Извозчиков Алекс: другие произведения.

Хуторянин. Часть 3. Глава 3

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

Хуторянин


Александр Извозчиков Хуторянин Лишний-1

     С точки зрения психически здорового Хомо Современикус'а человек, старательно обученный профессионально использовать насилие,  есть неизлечимый, морально искалеченный инвалид с опасным непредсказуемым поведением.

Часть 3
Нас не ждали? Пофиг дым, уплочено…

Глава 3
Было ваше, стало наше. Богиня велела делиться.

25/04/3003 года от Явления Богини.Рейнск.Трактир "У дядюшки О"
     —Кого я вижу! Старина Джиль! Эй, дядюшка, живо нам сюда кувшин красного!
     Джиль едва заметно сморщился, этот крикун ему изрядно надоел еще во дворе гильдейского здания. Но деваться от излишней общительности полупьяного Рэга было абсолютно некуда. Спасти от него могла только хорошая затрещина или бегство в другой трактир, но другого заведения куда десятник гильдии наемников Джиль мог бы зайти без урона авторитета рядом не было, а драться с Рэгом не хотелось в силу практически полной бесполезности процесса, разве что вырубить разом. Пришлось просто сесть за другой стол. Трактирщик мигнул глазом и к нему тут же подскочила малышка Лара. Девушка приняла заказ, увернулась от потерявших сноровку лапищ Рэга, благонамеренно-поощряющие пискнула от щипка Джиля и исчезла в проходе на кухню.
     Пока разговаривал с подавальщицей, Рэг благополучно переполз за его стол и уже прицелился своей кружкой в кружку Джиля. С некоторым напряжением попал и, заговорщицки наклонившись, тайно зашептал на весь зал:
     —Вчера вернулась десятка Рига. У меня там старый кореш… Так вот, он шепнул, что в дальней деревеньке, той, что ближе всего к горам, знахарка обещала ему свежую кровь оборотня…
     Потягивающий вино десятник вида не подал, но про себя тяжело вздохнул.
     "Кровь оборотня, свежая, да еще, небось, истинного! Ну почему не тысячу гривеней сразу? Сколько же раз я слышал эту байку. Еще в детстве бабка рассказывала, что свежая кровь истинного оборотня способна исцелить любую рану и справиться с самой тяжелой болезнью. Вот только Истинные ушли из нашего мира так давно, что даже само время ухода забылось. Старики уверяют, что остались оборотни полукровки, они живут в  Дальних горах и изредка спускаются в Дальний лес за Проклятым отрогом, где охотятся на людей."
     Где тут сказки для глупых трусливых детей, а где правда Джиль не знал. После Великой войны по Хуторскому Краю бродили слухи про страшных зверей разрывающих ночами огромных сторожевых собак, о пропадающих из деревень и хуторов людях. Действительно, люди пропадали, однажды исчезла целая семья, не успевшая построить частокол вокруг хутора. Сам Джиль семь лет назад видел у старой, прожившей всю жизнь в приграничье, знахарки странное зелье, способное, по ее словам, поднять почти мертвого или на день-два подарить силу и неуязвимость в бою. Джиль попробовал прикупить этакую ценность, но вредная старуха потребовала за настойку на крови оборотня двадцать золотых, а на попытку сбить цену просто рассмеялась. Прирезать бабку по-тихому не было никакой возможности. Пришлось бы зачищать всю деревушку потому, как десять наемников сила большая, но от арбалетного болта в тесной деревне не убережешься, это не зашуганных сервов гонять. Простолюдинам за убийство наёмников грозили коронные рудники, но до судебных разборок еще дожить надо. Из-за трупов-то огород городить не станут.
     Девка принесла мясную похлебку и жаркое спугнув воспоминания. Десятник отсыпал меди, еще разок огладил крутую задницу и принялся за еду. Разносолами у Дядюшки О не баловали, но жратва была сытная, девки приветливые, услужливые и понятливые, а главное, для обладателей гильдейской бляхи трактирщик и сам цены не гнул, и девок держал в строгости. Сам бывший ополченец, он в солдатских радостях толк знал.
     Джиль съел поданное, добил кувшинчик. Вытер усы, встал и с внезапно проснувшейся брезгливостью, пнул успевшего набраться вояку. Тот цапнул тяжелый боевой нож на поясе, но узрев начальника, пробормотал что-то невнятное.
     —Смотри, послезавтра выходим с обозом почтенного Зиггера. Ждать никого не будем, если не проспишься отберу бляху, пойдешь купеческие склады от крыс оборонять.
     Повернулся и не слушая пьяных заверений быстро пошел на выход.
33-35/04/3003 года от Явления Богини.Хуторской край.Дальний Лес
     Лошади неутомимо перебирали ногами, телеги равномерно поскрипывали и небольшой караван неспешно плёлся по изрядно заросшей лесной дороге. Одиннадцать наемников—Джиль и его десяток, сопровождали почтенного Зиггера с подручными. Первый летний караван в Дальний Лес. Никаких опасностей не предвиделось и командир охраны все седмицу ограничивался посылкой двух бойцов в авангард. Лес хоть и оделся свежей и буйной зеленью, но смесь из лиственных и хвойных деревьев оставалась довольно прозрачной и неплохо просматривалась по обе стороны дороги. Даже дорога радовала, дождей не было больше трех дней, поэтому копыта и колеса уже не вязли, но и смесь песка и глины еще не пересохла и не пылила. Чесать языками давно надоело, шутить и подкалывать друг друга на трезвую голову наемники не умели вот и покачивались в седлах молча. Впереди ехали четыре телеги с немудреным товаром для сидящих летом без денег крестьян за ними еще одна со сбруей и оружием наемников, а замыкала невеликий караван большая крытая фура, судя по тому, как легко ее тащила пара лошадей, пустая. Поход предстоял недолгий, две-три седмицы не больше. Зират, глава гильдии наемников провожая Джиля, говорил о желании купца привезти на городской рынок раннюю зелень и переговорить со старым знакомцем Дедалом, хозяином хутора Речной, о покупке осенью большой партии овечьей шерсти и зерна нового урожая, а если бабы Дедала не сидели после весенней ярмарке сложа руки, то купить пряденую шерсть и войлок.
     Обычно ночевали на давно оборудованных площадках, но дважды караван принимали плохонькие сезонные постоялые дворы. Летняя времянка, ничего капитального, но все же крытый сеновал для возчиков, широкие лавки обеденного зала для ночевки воинов с приказчиками и маленькие, но почти чистые комнатки для командира охраны и хозяина каравана—это в поездке роскошь. Хвойные лапы, оно конечно, не голая земля, но с мягким тюфяком и крышей над головой не сравнить. Вдобавок десяток бочек с колодезной и дождевой водой взамен мойни, наваристую, почти домашнюю, похлебку вместо надоевшей, не проваренной, но ухитрившейся подгореть на костре каши. Купцы и вояки, проводящие едва не треть жизни в дороге, такое ценили.
     А еще при таком дворе имелись девки, услужливые и покладистые—"подай, принеси, спинку потри". В Рейнске, у почтенной Файт, красотки, конечно не в пример лучше, но дорога сабля к бою, так, что путники медяков не жалели. Обслужив весь караван, по-очереди, а то и скопом красотки сельского разлива имели неплохой, а по деревенским меркам, так и вовсе отличный заработок. Староста же лежавшего в дневном переходе села, заправлявший этим "мотелем", что строили селяне всем миром на "благо людское", вообще как сыр в масле катался. Девки со своих заработков отстегивали почтенному молча, им лишняя слава в тягость, да и знал староста кого в обслугу верстал.
     Бывало, наемнички буянили попьяни, один такой постоялый двор даже сожгли, вот только ухари те потом долго у Рейнского травника лечились, а на ближайшей ярмарке перед пострадавшим деревенским старостой хоть и втихаря, но вполне приличными деньгами извинились. А куда дурням деваться. Сначала им все десятники скопом мораль прочитали… жестами, а потом собственные товарищи доходчиво ногами разъяснили, что если им Дунька Кулакова мила, так пусть, никто особо и не против, но другим "неча сладку ягоду обсирать".
     Рэг за дорогу окончательно протрезвел, даже от плохого похмельного настроения излечился и снова стал вполне вменяемым воякой, хоть тереться возле  начальства и болтать лишнего не прекратил. Вот и сейчас, углядев, что Зиггер отстал и переругивается о чем-то  с помощником приказчика, со второй телеги, Рэг толкнул пятками свою флегматичную кобылу и пристроился к оставшемуся в одиночестве Джилю,.
     —Слушай, командир, а че эта… пристебай-то Литаровский поперся в начале лета по селам? Траву эту и приказчик закупить мог. 
     Джиль сделал вид, что не слышит неосторожный треп старого недоумка. Словесный понос изо рта пьяницы, это сотрясение воздуха, на него не обратят внимания, а вот уловив интерес десятника к подобной болтовне, кое-кто может решить, что непонятки привлекли слишком много внимания и… будет плохо.
     "Рэг конечно пустозвон, но эта поездочка и правда… того. Неправильная она. Хоть гильдия цены и не гнет… особо, но наем целого десятка, удовольствие не дешевое, тут одним гривенем не обойдешься. Золотыми те помидорчики с ягодками станут. Да и время свое Зиггер ценит не в медяк. Темнит купчина, ох темнит. Железки, что мы везем, гроши стоят, их любой деревенский кузнец за полдня справит, да и войлок с нитками до ярмарки не протухнут, там они конечно подороже встанут, но на гроши с той разницы охрану не наймешь. И вообще, какого Темного, высокопочтенный Зиггер с самого начала поездки распинается передо мной о своих купеческих прожектах и мечтаниях… Тоже мне, нашел себе компанию. Такие только от высокопочтенного мэра Рейнска, он же Глава наш милостивый, приглашения на обед с разговором принимают, я же мелочь, тупой солдафон… пока стрелы свистеть не начнут. Выходит, поездочка вполне может оказаться не просто мэрской, а вовсе даже мерзкой, граница-то со степью не так и далеко. Ладно, до трактира полчаса езды осталось. Там заночуем, а утром велю доспехи надеть, хватит налегке кататься, лошадка упряжная устала, вот с пустой телегой и покатается." 
     И не обращая внимания на обиженного пренебрежением Рэга, Джиль дал лошади шенкелей. Стоило догнать передовой дозор и взбодрить спящих в седлах вояк.
     Богиня оказалась милостива, до трактира доехали без проблем. Сие заведение только что соорудили и караван Зиггера стал первым. Свежая, только от столяра мебель, чистые, стены и потолок одноэтажного дома, хотя сарай в качестве названия подходило временному строению из тонких вершинок куда больше, почти без копоти. Радостно шебуршащая челядь, трактирщик с улыбкой до ушей в предвкушении неплохого заработка. Джиля удивило число служанок, целый табунок девок носился туда-назад зазывно и обещающе улыбаясь завидным мужикам. Еда ожидания наемников вполне оправдала—быстро, дешево и много. На вкус голодные и усталые мужики особого внимания не обращали, к концу ужина их уже больше интересовали служанки, их плотно наполненные декольте горячили кровь не хуже вина. Впрочем, вино, столь же дешевое, как и все в этой лесной таверне, лилось если и не рекой, то вполне полноводным, хотя и через чур кислым ручьем. Классического второго этажа с комнатами для утех сараюшка естественно не имела, но длинный сеновал разделенный развешенным тряпьем справлялся не хуже.
     …Джиля кто-то усиленно расталкивал. Врезать ногой не удалось, просто не смог оторвать от тюфяка. Пришлось открывать глаза несмотря на тяжелую голову. Очень тяжелую голову. Свою временную подружку он выпроводил всего пару часов назад после того как она досуха его вымотала. С трудом удалось поймать утреннего гада в поле зрения и напрягая все силы попробовать понять кто он и какого дерга ему надо.
     —Командир, там Зиггер на дерьмо исходит!
     —Ты-ы-ы,—закончить не удалось, зато удалось столкнуть собственные ноги с кривого топчана носившего гордое имя кровать. От холодного твердо утоптанного земляного пола начальственных апартаментов неожиданно пошла волна отрезвляющего холода. Командир наемников сумел утвердиться на топчане и уперся босыми ступнями в приятно бодрящий холодном пол. Он даже узнал этого гада…
     Общая слабость похмельного организма и громкая ругань на дворе заставили отложить нагоняй и Джиль ограничился коротким приказом:
     —Воды дай, гад…
     Несмотря на дикий недосып и похмелье собирались наемники недолго. Ругаясь на медленных и ленивых слуг, болезные вояки не обратили особого внимания на то, что с лошадями вместо трактирной прислуги суетились только приказчики и возницы Зиггера во главе с трактирщиком.
     Выехал караван непривычно рано. Утренний холод изрядно бодрил пробираясь под одежки и выгоняя остатки хмеля, но когда через полчаса пути за их спинами к небу поднялся столб дыма, мужики явно еще не пришли в норму, только командир наемников сообразил, что принимавшему их трактиру пришел огненный конец.
     —Зиггер,—голос Джиля настолько похолодел, что купец только зло выругался про себя помянув идиота трактирщика тихим незлым словом. Но разговора не отложить. Этого шибко самоуверенного козла следовало перетянуть в свое стойло. Зиггер еще раз выругался. Дернул его демон пойти на поводу хитрожопого Зирата, хотя и отказаться не было ну никакой возможности. Этому выкидышу россомы срочно требовалось прижать и окончательно охомутать излишне строптивого десятника. Отказать Старшине Гильдии Наемников Зиггер не мог потому, как слишком много общих дел и делишек связывали их крепче родных братьев. Зират отправил с ним послушный, надежно замазанный десяток готовый при вооруженных разборках выполнять распоряжения купца, а не непонятливого командира. Но доводить до крови не следовало. Неопознанный труп вместо послушного Джиля купца не устраивал. Беды бы особой не случилось, невелика птица, но ручной десятник и ему бы не помешал да и портить отношения с Зиратом не хотелось, а потому толкнул свою лошадку пятками направляя ее к уже начинавшему закипать десятнику.
     —Что за дела, твое торгашество?—Десятник даже не попытался скрыть раздражение. Профессиональный солдат-наемник, он зарабатывал на жизнь продавая собственную кровь уже почти два десятка лет, но выше десятника не поднялся. Начинал в армии. После великой войны и присоединения новых земель в изрядно поредевшую королевскую армию охотно принимали новичков. На прошлое рекрутов, их происхождение в те тяжелые годы особого внимания не обращали и Джиль довольно быстро, за каких-то пять лет, выслужился до десятника. Как и большинство людей взявших меч достаточно поздно, мастером мечного боя он так и не стал, но таких уникальных бойцов можно было пересчитать по пальцам, да и не больно любили их в армии, потому свежеиспеченный командир особо и не расстраивался. Он тянул воинскую лямку еще пять долгих лет, пока не понял, что десятник его потолок и офицерский меч сотника в мирное время ему не выслужить.  Благодатное послевоенное времечко миновало и теперь для получения самого низшего офицерского чина требовалось благородное происхождение. Несколько сотников поднявших свой меч на поле битвы погоды не делали. Самолюбивого вояку столь неприятное открытие неимоверно разозлило и в один далеко не прекрасный день Джиль не выдержал и врезал благородному сопляку который приперся командовать сотней прямым ходом из-под мамкиной юбки.
     Дело замяли, но из столичного армейского десятнка Джиль в один миг превратился в рядового наемника в Приграничном Крае. За три года, без особой спешки и стараясь не особо портить отношения с новыми сослуживцами, он вновь стал десятником. В армии, стараясь пробиться в офицеры, Джиль дурака не валял и сейчас, попав к падальщикам,[71] наголову превосходил любого из них, даже сотников. Такими не разбрасывались, да и невелика птица десятник, чтоб учитывать его в сложных интригах. Даже провинциальных.
     —Чего скрипишь, гроза кочевников?—торгаш наконец-то подъехал и пристроился справа от Джиля. Смешно, но желание доминировать оказалось столь велико, что даже купеческий жеребец шел опережая кобылку наемника на пол головы. С первого же взгляда десятнику не понравилось настроение хозяина каравана. Злость, привычный завистливый страх штатского слизняка перед воином, но особенно удивила и насторожила опытного солдата некая непонятная растерянность или скорее нерешительность, вперемешку с озлобленностью. И хотя явной опасности и готовности к ссоре не ощущалось десятник все же попридержал гнев:
     —Думай, на кого пасть разеваешь, не с приказчиком языком чешешь.
     Через чур грубить богатому купцу не стоило, но и спускать не след. Хитрость, наглость и пронырливость, свойственная не столько профессии, сколь характеру высокопочтенного торгаша изрядно поднадоели за дорогу, а сейчас этот хмырь, похоже, собрался и вовсе устроиться на шее со всеми удобствами.
     —Ну и не с Главой вашей, несомненно, доблестной гильдии…—купца явно тяготили собственный страх и нерешительность, вот он и попытался преодолеть их наглым наскоком. Но ошибся в характере противника да и собственное положение переоценил.
     Окованный носок сапога врезался в кость голени. Решив, что окончательно рвать отношения рано и худой, но мир пока ещё нужен, Джиль ударил несильно. Удержался от более резкого ответа на неприкрытую наглость, так, слегка одернул. Но Зиггеру хватило. Захлебываясь от боли, он проглотил так и не сказанные слова и мгновенно растерял весь невеликий кураж. Скрюченная тушка едва не скатилась под ноги кобылки десятника, когда купеческий жеребец прыгнул вперед от непроизвольного рывка поводьев.
     В кавалерию Зиггер не годился, но и новичком не был, верховую езду предпочитал телеге и даже комфортному фургону. Не от лихости или гордости, дело требовало. Командовать караваном хлопотно и сидючи на одном месте не справиться. С трудом поймав равновесие и стараясь не обращать внимания на затихающую боль, купец выпрямился и натянув поводья, остановил жеребца. Дождавшись строптивого собеседника вновь поехал рядом.
     —Не стоит поднимать шум посреди леса,—купец сделал вид, что конь просто испугался непонятно чего, но тон сбавил и слова прозвучали не заносчиво, а почти примиряюще,—дело сделано, трактир, так и так, был дешевкой, шили на живую нитку.
     Джиль понимающе хмыкнул:
     —Да говори уж прямо, темнила,—слепили по-быстрому, нас ожидаючи. То-то девок немерено, да все молодки. Трактирщик в доле?
     Последний вопрос прозвучал неожиданно, словно выстрел из засады и Зиггер непроизвольно кивнул соглашаясь. И только потом уловил скрытый, истинный смысл вопроса. Но было поздно, а вояка уже вовсю давил, не давая опомнится:
     —Значит смерд в доле, а десятника, погань ты хитрожопая, решил на кривой козе объехать?
     Вот теперь злости, презрения и неприкрытой угрозы в голосе наемника было хоть отбавляй, но Зиггер только обрадовался и даже слегка успокоился. Такой Джиль был ему совершенно понятен. Вместо глупой фанаберии и идиотского благородства о которых втихомолку посмеиваясь чесали языками все наемники Рейнска, десятник неожиданно проявил вполне понятные и естественные жадность и злорадство едва избежавшего обмана, но вовремя выцарапавшего свое хапуги. Все оказалось намного проще, чем виделось в городе. Осталось только облапошить  недотепу сунувшегося на чужой двор. Зират, конечно, в долгу не останется и окажет немало весьма и весьма ценных услуг, но терять живые деньги?!
     —Девки в фургоне?—абсолютно спокойный голос десятника прервал столь приятные мечты и раздосадованный купец нехотя кивнул. Не обращая больше внимания на купчину, Джиль слегка натянул поводья и вскоре уже приподнимал левую переднюю шторку фургона. Просторная большая повозка оказалась набита под завязку, новоявленный компаньон преступной негоции даже не смог сосчитать полон, но прикинул, что связанных по рукам и ногам девок около двух десятков. Сейчас они с заткнутыми ртами лежали вповалку одурманенные сонным зельем. Девки хоть и вскрытые, но все до единой молодые и довольно ладные, почтенная Файт легко заплатит за каждую шлюху по три золотых, а если передать их с отсрочкой оплаты хотя бы на полгода, то цену можно задрать до пяти, а то и шести золотых.  Живой товар в фургоне тянул за сотню золотом если не спешить.
     —Насмотрелись, ваше десятничество?—голос полный ехидства оторвал Джиля от созерцания свежего женского мяса. Зиггер вновь почувствовал себя на коне и решил указать долдону его место. Это до отъезда из трактира отрядом командовал неприступный десятник Джиль, честный и неподкупный, сейчас же высокопочтенный Зиггер чуть ли не хлопал по плечу милягу Джи, продажную шавку высокопочтенного Зирата и церемониться с солдафоном не собирался.
     Десятник привычно ударил локтем на звук, медленно опустил плотную парусиновую тряпку, повернулся к скрючившемуся новоявленному компаньону и негромко, но четко проговорил:
     —Значит так, торгашная твоя душонка, этих шлюх продашь высокопочтенной Файт. Моя доля полсотни золотых.
     Он недолго помолчал дожидаясь возражений или хотя бы попытки поторговаться, но ошарашенный Зиггер молчал. Довольный эффектом, Джиль уточнил:
     —Полсотни золотых сразу же после возвращения. Со своими подручными шавками разбирайся сам и будь благодарен, что беру всего половину.
     —Половину?!—взорвался Зиггер,—Шлюх еще продать надо, с людишками расплатиться! А высокопочтенная Файт больше сорока золотых быстро не даст.
     Безучастно пропустив вспышку новоиспеченного компаньона мимо ушей, Джиль отвернулся и не дослушав, отъехал, оставив купца беззвучно ругаться себе под нос. Как не странно, медленно выбиравшийся в авангард каравана наемник, ругался не менее злобно, хотя и беззвучно.
     "Вот же козел. Жаль, сдержался слизняк, грохнул бы его прямо здесь и сейчас. От подобной наглости любой торгаш на сосну без рук залезет, да видать, дела не только в девках. Придется вести караван почти до самого конца. Зират, наверняка, в доле с купчиком, только он мог его так придавить и, судя по всему, именно он меня и подставил. Решил, все же, наш местный генералисимус наложить на меня свои липкие лапки. Не утерпел тварь. Знать, крепко приперло. Придется виниться перед ближниками, да поить вусмерть за зря битые морды. Выходит не просто так они с трех кувшинов от "Дядюшки О" скопытились и к отходу каравана лыка не вязали. Вот же крапивное семя, совсем обнаглел, ничего не боится, самых верных опоил, эти пятеро меня в бою прикрывали. А сейчас… Не пьяницу же Рэга за спину пускать, а остальные и вовсе мясо. Зря, выходит, я держал новеньких за непонятных петушков.[72]Золотой против гроша—смотрят они в рот купчику. Побеспокоился обо мне папа Зират, оделил людишками из закромов. Хорошо подготовились говнюки, прямо за горло ухватили. Придется пускать кровушку, ой придется… Девок конечно жалко. Приятные девочки-то, сладенькие. Хоть и шлюхи. Но лучше уж их закопать, чем у этих козлов на коротком поводке бегать. А потому…
     Перед самым городом напала банда на караван, а доблестные наемные охранники, все как один ерои, отбили банду, спасли добро купеческое. Все кто жив остался, как один, поранетые. Самые храбрые, но не столь умелые и вовсе живота лишились. Пол отряда загубили бандиты проклятые и все погибшие, как есть, новенькие в десятке. Плохих, очень плохих воинов в запасной сотне собрал высокопочтенный Зират… Есть о чем подумать уважаемому совету гильдии. А девки… какие девки? Откуда в караване девки, мы не тати степные. Вон кочевники от нового трактира одни угольки оставили, тогда и девок полонили. Жаль, мы далеко были да узнали поздно…"
04/05/3003 года от Явления Богини.Хуторской край.Хутор Речной
     Младшая жена Дедала тихонько, словно большая, но изрядно подраная кошка  сползла из-под одеяла прямо на пол супружеской спальни. Прислушиваясь, ненадолго замерла оставаясь на четвереньках. Слава Богине, ее повелитель и муж продолжал похрапывать распространяя миазмы перегара. Поднялась и едва слышно шлепая босиком по гладким холодным доскам пола осторожно пробралась к выходу из комнаты. Странно, но овцевод не терпел в спальне под ногами ни ковров, ни шкур. Осторожно закрыла за собой дверь и только сейчас с явным облегчением выдохнула. Побег состоялся. Маленький, бесполезный, но все же бунт. Повелитель, Хозяин, данный Богиней муж даже не заметит ее дерзости и просто посмеется, но сейчас хоть и иллюзорная, но свобода наполняла сердце радостью. Девушка пробежала-прокралась по длинному коридору и просочилась во двор.
     Последние десять дней жизнь на хуторе напоминала пикник на кладбище. В ужасную "Ночь страшных тварей" тоскливый звериный вой перебудил весь хутор начиная с самого хозяина и кончая последним забитым пастушком. На следующий день, едва проснувшись, Дедал в сопровождении сыновей отправился по окрестностям хутора. Обратно вместо жестокого но давно привычного Дедала вернулся уязвленный и взбешенный двуногий хищник. Он весь вечер метался по хутору злобно рыча и распинывая в стороны всех встречных и поперечных. Изрядно досталось даже семейным, а неудачно попавший под горячую руку раб-свинарь до сих пор отлеживался от побоев среди любимых хрюшек и выползал на улицу лишь под самый вечер. К утру, когда тяжелое опьянение перекисшей брагой сломило наконец злое возбуждение, Дедал вслед за сыновьями свалился в тревожном алкогольном полусне-полубреду.
     Проснулся хозяин под вечер и мучаясь головной болью от жесточайшего похмелья страшным привидением бродил по хутору. Люди и животные в страхе расползлись по всевозможным щелям словно клопы и, казавшийся пустым хутор, выглядел теперь совершенно спокойно, но от подобного спокойствия явственно тянуло могильным холодком, попрятались даже едва проспавшиеся и попритихшие оболтусы. Текущие работы худо-бедно справлялись, хоть людишки и старались   не вылезать без особой необходимости. Бешенство клокочущее внутри Дедала к полуночи переродилось в дикую животную похоть. Глубокий дневной сон спровоцированный изрядной дозой алкоголя придал силы главе или, скорее владельцу, покорного семейства. Вспыхнувший половой дебош, достойный самого низкопробного солдатского борделя высокопочтенной Файт, не затихал целую седмицу, благо браги и жен хватало. Половой, еще и потому, что многое происходило прямо на полу. Пинать девку на кровати не совсем удобно. А как смешно елозит по полу баба со связанными за спиной руками старательно вылизывая своему повелителю ноги… Как глупо дергается пытаясь избежать ударов плетки…
     От невеселых воспоминаний девушку оторвал манящий запах готовящейся еды. Она поежилась, тело от побоев еще не отошло и движения отдавали болью. Синяки и полосы запекшейся крови от мужниной плети покрывали девушку с головы до ног, хотя за последние три дня ей всего лишь пару раз перепало кулаком в глаз.
     В ответ на соблазнительный запах забурчал пустой живот напоминая молоденькой хозяйке о своем существовании и она побежала на летнюю кухню.
     Дедал еще некоторое время повалялся не открывая глаз. Побег жены хозяин хутора, конечно, почувствовал, не этой курице обманывать старого охотника, но препятствовать не стал, за время запоя  бабьем изрядно пресытился. Хотя, он самодовольно хмыкнул, легкодоступное женское мясо неплохо поспособствовало обретению спокойствия и прежней уверенности в собственных силах. Уже третье утро вместо похмельной боли голову наполняли разнообразные планы мести. Прощать пришлого наглеца Дедал не собирался. Слишком дорого достался ему собственный хутор, слишком он привык чувствовать себя самым сильным и значимым в Дальнем Лесу и его окрестностях. И без того, свалившиеся в последнее время на Дедала жизненные сложности изрядно его бесили. Жизнь становилась все сложнее и заковыристее. Еще недавно все шло просто здорово. Два года назад стая волков нагнала в зимнем лесу старшего брата и тяжелый удар когтистой лапы вырвавший кадык старого упрямого идиота, разом выдернул и давнишнюю гнилую занозу у брата младшего. Завистливый неудачник портил бывшему охотнику немало крови мешаясь в его сложные, но весьма и весьма выгодные дела с сельским старостой. Тогда же удалось неплохо нагнуть старшего племянничка и отобрать в семью четырнадцатилетнюю племянницу почти задарма. Дедал до сих пор довольно щурился вспоминая как развел напыщенного, как же-почтенный десятник городской стражи, лоха-племянничка.
     У никчемного пьяницы Грига подрос наследник и, выдав за пацана близкую родственницу, Дедал все же надеялся прибрать его огромный хутор с необозримым земляным наделом к своим загребущим рукам. Соседу, похоже, благоволила сама Богиня, иного объяснения его неимоверному везению не слишком религиозный охотник найти не мог. Мало того, что этот полудурок и его с младший брат отправившись ополченцами на Великую Войну сумели выжить в кровавой мясорубке, он где-то в походе подцепил хитровыделанную шлюху и объявил ее родной сестрой. Врал, конечно, однажды, еще по-первости, так нажрался со знакомым купцом, что заставил бабу обслужить собутыльника с парой его приказчиков, а позже напиваясь в ярмарочных трактирах не раз хвастал что выдав ее за глупого но работящего мужа, продолжает драть по-черному. И как такой гнус ухитрился добыть для своей шлюхи королевскую грамотку…   Хитрый овцевод тогда здорово прокололся. Поверив болтовне и посулам Грига, выдал свою старшую дочь за младшего брата везунчика и даже расщедрился на немаленькое приданное в сотню отличных шерстяных овец. Позже, когда злость на пьяного недоумка проявившего неслыханное коварство отпустила, охотник был вынужден признать, что лопухнулся сам и только сам. Не была изощренного плана, пустая голова бывшего ополченца неспособна родить ничего подобного. Виновата собственная излишняя самонадеянность и презрение к соседу. Дурак-то он дурак, но власть над хутором держал крепко и выпускать из рук не собирался не смотря ни на какие посулы.
     Другое дело наследник. У такого папаши наследник либо властолюбивое упрямое избалованное дерьмо, либо безвольный, но подлый червяк. В этот раз Дедал присматривался гораздо внимательнее, но все же признал, что Ариска, хоть и дура пока по малолетству, но взнуздает Шейна вне всякого сомнения. А тут еще Богиня своему везунчику вновь улыбнулась. Рьянга. Золотая овчарка. Гнус ухитрился добыть этакое чуда за совершенно смешные деньги. Может она, конечно, и полукровка, вот только любой, самой породистой форы задаст, а смотрел охотник внимательно, очень внимательно. С такой-то умницей гонять овец одно удовольствие. Шейн будет Ариске в рот смотреть. Достигнет щенок совершеннолетия, чтоб вопросов с наследованием не возникало и пора женить. Григу напеть сладких песен не трудно, пусть думает, что вновь обманул деревеньщину… А там, глядишь или волки загрызут бывшего ополченца, или дерево на вырубке упадет неудачно. Лес, его уважать надо. Откуда бывшему ополченцу знать такое… А Шейн сам прибежит защиты от дядьки с теткой искать, от рук их загребущих.
     Тем горше оказалось разочарование. Своенравная шлюха спуталась с оболтусами. Недопескам Дедал спустил три шкуры жесткой бычьей плетью и над шлюхой покуражился всласть, но этим ничего не вернешь. Оставалось уповая на глупые бумажки заключить договор, а после, когда у великовозрастного дебила Грига не останется мужчин-наследников…
     Видимо он все же прогневил Богиню малой верой или та обиделась на него за дружбу с проклятой Лесной Ведьмой, коль надёжнейшие планы  словно за землю цепляются.[73]Интересно, что опять задумала зловредная баба. В пришествие Истинного оборотня охотник не поверил, но некое зловещее напряжение в лесу и сам чувствовал. Впрочем, подобное на памяти охотника случалось и ранее. Особенно лес озлобился сразу после Великой Войны. Потом уж гораздо слабее. Последний, лет десять назад, вскоре после того, как хитрожопый Зиггер надоумил на дьявольскую афёру с летними трактирами.
     Дедал довольно ухмыльнулся вспомнив, как презрительно тогда скалились старосты-недоумки когда думали, что он их не видит. Еще бы! Глупый новичок возомнил себя невесть кем и решил срубить серебра по легкому. Невдомек выскочке, что сезонные трактиры ставились на давно прикормленных местах. А уж когда вместо обустройства хоть и сезонного, но надежного строения, этот придурок обошёлся чуть ли не навесом, да ещё навербовал по деревням десяток глупых баб, лыбиться стали чуть не в лицо. Хватало и пятерых. Выносливые девки успевали за время постоя каравана пропустить до пяти-шести жаждущих незамысловатого удовольствия самцов. Самые жадные и выносливые подставляли все свои дыхательно-пихательные дырки одновременно двоим, а то и троим любителям платных ласк. Но просвещать наглеца старосты посчитали излишним. Зиггер же, во время очередного ужина предсказал поведение незамысловатых деревенских хитрованов совершенно точно:
     —Старосты законченные жлобы. У них мозги давно заросли жиром,—убеждал почтенный Зиггер давнего и надёжного поставщика лекарских редкостей и вкусностей,—поверь, они будут тебе усиленно сочувствовать и довольно насмехаться за спиной,—особенно, если ты перед этим навербуешь слишком уж много баб.
     Они ужинали в каждый приезд охотника. Вот и в последнюю встречу сразу после Весенней Ярмарки Дедал ел, внимательно слушал купчину и помалкивал. Все сказанное возражений не вызывало, но охотник усиленно искал подвох. Слишком уж незначительная для Зиггера сумма выкручивалась и слишком уж он суетился. Всё тот же трактирщик принес еще жареного мяса и в третий раз  обновил кувшины с вином. Он всегда обслуживал гостей из дальней комнаты лично. Тем более столь старых и нужных знакомых. Зиггер пошел уже на третий круг. Дедал выигрывая время распечатал очередной кувшин и в который раз наполнил глиняные кружки. Неторопливые движения позволили отстраниться от сладких и липких речей Зиггера и в прояснившей голове все встало по местам. Воины-наемники. Вот основная и собственно единственная цель торгаша. Жалкие десять-двадцать желтых кругляшей имели для купца явно меньшую ценность. Без преданных профессионалов в его многотрудной жизни никак, но не каждого наемника можно использовать для очень выгодных, но грязных и насквозь незаконный дел. Купец наверняка имел верных приказчиков, но их не могло быть более двух-трех человек, большее число бездельников отирающихся возле главной тушки и совсем не похожих на телохранителей обязательно вызовут подозрение и недоверие. Да и дорого содержать вояк постоянно. Иметь на крючке верных, вернее прикормленных и замазанных наемников куда практичнее. И таких, наверняка, в избытке, но это отребье ничего не стоило без опытного командира, а вот своего карманного десятника у купчик, похоже, не было. И постоянно одалживаться у Зирата больше не хотел.
     "Умен торгаш и крови не боится. Имея свой десяток с командиром можно таких дел навертеть… Десяток за пару лет превратится в сотню,  а там и Зират долго не заживется. Карманный глава гильдии куда выгоднее главы-компаньона. Умен купчик, тварь хитромудрая. Тишком всё. Пришёл бы ко мне пока Ариска не обделалась, приправил бы ему племянничка… Да за три года… И у меня б всё срослось, с таким-то родственником Григ шлюшку не то что вскрытую, с приплодом бы взял. Привык купчина всех за недоумков держать, вот и сейчас посчитал меня за земляного червя не способного сообразить, что при этаких раскладах простой, но весьма осведомленный хозяин хутора лишний. Жизнь ты мне не оставишь. Скорее всего хутор Речной сгорит при нападении неизвестной банды кочевников сразу вслед за трактиром. И тайны уйдут к Богине, и делиться с жадным но глупым хуторянином не придется, и золотишко на хуторе наверняка столько, что вполне оправдает возню с трактирами.
     Плохо ж ты меня знаешь купчина."
     Дураком Дедал не был потому и Зиггеру тогда не отказал.
     Спасение лежало на самой поверхности. Гениальный план торгаша имел очень уязвимое место—десятник. Без него расчеты оставались пустыми мечтами. А значит десятник, который будет жечь трактиры по приказу купчика, поход не переживет. Злобные кочевники умеют не только хутора да трактиры жечь. Они почему-то ужасно не любят командиров наемников. Ну просто ненавидят их гады.
     А пока стоило подсуетиться и наказать наглого Чужака. Самое простое и доступное—поссорить его с Григом. Того придурка достаточно просто разозлить и он сам сцепится со строптивым гостем. А судя по встрече на берегу, мужик далеко не подарок, способен обеспечить серьезную головную боль, а то и насмерть задавить. Поразмыслив, Дедал вообще решил, что Григ просто терпит нужного гостя. Вот и посмотрим, насколько он ему нужен. 
     Дедал выбрался из постели и отправился на летнюю кухню босиком, натянув из одежды только широкие светлые порты. Вторую жену, принесшую ему хутор, бывший охотник загнал в поварню едва ту самую поварню построил. Смешно пользовать заморенную тяжелой работой не особо молодую бесплодную бабу, когда под рукой свежие и послушные малолетки.
     Он и не сомневался, что сучка из его постели умчалась жалиться мамаше. Пусть, не до нее. Сам Дедал на поварне появлялся редко, необходимые распоряжения обычно передавал через младших жен. Старшие его давно не интересовали да и женщины старались не попадаться лишний раз на глаза. Хватало встреч на конюшне, когда хозяин хутора порол их за неизбежные провинности. Семейных он наказывал только сам.
     Сегодня Дедал решил облазить хутор полностью, десять дней без присмотра не шутка, а после обеда ожидалось прибытие каравана Зиггера и перед неизбежной руганью с хитрожопым купчиком стоило привести хутор в полный порядок. Вряд ли обойдется без попойки. Желания никакого, но дело есть дело, торгаш должен увидеть недалекого крестьянина жадного до денег. Отдохнуть и расслабиться не удастся, но посмотрим чья возьмет, сил, спасибо знахаркиным снадобьям, хватало, даром, что седмицу не просыхал, следов запоя давно не ощущались. А там и до баб аппетит вернется.
05/05/3003 года от Явления Богини.Хуторской край.Вечер
     Караван расположился на специальной площадке перед хутором. Это было обычно и это было правильно. Пускать столько вооруженных гостей, а особенно чужих наемных солдат, за частокол в Хуторском Крае не принято. На двух телегах приказчики быстро организовали некое подобие торговли. Дедал удивил хуторян неслыханной щедростью—серебрянный рент каждому свободному и бабы увлеченно толклись у импровизированного прилавка со всякой дешевой мелочью.
     Крытый фургон с наглухо завязанными шторками под охраной дежурной пары наемников спрятался в отдалении под тенью купы очень похожих на российские березы невысоких деревьев. После разборок с Джилем купец разрешил до самого "Речного" не поить девок сонным отваром и не возражал против усиленного их использования по прямому назначению наемниками и приказчиками.
     Сейчас измученные полонянки дрыхли не столько от зелья, сколько от дикой усталости. Послушное доступное мясо в любых объемах и совершенно бесплатно—кто угодно сойдёт с нарезки, особо голодные ухитрялись тешить похоть прямо во время марша. Зуботычины помогали мало, Джилю едва-едва удавалось отправлять дозоры и выставлять караулы. Даже сейчас, на стоянке, охрана не девок стерег, а гоняла от них чрезмерно озабоченных самцов.
     На помощь командиру наемников пришел купец с незанятыми приказчиками—светить полон он не собирался. Сразу после наведения хоть какого-то подобия порядка, Зиггер пригласил Дедала распить кувшинчик специально привезенного вина и обсудить дела торговые. Джиль нагло заявился без приглашения превратив приватный разговор в классические посиделки "на троих", впрочем о названиях с далекой Земли сокувшинники и не подозревали…
     —Как прошло с трактиром?
     С куплей—продажей покончили быстро, Дедала эти мелочи интересовали мало, в авансовых подачках нужды не было, свой товар хуторянин мог продать без особого труда на ярмарке и за гораздо лучшую цену. Поэтому увидев заполненный полоном фургон, откинул притворство и решил гнать овец в загон[74].
     —Неплохо. Твой трактирщик оказался отменным зазывалой. Надеюсь, он умеет держать язык за зубами…—Зиггер тоже перешел к делу и попытался поставить невежу на положенное место.
     —А нет больше трактирщика,—перебил хуторянин и довольно осклабился на оторопевшего купца,—он с некоторыми девками из одной деревни. Я этого пьянчугу в самом дешевом кабаке Рейнска выцепил. Такому брага быстро язык развяжет, а уж в родной-то деревне найдется кому и налить, и расспрос учинить. Вот и сожгли бедолагу вместе с трактиром проклятые кочевники, а может вместе с девками в полон угнали…
     Много лет назад, случайно встретив этого хуторянина в лавке городского лекаря, купец убедительно сыграл добродушно-снисходительного барыча. С годами удачная маска стала привычной и Зиггер успешно вел с ним дела зло посмеиваясь в душе над смешными потугами деревенщины встать с ним вровень. Но сегодня, в ответ на первое же поучение, этот хам выдал такое, что просто говорить купец смог только через минуту и совершенно нечленораздельно. Зиггера ужаснула спокойная, насмешливо-прагматичная деловитость бывшего охотника. Окончательно он вернул самообладание заглотив залпом кружку вина. А заседание господ заговорщиков продолжалось…
     —Тут вот можно еще парочку девок прихватить до кучи,—Дедал прервался, чтоб сделать длинный глоток из стоящей перед ним кружки,—да не шлюх, а девственниц,—Хозяин хутора старательно делал вид, что его интересуют только деньги, получалось бездарно, но купцу пока было не до психологических тонкостей. Наемник тоже молчал. Его ничуть не обманули ухищрения грязного крестьянина. Земляному червю не под силу обмануть настоящего воина, просто услышанное окончательно убедило Джиля, что никакой ошибки в его догадках нет. Полсотни золотых не та сумма, чтоб высокопочтенный Зиггер спокойно терпел дерзости от грязного наглого крысеныша. Сейчас он только прикидывал насколько тот посвящен в планы купца. От этого зависело когда запылает "Речной". Оставлять в живых столь осведомленного шустряка десятник не собирался, но и спешить не следовало, чтоб не насторожить ушлого торгаша. Пожалуй, кровавая банда жестоких кочевников нападет на караван сразу, как он повернет на обратный путь и, скрываясь от погони, сожжет злосчастный хутор заметая следы.
     Участвовать в нападениях на остальные хутора наемник не собирался. Там не дешевый спектакль, все всерьез, а значит будут трупы. Крови Джиль не боялся и жизни смердов его не волновали, но слишком много смертей в короткое время породит ненужные вопросы. И только полный дурак не свяжет наемников с убийствами. И доказательства никому не понадобятся. Любой знает, что иначе просто не бывает. Джиль не собирался давать Зирату и купчишке ни единого шанса.
     Дедал на тупого вояку внимания не обращал. Кому нужен ходячий труп, тут с живыми бы разобраться, да совладать. И втолковывая слегка оклемавшемуся подельнику где и когда тот сможет найти двух девственниц, хуторянин на Джиля не смотрел, потому и не заметил цепкий внимательный взгляд десятника ловящего каждое его слово…
07/05/3003 года от Явления Богини.Дальний Лес
     Джиль проснулся с рассветом. В последнее время он вообще спал по ночам вполглаза, предпочитал дремать днем в седле. Караван явно собирался домой, правда, сейчас они заложили немаленькую петлю, но наемник понимал караванщика. За девственниц почтенная Файт заплатит щедро и сразу. Особенно если удастся сохранить сделку в тайне и про девку узнают только доверенные люди. Товар редкий и попадает на рабские помосты только во время ярмарок, но купить наложницу на виду у всех мог позволить себе не каждый. Столица на подобное смотрела косо, особенно сейчас, когда ужасы войны почти забылись и население края достигло немалой величины. И многоженство уже не в чести. Святоши все неохотнее освящали такие браки. Поговаривали, что наследник нынешнего короля чтит Богиню сверх всякой меры и даже не боится ссориться из-за веры с отцом. Моран I уже стар и имеет только одного сына у которого при дворе много друзей и почитателей. Перемены не за горами, нос приходится держать по ветру. Другое дело респектабельный салон высокопочтенной Файт. Для кли… друзей она готова предоставить любые удовольствия и совершенно приватно. И не только разовые. Заинтересованные люди знали, что через людишек высокопочтенной Файт покупать наложниц совершенно безопасно. Дорого, очень дорого, но настоящего искушенного любителя это не остановит. И товар того стоит. Хорошо обученная наложница в приграничной глухомани ценность и редкость неимоверна. Нет, цена на девственную наложницу, вроде, как определена в тридцать золотых, вот только появлялась подобная фея на помосте последний раз… никогда. А уж вышколенные девки для специальных развлечений…
     Куш казался настолько велик, что Джиль против собственной воли уже всерьёз подумывал именно этих девок сохранить. Поэтому и оттягивал неизбежное. Караван медленно пробирался по плохой лесной дороге, а десятник спокойно наблюдал как дисциплина наемников неудержимо катится под откос. Вставая этой ночью по телесным надобностям, он заметил, что дозорные уже и в секретах сидят вместе с милашками. Вряд ли они там стихи читали. Положить их ножом или стрелами, снять охранника доблестно спящего на посту у фургона, потом перерезать глотки шлюхам и устроить им огненное погребение смог бы даже полугодовой новик. Но Джиль не спешил. Обещанная хуторянином добыча разбудила прикорнувшую в душе десятника жадность, он и сам удивился ее силе. Длительная служба в Приграничье, да еще и наемником даром не прошла.
     Подошел Зиггер. Этим утром купец вылез из-под попоны необычно рано, вчера вечером караван вышел на место откуда раболовы начнут поиск и высокопочтенному не спалось. Предвкушение охоты на живую дичь горячило нутро торгаша, в таком предприятии купчина еще не участвовал. Джиль всерьез опасался, что Зиггер решит лично возглавить охоту. Допускать подобную глупость десятник вовсе не собирался, а потому два вечера подряд расписывал прелести преследования  и ни с чем не сравнимое удовольствие когда в руках бьётся беспомощная добыча. Сейчас он грубой руганью поторапливал обленившихся охотников. В загон шло шестеро наемников. Сладкие вечерние песни не прошли даром и купец все же не удержался. Прихватив пару самых доверенных приказчиков возжелал вместе с ними идти загонщиком. Отказывать Джиль не стал. С чего бы? Опасности никакой. Но добыча ожидалась хоть и вполне безобидная, но хитрая. А на такой охоте загонщиков много не бывает и даже девять человек таком на большом выпасе могут не справиться.
     Хитрован Дедал рассказал где пасется невеликое стадо его соседа. Почему жадный Григ отправлял с коровами сразу двоих почти взрослых девок вместо, как все нормальные крестьяне, пацанчика лет восьми-десяти Дедал не понял, но над чужими резонами раздумывать не собирался поскольку соседа откровенно презирал и считал полным недоумком. Просто седмицы четыре назад приметив девок, удивился. Ещё через седмицу проверил и подумал, что если Григ упрётся, то можно неплохо наказать пьяницу. Джиль и вовсе не задумывался, поскольку просто не знал о таких тонкостях, зато понимал, что такую добычу упускать нельзя, этакие пастушки гораздо дороже стада, а и оно не одну серебряную монету стоит. Соседям такое несподручно так как людей и скотину будут искать и по следам непременно придут на воровской хутор, а там и с обраткой не задержатся. Осады не будет, дураки в приграничье долго не живут, но и у воров своих людишек за стенами вечно держать не получится. Другое дело караван. Наемники всегда любили пошалить, но коровы или малолетний пацанчик им не особо интересен. Разве что с великой голодухи, а вот девок захватят непременно. И побаловаться всласть, и товарец знатный. Дорогой и на руках не задержится, особенно, если знать кому предложить. А жаловаться на вояк бесполезно, никто никакого розыска учинять не станет, да и не даст ничего даже самый серьезный розыск. Потому справные хозяева о нажитом думали заранее, старались всё предусмотреть и то, что подороже спрятать подальше.
     Старшим на непосредственный захват Джиль отправил Рэга, в помощь ему отрядил зиратовских поскребышей.  Рейд, как и собирался, возглавил сам. Зиггера, чтоб не мешался под ногами отправил с пятью наёмниками-новичками простыми загонщиками. Об истинной расстановке людей кроме десятника знал только старый пьяница. Купчина всерьёз числил себя на первых ролях и даже чуть ли не в крик настаивал на общем старшинстве Джиля. Слишком уж хороший куш ломился да и опасался купец не побега, уверен был, что некуда девкам деться в поле да редколесье от стольких загонщиков. Боялся, что вдали от начальства изрядно распоясавшиеся за последние дни ребятки не сдержатся и стоимость добычи катастрофически упадет.
     Несмотря на ранний подъем, рейдовая партия смогла выступить лишь незадолго до полудня. Бардак основательно пустил метастазы в отряде, но Джиль остался спокоен. Навыки так быстро не отмирают, да и задача впереди пустяковая, не с разбойниками драться. До первого возможного места оставалось около получаса, когда десятник остановил войско и попытался слегка построить своих вояк:
     —Стоять, козлы драные!
     Джиль единственный не оставил в лагере все доспехи. Длинную кавалерийскую кольчугу с передним и задним разрезом мелкого двойного плетения вполне надежно защищавшую от охотничьего оружия дополнял юшман.[75]Тяжеловато, но, при удаче, выдержит попадание болта из боевого арбалета. Возможно это и перестраховка, но десятник давно жил на свете, видел много, поэтому даже к "дядюшке О" заходил, не иначе как, в бригантине.[76]Быстрый марш в течение часа слегка отрезвил вояк и сейчас перед десятником стоял почти ровный почти строй слегка покачивающихся тушек. Тяжело вздохнув, он принялся ставить задачу, ну… скорее вдалбливать в отупевшие мозги самые элементарные действия. В конце концов разделил девятерых вояк на три розыскных тройки и отправил их в направлении выпаса расходящимся веером.
     Им повезло. Когда через пару часов поисковики вернулись, все стало ясно как на ладони. Стадо обнаружила вторая группа. К счастью, возглавлял ее сам купец потому нежданчиков не случилось и разведчики просто вернулись обратно. Еще через час с небольшим загонщики осторожно и, по возможности бесшумно, вышли на опушку. Давнишние сплошные вырубки разорвали край Дальнего Леса и превратили его в этакое гигантское кружево из больших и малых рощ, редколесья и проплешин заросших высокой сочной травой. Получилось много довольно неплохих выпасов для крестьянского скота.
     Замаскировавшись в кустарнике Джиль долго и внимательно наблюдал, как небольшое стадо лениво жующих травяную жвачку коров под присмотром и защитой быка-трехлетки медленно перемещается по выпасу. Вот только людей рядом с коровами Джиль не заметил, сколько не всматривался.
     Требовательное подергивание за ногу заставило прервать наблюдение и обернуться. Недовольный наемник обернулся, открыл рот готовый обматерить наглеца и словно окаменел.
     —Гера, Герочка, ищи, ищи, моя хорошая…—звонкий девичий голосок разносился довольно далеко и Джиль искренне, хотя и беззвучно возблагодарил за это Богиню. Подойди они чуть ближе и "неслышные" движения горе-пластунов вкупе с их ядрёной вонью неминуемо насторожили бы собаку, чуть дальше и даже столь звонкий голосок мог бесследно раствориться в лесу. Именно в лесу. Оставив стадо без присмотра, беспечная пастушка, какого-то дерга, болталась по лесу и разыскивала, одной ей ведомые, сокровища.
     —Тихо, слышу уже,—нетерпеливо выдернул ногу и окинув взглядом насторожившихся вояк начал распоряжаться.
     В течение получаса собаку и пастушку обнаружили и окружили. Близко подползать Джиль запретил, впрочем желающих особо и не было, даже тупые приказчики, увидев псину, что крутилась вокруг весьма аппетитной девицы лет тринадцати-четырнадцати, оценили ее стати. Еще раз осмотрев группу захвата, десятник про себя только выматерился.
     "Твою ж… во все печенки. И меня не минуло! Вот же… Последний смерд и тот бы сообразил, что при стаде могут быть собаки. Волки то в лесах не перевелись, мало ли, что там блеял Дедал о вернувшемся Хозяине. Обычные оборотни еще туда-сюда. Да и кто мог рассказать этому гнусу правду про Хозяина. Вот теперь одна кольчуга на отряд. Хотя… Чем меньше останется этих придурков, тем лучше. Вот собачку жалко. Сука, а волка один на один возьмет и не запыхается. Хорошо бы и ее прихватить, но без кольчуги дурных нема…"
     —Рэг, ваш выход. Смотри, старый пьяница, поломаете девку, до вечера не доживете. Тебе сам, лично всё лишнее обрублю и только потом вздерну. Скрадывать не пытайтесь. Сразу бегом, собаку, если не сбежит, в мечи. Вот девка пусть бежит, если духа хватит… дальние её без труда перехватят.
     Нестройное бормотание вояк Джиль выслушивать не стал, просто коротко махнул рукой и отвернулся.
     Рэг бежал изо всех сил, но опередить молодняк не смог. Хотя и вперед себя не пустил. Несмотря на годы и пьянство, сил у ветерана еще хватало. Это бездельника-горожанина вино в канаву сводит быстро. Даже обычный смерд, презренный земляной червь, продержится гораздо дольше. Жизнь на свежем воздухе и постоянные физические нагрузки сверх всякой меры способны свершать и не такие чудеса. Верхнюю плотную куртку он скинул сразу еще возле кустов. Рубашка, широкие плотные штаны и короткие летние сапоги бежать не мешали.
     Псина учуяла нападавших поздновато, когда бегущему впереди всех Рэгу оставалось не более десяти шагов до желанной цели.
     —Отгони шавку,—ветеран давно забыл о дурацких приказах тупого выскочки Джиля. Смешно опасаться деревенской дворовой шавки, но та могла изрядно помешать вертясь под ногами. Впрочем, проорав команду, самозваный старшой забыл о суке еще быстрее, чем о приказах командира. Он то знал сколько стоит настоящий, хорошо выдрессированный волкодав. Смерду подобный песик явно не по карману, а двойной кожаный ошейник с шипами, то понты хуторские. А за сучку малолетнюю Зиггер обещал три настоящих, полновесных золотых гривеня поверх всего. Не всем, конечно, только тому, кто девку спеленает.
     Предвкушение награды оказалось столь сладким, что замечтавшийся наемник проморгал когда лихой захват соплюшки неожиданно и страшно превратился в смертельную схватку. На небольшой поляне, всего в тридцати шагах от опушки, творилось кровавое месилово. Смерды должны мертветь от страха, завидев солдат, а особенно наемников, но клятая девка отчаянно завизжав рванула вперед, навстречу Рэгу. Два прыжка и малолетняя дрянь внезапно рухнув на землю покатилась наемнику в ноги. Бросившийся ей на перехват приказчик дико заорал сбитый на землю—зло ощерившаяся сука не оправдала его ожиданий и не стала прыгать теряя опору и время, она даже не зарычала, как положено приличной собаке, а просто снесла жестко врезавшись головой в кривоватые ноги. Ещё через пол удара сердца клацнула оскаленная пасть смыкая белоснежные клыки между ног дико заоравшего мужика. Псина небрежно мотнула головой и крик словно обрубили—шок от нечеловеческой боли мгновенно добил мужика. Гера, так и не замедлив движения, разжала пасть выплевывая отвратительно воняющую кровью и дерьмом, промокшую насквозь тряпку и, раздирая пятисантиметровыми шипами ошейника мясо скинула свалившуюся на нее бесчувственную туши. 
     Рэг летел на  встречу с землей молча, от резкого удара в ноги, он захлебнулся воздухом и вместо крика из перекошенного рта вырвался лишь скрипучий короткий хрип оборванный глухим звуком тяжелого удара.
     Джиль рванул к месту схватки сразу, как добыча обнаружила горе-охотников.
     Добыча!
     Словно в дурном сне он смотрел как рухнули двое приказчиков, как шарахнулся от страшной окровавленной пасти наемник, как неодолимой мощью налитых злобной силой мышц донельзя взбешенного волкодава обрушилась проклятая псина на Рэга, пытавшегося выдернуть свои ноги из цепких рук клятой девки. Хруст позвонков, бессильно мотнувшаяся голова и вечный пьяница превратился в сломанную бесформенную куклу.
     Джиль с суеверным ужасом понял, что ошибся. Оценивая издалека рост девчонки, он непроизвольно подогнал размер псины к привычным размерам. Девка оказалось взрослее и крупнее, а на него сейчас летел обезумевший от запаха и вкуса крови живой шестидесятикилограммовый таран, одержимый жаждой убийства. Десятник судорожно рвал из ножен меч, но отчетливо понимал—поздно, надежда только на кольчугу и юшман.
     —Домой! Гера, домой!
     Звонкий голос ввинтился в воздух и смерть черной тенью пронеслась мимо десятника, а через несколько секунд за его спиной раздался страшный крик переросший в отчаянный, полный смертельной тоски вой, мало похожий на человеческий. Джиль с трудом выдернул себя из ступора и уставился на залитый кровью пятачок перед собой. Один приказчик ещё жил, но обильно текущая почти чёрная кровь и разорванный в клочья стальными шипами бок не оставляли надежд, второй и вовсе ушел за грань. Его кровь оказалась красной и она не текла, а сразу же впитывалась в землю и разодранные штаны у него между ног. Рэг тоже не жилец, не шевелится. А девка… Эта дрянь, опустив голову и крепко сцепив за спиной руки, стояла на коленях прямо перед убитыми.
     Злость за пережитый страх затопила сознание и Джиль прыгнул вперед…
     —Стой! Не смей, гад!—далекий еще голос Зиггера прорвал пелену безумия и опыт двадцатилетней воинской службы отрезвил и остановил ветерана. Он толчком ноги повалил девку на спину, перевернул на живот, тяжело придавил коленом к земле и вытянув из-за пазухи веревку принялся вязать тонкие руки. Едва закончил, как тяжело дыша подбежал Зиггер. Купец бросился к добыче едва не оттолкнув десятника. Мгновенно задрал платье и полез девке между ног. Повозившись выдернул руку, брезгливо отер о траву и подымаясь с колен довольно проговорил:
     —Не вскрытая тварь. Действительно девка, не обманул смерд,—криво ухмыльнулся и удивлённо добавил,—гляди ж ты, сухая…
     —Не обманул?!—Джиль нашёл на кого излить злость и пережитый ужас. Коротким ударом он впечатал свой щегольской легкий сапог купцу между ног.
     —Не обманул, говоришь?! Где вторая?! Где вторая девка, торгаш? Твой смерд двух обещал. Двух гребанных девок. Девок, твою мать, а не исчадий дерговых. Ты, гад, сам в поиск ходил. Почему собачку проглядел…
     Злость росла. Подбежавших было мужиков десятник окатил таким взглядом, что те шарахнулись в стороны словно кролики из-под лошадиных копыт. Один, но с мечом и в кольчуге, Джиль в минуту порубил бы эти пять мешков с дерьмом, но… сдержался. Проклятая псина. Проклятая сучка. В ушах словно завяз победный… Победный! крик дергой девки.
     "Не успеть. Эта зверюга приведет мужиков. Меня не пальцем делали, но и Чужак, судя по рассказам крысеныша, не мальчик на побегушках. А разбираться, годовое жалование против медяка, прибежит именно этот душевный человек с тяжелым взглядом и боевым арбалетом. Шальной выстрел и все…
      Пора уносить ноги. Ещё и это дерьмо за собой тащить… но пока мы с ним союзники. Ничего, путь домой долог, а в степи места много."
     Тяжело  вздохнув, повел плечами. Запал прошел, Джиль плюнул постаравшись попасть в харю глотавшему воздух купцу и резко развернувшись шагнул к успевшей вновь подняться на колени девке. Пинком вздернул ее на ноги и погнал впереди себя к далекой стоянке каравана. Возле кустов, откуда он выскочил всего пять минут назад, широко раскинув руки и ноги валялся на спине один из наёмников. Вернее та куча кровавого мяса, что от него осталась. Мужик словил то, что предназначалось Джилю и до усеру его перепугало. Удар тяжелой головы и передних лап смел оторопевшего от страха вояку, подкинул лишая опоры и с маху впечатал  в землю, придавил всей массой волкодава. Зверюга просто прыгнула, но её задние лапы разорвали бедолаге прикрытый лишь тонкой одеждой живот, вывернув наружу все внутренности.
     Мимоходом, походя, убившая мужика бестия во весь опор неслась сквозь поредевший лес…
35/04-07/05/3003 года от Явления Богини.Хутор Овечий
     Ариса с трудом выпрямилась. Ноги изрядно затекли. Все же целый день на коленях, да на четвереньках тяжеловато даже в шестнадцать лет. Но иначе шкуры хорошо не выделать, а их оказалось много… К противному запаху давно притерпелась, знакомая работа сложностей не таила и отвращения у деревенской девчонки не вызывала. В обработке шкур особых секретов нет, но и в центре хутора возиться с ними не будешь, уж больно вонючее занятие. У Дедала и вовсе со шкурами обычно возились на дальних пастбищах, прямо возле кошар.
     Обидно, конечно, больше седмицы на новом месте, а кроме хмурой мамы Лизы и угрюмого Рэя почти никого и не видела. Зато нашлось время для мыслей.
     Ещё в первый же день  Ариса удивилась и даже слегка про себя посмеялась над глупостью хозяина хутора. Самый тупой крестьянин на Речном хуторе знал, что закладывать столько парного мяса в ледник посреди лета полнейшая глупость. Даже хорошо просоленный лед растает, а мясо, все одно, стухнет. Десять-пятнадцать дней и оно сгодится только свиньям. Делясь своими соображениями с мамой Лизой, Ариса вовсе не стремилась поразить неплохо встретившую ее родственницу, своей сообразительностью.  Просто ошеломленную совершенно неожиданной заботой в первый день, девушку перепугала непонятная жестокость ее странного хозяина. Да и у мамы Лизы в его адрес срывались порой ещё те словечки. Вот и попыталась столь замысловато выразить старшей родственнице свое сочувствие, пострадали-то обе и вроде как не за что.
     Даже сегодня Ариса вздрагивала вспоминая как ее тогда ожег теткин взгляд. Мама Лиза не ударила, но глянула так, что девушка отшатнулась готовая провалиться под землю. Потом все завертелось словно листва в ветреный день поздней осенью.
     Началось в тот же вечер когда после работы Лиза загнала ее в большую комнату с огромными деревянными бадьями и острейшим ножом быстро срезала грязнущие остатки её когда-то длинных волос. Помертвевшая от тоскливого ожидания боли и унижений, Ариса чуть не захлебнулась когда тетка вылила на нее большое ведро теплой воды.
     — Мойся,—в живот больно врезался большой кусок серого мыла,—чтоб через час скрипела как кожа на новых сапогах.
     Лиза ткнула пальцем в ближайшую бадью и вышла. Этот час Ариса блаженствовала, когда в дверях появился Шейн, она уже чуть не протерла свою шкуру до дыр и извела пол куска мыла. Пацан глумливо улыбаясь выволок ее из бадьи. Сопротивляться не было ни сил, ни смысла и она послушно опустилась на колени широко расставив ноги. Через пару минут возбужденно сопящий пацан зажал её щиколотки между двух отёсанных обрезков брёвна с вырезами и, связав спереди руки протащил конец верёвки между раздвинутыми ногами и засунул в вырез по центру верхней колодки. Ариса молча и привычно подчинялась. Оболтусы тоже любили насиловать в таких же колодках и она давным-давно усвоила, что крики и сопротивление лишь усилит боль и доставит мучителям больше удовольствия. Крысёныш изо всех сил натягивая веревку заставил её опуститься плечами на пол и тянул до тех пор, пока связанные кисти не коснулись деревяшки…
     —Тебя кто сюда звал, обмылок,—разъярённый голос мамы Лизы больше напоминал шипение донельзя обозлённой кошки.
     —Хозяин приказал эту шлюху в колодки, а ты ей помывку устрои…
     Бамс!
     Попавшаяся бабе под руку шайка снесла недопёска с ног и она уже тянулась за следующей, когда шустро перебиравший коленями Шейн быстро выскочил во вторую дверь. Оставив в покое несчастную бадейку, мама Лиза не спеша подошла к раскоряченной в нелепой беспомощной позе девке. Столь же медленно и молча обошла. Остановилась и глядя прямо в перепуганные глаза выдохнула:
     —Мдя-с
     Вырвавшееся словечко было не её, хозяйское, но нравилось маме Лизе ужасно.
     —Постарался, крысёныш… только и осталось, что кляп засунуть.
     Неожиданно для себя Ариса разревелась в голос и сквозь едва сумела провыть:
     —Не надо.
     На большее сил не хватило, но мама Лиза только махнула рукой и как-то бесшабашно выдала:
     —Ори, дерг с тобой. Я вон уже наоралась пока невестушка, чтоб ей ни дна, ни покрышки, об мою задницу розги мочалила… Опять неделю на животе спать.
     Потом Ариса… орала. С подвывание, до хрипоты, пока три малолетки два часа старательно, маленькими железными щипчиками, выщипывали все волосы, волосинки и волосики которые только смогли углядеть на её теле. Ладно хоть голову пощадили. Экзекуция завершилась водопадом холодной воды и ласковым холодком лечебной мази на особо пострадавших местах, после чего боязливо косящийся на маму Лизу Шейн несколькими короткими точными ударами заклепал на ее шее ярко начищенный узкий медный рабский ошейник. Перед уходом, уже далеко заполночь, мама Лиза освободила Арисе руки и долго смотрела как та гнется с крутится разгоняя кровь по занемевшему телу.
     —Хорош, руки сюда давай. Не приведи Богиня, Гретка нагрянет, обеим небо в овчинку покажется. Она сейчас в фаворе, сучка. Хозяйскую постель греет только в путь. Шлюха хоть и не молодая да опытная, куда Ринке до неё. Ходит глазами зыркает. Хуже Чужака, право слово. Смотри при ней не вякни, чего лишнего, я за тебя свою задницу больше подставлять не буду. Итак вся извертелась словно веретено в сапоге.   
     …Вместо ее грязного рванья утром Ариса надела новое глухое платье на ладонь выше колен чуть большего, чем нужно размера из грубого темного, но очень прочного домотканого полотна. Его едва рассвело принесла маленькая Лизонька. Она же развязала верёвки и с трудом, но освободила из колодок затёкшие ноги. Потом припёрся Шейн и вскоре Ариса уже стояла на коленях за стенами хутора посреди высокой травы на небольшой, хорошо вытоптанной проплешине. Шею поверх ошейника охватила тонкая, но прочная железная цепочка зафиксированная маленьким замочком. Второй конец довольно длинной цепи Шейн таким же замочком закрепил к железному обручу намертво заклепанному на молодом, но толстом и крепком дубе. Ариса уже настолько устала от постоянных перепадов в своей судьбе, что превратилась в  безвольную куклу. Голову сверлила единственная тоскливая мысль, что мама Лиза, единственная, кому так хотелось верить, сейчас вымаливает у жестоко Хозяина себе прощение, ценою ее страданий. Навалилась свинцовая усталость и полное безразличие к своей дальнейшей судьбе, она совершенно бессмысленно пялилась как ее несостоявшийся жених быстро, но старательно рыл узкие ямы на три штыка и укреплял в них деревянные столбики.
     Хмурая но спокойная мама Лиза появилась через час в сопровождении Малика и Ларга-младшего. Они вели а поводу лошадь которая флегматично тащила странную длинную телегу нагруженную корявыми обзольными досками явно не лучшего качества. Пока ребятня шустро скидывала тонкие нетяжелые доски, тетка подхватила цепь и грубым рывком заставила безучастную рабыню подняться на ноги. Подскочившего Шейна мама Лиза приветила мощным пинком по внутренней стороне бедра и столь "тихим незлым словом", что кат-землекоп так и остался стоять беззвучно хватал ртом воздух. Ариса лупала глазами от удивления пока сзади её не дёрнула за платье детская ладошка. Она обернулась и чуть не уронила Ларга-младшего
     —Цыц, девка…
     Всё. Лимит удивления кончился и девушка захохотала так громко, что заглушила остальные слова пацанёнка, а едва державшийся на ногах Шейн просто шлёпнулся.
     —Ну ты и ду-у-ура.
     Дождавшийся когда она задохнётся, Ларг высказал своё мнение и сунув сумасшедшей девке горшок в руки умчался помогать Малику. Из горшка пахнуло таким смачным, забористым мясным духом, что истерика мигом сошла на нет.
     Страшные столбики оказались не виселицей и не дыбой, что  рисовало её истерзанное воображение. Руками ребятни и при активном участии самой Арисы к вечеру они превратились в сарай-времянку внутрь которого установили привезённые той же лошадкой уже знакомые деревянные чаны и прочий насквозь привычный инструментарий. Вернувшаяся уже вечером хмурая, но спокойная мама Лиза отцепила от ошейника цепь и окинув доставившую ей столько хлопот родственницу тяжелым взглядом, негромко проговорила:
     —Хозяин решил проверить способна ли ты запомнить и понять простейшие вещи.
     Помолчала и уже словно нехотя закончила:
     —И за языком следи. Обживись поначалу, да об ошейнике не забывай. 
     Больше разговоров не было, но Ариса старалась… Свежевала. Скоблила. Замачивала. Кроме Рэя и смешного Ларга-младшего, что приносил днем еду, почти никого не видела. Брат хозяина хутора оказался угрюм, вонюч, предельно неразговорчив и ужасно трудолюбив. Еще в отдалении постоянно крутилось какое-нибудь хвостатое четырехлапое чудовище. Через пару дней девушка уже их уверенно различала. Они казалась куда общительнее и добрее двуногих. Уже издалека дружелюбно скалились, хоть и подходили к отвратительно пахнущей человечке неохотно, лишь посмотреть всё ли в порядке. От мяса отказывались, но предложенные кусочки хлеба брали, аккуратно прихватывая с ладони страшными зубами. В ответ вежливо и благодарно шевелили хвостом и тут же куда-то уносили угощение. Теперь Ариса жила и работала вдвоем с Рэем который достраивал и обустраивал мастерскую, когда нужно столярничал, по первой же просьбе старательно тягал и ворочал тяжеленные туши. Ариса с трудом, но привыкла, что она над мужиком старшая и уже иной раз даже ругалась на него. Правда, исключительно, себе под нос. Но когда шкуры дошли уже без особых внутренних борений  припахала и его, и Шейна мять кожи.
     Работа с кожей предельно грязная и пахучая, поэтому бережливая Ариса работала почти голышом. Бешеное вожделение сверкавшее в глазах помощников не просто веселило девушку, теперь она откровенно издевалась, мстила бедолагам, вымещала на них обиду за всех ублюдочных самцов не раз топтавших ее душу и корёживших тело.
     …Сегодня работала одна, Рэй в сопровождении Рьянги ушел еще с выделанными шкурами вчера после обеда и ещё не возвращался. Шейна тоже пока не было. Последние шкуры уже доходи в чанах, новых пока не ожидалось имама Лиза разрешила пока отдыхать. Идти на хутор не хотелось и Ариса устроилась поудобнее лишь изредка поглядывая в сторону закрытых ворот. Внезапно глаза ухватили мелькнувшую вдали темную точку. Вот она на секунду пропала скрытая высокой травой и тут же появилась вновь. Какой-то зверь несся во весь опор к хутору. Подхватившись, Ариса отчаянно заколотила металлической палкой по тяжелой железяке, подвешенной к перекладине между столбами. Дребезжащий звон ударил по ушам и мгновенно разлился по округе. Еще не затих гул от первого удара, а с верхней площадки угловой башенки  высунулась вихрастая голова кого-то из малышей. Мелькнуло в голове—вот поганцы, опять за голой девкой подсматривают. Мелькнуло и забылось, как не было и Ариса яростно ткнула в сторону приближающейся точки.
Алекс.07/05/3003 года от Явления Богини.Хутор Овечий
     Сдернутый с сеновала звонким детским криком я скатился на земляной утоптанный пол гораздо раньше, чем проснулся. Уже больше недели я дрых на сеновале дни напролет удивляя весь хутор. Вопросов, конечно, задать не посмели, но вся хуторская общественность буквально сгорала от любопытства. Особенно бабья часть и больше всех Рина, тем более она скучала. Скучала, обижалась и злилась. Злилась, что я предпочел старую вешалку Гретту и что эта потасканная шлюха не только совершенно выжила ее из хозяйской постели, но и плотно обосновалась в моём доме. Рина теперь спала вместе с девчонками, но гораздо чаще отлеживалась ночами на конюшне после очередной порки. Старшее поколение, приступив к форсированному обучению, хоть и не зверствовало без предела, но розг не жалело, свято исповедуя истину: что не дошло через глаза и уши, необходимо вколотить через задницу. Излишним чадолюбием мамки не страдали, мимоходом вколачивали ещё и основы правил уважительного поведения. В первый же раз, вытерпев назначенные два десятка ударов, нерадивая ученица тут же огребла еще столько же. Не услышав от доченьки слов благодарности за науку, Зита решила, что повторение—мать учения.
     Гретта обсуждать причины внезапного хозяйского благоволения не пожелала, а когда Рина, перехватив ее вечером в парилке, попыталась устроить разборку, подхватила строптивую девку подмышку, отволокла в лохань с холодной водой и, притопив пару раз, посоветовала остыть. Рина откашлялась, выплюнула воду, открыла рот… и заткнулась.
     —Деточка, твои прелести не столь неотразимы, чтоб потерять голову. Настоящий мужик красивую бабу, конечно, ценит и ей потакает, но всерьез на увертки не ведется и кого драть выбирает сам,—Гретта хмыкнула и неожиданно закончила,—иначе он не мужик. Засунь башку в задницу и мамок тереби, пока в ней гуляет ветер, плетенка на поясе гроша медного не стоит. А Хозяин бабские уменья ценит, но дур не терпит. Мной в постели наиграется быстро. Уж больно я стара для него. Не поспеешь поумнеть, будешь гнилой веревкой лохмотья подвязывать, да вместо хозяйской постели по ночам в навозной куче поротую задницу отмачивать.
     И ушла, оставив мокрую хулиганку с раскрытым от удивления ртом.
     Тогда после водных процедур Рина опомнилась и расспрашивать старшую соперницу о хозяйских странностях не посмела, давно знала, что разговорить битую жизнью маму Гретту удалось бы разве что каленым железом.
     Но та сама терялась в непонятках. Вот уже больше седмицы она спала в хозяйской постели. И почти всегда в одиночестве. Я выскальзывал из дома едва на землю падала непросветная темнота короткой летней ночи и перекинувшись, лазил вокруг хутора. Во-первых, импровизированный кожевенный цех с единственной работницей располагался довольно далеко от хутора и собаки его почти не охраняли—я всерьез опасался за их нюх. А во-вторых, меня беспокоил Дедал, ну не верилось в смирение старой сволочи, поэтому ждал обратку. И, если честно, то очень надеялся, что терпелка  у овцевода недолгая, до таких реалии жизни доходят туго и почти никогда—с первого раза. Ночью же—лес закон, волколак прокурор…
     —Гера!
     Отчаянный детский крик окончательно стряхнул сон и я выскочил во двор.
     Грязная с головы до ног овчарка влетела в открытую створку ворот буквально через минуту и я понял—началось.
     Шерсть собаки под толстым слоем пыли была густо заляпана какими-то пятнами и нюх оборотня резанул знакомый тяжелый запах человеческой крови.  
     Гера сидела посреди двора, вывесив огромный язык тяжело дыша и поводя боками. Они вздымались и опадали словно меха кузнечного горна. На площадке был еще кто-то, но я видел только ее. Подошел, опустился перед зверюгой на корточки так, что тяжелая морда с окровавленной пастью и тоскливыми, чуть растерянными глазами оказалась прямо напротив моего лица. Гера коротко проскулила и я неожиданно даже для себя обхватил ее голову прижавшись щекой к грязной слюнявой морде. Сука чуть напряглась, затем облегченно вздохнула, обдав теплом, и посунувшись вперед аккуратно уложила клыкастую пасть мне на плечо. Я замер уткнувшись в пыльную, провонявшую человеческой кровью шерсть.
     Широко раздувая ноздри жадно втянул воздух… Густо пахнуло кровью… Двое… трое… нет, четверо чужаков. Что называется клочки по закоулочкам… Меня накрыло. Никаких рассудительных внутренних голосов, сверхумных сверхехидных говорящих зверей, чтения мыслей, телепатического обмена образами и прочей фэнтезийной бодяги. Эмпатия это или нет, но свою Бету я ощутил. Разом, всё что было в невеликих, но верных мозгах. Страх, беспокойство… обиду и вину за невольное бегство из безумия боя…
     —Спокойно, малышка, ты молодец, ты все сделала правильно.
     Гера виновато заскулила.
     "Точно… она Милку бросила… считает, что бросила… Э, как собаченцию-то колбасит. А Милка жива… Жива, поганка! Это же она сама погнала зверюгу за помощью. Хрен бы та бросила доверенную ей хозяйскую игрушку… Не нервная, чай, сучка в наморднике и с родословной длинней чем поводок."
     Повернулся на шорох за спиной. Так и есть Ринка и Едек уже тут, как тут, за ними у самых ворот воюет с дверью коровника озабоченная Лиза, а от ворот слышен встревоженный крик Зиты.
     —Геру обмойте у колодца, да повнимательней, мало ли, порезали или рубанули где под шерстью.
     Молодец пацан, пока Рина раззявив пасть лупала тупыми глазками, метнулся к колодцу и уже пыхтя оттаскивает тяжелую, вырубленную целиком из дубовой колоды поилку, что на всякий случай примостили у колодца, а его команда, и как только услышали, уже несется от мойни с полу-ведрами. Специально под эту мелюзгу ладили воду в бак на крыше тягать. Впрочем и старушки-поскакушки не подвели. Мама Лиза мимоходом выдала Рине направляющий пендаль и та отмерев начала медленно водить Геру кругами пока Едекова команда осторожно поливала и оглаживала густую шерсть. Мама Лиза уже скрылась в новом погребе с мясными долгоиграющими заготовками. Маму Зиту во дворе не увидел, зато услышал… лишнюю мелочь как ветром в огород сдуло. Уверен и запропавшая мама Гретта не под лавку спряталась.
     Едва Гера отдышалась, ухватил её тяжеленную голову за громадные торчащие домиками мохнатые уши и легонько, на мгновение, вжался лицом в страшную окровавленную морду, вдыхая терпкий запах боя и смерти. Поймал тоскливый виноватый взгляд.
     "Ты молодец, девочка. Все правильно сделала.
     Ах как я их буду рвать! Рвать, чтоб не шкуры, а мяса клочки по закоулочкам, чтоб кровянка хлестала… На чем я там думалку ломать бросил—частник-единоличник? Потому и единоличник, что один против всех и жаден без меры. Хана вам, твари, вы даже не представляете насколько я жаден!"
      Встал, грубовато толкнул мохнатую терминаторшу к Едику с компанией у колодца, а сам в два длинных шага скользнул на крыльцо. Кончилась лирика, собираться пора. Не на бой или священную месть. Не-е-е, погань, я иду убивать. Всех кто делал. Кто думал-придумал. Кто рядом стоял…
     Перепуганный детский голосок все еще бился в голове и гнал вперед. Быстро и бездумно, словно хорошо обученный и тренированный солдат по боевой тревоге, переоделся в новый охотничий костюм тонкой, хорошо выделанной кожи, подхватил сшитый специально под него кожаный же рюкзак. Прогрессор не прогрессор, но второго такого на этой планетке фиг найдешь—Грета вместе с Ринкой неделю страдали под моим чутким руководством. Кроили, резали, шили… Пять раз почти готовый переделывали. Ринка, как закончили, с самого утра до ужина от радости скакала, пока мама Зита ее не вздрючила за безделье.
     В рюкзаке на самом дне в плотном пакете завернутое в три пары запасных портянок чистое белье и сменка—штаны и рубашка грубого домотканного полотна. Поверх два боевых ножа не знакомой здесь, но привычной мне формы, свернутый кожаный патронташ с арбалетными болтами, несколько мелких посудин с эликсирами, одна большая с водой и баклажка с самогоном, сверток с чистыми тряпками для перевязок, мешочек с солью, мешочек с перцем и самая малость крупы. В отдельном наружном заднем кармане куски пеммикана, основной неприкосновенный запас. Снаружи прямо под руками с обоих боков из узких специальных гнезд диковинным украшением свисали ленточные хвосты метательных игл. Прямо поверх их гнезд по правому боку широкие петли для походного крепления арбалета. Слева—такие же для острия рогатины. Этакий местный аналог земного офицерского тревожного чемоданчика. Подготовил неделю назад. Словно нашептал кто. С рогатиной пришлось попотеть, но таки сделал ее разборной. Древко не очень похоже на дорожный посох, но… На ноги старые надежные земные берцы.
     —Хозяин!—Лиза окликнула едва появился на крыльце, она стояла около большого обеденного стола и протягивала мне небольшой приятно пахнувший сверток.
     —Хм… Идешь на день, еды бери на неделю?
     —О, Хозяин! То же самое папаня вбивал мне розгами в задницу. А в приграничье, пока он не занялся овцами, лучше охотника не было.
     —Поломала его хуторская жизнь.
     —Нет, Хозяин, Папаня таким стал когда притащил на свой хутор эту старую суку и ее выкормышей.
     —Так то был ее хутор…
     —Хутор королем  пожалован ее мужу-ополченцу, а эта… хозяйство, все одно, загубила… бы. Папаня ей хорошие деньги давал, но старая сука клещом вцепилась в чужое в добро.
     —Папашка твой, живоглот, ей и трети реальной цены не давал,—я отмахнулся от свертка и перешел к делу,—хорошего охотника лес кормит. Пока не вернусь, скот на дальние пастбища не…
     —Там и гонять-то нечего, куры да свиньи оста…—фыркнула моя сырная фея, но напоровшись на жесткий взгляд, отшатнулась зажевав конец фразы словно китайская мыльница-кассетник пленку. Но утрата любимых коровок, видать, настолько сотрясла основы мироздания мамы Лизы, что  даже испуг не стер злости с ее морды. Но ставить зарвавшуюся бабу в стойло было некогда—я уже спешил в импровизированную оружейку…
     …Лизу потряхивало, мимолетный запал перерос в приступ панического страха и сейчас, после ухода хозяина, ее скрутил отходняк. Она практически вползла в летнюю кухню, тяжело рухнула задницей на кадушку с водой и целую минуту не шевелилась, потом сунула руку глубоко под широкую нижнюю полку посудного шкафа и с натугой выволокла полуведерный темный кувшин с узким горлом. Вырвала зубами залитую воском пробку из кукурузного початка. Пара больших глотков мерзкого пойла прямо из горла обожгли глотку, но окончательно задавила мелкую противную дрожь. Перекисшая брага, наследство Рэя, отправилась обратно в тайник, а тяжело поднявшаяся повариха, зарылась в ворох вчерашних трав. Зеленая подвядшая черемша плохая замена мускатному ореху, но увы… Впрочем, мозолить глаза Хозяину она не собиралась…
     "Совсем расслабилась… да чего там, зарвалась… разбаловал телок быдло, вот и… Григ дурак и бабник, сволочь последняя, пьянь черная, но хутор держал намертво.  А наш-то и вовсе щенок… Держался, а как Ринка попала в руки, так и поехал по кругу. Видать,  или совсем раньше баб не нюхал, или давненько уже их не валял, вот и сдвинулся на стареющей солдатской шлюхе. Какое уж тут хозяйство…
     А папаня-то хватки не растерял, он и мелкие обиды долго не забывал, а за то, о чём Ариска рассказала и вовсе будет до смерти помнить и мстить. Милка, небось, уже в хитром погребе в колодках, а скотинка на пути к дальним отарам. И чего так долго ждал… Вот он бы на Овечьем развернулся… уж мужиков бы в погребах гнобить не стал и последнюю скотину безмозглой девке с дворовой шавкой не доверил."
     Собственные измышления показались столь радикальны, что мама Лиза судорожно оглянулась, но принятая на грудь брага  вновь всколыхнула мутную обиду, мешая ее со злобой и эйфорией от попущенной Хозяином наглости. Пьяная лихость захлестывала мозги, смывая вместе со страхом благоразумие и осторожность… Крамольная мыслишка мгновенно разрослась в конкретный и такой легко осуществимый план… Зло ухмыляясь повариха прихватила сверток и нырнула в глубину летней кухни. Через мгновение она уже спешила к хуторским воротам.
Гретта.07/05/3003 года от Явления Богини.Хутор Овечий
     Ба-а-амс!
     Гретта со всего маху налетела на честно выпрошенную у Хозяина неказистую табуретку. Навернуться не навернулась, но локтем об стол приложилась так, что руку словно электротоком долбануло и она мгновенно онемела. 
     Зато в голове прояснилось и баба, наконец-то, опамятовала… Поддерживая сразу же потяжелевшую и ставшую чужой руку, она глубоко вздохнула и оперлась о тяжелый стол привычно задавив страх и смятение в душе.
     Помогло. Теперь Гретта двигалась неспешно и весьма расчетливо, не забывая посматривать под ноги. Она словно вынырнула из того омута непоняток и неопределенностей в который медленно и неотвратимо погружалась последнюю седмицу. Достаточно пожившая, много повидавшая и испытавшая баба устала разгадывать загадки непонятного Чужака и в который раз спасать весь хутор.
     Пропавший скот это плохо и его нужно найти прежде всего.
     Вот пусть Чужак и ищет. Он Хозяин. Он знает.
     А ей надо за Милкой. Глупой никчемной девчонкой. И пусть даже та уже стóит втрое дешевле. Да хоть в пятеро, плевать. Была бы жива и ладно…
     Странно. Впервые за последнюю седмицу в голове стало ясно и пусто.
Алекс.07/05/3003 года от Явления Богини.Хутор Овечий
     Я уже усмотрел за воротами Геру с Рьянгой, что дожидались меня на выходе с хутора, но прямо перед калиткой чуть не воткнулся в нагнувшую наперерез Гретту. Она и Зита торчали подле ворот, но Зита так там и осталась низко склонив голову. Удивленно окинул препятствие взглядом. Лихо! Я, конечно, рассчитывал слегка подправить здешнюю моду, но не столь стремительно и кардинально. Кожаный охотничий костюм явно женская ипостась моей одежки. Темно-коричневые не широкие, но, все же, не в обтяг кожаные штаны заправлены в мягкие кожаные полусапожки с боковой шнуровкой того же цвета. Черная блуза с высоким, под подбородок воротом и длинными рукавами из мягкой, но плотной материи, поверх нее свободная длинная, почти до колен, не застегнутая темно-коричневая куртка. Ее полы прикрывают пристегнутые к бедрам ножны с кинжалами. Гретта вздрогнула наткнувшись на мой взгляд, чуть отступила назад, но так и не ушла с дороги, даже глаз не опустила, лишь заледенела личиком.
     Продолжая давить ее взглядом, проговорил:
     —Зита, до возвращения хутор на тебе.   Арису в амбар на на цепь, о невыделанных шкурах позаботься, за их сохранность своей шкуркой ответишь и чтоб никто за забор ни шагу. Если уж до не могу приспичит, то только с собаками.
     Я погладил насторожившуюся Рьянгу:
     —Если не вернусь до завтрашней ночи, то пришлю Геру. Тогда уж пусть Шейн в загон воду таскает. 
     —Да, господин. Все будет сделано, господин. Мы будем Вас ждать, господин. Очень ждать…—донеслась из-за спины скороговорка Зиты.
     "Выспренно как-то, что-ли. Опять Тиянтером доморощенным пахнуло теперь уже в её исполнении. Ах ты ж Зита-Зитуля. Странная баба. Странная и страшная.  Убил бы, тем более давным-давно уже есть за что. Но как хутору-то без неё?! Лизке коровки да травки. Гретте молодь хуторская. Вот весь хутор только ей и нужен. И она за него любого зубами грызть будет. И меня в том числе. Голая на танк попрёт и завяжет ему дуло бантиком. Как бы вот только её в стойло поставить. Мдя… Рвет у моих баб крышу не по детски. Ладно, будет день, будут песни. Тогда и споем."
     Помедлил, но так и не придумав ответа, обогнул Гретту направился к сидящим собакам, они с готовностью вскочили, но Гера внезапно уставилась мне за спину и угрожающе зарычала. Не оборачиваясь сделал еще шаг. Рычание повторилось. Пришлось обернуться.
     Гретта. На шаг позади и угрюмо сверлит меня взглядом.
     "Точно крышу сорвало. Твою ж Богиню! Ну на кой ты умной бабе столько тупого упрямства отсыпала! И рожа… вылитая вампирша из роскошного голливудского ужастика, только что клыки из пасти не торчат да еще и молчит, аж дрожь пробирает! Ну как бабе объяснить, что битв с мировым злом не запланировано, а Милку я один куда быстрее верну, жива бы была… А она рупь за сто жива. Ну да-да, псина примчалась без нее да еще и в крови по самые уши—чисто маньяк-убийца из того же фильма. Ха! маньяк не маньяк, а трупики вот они. Но девка-то осталась… ну почти в порядке! Да куда она, на хрен, с подводной лодки денется! Тридцать гривеней вполне себе повод для воздержания и человеколюбия… пара оплеух не в счет, да и заработала. Домой возверну и за Геру-лапочку по полной спрошу"
     Бабьи глаза полоснули пламенем ацетиленовой горелки и нервный залихватский настрой мгновенно снесло. Блажью тут и не пахло. Душу жгла дикая смесь тоски, мольбы, непробиваемого упрямства и… фанатичной надежды.
     "Уйдет! Я ж на неё хотел хутор оставить. Твою ж Богиню! Все одно, следом уйдет. Хоть вместе с Ариской на цепь сажай… С собой брать—свяжет по рукам и ногам, оставить—один хрен сорвется! Ладно, война план покажет. Мешать будет, съем к дергу"
     На меня обрушилась физически ощутимая тяжесть, очень хотелось тоскливо завыть, нервы искрили высоковольтными проводами  разрывая в клочья пленку некой виртуальности, которую, пусть почти неосознанно, я сам для себя создал, в которую играл и за которую трусливо прятался оберегая свою нежную душевную организацию. Нежданная реальность смачно шмякнула такого гениального меня мордой в вонючую мешанину дерьма и крови щедро приправленных ошметками человеческого нутра.
     …Истерзанная предчувствиями и страхами мать.
     …И Милка, смешная семнадцатилетняя девчонка—беспомощная приманка в моей почти гениальной, почти беспроигрышной  комбинации… Но не вылетела в последний момент кавалерия из-за холмов, а вместо респауна и круга возрождения только глупая наивная надежда, что жадность окажется сильнее похоти и злобы.
      Бессильно сплюнул и отвернувшись шагнул к собакам. Присев, потрепал Рьянгу, обхватил и ее голову и сильно прижался лоб в лоб. Поднялся, подтолкнул Рьянгу к воротам и махнул напрягшимся самкам:
     —Вперед!

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"