Измайлов Константин Игоревич: другие произведения.

Как Люба проводила Доню, отца и Пеганку

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Серия рассказов про девочку Любу. Рассказ четвёртый

ИЗМАЙЛОВ КОНСТАНТИН ИГОРЕВИЧ

КАК ЛЮБА ПРОВОДИЛА ДОНЮ, ОТЦА И ПЕГАНКУ

(рассказ)

   Люба спустилась с кроватки ножками в тапочки. А тапочки неповоротливо задвигались под ножками и неловко закопошились жёлтыми лобиками, словно в полусне. Затем Люба разгладила подушечку и поправила одеяльце, как научила Катя, надела халатик, пригладила спящие, оттого непослушные волосики, чтоб аккуратно лежали и спереди, и сзади, а ещё за ушками, как научили сестрёнки, и повязала беленький платочек. А потом на цыпочках, чтобы никого не разбудить, пошла из комнаты.
   Первая кроватка на пути была Зоиной. Зоя задорно посапывала и улыбалась кому-то во сне. Вдруг сестра приоткрыла глаза. Люба пригляделась - не проснулась ли? Но сестрёнка продолжала посапывать, как ни в чём не бывало. "Интересно: как с открытыми глазками можно спать? - подумала Люба и пожала плечами: - Не знаю. Так интересно..." И пошла тихонечко дальше. А на Катиной кровати, только волосы медовыми струйками были видны на подушке. Они так красиво лежали и блестели, что Люба решила повнимательней их рассмотреть. "Так красиво лежат, как метёлочка лохматая!" - улыбнулась она. Пройдя тёплую спинку печурки, Люба оказалась возле Толиной кроватки. А братика совсем не было видно, только его одеяльце белым холмиком спокойно покачивалось - вверх-вниз, вверх-вниз. "От Коки спрятался. И не жарко ему? - Она постояла и подумала. - Наверное, не жарко. - И ещё подумав, предположила: - Может, совсем немножечко жарко..." Зато Коля, кровать которого была у самого выхода, распластался во все стороны с открытой грудью, загораживая рукой проход. "Вот, Коля разлёгся, ничего себе! - встала она у руки. - Что же делать теперь? Может, проползти под рукой? А может, её тихонечко убрать? - Люба представила, как убирает руку. - Нет, убирать не надо, а вдруг он проснётся! Надо проползти..." И Люба, не спеша, осторожненько проползла. Правда, чуть-чуть задела платочком Колин мизинец, но брат всё равно не проснулся.
   На кухне был полумрак. А Люба не удивилась, ведь солнышко каждое утро появляется со стороны комнатных окошек, потому кухонное окошко солнечные лучики пролетают всегда мимо, а заглядывают только в обед, пробившись своими тоненькими, дрожащими, словно испуганными струйками сквозь деревца в палисаднике - тополь, черёмуху и рябинку. Хоть рябинка и в сторонке росла от окошка, всё равно, когда ветерок дул, она закрывала веточками уголочки у окошка - подглядывала, что в кухне делается: глянет с верхнего уголка веточкой с маленькими листочками и мигом скроется за раму! А Люба в этот момент сидит в кухне у окошка и поджидает её. А рябинка снова глянет - и за раму, глянет - и за раму. А иногда не только веточками, но и гроздьями красных ягодок подглядывала! Мать тогда говорила: "Нынче ветер сильный разгулялся! Надует, не дай бог, чего, вон как рябинку качает!" И вправду, надувал: дождь с громом и молнией, а один раз - ледяные горошинки с неба! Ох, и страшно колотили тогда эти горошинки по крыше! Люба сильно испугалась, думала, что не выдюжит крыша и пробьют они её до самых дырочек, а потом начнут колотить и маманю, и сестрёнок, и братиков, ну и её, конечно, заодно. Хорошо боженька на иконке помог, маманя его сильно просила, они и перестали колотить. Ну, а в это утро рябинка не подглядывала. "Только тополёк и черёмушка постукивают листочками по окошку, - заметила Люба. - Значит, ветерок не сильный на улке..." - и пошла дальше.
   Дойдя до очага, Люба почувствовала жар. "О-о-о, как горит! Маманя не очаг стопила сегодня, а целую печурку!" Она вгляделась в огнедышащую печную пасть, в центре которой пылала горка дровяных зубов, а по сторонам, прижавшись к кирпичным стеночкам, стояли котёл и котелочек. "В котле мясо томится, - решила она, - а в котелочке кашка. Может, осяная? Может и осяная, а может, и шённая с тыковкой..." А пасть как щёлкнет неожиданно своими зубками, только искорки разлетелись в разные стороны! Люба даже вздрогнула. "Ух, как щёлкает, ничего себе!" - удивилась она и насторожилась. А одна искорка сразу не погасла, как все остальные её бойкие подружки, а полетела прямо на Любу. Люба даже испугалась немножко, что искорка долетит до неё и ужалит побольнее, чем пчёлка, как Катя говорила. А искорка пролетела над очагом, дёрнулась вверх и всё-таки погасла. Хоть Люба и не знала ещё, как кусается пчёлка, и искорка погасла, всё равно решила отойти подальше. "Рядом с очагом больно опасливо стоять!" Тут "зубастая" горка пыхтеть начала кудрявыми бело-фиолетовыми губками: пых, пых! "Всё, дровишки догорают, - поняла Люба. - Значит, маманя скоро выпекать начнёт. Что же она выпекать начнёт?" Люба осмотрелась и увидела чёрный лист со стряпнёй, лежащий на лавке. "А, калачики и посыпушку, понятно. Интересно, посыпушку, чем маманя посыплет сегодня? Хоть бы сладеньким творожком, мне так нравится! И сладенькими сухариками тоже нравится. - Люба подумала немножко и призналась: - И просто сахарком тоже нравится. - Она ещё подумала и снова призналась: - Да и одной мукой, тоже нравится, вообще-то. А калачики, наверное, с маком будут или не будут..."
   За окошком во дворе послышалось лошадиное фырканье - фрррр! "Ой, тятя Пеганку запрягает!" И Люба побежала на крылечко. Но дверь из прихожей в сени никак не отворялась. Просто она такая тяжёлая, что Любе пришлось двумя руками сильно на неё давить. Всё давить и давить, давить и давить, а она никак не отворялась! "Фу, пристала уже! Что за дверь такая... - стала расстраиваться она, - какая-то больно толстопузая..." А за окошком телега заскрипела. "Ой, тятя скоро поскачет! Ну что за дверь такая..." - в отчаянии подумала Люба и изо всех сил надавила, отчего дверь нехотя приоткрылась, а Любе хватило места проскользнуть в сени. А из сеней ещё одна дверь, хоть и тоньше, но всё равно снова не отворялась! А со двора послышался строгий голос отца:
   - Рот открывай. Ну, кому говорю?
   "Это он Пеганке!" - И Люба закричала:
   - Тятя, открой! Это я, Люба, в сенях тут!
   А лошадка снова - фррр! "Может, Пеганка подсказывает тяте, что я в сенях тут?" И она постучала ладошкой о двери. А лошадка - фр-фрр!
   - Ну, стоять, стоять.
   А лошадка - игу-гуй! И снова - фр-фрр!
   - Ну, стоять, язва!
   "Ну, никак, тятя, не поймёт, что я в сенях тут!" - расстроилась Люба.
   - Тятя открой! Это я, Люба, в сенях тут!
   А отец всё одно своё:
   - Открывай рот!
   "Вот никак тятя не поймёт, что я в сенях тут. Что же делать?" - И Люба ещё сильней постучала ладошкой, даже руку больно стало немножко.
   - Тятя открой! - постаралась она изо всех сил крикнуть. - Это я, Люба...
   - Кто? - переспросил отец.
   - Это я, Люба! Я в сенях тут стою! - вопила она.
   - Люба?
   - Да, Люба! Я в сенях тут стою!
   - Люба в сенях стоит? - никак не понимал отец.
   - Да, да, в сенях Люба стоит...
   - Ах, Люба стоит...
   Дверь с резким скрипом распахнулась.
   - Ой, вот кто стоит-то! - отец, улыбаясь, удивлённо развёл руками. - А я думаю, кто же стоит в сенях, а это Любонька моя, значит, стоит, - очень обрадовался отец и, подхватив её на руки, крепко поцеловал.
   - Да, это я стояла... - облегчённо подтвердила она, облизывая кисленькие губки после отцовского поцелуя, подумав: "Бог тяте, значит, подал уже..."
   - Ай да Любонька моя! - приговаривал весело отец. - Ай да молодец!
   Он аккуратно поставил дочь на завалинку.
   - Постой-ка тогда тут, а я Пеганочкой ещё позанимаюсь, - попросил он и отошёл к лошадке.
   - Ладно.
   Люба поправила халатик и стала наблюдать. А в этот момент маманя вышла с полным ведёрком молочка из стайки. Она поставила его в сторонку и стала говорить Доне, которая ещё не решалась выходить:
   - Давай выходи, моя милая, пойдём к подружкам, пойдём...
   Доня ещё подумала немножко и ступила осторожно на двор передней ногой, недоверчиво высунув морду наружу. Она внимательно осмотрелась и, убедившись, что во дворе все свои, торопливо вышла из стайки, встала и поздоровалась на весь двор: му-у-у!
   - Пойдём, пойдём, не задерживайся! - звала её мать за собой, прихватив у стайки светленький узелок.
   Доня сонно посмотрела на отца и лошадку, а увидев Любу, поздоровалась с ней отдельно, изогнув шею: му-у!
   - Пойдём, пойдём без разговоров, - уже строже позвала мать.
   И Доня спокойно, не смотря ни на кого, а думая, видать, уже о своём, пошла за матерью, молчаливо покачиваясь, двигая ушами, и дёргая хвостом.
   - И ты уже тут? - удивлённо спросила мать Любу, проходя мимо неё.
   - Да и я уже тут...
   - Только не мешайся отцу, - строго попросила мать и снова обратилась к Доне: - Давай поторапливайся, пастух ждать тебя, барыню, не будет!
   Доня, взглянув на Любу, стала молча поторапливаться, видимо, услышав мычание своих подружек за открытыми воротами. А у самых ворот вдруг глухо выстрелила плётка пастуха - пдж-щщщщ! - разлетаясь на всю округу пронзительным свистом, отчего стали испуганно разбегаться куры в разные стороны. И снова - пдж-щщщщ! - даже в ушах у Любы заложило на этот раз! А на деревенской улице показалось лениво плывущее, бело-чёрно-рыжее, рогатое и хвостатое, блеющее и мычащее в разнобой, позвякивающее колокольчиками деревенское стадо. Доня тогда и вовсе побежала за матерью.
   - Пока, Доня! - крикнула ей Люба и замахала ручкой.
   А Доня так спешила, что не оглянулась даже! Но Люба всё равно махала ей до тех пор, пока она не скрылась за воротами, где вновь раздалась плётка пастуха - пдж-щщщщ!
   - Во как, пастух умеет стрелять! - сказал отец. - Слыхала?
   - Да, - Люба, чуть оглушённая кивнула, и затеребила пальчиками ушки.
   А Пеганка весело закачала головой и завиляла хвостом, словно что-то весёлое стала рассказывать отцу. Но отец оставался с лошадкой строгим:
   - Ну, ну, успокойся, успокойся. Открывай рот.
   Лошадка приподняла голову и заулыбалась, обнажив ровные ряды серых зубов, а потом резко топнула передней ногой.
   - Ну, ну, стоять спокойно, сказал. - Отец сдерживал её голову, крепко взявшись двумя руками за сбрую. - Рот, сказал, давай мне!
   Лошадка так быстро закрутила головой и шеей, что белая грива пышно заколыхалась сверкающей на солнце молочной пеной, выдавая при этом высоким голоском - ииго-го!
   - Стоять, бестия! - уже угрожающе прикрикнул отец. - Рот открывай!
   Лошадка, фыркнув, всё-таки, открыла рот, что ей явно не хотелось делать, и замерла, только хвостом продолжала вихлять в разные стороны. Люба так внимательно наблюдала, что следом за Пеганкой тоже невольно открыла рот, конечно, не так, как лошадка - не обнажая зубики, но также широко.
   - Сегодня жарко, доченька, будет, - сказал отец, просунув ремешок в лошадиный рот, - надо Пеганку нашу зануздать...
   - Замуздать?
   - Да, зануздать...
   - А это как?
   - А вот уздечку через ротик продеть надо...
   - А зачем? - Люба удивилась.
   - А, чтоб она слушалась меня. Сегодня в лес поеду, а в жару оводов в лесу больно много...
   - Оводов? - нахмурилась Люба. - А это что?
   - Это, как пчёлы, - ответил отец, затягивая ремешки у лошадиной шеи. - Да только побольше. Ох, и любят они, язвите такие, Пеганку нашу покусать и кровушку её попить...
   - Кровушку попить? - испугалась Люба.
   - Да, попить. Видать, сладенькая она у неё! - улыбнулся отец, поправляя и подтягивая чёрненькие ремешки на белом лошадином теле с серыми пятнышками. - Иной раз, так закусают, что бедная Пеганочка наша от страданий-то таких взбесится, да побежит из лесу, сломя голову, не чуя ничего вокруг себя! - Отец похлопал по мускулистым и блестящим лошадиным бокам, что Пеганке явно очень понравилось, и она игриво топнула задней ножкой. - И ведь не остановить её никак, если будет не зануздана. Вот сколько силы в ней, доченька! - Он перенёс через голову Пеганки вожжи и бросил их на телегу. - А теперь слушаться будет - потяну за вожжи, она и остановится...
   - Почему?
   - Так ведь от уздечки-то больно ей рот будет!
   - А сильно?
   - Может, и сильно, коль остановится. Не нравится ей, конечно, уздечка во рту, не нравится...
   - А почему?
   - Так ведь травку-то не пожевать теперь. А в лесу-то ведь больно много её, да сочная вся, да сладенькая!
   Пеганка одобрительно кивнула головой, а потом печально моргнула глазом, похожим на чёрную каплю.
   - А-а...
   Любе стало жалко Пеганку, которая, видимо, внимательно слушала, двигая острыми ушками то к отцу, то к Любе.
   - Ну ничего, - ласково погладил её отец, - покормлю, родимую.
   - Ага, - повеселела Люба.
   А Пеганка завиляла весело хвостом и бойко закивала головой.
   - Вон как радуется, посмотри-ка на неё!
   - Ага! - И Люба, улыбаясь, хлопнула в ладоши.
   - Нравится ей, что покормлю лесной травкой, нравится! Погляди-ка на неё!
   - Ага, нравится...
   - Погладь-ка её...
   - А как?
   Отец взял дочь на руки и поднёс к улыбающейся зубастой морде.
   - Ух, какой но-ос... - поразилась Люба, робко протягивая ручку. - А зубки...
   А Пеганка замерла в этот момент, наверное, чтобы не испугать её. Люба прикоснулась к горячей и твёрдой шее.
   - Ух ты... - восхитилась она, осторожно поглаживая. - Какая шейка...
   А Пеганка и ушками не шевелила, и глазками не моргала, даже дышать перестала, так боялась, видать, напугать Любу. А Люба, открыв ротик, поглаживала её шею, приговаривая:
   - Вот это шейка! Такая гладенькая, такая тёпленькая...
   А Пеганка не шевелилась, только немножко улыбалась краешками рта, от удовольствия, конечно.
   - Ну всё, доченька, пора нам с Пеганкой ехать на работу. - Отец поставил Любу на крылечко. - А ты конфетку городскую кушай.
   - Ладно. А где она?
   - Мать куда-то положила. Сейчас скотину выгонит в стадо и даст. Подожди её здесь немножко.
   - Ладно. А что за узелок маманя понесла с Доней?
   - А это пастухам покушать в лесу собрала - картошечки да яичек, хлебушка, да молочка, а ещё сальца...
   - Сальца? Это от свинюшки, что-ль?
   - От свинюшки, от свинюшки...
   Отец взял вожжи и, дёрнув их, крикнул Пеганке:
   - Но-о, моя родимая! Но-о, моя крылатая!
   Лошадка сначала задорно топнула передней ножкой, а потом уверенно двинулась к воротам, высоко поднимая ножки, и звонко опуская их на булыжники, активно качая при каждом шаге головой. Отец, пройдя пару шагов, сел с краю на поскрипывающую телегу, то и дело, дёргая вожжи, и повторяя:
   - Но-о, моя красавица! Но-о, моя звонкая! Но-о, моя кудрявая!
   Люба им замахала ручкой и закричала:
   - До свиданья! До свиданья!..
   А Пеганка ей лихо вихляла белым и пушистым хвостом да за воротами напоследок крикнула - ииго-го!
   "Всё, поскакали. И Доня ушла, и тятя с Пеганкой поскакали... - Любе стало немножко грустно, но вспомнив про конфету, сразу повеселела: - А я конфетку скоро городскую буду кушать. Где же маманя?" И она стала терпеливо всматриваться в сторону калитки.
  

Санкт-Петербург, 07.06.2014


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Противостояние"(ЛитРПГ) Ю.Богута "Дышать"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) P.Ino "Война с разумом"(Киберпанк) Д.Деев "Я – другой"(ЛитРПГ) Р.Ехидна, "Жена проклятого некроманта"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) А.Верт "Пекло"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"