого утраченного времени. Нет, черт возьми, нельзя так - эти события отделены от нашего героя доброй сотней лет, но старые воспоминания держат его в плену, надо отвлечься, иначе так и свихнуться недолго... Приходится прибегнуть к проверенному способу уничтожения иллюзий прошлого или будущего - как правильно будет непонятно, недолго и запутаться.
  -Федя расскажи, ты на гражданке где жил, и чем занимался?
  -Прости, Лександр Васильич, не пойму я никак? -возница поспешно вдохнул очередную порцию едкого табачного дыма и задумался. Прямо беда, хоть Сашка и прожил в новом мире немало времени и освоился, местные аборигены не всегда его понимали, проклятая память упорно подсовывала 'правильные' с ее точки зрения слова, при разговоре или при составлении бумаг.
  -До того как в рекруты тебя забрали, и по отчеству не надо меня величать, я моложе тебя Федор. Называй просто Александр или Сашка.
  -Так это старшой, ведь вы теперича, унтера господа почто не дадут? - 'водитель кобылы' при разговоре заметно окает, не иначе уроженец Поволжья.
  -Не положено еще видать, так расскажешь, или боишься, может за разбой на службу отечеству пошел?
  -Не, я смирный был как телок, барин меня под красну шапку сдал. Втемяшилось ему, что на барыню зарюсь. Но ей-богу не было, поклеп на меня возвели не иначе.
  -Красивая хоть барыня то была, молодая поди, красивая?
  -Страшна как погибель, прости господи, и хмельной бы не полез добром к эдакой образине.
  -Отец, мать, братья-сестры, другая родня есть? - не отстает настырный собеседник, -неужели никого не помнишь?
  -Запамятовал, меня мальчонком несмышленым из дальней деревни в дворовые сдали, с тех пор и не повидался ни с кем. Так на конюшне и служил, пока не забрили в солдаты.
  -На царевой службе как тебе, лучше или хуже чем у барина живется?
  -Лександр Васильич ей богу не вру здеся получше, хозяин прям зверь лютый, секли почитай кажинный божий денек и по делу и так, а тут тока два раза попало за десять годов, правда, унтера почитай все зубы повыбили.
  Время потихоньку шло, пока попутчики неторопливо беседовали, обсуждая нехитрые радости и беды солдатской жизни, повозка вкатилась на территорию военного лагеря. Сонный часовой под полосатым грибком хотел было остановить, но передумал. На центральную линейку пришельцы не лезут, направляются в обход, значит и нет повода для тревоги. Усталые лошадки мерно всхрапывали и автоматически переставляли ноги, кажется ничто в этом мире не в состоянии вывести их из транса, как вдруг...
  -Здравия желаем в-в-ваше-е-е в-в-вскопревосходительство!!!- дикий вопль нескольких сотен глоток, словно огненным хлыстом, ударил несчастных тварей по ушам.
  -Ура-а-а-а!!! Ура-а-а-а!!! Ура-а-а-а!!!
  -Тпру, стой ироды, напугали моих кобылок! Управы на них нет, -тянет на себя вожжи нестроевой солдатик, до этого мирно болтавший с нашим героем.
  Александр выглянул из-под намокшего полога, удивительно, отчего это они так кричат? Все 'превосходительства' в такую погоду просто обязаны в теплых палатках и кофе с коньяком попивать и в карты поигрывать. Лагерь совершенно пуст, ряды темно-серых неуклюжих шатров, разбитых точно по прямой линии словно солдаты замершие в строю, дорожки, заботливо присыпанные желтым песком, совсем как в советской армии, автоматически отметил про себя Сашка, зеленые громоздкие телеги обоза у дальнего края и ни души... Но нет, словно черт и табакерки из-за ближайшей палатки выскакивает нескладная длинная фигура в мокрой, почти черной от влаги шинели.
  -Почему тихо кричали сволочи, б.., шкуру спущу! -ревет басом охрипший фельдфебель и одновременно пытается пнуть невидимого противника сквозь слабо натянутый тент, но раз за разом промахивается, -Сукины дети, доберусь до вас...ужо погодите!
  -Постой братец, не подскажешь до штаба далеко? Найти не можем, указателей на дороге нет.
  -Почитай приехали, как раз за нашим биваком, полверсты прямо, сами кто будете?
  -Телеграфисты мы, почему у вас ночью так кричат?
  -К смотру готовимся, вон какая хлябь, велено в палатках сидеть, чтоб мундирну одежду не спортить, и это самое водуш... одуш... душвление выработать. Вот и будем орать всю ночь! Табачком случаем не богаты? Согреться бы, третью неделю найти не можем, и не везут, траву уж всяку начали курить, совсем невтерпеж.
  И вот уже новый знакомый - унтер, обрадованный долгожданным куревом, глотая ароматный дым пополам с паром от промокшей одежды, охотно посвятил наших друзей во все тонкости местной армейской жизни. Позавчера весь день пригоняли мундиры и каски на три головы, благо солнышко светило. Вчера был предварительный смотр музыкантам, песенникам, ротным балагурам и обер-офицерам верхами. Сегодня, по случаю плохой погоды, отрабатывают приветствие, начальство желает услышать в этом крике восторг и воодушевление. Сразу видно, мудрые отцы-командиры готовят подчиненных к боевым действиям. Как же, обмундирование, как известно первое дело на войне! Там в его времени, тоже находились любители, жаждущие придать каждому солдату грозный и одновременно красивый вид. Напялить бы на того профессора, что соловьем заливался с экрана об утерянных вместе со старой Россией военных традициях, однобортный узкий мундир с перехватом в талии из грубого сукна. Добавить сверху шинель со стоячим воротником в обтяжку, в дождь сие чудо прибавляет в весе почти вдвое - столько воды впитывает, пусть застегнет импровизированное орудие пытки на все крючки и пуговицы. Для большего наслаждения повесить на спину тяжелый ранец с ремнями крест на крест - это чтоб вздохнуть полной грудью, а на голову кожаную каску с шишаком и бляхой в виде двуглавого орла - так лучше думается, особенно когда солнцем припечет. И в неудобных высоких сапогах вперед, марш, отматывать десятки верст по бесконечным разбитым российским дорогам. Картина маслом получится 'оргазм и смерть униформоложца', причем последнее совсем не следствие первого, а просто от переутомления.
  -А стрельба в цель? - полюбопытствовал Сашка, строевая подготовка, помнится, была и в его срочной службе, там далеко в будущем... -Неужто не стреляете совсем?
  -Да ты брат шутишь! У нас только штуцерные палят, полковник остальной порох с учений жидам продает. Я вот ружьем метать умею отлично, благодарность получил, но стрелял всего три раза за всю службу холостым, -таков был ответ, немало удививший уроженца двадцатого века.
  -Но ведь воевать же будем?
  -Енералам оно виднее. Забалакался я тут с вами. Пора и честь знать, -набрав побольше воздуха в легкие 'Вольтер' рявкнул, -Здорова орлы!!!!...Не слышу????
  ....................................................................................
  Когда наконец добрались до цели путешествия, уже совсем стемнело, а наутро выяснилось, что единственный оставшийся в штабе телеграфист жестоко 'страдает животом'. Судьба похоже, один 'боец' руку накануне сломал, сорвавшись со столба, а теперь и этот загнулся. Александру ничего не осталось, как отправить больного обратно в Севастополь вместе с возчиком Федором, начальник пообещал выслать в ближайшее время замену, а пока сесть за телеграфный аппарат придется ему. Хорошо хоть догадался новую чистую рубаху-голландку, выходные бескозырку и штаны захватить с собой, как чувствовал, что-то такое случится.
  Рабочий день начался со стандартного, привычного еще по советской армии идиотизма. Какой-то ряженый штабной хлыщ накинулся на 'новенького', как же им обещан 'лучший телеграфист', в его убогом понимании лучший - это сияющий как новенький медный пятак. И только оправдание, что он, Сашка явление в штабе армии временное, успокоило ревнителя дисциплины. Презрительно смерив 'неуклюжего матросика' тяжелым взглядом, затянутый в блестящий эполетами и еще какими-то цацками мундир, тупой индюк торжественно и неторопливо удалился, словно желая продемонстрировать глубину пропасти между 'серой скотинкой' и 'благородием'. На удивление оказалось, что штаб у главнокомандующего светлейшего князя Меншикова совсем небольшой, это скорее походная или полевая канцелярия, есть топографы, но они сами по себе, плюс имеется еще кучка молодых светских бездельников прибывших не то за острыми ощущениями, не то на 'ловлю счастья и чинов'. С представителем последней категории он только что, пообщался. Сам светлейший князь Меншиков Александр Сергеевич, многовато у нашего героя тезок, внешне производил впечатление, пожилого, уставшего от жизни человека. Потомки, вероятно, сочтут его неудачником, бездарным полководцем. Но так или это? Осуждать легко, да не смог победить, проиграл все сражения, но кто из его современников тянет на нового Суворова или хоть на Кутузова? Крымская или Восточная война не выявила такого таланта среди отечественных военачальников, 'настоящих буйных мало, вот и нету вожаков'...
  Не везет России в этой войне на полководцев, способных организовать войска и повести их за собой. Главнокомандующий генерал-адъютант адмирал светлейший князь Меншиков не был ни администратором, ни военачальником, ни оратором. Прямой потомок сподвижника Петра первого, Александр Сергеевич принадлежал в высшим придворным кругам. Человек умный и разносторонне образованный он избрал карьеру военного просто потому, что так было принято в свете. В войне 1828-1829 Меншиков проявил личную храбрость и был тяжело ранен. Наверное, старые боевые заслуги адмирала в сухопутных сражениях послужили основанием для назначения его главнокомандующим сухопутных и морских сил Крыма в Восточной войне. К тому же за ним были сохранены все одиннадцать государственных постов, которые занимал князь до этого: по-прежнему он числился и начальником Главного Морского Штаба и губернатором Финляндии... Светлейший был кавалером почти всех русских и многих иностранных орденов того времени, одним словом личность незаурядная.
  Подобные невеселые размышления донимали нашего Сашку пока он работая на телеграфном аппарате отправлял очередную длинную инструкцию главкома адмиралу Корнилову, вроде и не дурак ведь мужик, почему же так у него нехорошо вышло, попробуй, пойми... Внезапно словно током ударило, Александр почувствовал на себе внимательный и настороженный взгляд, немолодой офицер доставивший телеграмму просто сверлил его глазами, нет не то слово, прямо прожигал насквозь. Что случилось, что не так, он хотел было спросить, но тут снаружи позвали: 'Василий Александрович, Вас их высокопревосходительство ищет, поспешите!' и порученец Меншикова поспешно ушел.
  Некоторое время Александр недоумевал, и пытался найти логическое объяснение столь странному вниманию к своей скромной персоне со стороны одного из адъютантов главкома, но дело шло, стопка бумаги на столе неумолимо росла, прибегали и убегали курьеры, и постепенно он забыл о происшествии. Основная масса телеграмм ничего интересного не содержала, как правило, шла чисто административно-хозяйственная переписка. 'Фронт' упорно требовал муки, табака, солонины, денег и далее, список длинный. 'Тыл' отбивался от настойчивых претензий, ссылаясь на отсутствие затребованных ресурсов или трудности с перевозкой, дескать транспорты и этапы еще находятся в стадии формирования. По общему и авторитетному мнению интендантов, продукты следовало заготавливать на месте в окрестных деревнях и поселках, на какие шиши правда непонятно. Такая вот интендантская Камасутра: один может, но не хочет, а другой хочет, но не может. Обе стороны постоянно упоминали 'экономические суммы' и еще ряд совершенно непонятных для нашего героя терминов. Поэтому вскоре он стал работать механически, абсолютно не вникая в смысл передаваемых и принимаемых сообщений, бог с ними с портянками и мукой, тут ошибка не приведет к печальным последствиям.
  И вдруг как яркий цветок, словно роза на помойной куче, среди навоза хозяйственных депеш блеснула короткая телеграмма 'Люблю зпт жду зпт твоя Мария тчк', неужели... нет, не может быть? Он тот час запросил Севастополь, ответили, что прибежала какая-то сумасшедшая девица и буквально силой заставила телеграфиста передать сообщение. Значит Маша, да не наша, жаль... пришлось отложить этот прямо дышащий страстью кусочек серой бумаги в сторону, может быть, позднее он найдет своего адресата...
  Так незаметно прошел весь день, и только к вечеру казавшийся нескончаемым поток телеграмм внезапно иссяк, палатка полевого телеграфа опустела. Появилась, наконец, возможность размять затекшие члены и осмотреться на новом месте. Из ящика с ЗИПом на божий свет появилась старая, позеленевшая от времени, подзорная труба, а из мешка с вещами Сашка извлек сухарь и приличных размеров огурец, небогато, но перекусить хватит. Наскоро утолил голод, и вперед на 'разведку'. Стоило ему только вылезти наружу, как прямо божественный аромат чуть не сбил с ног, шатер князя был рядом оттуда и доносился столь заманчивый запах шашлыка или жаркого, не разобрать, отвык уже, даже суперпамять не помогает. Ладно, решил он сделаем заметку, первым делом как выберусь с 'царевой службы', так пир устроим... и чуть не рассмеялся, точно такие же мысли посещали его и на срочной в том далеком теперь мире. Судя по всему, в штабе не придерживались досконально устава и 'традиций' разводов и построений никто не проводил, ну тем лучше, меньше мороки. Александр сунулся было к палаткам топографов, с представителями этой низшей разновидности многоликой офицерской касты он уже не раз и не два общался в ходе работы по прокладке линии, но остановился: 'Пики, черви, туз...', азартные выкрики игроков резали слух. Все ясно, люди плотно заняты с картами, компанию им, он к сожалению составить не сможет. Что же, придется, значит общаться с денщиками, Сашка не гордый. Но и тут у дальнего костра на краю лагеря ему не суждено было надолго не задержаться, послушал минут десять, и пошел дальше. О чем говорят нижние чины на отдыхе - да так, ни о чем...
  -Займи табачку. Страсть покурить хочется.
  -На, бери, что ли. Только последний, больше нет.
  -А то что ж! Ишь скаредный черт! -прибавил проситель вместо благодарности и стал стучать огнивом, высекая огонь.
  -А что, брат, ты как думаешь, вернемся мы в Расею? Че там господа говорят?
  -А Бог его знает... Может, вернемся, а может, и здесь останемся надолго, -к сожалению Александр ничего определенного о ближайшем будущем сообщить собеседникам не мог, он сам ничего толком не знает. Поэтому вопрос старого солдата застал его врасплох.
  Далее разговор пошел все больше о бабах, понятное дело врали безбожно, хвастались мнимыми победами, особенно старался казачок, по виду совершенный мальчишка. То он с поповной, то с атаманской дочкой, лихо расплетает косы и задирает юбки и далее всю родную станицу перебрал, нет однако сексуальный гигант... а поди на деле дальше подглядывания за девками не продвинулся. Не хотелось Александру слушать этот бред, душа, что называется не лежала, терзали нехорошие предчувствия. Ведь это он указал командованию место высадки войск коалиции. Случайность, знакомый отдыхал в тех краях, по приезду продемонстрировал фотографии и дал Сашке краткую историческую справку. Каким образом, спросит недоверчивый читатель нижний чин смог донести столь важную информацию до местных 'небожителей', и почему ему поверили? Да самым простым и надежным для России способом, исключительно путем распространения слухов. Задействованы были все возможные каналы от мичмана Лихачева до девочек дочек штурмана, сослуживцев, начальника и случайных знакомых, но главную роль сыграл телеграф. Сие достижение цивилизации просто притягивало как магнитом любопытствующих аборигенов Севастополя, неизбалованных привычными для обитателя ХХ века средствами массовой информации, идеальное место. Каждый день с десятка три любопытных зевак заглядывали, как там Питер, Европа, чего царь делает и так далее... Осторожно, слово за словом, в час по капле в течении трех лет и получилось - прокатило, поверили. Как позднее рассказывали Сашке, сообщения о слухах по разным каналам успели достичь столицы, оттуда пришло грозное предписание проверить информацию, и после многочисленных рекогносцировок генералы и адмиралы пришли к выводу, что местность в районе Евпатория очень даже подходит для морского десанта, а то оказывается ранее супостата ждали чуть ли не в Гаграх. Отчасти запущенный Александром слух совпал и с прогнозом самого главнокомандующего. В эти дни светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков, анализируя обстановку, писал в Санкт-Петербург, что вполне вероятна высадка экспедиционного корпуса союзников в Евпатории для нападения на Севастополь с суши. К сожалению подготовка к отражению вторжения шла вяло, об использовании морских мин заграждения никто и не подумал, равно и о закладке фугасов на единственном пригодном для десантирования участке. Более того из Евпатории не вывезли находившиеся там 60000 четвертей пшеницы, которые впоследствии были захвачены врагом и обеспечили ему питание в течение четырех месяцев. Скептически отнесся князь и к инициативе севастопольцев, собравших средства на постройку сухопутных укреплений. Однако горожане деньги собрали, откупили участок и в течении короткого времени была возведена оборонительная башня-форт. Первый этаж башни после усиления сводов насыпью их грунта служил защитникам бастиона до последних дней осады Севастополя.
  И вот итог - вся армия Меншикова стоит теперь лагерем на берегу реки с красивым тюркским названием Альма, по местному кажется яблоко, или какой другой фрукт. Вот только одно большое НО, а что будет дальше? Наш Александр абсолютно ничего не знает о событиях в период времени между высадкой войск и началом осады, в свое время пропустил из-за интенсивных тренировок тот урок истории в школе, где рассказывали о Крымской войне, эх знать бы где упадешь... теперь соломку стелить уже поздно. Одно только очевидно, если бы тогда на Альме наши победили, то шуму было бы много, примерно как про Бородино, а раз помалкивают, значит или поражение или может сражение было в другом месте? Впрочем, здесь люди не унывают, слышна музыка, кто-то неумело терзает гитару, веселый смех и шум, появилась надежда, что все обойдется, и незваные пришельцы из далекой Европы уберутся назад 'не солоно хлебавши'. Кажется в штабе считают наши позиции неприступными, может и в самом деле так.
  ...................................................................................
  С моря полночи угрюмой
  До Понтийских берегов,
  Страшный блеском, грозный шумом,
  Миллион стоит штыков.
  На подвластных океанах
  Ходят стаи кораблей,
  И восход зари румяной
  Никогда не гаснет в ней.
  -В ком это в ней? -спросил невидимый за пламенем костра скептик.
  -Да что вы, не понимаете, что ли? -сердито отозвался доморощенный поэт, -Понятно, речь идет о России... а не о женщинах, у вас только они и на уме поручик. Не мешайте другим слушать!
  Так идем же! Провиденье
  Будет нам покров и щит.
  С тайным страхом, с удивленьем
  Нам полмира вслед глядит.
  Офицеры с искренним чувством слушали последние слова, все же приятно, если тебя считают великим и могучим, даже когда это не так, цифра "миллион" внушала уверенность, красиво звучит. Вот миллион бы рублей получить, наверно долго можно на них кутить...
  -Молодец, Петров, -сказал кто-то. -Он когда-нибудь Лермонтова за пояс заткнет.
  Последняя фраза вызвала безудержный приступ веселья у собравшейся офицерской компании. Местный остряк принялся вероятно уже в десятый раз рассказывать историю о храбро-пьяном евпаторийском таможеннике, пытавшемся в одиночку взять на абордаж английский винтовой фрегат - дежурный анекдот постоянно обраставший новыми подробностями, но его прервали. Неожиданно диссонансом, от шатра командующего раздалось гнусавое нестройное пение, десятка два голосов уныло и тоскливо выводили:
  -Для расейского солдата пули, бонбы ничего, все едино для него...
  -Прямо по классику, 'этот стон у нас песней зовется', -чуть было не ляпнул Сашка, но сдержался, нижнему чину встревать в разговор 'их благородий' дело неблагодарное и опасное. Твое дело помалкивать, говорить будешь только когда спросят.
  -Не иначе, генерал Кирьяков хор прислал для светлейшего? -предположил один из офицеров, -Сейчас этот кошачий концерт прекратят!
  И точно не прошло и пяти минут, как песенников отправили обратно в полк, снабдив на дорогу непечатными напутствиями Уставшие, после дневных учений и подготовки к смотру, солдаты были только рады такому обороту. Снова у костра забренчала гитара, на это раз уже увереннее, и Александра, наблюдавшего за событиями под прикрытием кустов, охватила непонятная, необъяснимая тоска. Немного постояв в нерешительности, он направился к вершине небольшого холмика за которым укрывался от неприятельских взоров штаб, пока окончательно не стемнело, надо посмотреть на позиции противника, завтра будет не до этого, опять набегут вездесущие курьеры, завалят горами бумаг. Сашка был уже на полпути к цели, когда от офицерской палатки отделилась и двинулась вслед за ним быстрая и бесшумная тень.
  ....................................................................................
  Огни, их многие тысячи, не сосчитать заполонили долину, раскинувшуюся за тусклой лентой реки, словно отражение звездного неба. Это лагерь сил коалиции, там у костров греются европейские солдаты, черт знает за чем прибывшие в этот тихий, курортный уголок России. К сожалению, сумерки наступили слишком быстро и более ничего интересного увидеть уже нельзя, даже с оптикой. Александр попытался в последний раз настроить старинную подзорную трубу и сдался, ладно попробуем завтра с раннего утра. В любом случае на вечный вопрос 'что делать?', или применительно к текущему моменту 'что будет?' нет ответа... Только и остается, что с досадой захлопнуть футляр трубы, словно она бедная в чем виновата...
  -И как там НАШИ поживают? -и на плечо Сашки неожиданно легла рука незваного собеседника, а память услужливо подсказала, да это тот самый, Василий Александрович, которому что-то днем не понравилось, его голос. Может быть, это просто неудачная шутка? Господа офицеры скучают, решили поразвлечься, и выбрали мишенью для розыгрыша Александра?
   -Ваше благородие, наши полки в другой стороне, отсюда не видно...
   -Да нет братец, давай уж начистоту выкладывай, давно они, англичане тебя купили или нет?
  Сашка резко обернулся, его 'противник' подался назад... проворен, но не достаточно, а вот саблю он зря не прихватил. В голове молнией мелькнула мысль - завалить этого любопытного и бежать, бей и беги... кто тебя тут ночью найдет? Но минутный порыв был тотчас подавлен, он уже давно сделал свой выбор, когда сжег фальшивые документы и теперь поздно что-либо менять. Попробуем 'поиграть в Штирлица', а вдруг повезет, что ему еще остается?
  -Ваше превосходительство, или объясните, в чем Вы меня обвиняете, или ведите в штаб к жандарму. Но ежели меня арестуют, то их светлость останется без связи с Севастополем, Киевом и Петроградом, оптический телеграф разобрали месяц назад, -Александр решил пойти ва-банк, только память как всегда 'удружила', опять полезли несвойственные для 19-го века обороты и слова, волнение сказывается... Однако обстановка такая, что некогда раскладывать спичечных ежиков, как в '12 мгновениях весны'. Или офицер ему поверит, или... о втором варианте не хочется думать.
  -Ну а как расстреляют? Не боишься? Со шпионами у нас не церемонятся, правда, ни одного еще не сподобились поймать, -усмехнулся и покрутил короткий ус офицер, -Не ловят мышей господа в 'голубых мундирах' политикой заняты, но поздравляю, ты - первый!
  -Помилуйте ваше благородие, но в чем я провинился? Извольте представить доказательства. Может быть, Вы просто заблуждаетесь?
  Черт бы побрал этого телеграфиста, капитан-лейтенант Василий Александрович Стеценко уже и сам был не рад, что затеял этот допрос. Надо было на самом деле действовать строго по закону, но теперь поздно, хорошо хоть свидетелей нет, как он тут с нижним чином беседует. Откуда он вообще такой смелый взялся? Он точно из рекрутов, это не разжалованный офицер, не наказанный за вольнодумство студент, и не кандидат в офицеры выслуживающий ценз. Эти бы давно бы уж сидели в одной компании с адъютантами князя. Все категории привилегированных солдат в российской императорской армии были хорошо знакомы Василию Александровичу Стеценко. Нет определенно, технические новшества только разлагают армейскую дисциплину, развелось 'специалистов' как крыс, наглые скоты. Нижний чин из мужиков должен боятся офицера до дрожи в коленках. Почему он так себя развязно ведет? Другой бы уж давно в ногах валялся, а вот этот наглец оправдывается. Первоначально Стеценко просто хотел напугать солдатика и вырвать у него признание, может быть даже и дать ему пару затрещин, строго в интересах дела, мордобитие 'для души', подобно некоторым сослуживцам капитан-лейтенант не одобрял. Но что-то его остановило в последний момент, и почему вдруг такой неприятный холодок по спине пробежал, а ведь еще десять минут назад он был настолько уверен в успехе, что даже и не подумал взять с собой оружие, или хоть предупредить кого-нибудь из офицеров... Где-то он раньше видел этого человека, но где? Ему кажется, или в самом деле, слева под рубахой у этого парня что-то немного выпирает, уж не револьверная ли кобура?
  -Хорошо, объясни, сегодня утром я принес целую шапку 'наперстков', набрал их на вылазке за речкой, обстреляли нас вражеские пикеты, чуть ли не за версту. Весь штаб сбежался посмотреть, даже повар-татарин светлейшего свою стяпню бросил, и только ты один едва глянул, и обратно в палатку ушел. Выходит знаешь, что это такое и видел раньше?
   Уже, легче Сашка даже улыбнулся невольно, этот пункт мы отметем без труда... Действительно, вчера вертели в руках штабные незнакомые пули и наконец решили, что вероятно, это особые маленькие снаряды, наполняемые взрывчатым или зажигательным составом и предназначенные для подрыва патронных ящиков и артиллерийских передков. Тогда он не стал вмешиваться в обсуждение, не по чину получалось: "Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый. Дабы не смущать начальство разумением своим". Прямо на века вперед сказано... Золотом надо выгравировать эту фразу на постаменте медного всадника в Питере. Вот только царь-реформатор к сожалению ничего не сказал, что делать подчиненному с придурковатым начальством, приходится соображать самому.
  -Далее, так это уж верх наглости, секретные телеграммы изучать, прямо у меня на глазах!
  Вот оно в чем дело, ну как он, Сашка дурак раньше не догадался, ведь Михаила уже таскали к жандармам за такое же 'преступление'... Что ж начнем по порядку, что там у нас первое штуцерные пули, кажется?
  -Ваше благородие, припомните не далее как позавчера штаб светлейшего, запрашивал инструкцию по использованию трофейных штуцеров, составленную штабс-капитаном Романовым? Сегодня был ответ, что таковых в наличии больше нет, все розданы в войска. Если Вам будет угодно, отправим запрос, и Всеволод Юрьевич подтвердит, что передал в свое время один экземпляр на телеграф.
  -Не пойму солдат, при чем тут штабс-капитаном Романов, я тебя про пули-наперстки спрашиваю! Запутать пытаешься? Не выйдет, я эти канцелярские штучки десять лет изучал, меня на мякине не проведешь.
  -Ваше благородие, -проклятое 'чинопочитание', язык сломаешь, но деваться некуда, и Сашка, скрепя сердце, продолжил, -это пули к штуцеру системы Минье, там еще вкладыш железный должен быть, я видел их у штабс-капитана Романова, и инструкцию до нас довели на занятиях.
  -Может быть, -по лицу капитан-лейтенанта было видно, что его одолевают сомнения, но злой огонек в глазах как будто угас, -Было, бегал этот сумасшедший Романов с какими-то пульками пару лет назад... Помнится он даже доклад тогда в офицерском собрании организовал, штуцерами собрался воевать вместо штыков. Но секретная депеша! Васька тот, что до тебя был, сразу начинал стучать как дятел... а ты нет, читаешь сперва и запоминаешь, зачем?
  -Ваше благородие, работа наша такая. Василий действительно передавал, как Вы изволили заметить с ходу, и я так работаю, когда речь идет о портянках и солонине, посыльные из полков ведь накидают этих бумажек гору и убегают. Вот только в Севастополе важные сообщения для Питера ранее просматривал еще один человек, а как иначе? Кто будет отвечать, если на стол его императорскому величеству или военному министру положат не донесение, а бессмысленный набор слов? Я же отправляю телеграмму напрямую, по условному сигналу нашу местную линию в Севастополе коммутируют с магистральной и далее до Киева, где происходит переприем на международный телеграф. Поэтому и приходится дотошно смотреть текст вплоть до запятых, а то получится 'казнить нельзя, помиловать', не там поставишь запятую еще и казнят, как в том мульт...
  -Хочешь сказать, то тебе, нижнему чину доверяют секреты без всякой проверки? -Стеценко вдруг вспомнил, где он видел этого типа, затащили его друзья как-то давно, посмотреть кулачные бои... отвратительное надо сказать зрелище. Да точно это тот молодчик, лицо, фигура... Вот так же тогда спокойно стоял, ждал пока на него налетит противник, здоровенный бугай. А потом фокус, резкое, почти неуловимое движение и многопудовая туша уже смирно лежит на травке и не дергается...
  -Ваше благородие, не верите, воля ваша, извольте вести меня к жандарму, нас телеграфистов туда уже таскали. Мы тут при чем, если хотите секретности, используйте шифр.
  -Чудны дела твои господни, я уж думал и в самом деле шпиона поймал, а оказывается как всегда. Наши родимые порядки, никаких шпионов не надо, и враги не нужны, секретные депеши читает кто попало, а новейшие штуцера изучают на телеграфе. Расскажешь кому, не поверят... Не приживаются у нас в военном ведомстве шифры, слишком сложно, есть такая беда. Ладно иди братец. Хотя нет постой, тут то что высматривал? Неужто сомневаешься в победе нашего оружия? Давай скажи уж напоследок, раз депеши князя читаешь, так верно и мнение свое имеешь... хоть вам нижним чинам и не положено, я просто любопытствую.
  Пронесло, слава богу, тяжесть с плеч долой, хорошо что этот капитан-лейтенант в свое время отвечал за разведку в штабе адмирала Корнилова, умеет с людьми работать... С другим бы так не получилось, интересно за что его оттуда вышибли, пусть даже с повышением в пехоту? К сожалению, штабными сплетнями Сашка никогда не интересовался и суперпамять тут ничего подсказать не смогла.
  -Если честно, ваше благородие, то сомневаюсь. Почему у нас считают, что позиции на Альме неприступны? И посмотрите сами, на эти огни за рекой, их почти вдвое больше чем на нашей стороне, а светлейший в донесениях указывает, что численный перевес у нас.
  -Ну и вопросы ты братец задаешь... Что до позиции, то все броды на реке прикрыты нашими батареями, их не сбить без осадной артиллерии. Если они попытаются переправиться в других местах, то мы успеем выдвинуть туда потребные для отпора силы, по крайней мере так считает светлейший князь Меншиков. -тут Стеценко вздохнул, он этого мнения не разделял, -Что до количества, то я с князем не согласен... вот только меня не спрашивают, Меншиков взял и поделил мою цифру пополам, и даже так показалось много, и еще уменьшил.
  -А обойти нас враги никак не смогут?
  -Считается, что на приморском фланге местность непроходима для крупных сил, против мелких выставлен заслон. Вверх по течению реки начинаются болота, да и не рискнут англичане и французы без обоза так далеко уходить от Евпатория, своей основной базы.
  -Болота, горы... ваше благородие, мы девять километров кабеля, -опять вырвалось, ну ничего Сашка не мог с собой поделать, -Простите меня, привык считать в метрической системе, казне сберегли, пока линию до штаба светлейшего прокладывали. Наши карты старые, их составляли чуть ли не четверть века назад. Вместо топи на поверку оказался луг, болото высохло давно.
  Разохотившийся до разговора капитан-лейтенант не удержался, и прочел нашему герою целую лекцию, оказывается в нынешней беде, виноват не вовсе Меншиков, а другой Александр, опять тезка? Угадайте с трех раз кто это? Нет не верно... Оказывается на сей раз провинился сам Александр Васильевич Суворов, тот самый, наш великий генералиссимус. Об одном его знаменитом бзике знают все: 'пуля дура, а штык молодец', а вот про второй широкая публика в неведении. Суворов считается противником морских десантов, особенно когда речь шла о крупных силах и как показала практика был абсолютно прав, для своего времени конечно. Достаточно вспомнить чем закончилась попытка Наполеона завоевать Египет - капитуляцией и "почетной сдачей", правда сам Бонни успел вовремя смыться. Пароходов во времена Александра Васильевича еще не было в товарных количествах. Как в наше время, в Севастополе говорят старые седые марсофлоты - 'проклятые самовары до добра не доведут' и верно... не довели.
  Это мнение настолько утвердилось среди российской военной элиты, что теперь Меншиков, да и сам царь просто не верят, что в Евпатории высадилось более 50000 войска, какое там, максимум 15000 и то вместе с турками. Примерно столько, сколько они сами планировали отправить на Босфор, но обломилось и англичане появились там раньше, а это уже телеграф оказывается виноват. Когда план составляли линий связи от Константинополя до Европы еще не было. Заколдованный круг получается, лучший российский полководец прошлого, обрекает современных генералов на почти гарантированное поражение, вследствие простой недооценки сил противника.
  -Ну что же теперь будет? -только и осталось, что напоследок спросить Сашке.
  -Завтра увидим, или послезавтра, или не увидим, иди почивать братец, да и смотри не болтай лишнего!
  ....................................................................................
  Стеценко стоял на холме и задумчиво смотрел вслед удаляющемуся солдату, или матросу? Бардак там у них на телеграфе не соблюдают высочайше установленную форму одежды, принадлежат военному ведомству, а нижние чины щеголяют в голландках! Но беспокоило его не это, что-то он еще должен вспомнить, как в мозаике не хватало одном самой маленькой детали, без нее картина не складывалась никак. И только, когда наконец странный нижний чин пропал из виду в ушах вдруг снова отчетливо прозвучала фраза, которую его старый приятель проронил несколько лет назад на пустыре за рыбным рынком: '... у нас так не бьются, это БРИТАНСКАЯ школа'.
  
  Тьма, кромешная тьма, хоть глаз выколи, но постепенно из пустого пространства возникает ЗВУК... Бах-бах, трах-трах, дзинь-дзинь, грохочут по брусчатке тяжелые армейские сапоги, лихо гремят барабаны и мягко звенит бубенчиками жезл у тамбурмажора. Господи как же они обмундированы, это что за сводный батальон..., нет не так грубо, пусть будет - девушек. Надо завязывать с этой казарменной лексикой, а то намедни чуть девочкам в письме не отправил похабщину, в последний момент чудом заметил и вычеркнул. Вот та, третья во втором ряду, кажется знакома? Да это же кухарка Анфиска, ее Александр не так давно того... дефлорировал одним словом, будем уж и тут придерживаться медицинско-технической терминологии. Высокие сапожки и кивер ей очень даже к лицу, а мундир с глубоким декольте, так это что-то безумно-феерическое, эх эту бы барабанщицу... Тогда она ничего не показала, сразу свечку погасила и под одеяло шмыг, в темноте на ощупь и пришлось шуровать, непривычно это для Сашки. Налитые белые груди так и прыгают в такт ударам барабана, словно мячики, призывно дразня коричневыми сосками, красивый у нее бюст, озвереть просто.
  -Оставить солдат, что тут происходит? -уверенный голос комбата из далеких 90-х будущего века одергивает Сашку, словно хлыстом огрел.
  -Товарищ капитан, я..., -Александр пытается ответить но ему не дают.
  -Что это у тебя такое в руках? Термос? Почему ВУБ, ВУ - это взвод управления? А Б - б...кий что ли? Бегом в строй, догоняй своих!
  Александр незаметно пристраивается к процессии, а кто же там впереди? Кто ведет? Неужели... нет ошибки быть не может, в блестящей кавалергардской каске с обнаженным палашом на плечо марширует САМ, его императорское величество Николай намбер уан, российский император. Словно с парадного портрета сошел, двуглавая курица на шлеме царя разевает пасти в диком безвучном крике, не нравится видно, что насадили пятой точкой на острый шишак. Впереди, прямо среди гладких камней мостовой призывно алеет гигантская стрелка. Сашка даже и разглядеть не успел, что за странная тут такая дорожная разметочка, как блестящий сапог царя опустился на край кроваво-красного знака...
  -Рота-а-а стой раз, два... - ослепительная вспышка и опять мрак.
  Что это такое? Похоже на компьютерную игру, вон крутится в левом верхнем углу счетчик отсчитываются очки... Царь-батюшка бьется насмерть с двумя низкорослыми каратистами, кровь брызжет на татами, покатилась в угол отрубленная рука. Не понятно только, что это у них такое на головах накручено? Так им косоглазым, не будут лезть голой пяткой на шашку! Наша взяла, если судить по табло Николай Палыч даже отыграл одну лишнюю жизнь. Звенит гонг, что-то квакает не по-русски рефери, Сашка разобрал только одно слово "аллах"... Император вытирает палаш о кимоно поверженного врага и строевым шагом направляется в мерцающему в левом нижнем углу зала лиловому прямоугольнику... и опять словно повязку на глаза опустили, тьма, и ничего более.
  Вспышка света, резкий выкрик "бокс" заставляет нашего героя невольно сжать кулаки. Но это не бокс, совсем не бокс, на ринге его императорское величество с трудом отбивается от двух здоровенных мускулистых мужиков. Дяденьки, надо сказать, экзотические, затянуты с головы до ног в черную блестящую кожу, кожаные комиссарские фуражки без кокард, нет не может быть, они что губы накрасили? А когда Александр разглядел оружие, которым ловко орудовали бойцы, то ему и совсем стало не по себе. Сперва показалось, что в руках у них длинные дубинки вроде милицейских, но нет, это оказывается огромные резиновые члены... "Боевые педерасты" не иначе, кто этот еще может быть? Палычу, судя по всему, туго приходится, курицу с каски снесли, вся морда разбита в кровь, да еще эти гады норовят по почкам отработать своими дрынами... Сабельку похоже наш государь затупил на самураях, вон та оранжевая цифра, не состояние ли оружия отображает, всего 36 процентов осталось. Эй судья, ты где сволочь, сколько у вас длится раунд? Дай нам перерыв!
  Клик-чик-клик, словно щелкнул переключатель каналов у старого лампового телевизора, и Сашка вдруг очутился на каком-то болоте, посреди леса. Редкий кустарник, хлюпает по ногами противная вонючая жижа. И новый знакомый, капитан-лейтенант Стеценко Василий Александрович тут, как тут. Зачем он только лицо вымазал сине-зеленой краской, для маскировки что-ли? Эх жаль с императором не досмотрел ролик, чем там закончилось, кто кого победил...
  -Ну а тебе то чего от меня надо? -невольно вырывается у Александра.
  -Нижний чин, ты предал царя и отечество, российскую империю и нарушил присягу! - какой пафос, и тухлятиной потянуло невыносимо, чуть не вывернуло наизнанку от такого душка.
  -Да в рот я твоего царя имел! -высказал наконец заветную, столь долго просившуюся на язык, мысль наш герой, -А отечество у меня одно - СССР ему я и присягал в свое время. Еще вопросы есть?
  Стеценко задумчиво пошевелил острыми, как у волка ушами и возразил, что так царя поиметь не получится, Сашку уже опередили коварные альбионцы, да и по-другому тоже нельзя, там пристроился внебрачный потомок Бонапарта. И далее добавил, что в российской империи противоестественные половые сношения давняя и исключительная привилегия господ офицеров, нижним чинам нельзя, им даже дышать запрещено, но нарушают устав мерзавцы...
  -Ты плохой солдат!!! Тебя расстреляют как шпиона! Покайся,Сашка тебе скидка будет! До первой звезды! Всемирная история, банк Империал! Когда кругом раздевают, РЭМ одевает! -глухо и театрально взревел, после некоторой пауза воскресший мертвец, тут сомнений в опознании персонажа уже не было.
  Александр было собрался врезать этому придурку, но с удивлением обнаружил, что не может, к левой руке у него пристегнута ремнями небольшая бензопила, а правая сжимает обрез двустволки.
  -Извините, ваше благородие! Зрителям все равно, плохой или хороший, это не важно... другое дело у кого оружие! -сдвоенный ствол направляется прямо в прыщавый зеленый лоб упыря-лейтенанта. Ударил выстрел дуплетом и словно бумажная кукла капитан-лейтенант, нелепо дрыгая руками и ногами, улетел далеко за кусты в лесок, только ветки захрустели. Опять халтурщики сэкономили на консультантах, отдачи нет совсем, зато действие пули прямо сверхъестественное, Голливуд - одно слово.
  Клик-чик-клик, ох спасибо, не любит Александр триллеры, всего один и посмотрел за всю жизнь, знакомая девушка в видеосалон затащила, обещали легкую эротику, "Эммануэль"...но кассеты перепутал оператор. Зря он обрадовался, это что трибунал? Кругом одни погоны с большими звездами и адмирал Нахимов смотрит на него, сердито и печально, совсем как на старинных фотографиях и гравюрах.
  -Что же ты братец так опростоволосился, пропустил-с японские самолеты! Из-за тебя в Севастополе потоплены два линкора и крейсер. Почему твой радиолокатор не засек приближающиеся торпедоносцы?
  -Товарищ адмирал, ваше высокоблагородие, ей богу, я докладывал в штаб, но там не приняли, станция еще не сдана в эксплуатацию... Посмотрите записи регистратора, там должно быть!
  Адмирал осторожно извлекает двумя пальцами из внутреннего кармана мундира замызганную аудиокассету С-90, брезгливо рассматривает и отбрасывает в сторону.
  -Не верю-с, уведите его!
  -Стойте, а...
  Клик-чик-клик, темнота не рассеивается, что такое, кто же это рыдает? Голос определенно женский и знакомый.
  -Анфиска, дура, замолчи!
  -А-а-а-а, я честная была... а-а-а-а...
  Шок у девчонки, что ли? Последняя Сашкина пассия в нашем мире, самостоятельно себя перфорировала еще в школе, говорит даже и не заметила, а тут скоро насквозь матрас от слез промокнет. Домострой, одно слово, зачем же она тогда в постель со ним легла?
  -Не плачь, ты же сама хотела?
  Внезапно загорается свет, невероятно яркий, где они такой прожектор взяли в 19-том веке, глаза режет, газовый что-ли? Только и успевает подумать наш герой. Положение хуже не придумаешь, он лежит на кровати, рядом уткнувшись лицом в подушку ревет Анфиса, отсвечивая пышной голой задницей, одеяло бесследно исчезло и всю эту картину наблюдают, неведомо откуда взявшиеся, сестрички Саша и Маша, дочки старого штурмана... Стыдно смотреть девочкам в глаза, но этого не избежать. Мягкий укоряющий взгляд старшей он выдержал не без труда, а вот Мария просто кипит от ярости, не глаза, а лазеры, так бы и сожгла на месте.
  -Ты же обещал, обманщик!!!
  -Маша, это только СОН! Сашенька, умница да скажи хоть ты ей!
  -Все равно! Получай изменщик! -И маленький смуглый кулачок врезается прямо в лоб Сашке...
  
  Глава 2. Шок и трепет.
  Проснулся он в холодном поту, что за ночь, никогда еще раньше не видел такого, да ранее и вообще никогда снов не видел... Еще очень рано, темно, народ не поднялся, только у коновязи лошади шумят. Беспокойные твари, всегда найдется хотя бы одна буйная. Такая задира начинает кусать соседку, та в свою очередь пытается лягнуть обидчицу, дневальный всю ночь так и бегает вокруг них, успокаивает. В одном месте угомонятся и почти сразу в другом начинается потасовка... Ругаться матом, к счастью умные животные не умеют, в отличие от своих хозяев, поэтому относительно тихо. Обычный фоновый шум ночного лагеря, люди привыкли и не обращают внимания. Однако, кто это в палатку телеграфа лезет?
  -Стой, морда татарская, ты куда прешь? -револьвер словно сам прыгнул в руку из под вещевого мешка, импровизированной подушки. Незваный гость, увидев направленный на него ствол, дернулся и замер, лопочет что-то по своему, не понять.
  -Паразит Стеценко, заразил меня шпиономанией, -слетело с языка у Сашки, и оружие отправилось обратно в кобуру, нехорошо получилось, этот татарин - повар светлейшего, -Прости бабай, не узнал - богатым будешь, чего тебе надо? Бумаги на растопку хочешь? Пожалуйста есть целый мешок, забирай.
  Хотел он тогда отдать татарину еще в дополнение использованные ленты, но передумал, кто их знает, вдруг в самом деле под маской аборигена скрывается турецкий шпион? С местными жителями отношения у Александра были весьма натянутые, противоречия при отводе земли под строящиеся линии связи приходится зачастую разрешать кулаком, револьвером или в крайнем случае нагайками казачьего конвоя. Последние шли в дело если любителей халявы за счет казны собиралось слишком много. Прямо феномен - десятилетиями стоит пустырь, ничего на нем не растет, только ветер гуляет да собаки "свадьбы" устраивают, но стоит воткнуть столб или прорыть траншею, так сразу из ниоткуда появляются "хозяева" и предъявляют претензии. Самое смешное, что и через 150 лет ничего не изменилось. Но это так, лирическое отступление, а вот ленты надо срочно сжечь, прямо сейчас, зачем только его предшественник столько этого добра накопил. Александр схватил коробку с использованными лентами и быстрым шагом вылетел из палатки. Роса на траве, народная примета, что день будет жаркий, может пронесет и по жаре сегодня воевать не будут. Тлеющий костер, сейчас мы его раздуем и накормим огонь легкой бумагой. В последнюю минуту в душе вдруг ожил мелкий и поганый демон жадности, а может использовать их вторично, но нет к черту такое крохоборство, тут недалеко до большой беды. Помнит Сашка из армейской жизни в далеком будущем, доводили до них в приказе, как вероятный противник собирает сведения о группировке наших войск за рубежом. Не брезговали ведь гады даже использованную бумагу таскать из солдатских сортиров. Отмывали, кропотливо собирали обрывки и кажется добывали кое-какую полезную информацию. Александр поморщился, нет он не белоручка приходилось и грязной работой заниматься, но такие действия за пределом брезгливости. В огонь, в огонь и пепел развеять, тут вся входящая переписка штаба за месяц не иначе, еще вчера следовало порядок навести. Надо будет инструкцию написать о порядке хранения и уничтожения таких материалов, еще одна зарубка в бездонной памяти. Сколько же он бумаги извел на эту писанину, бедные Мишка, Петрович и Ипполит, им снова придется править и редактировать очередной его опус. Не удается никак постичь местные правила, что уж только он не делал, тщетно, похоже еще одно милое свойство суперпамяти. Она зараза, не иначе сама определяет приоритет информации, поэтому советская орфография и метрическая система постоянно побеждают дореформенных конкурентов.
  Что у нас по плану дальше, конечно зарядка. Красота, тут наверное можно даже пробежаться, никто кроме часовых не увидит, попробовал он однажды в городе поутру, так начальник сразу запретил, заберут ведь тебя Сашка в дурдом, что тебе бокса мало? С тех пор только за городом и бегал, наперегонки с девчонками: "поймаю, поймаю Машу... и Сашу" да черта с два, быстро бегают только ножки босые в траве мелькают, в тяжелых сапогах за ними не угнаться. Как они там бедные в пансионе живут? Пишут, что ничего, хорошо кормят и розгами за шалости преподаватели не секут, передовое в этом плане заведение. Тяжело им приходится, дома привыкли к свободе, особенно Маша, теперь уже ни полазить по окрестностям, ни на море сходить не получится, сиди себе в четырех стенах и зубри. Вот и вершина холма, где вчера капитан-лейтенант Стеценко его, Сашку допрашивал. Лагеря сил коалиции вдали скрыты туманом, даже река частично прикрыта этим белым покрывалом, опять облом, да что же такое? Легким бегом наш герой возвращается обратно, сделал по дороге небольшой крюк, что бы посмотреть вблизи на часового, очень уж поза у него интересная. Угадал - сладко дремлет этот товарищ стоя, облокотившись руками на дуло ружья. Опасная привычка, однако интересно, сколько уже народу себе пальцы так отстрелило, или они капсюль с брандтрубки снимают, во избежание случайного выстрела? Надо будет Петровича расспросить он в этих вопросах большой специалист.
   Внизу в долине уже вовсю горнисты зарю играют, а в ставке сонное царство, не иначе светлейший князь любит поспать подольше. Но мирная утренняя тишина грубо нарушается криками и руганью, за шатром князя в тридцати метрах две телеги сцепились, ДТП. Как говорят местные остряки: "два хохла не смогли разъехаться в бескрайней степи", впрочем эти конкретные малороссы демонстрируют поразительное знание великого и могучего командно-матерного языка. Из-за полога шатра высовывается протирая глаза злой и опухший от сна Меншиков, отдается короткая команда и вот уже летит ГАИ разбираться. Казачок, тот самый вчерашний сексуальный маньяк, кидается к спорщикам на ходу размахивая нагайкой. Мат быстро сменяется жалобными криками и стонами, ну конечно опять "кляти москали" виноваты, прямо мантра у местных украинцев такая.
  Штаб наконец проснулся, давно пора, а то так мы и войну проспим. Народ умывается, завтракает. К слову о местной системе питания, она тут своеобразная, офицеры столуются у князя, нижним чинам с утра выдают порцию хлеба, в обед из ближайшего полка доставляют суп. Вот только не любят похоже нас там, заметил еще вчера Александр, как он не искал в этой баланде мясо, так и не нашел, хотя до котла поспел первым, а ведь должно же быть, ну хоть четверть фунта на человека, хоть кусочек. Нормы тут хитрые, пытался он как-то разобраться, да так и не смог. Вроде положено много, но по пути к солдатскому желудку фунты мяса вдруг волшебным образом превращаются в золотники, а то и совсем исчезают, чудеса одним словом. Ужин у каждого свой, штабные денщики, кстати неплохие ребята, вчера бараниной свеженькой угостили, говорят "дикий" барашек попался, добыли на охоте. Все верно, любая тварь в ста метрах от деревни дикая, вон у немцев даже на домашних кошек так разрешено охотится. Но новые знакомые только посмеялись, когда он указал это расстояние. Бог с тобой телеграфист, это в России сто шагов, а здесь дикие зверюшки прямо по деревне бегают, вот только татары этого не знают... Басурмане одно слово, темный и дикий народ. И еще Сашка сильно пожалел, что обидел княжеского повара, теперь у него точно ничем съедобным не разжиться, вечная старая мудрость "хозяин кухни" для солдата важнее генерала, а он его сегодня утром стволом в рыло встретил...
  Наконец-то первые курьеры из полков пожаловали, Александр, отряхивает голландку от крошек и быстрым шагом направляется в свое хозяйство.
  -Здорово Ефимыч! Опять пришел, что тебя старика больного так далеко гоняют, неужели в Тарутинском егерском полку молодых солдат нет?
  -Полковник боится их выпущать на волю, -кряхтит седой ветеран, попадаются иногда такие экземпляры, человек лет сорок уже служит, - Помещица давеча приезжала, жалобится, что дескать наши солдаты весь виноград пожрали, а казаки кур скрали и девок у нее всех почитай обрюхатили, ловкие они дюже робяты.
  -Вот жадина умирает, на девках же прибыль будет! Что там у тебя за депеша, опять денег хотят?
  -Совсем беда брат, третий месяц гроша жалованья не видим, не на что даже табачка укупить.
  -Сейчас дедушка, передаю уже, -Александр машинально работает телеграфным ключом, одновременно рассматривая остальных посетителей, знакомые лица, почти всех вчера уже видел.
  -Дюже погано Сашка, нутром чую побьют нас туточки!
  -Отчего же так Ефимыч, пушки ведь есть большие и целую крепость на берегу Альмы возвели, неужели не осилим?
  -Водки казенной не дают нашему брату, плоха говорят примета... Быстрей бы начали, чего оне ждут? Мы тогда у нашего торгаша разжились, полячок все едино сбежит как палит начнут, мож и товар свой бросит.
  Казалось и сегодня будет обычная мирная текучка, но нет, какая-то тревожная атмосфера повисла в воздухе. Он запросил Мишку, не появилась ли вчерашняя девчонка, надо наконец узнать, кому предназначалось страстное любовное послание. Ответ несколько обескуражил, девица приходила, но раньше с утра на телеграфе появился Тотлебен, звание у этого черта интересное "инженер-майор". Шуганул он эту девку, больше она не появляется, видать боится, зато теперь от Сашки требуют сообщать о важных происшествиях, если таковые будут, но это пока неофициально... Верно любопытствует майор, появился этот деятель неделю назад тут в ставке, раскритиковал действия и выбранную Меншиковым позицию и в итоге под конвоем был отправлен обратно в Севастополь. Плюрализм у светлейшего и демократия одним словом.
  Не иначе у немца прорезался дар предвидения, у дальней палатки топографов шум и крики, собирают вещи, князь их погнал на приморский фланг, неужели Стеценко тут поработал, или совпадение? В любом случае стоит об этом оповестить Севастополь. Что-то сегодня мало корреспонденции, в чем дело, может опять праздник какой? Отдаленный грохот десятков пушек стал ответом на этот вопрос, немного позднее Сашка узнал, что союзники пытались форсировать Альму, идет бой... началось. Дальше все пошло в как дурном отечественном боевике, ускакали куда-то вестовые и адъютанты, Стеценко тоже уехал, Меншиков лично пришел к Сашке, передал депешу, и почти тут же вырвал ее из рук у телеграфиста, не иначе передумал. Все бегают, орут-кричат, невозможно ничего понять, только и слышно, как артиллерия на Альме работает, теперь кажется другая батарея. Наконец все стихло, народ успокоился, а вот и капитан-лейтенант явился от светлейшего с сообщением, победа, враг отбит! Рука у Александра прямо сама летает на ключе, длинная телеграмма улетела, что называется "мухой"... Михаил тут же откликнулся: у нас в библиотеке банкет, у моряков праздник, майор спрашивает пленные, трофеи есть - нет... пока ничего не известно.
  Время тянется мучительно медленно, хоть бы обед что-ли быстрее настал. Потеряв терпение Сашка выглянул из своего убежища, нет не несут еще, странно вчера в это время уже обедали. Неожиданно тишину разрывает пушечный выстрел, за ним еще один и почти сразу разрыв, осколки прошивают брезент на верхушке палатки, горячий кусочек металла падает за шиворот. Да они же прямо по штабу бьют, откуда - неужели подошли так близко? Сашка выскакивает наружу, кругом народ бестолково мечется между шатрами.
  -В чем дело? Откуда по нам стреляют?
  -Канонерка, прямо напротив холма встала, светлейший послал за конной казачьей батареей!
  Александра чуть не сбивает с ног казачок, глаза у парня как у ошалевшего кота, совершенно дикие, кажется сейчас из орбит выскочат.
  -Там на холме за палаткой, я ехал... они... их благородий посекло много...лежат страсть...
  -Стой подожди, я возьму аптечку и вместе пойдем посмотрим.
  Бог с ним с Тотлебеном, подождет, раз такое дело, ведь люди гибнут. В штабе по штату должен быть врач, вот только он сам заболел, еще на прошлой неделе и замену так и не прислали до сих пор. Александр хватает за руку первого попавшегося денщика и тащит за собой, казачок поспешает рядом. Неприятная картина, давно он такого не видел... здорово их накрыло. Этим троим уже не ничем помочь, получили травмы не совместимые с жизнью, так кажется у нас это называют. Дальше, кто это там, флигель-адьютант Сколков? У него травматическая ампутация кисти руки. Александр работает, что называется на автомате, иначе нельзя, накладывает жгут, стерильную салфетку, далее тугую повязку. Неожиданно он понимает, что пытается найти в траве утраченную конечность, надо остановился, это бессмысленно, здесь пришивать не умеют, только отрезают. А вот ко второму раненому не подступится, покалеченная лошадь не дает. Верный конь вдруг превратился в смертельного врага, бывают оказывается и такие чудеса в жизни.
  -Добей эту скотину, пока она его вконец не изуродовала! -Сашка дергает казачка.
  -Я... не умею, дома только кур резал.
  -А мать вашу... кавалеристы! - Александр достает револьвер, - Куда стрелять, чтоб завалить ее наверняка?
  -Не знаю я, ей богу не знаю... не доводилось.
  -В голову, в ухо бейте, ваше благородие, -неожиданно подключается , привлеченный к спасательным работам денщик, -У нас так в деревне быка убивали, когда зарезать не смогли.
  Хм, уже в "благородия" произвели... хотя чего удивительного, для народа: "кто палку взял, тот и капрал". Выстрел, сработало, толковый он парень, как его Игнат кажется? Совместными усилиями вытащили штабс-капитана из под лошади. Не понятно, что с ним, кажется просто ожог бедра и контузия, сейчас наложим повязку и отправим к врачам.
  -Игнат, это ведь твой барин, вези его в госпиталь.
  -Помилуйте ваше благородие, как можно? Все лекаря там пьяные, отрежут сразу ногу, они даже не смотрят... Как на духу отрежут!
  -Тогда куда его девать?
  -Домой, в Севастополь отвезу, у него там женка молодая, позаботится чай.
  -Хорошо давай туда, жену то как звать? Пусть найдет хорошего доктора.
  -Мария, молоденькая совсем, как девчонка.
  Вот и передал человеку телеграмму от любимой женщины, мелькнула у Сашки мысль. Но теперь уже поздно, Сколков очнулся стонет, надо ему хоть настойку опия предложить. Остается только надеяться, что бинты и салфетки стерильные, сами вываривали, сами сушили, что получилось бог весть. На обратном пути он споткнулся о треногу меншиковского телескопа, эта железка уцелела, а вот оптика исчезла, надо будет поискать потом...
  В штабе их встретил сам Меншиков, осмотрел пострадавших, выслушал краткий доклад Александра, покрутил седой головой и опять удалился к себе, а наш герой со всех ног рванул к телеграфному аппарату, звонок вызова уже давно надрывается... Все же хорошо, что здесь у офицеров есть лошади и денщики, по крайней мере есть кому поручить тяжелораненого, а то пока бы пришли санитары... туда-сюда глядишь уже и спасать никого не надо, только хоронить.
  Прошел час, все утряслось, после интенсивной перестрелки с казачьей батареей наглая английская посудина убралась восвояси, напоследок точно всадив гранату в коновязь на окраине штаба, бедные лошади, они то в чем виноваты? Вблизи ставки перестали рваться снаряды, и снова воцарился относительный покой. Вскоре и со стороны реки стрельба понемногу стихла, вероятно, на сегодня все закончилось, или может у противника обеденный перерыв? Александр снова высунулся из своей дыры наружу, обед так и не несут, жаль, придется, значит питаться всухомятку хлебом, даже огурцы закончились. Зрелище трупов и крови в это раз аппетит, как ни странно не отбило, не то чтоб в первые, приходилось уже однажды оказывать помощь жертвам ДТП, но тогда чуть не вывернуло наизнанку... Опять тренькает зуммер вызова, Михаил справляется, как дела, ответил, что 'на Альме все спокойно', картина такая есть у художника-баталиста Верещагина, правда там была Шипка.
  Засидевшись у телеграфного аппарата в душной палатке, Александр буквально на несколько минут отключился, жара и усталость взяли свое, но близкие пушечные и ружейные выстрелы подняли его на ноги. Странное дело, на этот раз стреляют как будто на приморском фланге, и что совсем невероятно, даже в тылу! Это уже проходит по разряду 'чрезвычайные происшествия', поэтому он тотчас же отбил короткую телеграмму в город. Между тем если утром в штабе была суматоха и беспорядок, то, что происходит сейчас, лучше всего описывается простым и емким понятием - 'паника'.
  -Где их высокопревосходительство??? -доносится со стороны палатки командующего испуганный голос, -У меня к нему донесение!
  -Нет его, поехал собирать войска! -ответил курьеру один из адъютантов.
  Сашке очень уж не понравилось такое известие, не иначе дело дрянь, если войска приходится 'собирать', точно разбросанные по полу осколки разбитой посуды. Еще одно происшествие, надо немедленно сообщить, будем надеяться, что потом немец не заложит его, 'засланного казачка' Меншикову... Между тем в штабе обстановка накалилась, князь отбыл забыв назначить старшего и господа офицеры теперь пытаются выяснить, кто же должен тут руководить. Вопрос конечно актуальный и непростой, так как учитывается не только чин, но и старшинство, а так же местные "понятия" и традиции. Слышно как вчерашний знакомый, капитан-лейтенант ругается, не иначе подполковник Панаев его обошел? Забежал казачок, бросили говорит нас, Александр Васильич, тикать надо пока не поздно... Свалил светлейший, и портфель свой знаменитый прихватил, легенды о не в войсках ходят, значит совсем плохо дело. Интересно оценил бы князь, по слухам, сам большой любитель анекдотов хохмы ХХ века, у Сашки их немало... Тьфу какая дрянь толку в голову не лезет, что же делать?
  Выстрелы гремят уже совсем рядом, а эти черти все никак не могут определится, может предложить им провести выборы, пусть проголосуют. Александр глянул наружу, бросилось в глаза, что штаб совсем обезлюдел, великосветские мажоры исчезли, не иначе Меншикову помогают, не видно и денщиков. Из нижних чинов только он, да казачок остались на месте, а нет еще и повар светлейшего. Зато штабных офицеров почти полный комплект, за исключением Жолобова и Сколкова, этим двоим сегодня утром не повезло - попали под обстрел с канонерки, будем надеяться, что выживут
  Бурное обсуждение у палатки командующего было прервано внезапным появлением незваных пришельцев. Словно пчелиный рой ставку облепили солдаты в красных мундирах, никто из наших и оружие обнажить не успел, тут же скрутили всех... Так вот все и закончилось, с тоской подвел итог своей недолгой военной карьеры Сашка. Офицеров и казака англичане сразу же увели, а его оставили на месте, под стражей в палатке телеграфа, приставив здоровенного, и похоже малость туповатого верзилу в качестве конвоя. Остальные джентльмены разбежались, обшаривают штабной лагерь в поисках "сувениров". Не иначе уроженцы далеких британских островов надеялись найти тут медведей с балалайками, бояр в высоких меховых шапках, и главное - неиссякаемый источник водки. Отсутствие последнего здорово их расстроило, вот и ходят хмурые, недовольные и принюхиваются... Винный погребок светлейшего был сразу взят под охрану, поэтому рядовым ничего там ничего не обломилось. Примерно через полчаса в бывший штаб светлейшего прибыло высокое начальство коалиции, различать простых офицеров и 'небожителей' наш герой уже давно научился. Посмотрите, тот высокий однорукий старик не лорд ли Раглан часом, интересно пальто своего имени он уже изобрел или нет? В жилище Меншикова высокопоставленным гостям показалось тесно и для них установили раскладные столики прямо напротив палатки телеграфа, где в обществе английского солдата скучал за телеграфным аппаратом наш Сашка. Вот кажется и французы пожаловали, сейчас будет встреча 'братьев по оружию', странно, что турков нет, не паригласили... Тем временем новые хозяева ставки, отдав должное винной коллекции светлейшего князя, стали обсуждать дальнейшие планы, что-то у них не ладилось, поэтому процесс получился шумный и долгий. Александр навострил уши, французский он не знает совершенно, но вот английский очень даже понимает. Удалось собрать интересную информацию: состав и численность войск, маршрут движения, намечаемые сроки, как бы ее передать своим? Конвойный по виду дебил дебилом, но приказ выполняет четко, совершенно не дает взяться за ключ. Он только и успел передать одно слово 'плен' и короткий условный сигнал 'занят'. За что тотчас же был наказан болезненным уколом штыка в плечо.
  Что дальше делать? Неужели придется отправится в Европу в качестве пленного? Как там у Высоцкого:
  "Был рывок на побег, наглый глупый, дневной.
  Вологодского с ног и вперед головой..."
  Может стоит попробовать сбежать? Допустим, часового он нейтрализует, благо тот ведет себя на редкость беспечно, не иначе аглицкий вариант "вологодского увальня". Прямо за шатром Меншикова начинается длинный извилистый и узкий овраг, туда сваливали раньше отбросы кухни. На дне проходит тропинка к дальнему помещичьему хутору... Денщики рассказали, что ходили этим путем на охоту за баранами и курицами, офицеры и караул их не видели, значит, есть шанс, что и Сашку в суматохе не обнаружат. Одна только маленькая проблема, надо разогнать эту толпу офицеров у входа перед палаткой телеграфа, иначе не выйти. В барабане револьвера, осталось пять зарядов, должно хватить. А нет, так не пойдет, ну положим получится уйти, вот только в Севастополе ему явно не обрадуются. Не те времена, не те нравы, вот если бы вместо Раглана был Гудериан, тогда Сашку бы на руках соотечественники носили, а здесь точно расстреляют. Петрович рассказывал, что у них полку был один деятель, попал в плен в 1812 под Москвой, а освободили его уже в Париже, не смог удрать... не захотел, здесь если в плен сдался то все, а уж покушение на вражеского командующего Сашке свои определенно не простят.
  Стоп, внезапно появилась надежда, они повара-татарина отпустили, как гражданского. Может и Сашке стоит попробовать закосить под некомбаната? Бескозырку и тужурку с погонами давно уже стащили английские джентльмены, даже ящик с ЗИПом прихватизировали и аптечку, остается только надеяться, что спиртовая настойка опиума вызовет у них стойкий запор. На голландке у него никаких знаков различия нет, штаны и сапоги - поймет ли иностранец, что одежда казенная - вряд ли. Но остается еще револьвер под рубахой, надо срочно от него избавиться, все равно рано или поздно обыщут, найдут... и сразу возникнут вопросы. Александр незаметно расстегнул пояс с кобурой, и аккуратно придерживая за ремень, спустил под стул, благо конвойный из-за стола не видит. До слез жалко и обидно, в 50 рублей серебром обошлась эта игрушка, а сделал всего один боевой выстрел, прикончил покалеченную лошадь штабс-капитана Желобова. Теперь выбрать момент, когда охранник отвернется в сторону, легкий пинок и револьвер вместе с поясом и кобурой отправляется в дальний угол палатки. Долго он там не пролежит: красные мундиры, как тараканы шныряют в поисках хоть чего-нибудь ценного, а тут целые 5 фунтов, если не больше, точный курс рубля ему неизвестен. И тут уже подобрали, на сей раз повезло низенькому ярко рыжему солдатику в потертом на локтях пыльном мундире. Если судить по характерному красному носу добытчика, вряд ли он доложит о находке своему начальству. Теперь осталось только дождаться, когда на его Сашкину ничтожную персону обратят внимание. Надо только предельно осторожно с ними, чтоб не выдать случайно свои познания в английском, чтоб даже подозрений малейших не было!
  Ну наконец-то почтенная публика соизволила посетить телеграф. Господа иностранцы долго и интересом рассматривали незнакомую технику, один даже ключом поигрался слегка. Система Морзе в Европе еще распространение не получила, там все больше применяют аппараты со стрелочным указателем, как у нас на международном телеграфе. Потом взялись за Александра, так и эдак его допрашивал переводчик, пришлось рассказать все, нет почти все, какая им разница сегодня он приступил к работе или вчера... Потребовали телеграммы, пожалуйста, вот стопка с утра принесли, вот ленты и аппаратный журнал, где фиксируются входящие и исходящие. Кажется, они довольны, нет однорукий генерал хмурится, спрашивает в порядке ли линия, можно ли связаться с Севастополем. Да ради бога, хоть с Петербургом, отвечает через толмача Сашка. Англичане повеселели, даже смеются, лорд что-то диктует переводчику, неужели послание Меншикову, Нахимову и царю? Точно, на стол перед Сашкой ложится листок бумаги, и далее вся честная компания вываливается наружу, где для них снова накрыты столы, сколько же вина, водки и закусок оказывается было в загашниках у князя, или это они с собой привезли? Переводчик тупо смотрит на порхающую над ключом руку телеграфиста, приказ есть приказ, не нравится - садись и передавай сам. Под конец суровый проверяющий успокоился, доволен, а Сашка вдвое, сумел добавить к тесту депеши кое-что от себя. Все можно расслабится, он сделал все что мог, и даже немножко больше...
  
  -Постойте сволочи, куда вы меня потащили, господин офицер, я некомбанат! Я вольнонаемный служащий телеграфа! -Александр вырывается из рук конвойных, бросается к переводчику хлопая себя ладонями по плечам, -Смотрите погонов же нет!
  Тщетно, они не поверили, не купились! В отчаянье он чуть было сдуру не выдал знание языка, почти сорвалось, и рот открыл, но один из охранников так сильно двинул прикладом винтовки в бок, что вместо слов только хрип вылетел из глотки...
  
  -Разрешите присесть господа офицеры? -от усталости и волнения Александр неправильно обратился, но исправлять не стал, какие они теперь офицеры? Такие же пленники, как и он сам, общая беда всех уравняла.
  Не получив ответа он опустился возле входа в палатку, рядом с уже знакомым казачком. Парнишка жестоко страдал, лошадь, ружье, шашку и прочие пожитки супостаты отобрали. Батька теперь наверняка убьет, это сколько денег надо по новой снаряжаться?
  -Не ной, всю душу вымотал, папаша у тебя станичный атаман, неужели не найдет? -осадил наконец его подполковник Панаев.
  -Лучше ты нам, как вчера, про атаманскую дочку расскажи, с сестрой что ли грех был? -Сашке вдруг стало смешно, что поделать память услужливо напомнила о мнимых 'сексуальных подвигах' собеседника.
  -Не родная, молочная она мне, -замялся тот пойманный на слове и умолк.
  Собравшиеся шутку нашего героя не оценили, им не до смеха. Уж очень тяжелый выдался день. В плену кроме нашего героя и казака оказались уже знакомый капитан-лейтенант Стеценко Василий Александрович, подполковник Панаев Аркадий опять же Александрович, правая рука светлейшего, штаб-ротмистр Самуил Алексеевич Грейг и молодые офицеры, поручики Томилович и Ухтомский. Разговор у них шел невеселый, ругали Меншикова, да и другим генералам доставалось.
  -Позвольте, как можно во всем обвинять одного князя, вы же Василий Александрович рассказывали, что полковые командиры совершенно не умеют действовать в поле, этот раздел службы у нас запущен. До смешного доходит, не понимают разницу между охранительной и боевой цепью, морят в карауле целые батальоны. -Панаев защищает своего патрона, -Иногда прямо пальцем показывать приходится эту роту туда, эту туда поставь. Донесения в штаб внятно составить не могут. Да это еще что, я помню у нас один полковой командир совсем неграмотный был, а зачем ему - писаря для этого дела есть. Ну как с такими "героями" воевать?
  -Позвольте не согласиться! Позицию выбирал сам светлейший, удачная позиция, но почему не разведали толком приморский фланг... там нас французы и обошли, этот алжирский черт Боске, наловчились видать по горам лазить.
  -Князь за всех думать не может, генерал Кирьяков мог бы сам изучить назначенную ему местность, кто ему не давал?
  -Так по что же этого пьяницу туда назначили, неужто больше никого не было? Я вам скажу зачем - назло Горчакову, давнему врагу светлейшего.
  Пока наши пленные герои вели заумные беседы, и решали вопрос "кто виноват", победители в лагере что называется гуляли, ром и виски лилось рекой. К своему удивлению, Сашка заметил среди скопища пьяных в дым 'джентльменов' дюжины две 'дам'. Откуда только взялись, страшные какие, неужели с такими рожами берут в военный бордель? Веселье меж тем лилось через край. Вскоре заскучавшего охранника у палатки с пленными навестили земляки, и не только навестили, но у угостили. Ну и бутылки у них, литровые не меньше... куда столько лезет?
  -Не обижайся друг, -Сашка легонько толкнул в бок казака, -Я решил бежать, когда стемнеет, пойдешь со мной?
  -Завсегда, только как? Вон их скоко...
  -Это наш цербер пьет и не закусывает - хорошая привычка! Полбутылки уже осилил, еще немного и окосеет окончательно. Стукну его слегка, засунем в палатку... потом попробем тихонько уйти.
  К счастью, этот раз обошлось без членовредительства, вскоре крепкий британский виски свалил уроженца далекой Шотландии не хуже чем удар боксера. Но к сожалению другие его соплеменники нестройными толпами шатавшиеся по центральной линейке лагеря проявили большую стойкость к алкоголю.
  -У тебя нож есть?
  -Забрали все...
  Где наша не пропадала? Пустая бутылка с хрустом лопается под каблуком сапога. Вжик и в задней стене палатки возникает новый выход. Удачно здесь кругом кусты, лагерь разбти несколько дней назад и не успели еще вырубить, Александр вылезает наружу, за ним казачок, а далее пошли согласно чинам... Первыми выскакивают поручики, далее штаб-ротмистр, затем Стеценко, и наконец последним, кряхтя и ругая молодежь, солидно выбирается Панаев.
  -Господа нельзя же так, как малые дети! В кадетском корпусе так же вот за яблоками через забор лазили...
  -У нас не за яблоками вылазки делали, корову мы доили, -смеется Ухтомский, самый молодой из офицеров, -Нашего корпусного командира... прямо на землю. Он болезный потом понять не мог, почему молока нет.
  -Зачем ваше благородие, так скотину тиранили? -заинтересовался казачок.
  -А так со зла, больно уж он нас кадет дрючил, не любили этого полковника в корпусе. Меня маменька хотела сперва в пажеский корпус отдать, но батюшка не позволил, уж больно нравы там нехорошие, вот я и оказался в кадетском, -пояснил поручик Ухтомский, -Сказал он тогда, что путь тебя лучше секут по заднице, чем туда тычут.
  Когда наши беглецы короткими перебежками, прячась за кустами, повозками и палатками добрались до границы лагеря, уже совсем стемнело. Оружием к сожалению разжиться не удалось, вероятно перед пьянкой его у солдат забрали, во избежание неизбежных недоразумений.
  -Что это ты нас водишь то туда, то сюда? Надо было сразу прорываться где ближе, время уходит! -нервничает капитан-лейтенант, он уже потерял терпение.
  Поручики поддержали Стеценко, действительно какого беса ходим, надо налететь на караульных, благо посты парные, а нас семеро, вырвать ружья и убежать, не догонят.
  -Постойте ваше благородие, нам нельзя шуметь, если просто напасть, то скорее всего хоть один часовой сумеет выстрелить. Кто их чертей знает, вдруг караульное помещение рядом и сбежится толпа. Кавалерию у них в бою не видели, значит очень может быть, что ездит дозорами вокруг лагеря, окарауливает?
  -Что ты братец предлагаешь?
  -Я один к ним пойду... если не получится, то у вас будет шанс попробовать в другом месте, или можете вернутся назад в палатку.
  Александр стянул с себя голландку и передал на хранение казаку, вымазал лицо и грудь землей и сухой пылью. Теперь глотнуть рому, и тут же выплюнуть под осуждающие взгляды, это только для запаха, далее плеснул немного на себя... что неужели он теперь сильно отличается от остальной отдыхающей здесь публики? Если есть мелкие несоответствия, то будем надеяться, что сумерки их сгладят.
  Этих двоих он выбрал специально, сперва натыкались на солдат, потом стали попадались часовые-моряки... Пока искали подходящее место Сашка невольно вспомним 'Шоу Бенни Хилла', как этот комик, девочек подешевле выбирал в публичном доме... тут главное не ошибиться с последним выбором, не оказаться на улице. И вот когда он увидел эту парочку, то чутье подсказало, что как раз то, что нужно...
  Постаравшись придать лицу как можно более бессмысленное выражение, с бутылкой рома наперевес, Александр смело двинулся вперед. Нет сначала его остановили окриком, как положено, а вот далее началась комедия в лицах. 1 часовой: 'Давай выпьем, ну хоть немного, Джим я просто умираю!' 2 часовой: 'Нельзя! Шкуру спустят!' 1 часовой: 'Будь человеком, смотри махра гуляет, словно Москву захватили, а не туземную деревушку, а меня с утра во рту ни капли? Хоть горло промочить дай!' 2 часовой: 'Черт с тобой... пей!'
  И тут принципиальный часовой сделал Сашке просто великолепный подарок, он демонстративно повернулся спиной к своему подчаску, дескать глотай свое пойло, я ничего не вижу... А у того жаба горит, машет левой рукой. Давай мол брат, давай быстрее! Где там у тебя волшебная жидкость? Мгновение и Александр уже рядом, любитель выпивки вместо вожделенной бутылки получает точный отработанный удар, спасибо старому тренеру. Второй британец услышав шум пытается развернуться, перехватить винтовку для выпада штыком, но поздно, не успевает. Вот уже оба в нокдауне, ценный ром сохранен, он Сашке еще пригодится, тихий условный свист, и из-за кустов выскакивают остальные беглецы. Нет определенно сегодня вечером бог на нашей стороне, что же он днем так подвел российское воинство?
  -Сволочь, брось ружье и быстро вперед! -Стеценко жестко, затрещиной пресек приступ клептомании у казачка и погнал его дальше.
  -Ваше благородие, позвольте хоть один штуцер забрать...
  -Не останавливаться, бегом! Живее! И вы все тоже бегом!!!
  ....................................................................................
  Все же хорошо ночью в крымской степи, а что холодно, так это даже плюс, стимулирует быстрее двигаться. Пусть прохладно и ночной ветерок неприятно обдувает, зато - на свободе! Впрочем, для согрева из английского лагеря прихватили ром и виски. Так, подкрепляя силы мелкими глотками алкоголя, и двигался бывший штаб князя Меншикова к Севастополю. На закуску пошла солонина, нашли в брошенной повозке отличный бочонок, никогда такой еще не доводилась пробовать, солдатам вечно перепадает с гнильцой. Это верно чьи-то личные припасы, или для офицерской кухни предназначенная снедь. Постепенно настроение у всех улучшилось и снова захотелось поговорить...
  -Ваше благородие, вы зачем не позволили забрать штуцер от часового, хоть какое оружие было бы у нас теперь? - поинтересовался Сашка.
  -Один или два штуцера не спасут, ежели нарвемся на дозор вражеский... я надеюсь, караульные, которых ты так лихо уложил, не поняли, что пленные убежали, и до утра не хватятся.
  -Не может быть, нападение же на пост...
  -Начистил солдатик рыла матросикам, это и у нас бывает пор праздникам. Очухаются и постараются забыть, ведь ружья на месте. Ты скажи лучше, как ты братец угадал, что они тебя подпустят близко?
  -Ваше благородие, подметил, что матросы курили трубки на посту, вот я и решил, что наверно и выпить не откажутся, весь лагерь гуляет, как тут удержаться от соблазна. Тот длинный, верно до рома большой любитель, нос как фонарь красным отсвечивает в темноте.
  Ответ Сашки был встречен дружным смехом, ранее Стеценко долго и упорно разъяснял товарищам по несчастью преимущество флота перед армией, и тут... Смущенный капитан-лейтенант только пробормотал, что у англичан караулы обычно несет морская пехота и поэтому рядовые матросы к такой службе непривычны. С рассветом беглецы вышли на накатанную дорогу, повсюду виднелись следы поспешного отступления, от касок, которыми были просто забиты канавы по бокам, до повозок с обрубленным постромкам и прочего имущества. К счастью трупы попадались только лошадиные, и среди брошенного барахла оружие встречалось очень редко. Хозяйственный казак по пути в Севастополь все же сумел раздобыть себе ружье, саблю и седло, а ближе к городу даже поймал отбившуюся от обоза лошадь.
  -Зачем тебе эта крыса, она же под седло не годится?
  -Потом сменю, главное вашеблагородие, чтоб было, как положено по росписи.
  -Смотрите поручик опять валяются, прав был пьяница Кирьяков, касками мы супостата закидали!
  -Не понимаю, почему не разрешены до сих пор фуражки. Черт знает что такое! Эти античные шлемы и в бою бесполезны: штуцерные пули отлично их пробивают, а между тем с этакой тяжестью на голове и подумать ни о чем не захочется.
  -Потерял во время дела - и баста. Самая законная причина.
  -Не иначе тут целый полк свои головные уборы потерял?
  Они проходили мимо небольшого домика на окраине города. Какая-то старуха в белом чепце, с виду мещанка или бедная чиновница, стоявшая у ворот, поглядела на офицеров, потрясла головой и подошла к ним.
  -А вы что это, господин офицер, без каски ходите? Обронили, что ли? спросила она.
  -Видите, потерял, -отозвался Грейг, хотя бабка обратилась не к нему. -А вам-то что за дело, тетенька?
  -А то дело, голубчик мой, что уж не Владимирского ли ты полка? Говорят у нас, что будто вы там спины показали французам. Стыдись, батюшка, без каски-то ходить! Я седьмой десяток живу и такого срама не видела! Ты не хочешь ли надеть мой чепец, батюшка?
  -Пошла вон, старая хрычовка! - в бешенстве прикрикнул на нее Стеценко. -Сначала узнала бы толком, а потом и говори! Спины показали! Какой подлец эти слухи распускает! Мы последние возвращаемся, владимирцы твои уже в Бахчисарае давно.
  -Да охота тебе обращать внимание на сумасшедшую старуху, пускай она лается... Идем, душенька, плюнь ты на эту глупость... До известной степени эта старуха мне даже нравится.
  С Александра и казачка на последок подполковник Панаев взял слово, что будут помалкивать о последних событиях, на всякий случай. Как у нас главнокомандующий отчитался перед Петербургом пока неизвестно, может статься, что "отступили в порядке", а тут конфуз какой, штаб в полном составе попал в плен.
  -Сашка, черт, живой! -Петрович чуть не задушил нашего героя в объятиях, - А мы уж с тобой простились, думали больше не увидим! Однако ну и запах, там что Вас поили ромом? Клопами дохлыми воняет.
  -Захватили немножко на дорогу... Что в городе так пустынно? Раньше кругом толклись солдаты и матросы, а сегодня как вымерло. Сбежали что ли все?
  -Укрепления строят, или про телеграмму свою забыл?
  -Не ожидал, что так резко кинутся, что-то делать, нас тоже привлекают, или нет?
  -А как ты думал? Вот еще поздравляю с очередным чином! И почитай уставы, на днях будешь экзамен сдавать. А сейчас иди отсыпайся, завтра с утра совещание у Нахимова, надо будет обязательно представить телефоны, Тотлебен должен оценить, приказано приготовить, да оденься получше
  -Этот немец, что в уже начальники штаба при Нахимове взлетел?
  -Умнейший человек, я такого еще не видел, он сам сделал запрос насчет средств связи для строящихся бастионов... У нас сейчас он обороной руководит, моряки ведь ежели честно, то ничего в фортификации не понимают, и я к сожалению тоже.
  
  Пока наш герой пребывал в штабе Меншикова в Севастополе происходили не менее интересные события. Пожалуй, обратить на них внимание, так как официальная версия, принятая ныне не отражает реальной картины. В тот день в Севастополе отмечали праздник, какой - неважно. В то время гуляли часто и по любому поводу, иногда казалось, что не жизнь, а сплошное торжество, то церковный праздник какой-нибудь, то "царские" дни, совсем как том анекдоте "аванс-получка". В этот раз банкет проходил в заднии морской библиотеки, поскольку в морском собрании производился ремонт. Собралось все военное "высшее общество", правда в основном моряки, что поделать война, пехота и артиллерия заняты на Альме. Но сегодня праздник вдруг закончился неожиданно и печально.
  В то время как в актовом зале севастопольские патриотки угощали офицеров и стороили ми глазки, в помещении телеграфа уже шел, собранный на скорую руку, военный совет. Присутствующие были в увешанных наградами, парадных мундирах, со шляпами в руках. Всех флагманов и капитанов приглашать не стали, настолько неожиданно развивались события. А как все хорошо начиналось, в полдень начальник телеграфа принес депешу Меншикова о крупной победе над силами коалиции. С утра общее настроение было серьезное и торжественное, а тут такие известия! Сразу захлопали, точно пистолетные выстрелы пробки шампанского, как не отметить первую победу на суше, достойное дополнение Синопа. Провозглашались многочисленные тосты "за победу" звенел хрусталь бокалов и рюмок, матросы-официанты просто сбивались с ног разнося выпивку и закуски. И если в начале дня Меншикова сильно поругивали, за оставленные в Евпатории склады зерна, то теперь это сочли военной хитростью, не иначе светлейший решил приманить туда силы коалиции, пусть подавятся заморские гости нашим хлебом... Всеобщего воодушевления не разделял только один человек - инженер-майор Тотлебен, он периодически спускался вниз на станцию телеграфа. Дотошный немец буквально затерроризировал дежурившего в тот день Михаила и соответственно еще и Сашку в ставке на Альме. Несмотря на бравурные реляции светлейшего князя Меншикова, сомнения в благополучном исходе "дела", так в ту пору называли любое сражение, не оставляли инженер-майора...
  Сам Корнилов был далеко не в бодром настроении духа, хотя и старался этого не показывать. Вчерашние инструкции данные Меншиковым не выходили у него из ума. Корнилов понимал, что при всей его энергии в этом вопросе ему едва ли удастся взять верх над князем. Он знал, что и между настоящими моряками, не такими, как адмирал Меншиков, найдется немало людей робких и сомневающихся, которые отвергнут его собственный план, быть может слишком отважный, но зато достойный ученика незабвенного Лазарева. Но к сожалению у светлейшего был неотразимый аргумент, приказ его императорского величества прямо запрещал вступать в бой с превосходящими силами противника. А жаль, как раз наступил подходящий момент проверить, а так ли силен флот коалиции, как у нас считают. Скользя взглядом по радостным лицам собравшихся в зале людей он неожиданно наткнулся на одну весьма кислую физиономию.
  -Эдуард Иванович, что случилось? Чего ради вы бегаете взад-вперед как заведенный, лучше бы выпили вина, смотрите, барышни на вас заглядываются... Праздник сегодня, почто вы не веселы? Вон посмотрите какая хорошенькая вам знаки глазками делает...
  Но шутка не вышла, хмурый майор подал Корнилову небольшой клочок бумаги, и сразу все изменилось, реальность войны грубо вторглась в легкую праздничную атмосферу морской библиотеки.
  -Позвольте узнать, что происходит? Ведь мы уже победили сегодня, князь уже разбил армию англичан и французов? Что значит фраза: "Меншиков отбыл собирать войска"?
  -Войска собирают в том случае, когда они отступают в беспорядке, или если по-простому "бегут", -через силу выдавил из себя неприятный ответ собеседник адмирала, -Дело плохо, не иначе противник сумел обойти с фланга наши якобы "неприступные позиции" и застал войска светлейшего врасплох...
  Корнилову только и осталось, что послать за Нахимовым и Истоминым, да последовать за майором вниз, туда где все еще пребывал севастопольский телеграф. Там военначальников в очередной раз обрадовали известием, что штаб главнокомандующего светлейшего князя Меншикова скорее всего угодил в плен в полном составе.
  -Мы постоянно вызываем нашего телеграфиста в ставке светлейшего, он находиться на месте у аппарата, но не может ответить, не дают.
  Хоть вице-адмирал пригласил с собой только двоих, вскоре, почуяв неладное, пришли и другие старшие офицеры. Что же, критический момент наступил...
  -Господа, -голос адмирала Корнилова дрожал от напряжения. -Раз уж мы тут собрались, то следует обсудить как спасти город и нашу собственную честь. Судя по последним данным, армия наша потерпела поражение и отступает. Ранее светлейший намеревался после изматывания врага на Альминских позиция отступить к Бахчисараю, не исключено, что туда он сейчас и направляется. Дать новое сражение на подступах к городу невозможно. Но главная опасность не в этом, а в том, что все пути к Севастополю теперь открыты неприятелю. Вы, конечно, сами знаете, что противник легко может занять южные Бельбекские высоты, распространиться к Инкерману и к Голландии, где еще не кончена постройка оборонительной башни, и действовать артиллерией с высот по кораблям эскадры Павла Степановича. Наши укрепления, господа сами знаете... наши укрепления... да намедни поповский козел снова порушил оборонительную стену на Малаховом кургане!
  ....................................................................................
  Действительно, у севастопольцев еще на слуху скандальный рапорт, в котором один из военных чинов инженерного ведомства просил полицмейстера принять все возможные меры против козла, принадлежащего священнику, который уже в третий раз, в разных местах на правом фланге Малахова кургана, рогами разносит оборонительную стенку. В свою очередь полицмейстер издал приказ, запрещавший обывателям выпускать скот на улицу, "так как он разрушает городские укрепления".
  Сделаем отступление и небольшой исторический экскурс. Надо сказать, что о укреплениях со стороны суши в Севастополе всерьез озаботились только после "чумного бунта" в 1830, народ понимаешь разбегается, значит стены нужны! Был составлен подробные проект, при участии самого главного российского строителя - его императорского величества. Но когда инженерная команда приступила к разбивке сооружений на местности, то обнаружила, что топографический план имеет массу погрешностей: оборонительные казармы попадали в овраги, бастионы упирались в откосы, много было и других нелепостей не позволявших осуществить намеченный план. Император видимо смирился, но в июне 1833 предпринял вторую попытку, прислав инженер-полковника Бюрно для выполнения проекта крепости. Пришлось полковнику совместно с инженерной командой заняться уточнением топографического плана, так как на новую съемку местности требовалось несколько лет. Описанные события резко обострили отношения между Военным министерством и Морским ведомством. Армейцы решили "отомстить" морякам обвинив их в невыполнении решений царя по возведению двух оборонительных казарм для размещения матросов. Бодались господа бюрократы долго и в итоге флот победил. В 1837 году император повелел выполнить строительных работ ровно на миллион рублей. Таким образом, по сравнению с предыдущим годом надлежало увеличить темпы более чем в десять раз. "Гладко было на бумаге" мало того, что береговая оборона оттянула на себя почти все средства, не хватало еще и рабочих рук, требовалось еще как минимум 200 каменщиков и 500 землекопов. И тут уже ничего не мог поделать даже "грозный" царь - нет в Крыму "мужика" в товарных количествах, с этим ранее столкнулись и наши строители телеграфных линий. А как же армия и флот - спросит недоверчивый читатель? По приезде в 1837 году, Николай первый неожиданно решил осмотреть места добычи камня. К его визиту "навести марафет" на каменоломне не успели и увидев солдат из пятого пехотного полка, занятых на работах, царь выразил большое неудовольствие: толстый серо-белый слой известковой пыли покрывал одежду, лица и волосы людей превращая их в подобия манекенов. Немедленно последовал приказ о замене нижних чинов в карьере, военный министр уведомил инженерный департамент, что надлежит дополнительно сформировать четыре арестантские роты для работы на Севастопольских укреплениях. Но где же взять даровую рабсилу - идея платить на полкопейки рабочим больше или привлечь частных подрядчиков из венценосной головы сразу же была изгнана как крамольная. Вот оно решение, спасибо цензурному комитету, прислали на днях очередное творение главного российского "пиита": "Цыганы шумною толпой по Бессарабии кочуют. Они сегодня над рекой в шатрах изодранных ночуют. Как вольность, весел их ночлег, и мирный сон ...", хм кочуют, вольность? Тотчас было велено создать из цыган несколько "воспитательных" рот наподобие арестантских. Одновременно бессарабскому и новороссийскому генерал-губернаторам было направлено поручение царя наловить побольше этих самых "цыганов", а офицеров и унтеров для новых формирований отобрать из числа лучших в Таврическом гарнизоном батальоне внутренних войск. Итог вышел печальный: двадцать лет спустя, никаких стройбатов из "ромал" не замечено, по крайней мере Александр с Петровичем их не застали, равно и сухопутные укрепления окончены ровно на четверть, о качестве постройки можно судить по инциденту с сереньким козликом. Цыгане как кочевали по Бессарабии, так и кочуют по сей день, зато некто в просторечии именуемый "Палкиным" вошел в историю, как великий строитель и государственник, обычная российская действительность - смайлик пожалуйста!
  ................................................................................
  Нахимов кашлянул при этих словах, но пока не возразил. Другие участники так же разговора предпочли отмолчатся.
  -Думаю, -продолжал Корнилов, -Что тогда флот наш волей-неволей будет вынужден оставить настоящую позицию. С переменой позиции неприятельскому флоту облегчится доступ на рейд. Если в то же время союзная армия успеет овладеть северными укреплениями, и одновременно флот коалиции проникнет в бухту, то никакое геройское сопротивление наше не спасет от гибели или позорного плена!
  Корнилов тяжело вздохнул и выпил залпом стакан воды из графина, предлагаемое им решение по сути самоубийство флота в безнадежной схватке с превосходящими силами противника, но иного пути пока не было. Собравшиеся молчали, понуря головы, выхода из создавшейся ситуации никто не видел.
  -Правы матросики, сказывали же Меншиков - Изменщиков, сдал город вместе с флотом... -шепотом прозвучало в задних рядах офицеров обвинение.
  -Но у нас есть еще одно последнее средство, -сказал Корнилов, выпрямившись, и лицо его приняло выражение еще более строгое, чем обыкновенно. -Я предлагаю, господа, выйти в море и атаковать неприятельский флот, столпившийся у Лукулла. При счастии мы можем разметать неприятельскую армаду и тем лишить союзную армию продовольствия и оставить ее в жалком положении. При неудаче мы избежим позорного плена. Если абордаж не одолеет, мы взорвем сцепившиеся с нами неприятельские корабли на воздух. Спасая честь русского флага, мы грудью защитим и родной свой порт. Оставшись даже победителем, союзный флот будет обессилен гибелью многих своих кораблей и не дерзнет атаковать город, а без содействия флота союзной армии не справиться с городом.
  По-прежнему все молчали. Корнилов обвел глазами присутствовавших офицеров. Свидетели вспоминали потом, что предлагая вице-адмирал: "...весь пылал, одержимо. С тем жестким выражением худощавого лица, которое говорило больше слов".
  - Вы согласны с моим мнением, Павел Степанович? - спросил вице-адмирал упавшим голосом.
  Нахимов поднялся с места, и прошелся по помещению, разглядывая плакаты и схемы, развеншанные на стенах. Шансы на успех в предстоящем сражении герой Синопа расценивал невысоко, для истории сохранилась только одна его фраза, которая однако много проясняет: "Приложение винтового двигателя окончательно разрешило вопрос о нашем настоящем ничтожестве в Черном мope".
  -В рейд мы их не пустим-с, -спокойно ответил адмирал, -Есть у нас одно хитрое средство, пусть даже береговые батареи окажутся бессильны. Действий на суше я, признаться, не понимаю и не могу судить-с. Выйти же в море с парусным флотом против этих проклятых "самоваров" не всегда удобно-с, в случае неудачи весь флот погибнет, не сможет вернутся обратно в Севастополь.
  -Значит, вы не согласны? -резко спросил Корнилов.
  -Не я, Владимир Алексеевич, а наш климат не согласен-с. Судите сами: если флот наш будет застигнут штилем частью в море, частью еще в бухте, мы попадем в самое жалкое положение.
  Вскочил, до того спокойно сидевший, капитан 1 ранга Зорин.
  -Владимир Алексеевич предлагает меру, весьма льстящую нашему самолюбию, - сказал он. - Я предложу меру, которую многие из вас сочтут жестокою и даже постыдною. - Помолчав с минуту, он продолжал: - Флот наш, очевидно, не может бороться с неприятельским; пускай же он сослужит последнюю службу. Вопрос теперь не о флоте, а о спасении Севастополя. Вы должны сделать для неприятельского флота вступление в рейд невозможным. Для этого единственное средство: затопить фарватер.
  -Я знаю, что вы скажете, капитан, -запальчиво перебил Корнилов.-Эту самую меру мне уже приказал привести в исполнение князь Меншиков, вы ему давно советовали поступить так, но я этого не допущу!
  - Постойте, постойте, Владимир Алексеевич, позвольте договорить до конца, -раздались голоса. -Есть же приказ его императорского величества...
  -Не знаю, что приказал светлейший, - продолжал Зорин, -И, клянусь честью моряка, я с ним никогда не говорил об этом. Это мое личное мнение. Дело идет теперь не только о том, чтобы принести на алтарь отечества нашу жизнь. Нет, жертва должна быть выше. Надлежит поступиться нашим самолюбием, смять все, к чему стремились наши нравственные силы... Надо, господа, пожертвовать не собою, а нашим славным флотом...
  Голос Зорина оборвался, и он с трудом выговорил: - Надо затопить... не все, а старейшие по службе корабли... Затопить на фарватере... Людей с них и с других кораблей обратить на подкрепление гарнизону... Грудью нашей защитим родной город!
  Опоздавший к началу совета командир пароходофрегата "Владимир" Бутаков, войдя в помещение застал следующую картину, подробно позднее описанную в воспоминаниях: "Когда я вошел, Корнилов стоял в глубине комнаты на каком-то возвышении и Вукотнч только что говорил , что лучше выйти в море и сразиться. Тотчас за этим последовало заявление капитана 1-го ранга Зарина, что выгоднее затопить вход старыми кораблями и командами подкрепить гарнизон".
  По его мнению, выход флота, а тем более атака союзной эскадры была предприятием не только не нужным, но и бессмысленным. Удача попадала под большое сомнение: численно больший союзный флот, пользуясь превосходством паровых кораблей, мог легко расправиться с русскими, поставив последних под губительный огонь с двух направлений. Основываясь на этом, Зарин предложил то, что давно уже обсуждалось морскими командирами: после закрытия бухты защищать город силами морских экипажей на суше, ожидая прибытия войск южной армии.
  Позднее историки будут не раз и два упрекать черноморских моряков в нерешительности, вот только действительно существовал приказ императора категорически запрещавший вступать в бой с превосходящими силами противника. Отсутствие нормальной разведывательной службы постоянно приводило к завышенной оценке сил флота коалиции. А как ее разведку организовать, если в составе Черноморского Флота имеется только один современный пароходофрегат британской постройки - "Владимир"? Посылать на рекогносцировку старые паровые суда было абсолютно бессмысленно, они гарантированно погибнут при столкновении с быстроходными пароходами противника. Героическая и бесполезная жертва, ведь даже передать ничего о состоянии флота противника наши "ветераны" не смогут - радиосвязь появиться только спустя полвека. Разумное с первого взгляда распоряжение царя, фактически обрекало флот на бездействие и отдавало Черное море целиком во власть коалиции.
  Моряки еще ниже опустили головы. У многих навернулись слезы. Вдруг громкий говор сменил безмолвие..."Невозможно"... "Придется затопить"... "Вы отрекаетесь от звания моряка"... "Приказ его императорского величества"... Несколько минут нельзя было ничего разобрать в хаосе звуков. Наконец Корнилов напряг силы и перекричал всех: -Вижу, что большинство против меня! Но я не допущу этого!
  Участвовавший в военном совете лейтенант Асланбегов записал в дневнике: "Какой неувядаемый блистательный венок готовился Черноморскому флоту: 14 кораблей, 7 фрегатов и 10 пароходов хотели сразиться с 33 кораблями и 50 пароходофрегатами. С какой дивной чудной памятью по греб бы себя в волнах Черного моря Черноморский флот! Если ему уж назначено погибнуть, то может ли быть славнее смерть? И какие чудеса храбрости увековечил бы за собою этот сонм героев, эта гордость храбрых? Россия бы отпела по нас вечную память; родные и друзья гордились бы считая нас в числе этих доблестных русских , которые так мужественно презрели жизнь. Но с выходом флота и удалением армии , что бы последовало? Город был бы взят, и неприятель торжествовал бы занятие первого русского порта. А что важнее для России: порт или флот? Конечно порт, - это КЛЮЧ Черного моря".
  Резкий вызывной звонок прервал обсудение столь важного вопроса, и тотчас застрекотал в дальнем углу телеграфный аппарат, выплевывая длинную бумажную ленту...
  -Это не Киев, нас вызывает Альма, штаб Меншикова! -удивленно вскрикнул дежурный телеграфист.
  Адмиралы тотчас же собрались возле маленького столика начальника телеграфа, текст принятой депеши произвел на них неприятное впечатление.
  -Дожили-с, -подвел печальный итог Нахимов, -Лорд Раглан поздравляет всех нас господа и государя императора с поражением на Альме и обещает-с в ближайшее время пожаловать-с Севастополь! Так а дальше, что там за ахинея-с Николай Петрович, я не могу разобрать?
  -Сейчас, минуту! -и красный карандаш в руке главного севастопольского связиста безжалостно вычеркивает строки, -Вот что осталось... извольте взглянуть.
  -Дозвольте господа офицеры! -к столу невежливо расталкивая любопытных протиснулся Тотлебен, -Оказывается все не так уж плохо, если верить этой телеграмме. Наш человек присутствовал на совещании командования коалиции... Смотрите, вот фамилии начальных лиц, сроки выступления, численность войск и маршрут движения... Господи да они же направляются на южную сторону!
  -Не может быть, это англичане пытаются нас обмануть-с! -Нахимов не поверил инженер-майору, -Кто там у вас работает Николай Петрович, простой матрос или солдат? Откуда он знает иностранный язык и неужто способен понять-с, о чем там генералы совещались?
  -Сашка у меня за инженера, хоть и на должности простого телеграфиста, это лучший специалист, -тяжело вздохнул начальник городского телеграфа, -Лучше бы я в плен попал, ей-богу. У нас документация вся на английском, так он и переводил...
  -Кто-нибудь еще может подтвердить этот факт?
  -Не извольте беспокоиться, вот мичман Лихачев например, я помню он помогал с Сашке с переводом, если прикажете, сейчас вызовем, у нас прямая телефонная линия до водолазной станции проложена.
  ....................................................................................
  Прибывший Лихачев подтвердил, понимает оказывается телеграфист заморскую речь, вот только сам говорит плохо с сильным акцентом, что с него взять, няни-англичанки в детстве у бывшего матроса не было.
  -Все равно не верю, -упорствовал адмирал, -Ладно, допустим-с британский язык он знает, но кто же его на совещание к командующему войсками коалиции пустил?
  -Ваше высокопревосходительство, четверть часа назад никто тут, не мог допустить, что простой нижний чин сведущ в иностранном языке, а британцы с французами и подавно его не заподозрили... Так он и сидел у аппарата, пока Раглан с Сент-Арно и их штабные чины беседовали и шумели верно не меньше чем вы с господами офицерами. Потом видать, его заприметили и вот пожалуйста депеша, господа англичане изволили шутить.
  -И что ему дали передать еще и от себя пару-тройку строк, неужели нельзя было проследить? Неужели-с там все настолько беспечные?
  -А как еще? В Европе принята другая система телеграфирования, со стрелочными указателями, там действительно можно контролировать работу телеграфиста, не иначе не учли они эту особенность. На нашей линии аппараты Морзе, даже опытный специалист не сможет уследить за ключом, если передавать быстро, мой Сашка так умеет - мастер одно слово.
  -Ваше высокопревосходительство, я ручаюсь за него как за самого себя, -снова вмешался в разговор, забытый было собеседниками мичман Лихачев, -Сию депешу передал, он. Посмотрите сами, в тексте есть специальные слова, у англичан я их не встречал, только у Александра. Например "сабж" - сокращение, обозначает предмет обсуждения, а уж ошибки грамматические, так он только один такой отличный на всю матушку Россию. Никто так больше не пишет: ять, ижицу, фиту и ер он не использует совсем.
  -Ваше высокопревосходительство, господа офицеры! -решился наконец Тотлебен, -Такое бывает раз в сто лет, уникальный случай, ровно удалось заглянуть в чужие карты при игре... Отечество нас не простит, если мы упустим такую редкую возможность!
  -Что вы предлагаете? -Корнилов наконец вышел из оцепенения, в котором пребывал после своей горячей речи.
  -У нас есть время и есть люди, да-да господа офицеры! Кроме экипажей в городе целая армия ластовых и нестроевых солдат, можно привлечь на работы и арестантов, -инженер-майор с трудом перевел дух, -Следует немедленно приступить к постройке сплошной линии укреплений на южной стороне, про северную можно пока забыть. Успеем, я уже прикинул, нет обязательно должны успеть!
  -Войск в городе мало, несколько слабых батальонов, светлейший даже сводные отряды морских стрелков забрал к себе, не хватает ружей для вооружения моряков, если снимать с кораблей экипажи. -возразил один из присутствующих офицеров.
  -Сил вполне достаточно на первое время, дабы занять укрепления, не думаю, что союзники с ходу бросятся на штурм, а там далее и подкрепления подойдут.
  -Постойте Эдуард Иванович, разве светлейший не к Севастополю отступает? -спросил капитан первого ранга Зорин, ранее ратовавший за затопление части кораблей, - Куда он направляется? Почему вы не рассчитываете на его войска?
  -Скорее всего нет, как и предполагает Владимир Алексеевич, он займет позицию на фланге противника, классический прием со времен Вобана. Светлейший примерно, так и собирался, только не ожидал, что на Альме все решится в течении одного дня... Поэтому надо срочно выслать людей, пусть перехватывают и заворачивают вразброд отступающие части к городу, нам они нужнее, чем в Бахчисарае. В любом случае направленные на Альму сводные морские батальоны должно вернуть обратно в Севастополь.
  -Что же тогда, следует немедленно прервать торжество и назначим время официального совешания, а пока... -Нахимов посмотрел внимательно на мичмана, -Давайте-с честно как на исповеди ответьте, эти ваши новые морские мины заграждения смогут остановить суда противника? Я читал отчет, но сами вы что думаете-с?
  -Ваше высокопревосходительство, я лично опускался к потопленой недавно при испытаниях барке, пробоина в борту такая, что можно спокойно войти вовнутрь, почти не нагибаясь, точно в дверной проем. Это от шестипудовой мины, но у нас есть и более сильные десятипудовые заряды. Любой корабль после подрыва погибнет, в этом нет ни малейшего сомнения.
  -Тогда-с следует немедленно приступить к заграждению устья бухты минами по довоенному плану!
  -Надо бы, да некому, -сердито отозвался Корнилов, -Шхуна "Аргонавт" как чумное судно, ни один командир там долго не задерживается, согласны плавать хоть на паровых шлюпках и брандерах, но только не на минном заградителе. Назначенный туда на прошлой неделе лейтенант Н подал рапорт о списании по болезни...
  -Вот пусть мичман и берет под командование, благо он с этими минами возился много, пожалуй другого такого специалиста в Севастополе не найти, -предложил Корнилов, -Не верю только в действенность этих новомодных игрушек! В Петербурге ничего не получилось, сам академик Якоби отписал нам, что не знает точно, сколько пороха следует заложить, а тут видите ли уверены...
  -Ваше превосходительство, разрешите только я людей своих возьму в помощь, и штабс-капитана Романова следует пригласить, как же без него! -сияющий как новенький рубль Лихачев было кинулся бежать, но адмирал Нахимов его остановил.
  -Берите, и буксир свой тоже, можете и паровые шлюпки в помощь взять, обойдемся мы без них. Приказ о вашем назначении на должность будет позднее.
  -Вот видите Владимир Алексеевич, -Нахимов улыбнулся, наконец впервые за все время совещания, -и топить никого нам не пришлось, разве что блокшивы старые потом придется для усиления заграждения на дно отправить. А что вы в мины не верите, не беда, главное - британцы верят! Поэтому на рейд и не полезут, благо отчет Романова для них не секрет, да и действие мин видели при заводском опробывании.
  -Успеет, ли мичман выставить заграждение? -задал было вопрос контр-адмирал Истомин, и тут же сам и ответил, -Согласно плану должны управится в течении 12 часов. А гости пожалуют только через три дня. Павел Степанович прав, на море спешить не надо, сейчас важнее дела на суше, оборона города от сухопутной армии коалиции...
  -Николай Петрович, почему у вас до сих пор на важных должностях рядовые служат? Непорядок-с! Потрудитесь список подать для представления на унтер-офицеров. -адмирал Нахимов решил, этим вопросом наконец закончить "незаконное сборище", -Депешу для его императорского величества о последних печальных событиях, я сейчас составлю-с. Владимир Алексеевич свяжитесь, по этом как его? Запамятовал, по телефону-с со штабом, пусть организуют отлов наших "победителей", как только оные появятся в окрестностях города, я думаю светлейший не обидится, за исправление его ошибок-с. А вы, господа-с офицеры потрудитесь явиться на официальное совещание через час ровно...
  Сторонний наблюдатель может с полным правом сказать: а что там им стоило оборонять крепость, которая по утверждению ряда иностранных военных специалистов была одной из трех сильнейших морских крепостей мира: Кронштадт, Севастополь, Шербур? Пройдут годы и во время приватной беседы с генералом Тотлебеном, император Наполеон третий, которого эти мысли мучили как минимум уже давно, прямо спросит Эдуарда Ивановича: "Скажите, возможно ли было , по вашему мнению , овладеть северным укреплением немедленно после Альминского боя?".
  Ответ последнего сильно расстроил императора Франции: "Северное укрепление имело слабую профиль, было не сильно вооружено, занято одним батальоном пехоты и поддержано двенадцатью батальонами флотских экипажей, которые только что были сформированы с судов и неудовлетворительно вооружены. Если, ваше величество, после Альминского сражения значительные силы союзников были бы направлены вслед за нашими отступающими войсками против северного укрепления, то штурм увенчался бы, по всей вероятности, успехом".
  
   Ранним утром, когда Сашка только протирал еще глаза после сна, вспоминая вчерашние приключения, на отрезке водной глади между мрачными стенами Михайловской и Николаевской батарей вовсю шла спешная работа. Одна за другой, жирно блестя смазкой, по рельсам с палубы "Аргонавта" в мутную воду севастопольской бухты уходили мины.
  -Давай братцы, навались поторапливайся, -подбадривал уставших матросов штабс-капитан Романов, -Закроем как стеной, не пройдут, не видать им нашего Севастополя.
  Сухопутный офицер на палубе судна редкий гость, но тут случай особый. Человек в зеленом мундире внимательно осматривал взрыватели и вынимал предохранительные стержни, он был создателем этого грозного, но пока известного только специалистам оружия. Последняя тележка со смертоносным грузом, осторожно толкаемая сильными руками матросов наконец плавно свалилась за борт, чтоб встать на якорь в точно отведенном месте. Все закончено, и штабс-капитан отправился на мостик, где его ждал старый прятель Лихачев...
  -А может зря мы Сергей этим занимаемся, мартышкин труд, так кажется Сашка говорил, даст бог вернется он из плена... Вот если бы это заграждение было там у Евпатория? Может тогда война и закончилась быстро, средств борьбы с этой новой напастью еще не придумали, прекрасный повод для наших врагов, что бы отказаться от такого сомнительного действия, как десант крупных сил.
  -Думаешь, не рискнут они сюда в гавань войти?
  -Корабли больших денег стоят, солдаты дешевле обойдутся, этого добра на окраинах Лондона в избытке. По крайней мере мне так показалось, там на улицах как у нас в церкви в праздник, не протолкнуться. Можно было спокойно обыкновенные бочки здесь поставить для видимости, сам факт наличия "Аргонавта" и изрядного запаса мин защищает не хуже заграждения. Кто рискнет проверять, что там у нас стоит?
  -Как мы потом будем все это убирать? Я даже не представляю... сколько придется возится.
  -Знаешь Сергей, -штабс-капитан оглянулся, матросы заняты делом и никого поблизости нет, -Один наш общий знакомый считает, что разминировать бухту нам уже не доведется, этим займутся господа англичане и французы.
  -А Сашка... да с Евпаторией он угадал... странный он конечно, как бы не от мира сего немного.
  -Меня тоже многие в Севастополе сумасшедшим считают, -печально улыбнулся Романов, -Судьба такая, что поделать. Сам он о себе что-нибудь рассказывал?
  -Мне нет, но вот девочки у него выпытали немного. Я им даже не поверил сперва, да и сейчас до конца не уверен. Якобы жил наш Александр в будущем, через 150 лет после нашего времени, и сюда угодил случайно, в тело своего далего предка, вследствии научного эксперимента.
  -Это прекрасно объясняет некоторые его технические познания, только не придумали ли дети сами эту сказку? Почему же наш "гость из будущего" не откроется властям? Мог бы ведь до советника его императорского величества поднятся?
  -Мне кажется, что боится, или не хочет. Вот если бы меня забросили в древний Рим в тело предка-раба, я бы тоже не спешил к цезарю, а сначала постарался бы избавится от ошейника. -предположил Лихачев, и немного позднее добавил -Но может просто не знает почти ничего, много ли мы с тобой расскажем о событиях происшедших полтора века назад, коли спросят?
  
  Глава 3. На войне как на войне.
  
  Чудный сегодня выдался денек, нет честное слово, туман, в десяти шагах не видно ни зги. Но здесь, на позициях у Севастополя критерии иные чем в мирное, белое марево окутавшее холмы и долину внизу воспринимается просто как подарок судьбы. Появилась возможность вести работы на бастионах и осадных батареях без риска словить пулю, да и артиллерия постреливает редко, берегут снаряды. Пушки и мортиры сегодня отдыхают, и лишь изредка молочную муть прорезает огненная вспышка выстрела, бьют вслепую, по невидимой цели, без особой надежды поразить ее...
  Хрустит крупный песок под ногами маленького отряда, кто эти люди, и что они делают на узкой нейтральной полосе между окопами враждующих сторон? Сторонний наблюдатель прежде всего бы отметил, что несмотря на войну, вооружены наши вояки только лопатами, не поблескивают над их головами хищные жала штыков, а вместо красивых солдатских ранцев - уродливые, но весьма вместительные вещевые мешки типа "сидор"... Спутников трое, впереди идет уже знакомый нам по предыдущим главам Сашка, "герой не нашего времени", за ним "безумный изобретатель" штабс-капитан Романов и замыкает шествие кузнец Ефим, по прозвищу "Гефест".
  -Долго ходим, не иначе скоро в лагерь французов придем? -подначивает штабс-капитан своего проводника.
  Куда ты завел нас Сусанин Иван?
  Да шли бы вы на... к черту, не знаю я сам.
  Давайте отрежем Сусанину ногу.
  Не надо ребята я вспомнил дорогу!
  Продекламировал поднявшийся из бездонных глубин сознания стишок Александр. Сегодня он занят немного несвойственным делом, выступает в роли следопыта-проводника. Попав в новый мир, он с удивлением обнаружил, кроме уже изрядно доставшей "суперпамяти" у себя новый дар. Оказывается теперь он великолепно ориентируется на местности, достаточно лишь один раз там побывать, или увидеть карту. Шестое чувство прорезалось, не иначе еще одно следствие того давнего эксперимента, или он просто использует возможности своей уникальной памяти на подсознательном уровне. В любом случае этому таланту Сашки на войне сразу же нашлось соответствующее применение.
  -Стой! Пришли Всеволод Юрьевич. -тут нет чужих ушей, и поэтому он обращается к офицеру "по-простому", или как тут говорят еще "без чинов". Уже давно в новом мире Всеволод Юрьевич Романов стал дня него "старшим товарищем", как и Петрович в свое время, а "древнегреческий бог" глуховат, профессиональная болезнь всех кузнецов.
  -Удивительно, компас у тебя что-ли в голове? Гефест, братец проверь!!!
  Тот неторопливо сбрасывает котомку, наклоняется и долго роется в куче камней и наконец на свет появляется почерневшая от времени деревянная бирка.
  -Седьмой нумер, ваше благородие! Не подвел Сусанин, хоть и похабник, такой-рассякой, слушать тошно.
  В дело идет шанцевый инструмент, сперва на штык, затем еще на один, а далее... нет только руками и лишь изредка ножом, иначе можно случайно повредить кабель. Хорошо, что здесь не глина, иначе пришлось бы туго. Наконец на свет божий, словно младенец из чрева матери, появляется неказистая жестянка, словно клубень подземного растения с расходящимися в стороны корнями проводов. Теперь можно немного передохнуть, первая, и самая легкая часть работы выполнена. Невозмутимый "Гефест" не спеша сворачивает себе из газетной бумаги увесистую "козью ножку", эта новая мода на курение уже добралась до Севастополя благодаря пленным туркам. Штабс-капитан утоляет жажду глотком из маленькой карманной фляжки. Наш же Сашка просто вдыхает полной грудью морской, напитанный влагой воздух и тщетно пытается рассмотреть неясные очертания укреплений вдали.
  -Мне кажется, или в самом деле вода в ней булькает, -недоверчиво встряхивает распределительную коробку штабс-капитан, -Давай вскрывать, а ты Гефест готовь жаровню и паяльник.
  Вот и вторая причина по которой Александра оторвали от электросвязи и послали помогать минерам. В городе его почитали большим специалистом по пайке. Надо сказать, что в нашем времени Сашка вряд ли бы победил на конкурсе мастерства кабельщиков-спайщиков, но тут, в середине 19-го века все по-другому. Связь как отрасль только что появилась, буквально двадцать лет назад. Скромные навыки нашего героя оказался весьма востребован при прокладке и последующих ремонтах магистральных линий. Сращивать провода скруткой или бандажом удобнее и быстрее, но вот потом не избежать неприятных последствий. Пришлось конечно повозится, пока не подобрали соответствующие флюсы и припои, но это уже дело техники и усердия.
  -Господи, смотри точно вода, все внутри окислилось! Б...! -нецензурные выражения штабс-капитан Романов применял редко, сказывались годы проведенные в университете, но тут не выдержал.
  -Не расстраивайтесь Всеволод Юрьич! Сейчас мы все зачистим, скрутим, спаяем и зальем мастикой.
  -Не в этом дело Сашка, что у нас мины при проверке не "прозвонились", полбеды еще, ты посмотри внимательно на эту дрянь, надпись на крышке видишь?
  -Нобель, а что?
  -Через такие же коробки подключены морские мины заграждения системы Якоби под Петербургом и Кронштадтом, а значит... Здесь она и полугода в грунте не выдержала, а под водой как?
  -Не расстраивайтесь ваше благородие, на Питер англо-французы не пойдут, там демонстрация для европейской публики, настоящая война здесь в Крыму.
  -Остается только надеяться, что это твое пророчество тоже сбудется! - с трудом успокоился собеседник Сашки, -Но я все же рапорт отправлю, пусть это шведского сукина сына пропесочат хорошенько. Давай прибор доставай, проверим, может уж давно выкопали французы наши фугасы.
  -Почему автоматические не поставили? Я же видел у вас образцы, наступил на такую игрушку и бабах, привет архангелы?
  -Верно, мороки было бы меньше. Начальство против, "обычаи войны" нарушать? Никак нельзя, а вдруг да санитар какой подорвется или упаси господи, маркитантка. У англичан ведь туристы приезжают на "долину смерти" поглазеть, и корреспондентов газет тьма. За этих господ мне самому голову оторвут.
  За работой время летит быстро, только казалось выбросили первую лопату грунта, а там уже и измазанная мастикой-герметиком уродливая коробка отправляется обратно на дно ямы. Снова мелькают лопаты и теперь только свежий песочек выдает место раскопа, но ничего через пару дней все следы исчезнут, ветер и дожди сделают свое дело. Кузнец вновь дымит очередной внушительной самокруткой, интересно где он столько бумаги добыл, не иначе старыми газетами его снабжает штабс-капитан. Разбросанные вещи укладываются в котомки, предок авометра, аккуратно завернутый в толстое сукно отправляется в мешок Сашки. Массивный паяльник давно остыл и покоится за поясом у Гефеста, угли в жаровне потушены и значит скоро придется отправится далее, последний перекур, что называется "на дорожку".
  Они уже почти добрались до следующей цели, но внезапно Александр буквально на грани восприятия услышал вдали, насвистываемый простуженным голосом, мотивчик детской песенки про маленькую собачку. Сразу вспомнилось далекое детство и столь не любимые уроки английского, строгая учительница, и фиолетовая линейка, которая иногда помогала нашему герою постичь склонения-спряжения. Вот только здесь не до воспоминаний, мгновение, и сбросив поклажу все трое припадают к земле, стараясь поменьше шуметь при этом...
  Сквозь белесую пелену куда-то по своим делам идут четыре человека, в другое время и в другом месте встреча с ними не вызвала бы никаких эмоций у Сашки. Но тут война, и это не просто парни в чужих мундирах, это враги. Металл кастета призывно обжигает пальцы, а в голове уже прокручивается во всех подробностях грядущая схватка. Еще немного времени, и вот красные мундиры уже в десяти шагах правее, еще чуть-чуть и видна сквозь туман испачканная глиной спина замыкающего маленькую колонну солдата, тяжелый винтовка у него на плече, неудобно наверное. Рывок, десять шагов, мизерное расстояние тает под ногами, удар... Он еще не пробовал на людях кастет, привезенный из Англии подарок штабс-капитана, чутье и опыт уличных схваток подсказывали, должно получится, не может не сработать! Затем к следующему противнику, чтоб взять на удушающий захват, немного он Сашка, к сожалению, знает приемов самбо, этот проверен в деле неоднократно. Остаются еще двое, но у тех в руках простые штыковые лопаты вместо винтовок и по виду совсем не бойцы, вольнонаемные рабочие не иначе. Романов и его спутник легко с ними справятся, если господа аглицкие пролетарии решат драться. Вряд ли, скорее просто убегут, зачем рисковать жизнью за скромную оплату, настрой у них совсем не воинственный. А если что, один наш Гефест эту парочку уложит, он свое прозвище оправдывает, сила у человека воистину медвежья, жалко только, что медлителен.
  Александр бросил быстрый взгляд налево, штабс-капитан сжимает побелевшими пальцами узкую рукоять кавказского кинжала, у кузнеца в руках что-то вроде небольшого кистеня, гиря на ремешке. А ведь договаривались оружия с собой не брать, лишняя тяжесть, лишний соблазн во что-нибудь ввязаться...
  -Что, Всеволод Юрьевич, берем? Уходят ведь! -немой вопрос, только губы чуть шевелятся.
  В ответ Романов только укоризненно качает головой, щурится, становятся заметными морщинки в уголках усталых глаз, нет Сашка, не за тем пришли. Пленных надо будет увести назад, сдать как положено, времени уйдет немало, а нам надо еще две распредкоробки обслужить, это важнее чем парочка приблудных британцев. Пусть убираются не велика потеря, даст бог, сами набредут на наш дозор. Ушли, только запах рома и хорошего табака еще долго дразнит обоняние. Кузнец бедняга страдает, по лицу видно, прилипчивый дух зараза, после российского самосада, такой соблазн...и упустили.
  
  А на войне, как на войне, всем тяжело, а мне... Далеко не вдвойне, и не втройне, хоть можно сказать, что Александр неплохо устроился. Нет подвигов на бранном поле, работа тяжелая, неблагодарная и часто совершенно на первый взгляд незаметная. Но такова участь любого военного связиста. Как только началась война Петрович, мудрый начальник, разделил обязанности по-новому, Дебу теперь отвечает за магистральную линию, Михаил остался на центральном телеграфе, на Сашку, как на изобретателя телефона возложена полевая часть:"Ты сильный, справишься!". Южная сторона в течении года превратилась в сплошной пояс долговременных укреплений. Чего тут только не было: редуты, бастионы, люнеты, батареи и уже знакомые нашему современнику по службе в СА блиндажи, наблюдательные пункты, окопы и ходы сообщений - целый фортификационный комплекс. Заготовленные до войны три десятка аппаратов и два коммутатора - весь запас, разошлись за два первых же месяца. Тотлебен, фактически руководивший возведением укреплений, значение оперативной связи оценил быстро, теперь на каждом совещании обязательно присутствовал начальник телеграфной части и его главный инженер. К счастью, выручил Сашку все тот же Романов, его артиллерийская лаборатория всю осаду производила не только патроны и бомбы и прочую пиротехнику, но и необходимые средства связи. Нет, не зря выходит Александр убил на разработку столько времени, конструкция полевого телефона вышла простой и удачной, российская императорская армия использовала подобные аппараты очень долго, вплоть до первой мировой войны.
  В октябре при первой большой бомбардировке города погиб на Малаховом кургане вице-адмирал Корнилов. К сожалению наш герой ничего не знал о трагической судьбе этого военачальника, поэтому и никаких мер не принял. В городе ходила легенда, что контр-адмирал Корнилов был заранее обречен. Якобы незадолго до своей гибели на пароходе "Владимир" лейтенант Железнов подарил ему на память старинную кавказскую шашку, трофей последнего десанта на занятое горцами побережье. Древнее оружие имело собственную историю, весьма занятную, нет смысла в нее углубляться, отметим только, что все его хозяева жили недолго. Так ее и называли у нас "проклятая шашка", очень странно, что моряк, а они все как правило суеверные принял такой дар.
  Тогда же в октябре, ох тяжелый был месяц, Петрович напомнил Александру, о его давнем предложении спасти адмирала Нахимова. Судьба города фактически висит на нем, убьют адмирала и наглого выскочу Тотлебена тотчас загонят под лавку, а там уж и до сдачи города недалече. Военная бюрократия хотя и любила трепаться на предмет "за веру, царя и отечество", но жила на самом деле по старозаветному принципу: "боишко-орденишко-чинишко". А раз из Севастополя уже не извлечь ничего для личной карьеры и служебного продвижения, то и оборонять его далее по мнению этих стратегов не следовало. Для чего, спросит недоверчивый читатель, нашему современнику вдруг захотелось вмешаться в ход исторических событий, ведь Крымскую или Восточную войну все равно России не выиграть. Первое соображение было, что называется шкурное - во время осады день пойдет за месяц, следовательно сохранив жизнь адмиралу Александр продлевает осаду и автоматически приближает свой столь долгожданный дембель. Ранее были мечты об золотых эполетах, но после того как он поглубже узнал жизнь российской императорской армии, оставаться в ней пусть и офицером уже не хотелось. Во-вторых, просто адмирал Нахимов "человек хороший", он один из старших офицеров считает нижних чинов людьми, и только за это его следует сберечь от шальной пули.
  На словах легко строить самые невероятные планы как спасти адмирала, на деле все предложенные решения никуда не годились. Хоть в самом деле не явится ли фельдфебелю Сашке к главнокомандующему и не заявить прямо, что я прибыл из будущего с целью предотвратить вашу гибель на бастионе Малахового кургана 28 июня 1855 года. Нет можно конечно, но Нахимов только посмеется, и как бы в дурдом нашего героя не отправил, а вы бы читатель, что на его месте сделали? Можно попытаться помешать адмиралу выехать на позиции в тот день, но где гарантия, что враги его позднее не подстрелят?
  Пришлось собрать по этой проблеме целый военный совет: Петрович, Сашка и штабс-капитан Романов долго спорили и наконец появилась подходящая идея. Если вкратце, то они тогда решили убедить Павла Степановича Нахимова, что за нашими офицерами противник ведет систематическую охоту. Осталось только сфабриковать "неопровержимые доказательства", и в мастерских штабс-капитана местные умельцы на базе стандартного английской винтовки Энфилда изготовили "чудо-оружие". Александр лично вырезал для этой винтовки приклад, получилось ну почти, как СВД, только массивнее немного. С сошником и стволом проблемы не было, а вот с оптикой не получилось, просто беда - не было такого специалиста в городе... Пришлось сделать имитацию оптического прицела, по сценарию его все равно разобьют в момент захвата оружия. Но одной только снайперской винтовки мало, надо создать видимость, что она применяется массово и с определенной целью. И тут вырулил Петрович, он добился разрешения повторно допросить британских пленных, якобы с целью получения дополнительной информации об организации у противника полевой и магистральной связи. На самом деле они с Сашкой просто уговорили двоих любителей крепких напитков, в коих пленники были сильно ограничены по понятным причинам, за солидную дозу алкоголя озвучить заранее разработанную мистификаторами легенду. Чего туда только не впихнули, от найма стрелков-спортсменов в Америке и знаменитых кентуккских винтовок, до денежных премий за каждого подстреленного офицера в зависимости от чина. У них с начальником даже спор вышел по этому поводу.
  -Сашка, прости меня темного, но что это за чудо такое? Может не надо этих кетуккских, обычными обойдемся?
  -Не знаю Петрович, помню только, что хорошая вещь, как бы не первое снайперское оружие.
  -Да с тобой связался, довел ты меня старика до подлога!
  -Исключительно на пользу отечества Николай Петрович, неужели тебе нашего адмирала не жалко?
  Позднее эти показания пленных попали в газеты и пошла в полет "утка", даже после войны публика еще долго возмущалась варварскими приемами сынов Альбиона, а вслед за ними и российские историки вплоть до Тарле включительно. Забавно, наши противники обвиняли русских в аналогичных неблаговидных действиях. Что до винтовки, то и сегодня ее можно увидеть в музее обороны Севастополя, стенд рядом со знаменитой шашкой вице-адмирала Корнилова. Адмирал Нахимов распорядился передать необычное оружие штабс-капитану в лабораторию для исправления, там "оптический прицел" был заменен диоптрическим и в ходе осады один из лучших наших стрелков - есаул Маркевич, выбил из нее по неподтвержденным данным более 200 "мишеней". Но это будет позднее, а пока...
  Наступил долгожданный день Х, сегодня станет ясно, хорошо ли наши "спасатели" поработали. Сперва было обычное утреннее совещание на командном пункте, как и сотни раз ранее, но сегодня главнокомандующий предложил господам офицерам по окончании немного задержаться... Через несколько минут, вызванные по телефону Петровичем появился казак-пластун в традиционном бешмете с длинным свертком под мышкой. "Подарок" немедленно водрузили на стол, прямо поверх карт, и адмирал лично развернул серую холстину.
  -Вот господа офицеры, полюбуйтесь, что добыли-с наши разведчики на вылазке у 6-го бастиона. Там ранее была большая убыль в офицерах от штуцерного огня.
  Сашка с тревогой наблюдал, как десятки глаз осматриваю невиданное ранее зловещее чудо, не заподозрили бы подделку, все же люди опытные... Петрович толкает локтем в бок, давай передай список с допроса англичан, и Александр робко выкладывает на стол рядом с винтовкой две мелко исписанные тетрадки, на всеобщее обозрение. Записи сразу же пошли по рукам, и вскоре стали слышны возгласы негодования, такого в истории войн еще не было, чтоб на офицеров охотились как на кроликов! Что эти британцы себе позволяют?
  -Тщательный, повторный допрос пленных установил, что наши противники используют специальные штуцеры с оптическими прицелами и подготовленных стрелков для истребления начальствующих лиц, - выждав немного, пока народ успокоится, продолжил адмирал, -По последним сообщениям, даже премия установлена, за полковника 500 фунтов, за адмирала или генерала 5000 фунтов. Вот такие неприятные новости судари мои. Надо принять ответные меры, я ранее приказал убрать лишних людей с бастионов, во избежание ненужных потерь, а теперь придется и об офицерах позаботится.
  -Позвольте, Павел Степанович, -возмутился доселе молчавший контр-адмирал Истомин, -Нам что сейчас прятаться или в землю зарыться как кротам? Никогда офицеры российского флота так не поступали!
  -Успокойтесь господа офицеры, прямо как дети малые расшумелись! -адмирал продолжал упорно гнуть свою линию, -Ползать вас я не заставляю, но разумная осторожность нужна. Наш солдат храбр, но нерешителен, не приучен действовать самостоятельно, рота без офицера в лучшем случае будет стойко оборонятся, вперед не пойдет. Противник-с, это к сожалению понял. Я поручил полковнику Тотлебену разработать дополнительные меры по защите наблюдательных пунктов. Придется нам отказаться от заметных издали знаков различия, используйте старые погоны, они на солнце не блестят и фуражки вместо касок и киверов. Следует отказаться и от обыкновения собираться большими группами в опасных местах. Подготовлен новый приказ, завтра вам его огласят.
  -Ваше высокопревосходительство, но существует же утвержденная его императорским величеством форма одежды! Как можно!
  -Военный министр разрешил мне решить этот вопрос по своему усмотрению, вот соблаговолите его телеграмма. И господа отечество переживает-с не лучшие дни, казна пуста, поэтому я думаю, что и государь император поддержит нашу разумную экономию. Вспомните, в царствие Александра Благословенного награды выдавали полкам за использование старых мундиров. Если нужно, я сам господа офицеры покажу пример-с.
  Далее там еще много говорили и спорили почти целый час, недовольных оказалось немало, что вы хотите это эпоха униформоложцев, человек без мундира, как бы и не человек совсем. За неправильный шеврончик-погончик можно отправится туда, куда Макар телят не гонял, а тут такое - революция прямо! В итоге вопрос был все же решен положительно, выиграли и нижние чины, так наконец убрали в укрытие часовых, которых ранее подставляли под вражеские пули. А через месяц и запретили отбеливать одежду, запасы мела закончились, и адмирал решил не возобновлять, чтоб не напрягать лишней работой нижних чинов и транспорт. Будем надеяться, что теперь Нахимов не погибнет на бастионах Севастополя и еще долго послужит отечеству - знаменитых адмиральских прогулок на бастионах под пулями больше не будет, однако все еще впереди, война продолжается.
  
  Если б было море пива
  Я б дельфином стал красивым
  Если б было море водки
  Стал бы я подводной лодкой...
  Александр с любопытством разглядывал посетителей набившихся, как сельди в бочку, в маленький кабинет Петровича. Что только не волокут сюда, жаждущие живительной влаги нижние чины, от сабель до штуцеров всех систем и калибров. После последнего неудачного штурма Севастополя этого добра перед нашими позициями валяется немало. Ранее интенданты пытались организовать сбор трофейного оружия, но процесс шел вяло, не смотря на хорошие закупочные цены, штуцер например оценивали от 3 до 6 рублей. Вот только вместо денег солдаты получали расписки...
  Зачем нижнему чину эти бумажки, на которые ничего не купишь, тут живут одним, водки бы выпить да бабу... скажем так поцеловать. Но всех девиц "легкого поведения" в начале осады прогнали на северную сторону города, военные врачи опасались вспышки венерических заболеваний. Как не просились девушки обратно, были даже желающие батареи строить, суровое начальство своего решения не отменило. И теперь грустным солдатикам жаждущим любви, остается только с тоской глядеть на противоположный берег севастопольской бухты, где их ждут "дульцинеи". Внимательный читатель вправе спросить, а куда же подевалась первая "радость жизни" - водка? Ведь Севастополь крупнейшая в российской империи военно-морская база, количество получающих казенную чарку здесь должно исчисляться цифрой с четырьмя нулями, как минимум.
  Водки не было... только господа офицеры и чиновники могли себе позволить, и то за хорошие деньги, вино шло совсем за сумасшедшие. Под конец бутылка марочного приблизилась чуть ли не к цене рекрутской квитанции, неплохое вино наверное, раз уж оценили в одну человеческую жизнь. Что бы объяснить этот странный феномен надо вернуться немного назад, ко времени столь неудачного для российского воинства сражения на реке Альма. Тогда после стихийного совещания на телеграфе в морской библиотеке, адмирал Нахимов созвал час спустя официальный военный совет, куда были вызваны все старшие офицеры. Так вот за это час по городу успели распространится совершенно фантастические слухи о поражении. Нет, даже о поголовном истреблении супостатами армии Меншикова, и что страшный Раглан вот-вот ворвется в Севастополь, паникеры уже и красные штаны зуавов Боске видели на окраинах. Сейчас трудно установить, проболтался ли тогда кто-то из присутствовавших на телеграфе, или это "общественное мнение" так чутко отреагировало на срочное прекращение торжеств, но факт на лицо... Первыми, как и положено отреагировали многочисленные воины тыла - интенданты и чиновники, когда еще представится такой уникальный случай скрыть недостачу? К счастью, сжечь склады с имуществом и продовольствием у них не получилось, дым вовремя заметили и потушили. Казенному спирту повезло меньше, неведомый герой успел открыть вентили гигантских луженых баков - "систерн" по-местному, и драгоценная влага могучим потоком устремилась прямо в бухту. Говорят, бычки два дня гуляли после этого, буйствовали разрывая сети и переворачивая утлые рыбацкие посудины.
  Не раз потом Александр слышал от солдат и матросов: "Да какой же ... сотворил, мы б ему ...", одним словом "имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен". Впрочем знающие люди утверждали, что эта, безусловно варварская акция, преследовала чисто практические цели, спирта в цистернах было примерно треть от положенного по бумагам, обычная история для российской империи времен Николая первого.
  Теперь открутим бесконечную ленту времени еще дальше в далекий мирный 1848 год. Первый месяц существования севастопольского телеграфа, оптику мы за кадром оставим...
  -Что Николай Петрович загрустили?
  -Не пойму, что просить как расходный материал? Раньше у меня лошади были, от них летом овес оставался, мешок-другой. Кашу варил или кисель для ямщиков и проезжающих... А от этих железок какая польза? Что мне указать в ведомости?
  -Нам спирт нужен, для чистки телеграфных аппаратов. Примерно три литра в месяц.
  -Сколько??? Мелочится не будем, засмеют ведь...
  В то благословенное время С2Н5ОН обходился казне в сущие копейки, и требование сашкиного начальника не показалось питерским чиновникам чрезмерным. За шесть лет у них накопилось если не море, то как минимум озеро этого волшебного напитка. Правда качество казенного спирта не очень высокое, Менделеев еще не занялся этой проблемой, но народ в 19 веке с удовольствием пьет и такой продукт. По сравнению с паленой водкой у винных откупщиков это безусловно высший сорт. Потом всю осаду Николай Петрович был вынужден отбиваться от целой стаи пейсатых коммерсантов, ранее евреев в город не пускали, но в военное время жандармам было не до них. Уж очень эти пронырливые черти доставали в первое время, впрочем по части "бизнеса" с ними успешно конкурировали поляки и местные греки. Чего только не предлагали, от "девочек" до револьверов Кольта, только знай плати...
  Когда стал вопрос, что с таким спиртовым богатством делать, Александр конечно сразу же предложил отдать часть в госпиталь, для медицинских нужд. Отдали, медицинский персонал принял эту гуманитарную помощь с великой благодарностью. Но через два часа на телеграф галопом прибежал главный врач, начальник этого госпиталя. После бурного объяснения Петрович вынужден был отправить всех свободных людей под командованием Сашки в помощь медикам. Часть подчиненных Александр поставил временно замещать госпитальных служителей, а сам взяв в помощь двух бойцов поздоровее, приступил к реанимации фельдшеров, санитаров и прочих "помощников смерти" народными методами. Водные процедуры пришлось сочетать с легким постукивание по морде лица. Как вы, уважаемый читатель, догадались, местные господа медики употребили "спиритус вини" соответствующим образом, времена антисептики еще не наступили, поэтому, вплоть до появления в Севастополе Пирогова спирт на медицинские нужды более не отпускали. Хозяйственный Петрович не мог смирится с тем, что добро пропадает и организовал сбор трофеев, теперь кроме казенной расписки служивому сразу наливали стакан и даже первое время выдавали на закуску сухарик или луковицу. Дело, что называется пошло, мастера у Романова порой не успевали исправлять поступающие штуцеры, а Петровича после штурмов осаждали артельщики из полков со связками трофейных винтовок и емкостями под водку. Изредка приносили и револьверы, по ним с каждым добытчиком договаривались отдельно. Инициатива была замечена на самом высоком уровне и начальника телеграфной команды даже наградили соответствующим чину знаком отличия. Александр предложил тогда развесить кругом плакаты "Хочешь выпить - принеси штуцер!", но до этого не дошло, народ здесь все больше неграмотный. Позднее этот же самый спирт помог Сашке уговорить пленных англичан дать ложные показания о мифических снайперах, а чудо-винтовку он подкинул пластунам сам, напросившись с ними в "разведку", но это уже другая история...
  
  Копать, как много смысла в этом слове! Могу копать, могу и не копать... от забора и до обеда... он под меня подкапывается... Вы думаете наш Сашка рубит супостатов сабелькой и дырявит пулями из револьвера подобно героям второсортных голливудских боевиков? Нет, не угадали, в штыковые атаки связисты тоже не ходят, чем они бедолаги занимаются? Копают, роют подобно кротам траншеи под прокладку кабеля, вот чем они в основном заняты здесь, в Севастополе. По крайней мере сегодня ночью.
  Александр с трудом поднял голову, какое все же красивое ночное небо, звезды на юге такие крупные. Но не до них, лопата дрожит в усталых руках, подкашиваются ноги, но надо закончить эту проклятую канаву до рассвета. Рядом с ним работает еще десяток солдат в серых и грязных шинелях.
  -Александр Васильич, может передохнем хоть полчасика, совсем мочи нет!
  -До утра надо закончить!
  -Малость совсем осталось, и на свету сделаем...
  -Ты что забыл, что с Цыганковым стало, он тоже тогда до утра протянул...
  Еще одна жертва на совести нашего героя, сколько их уже было и сколько еще будет? Сидел бы Цыган на батарее, может быть и был бы жив до сих пор. С началом войны к Александру стали просится многие старые знакомые с "Трех святителей", он по возможности не отказывал. Матросов привлекала даже не чарка, в первый год им выдавали ее на батареях из корабельных запасов, а "вольная жизнь". Только человек проживший долгие годы в казарме, где в любую минуту могут "поднять и застроить" способен ее оценить. В отличие от других подразделений, телеграфная команда размещалась по квартирам обывателей, казна платила фиксированную оплату хозяевам, и выдавала продукты для кормления солдат-постояльцев. Вот и старый приятель Сашки соблазнился...
  Первые полгода, после начала осады, противник словно игнорировал связистов и прочих безоружных работяг, но позднее отношение изменилось. Поэтому теперь они стараются работать на простреливаемых участках ночью. В тот неудачный день припозднившихся с работой накрыла залпом батарея, не пожалели вражеские артиллеристы десятка гранат. Сашка не мало видел трупов, но тут в первый раз вырвало, сплошное кровавое месиво, отдельных тел уже не разобрать. Собрали останки погибших товарищей на телегу, старый пьяненький попик быстро отпел, и все... не стало Цыгана и еще четверых, братская могила приняла их в свою утробу, как и многих других ранее.
  -Александр Васильич!!! Вам с английской лопатой хорошо, а у меня казенная...
  -Держи!!! Еще раз про... и пойдешь сам к британцам за новой! -Сашка отдал драгоценный инструмент и с яростью схватил киркомотыгу, удар еще удар, жирно чавкает глина, надо обязательно закончить, уже светает...
  -Благодарствую! Ей богу к руке привяжу, когда спать лягу!
  
  Шанцевый инструмент - давняя головная боль всего Севастополя. Железная лопата, это прямо адское орудие издевательства над человеком, а стальных российская императорская армия в Крыму не имеет. В ходе войны правда интенданты закупили в Одессе партию 5000 "стальных", но на проверку все до одной оказались обычными железными, кто-то провернул неплохой гешефт, как тут говорят. Более того, когда приспичило, то оказалось, что и этих нет в достатке, хотя по бумагам числились. По ведомостям результате за считанные недели до высадки союзников в Крыму, в крепости находилось совершенно ничтожное количество шанцевого инструмента: кирок - 175 (годных в том числе - 69), лопат железных - 75 (годных - 45), лопат деревянных - 535 (годных - 123),мешков - 1800 (годных - 1082), ломов - 30 (годных - 18). Кроме того, имелся штатный инструмент инженерной команды: 108 топоров, 30 кирок, 203 лопаты, 6 ломов. Кое-какой инструмент имелся непосредственно в полках, но и там часто "документальные" данные не совпадали с реальными, а отпущенные на обновление и содержание суммы расходовались как правило на другие нужды. Пришлось спешно собирать лопаты и кирки у населения.
  Отечественные умельцы додумались до такой хитрости - приваривали, или другим способом закрепляли между двух железных пластин узкое стальное лезвие. Получалась комбинированная железно-стальная лопата, выходило в итоге дорого и непрочно. Деревянная же лопата, столь любимая отечественными "инженерами" за дешевизну, представляла собой почти точную копию той, которой еще кое-где пользуются хозяйки для вынимания из русской печи пирожков. Местные кузнецы наладили по эскизу Александра производство киркомотыг, но эффективность этого инструмента для рытья узких траншей на здешнем грунте получилась сомнительной. И вот сейчас наш Сашка вынужден прикидывать, где завтра ночью будет разведка, надо примазаться к "охотникам", и тогда с десяток стальных лопат он во вражеской траншее наберет в любом случае.
  Странная непривычная для человека ХХ столетия на этой войне терминология. "Разведка", часто добавляют еще и прилагательное "лихая", на практике это выглядит так: налетели и порубили или покололи врага и быстро ретировались. А как же сбор информации, захват языков и ценных документов? Не важно, главное, чтоб было лихо. То же самое и с "охотниками", если читатель полагает, что имеются ввиду некий аналог спецназа из низкопробных боевиков, то извините, это просто добровольцы на определенное дело, от слова "охота" - желание. Позднее корреспонденты газет и журналисты сочинят сотни правдоподобных и не очень баек о подвигах славных разведчиков-"охотников", но это будет потом, после войны и за многие сотни верст от Севастополя... Так формируется история, время сгладит ошибки и просчеты, что было - забудут, чего не было - придумают. Пока же приходиться мириться с "лихостью" и прочей дурью. Не самый худший вариант, на войне люди как-то привыкают к опасности и куда как менее ценят и свою жизнь и чужую. Было например такое развлечение, кто дольше просидит на бруствере под выстрелами, рекордсмен сумел выкурить две трубки, прежде чем его убила штуцерная пуля. Другой случай - напротив пятого бастиона после штурма осталось неубранным тело французского офицера. Массивная золотая цепочка протягивалась по его груди и заманчиво блестела на солнце, такое украшение предполагало и наличие дорогих часов. Охотников до ценного приза собралась целая толпа, командир сперва противился, но затем пустил, и трофейные часы появились к ночи на бастионе. Все хорошо, только за дешевую позолоченную безделушку, как впоследствии оказалось, под пулями легли три человека, счастье улыбнулось лишь четвертому...
  Сашка поежился, мурашки по коже, эта ночь не иначе будет холодной, тоскливо сидеть вот так в окопе и ждать, пока наконец дадут сигнал. Сегодня собралось с десяток желающих, в прошлый раз было вдвое больше. Сосед слева нервничает, меняет уже четвертый капсюль, обнюхивает он их что ли? Александр спокоен, вооружился старым раздолбанным ружьем, у которого даже замка нет, зато выкинуть не жалко, а для штыкового боя сгодится. Придется стрелять, пожалуйста есть револьвер, в позапрошлый раз он очень пригодился, полезли они было в захваченной уже траншее по блиндажам, а там оказывается ждут... примитивный механизм можно сказать спас ему жизнь. Справа молоденький корнет, только после училища, красавчик, прямо как девчонка, наверно однокурсники там дразнили. Парнишку просто терзает "бес общения", за последний час Сашка узнал массу фактов из личной жизни случайного собеседника, вплоть до клички любимой собаки. А вот девушкой наш кавалерист-девица еще не обзавелся, нехорошо... Что же каждый успокаивает нервы по-своему, хочет корнет рассказывать, пусть, мешать не будем. Ночной мрак и общее дело как бы снимают различия между чинами, впрочем офицеры в эти набеги ходят редко, начальство не одобряет. Петрович тоже не в восторге, но не запретил, только пришлось клятвенно пообещать не рисковать без нужды. Собрались "охотники" кто за чем, Сашке нужны стальные лопаты, пластунам, солдатам и матросам - табак и ром, а мальчишка-корнет похоже ищет острых ощущений. И верно кавалерия у нас пока почти не воюет, не утерпел видать, родственные души мы выходит. И Сашка не выдержал бы в любом случае, хотелось "проверить себя в деле", он и в той жизни написал в учебке заявление добровольцем в Афганистан, но война кончилась, а вскоре исчезла некогда великая страна...
  Если повезет, то не будет даже стычки, просто прогоним их к черту, обшарим блиндажи, заберем трофеи и обратно, обычно траншейный караул не успевает прибежать вовремя. Этакий военно-осадный "гоп-стоп"... За старшего как и в прошлый раз у нас Кошко, у обычно него хорошо получается. В последний с раз с ним славно прибарахлились трофеями, чего только там не было, любят комфорт и уют сволочи, Европа. Ходили слухи, что офицеры у них даже сожительниц с собой на войну привезли, но пока женщины на вылазках не попадались, только собаки. "Пленный" щеночек бульдога, сам увязался за "охотниками", обрел на днях новых хозяев, матросы подарили этого уродца полковнику Хрущеву.
  -Черт, еще раз черт, хорошие идеи приходят в голову как всегда с запозданием, надо было мешок с собой захватить, зачем тащить лопаты целиком, обломал бы штыки и забрал, дерево у нас не дефицит. Нет не получится, у них дуб на ручки идет... наплевать, свяжу веревкой и унесу сколько смогу, может ребята помогут? -мысли вихрем проносятся у Александра, -Но где этот сукин сын ползает, уже скоро утро наступит!
  Над бруствером из ночного мрака появляется лохматая голова нашего соглядатая. Он несколько часов пролежал на холодной земле, наблюдая за целью сегодняшней вылазки. Дождались похоже, Кошко его расспрашивает, и вскоре по окопу разносится долгожданный условные свист.
  -Ваше благородие, держитесь рядом! -успевает шепнуть на ухо Сашка корнету и побежали. Слава богу в этом мире нет приборов ночного видения, мин и даже колючей проволоки, иначе пришлось бы плохо, очень плохо.
  Пригибаясь к земле наши "охотники" тихо и быстро продвигаются к цели, только скрипит песок под сапогами, главное не отстать, в случае сопротивление следует всем ударить одновременно. Напугать налетев как ураган, прогнать, смести, и затем весело колоть в спины убегающих, кровь не заметна на красном мундире... Вот уже и вражеская позиция, добрались наконец. В яме горит небольшой костер возле него лежат, завернувшись кто во что люди, часовых нет, никто не караулит - удача? Александр собрался было ударить одного из спящих прикладом, но казак, как раз тот, кто наблюдал, за этим укреплением, его опередил. Штык играючи скользя, входит в прикрытый лишь тонкой шинелью бок ничего не подозревающего врага... Легко, слишком легко - нет так не бывает, сознание отчаянно сопротивляется, не желает принимать очевидный факт! Да это же кукла набитая травой! Сейчас начнется...
  -Ложись!!!- успевает рявкнуть Сашка и ничком падает на землю, еще одна благодарность старому тренеру, научил в свое время, на войне это весьма полезный навык. Тьму ночи прорезают огненные вспышки, словно глаза гигантских кошек. Гремит залп и над головой противно взвизгивают штуцерные пули. Мерзкий звук, который ни с чем не спутаешь, наши круглые так надрывно не воют... засада, попались. Теперь на ноги и немедленно бежать отсюда, пока заряжают, в свете костра мы отличная мишень. Казак рядом, валится на землю, неестественно согнувшись, не иначе убит, проверять нет времени. А корнет - он не лег и даже не пригнулся, черт такой. Стоит как столб, надо было его повалить, недодумал...
  -Ранен? Хватайся за меня, уходим, быстрее, быстрее! О господи, тяжелый ты брат, какой... -и назад, в спасительную темноту.
  Ну почему они погнались только за мной, бьется в голове дурная мысль как птица в клетке, нас же много было! За спиной в пятидесяти шагах покачиваются в такт бегу под тусклым светом луны кончики штыков. Трое повисли на хвосте, кажется уже в затылок дышат, к счастью это только игра воображения. А тут еще и Петя-корнет гирей на шее, Сашка пытается прицелится, неудобно. Сорок шагов... ближе подпускать нельзя - получайте, револьвер в руке исправно выбрасывает раз за разом свинец. Неужели мимо??? Нет, один падает, снова поднимается и опять падает доносятся яростные крики и ругань. Значит ранен, тем лучше - им теперь не до погони, поволокут пострадавшего обратно. Как бы только свои теперь сдуру не подстрелили, вот уже палят залпами в ночную мглу с соседнего бастиона, видны вспышки, как бы артиллерия не подключилась.
  Дикая радость пронзает мозг, я жив, ушел, не догнали! Адреналин прямо так и кипит в крови... Александр собрав оставшиеся силы рывком преодолевает расстояние до спасительной, ставшей вдруг неожиданно такой желанной и родной траншеи.
  -Носилки, позовите санитаров! Что нет? Помоги отнесем его сами не бросать же парня! -Сашка мечется в тесном пространстве окопа, хватая за руки то одного, то другого солдата.
  -Все, отходит он, помирает, -человек в старой бескозырке склонился над корнетом, унтер-офицер Кошко Петр Маркович прозванный сослуживцами Кошкой, десятки раз он успешно водил партии добровольцев, но сегодня получилась досадная осечка. -Смотри сам, прямо под сердце.
  Расплывается темное пятно крови на аккуратном сукне красивого мундирчика, золоченые пуговицы ему не преграда. Первый бой для молодого офицера, вчерашнего кадета, по злой воле судьбы стал последним. В первый раз на глазах у Александра умирает человек, ранее такого зрелища ему увидеть не доводилось... Корнет что-то еле слышно успевает сказать матросу холодеющими губами, Сашка напрягает слух, но тщетно.
  -Он что-то хотел?
  -Промолвил только "напиши", это верно тебе, я с грамотой не очень в ладах. Постой, в руке у него что?
  Александр аккуратно вытягивает согнутую в последнем усилии руку покойника из-за отворота мундира, в холодных красивых пальцах видна тоненькая пачка писем, всего три штуки. Вот и адреса нашлись, от матери или от сестры, женский почерк.
  -Ты стрелял? Уложил кого? Я то на отходе одного штыком кольнул... -Кошко уже привык, в окопах люди гибнут часто, теперь его больше волнует, что сообщить начальству. За успех похвалят не всегда, а вот за провал наказать можно и должно, -Ерему моего не видел? Убью поганца, как проглядел?
  -Не знаю... может попал.
  -Все отбегались гуртом, британец видать ученый пошел, придется по-другому на него ходить. Или на француза перебираться, не слыхать часом турок когда появится? На басурман бы самое милое дело...
  Выполнить данное обещание Сашка сразу не смог, только и успел после ночных похождений отдохнуть часик, как позвали на совещание в штаб. Затем весь день метался, словно одуревшая белка в колесе, сначала на позиции, решить проблемы на месте, затем помогал Дебу в Бахчисарае решить ряд вопросов, общались по телеграфу, далее его припахал штабс-капитан Романов - для контрминной борьбы требовались станции удаленного прослушивания. Остаток времени поглотили другие дела, вагон и маленькая тележка и только поздно вечером, точнее ближе к ночи Александр вспомнил о письмах погибшего корнета.
   Старая побитая людьми и жизнью масляная лампа горит неровно, заставляя тени то расти до гигантских размеров, то стремительно съеживаться. Сашка уже испортил три листа подряд, сперва начал стандартное: "Ваш сын погиб смертью храбрых в боях за свободу и независимость нашей Родины...", нет не пойдет. В данной обстановке этот будет только издевательство над родителями покойного. Что такое писали в похоронках Великой Отечественной, ветеран приносил на втречу со школьниками, показывал. Тогда гибли миллионы и эта казенная фраза не вызывала отторжения, а в середине 19-го века война совсем другая, на свободу и независимость России не посягают... В ярости он разорвал в клочья еще один лист, раздражение просто требовало выхода. Из угла с ростового портрета в лакированной деревянной раме пялится оловянными буркалами его императорское величество Николай Павлович Романов. Обычная принадлежность почти всех казенных зданий, кажется только в сортирах их не вешали. Взгляд Сашки невольно цепляется за картину: "Чего уставился? Может тебе отослать письма этого корнетика?". В самом деле, кто развязал эту никому ненужную войну? Ты, ее развязал, а значит должен объяснить родителям несчастного Петьки, за что он сегодня пулю под сердце! Чего тебе дураку, такому просто не жилось В Питере? Бегал бы за бабами, или за поручиками, если к женскому полу равнодушен, как утверждают анекдоты. Нет же, захотел войти в историю, как завоеватель - проливы и крест над Софией? "Всеславянский царь", мать его за ногу... были уже такие кандидаты на мировое господство, и все плохо кончили. Приняв решение, Александр начал искать подходящий вместительный конверт, для тоненькой пачки столь дорогих кому-то в свое время посланий, еще сохранивших аромат духов, но тут произошло НЕЧТО.
  Было ли причиной этого странного события, плохое освещение, накопившаяся усталость, или опять разыгралось воображение, но император на портрете стал неуловимо меняться. Первым делом исчез обвешанный и регалиями орденами мундир, уступив место кителю, скорее даже пиджаку коричневато-серого оттенка, затем волосы на лбу его величества собрались в косую челку и напоследок пышные усы сжались до размеров небольшой смешной кисточки. Одни глаза не изменились, правда теперь уже не оловянные, стальные... тяжелый взгляд, трудно выдержать.
  -Гитлер???Сука!П...!!! -только и сорвалось у него с языка, а рука сама потянулась к кобуре, секунда и оружие направлено на очередного организатора и вдохновителя бессмысленной бойни, палец плавно нажимает на спусковой крючок...
  -Сашка ты чего с портретами сражаешься? Англичан и французов тебе мало? -спокойный голос незаметно подошедшего сзади Петровича мгновенно возвращает Александра в реальность. Призрак великого фюрера немецкого народа растаял как легкий дым на ветру, но осталось неприятное ощущение. Словно фашист не исчез, а подобно змее прячется в темном углу среди старых бумаг и прошитых казенных тетрадей, стоит отвернуться и ужалит смертельным укусом. Надо обязательно найти и добить эту гадину...
  -Это так, просто почудилось... вот пытался и не смог... -и Александр указал на разбросанные по столу письма.
  -Больше не наводи револьвер на его императорское величество, мне все равно, но найдется поганый человечек и глядишь напишет донос, подведешь всех под монастырь. -ответил Петрович и поспешил успокоить Сашку, -Я знаю брат, сам такое переживал, в первый раз тяжело, первая дочка у меня прямо на руках угасла от болезни, врачи не помогли.
  -И что мне теперь делать? Я ведь отчасти виновен?
  -Себя винить дело пустое, тут каждый день народ гибнет и по одному и скопом, дело военное. На царя чего взъелся, считаешь он виноват?
  -А кто же еще?
  -Скор ты братец на расправу, я погляжу, а ежели он такой же как и мы "раб судьбы" и обстоятельств, тогда как?
  Александр вместо ответа только головой покачал, ему стало неловко за минутную вспышку гнева, в самом деле глупо вышло.
  -Ты мне скажи, кого ты такими хорошими словами вспомнил если не секрет? -Петрович уже давно узнал о происхождении нашего героя, отчасти благодаря рассказам Сашеньки, умная у старика Спицына дочка растет... да и сам дошел, трудно за столько времени не заметить странностей в поведении человека. Шила в мешке как говорится не утаишь.
  -Был у нас такой, вернее будет еще, редкостный гад, из тех, что раз в тысячу лет появляются. Даже вспоминать не хочется.
  -Это не из тех ли, что до Мамаева кургана под Царицыном дошли? Угадал? -начальник вспомнил давнюю оговорку Сашки спутавшего названия, в само деле похоже звучит Малахов-Мамаев, оба курганы.
  -Они... но тогда мы победили, пусть и дорогой ценой.
  -Ладно, не терзайся, я отнесу письма в штаб. Там среди писарей есть умелец, статьи пишет в "Московские Ведомости" и в питерскую "Северную пчелу" о наших подвигах... вранье конечно, но публике нравится, особенно барышни довольны. Что-нибудь глядишь этот наш новый Пушкин и отпишет.
  -Спасибо, выручил. Пожалуй так лучше будет. -согласился Сашка, а что ему еще оставалось.
  -Еще вот давно тебя собирался спросить, все недосуг... Ты зачем вместе с нами тут "лямку тянешь"? Мог бы убежать десять раз за эти годы, или в плену там на Альме остаться? Я вот присягу давал царю, а ты нет свободен. Что Царьград тебе не нужен, я знаю, уж слышал неоднократно.
  -Сам не знаю Николай Петрович, просто не могу бросить ни вас всех, ни начатое дело... -Сашка еще раз взглянул на портрет императора и зло добавил, -А этого мудака, я бы пристрелил с радостью, попадись он мне. Нет даже забил бы просто, пулю на такое убожество тратить жалко. Жили ведь раньше более-менее нормально, только все устроилось...
  -Лучше отдохни, тебе еще работать ночью предстоит. За лопатами больше на вылазки не ходи, не надо, нашел одного барыгу, обещает за спирт достать.
  Не успела закрыться за начальником дверь, как Александр снова уставился на портрет, чего он так взбесился, ранее за ним такого не водилось? Может что-то необычное есть? Нет, стандартная мазня провинциального уровня автор явно не Рафаэль и не Пикассо, если присмотреться, то видно, что перерисовывали по квадратикам, кусочками. Не иначе Сашку суперпамять подвела, точно в одном из фильмов про войну есть эпизод, где герой стреляет в портретик бесноватого. Но это искусство, дед-ветеран рассказывал, что всех этих бесчисленных фюреров, размноженных пропагандой сразу отправляли в печки или в костер. Исключение только для ковриков, гобеленов, попадались и такие - ими сперва ноги вытирали, далее на ветошь. Оригинал Гитлера вроде тоже сожги на помойке за бункером, или удрал в Аргентину и сдох там позднее? В этом вопросе ясности не было... Ладно страхи прочь, вот окончится война, и я тебя царек бестолковый в качестве ростовой мишени буду в тире использовать, на что ты еще сгодишься убогий? Вновь обретший душевное равновесие Сашка напоследок не удержался и щелкнул копию его величества по носу, авансом так сказать...
  Старое мрачное помещение опустело, Александр ушел отдохнуть перед очередной "трудовой ночью", забыв погасить лампу-лампадку, и только император на портрете казалось сурово смотрел вслед нашему герою, дерзость солдатика его шокировала: "Не уйдешь от возмездия, палки на твой спину уже заготовлены!" - читалось в его немигающем оловянном взгляде.
  Штабные борзописцы раздули короткую ночную стычку до масштабов маленького, но жутко героического сражения, соответственно отличившихся ждали награды. Сашка с удивлением узнал из газет, что он оказывается, участвовал в "лихой разведке" под руководством полковника Х. Обычное дело, Петербург требует, публике нужны победы для воодушевления, там далее еще шло примерно такое:
  Вот в воинственном азарте
  Воевода Пальмерстон
  Поражает Русь на карте
  Указательным перстом.
  Вдохновлен его отвагой,
  И француз за ним туда ж,
  Машет дядюшкиной шпагой
  И кричит: Allons, courage!
  Этого писаку бы сюда пригласить, из Петербурга война выглядит совсем по-другому. Не перстом и шпагой, а многими тоннами металла осадная артиллерия коалиция поражает город и укрепления. Видимо господин рифмоплет принадлежит к другому миру, для него нижние чины - просто дешевый расходный материал, которым империя снабжена в избытке, чего его жалеть? Мужика в России много, он все сдюжит, любую глупость властей...
  Примерно через две недели Сашку наградили солдатским георгиевским крестом, так называемым Егорием. За спасение офицера положено по статусу, а что помер по дороге, так и на то и война. Никаких преимуществ этот скромный крестик не дает, теоретически положена пенсия, но это уж как чиновники в Питере решат. Ах да еще от телесных наказаний Егорий освобождает, вот только "их благородия" обычно забывают об этом, лучше и не напоминать. В Москве один солдатик попробовал права качать, так в итоге забили беднягу насмерть, несмотря на заступничество на самом высоком уровне. Хотел Сашка отказаться было от незаслуженной награды, но передумал, здесь так не принято: "Дают - бери, бьют - беги!". Крамолу еще чего доброго усмотрят или подрыв устоев, пусть лежит в сундучке, носить на войне этого Егория не обязательно. Начальство в последнее время кресты раздает щедро, чем дальше тем больше, благо их прямо в Севастополе и фабрикуют. Первый крест, потом будут и другие, но этот он запомнит на всю жизнь.
  Минул год как Севастополь осажден, впрочем это слово неточно отображает сложившееся положение, полностью блокировать город противнику не удалось, возникла как бы "линия фронта". Пока инженерный гений Тотлебена и стойкость защитников успешно противостоят силам коалиции, к которой недавно примкнули еще и никому не ведомые сардинцы. Время от времени, накопив боеприпасов враг устраивает массированную бомбардировку, затем пытается штурмовать отдельные, ключевые позиции. До сих пор господа европейцы в этом особо не преуспели, все поползновения удалось отбить. Попытка бомбардировки с моря силами соединенной эскадры потерпела крах, союзники не захотели разменивать дорогостоящие корабли на наши укрепления.
  Что же изменилось по сравнению с нашей историей, спросит дотошный читатель, неужели наш современник не смог оказать абсолютно никакого влияния на ход войны? Да, если брать за эталон знаменитую панораму, то невозможно заметить хоть какое-нибудь малейшее, хоть микроскопическое отличие. Другое дело если сравнить труды военных специалистов посвященные осаде Севастополя, вот тут уже появляются некоторые существенные расхождения с историей нашего мира. Но у нас не учебник по фортификации, поэтому мы возьмем другой источник, знаменитые "Севастопольские рассказы." Льва Николаевича Толстого, а что он не только писатель, но и офицер-артиллерист, следовательно такому очевидцу надо верить. Невнимательному читателю покажется, что и тут как с панорамой все один в один, но это не так. Различия начинаются с 20-ой страницы, минная проволока, о которую автор рассказов чуть не запнулся вдруг превратилась в телеграфную. Дальше больше, внимательный глаз писателя заметил "телеграфные" аппараты на бастионах и в наблюдательных или обсервационных, как тогда говорили пунктах. И совсем должна убить нашего современника следующая фраза в устах одного из офицеров: "Я с этим дураком вчера три часа по телеграфу разговаривал, так и не смог ему ничего втолковать...". Предложенный Сашкой термин "телефон" не прижился, любое средство связи по прежнему именовали телеграфом, был телеграф оптический, а этот звуковой - вполне логично, хоть слух нашего современника и режет. Кажется и все, но нет, сравнив оба варианта, реальный и альтернативный современный читатель заметит, что второй короче,из него полностью исчез один эпизод! Ближе к концу у Льва Николаевича должна быть сцена, где рота сидящая в резерве на тыловой стороне укрепления буквально головами ловит все перелеты: раз бомба рванула прямо посреди солдат, затем другая... тяжелые и бессмысленные потери. В альтернативном варианте этот кусок отсутствует, просто нет теперь необходимости держать людей в опасной зоне под обстрелом, подкрепления вызовут по телефону, как только в них появится необходимость. Это небольшое и с виду не принципиальное отличие позволило защитникам города при тех же ресурсах продержатся лишний год. Ходила правда байка, что новое средство связи добавило решительности низовому командному звену. Ранее колебались, что делать - а вдруг высокое начальство не одобрит, инициатива во все времена - дело наказуемое? А тут звякнул в штаб и сразу получил ценные указания по существу дела, иногда правда такие, что на бумаге изложить нельзя, непечатные.
  Для Александра с началом войны жизнь пошла по новому сумасшедшему графику, то всех бросают на восстановление линий связи после очередной массированного обстрела, то изобретает что-то с Романовым, иногда и на магистральный телеграф отвлекут, еще чего-нибудь и так день за днем. Был правда короткий "отпуск", однажды хорошо так приложило взрывной волной от бомбы, контузило, даже оглох немного. Петрович временно перевел тогда Сашку в центральную станцию. Нет худа без добра, заодно хоть отоспался и отъелся на полгода вперед. Случайно ему попался под руки токарный станочек по дереву, хозяйственный Петрович в городе раздобыл, вжик-вжик резцом, что это у нас вышло - матрешка? Сашка изготовил две штуки, местный мастер-иконописец за полтинник серебром раскрасил и готов подарок девочкам на рождество. Оказывается, здесь эти простенькие куколки местным еще неизвестны, хоть бизнес не открывай, жаль запатентовать нельзя. А затем опять пришлось месить грязь на передовой, осень ко всем обычным "прелестям" войны добавила еще одну специфическую. К счастью штабс-капитан Романов в сотрудничестве с медиком Пироговым соорудил вошебойку, а то бы совсем скучно пришлось нашему герою. "Вечные спутники войн" уж очень неприятные и кусачие они, особенно платяные, но слава богу и Романову, тут в Севастополе их удалось победить. Его, сашкин вклад в это достижение небольшой, лишь идею подал, да пару эскизов набросал, все равно сделали по-другому, иначе технологии местные не позволяют.
  Так и тянулись серые будни словно бесконечная лента транспортера с картошкой на овощебазе, но однажды наступил "взлет и восход". Об этом дне стоит рассказать особо, он вошел в историю Восточной войны как "черный" для британского королевского флота.
  ................................................................................
  С утра стояла теплая осенняя погода, на юге такие дни не редкость, вот только ветер с моря уже холодный дует, приходится прятать уши в воротники шинелей, благо никто на такую "неуставщину" внимание давно не обращает. Полчаса назад на командном пункте закончилось очередное совещание, таких были уже сотни. Начальство уже ушло остались только несколько штабных офицеров, шуршат картами и вполголоса что-то обсуждают. Петрович тоже не стал долго задерживаться, а вот Сашке застрял, приходится помогать дежурному телефонисту устранить повреждение в коммутаторе. Работа пустяковая, но после нее необходимо проверить связь со всеми подключенными абонентами. Неожиданно снаружи раздался дикий вопль "Ура-а-а!!! Тонет!!!". Штабные моментально выскочили наружу и Александр вслед за ними. В первую минуту он ничего не понял, в море вблизи берега был виден британский винтовой корабль, с ним кажется все в порядке, а рядом мать...его, это что такое? Нечто подобное он наблюдал на больших учениях в другой жизни и там это назвалось "имитатор ядерного взрыва"! На позициях моментально прекратилась всякая стрельба, люди по обе стороны толпами вылезли на возвышенности и пялятся на море, наступило стихийное перемирие. На синей глади происходили воистину драматические события, "грибок" серого дыма постепенно рассеялся, благо ветер сегодня хороший, и ничего... только мелкие обломки плавают, а раньше как Сашке пояснили это был новейший винтовой фрегат. С линкором, что-то тоже не слава богу, кажется он носом садится, уходит постепенно в воду... неужели тонет?
  Адмирал Нахимов и другие морские офицеры покинув блиндаж, где происходило совещание, не ушли по делам, а расположились неподалеку и оживленно обсуждали последние события.
  -Господа офицеры, я ничего не понимаю! Откуда там взялись мины?
  -Возможно это с нашего заграждения в бухте сорвались, вчера штормило...
  -Бог с вами, их бы в открытое море унесло! Кто нибудь знает зачем "Аргонавт" выходил сегодня с отрядом Бутакова"? Уж не он ли их намеренно поставил?
  -Смотрите Ваше Вы... Павел Степаныч еще один подорвался и тонет! Ура!
  -Ура-а-а!!! - могучий крик вылетел из тысяч глоток. Народ на бастионах просто бесновался, обнимались, плясали, шапки летели в воздух. Сашка пожалел, что не взял свою старую подзорную трубу, теперь тут оптику не дадут не на секунду, ни за какие деньги, люди стремятся насладится мгновениями победы.
  -Ваше Высокопревосходительство, не иначе ваш Бутаков тут замешан! Смотрите его пароходофрегаты уходят не принимая бой! Это же ловушка, он заманил туда британцев! Какой скандал будет, Певческий мост взвоет!
  -Все отплавался красавец, линкору конец, смотрите господа, корма полностью обнажилась и винт виден. Теперь он не сможет выбросится на отмель. -сухо констатировал приятный факт адмирал, -Что вы так беспокоитесь? У нас война идет... в развязывании которой отчасти господа дипломаты виновны.
  -Павел Степанович! Что мы ответим Петербургу, коли спросят, это же нарушение всех мыслимых правил и обычаев войны?
  -Увольте, это уже мое дело... Нет молодцы право слово, как только они сумели так быстро управится?
  В самом деле, почему тогда Royal Navy так глупо подставился? О наличии в Севастополе морских мин заграждения им было известно давно. Более того представители королевского ВМФ присутствовали при испытаниях этих самых мин на заводе Ярроу. И наконец, как получилось, что целая эскадра так смело отправилась чуть ли не по пятам за минным заградителем - шхуной "Аргонавт", работу которого наблюдатели союзников ни могли не видеть с берега? Целое десятилетие в газетах и журналах, да и в трудах военных историков муссировались самые дикие и невероятные версии. Дошли даже до морского варианта знаменитой "атаки легкой бригады", был такой неприятный эпизод, вследствие трагической ошибки или некомпетентности британское сухопутное командование угробило элитное кавалерийское подразделение. Одно время очень популярной была версия, будто британцы стали жертвой успешной атаки подводных лодок. После войны навели справки и оказалось, что единственная российская субмарина системы Шильдера уже давно разобрана на металлолом, компетентная комиссия выявила полную непригодность этого чуда техники и вернула лодку создателю для "опытов". Железная "черепаха" ржавела полгода на берегу, затем была продана на металл. Тем не менее "ужасные русские подлодки" еще долго плавали по страницам европейской прессы, и возможно даже породили в итоге "Наутилус" Жюля Верна.
  На минном поле были потеряны линейный винтовой корабль "Агамемнон", винтовой фрегат "ХайФлай", и пароходофрегат "Фуриос". Особенно чувствительно ударила по престижу Royal Navy потеря "Агамемнона", новейший быстроходный винтовой корабль, вооруженный 91 пушкой - это почти как авианосец по меркам ХХ века. Корма британского линкора целую неделю торчала из воды, блестя винтом и медной обшивкой на солнце, словно памятник беспечности британского военно-морского командования, пока осенние шторма окончательно не утопили этого античного царя.
  Но будем справедливы к английским морякам, они показали себя в этой войне профессионалами и подобные упреки совершенно беспочвенны. Так что же тогда случилось? Ответ содержит два слова - "автоматический якорь". Нехитрые устройства были заказаны штабс-капитанов Романовым в Англии вместе с минами, но проходили по документам, как детали лафетов и лебедок. На заводских испытаниях их не применяли, не было такой необходимости, поэтому об этих полезных механизмах не только британцы не имели понятия, но и наши адмиралы ничего не знали. Фокус с быстрой постановкой большего количества мин "Аргонавтом" долгое время оставался неразгаданным специалистами. И только в 70-х, когда аналогичные устройства появились в Европе и САСШ стало окончательно ясно, что же произошло тогда вблизи Севастополя. Такая вот мелкая деталь, а оказывается в корне меняет ситуацию, морская мина из игрушки стала действительно грозным оружием.
  Спустя многие годы Александр услышал наиболее достоверную версию событий от бывшего мичмана, а ныне вице-адмирала Лихачева. Пожалуй это единственный вариант заслуживающий внимания, бывший мичман не просто свидетель это события, а главный герой или виновник - это с какой стороны посмотреть...
  По прошествии первого года стало ясно, что в севастопольскую бухту союзный флот прорываться не намерен. Романов снова оказался прав - морское командование коалиции решило свалить осаду крепости на сухопутных, солдаты стоят дешевле линейных кораблей. Встал вопрос, что делать с большим запасом мин заграждения на складах. Поначалу даже хотели разрядить их и использовать порох для нужд артиллерии и саперов. С большим трудом мичману Лихачеву удалось предотвратить это головотяпство, санкционированное было самим адмиралом Нахимовым. В итоге он сумел добиться, чтобы разрешили использовать мины "по собственному усмотрению". Первоначально план был простой и незамысловатый - ночью выставить заграждение на излюбленных маршрутах движения "шакалов" - так прозвали в Севастополе пароходофрегаты британцев, непосредственно осуществлявшие блокаду. Но эффект от такой акции ожидался небольшой, максимум два устаревших пароходофрегата, неважная добыча. Вряд ли получиться бы повторить, после успеха враг обязательно усилит бдительность, и чего доброго устроит охоту за "Аргонавтом". Надо сказать, что основные силы коалиции у входа в севастопольскую бухту появлялись редко, в основном дежурство несла всякая мелочь - старые пароходы и пароходофрегаты. Сергей Лихачев прикидывал и так и эдак, выходило плохо, и тут случайно вспомнил рассказы своей Сашеньки о войне, до которой еще добрых 50 лет. Броненосец "Петропавловск" заведенный японцами на мины, и ответная акция возмездия "Амура" - тезка Александра весьма интересовалась историей и выпытала у него эти подробности, благо кое-что Сашка почерпнул в свое время из произведений Пикуля и популярного журнала "Техника молодежи". Но силами одного "Аргонавта" такую аферу не провернуть, нужны соратники и помощники, и мичман обратился за содействием к капитану первого ранга Бутакову, командовавшему отдельным отрядом пароходофрегатов. Григорий Иванович Бутаков уже успел прославится ранее захватом турецкого парохода "Перваз-Бахри" и лихими рейдами на Балаклаву, основную базу сил коалиции, его суденышки нередко смело обстреливали и позиции союзников на суше. Но тем не менее предложение Сергея он принял не сразу, посудите сами, в случае неудачи весь его отряд будет уничтожен, пан или пропал, победа или поражение. Так что пришлось мичману долго уламывать Григория Ивановича, прежде чем тот согласился пойти ва-банк. План Лихачева выглядел так: используя в качестве приманки один из пароходофрегатов заставить силы коалиции пройтись по минному полю. Надо сказать были у Лихачева еще прожекты, например использовать паровую шлюпку, вооруженную шестовой миной, но после тщательного рассмотрения все они были отвергнуты, как сомнительные. Отправлять людей на верную смерть никто не собирался, не было такой сомнительной традиции в российском императорском флоте и никто ее вводить не собирался. К операции готовились долго и тщательно, разработали специальную систему условных сигналов, штабс-капитан Романов изготовил для будущей "приманки" в артиллерийской лаборатории дымовые шашки. "Аргонавт" замаскировали под вооруженное судно, на палубе установили макеты пушек, распустили слухи среди экипажей, что минный заградитель переоборудован в обычный военный пароход для участия в набегах на Балаклаву и возможно крейсирования у берегов Турции с целью перехвата каботажа. Наконец были применены чрезвычайные меры секретности, боялись не столько вражеских шпионов, сколько собственного начальства. Увы на помощь и одобрение последнего тут рассчитывать было нельзя, адмирал Нахимов без санкции Петербурга такую акцию бы не решился.
  Наступил долгожданный день, ранее на неделе отряд Бутакова в составе пароходофрегатов "Владимир", "Бессарабии", "Крым", "Херсонес", "Одесса" и "Громоносец" совершил несколько дерзких налетов на Балаклаву и сегодня были все основания полагать, что союзники попытаются с ним рассчитаться. Так и получилось, в погоню были брошены крупные силы, целая небольшая эскадра. В условленном месте, немного отстав, "Бессарабия" имитировала потерю хода и пожар с помощью пиротехнических средств, остальные суда отряда кинулись ее защищать. Расчет оправдался, британцы не удержались от соблазна, и разделили свои силы, часть бросили на добивание, а другая группа должна была отрезать наглого противника от спасительной севастопольской бухты, отогнать в море и затем уничтожить. Вот этот британский отряд влетевший прямо на мины поставленные полчаса назад "Аргонавтом" и порадовал необычным зрелищем уставший от долгой осады гарнизон Севастополя. Первым подорвался винтовой корабль "Агамемнон", но затонул не сразу, за ним винтовой фрегат "ХайФлай" и последней жертвой стал пароходофрегат "Фуриос", попытавшийся прийти на помощь гибнущему линкору. Меньше всего повезло "Высокому полету" - он точно оправдал свое название, взлетев на воздух вместе со всем экипажем. Спасенных не было, не иначе одна из двух мин, на которые наткнулся фрегат, достала до крюйткамеры. К сожалению у нас тоже без потерь не обошлось, на "Бессарабии" были раненые и убитые среди матросов, но тем не менее весь отряд Бутакова сумел вернутся после акции в Севастополь.
  К великому сожалению адмирал Нахимов никак не мог воспользоваться неожиданным успехом, даже если бы захотел. Основная ударная сила черноморского флота - парусные линкоры к тому времени была уже частично разоружена, а экипажи давно воевали на суше. Но все равно радость была большая, утерли нос гордым бриттам, пусть не в эскадренном сражении, как велит морская наука, но утерли... приятно, что и говорить. К сожалению в Петербурге не разделяли радость севастопольцев, европейская пресса подняла вой, обвинив адмирала Нахимова в варварском нарушении законов и обычаев морской войны, никаких правил в отношении минного оружия еще не существовало, поэтому происшествие трактовали кто как хотел. В Питере не без основания опасались ответных акций коалиции на Балтике, грозная с виду система обороны побережья на самом деле имела массу существенных изъянов. Полковник Тотлебен еще до войны при инспекционной проверке обнаружил, что пушки некоторых фортов могли поражать только соседние форты, а не вражеские корабли, очередная причуда отечественной фортификации и коррупции. Боеспособность балтийского флота тоже вызывала сильные сомнения, плавали там мало, стреляли еще меньше и суда строились из плохого дерева. Морские мины системы Якоби прикрывавшие доступ к Кронштадту оказались "сырыми" в прямом смысле, корпуса протекали и порох отсырел. У Нобеля мины были получше, но со смехотворным зарядом, хитрый шведско-подданный выторговал себе в контракте имущество с потопленных кораблей и видимо не хотел его серьезно разрушать. Жаль не догадались чиновники морского ведомства штраф прописать в договоре за неустойку, или это опять был очередной гешефт, какими богата история правления Николая Первого - пусть историки последующих поколений разбираются.
  Всю оставшуюся осаду адмирал Нахимов был вынужден оправдываться перед Петербургом: "Не виноватая я, он сам пришел" - комедия одно слово, если бы это не было так печально. Главного виновника - мичмана Лихачева побыстрее отправили с глаз долой в Николаев для оказания технической помощи тамошним водолазам. Позднее про него все-таки вспомнили - потребовалось найти и перерезать подводный кабель проложенный силами коалиции до Варны. Минный заградитель "Аргонавт" на совести которого три вражеских корабля, рекорд для того времени, больше в море не выходил и при сдаче города был затоплен вместе с остальными судами в севастопольской бухте. Планы минных постановок у Балаклавы и в других интересных местах остались на бумаге, а жаль была реальная возможность если не сорвать совсем, то хотя бы создать проблемы со снабжением для англо-французов.
  Британцы в таких случаях говорят: "У короля или у королевы много" и действительно вскоре прибыли новые суда взамен утраченных, на ход войны "черный день Royal Navy" не оказал существенного влияния. Поговорили, пошумели и забыли. Российской публике эти события известны только по публикациям в прессе, да по эпическому полотну Айвазовского "гибель Агамемнона" в Третьяковской галерее. Картина и в самом деле великолепная: на фоне прекрасно прорисованного моря гибнет терзаемый гигантскими столбами подводных взрывов красавец линейный корабль, летят за борт сброшенные ударной волной люди и далее и далее... локальный апокалипсис одним словом. На самом деле туфта полнейшая, до сих пор неизвестно даже сколько мин собрал этот древнегреческий царь, внимание наблюдателей было приковано к "Бессарабии", которую небезуспешно пытались добить британцы. Опрос спасенных моряков ясности не принес, слишком противоречивые получились показания. Забавный факт, один из подчиненных штабс-капитана Романова носил прозвище Парис, помните начальник у него увлекался античной историей. Не исключено, что британский Агамемнон погиб от руки российского Париса, снарядившего мину, совсем как в Иллиаде. Но это так лирика...
  
  -Чего ты мне втираешь? Я турку повидал поболее твого!
  -Дедушка француз это, а не турок... Эвон Сашка-телеграфист, идет пусть он нас рассудит. Возле господ крутится, чай все знает.
  Александр вынужден выступить в качестве арбитра в затянувшемся споре, седой ветеран однако не сразу признает очевидное, что взять с нижнего чина, если офицеры нередко путают.
  -Турок это токо бешеный, он должон "уру" услыхав в штаны накласть, и бежать зайцем. А тут смотри-ка сам на штык лезет, совсем сдурел? -упрямо твердит старый солдат, он этих басурман бил уже не раз и два, не может понять почему тут, в Севастополе не получается.
  Не первый раз уже путают наши французских зуавов или "тюркосов", элитные войска Наполеона III и турков, очень уж обмундирование похоже. Вот только к сожалению ветеран прав, дерутся они отменно, оправдывая свою репутацию "отмороженных" - чем не гвардия. Противник к несчасть достался нам хороший, басни про слабосильных и трусливых французиков и алкоголиков англичан - удел для московских и питерских "квасных патриотов". Для тех, кто сам на войну не пошел, не барское видать дело, и крестьян своих крепостных в ополчение не пустил, рассуждать про "великую Россию" в тишине салонов намного приятнее, чем сидеть в грязных окопах. Пока разговаривали, Сашка разглядел, чем вооружены вновь прибывшие на подкрепление солдаты, недавно пришло пополнение. Все те же разбитые в хлам ружейными приемами и зачищенные до дыр гладкостволки, винтовок почти нет, одно спасает - в осадной войне в основном работает артиллерия, ружейный огонь на вторых ролях. Но все равно обидно, на днях в штабе такой вот анекдот услышал:
  "Генерал Х упрекает нижних чинов, что дескать совсем стрелять не умеют, не наносят врагу существенного ущерба, в то время как враг целые взвода выкашивает. В ответ находчивые солдатики бодро рапортуют:
  -Ваше высокопревосходительство, помилуйте, у них ружья аглицкие, а у нас казенныя!"
  Действительно наши "казенныя" ружья редкостная пакость, еще в мирное время растерли стволы до блеска, пули болтаются, попасть в цель можно только при некотором везении... Редкие бельгийские штуцера оказались капризными, пара-тройка выстрелов и надо капитально чистить, нарезы забиваются, непонятно почему раньше этого никто не замечал. Передельные винтовки Гартунга так и вовсе дрянь, солдаты от них отказываются, просят старые привычные ружья обратно. От невеселых размышлений Сашку отвлек резкий крик наблюдателя с ближайшего бастиона.
  -Маркела!!! -истошно заорал во все горло матрос-часовой, совершенно не жалея легких. Народ мигом кидается под прикрытие окопов, небо со стороны французской осадной батареи прорезала зловещая черная точка. Хвоста дыма за чугунным мячиком в голубых небесах не видно, значит бомба с ударной трубкой... Плохо, лучше бы с дистанционной, такие часто не взрываются, и шанс убежать есть, если вдруг рядом упадет. Сашка прижался к сырой холодной стенке, нет пронесет, как и раньше, до чего томительное ожидание... Перелет, глухой взрыв рвет воздух далеко в тылу, земля чуть вздрагивает под ногами, не иначе пудов на пять подарочек от Наполеона третьего был. Слава богу, до артиллерии ХХ века местным мортирам как до Луны, в цель попадают редко, снаряд слабый и обычно не наносит укреплениям серьезных повреждений. Эх, 120мм миномет бы сюда, хоть один единственный, он бы сумел всадить с десяток мин полупрямой наводкой в ту дальнюю английскую батарею, такая заманчивая цель выделяется на местности, словно специально песочком желтым присыпали для красоты, мечты, мечты...
  Надо будет подсказать нашему севастопольскому "Кулибину", штабс-капитану Романову, пусть свистки наблюдателям сделает, так кричать весь день точно охрипнешь, -неожиданная мысль посещает его, но это вечером, сейчас есть дела поважнее. По дороге столкнулся с целым взводом солдат в чистых шинелях и белых бескозырках с яркими красными околышами, видно новички заблудились, не могут найти своих в неразберихе позиций, ходов сообщения и батарей.
  -Эй братец подскажи на милость, где тут Минский полк? Ноженьки уже сбили с утра ищем, найти не могем...
  -На третьем бастионе ваши сидят, направо вдоль вон той балочки прямо до холма, далее сами увидите, он там один такой большой.
  -Благодарствую, сам давно здеся будешь? Мы вот тока пришли, сено заготавливали под Киевом у помещиков, теперя всех собирают до полка.
  Известная история, на днях Мишка рассказывал, что военный министр и наши командующие никак не могут подсчитать, сколько же служивых людей в Крыму, не одну уже телеграмму по этому пришлось отправить и принять. По бумагам выходит много, а вот по факту мало, может "мертвые души" как у Гоголя? Так уж повелось с петровских времен, что часть солдат отцы-командиры обязательно где-нибудь да припашут, даровая рабсила, как не попользоваться - кто же устоит против такого соблазна? Не подумайте читатель, это не голословное обвинение, далеко не все офицеры российской императорской армии того времени были хапугами-казнокрадами. Полковое хозяйство - дело весьма тонкое и запутанное. Продовольствие например, положено от казны только на 360 дней, чем еще почти неделю должны питаться нижние чины неизвестно, на ряд статей расхода и вовсе казенного отпуска нет, вот многие и ловчат, пытаются свести концы с концами.
  -Тут говорят страсть, ен все с бонбов жарит? -не отстает любопытный солдатик, попутно ковыряясь пальцем в носу, -Народу много полегло, али как?
  -Как на войне братец, ты башку зря не подставляй под бомбы. Приказ Нахимова до вас должны были довести!
  -Пошли Никола, а то неровен час, запишут еще в беглые, в дезертирты, -тянут сослуживца за хлястик пропыленной шинели и за рукава остальные нижние чины, на том и расстались.
  
  В пятницу, как и следовало появились неприятности. На утреннем совещании у адмирала Нахимова начальнику сделали "втык" - оказывается нижние чины у него церковь как положено не посещают. Огорченный Петрович тут же у штабного блиндажа распорядился собрать всех свободных от смен и нарядов и отвести на молитву. Александру ничего не осталось делать, как исполнять приказ командира. Вот только дословно "всех" оказывается тащить туда было нельзя, но об этом он узнал позднее. На удивление церковная служба прошла вполне хорошо. Никаких привычных "бу-бу-бу господу богу помолимся!" не было. Священник прочитал молитву и далее произнес короткую проповедь о любви к отечеству и патриотизме. Вероятно недавно его прислали, ранее Сашка не видел отца Павла в Севастополе, видно он тут "новенький" еще, раз с нижними чинами на "Вы". Погруженный в свои мысли Александр машинально перекрестился напоследок и отправился к выходу, но "хозяин" вдруг его остановил.
  -Господин фельфебель! Задержитесь пожалуйста!
  -Сейчас ваше преподобие, я только старшего назначу и отправлю людей по работам.
  Нет точно этот священник тут недавно, не отвык еще от "столичной культуры", местные батюшки с солдатней не церемонятся, бывают, что начинают с "аминь", а заканчивают "твою мать!", особенно когда выпивши. Волевое и умное лицо философа, следов неумеренного потребления алкоголя, столь обычных для провинциальных попов нет - интересно, он сам сюда напросился, или за "вольнодумство" сослали на войну? Как себя вести с представителем церкви наш современник не знал, его "предок" особо не жаловал российское официальное духовенство и старался держаться от него подальше...
  -Вы зачем в церковь иноверцев привели? Я у вас трех поляков насчитал, двух евреев и одного не то башкира, не то татарина. Ежели они на очередном строевом смотру претензии заявят? Это же насилие над людьми...
  -Простите батюшка, татарин у нас из крещеных, что до остальных, то пусть они хоть узнают за что тут сражаемся, а то меня вопросами донимают попусту.
  -Неужели спрашивают? Не ожидал признаться такого от простых людей... У нас в Петербурге до сих пор считают, что патриотизм "черному" народу совершенно чужд, он де должен беспрекословно выполнять волю господ и только. Само слово еще недавно было под запретом.
  -У нас в телеграфной команде люди подобраны более-менее грамотные и развитые, даже газеты и журналы я им иногда из штаба приношу для чтения, так что интересуются. А вот в войсках, особенно в пехоте, каких только диких слухов не ходит.
  -И все же не хорошо, впредь католиков и иудеев приводите в церковь только по желанию. И я заметил креститесь вы необычно, палец прячете, не из староверов ли часом?
  -Угадали ваше преподобие, действительно из них, -и Александр порывшись в общей с "предком" памяти, как мог обрисовал свое непростое отношение к религии.
  -Плохо, очень плохо, никогда я не одобрял этих гонений властей на людей старой веры. -огорченно отметил священник, -Вот так безбожники и появляются, от веры отцов отпали, а к новой так и не пришли...
  Они поговорили еще с полчаса на разные темы и расстались. Не ожидал Александр встретить адекватных людей в среде духовенства, оказывается есть такие. Не то что местные дуболомы в рясах, навесившие на солдат тяжелые кресты и иконы для "устрашения супостата" в последнем проигранном с треском сражении. Как же помогли им эти игрушки под Черной речкой, теперь вероятно предметы культа отправились в Британию в качестве сувениров. Словом надо на людей воздействовать, а с этим у местных попов туго, пожалуй только отец Павел и может свободно с людьми разговаривать, остальные или не хотят или не умеют, а может и просто боятся.
  
  В помятом маленьком самоваре шкворчит кипяток, а в кружках заваривается чай - невиданный деликатес на позициях, пожертвованные купцами Севастополя запасы истратили еще в прошлом год, далее в ход пошла сушеная морковь, зверобой и прочие суррогаты местного происхождения. Для солдата на войне чай из самовара - редкая роскошь, но сегодня наш герой оказался в другой компании. Жизнь в окопах многое упрощает, обер-офицеры месяцами не покидавшие своих землянок нередко звали Сашку-телеграфиста на чаек, чтоб поговорить, что в мире делается, скучно им бедным - хоть такое развлечение. А может принимали его за разжалованного собрата или наказанного государем императором студента, как известно на Руси от тюрьмы и сумы не зарекаются, сам можешь завтра очутиться в солдатской шкуре... Случаи известны, донос ли добрые люди напишут, или просто начальству не угодишь - чем дальше воюем тем больше строгостей, все виноватых ищут.
  -Что там слышно в Петербурге, скоро ли эта война кончится? -самый актуальный вопрос, на втором году энтузиазм уже давно угас, накопилась усталость, -Ваши поди знают, неужели из депеш ничего неизвестно?
  -Ничего не могу сказать ваше благородие, если и ведутся какие переговоры то видать тайно...
  -Хоть бы пруссаки или австрийцы сволочи такие подсобили, мы же освободили их Бонапартия. Где позвольте благодарность?
  -Они помогут, как бы не напали, сказано же: "падающего толкни", нет у России союзников.
  -Братец, что за шум снаружи, не иначе мои архаровцы твоих обижают? Сейчас я их шугану, совсем распустились.
  -Не надо Павел Евгеньич, я сам разберусь... это наше дело солдатское.
  Сашка не торопливо вывалился из теплой обжитой землянки в промозглую темноту ночи, зрение не сразу адаптировалось к резкому переходу, но снова выручила память, что-то неуловимо изменилось...
  -Мать... Французы! -он успел резко крутанутся, уходя от удара влево. Штык-ятаган только рассек рубашку и слегка проехался по ребрам, напоследок ударив в толстый щит амбразуры, только щепки брызнули, мимо! Сбив с ног промахнувшегося зуава, Сашка кинулся прочь, позиция внезапно захвачена противником, а его револьвер вместе с шинелью остался в землянке гостеприимного Павла Евгеньича. Путь туда теперь отрезан здоровыми молодчиками в турецких фесках, их тут несколько десятков, наших не видно совсем. Змеей извивается узкий ход сообщения, хлюпает под ногами грязь и тяжело дышат в затылок преследователи, умеют бегать - не оторвешься. Вот уже настигают, почти догнали сейчас... выпад-укол ружьем и кажется, что лезвие уже входит в спину беглеца. Но чудо, резкий поворот и смертоносная сталь втыкается по самый эфес в земляную стенку усиленную плетнем, сзади слышны проклятия на незнакомом языке, а значит Сашка выигрывает в этом марафоне жизни драгоценные секунды и метры. Принять бой нельзя, из оружия у него с собой только кастет, против штыков с ним не выйдешь. Когда же наконец эта проклятая траншея закончится, как бы поверху зуавы не опередили - может уже караулят у выхода? На бастионе между тем снова что-то произошло, беспорядочно захлопали ружейные выстрелы, послышался мат и мощное "Ура!". Французы сразу утратили интерес к погоне за нашим героем, и рванули обратно. Теперь уже Александр их догонял, фески у них красивые, шелковые хоть на стенку не вешай заместо картины, но от удара кастетом оказывается защищают плохо. Ирония судьбы, шапочка-феска первоначально была предназначена в качестве подшлемника, но доспехи и шлемы ушли в прошлое навсегда. Двоих он уложил прямо в траншее, оглушив кастетом в голову, третий ушел но совсем недалеко, его на штыки приняли наши солдаты, вновь отбившие позицию. К удивлению Сашки жив-здоров остался и его недавний собеседник в землянке, услышав крик, тотчас подпер дверь изнутри колом и метнулся сразу к телефону, чтоб вызвать подмогу. Зуавы не успели до него добраться, дубовая дверь выдержала удары прикладов до подхода наших, хорошее дерево попалось из портовых запасов не иначе. Подчиненным Александра повезло меньше, среди убитых их не нашли, скорее всего уведены врагами в плен. К счастью маленький отряд противника, так удачно захвативший наш бастион вследствие беспечности часовых, не сумел закрепится и после короткого боя был выбит подошедшей ротой из резерва.
  Так наш Сашка обзавелся вторым Егорием, на сей раз за взятие пленных, впрочем кресты в ту пору раздавали щедро, не как в начале войны. Адмирал Нахимов, по слухам из компетентых источников, отправляясь на позиции заранее набивал карманы солдатскими Егориями. Если с первым крестом у Александра связана трагедия, то тут скорее комедия получилась, если бы не потери... Ближе к концу войны будет у него еще медаль за оборону Севастополя, но это уже из разряда: "всем давали и меня не обошли".
  
  Глава 4. В начале конца.
  
  Бахчисарай поздним вечером, маленький грязный трактир на окраине города это обычное место сбора загулявших офицеров. Вдали от столиц в захолустье нет ресторанов и "веселых домов", правда если война продлится еще пару лет то скорее всего появятся, спрос как известно рождает предложение. Почему нить повествования вдруг метнулась от осажденного Севастополя к относительно спокойному татарскому городку, об этом позднее, пока повнимательнее присмотримся к посетителям увеселительного заведения на окраине. Тот высокий молодой человек вам читатель никого часом не напоминает? Да это же наш классик русской литературы, Лев Николаевич Толстой. Правда пока он в том периоде жизни, о котором сам позднее будет вспоминать: "опять карты, вино и девки...", до писателя мирового уровня Леве еще далеко. Великий писатель пока ведет обычный для молодого, не бедного и неженатого дворянина того времени образ жизни. Это вино, карты, цыгане и проститутки, будем называть вещи своими именами. 'Не мог удержаться, подал знак чему-то розовому, которое в отдалении казалось мне очень хорошим, и отворил сзади дверь. Она пришла. Я ее видеть не могу, противно, гадко, даже ненавижу, что от нее изменяю правилам', -запишет он в дневнике 18 апреля 1853 года.
  Невзрачное снаружи заведение, однако поражало случайного посетителя показной щеголеватостью. На полу наличествовал паркет, стены поверх розовых в цветочек обоев украшали картины на библейские и военные темы. В "красном" углу висела большая, в золотой ризе, икона божьей матери, и перед ней горела розовая лампадка. За одним из столиков спал перебравший моряк, за другим, на котором стояло две бутылки начатого дорогово вина, сидели разговаривавшие - местная элита, новый полковой командир N-ского полка и адъютант.
  -Странно, -размышлял Лева, исподволь разглядывая новоиспеченного полковника, -Только семь недель, как он принял часть, а как уж во всем его окружающем - в его одежде, осанке, взгляде - видна власть, основанная не столько на летах, на старшинстве службы, на военном достоинстве и заслугах, сколько на богатстве полкового командира.
  -Давно ли, - думал он, - этот самый Б-в кучивал с нами, носил по неделям ситцевую немаркую рубашечку и едал, никого не приглашая к себе, вечные битки и вареники! А теперь! Голландская рубашка уж торчит из-под драпового с широкими рукавами сюртука, десяти рублевая сигара в зубах, на столе шестнадцати рублевый лафит, - все это закупленное по невероятным ценам через полкового квартирмейстера в Симферополе. В глазах застыло выражение холодной гордости аристократа, которое говорит вам: "Хотя я тебе и товарищ, потому что я полковой командир новой школы, но не забывай, что у тебя 60 рублей в треть жалованья, а у меня десятки тысяч проходят через руки, и поверь, что я знаю, как ты готов бы полжизни отдать за то только, чтобы оказаться на моем месте". Как быстро хороший человек превратился в самодовольную скотину? Один росчерк пера в приказе его императорского величества и готово.
  Пожав руки приятелям, Лев присоединился к шумной группе, составившейся из нескольких офицеров, игравших за соседним столом в карты. Между ними были тоже его знакомые. Красивый худощавый брюнет, с длинным, сухим носом и большими усами, продолжавшимися от щек, метал банк белыми сухими пальцами, на одном из которых был большой золотой перстень с гербом. Он метал прямо и неаккуратно, видимо чем-то взволнованный и только желая казаться небрежным. Подле него, по правую руку, лежал, облокотившись, седой майор, уже значительно выпивший, и с аффектацией хладнокровия понтировал по полтиннику и тотчас же расплачивался. По левую руку на корточках сидел красный, с потным лицом, офицерик, принужденно улыбался и шутил, когда били его карты. Он шевелил беспрестанно одной рукой в пустом кармане шаровар и играл большой маркой, но, очевидно, уже не на чистые, что именно и коробило красивого брюнета. По комнате, держа в руках большую кипу мятых ассигнаций, ходил плешивый, с огромным злым ртом, худой и бледный безусый офицер и все ставил ва-банк наличные деньги и выигрывал.
  -Понтируйте, Михаил Семеныч! - кричит ему банкомет. - Денег пропасть, я чай, привезли?
  -Откуда у меня деньгам быть? Напротив, последние в городе спустил.
  -Как же! вздули, уж верно, кого-нибудь в Симферополе.
  -Попытаться нешто, чем черт не шутит! и комар, бывает, что, знаете, какие штуки делает. Выпить только надо для храбрости.
  И в непродолжительном времени, выпив еще 3 рюмки водки и несколько стаканов портера, Лев был уже совершенно в духе всего общества, то есть в винном тумане и забвении действительности, проигрывал последние 34 рубля. За маленьким вспотевшим офицером на грязном дереве стола мелом было записано 150 рублей долга.
  -Нет, не везет, - сказал он, небрежно приготавливая новую карту.
  -Потрудитесь прислать, - сказал ему банкомет, на минуту останавливаясь метать и взглядывая на него.
  -Позвольте завтра прислать, - отвечал потный офицер, вставая и усиленно перебирая рукой в пустом кармане.
  -Гм! - промычал банкомет и, злостно бросая направо, налево, дометал талию.
  -Однако этак не пойдет, - сказал он, положив карты, - я бастую!
  -Этак нельзя, Захар Иваныч, - раздались голоса, - мы играли на чистые, а не на мелок.
  -Что ж, разве вы во мне сомневаетесь? Странно, право!
  -С кого прикажете получить? - пробормотал майор, сильно опьяневший к этому времени и выигравший что-то рублей 8-10. -Я прислал уже больше 20 рублей, а выиграл и ничего не получаю?
  -Откуда же и я заплачу, -сказал банкомет, -когда на столе денег нет?
  -Я знать не хочу! - закричал майор, поднимаясь. -Я играю с вами, с честными людьми, а не с ними.
  -Я говорю, что заплачу завтра, как же вы смеете мне говорить дерзости? -Потный офицер вдруг разгорячился.
  -Я говорю, что хочу! Так честные люди не делают, вот что! -разошелся в конец майор.
  -Полноте, Федор Федорыч! - заговорили все разом, удерживая майора. - Оставьте!
  Но майор, казалось, только и ждал того, чтобы его просили успокоиться, для того чтобы рассвирепеть окончательно и бесповоротно. Он вдруг вскочил и, шатаясь, направился к потному офицеру.
  -Я дерзости говорю? Кто постарше вас, 20 лет своему царю служит, и дерзости? Ах ты, мальчишка! -вдруг запищал он, все более и более воодушевляясь звуками своего голоса. -Подлец! Морду набью!
  Не желая далее влезать в пьяные картежные разборки, будущий гений литературы поспешил покинуть буйную компанию и переместился поближе к выходу, хоть портер не сивуха, но стойкий аромат перегара царивший в заведении определенно действовал Леве на нервы. И тут совершенно случайно он заметил нового, необычного посетителя трактира. В дальнем углу под иконами устроился в одиночестве гвардейский офицер в красивом мундире одного из старейших российских полков. В холеных породистых пальцах гостя кофейная чашка кажется совершенно неуместной в этом царстве крепких напитков. Но поразило Леву не это, видал он и раньше разных столичных хлыщей, что их тут мало перебывало? Глаза, а если точно взгляд у него неприятный - холодный, оценивающий, словно не людей а в зоопарке клетку с обезьянами рассматривает. Нет не то слово, даже подобрать трудно, скорее уж император своих подданых контролирует властных взором, как незабвенный Николай Палыч на хорошем портрете. Опять не точно, больше похоже на... и тут Лев вспомнил, как его батюшка страстный охотник сортировал щенков из нового помета: этих на племя, тот пестрый сгодится на дворе в качестве сторожа, остальных - топить, чтоб не портили породу. Вот пожалуй точное сравнение. Нет пора на свежий воздух выйти, засиделся он сегодня в этом кабаке, если в голову такой бред лезет.
  
  Вечерний холод отрезвил и отчасти успокоил Леву, и он решил немного прогуляться по затихшему Бахчисараю. Денег на игру все равно уже нет, завтра если повезет пришлют из дома. Что там за шум под навесом возле лошадей, похоже дерутся? До "непротивления злу насилием" Лев Николаевич дойдет только спустя десятилетия, а пока у молодого графа, что называется "кулаки чешутся" и он охотно пускает их в ход при удобном случае.
  -Б... Ворюга, стоять! Руки по швам! -бац, бац, доносятся с конюшни ругань и звуки пощечин. Это кто же так развоевался, главное голос знакомый, уж не капитан Ермолаев ли часом?
  Точно угадал, это он верно денщика своего учит, и Лева поспешил прервать эту неприятную сцену. Одно дело просто драка, где все по-честному, другое дело так вот, когда удары наносит только одна сторона. Не то что бы молодому офицеру не приходилось бить нижних чинов, в минуту раздражения чего только не сделаешь, но вот после обычно было стыдно, совсем как с проститутками поутру...
  -Глеб Владимирович оставьте этого беднягу в покое! Вы же ему морду до крови разбили!
  -А Лев, это ты... извини разозлился я, нельзя с этим народом иначе, только отвернулся и на тебе, овес из кормушки выгребают! -не мог никак успокоится потрепанный жизнью немолодой кавалерийский офицер, -Да этот конь у меня, как лучший друг, не поверишь - жизнь мне там под Силистрией спас!
  -Полноте Вам Глебушка, что сейчас убивать денщика будете? Может пистолет вам дать, чтоб по-быстрее, эдак вам его молотить до рассвета придется.
  -В строй мерзавца отправлю, прямо на бастионы в Севастополь к Нахимову, посмотри какую ряшку наел на казенных хлебах!
  Кавалерист отвлекся буквально на минуту, чтоб ответить собеседнику-графу, и сплоховал, виновник происшествия не стал дожидаться продолжения расправы и рванулся бежать точно заяц, если конечно бывают такие толстые откормленные зайцы.
  -Стой гад! Все равно я с тобой разделаюсь! Лев, чего встал держи его! -неслось вслед... не повезло, упустили - нырнул пройдоха куда-то в темноту узких улочек восточного городка, где одна повозка с трудом проезжает царапая глинобитные стены, черта с два там его сейчас поймаешь. Льва происшествие только позабавило, он было весело рассмеялся со свойственной молодости искренностью, но тот гвардеец по прежнему не выходил у него из головы...
  -Ладно Глеб убежал твой оруженосец, возьмешь из полка нового?
  -Не везет мне с ними, вроде стараюсь выбрать лучшего, а попадается как нарочно всякая сволочь. Ты что опять проигрался?
  -Как положено братец, вчистую разули и раздели, хорошо хоть до мелка дело не дошло. А то запишут долг, потом гадаешь, как смог столько просадить играя всего по рублю.
  -Шулера одни, что в Питере, что в Варшаве и тут, с карт живут, я поэтому и зарекся более за сукно садится.
  -Может быть но пока за руку никого не поймали. Послушай Глеб ты ведь все знаешь? Что за набоб индийский там в трактире сидит под иконами? Глянет, так прям кровь в жилах стынет...
  -Это князь М очередной любимчик САМОГО! -и указательный палец в старой лайковой перчатке уперся в небо, -Смотри не задирай его, а не то Кавказ станет тебе второй родиной, закатают навечно.
  -Опять "любимый поручик" его императорского величества? -Лев испытывал просто природное отвращение к этой категории людей, -Того прежнего государь в Сибирь отправил слава богу, и теперь этот?
  -Бери выше, говорят новый "Змей"! Вошел в доверие к царю, здесь якобы с тайной миссией или поручением. Одно хорошо ведет себя скромно... пока. Но и старый "Змей" тихонько наверх вползал, когда заметили уж поздно было.
  -Мало нам было Аракчеева? Нет Глеб, вот сейчас пойду и в морду ему, дам ей богу! Что он сделает? На дуэль вызовет, а там хоть в солдаты, ничего выслужу со временем.
  -Лев, Лева уймись! -ситуация изменилась, теперь уже штабс-капитан успокаивает молодого графа, -Стоит ли из-за такой дряни себе жизнь портить? Ты я вижу злишся, что проигрался? 10 рублей на отыгрывание хватит?
  -Да пожалуй, спасибо Глеб выручил...
  -Вот еще, раз уж в Севастополь поедешь, узнай, что с нашим Петриком стряслось, его родители мне пишут, требуют выяснить жив или нет и куда делся.
  -Это тот новенький корнет? Конечно разберусь, в госпитале верно лежит сестрички поди с ним ласковы - такой красавчик хоть на икону, писали же в газетах, что ранен.
  Так старые приятели и расстались, капитан отправился в штаб, где его ждали очередные горы бумаг, а его приятель поплелся назад в трактир с тщетной надеждой сорвать банк, отыграться. Ничего через два дня ему предстоит дорога в Севастополь, там наконец впервые со времен Кавказа он по настоящему повоюет - пора, кровь в жилах застоялась.
  
  Утренняя заря только что начинает окрашивать небосклон над Сапун-горою; темно-синяя поверхность моря сбросила с себя уже сумрак ночи и ждет первого луча, чтобы заиграть веселым блеском. С бухты несет холодом и туманом, снега нет - все черно, но утренний резкий мороз хватает за лицо и трещит под ногами, и далекий несмолкаемый гул моря, изредка прерываемый раскатистыми выстрелами в Севастополе, один нарушает тишину утра. На кораблях глухо бьет восьмая склянка. На Северной денная деятельность понемногу начинает заменять спокойствие ночи: где прошла смена часовых, побрякивая ружьями; где доктор уже спешит к госпиталю; где солдатик вылез из землянки, моет оледенелой водой загорелое лицо и, обернувшись на зардевшийся восток, быстро крестясь, молится Богу, где высокая тяжелая маджара на верблюдах со скрипом протащилась на кладбище хоронить окровавленных покойников, которыми она чуть не доверху наложена... Вы подходите к пристани - особенный запах каменного угля, навоза, сырости и говядины поражает вас. Тысячи разнородных предметов - дрова, мясо, туры, мука, железо- кучей лежат около пристани. Солдаты разных полков, с мешками и ружьями, без мешков и без ружей, толпятся тут, курят, бранятся, перетаскивают тяжести на пароход, который, дымясь, стоит около помоста. Частные ялики, наполненные всякого рода народом - солдатами, моряками, купцами, женщинами, - причаливают и отчаливают от пристани.
  -На Графскую, ваше благородие? Пожалуйте, -предлагают вам свои услуги два или три отставных матроса, вставая из яликов.
  Вы выбираете тот, который к вам поближе, шагаете через полусгнивший труп какой-то гнедой лошади, которая тут в грязи лежит около лодки, и проходите к рулю. Вы отчалили от берега. Кругом вас блестящее уже на утреннем солнце море, впереди - старый матрос в верблюжьем пальто и молодой белоголовый мальчик, которые молча усердно работают веслами. Вы смотрите и на полосатые громады кораблей, близко и далеко рассыпанных по бухте, и на черные небольшие точки шлюпок, движущихся по блестящей лазури, и на красивые светлые строения города, окрашенные розовыми лучами утреннего солнца, виднеющиеся на той стороне, и на пенящуюся белую линию защитного противоминного бона и затопленных блокшивов, от которых кой-где грустно торчат черные обрубки мачт, и на далекий неприятельский флот, маячащий на хрустальном горизонте моря, и на пенящиеся струи, в которых прыгают соляные пузырики, поднимаемые веслами; вы слушаете равномерные звуки ударов весел, звуки голосов, по воде долетающих до вас, и величественные звуки стрельбы, которая, как вам кажется, усиливается в Севастополе.
  -Ваше благородие! Прямо под Кистентина держите, -скажет вам старик матрос, оборотясь назад, чтобы поверить направление, которое вы даете лодке, -вправо руля.
  -А на нем пушки-то еще все, -заметит беловолосый парень, проходя мимо корабля и разглядывая его.
  -А то как же, он новый, на нем Корнилов жил, -заметит старик, тоже взглядывая на корабль.
  -Вишь ты, где разорвало! -скажет мальчик после долгого молчания, взглядывая на белое облачко расходящегося дыма, вдруг появившегося высоко над Южной бухтой и сопровождаемого резким звуком разрыва бомбы.
  -Это хранцуз с новой батареи нынче палит, -прибавит старик, равнодушно поплевывая на руку. -Ну, навались, Мишка, самовар перегоним. - И ваш ялик быстрее подвигается вперед по широкой зыби бухты, действительно перегоняет тяжелую баржу идущую на буксире у паровой шлюпки.
  
  На набережной шумно шевелятся толпы серых солдат, черных матросов и пестрых женщин. Бабы продают булки, русские мужики с самоварами кричат: "Сбитень горячий, покупай-налетай!", торговцы евреи и греки настойчиво предлагают всякую всячину, и тут же на первых ступенях лежат заржавевшие ядра, бомбы, картечи и чугунные пушки разных калибров. Немного далее большая площадь, на которой валяются какие-то огромные брусья, пушечные станки, спящие солдаты; стоят лошади, повозки, зеленые лафеты полевых орудий и зарядные ящики. Хаотично, точно муравьи, двигаются солдаты, матросы, офицеры, женщины, дети, купцы. Проезжают телеги с сеном, с кулями и с бочками, кой-где проедут казак и офицер верхом, важный толстый генерал на дрожках. Направо улица загорожена баррикадой, на которой в амбразурах стоят какие-то маленькие игрушечные пушки, и около них сидит матрос, сладко покуривая трубочку. Налево красивый дом с римскими цифрами на фронтоне, под которым стоят нижние чины и окровавленные носилки - везде вы видите неприятные следы военного лагеря. Первое впечатление ваше непременно самое неприятное: странное смешение лагерной и городской жизни, красивого города и грязного бивуака не только не красиво, но кажется отвратительным беспорядком. Вам даже покажется, что все перепуганы, суетятся, не знают, что делать. Но вглядитесь ближе в лица этих людей, движущихся вокруг вас, и вы поймете совсем другое. Посмотрите хоть на этого фурштатского солдатика, который ведет поить какую-то гнедую тройку и так спокойно мурлыкает себе что-то под нос, что, очевидно, он не заблудится в этой разнородной толпе, которой для него и не существует, но что он исполняет свое дело, какое бы оно ни было - поить лошадей или таскать орудия - так же спокойно, и самоуверенно, и равнодушно, как бы все это происходило где-нибудь в Туле или в Саранске. То же выражение читаете вы и на лице этого офицера, который в безукоризненно белых перчатках проходит мимо, и в лице матроса, который курит, сидя на баррикаде, и в лице рабочих солдат, с носилками дожидающихся на крыльце бывшего Собрания, и в лице этой девицы, которая, боясь замочить свое розовое платье, по камешкам перепрыгивает чрез улицу. Пройдя церковь и баррикаду, вы войдете в самую оживленную внутреннею жизнью часть города. С обеих сторон вывески лавок, трактиров. Купцы, женщины в шляпках и платочках, щеголеватые офицеры - все говорит вам о твердости духа, самоуверенности, безопасности жителей... В многочисленных, различных лавках кипела полная торговая деятельность. Деньги, по собственному выражению туземных торговцев, 'рукой загребали'. Лишь иногда влекомое вдоль улицы на бастион толпою солдат и матросов тяжелое, крепостное орудие или проносимые окровавленные носилки, да еще гул дальних выстрелов напоминали собою о суровой действительности. При виде носилок со стонущей в них жертвой проходящие дамы восклицали с истинным состраданием: 'Ах, бедненький!' - 'Господи, как он мучается!','Бедняжка! и какой молоденький еще!', и слезы сожаления невольно навертывались на глазах. Но проносились носилки, и прежнее впечатление уступало место новому, не столь печальному, жизнь шла своим чередом.
  Таким увидел осажденный город Толстой, правда при ближайшем рассмотрении оказалось, что разница с Бахчисараем не столь уж велика, особенно на Северной стороне. Во всякого рода "заведениях" господа офицеры и чиновники предавались все тем же "невинным удовольствиям" даже с большим размахом чем в убогом татарском городишке, правда здесь тон задавали многочисленные разжиревшие герои тыла - интенданты. В штабе он справился о возможном назначении, на удивление скоро, предложили вылазочную легкую полубатарею, прежний командир которой убыл в отпуск по болезни. Но это будет завтра, а сегодня Лев решил ознакомится с местными достопримечательностями, о которых в Бахчисарае ходило много противоречивых слухов и толков. Как артиллерийского офицера, его в первую очередь заинтересовала отдельная мортирная батарея полковника Турчанинова, где проводились опыты точной стрельбы по невидимой цели.
  "Хозяин" знаменитой батареи радушно встретил гостя, отдаленный потомок казаков не старался дословно следовать требованиям дисциплины и этикета. Одних офицеров такое отношение глубоко шокировало и возмущало, но будущему писателю "демократизм" полковника пришелся по душе.
  -Гришка, лентяй! Ставь самовар живее! Не угодно ли пока рюмку водочки отведать? У меня она настоящая не жидовская разбавленная, из старых довоенных запасов.
  -Благодарю покорно... лучше пушки ваши покажите, наслышан о них...
  На обоих подоконниках в окнах-амбразурах жилища Турчанинова лежали осколки, иные в полппуда весу даже, расплюснутые и сохранившиеся штуцерные пули различных сортов: круглые, цилиндроконические, с полушарным дном конические, с одним и несколькими нарезами, с чашечками. На полу под столом тоже целая выставка: корпус и отвинченный восьмигранный, немного обожженный хвост французской ракеты и неразорвавшаяся ударная цилиндроконическая тяжелого калибра английская бомба, выпущенная, вероятно, из ланкастерского орудия. В углу под иконами стоял огромный мешок подков для орудийных лошадей. Кипы бумаг навалены были везде, на письменном столике не было ничего галантерейного, кроме бомбовых трубок разной величины, медной пороховой мерки для мортир и некоторых иных принадлежностей артиллерийской лаборатории. Осмотрев диковинки, прямо хоть в экспозицию музея и выпив чайку, Лева отправился вместе с комбатом на батарею. Ничего нового он там не увидел, простые чугунные крупнокалиберные мортиры на железных станках-салазках, здоровенные дуры под 800 пудов весом. Внимание привлек только необычный прицел, остроумная комбинация квадранта, уровня и угломера. Неплохо задумано, "три в одном" - особенно понравились стеклянные трубки с пузырьками. В самом деле куда более точный и удобный указатель чем отвес.
  -Насмотрелись граф? Нам пора будить французов, заспались они сегодня, -полковник, вытерев покрасневший потный лоб вышитым платком, отдал распоряжение.
  Подгоняемые фейерверкерами забегали, засуетились вокруг орудий, одетые в серые фартуки до колен точно дворники, солдаты в белых бескозырках, наводчики деловито проверили в последний раз установки прицелов и вставили скорострельные трубки, осторожно размотав тонкие шнуры. Минута, другая обер-офицер взмахнул рукой, и батарея словно утонула в серо-белых облаках, неимоверный грохот, как близкий гром ударил по ушам. Похожие на гигантские горшки мортиры выплюнули моногопудовые шарики-бомбы в сторону укрывшихся в утренней дымке вражеских позиций. Пришлось подождать некоторое время, пока дым от выстрелов не рассеется, командир батареи в это время что-то выяснял, разговаривая с ближайшим обсервационным пунктом по странному "телеграфному" аппарату, в штабе Меншикова таких ранее видеть не доводилось.
  -Не везет сегодня, не иначе Лев вы нам сглазили, почти все легли недолетом. Я хотел без пристрелки накрыть строящуюся французскую батарею, а то обычно после первых разрывов все рабочие убегают в тыл. Но ничего, зато две угодили в траншею, прямо в параллель... и то неплохо.
  -Вы Ива́н Васи́льевич тут главным растратчиком пороха и снарядов в Севастополе слывете? В штабе очень не довольны, слышал - говорят что только на вас весь этапный транспорт и работает.
  -А что я сделаю? Это особенность навесной, или как еще говорят, мортирной стрельбы, здесь статистика и математика правят бал. Прицелы, как вы изволили заметить у нас новые и весьма удобные, штабс-капитан Романов постарался, а вот наводим по старинке - клиньями, правилами, гандшпугами и ломами. Нужны точные механизмы, и с отдачей что-то делать надо, это уж пусть господа инженеры решают.
  -И все равно, по мне проще было бы прямой наводкой цель поразить, у нас на Кавказе были мастера-наводчики, одной гранатой или ядром завал на дороге разбивали.
  -То у Вас в горах, а здесь все по другому, если я не буду регулярно бомбардировать позиции и работы супостатов, то вскоре вся бухта окажется под обстрелом, кораблям и понтонному мосту придет конец. Новое явление в военном искусстве - очень слабая крепостная ограда и неожиданно сильная и многочисленная артиллерия, в том числе и мортирная. А насчет точности вы дружок не правы, вон посмотрите на тот мысок, пожалуйста возьмите мою зрительную трубу, она получше вашей будет.
  -Благодарствую, но не вижу ничего примечательного, только дым поднимается из-за скал.
  -Позавчера пароход британский там на мель сел, прямо за мысом. Мы его тотчас раскатали огнем, горит уже второй день. Благо кругом устроены обсервационные пункты, контролируем все подступы к крепости.
  -Англичане тоже кажется применяют новинки? Про ланкастерские нарезные пушки столько разговоров ходит... Они в самом деле настолько опасны?
  -Бог с вами Лев, сами британцы боятся этого чуда техники, на три выстрела в среднем один разрыв орудия приходится. Такое оружие страшнее для своих артиллеристов чем для чужих.
  Разговорчивый хозяин высказал Толстому свое видение дальнейших перспектив развития артиллерии: нарезы в стволе хороши для штуцеров но не для пушек, будущее по мнению полковника, за так называемыми "оперенными снарядами", в артиллерийской лаборатории у Романова уже выделывают подобные надкалиберные мины для орудий малого калибра. Новые снаряды названные изобретателем "минами" призваны компенсировать нехватку мортир на позициях.
  -Я было хотел осмотреть хозяйство штабс-капитана, но не допустили, -с досадой отметил Лева, -Развели кругом секреты... ступить некуда.
  -Ничего страшного, увидите наши новые снаряды непосредственно на бастионах, там их используют для разрушения осадных работ противника, солдатики их "дурами" окрестили. А самого Романова извольте ловить в минных галереях, там он чаще всего и пребывает.
  -Слышал об его успехах в подземной войне, не привирают часом?
  -Пелисье до того был взбешен неудачами своих саперов, что в случае нового неуспеха грозился расстрелять капитана, заведовавшего минными работами против 4-го бастиона. Офицер этот передался на днях к нам, чтобы не искушать пелисьево долготерпение. Если поторопитесь, то застанете француза в городе, пленных до конца недели в Россию не отравят.
  Тут гость вспомнил, что у него есть еще одна задача, надо найти одного человека и выполнить обещание данное ранее в Бахчисарае Ермолаеву. С утра на городском телеграфе искомого субъекта не оказалось, и в штабе Лев не его застал. Значит пора раскланиваться и двигаться дальше, может на 4-ом бастионе получится застать этого "летучего голландца"?
  -Спасибо за угощение Иван Васильевич, но я пойду пожалуй. Не подскажете часом, где можно сыскать этого как его... Сашку-телеграфиста?
  -Вот незадача, как раз с раннего утра он к нам забегал. Подходите вечером в штаб, если там не сыщется, то в городе на телеграфе посмотрите, днем вы его не найдете, разве что по телеграфному аппарату попробовать вызвать?
  -Нет, спасибо, не хочу доверять личное дело этой новомодной "машинке".
  
  Стремясь разрушить укрепления Севастополя, противник применил подземную минную войну. Им было прорыто под землей 1000 метров галерей и произведено 120 взрывов. Но защитники Севастополя своевременно развернули контрминную борьбу и за 7 месяцев подземно-минной войны проложили более 5000 метров галерей и рукавов - в 5 раз больше противника, и произвели 94 крупных взрыва и несчетное количество мелких.
  Распрощавшись с гостеприимным хозяином и прихватив по дороге в кампанию знакомого еще по Бахчисараю офицера-артиллериста прапорщика Ершова, Лев Николаевич отправился на знаменитый Шварцевский редут в севастопольское подземное царство. По дороге спутник рассказал много интересного и необычного, война опрокинула все прежние представления, например специальные крепостные лафеты оказались мало что громоздки, так еще и сильно уязвимы для вражеского огня. Пришлось их заменить на полевых укреплениях обычными морского типа, эти дешевле и куда как устойчивее к воздействию вражеского огня. Добираться пришлось долго, под свист снарядов по траншеях, ходам сообщений и каким-то канавам, наполненным чуть ли не по лодыжку вонючей, желтоватой грязью, норовившей оторвать у сапог каблуки. В траншеях и по краям ее виднелись матросы и арестанты с носилками, брели легкораненые, шедшие без посторонней помощи на перевязочный пункт. По бокам окопа виднелись грязные норки, в которых, согнувшись, могли поместиться одному-два человека. В таких нишах днем отдыхали пластуны и саперы. Вот один из них высунул ноги из ниши, чтоб перемотать портянки другой сидит на старой овчине и раскуривает трубку. По брустверу окопа чиркнуло ядро и обдав солдат грязью ушло рикошетом в небеса, в ответ только беззлобная ругань пострадавших, к таким событиям здесь давно привыкли. Противно взвизгивают над головой винтовочные пули, неприятная музыка войны. Опытные солдаты по свисту давно уже научились различать из какого оружия выпущена свинцовая посланница смерти. Так пуля Минье ласково названа "лебедушкой", пуля Нейслера получила прозвище "молоденькой", простая круглая - так понятное дело "нашенская". Зачастую старые воины приученные "гордо стоять" под обстрелом гибли чаще чем молодые и осторожные. Стрелянные и уже неопасные "наперстки" подбирали, казна охотно покупала металл для отливки пуль. Иногда неприятельские пули различных типов служили фишками при игре в шашки.
  -Эк их строчат сегодня, да только ядру али пуле кланяться не стоит, они не любят этого. Да и толку тут нет, которой пули полет слышишь - та, значит, давно уже позади. А тех, которые в вас попасть захотят, вы и не услышите. -философствовал с апломбом знатока Ершов, забыв однако, что его спутник уже успел повоевать на Кавказе и обстрел для него не в новинку.
  Пройдя очередную траншею, вышли наконец в изрытое воронками пространство, окруженное земляной насыпью, это и есть тот самый бастион или как народ называет - Шварца, хоть это и не совсем верно. Внутренняя площадка покрыта постройками, перерезана насыпями, землянками, пороховыми погребами, буграми, в которых чернеют отверстия - входы в подземные жилища, называемые блиндажами. Военный инженер, взросший на книгах и слепо следующий уставным правилам фортификации, ужаснулся бы от всего сердца при виде таких узеньких мерлонов, причудливо неправильных фронтов укреплений, устроенных вдохновением Тотлебена и житейской необходимостью. Все было построено как бы наперекор всякой рутине, всем преданиям состарившейся фортификационной науки. Бруствера росли и утолщались с такой же прихотливостью: там брошено было лишь несколько туров, насыпанных землею; в другом месте громоздились толстые стены из бочек, деревянных брусьев, мешков с землей, с обшивкой из туров, фашинника и так далее. Все строилось, все созидалось по мере настоятельной потребности, не для красоты или симметрии, конечно. Невольно в голову пришла мысль, что его императорского величеству, почитаемому у нас великим строителем и военным инженером это безобразие вряд ли бы понравилось. Одним из гениальных и спасительных, без преувеличения, решений стало не приспособление естественного рельефа местности в систему укреплений, а вписывание системы укреплений в уже имевшийся естественный рельеф. То есть то, что в иных условиях нужно было разрабатывать кирками, ломами и лопатами, за рабочих делала сама природа. Кроме того, понимая, что крымский грунт сам по себе уже не приспособлен к разработке, позиции вписали в его геологию. Делалось это очень просто и примитивно. Если раньше намеченная позиция строго трассировалась и, не принимая во внимание категорию грунта, возводилась исключительно по плану, то здесь все было наоборот. Снимался верхний слой мягкого грунта, и определялись те места, которые можно было разрабатывать с наименьшими усилиями. По ним и проходили траншей, в них и устраивались батареи.
  -Они от нас всего в ста саженях, -сказал прапорщик Толстому, у которого вызвался быть проводником, -Еще немного и можно будет пустить в дело ручные гранаты.
  -Быть не может!
  -Да вот сами увидите. Пожалуйте сюда. -Ершов подвел приятеля к амбразуре, укрытой веревочным щитом, такие стали применять вместо деревянных еще полгода назад. -Только будьте осторожнее! Учтивые французы здесь с нами не церемонятся! Их штуцерные постоянно обстреливаю наши позиции, и случается попадают.
  Лев взглянул в узкую щель между щитом и пушкой: виднелся желтоватый вал неприятельских траншей, лежали такие же, как у нас, мешки и плетеные туры и выскакивали белые дымки из бойниц, казалось, без всякого шума, так как в воздухе стоял хаос звуков. Наблюдателю, не искушенному в тонкостях осадной войны, открывшаяся картина ровным счетом ничего не говорила. Прямо с бастиона спустились они, приблизительно по восемнадцати ступенькам, в потерну, тянувшуюся на протяжении семнадцати саженей, до самого эскарпа, в который она выходила. Напротив, в контрэскарпе, начиналась галерея не так уж просторная, фута в 4 1/2 высоты, тут с трудом могли идти два человека рядом. Дневной свет мерцал слабее, погружались все более и более во мглу, обдало могильной сыростью... С непривычки едва можно было различать предметы, несмотря на то что здесь горели, не в дальнем друг от друга расстоянии, стеариновые свечи, вставленные в особого рода шандалы, воткнутые в земляную стену и масляные лампы. Подаваясь вперед, надо было идти уже пригнувшись, потому что галерея, углубляясь вперед, постепенно понижалась и наконец достигла только трех футов высоты. От дневного света нас отделял слой земли в восемнадцать футов. Гробовая теснота, мрак и сырость непонятной тяжестью давили на грудь, возбуждая какую-то тревожную тоску. Чтобы пройти в нижнюю галерею, нам нужно было спуститься еще на тридцать девять футов. Сорок ступенек вели туда. Пласт известкового камня шел до самой вершины галереи, откуда начинался уже пласт желтой глины.
  -Хотите, заглянем в последнюю мину, где ведутся работы? -предложил Льву спутник. Тот согласился, и они спустились вниз вдвоем, нагнувшись, сначала в полусвете, потом в совершенном мраке. Навстречу выходил кто-то и крикнул: "Держи направо!" Едва успел посторониться, но его порядком толкнул выползавший сапер. Далее следовало двигаться добрых 20 саженей на четвереньках, но вскоре под руками оказалась вода и поневоле пришлось встать, благо высота галереи позволяла. Мина на своем протяжении все суживалась: сначала можно было ощупать доски и столбы по стенам, далее шел голый земляной коридор, где крепления еще не успели установить. Вдруг вдали показался тусклый свет. Увидели масляный фонарь под потолком, там в расширенном месте, трудились одетые в грязное и рваное платье солдаты.
  Русские галереи достигали 60 футов углубления от поверхности, тогда как французские не опускались ниже 40. И это не случайность, не лень французов, а следствие правила, принятого в те времена, по которому ниже 30 футов без принудительной вентиляции ходов и галерей работать было нельзя, потому что работающие задыхались. Именно русским солдатам, чьи имена безвозвратно утрачены, претерпевшим в каменной подбастионной утробе больше мук, чем противник, меньше себя жалевших, мы в конечном итоге и были обязаны тем, что имели решительный перевес над врагом в минной войне.
  Даже привычным людям было трудно дышать в такой спертой атмосфере. Вентиляторы с приводом от паровой машины беспрерывно очищали воздух, который сильно портился от человеческого дыхания и горения свечей. Но не помогало, время от времени приходилось вспрыскивать известковым молоком. Свечи не могли здесь иначе гореть, как наклонно. Во многих тоннелях противно хлюпала под ногами грязная вода. Лев не мог в этом месте оставаться долго и поспешил подняться в верхнюю первую галерею, там все-таки было не так тяжело. Непременно хотелось добраться до головы работ, а потому он вышел в ров немного подышать свежим воздухом, и через несколько минут опять отправился в подземное путешествие, пробираясь под конец пути ползком... Повезло - он попал как раз на самую интересную минуту: слышно стало, как работает вдали неприятель.
  -Наши прошли галереей еще на 15 саженей, -раздался из темноты отчетливый шепот и какое-то легкое позвякивание, -Спешно присылайте сюда бур, не то опоздаем.
  -Кому это он докладывает? -возник законный вопрос у Толстого.
  -Верно наверх сообщает, начальнику работ. -пояснил проводник, -У них в минных галереях телеграфная связь организованна, совсем как на позициях.
  Невидимый неприятель был с левой стороны. Лев приложился ухом к одной из пробуравленных в стене небольших слуховых дыр и едва-едва различил отдаленный, довольно слабый глухой гул. Опытные саперы же отличали в нем даже стук инструментов и находили, что неприятель должен быть в 7 саженях, не далее. Новость положения, мерцающий свет, спертый тяжелый воздух - все это сильно действовало на воображение, порой казалось, что уже не суждено вылезти из этого жуткого земляного гроба... В первые мгновения при вести о заслышанных работах неприятеля стало страшно. "Нет,- думал он, - лучше получить двадцать пуль на бастионе, чем быть погребенным заживо здесь под землей". Мысль эта промелькнула мгновенно, осмотревшись и одумавшись, ободрился и скоро был снова увлечен любопытством... люди рядом спокойно работают, словно и не случилось ничего. Надо сказать, что перед неприятелем мы имели теперь важное преимущество - самое главное в подземной войне, мы были ниже его. Теперь дело за "новым порохом" о котором в городе ходила масса совершенно фантастических легенд и слухов. Запаянный с торцов жестяной цилиндр аккуратно отравляется в просверленную в грунте длинную горизонтальную скважину, словно пуля в ствол ружья, вместо шомпола - составной деревянный шест обмотанный на дальнем конце войлоком. Сапер осторожно, точно боится порвать, разматывает с катушки гибкий провод. Даже удивительно, что заряд совсем небольшой, согласно учебникам фортификации требуются десятки пудов пороха для закладки контрмины, а тут чуть более пушечного картуза, неужели хватит?
  -Ваш благородие пора, -настойчиво теребит гостя за рукав солдат в испачканной землей нижней рубахе, -Счас рвать будем, уходить треба от греха подальше.
  Вот так совершалось "подземное Бородино"... Не может быть, чтобы чувство благодарности к подземной рати севастопольцев не шевельнуло вашего сердца, когда воображение ваше (увы, только лишь воображение) вернется из-под скальной тверди пород в этот радостный ясный мир, украшенный солнцем. Необыкновенно приятное ощущение испытываешь, оставляя эти тесные могильные подземелья, когда, добравшись до выхода, вдохнешь свежую струю неиспорченного воздуха, когда глаз, который не мог примириться с неопределенным мерцанием и между тем уже успел отвыкнуть несколько от нормального света, снова увидит этот мягкий, ласкающий свет дня. О, какая тяжесть спадет с сердца, с каким восторгом глубоко потянешь этот воздух грудью, с какою жадностью начнешь всматриваться во все окружающие предметы!
  -Ну как насмотрелся, на наших землекопов? Пойдем познакомлю с самым главным севастопольским обер-кротом, -встретил приятеля на выходе весельчак Ершов выбравшийся наружу ранее, -Он тут и живет прямо в блиндаже на бастионе, в городе бывает редко, в артиллерийской лаборатории всем распоряжается его заместитель штабс-капитан 4-го саперного батальона Мельников. Тот самый, что тебя прогнал вон, извини брат но посторонних пускать туда не велено.
  -Погоди немного, глину отскребу с сапог и одежды, не иначе пропал мундир совсем, хорошо хоть старый догадался надеть. Что-то взрыва не было, али не получилось, вышла осечка?
  -Да нет, просто камуфлет на большой глубине, отсюда не слыхать. Наши минеры в день по несколько раз такие устраивают.
  Комната подполковника Романова находилась в потерне. Это просто была ниша выкопанная в земле почти в сажень высоты, шагов семь в длину и немного менее в ширину, вся обшитая досками.
  -Вот здесь, в этой дыре, наш главный минер и обитает. Зайдем, он всякому гостю рад. -Ершов слегка постучал в дверь.
  -Входите! -послышалось оттуда.
  Они попали в довольно порядочную подземную комнату, увешанную старыми коврами. Над чисто поставленной складной железной кроватью развешен был по стене прекрасный гобелен. У складного столика с телеграфным аппаратом стояло довольно изящное вольтеровское кресло, которое как-то странно выглядит при такой обстановке и в таком исключительном месте. У изголовья висела этажерка полная книг, с ней соседствовала клетка с канарейкой. На небольшом выступе, в углу помещалось все хозяйство: маленький складной самовар, несколько стаканов и шкатулка с чаем и сахаром. Две толстые стеариновые свечи, горевшие постоянно и днем, и ночью, довольно удовлетворительно освещали эту подземную квартиру. Подле одной стены была небольшая железная печка. Огня в ней не было, и сверху стопкой лежали тетради, бумаги, чертежи и потрепанный томик "Мертвых душ".
  Молодой подполковник с георгиевским крестом - это и был "обер-крот" Романов - принял гостей необычайно радушно и усадил их пить чай. Вид у хозяина подземных хором был весьма нездоровый, глаза запали и на руках виднелись синие пятна, следствие жизни в сыром подвале.
  -Извините любезные, спиртных напитков я не употребляю и для гостей не держу. Весь спиритус вини у меня строго на химические нужды расходуется.
  -Полно Вам Всеволод Юрьевич, мы не в обиде, лучше расскажите про ваше новое изобретение. Цербер Мельников не пустил моего товарища в артиллерийскую лабораторию.
  -А это... не думал я, что до Бахчисарая слухи дошли, светлейший князь Меншиков ко всем новинкам военного дела равнодушен.
  -Ну как же, даже "Московские Ведомости" грозят супостатам новым порохом невиданной силы? Про ваш "горький мед", или мелинит и иностранные газеты восторженно пишут.
  -Извините друзья, но я вынужден держать состав нового взрывчатого вещества в секрете. Дело в том, что в отличие от смесей на основе нитроглицерина, моим мелинитом можно начинять артиллерийские снаряды. Опыты стрельбы новыми мелинитовыми бомбами из мортир дали прекрасные результаты, но к сожалению дальше проб мы пока продвинутся не можем.
  -Почему? Я видел ваш заряд в контрмине, граната или бомба с такой начинкой должны обладать просто невероятной разрушительной силой?
  -Не совсем так, подземное минное дело имеет свою специфику и новый состав тут пришелся очень кстати. Мелинит выделяет при взрыве много сильно ядовитого газа, мы не столько разрушаем вражеские галереи, сколько "выкуриваем" оттуда французов. Разве вы не заметили специальной пробки, которой мои саперы закрыли мину перед взрывом?
  -Нет, с непривычки я пулей наверх вылетел, даже не осмотревшись толком по сторонам, -признался Лев, -Неужели этот дым настолько ядовит?
  -Вдохнул и почитай умер, к сожалению у нас был несчастный случай, по неосторожности погиб один нижний чин. Хорошая вещь, вот только возможности для производства сего зелья в Севастополе сильно ограничены. Я и так сражаюсь с нашими химиками за каждый лишний фунт, запасы химических реактивов в артиллерийской лаборатории уже давно на исходе...
  -Сами то как потом поступаете после подрыва? Неужели тоже бросаете старую контрмину и отрываете другую?
  -Нет такая роскошь нам непозволительна, у меня каждая пара рук на счету. Устраиваем вентиляцию, для работы сразу после взрыва, применяем дыхательные аппараты устроенные на манер водолазных. Андрей как сейчас раз на таком восседает, под чехлом не видно, но потом я вам покажу в действии... А вот противник обычно бросает с такими усилиями созданную работу и начинает по-новой. Страх поражает людей сильнее взрыва, так что здесь все продумано до мелочей. Изредка удается даже отбить вражескую мину и мы включаем ее в свою контрминную систему.
  -Неужто Всеволод Юрьевич до рукопашных схваток под землей в этих ваших норах доходит дело?
  -Слава богу пока не было, но мы готовы - нижние обязательно чины носят при себе ножи, а у меня имеется с десяток револьверов, обычно ими пользуемся для действий на поверхности. Так на прошлой неделе мы ночью проникли в воронку от преждевременного взрыва вражеского заряда и оттуда вышли в новую французскую галерею.
  -Наши потери велики? Я признаться как в могиле себя ощущал там внизу в подземелье.
  -Впечатлительная у вас граф натура однако, с начала осады мы потеряли пятерых нижних чинов, из них только трое погибли под землей, включая и того отравленного. Здесь намного безопаснее, чем вверху на бастионах под обстрелом.
  Далее собравшиеся поговорили "о том и о сем", о политике и нравах, привычно поругали Австрию пополам с Пруссией и случайно упомянули имя генерала Тотлебена.
  -Что это за светлый ум! -с неподдельным восторгом воскликнул Романов, голос подполковника задрожал от волнения - Ему, а не мне приписывайте, господа, всю честь того, что усилия неприятеля в этой осадной м подземной войне не привели пока ни к чему. Он голова, я только руки, просто исполнитель его поразительно гениальных планов!
  -Не скромничайте Всеволод Юрьевич, если Тотлебен спас Севастополь, от преждевременного захвата врагами, то вы сберегли флот от неминуемого потопления. Я полагаю государь отметит ваши заслуги по достоинству.
  -Увольте милостивый государь! Кто обо мне вспомнит после войны? Дальше полковника в чинах не вырасту определенно. Тут надобна или протекцию иметь, или действительно быть великим человеком как Эдуард Иванович. -слегка улыбнулся усталый подполковник. Невольно в его памяти всплыл забавный эпизод произошедший на днях в штабе, куда Романова пригласили на совещание...
  "Любезный Ползиков, поздравляю тебя с наградой храбрых. С самого детства ты был стоек, помню я, как ты с особенным искусством умел стоять на голове. Очень обрадовался я, узнав, что ты умеешь так же твердо стоять головою за Государя и Отечество. Посылаю тебе орден Св. Георгия. Спасибо Ползиков. Александр 16 февраля 1856г." Нет конечно спору нет инженер-полковник Владимир Петрович Ползиков свой георгиевский крест заработал честно, но выходит чтобы заслужить внимание верховной власти требуется и еще кое-что специфическое. Посмеялись они тогда в своем кругу инженерной братии, когда Ползиков зачитал им это послание наследника престола, но горький осадок остался.
  -Нет братцы мои, не быть мне генералом, я в акробатике не силен и на голове стоять не умею, не обучен таким фокусам...
  "Странный человек!" - подумали в одно и то же время оба посетителя. Разговор их были неожиданно прерван появлением сапера-телеграфиста, который влетел в подземельный кабинет Романова и, запыхавшись, отрапортовал:
  -Ваше высокоблагородие, снова идет француз контрминою, с третьего нумера доложили по связи, слышно работает!
  Услышав слово "идет", Лев вообразил, что "враг идет на приступ", и хотел было бежать наверх, чтоб принять участие в схватке, но Романов его остановил:
  -Куда вы спешите? Давайте послушаем сперва новую работу французов.
  На удивление гостей, потянувшихся было к вешалке за саблями, подполковник никуда уходить не торопился. Прислонив к уху что-то вроде небольшой чашки, соединенной проводом с телеграфным аппаратом, он долго и внимательно прислушивался, одновременно манипулируя свободной рукой рычажками странного устройства, извлеченного по такому случаю из под стола.
  -Далеко, еще саженей 40 до них будет, можно не торопиться... Вы что так на меня уставились господа офицеры? 19 век на дворе давно! Это станция дистанционного прослушивания. -поспешил с объяснениями гостеприимный хозяин подземелья,- Я немного изменил для своих нужд конструкцию "звукового телеграфа" или "телефона" - так кажеться называет сию вещицу ее изобретатель. Полезнейшая штука получилась, теперь нет необходимости ползти каждый раз в мину, едва там шум вражеских работ заслышат. Для предварительной оценки вполне подходит, а точную мои молодцы на месте проделают.
  Остаток дня Толстой вместе с приятелем провели у Романова, пока вновь попили чай, да поговорили на разные темы уже стемнело. Поднявшись на бастион и посмотрев на скрывающуюся в вечерней дымке панораму крепости он вспомнил наконец, что не все намеченное на сегодня исполнил, а завтра надо принимать полубатарею. Следовательно надо обязательно отыскать того нижнего чина телеграфиста, чье имя упоминалось в газетной заметке, на центральный телеграф возвращаться уже не хотелось, да и далеко... Лев решил еще раз заглянуть в штаб, может быть получиться там застать нужного человека. Проблуждав некоторое время в лабиринте траншей и ходов сообщений граф наконец с сумел добраться до штаба. Днем он уже побывал в этом просторном блиндаже, напоминавшем большую многокомнатную городскую квартиру поэтому сразу уверенно направился на узел связи, помещавшийся в одном из многочисленных закутков. От аппарата ему навстречу поднялся человек в солдатской шинели с погонами фельдфебеля. Чем то он напоминал Толстому его самого, сразу видна та же порода людей, как говаривал покойный дед: "крепких на кулак".
  -Здравствуйте ваше благородие, Лев Николаевич, -приветствовал телеграфист гостя, -Турчанинов меня оповестил еще в обед, но только сейчас удалось вырваться, сегодня было слишком много дел.
  -Зачем так официально? Меня пока только по имени величают, годами еще не вышел. -несколько опешил будущий великий русский писатель.
  -Сам не знаю... так получилось, -и в самом деле Толстой для нашего современника, это Лев Николаевич, а не Лева.
  Разговор у них вышел донельзя печальный, корнет о судьбе которого хотел разузнать граф, уже давно похоронен на городском кладбище, где обычно погребали погибших офицеров. Александр ничего не скрывая рассказал собеседнику о всех деталях той ночной драмы. Умолчал он только о том, что не сумел выполнить последнюю просьбу Петра, не смог написать ни строчки его родителям, пришлось доверить это дело штабным писарям, а те привычно напортачили...
  -Так я и думал. Жаль мальчика, он даже за девицами еще не бегал кажется.
  -Судьба Лев Николаевич, все под ней ходим, вы надолго к нам?
  -Дают вылазочную полубатарею трехфунтовок, не знаю будет ли толк от столь малого калибра. Вы лучше поведайте, как тут дела обстоят, чай к штабу близки, а то мне как приезжему разобраться пока трудно.
  -Как дела... как дела, хреново у нас дела... -Александр подошел к смотровой амбразуре где очередная ракета прочерчивала в вечернем небе огненный трек по направлению к Севастополю, -Смотрите сами, видите французы новые осадные батареи строят? Наполеон обещал прислать сюда триста крупнокалиберных мортир, вероятно первые уже прибыли на место.
  -Но ведь штурмы, сколько их уже было, до сих пор удавалось отбить?
  -Все верно ваше благородие, только вот последнего у нас почти не осталось пороха, слава богу, что погода испортилась и вышла передышка. Вот опять запустили ракету, в начале года они бросали на город десять в сутки, а теперь не меньше сотни. Пленные утверждают, что в Балаклаве построен целый завод по производству этой пакости и железная дорога проложена прямо до осадных позиций, чтобы боеприпасы подвозить.
  -Полагаете не выдержим? Но как же так? В 1812 мы смогли отбить нашествие двунадеси языков, а тут придеться отступать?
  -Они ученые теперь и вглубь полуострова за нами не пойдут. Уничтожат флот и Севастополь, собьют и все остальные укрепления по побережью и разорят города. Им что, военные припасы и пополнения подвозят морем, это намного быстрее чем на волах как у нас.
  Лев ничего не возразил, неприятно конечно, фельдфебель прав - подвоз припасов по нашим дорогам на гужевой тяге уже давно превратился в головную боль военного ведомства. И никаких улучшений тут не предвиделось, железные дороги в России пока представлены в совершенно недостаточном количестве. Но обдумав последнюю фразу он все же решил возразить, слишком обидная перспектива вырисовывалась в итоге.
  -Поговаривают, что накопим сил и тогда дело решиться в генеральном сражении? У нас в Бахчисарае по крайней мере с прошлого года ходят такие слухи.
  -"Мильен штыков"? Забудьте ваше благородие, этот миллион тонким слоем размазан по всей России, значительную часть войск приходиться держать против Австрии и для защиты Петербурга. Их стронуть оттуда нельзя, иначе у наших "доброжелателей" могут появиться разные нехорошие прожекты, особенно насчет Питера.
  -Разве к вам пополнения не присылают?
  -А как же, недавно пришло ополчение, дедушки с бородами до пояса и топорами. Велика Россия, а людей похоже уже не осталось. А что до планов сражений, так вы же сами пишете: "Гладко было на бумаге...".
  -Не ожидал, что до Севастополя так быстро доберется сие стихотворение, -Толстой даже обрадовался, что появилась возможность сменить тему разговора, -Я ведь только на прошлой неделе показал сослуживцам...
  -Нам текст по телеграфу передали, ночью все равно линия свободна, -Сашка махнул рукой в сторону аппарата Морзе на столе, -Лишняя тренировка для телеграфистов, пусть повышают мастерство. Английские корреспонденты статьи для газет пересылают телеграфом, вот пусть и наши привыкают.
  -Удивительно все же, так боюсь скоро и музыку будут передавать по медной проволоке?
  -Может по проводам, может без оных, а может не только музыку, но и изображение. -Сашка порылся в ящике стола и извлек тоненькую самодельную тетрадочку, всего три тонких листика, кое-как склеенных по краю, -Вот посмотрите пожалуйста ваше благородие, один мой покойный приятель сочинил, слог у него правда своеобразный.
  Уж сотый день врезаются гранаты
  В Малахов окровавленный курган,
  И рыжие британские солдаты
  Идут на штурм под хриплый барабан.
  ...................................
  Холодная казенная бумага,
  Нелепая любимая земля...
  Короткие и рубленые, но в то же время необычайно емкие строчки стихотворения невольно заворожили Льва Николаевича, он сумел сразу оценить талант неведомого поэта. Но в самом деле, мало того что автор проигнорировал часть букв русского алфавита, так еще и сам слог, рифмы и размерность необычные.
  -Недурственно, а твой друг родом не француз ли часом? Я смотрю бриттов ругает, а о других супростатах помалкивает?
  -Не знаю, может быть, мы недолго были знакомы. Почти как с вашим Петриком. -приходиться в который раз прибегать Александру к полу-правде полу-лжи. Ведь нельзя же сказать, что Константин Симонов еще даже и не родился, -Попробуйте ваше благородие доработать и отдайте в печать что ли? Может быть у вас возьмут, все же это лучше виршей наших казенно-квасных патриотов, над ними даже смеяться тошно.
  -На Камчатке в самом деле удалось победить? Или опять только на бумаге?
  -Десант по крайней мере действительно сбросили обратно в море, правда немного их было, по нашим меркам цифры совсем смешные. Скорее всего они повторят попытку и тогда придется уступить.
  -Эх братец, "война в Крыму - все в дыму", постараюсь я но успеха обещать не могу. Ни царя, ни бога, ни православный народ твой француз не упомянул, могут и зарезать цензоры за недостатком патриотизма! Только не смейся, это в самом деле так!
  
  Спустя месяц Лев Николаевич, после участия в ряде боевых операций покинул действующую армию, чтобы более никогда к военной службе не возвращаться. В его жизни начался новый этап, в результате которого мир получил великого писателя, вместо весьма посредственного офицера. Как говориться - каждому свое. "Поручик" Симонова в обработке Толстого был опубликован только после смерти писателя уже в начале ХХ века, рукопись случайно нашли родственники при разборе бумаг. Что помешало публикации стихотворения во время Крымской войны неизвестно, скорее всего, как и предполагал Лев в свое время, возникли проблемы с цензурой, традиционно видевшей в каждом "неправильном" печатном слове "подрыв устоев".
  Война и жизнь шли своим привычным ходом, в Севастополе кое-как отбили очередной штурм и пережили очередную массированную бомбардировку. До осажденного города наконец добрался "неофициальный представитель" его императорского величества князь М, столь напугавший в свое время Льва Николаевича в Бахчисарае. Пришелец вел себя скромно и безобидно, ни на что не претендовал, поэтому внимания на него в штабе практически не обращали. Временами высокий гость прогуливался по бастионам вместе с адмиралам Нахимовым, постепенно в течении недели к нему привыкли и стали даже доверять. Как говориться: "Толку было с него как с козла молока, но вреда однако тоже никакого." Но в один далеко не прекрасный летний день все внезапно изменилось, пришелец сыграл роковую роль как в судьбе осажденного города, так и в жизни "путешественника во времени" Александра.
  28 июня или 10 июля по старому стилю адмирал Павел Степанович Нахимов отправился на очередной осмотр укреплений. Надо сказать, что в фортификации адмирал разбирался плохо и его посещения позиций скорее служили для поднятия духа людей, легендарный адмирал, победитель при Синопе с нами, а значит и Севастополь устоит. На это раз его в поездке сопровождали только адъютант, да все то же князь М, сумевший войти в немалое доверие к адмиралу. Питерскому гостю явно нездоровилось, он тяжело простыл накануне, и поэтому зябко кутался в шинель солдатского покроя несмотря на теплую погоду. Впрочем на Малаховом кургане сегодня дул студеный ветер, и такая экипировка была вполне оправдана.
  -Знаете князь, а ведь меня в этот день год назад должны были убить! -неожиданно произнес адмирал, что-то разглядывая вдали на французских позициях.
  Гость вздрогнул, впервые маска показной учтивости на секунду сползла с его лица, но он быстро справился со своими чувствами, слава богу никто его реакции на шутку Павла Степановича не заметил.
  -Это вам господин адмирал цыганка нагадала или предсказатель в городе завелся? -осторожно полюбопытствовал Князь, стараясь не выдать обуревавшего его интереса.
  -Ни то ни другое сударь. Письмо я получил, еще до войны. Судя по почерку писал ребенок, возможно девочка. Удивительно, но она оказалась отчасти права, у наших европейских друзей действительно имеются специально выделенные стрелки для уничтожения офицеров противника. Жертвой одного такого "Робин Гуда" и должен был стать ваш покорный слуга.
  -Не может быть! И так и не узнали кто авторша письма? Можно было через жандармов попробовать найти.
  -Бог с вами князь, зачем? Предупредила и на на том спасибо, все равно я ей не поверил тогда. Убить меня по ее словам должны были прямо тут у этой амбразуры, но любезный наш Тотлебен распорядился углубить траншею на несколько вершков и уменьшил обсервационные щели, теперь мы в недосягаемости от пуль противника.
  Пока они мирно под свист пуль франтиеров беседовали, адъютант в стороне раскуривал трубку, он недавно пристрастился к табаку и не желал досаждать "зельем" адмиралу. Нахимов с князем разглядывали позиции противника поочередно в знаменитую адмиральскую подзорную трубу, своей оптики гость сегодня по неизвестной причине не взял. Пронзительно взвизгнув очередная пуля ударил в бруствер рядом со смотровой щелью, совсем близко...
  -Ох ты горе то какое! Опять галлы мне зрительную трубу уничтожили! -вздохнул устало адмирал.
  -Не волнуйтесь Павел Степанович, случайно получилось, я вздрогнул с непривычки и рука дернулась...
  -Да черт с ней со стекляшкой, у меня благодаря адмиралтейству целый запас! -и обращаясь к адъютанту адмирал добавил, -Голубчик да хватит вам кадить этой гадостью, не иначе на ваш дым французы и целятся. Потрудитесь сходить до командира батареи Керна за новой зрительной трубой.
  Адьютант убежал исполнять поручение и возле амбразуры теперь остались только двое: адмирал и его новый знакомый. Никто и ничто теперь не мешало их приватной беседе.
  -Стоит ли Павел Степанович гонять его за трубой? -возразил князь М.
  -Да уж нет мой сударь, что-то они там затевают не могу никак понять? -адмирал продолжил всматриваться в отдаленные позиции.
  Он не сразу заметил, что князь бесшумно отступил на шаг и теперь находиться сбоку и немного впереди, холеная рука заложена за борт шинели. Со стороны французских окопов снова захлопали выстрелы и тут князь вдруг отскочил еще на шаг в сторону и в руке его появился какой-то предмет... Это последнее, что увидел в своей жизни боковым зрением Павел Степанович, на секунду оторвавшись от наблюдения за противником. В его голове словно взорвался фугас, красная вспышка и темнота безмолвия поглотила последние мысли.
  -Адмирала убили-и-и-и!!! А-а-а!!! -пронеслось над Малаховым курганом, у каждого кто услышал этот крик кровь застыла в жилах. Десятки оказавшихся поблизости людей кинулись к злосчастной амбразуре наблюдательного пункта, где на руках у безутешного князя М умирал Нахимов.
  Сделав перевязку, его понесли на простых солдатских носилках в Аполлонову балку, а отсюда отправили в паровой шлюпке на Северную сторону. Всю дорогу он глядел в синее небо и что-то шептал. В госпитальном бараке вновь лишился чувств. Нечего и говорить о том, что у постели тяжелораненого собрались все врачи гарнизона. На следующий день страдальцу стало как будто лучше. Он шевелился, рукой дотрагивался до повязки на голове. Ему в этом препятствовали. "Эх, Боже мой, что за вздор... князь...!" -произнес Павел Степанович. То были единственные слова, разобранные окружающими. 30-го июня утром адмирала Нахимова не стало.
  Крымский историк В. П. Дюличев такими словами описывает похороны Нахимова: "От дома до самой церкви стояли в два ряда защитники Севастополя, взяв ружья в караул. Огромная толпа сопровождала прах героя. Никто не боялся ни вражеских ракет, ни артиллерийского обстрела. Да и не стреляли сегодня ни французы, ни англичане. Лазутчики и перебежчики безусловно доложили им, в чём дело. В те времена умели ценить отвагу и благородное рвение, хотя бы и со стороны противника. Грянула военная музыка полный поход, грянули прощальные салюты пушек, корабли приспустили флаги до середины мачт. И вдруг кто-то заметил: флаги ползут и на кораблях противников, на пароходофрегатах несущих блокадный дозор! А другой, выхватив подзорную трубу из рук замешкавшегося матроса, увидел: офицеры-англичане, сбившись в кучу на палубе, сняли фуражки, склонили головы..."
  Во втором часу дня баркас, буксируемый паровой шлюпкой, привез тело Нахимова с Северной стороны на Графскую пристань. Море было неспокойно и подбрасывало баркас. На корме стоял пожилой священник с крестом. Народ без шапок толпился у пристани, особенно много собралось моряков. Тело доставили в дом адмирала, там же и отслужили панихиду. Покойного покрыли флагом с корабля "Императрица Мария" в память Синопского боя. Полотнище было в нескольких местах пробито ядрами и картечами. Один за другим стали входить в комнату матросы, солдаты, адмиралы, офицеры и множество дам, нарушивших этим запрещение покойного являться на Южную. Почти все женщины плакали. Этот день адмирал лежал на столе как живой. Но на другой день его положили в гроб, и лицо пришлось закрыть покрывалом. В головах утвердили три флага, андреевский и два государственных. Картинки - портрет Лазарева и изображение корабля "Крейсер в бурю" оставили на стенах.
  Вынесли гроб - несли Горчаков, Остен-Сакен, Бутаков и известный уже читателям князь М, как личный представитель императора. Батальон модлинского полка и моряки были выстроены вдоль улицы почетным караулом. При появлении гроба барабаны загремели полный поход. Корабль "Великий князь Константин" стал салютовать пушечными залпами. Послышались три ружейных залпа, Нахимова положили близ соратников, подле Лазарева, Корнилова и Истомина. Люди рыдая, бросали горсти земли в могилу. Едва разошлись толпы, как вражеский обстрел возобновился и в бухту снова стали падать неприятельские бомбы.
  
  За день до большой трагедии в Севастополе чуть было не случилась маленькая, из разряда тех что на войне обыкновенны. Костя Станюкович возвращался с позиций домой, обычно он выполнял роль курьера при отце и разносил записки и передавал устные распоряжения, но сегодня на Малаховом кургане завязалась серьезная артиллерийская перестрелка и его защитники прогнали парнишку прочь. Путь пролегал через пояс разрушенных постоянными обстрелами обывательских домов в пригороде. Жители давно покинули свои пострадавшие от ядер и бомб жилища и теперь здесь хозяйничали только крысы, да бродячие собаки. Костя остановился на минутку, соблазнившись большим красным яблоком, одиноко свисавшим на ветке старой яблони и эта задержка спасла ему жизнь. Едва он вонзил молодые зубы в сочную мякоть плода, как его чуткий слух уловил столь знакомый и ставший уже привычным мягкий щелчок взводимого курка. Каким-то шестым чувством мальчик понял, что там в глубине черного проема окна во дворе напротив притаилась смерть. Не то что бы боялся пуль или снарядов, к шальным кускам металла носившимся в воздухе и иногда поражавшим людей в городе все уже давно привыкли. Но здесь было другое - за ним охотились... Там на бастионах все было проще, солдаты обеих сторон не испытывали ненависти к друг другу и как правило по команде лениво стреляли не целясь в сторону противника. Редкие минуты ожесточенных стычек обычно приходились на штурмы и ночные вылазки. Иногда на бруствер ставили бутылку с песком и противник от нечего делать упражнялся в меткости, потом и французы в свою очередь выставляли мишень. Никто до сегодняшнего дня не пытался намеренно убить Костю, до него просто никому не было дела. Мгновения превратились в часы, он замер притаившись за стволом дерева, шаг вперед или назад - и пуля отправиться ему навстречу. Невидимый противник терпеливо ждал, когда же жертва высунется из укрытия, плохой стрелок не иначе - другой бы попытался сразу, ствол дерева толщиной не более шести вершков полностью цель не скрывал.
  Костя с трудом поборол порыв панического страха, отозвавшийся болью в паху. Долго здесь за деревом ему не просидеть, "охотник" рано или поздно потеряет терпение и тогда ему конец. Он дернулся было назад и тут же пригнувшись кинулся вперед, надеясь сбить прицел противнику. Получилось! Хлопок и невидимая свинцовая оса только разворошила воздухом волосы на голове мальчика и улетела дальше. Влево-вправо и снова влево, мозг лихорадочно вспоминал рассказы старых солдат, подслушанные вечером у костра, нельзя бежать по прямой! Вслед ему хлопнул еще один выстрел, и опять промах, только облачко пыли взвилось на месте попадания из глинобитной стены. Но Коля этого уже не видел, он обдирая бока протискивался сквозь узкую щель в заборе, еще секунда и его серо-белая рубашка утонула в густых зарослях спасительного бурьяна.
  Об этом случае он постарался побыстрее забыть и никогда его более не вспоминал. Напрасно искать в его рассказах, зачастую написанных позднее "по памяти", а не по документам и мемуарам, хоть малейший намек на тот короткий эпизод 27 июня. Вероятно ужас пережитого повлиял на дальнейший жизненный путь Станюковича и он отказался от карьеры военного.
  
  Прошла неделя после трагической гибели на Малаховом кургане адмирала Нахимова, но Севастополь жил пока по старому,новый командующий в город еще не прибыл. Все так же по утрам собирались совещания в штабном блиндаже, правда адмирала временно заменял Тотлебен, которому буквально на днях присвоили чин генерала.
  Очередной военный день закончился, но для унтер-офицера Михаила дежурившего сегодня на узле связи в штабе работа только началась. В эту ночь следовало протестировать первую в России, да и в мире тоже, систему беспроводной связи. Александр все же не удержался от соблазна, когда еще в его руках будут необходимые средства, и решил попробовать "изобрести радио" - катушки Румкофа у него уже были, так зачем же дело стало? "Посвященных" было трое, он сам, начальник, да Мишка, более никого решили не привлекать. Одна станция помешалась на узле связи в штабе, другая в помещении городского телеграфа. Работы по новой технике пока проводили только ночью, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, обе точки располагались на естественных возвышенностях, но в штабе пришлось задействовать для антенны мачту флагштока.
  Все прошло как нельзя лучше, сначала были проблемы но благодаря консультациям по телефону и малой толике везения все заработало как надо. Чудной этот Сашка, приплел какого-то немца, первая радиограмма была: "Генрих Герц зпт. радио". Велено записать на специальный бланк для истории, словно потом этого сделать нельзя.
  В отличие от своих начальников бывший кантонист смотрел на дальнейшие карьерные перспективы оптимистически. Перебираться в Питер ему не хотелось, тут хоть и провинция, зато южный приморский город, а уж девушки какие, вряд ли "северная столица" в этом плане лучше. Нет он останется здесь в Севастополе, война рано или поздно закончиться, и ему уже совсем немного осталось до бессрочного отпуска с зачетом введенного в позапрошлом году положения "месяц за год". Жаль только повоевать толком не дали, говорят ты молод, еще успеешь... Михаил отыскал в тайнике, оборудованном в одном из ящиков стола небольшую картонную коробочку. Недавно он пристрастился к курению, сигареты получили в ту пору большое распространение в Крыму, сперва через пленных и в качестве трофеев, а затем и свои маркитанты стали привозить большими партиями. Вот только приходиться прятать новое увлечение от грозного Петровича, не одобряет начальник такое новомодное "баловство". Разминая в руках бумажную трубочку он неторопливо направился к выходу, сейчас перекурим и надо разобрать установку, чтобы поутру никто из любопытных штабных не заметил необычного оборудования.
  Его глаза еще не успели толком освоились с ночным мраком в ходе сообщения, но он уже разглядел примерно в десяти шагах далее красную точку, огонек располагался примерно на уровне лица. Удача, а он как раз забыл кремень с огнивом, а возвращаться обратно в блиндаж было лень. Не иначе еще один любитель сигарет полуночничает, отчего бы не разжиться огоньком у него?
  -Ваше высокоблагородие, огня не одолжите? -обратился Мишка к темному силуэту, ночь сегодня хоть глаз выколи безлунная, лица собеседника не разглядеть. Это может быть только кто-то из штабных офицеров, а с ними отношения у телеграфистов хорошие и "вздрючки" за свои не совсем уставные действия он не ждал.
  -Пожалуйста братец бери, смотри не обожгись!
  -Откуда столько огня? -промелькнула в голове у Мишки последняя в его жизни мысль, прежде чем могильный мрак проглотил все вокруг, выстрел оборвавший его жизнь он так и не услышал.
  Часовой возле офицерского блиндажа услышал негромкий хлопок, повертел головой по сторонам, но ничего необычного не заметил. В небе над ними как раз пролетала очередная ракета, это зрелище отвлекло надолго вчерашнего крестьянина от поиска источника необычного звука: "Зараза анафемская!". Сплюнув в сердцах он погрозил кулаком вслед огненной гостье, точно пытаясь отклонить ее от города.
  
  Главный севастопольский телеграфист, как в шутку его величали офицеры в штабе Нахимова, Николай Петрович Федоров встал сегодня рано еще до рассвета. В последний год кроме ревматизма нажитого на длительной и беспокойной "царевой службе" его стали донимать еще и нехорошие предчувствия усилившиеся в последний месяц после гибели адмирала, отсюда и бессонница. В холостяцкой квартирке кроме него никого не было, от положенного по чину денщика он отказался не желая отбирать людей из строя, а своих дворовых для услуг никогда не водилось. Проделав машинально привычный утренний туалет, он оделся в дорогу и в самый последний момент, ведомый вдруг прорезавшимся шестым чувством, повесил на пояс кобуру с револьвером. Никогда ранее он оружия с собой на службу не носил, за исключением разве что форменной полусабли, а вот сегодня словно приказ получил от некоего неведомого ангела-хранителя. У них в подразделении только один Сашка с явным удовольствием постоянно таскает при себе такую тяжелую и бесполезную "дуру", остальных приходиться заставлять силой.
  Беглый взгляд на карманные часы, подарок родственников, - он слишком долго провозился с оружием и портупеей, потерял на этом целых десять минут. Не беда, всегда можно немного срезать путь, какой смысл добираться до штаба по дороге петляющей буквой "зю" между холмов и балок, когда можно пройти напрямую через пригород. Он свернул в сторону, теперь поневоле приходилось рассматривать дома разбитые ядрами и бомбами по обе стороны улицы. Никого, ни единой живой души, только облезлая собака греется в лучах встающего из-за горизонта солнца на пороге убогого домишки. А ведь когда-то, совсем недавно здесь жили люди, следы их пребывания остались повсюду, безжалостное время еще не уничтожило их окончательно.
  Неожиданно за спиной он услышал быстрые торопливые шаги, словно за ним гнались. Может быть за начальником спешит посыльный с центрального городского телеграфа со срочным поручением? Он развернулся, но сзади вместо знакомого запыхавшегося краснолицего солдатика увидел офицера - того самого питерского князюшку М. Вот так встреча! Вместо привычной ласково-угодливой маски на породистом и холеном лице питерца играла зловещая улыбка словно у хищника настигающего жертву. И вот тут наконец Петрович понял все до конца, в его голове словно фантастическая мозаика сложилась из отдельных фактов-фрагментов и слухов. В этом безумном пазле нашлось место и сомнениям Пирогова, знаменитый хирург сразу высказал немалое удивление по поводу пули сразившей адмирала на бастионе... и шифрованным телеграммам, которыми питерский гость постоянно обменивался с неизвестным корреспондентом в Петрограде, и еще...
  -Сука!!! -бессильно прохрипел он и попытался выхватить револьвер, уклонится от выстрела было немыслимо, из разделяло всего пять или шесть шагов. Не успел совсем немного...
  Его преследователь на ходу ловко выхватил из-за борта шинели небольшой изящный револьверчик, словно стальную вороненую игрушку, и утреннюю тишину прорезали два торопливых выстрела. Конец, как глупо и быстро... пальцы еще пытаются сами по себе извлечь неудобное тяжелое оружие из кобуры, но перед глазами уже не ненавистная харя торжествующего врага, а проносятся образы жены и детей, бесконечно далекие на фоне голубого неба. Сознание медленно покидает тело подталкиваемое невыносимой болью и только досада за последнюю трагическую ошибку еще удерживает из последних сил подобие жизни...
  
  Хладнокровный убийца, впрочем князь М предпочитал для своей деятельности более обтекаемый термин "ликвидатор", недолго простоял над остывающим телом врага, прикидывая, а не нужен ли контрольный выстрел в голову? Нет этот готов, такого промаха как с пацаном он больше не допустит никогда, теперь осталось только скрыть следы преступления в одном из заброшенных полуразрушенных домов. Разоблачения он не боялся, местным жандармам строжайше велено в деятельность князя М не вмешиваться ни под каким предлогом, а полиции и подавно опасаться не стоит, ее уже давно в осажденном городе нет. За порядком на этой стороне бухты надзирает импровизированный "городской караул" из оставшихся обывателей под начальством двух актеров местного театра Пилони и Дрейсиха. Эти клоуны не осмелятся даже заподозрить князя и представителя его императорского величества в предосудительном деянии, не говоря уж об аресте. Еще пара-тройка таких "ликвидаций" и можно будет вернуться обратно в Петербург, там давно с нетерпением ждут "кризисного менеджера", для кого-то очень влиятельного он стал последней надеждой. Матерясь вполголоса и ломая ногти на длинных тонких пальцах князь отволок труп в ближайший дворик и на скорую руку закидал строительным мусором. Что за страна? Невозможно подобрать нормальных помощников, пока все приходиться делать самому лично. Нашел вроде одного сообразительного, но пришлось вскоре от него избавиться - подонок начал шантажировать "хозяина", угрожая сдать властям. Он уже отряхивал одежду и вытирал испачканные кровью руки носовым платком, как вдруг вспомнил, что забыл сымитировать ограбление. Пришлось вернуться на место преступления и забрать кольт, часы и бумажник погибшего. Массивный и неуклюжий американский револьвер он закинул в старый колодец на обратном пути в город, а остальные вещи просто бросил на дороге, пусть расследование, если вдруг все же соберутся провести, выйдет на ложный след. Карманный хронометр с дарственной надписью, вещь приметная, рано или поздно всплывет у местных барыг, и тогда вина за убийство безусловно падет на грабителей и мародеров.
  Ровно через два часа князь М, как всегда в безупречном новеньком мундире, и при орденах прибыл в штаб, где утреннее совещание уже давно закончилось. Ничто в его облике не говорило о бурных ночных и утренних похождениях, он был как всегда вежлив и корректен в обращении с людьми. В последнее время для завоевания симпатий штабных офицеров шампанское большими корзинами неизменно присылалось им к ужину и завтраку. Сурового адмирала Нахимова, противника всяческих излишеств не стало, предпочитавшего изысканному французскому "Клико" дешевую местную кислятину не стало, и "жизнь стала лучше, жить стало веселее", еще бы с этой надоевшем господам осадой разобраться окончательно. Ждать уже не долго, назначенный царем новый главнокомандующий генерал от артиллерии князь Михаил Дмитриевич Горчаков в пути и прибудет со дня на день, а там говорят и войне конец...
  
  Глава 5. Явление галактического императора.
  
  Сашка оглядел напоследок домик и сад отставного штурмана Спицына, словно сфотографировал цифровой камерой своей "бездонной" памяти. Было такое ощущение, что он тут побывал в последний раз. Отчего - неизвестно, ядра и бомбы коалиции, щедро вываливаемые господами "европейцами" на город пощадили этот удаленный уголок, не залетали сюда и ракеты, ставшие настоящим бичом для севастопольцев. Старик здорово сдал за последнее время но привычек своих не оставил, трофейный ром добытый у приятелей-пластунов пришелся очень кстати. Посидели, выпили чайку с обязательной "морской" добавкой вместо сахара. В конце разговора Виктор Иванович напомнил Александру о его старом обещании позаботиться о девочках, если что случиться... ранее такие обязательства Сашка давал только в шутку, но вот теперь все очень даже серьезно получается. Уходя прихватил на кухне у Аксиньи немного яблок и винограда нового урожая, сегодня он должен навестить еще и подполковника Романова в госпитале, старый знакомый на днях поймал шальную пулю.
  После того случая со спиртом он старался держать подальше от местной медицины, хорошо хоть со времени последнего штурма прошло немало времени и отрезанные руки-ноги уже не валяются под окнами старого госпиталя. Тут сейчас хозяйничает Пирогов, говорят умный мужик, анестезию вроде применять начал и навел наконец порядок и чистоту. До него слово "лазарет" практически было синонимом "кладбищу", все кто сюда попадал как правило не выживали, особенно страдали нижние чины, о которых не могли позаботиться друзья и родственники.
  Симпатичная медсестра долго не хотела пускать Сашку в офицерскую палату, все расспрашивала, кто да к кому и зачем. С большим трудом удалось сломить сопротивление и прорваться мимо этого цербера в юбке. Появление фельдфебеля господа офицеры, соседи Романова встретили радостным гулом, прибыл обещанный подполковником турецкий табак. К сожалению сам Всеволод Юрьевич Романов разделить радость соседей по палате не мог, он уже который день жестоко страдал от горячки. Александр осторожно присел на краешек кровати и положил немудренные гостинцы на тумбочку.
  -Что брат, плохо я выгляжу? -с трудом сквозь хрипение произнес подполковник.
  -Бог с Вами, все в порядке...
  -Не верю братец, не обманывай, подойди поближе!
  Александр послушно придвинулся, и Романов подтащив его к себе за воротник защептал обдавая горячим дыханием:
  -Саша револьвер мне дай! Боюсь как бы ногу не отрезали, эти проклятые так и бегают тут с пилами, ежели сомлею вконец, так и спрашивать не будут, утащат на операционный стол...
  -Всеволод Юрьевич, что вы задумали? Может не надо?!
  -Так не стреляться же я собрался - грех, а пугнуть наших лекаришек, коли опять придут за мной! У меня просто горячка, "антонового огня" нет - а им диаволам таким все равно. -Романов тяжело улыбнулся и на его умном лице отразилось страдание и надежда, -Я не помру, ей-богу, болезнь отступит...
  Глупость конечно, но нельзя ему отказать в такой просьбе и Сашка улучив момент незаметно вытянул из кобуры свой Адамс, почти точную копию того, что утратил на Альме. Еще секунда и оружие уже скрыто под подушкой, никто ничего не заметил. Повезло, они успели буквально перед самым обходом, только Сашка застегнул кобуру, как в палату ввалилась целая делегация, возглавляемая невысоким заросшим бакенбардами врачом. Медики разговаривая между собой на дикой смеси латыни, русского и немецкого языка осмотрели и расспросили больных и раненых, уделив особое внимание подполковнику Романову, все остальные в палате были что называется "выздоравливающие". Поначалу на Сашку внимания не обратили и он собрался было "уйти по английски", но не получилось.
  -Господин фельдфебель! Кто вас сюда пустил? Ах сами прошли? Потрудитесь дождаться меня в приемном покое! -бородач в потертом сюртуке, он был у этой медицинской банды за главного, сердито хмыкнул и потащил свою свиту дальше по госпиталю, словно полководец с адъютантами и штабными офицерами, обходящий войска перед боем.
  -Ничего он тебе не сделает, сердитый сегодня правда, -Романов поспешил успокоить старого знакомого, -Это сам Пирогов, слыхал поди?
  -Приходилось Всеволод Юрьевич, давайте обязательно поправляйтесь! -ответил Сашка, и почти шепотом добавил, - Револьвер заряжен - все пять камор, будьте с ним поосторожнее пожалуйста, предохранительного механизма эта система не имеет.
  -Премного благодарен братец, передавай привет начальнику своему. - Романов осторожно пошарил рукой под подушкой и нащупав рукоятку успокоился, -Теперь живем, не возьмут!
  Простившись Александр направил свои стопы в этот самый "покой" дожидаться разноса со стороны Пирогова. Можно конечно было смыться, начальник госпиталя - гражданский чиновник и ему как-то не принято даже честь отдавать, но на войне "шаг до медсанбата" и портить отношения с людьми в белых халатах не хотелось. Поскучав немного в обществе все той же сердитой сестрички, разговаривать с ним молоденькая девица не захотела, вероятно и ей попало за допуск в палату "левых" посетителей, Александр дождался Николая Ивановича Пирогова. Сашка представился, как положено по уставу, и даже встал во "фрунт". Но главный хирург Севастополя только рукой махнул и разразился короткой и злобной лекцией на тему: "На кой черт вы таскаете с собой револьвер?". Оказывается уже двое умельцев отметились: один ногу себе прострелил, другой руку поранил. К счастью знаменитый врач увлекся своей речью и не заметил, что кобура на сашкином боку пустая, ничего засунуть туда для имитации он не успел.
  -Постойте любезный, фамилия ваша мне знакома... Вы часом не автор ли брошюрки по оказании первой медицинской помощи, что отпечатали во флотской типографии?
  -Так точно ваше благородие. -Сашка был безумно рад, что собеседник отвлекся от прежней темы, -Я сперва хотел только для своих в телеграфной команде, но начальник мой отнес книжечку к Нахимову, и посему велено было выпустить большим тиражом. Адмирал говорят еще пошутил тогда, что мол душеспасительная литература, не все же нижним чинам молитвы и жития святых читать.
  -Великий был человек, большая потеря для флота, для России... -Пирогов на секунду задумался, словно не решаясь задать вопрос, но потом все же не выдержал и спросил, -Что у вас там братец слышно, не словили пластуны часом ли того английского штуцерного-охотника? Грозились ведь найти и до начальства представить убийцу Павла Степаныча.
  -Нет пока ничего не известно, на последнем перемирии разговаривал с ихними солдатами, я немножко английский знаю. Вроде никто специально адмирала не выцеливал, может шальная пуля?
  -Может быть... -на лице Пирогова отразилось глубокое сомнение, -Признаться я в первый раз такую рану увидел, словно стреляли из мелкого калибра. Разве что похожие были у тех оболтусов, что баловались с английским "машинками".
  Недавнее происшествие на Малаховом кургане и в самом деле было загадочное, разные слухи ходили по городу, но Сашке было не до сплетен. Одно он знал точно - никаких снайперов и "особых стрелков" для охоты на офицеров у противника не было и нет. Этот миф он с помощью Романова и Петровича сам создал, для того что бы спасти Нахимова. Выходит все же не уберег, получается, что от судьбы не уйдешь, и адмирал смог прожить всего на год дольше, чем определила ему история.
  -Ладно братец, лучше поясни, кто тебе такие чудные приемы искусственного дыхания показал. С анатомической точки зрения все абсолютно правильно! Не то что в казенном немецком пособии, там полагали дергать утонувшего за руки-ноги.
  Пришлось Александру наспех выдумывать длинную и путанную легенду о дяде-коновале и знахаре, якобы обучившего в свое время паренька "заветным приемам". Поверил нет ли Николай Иванович, сказать трудно, то выслушал он все эти бредни очень внимательно.
  -Народная медицина... Занимательно... А неужто братец у вас в деревне электричество применяют? Коим образом люди у тебя током поражаются?
  -А так это..., -Сашка про себя мысленно материл "суперпамять", следствие эксперимента по переносу сознания во времени, не иначе этот пунктик для пособия она зараза на автомате выдала, пришлось изворачиваться, -В грозу бывает молния ударит! У нас там севере осенью такие грозы, жутко порой!
  Пирогову пришлось смириться, хитрый солдатик попался, хоть и изображает "деревенского", никак его поддеть не получается. Мелькнула мыслишка, что надо будет с его начальником поговорить, тот сам на днях заходил вроде бы случайно, выспрашивал подробности о смертельном ранении и последних часах жизни Нахимова. Еще "главный телеграфист" мельком упомянул тогда князя М, интересовался не был ли знаком Николай Иванович с ним ранее в Петербурге. Намек тонкий и бесполезный, князюшка ему известен по одной поганой истории с молодыми "проказниками", нашумевшей в свое время в столице. Государь император тогда сильно прогневался на столь явное проявление содомского греха, и только связи и родственники уберегли провинившихся от ссылки в Сибирь, отделались церковным покаянием. Такого деятеля трудно вообразить втянутым в шпионский или масонский заговор, это пустышка - типичный представитель "золотой молодежи", праздный прожигатель жизни, он и здесь только пьянствует с офицерами и более ничем не занимается.
  Расстались они неофициально, крепко пожав на прощание руки - эта демократическая традиция уже стала входить в моду и Пирогов не видел в том ничего зазорного.
Оценка: 5.81*34  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) К.Демина "Одинокий некромант желает познакомиться"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Мгновение вечности"(Научная фантастика) Л.Вет., "Мой последний поиск."(Постапокалипсис) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса"(ЛитРПГ) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник 2: Проклятый"(Боевое фэнтези) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"