# Там, где нас нет 2 Глава 2

Де Лорени Альвин

...В голове диким калейдоскопом вертелись картинки, неясные образы, звуки и запахи. Из полураскрытого рта вырвался выдох и до обоняния донёсся запах ягод. Тех самых. Из куста. Цепочка-то так там и осталась... Дурацкая мысль какая...

Тело обожгло мгновенным холодом... Не вдохнуть, не выдохнуть...

Ледяной пузырь держал и держал. Всего неуловимые мгновения, но показалось - вечность. Затем что-то изменилось, показалось - я просочился через какую-то преграду, словно бы и не заметив её. Или это она меня не заметила? Как просочился - я не видел - глаза были крепко зажмурены. Обожжённые мгновенным холодом плечи вздрогнули от навалившегося тепла, даже жары. Ноги завязли в песке, не дававшем шагнуть. Кроме тепла на плечи навалилась невыносимая слабость - на грани потери сознания.

Я попробовал сделать шаг, не смог и присел, чисто рефлекторно подхватив елду - не хотел, чтобы она в песок ткнулась.

Открыл глаза. Выдохнул. Кругом, насколько хватало глаз простиралась... не знаю, наверное, это можно назвать пустыней. Растительности, во всяком случае, не было. Невысокие бугры светло-жёлтого песка пересечённые застругами, оставленными ветром окружали меня спереди и сзади.

Справа, в паре метров, песок плавно уходил в воду. Мелкие волны, с гребешками пены накатывались на берег. Растекались белыми полосами среди редких острых буро-зелёных разного размера камней и снова откатывались назад, едва слышно шипя. Глаз ухватил, что здесь очень мелко. Пять-десять метров от уреза воды, а глубина едва превышала десять сантиметров.

Левее, метрах в пятидесяти белела соль. Огромное поле соли тянулось невообразимо далеко. Дальше, за режуще белой кромкой соляного берега, блестела вода. Впереди, на перешейке ровно между морем и солёным озером из бледно-жёлтого песка торчал обломок стены, высотой мне по грудь. Из-за её края торчал кончик чёрного мехового хвоста, довольно толстого хвоста. Хвост расслабленно шевелился, приподнимая самый кончик и опускаясь на песок.

Раздышавшись и переборов головокружение, я поднялся на ноги. Бледно-голубое высокое небо. Шар местного солнца. Прямо в зените. Кое-где крохотные клочки облаков. И хмарь в воздухе. Как в домене. Влажность высокая. Такой себе туман, полупрозрачный. Вздохнул. Дышится легко. Воздух как высоко в горах. Лёгкий-лёгкий. И морем пахнет.

Шагнул к обломку стены. Голова закружилась и опять накатила слабость. Чёрный хвост замер. Скрылся. Я, глубоко увязая в песке копытами, кое-как подошёл ближе, схватился за стену, чтобы не упасть. Хм. Стена из кирпича. Красного. Оштукатурена. Серый раствор перемешан с крупным хрящеватым песком. Тут, под ногами, не такой.

Осторожно двинулся к краю стены, пробуя заглянуть за него.

Здоровенная чёрная кошка, размером со льва лежала на песке спиной ко мне.

Видимо что-то почувствовав, мгновенно взвилась в воздух и развернулась ко мне.

Это...

Вместо морды зверя лицо. Человеческое лицо. Женское. Это я мгновенно почувствовал... чем-то... Откуда-то изнутри пришло это знание.

Длинные волосы, чёрные у самой головы, двумя прядями, светлеющими к концам, перехваченными на уровне плеч какими-то завязками, свисали почти до земли. Крупное круглое лицо, не сказать, что страшное. Лоб и верхняя часть лица, ровно по веки густо закрашена красным. Остальное, несмотря на солнце бледно. Нечеловеческие жёлтые круглые глаза с убийственно острым круглым зрачком настороженно смотрели на меня из-под густых чёрных ресниц. Ровный, чуть вздёрнутый нос, крепко сжатые губы. Они чуть дрогнули и во рту я увидел белые зубы. Зубы с острыми клыками. Длиннее моих точно.

- Там... Нге келе нани? (Вот, ты кто такой?) - пришло от неё.

Голос хриплый, с рычащими нотками, ощущение такое, что она долго не говорила, но не утробно рычащий, а такой... Низкий, но понятно, что говорит самка. Не самец.

Тихо-тихо-тихо...

Я опустился перед ней на колени - стану ниже и не буду представлять опасности. Да и голова так меньше кружится. Осторожно протянул руку к лицу существа, давая ей возможность обнюхать пальцы. Но нюхать она не захотела, а продолжала пристально смотреть мне в лицо.

- Келе нани? (Кто такой?) - снова настороженно повторила она.

Мне было совершенно всё понятно, что она говорит - видимо для демонов нет языкового барьера. Просто вот раз! и в голове возникает ощущение, что тебе всё понятно, что она хочет сказать.

- Я... Моно келе Вигдис... (я Вигдис), - я продолжал тянуть к ней руку, решив коснуться волос на голове. Говорил-то я на привычном для себя языке (каком, кстати?), но информация, долженствующая быть доставленной от инкуба к покоряющейся ему самке, дошла без искажений.

- Виг-х... - она кашлянула, видимо имя моё ей было непривычно произносить.

Рука моя тянулась и тянулась к существу. Оно покосилось на неё и чуть вздёрнуло верхнюю губу вверх, открывая клыки, но не отстранилось.

Спокойно-спокойно, хорошая моя... Вот... так...

Рука моя дотронулась до жёстких толстых нечёсаных волос, провела по ним. Снова поднялась к макушке и опять повела ниже. Внутри меня всколыхнулась моя сущность, транслируя через прикосновение спокойствие и нежность. Хорошая, хорошая, красавица... вот, вот так...

Переместившись, как был, на корточках, поближе к странному существу, я гладил её по голове. Она блаженно прикрыла глаза. Открыла снова. Убийственно острые зрачки затуманились удовольствием.

Я - инкуб. Покорись мне самка!

Я направил свою волю на неё, почувствовав как что-то необъяснимое, какие-то эманации, затрагивающие что-то таинственное, невыразимо древнее, животное, вырвавшись из центра моей груди, окутали лежащее передо мной существо.

- Ы-ых... - выдохнула она и, не вставая, на животе, перебирая лапами по песку, подползла ближе, подставляя голову под мои руки.

А пованивает от неё - я шевельнул носом, стараясь не морщиться. Так-то кошки вылизываются и таким образом, ухаживают за собой. А с человеческим языком лизать шкуру... Мягко скажем, проблематично. Да ещё и длина этого самого языка маловата.

Ну, всё - она моя - пришла удовлетворённая мысль.

Существо, между тем подобралось ко мне ещё ближе и, удовлетворённо выдохнув, положило голову мне на колено, искоса наблюдая за мной.

Ох, девочка моя...

Что ж ты так воняешь-то?

Я попробовал притронуться губами к голове существа и разочарованно прикрыл глаза, так и не коснувшись её.

Пахло зверем, немытыми волосами... Ох, ё!

Я вытаращил глаза - у неё вши!

Не сказать, что много, но есть. Даже ползают!

Так, - одёрнул я себя, - убегать нельзя. На меня они в любом случае не переберутся - жить негде. Волос у меня нет. А вши её не платяные, в одежде не живут.

Тут ведь воды полно. С двух сторон разом. Оно, конечно, кошки не самые большие любители принимать ванны, но ягуар вот, например, любит и тигры тоже с удовольствием плавают.

Я осторожно снял голову разнежившегося существа со своего колена и встал.

- Нге ке квенда на вапи? (ты куда?) - прохрипела она разочарованно.

- Я это... огляжусь тут... - махнул я рукой в сторону соляного озера, ответив на том же языке.

А вот интересно, блохи у неё есть? Вши-то в голове у людей, а блохи на теле у зверей живут. Шерсть-то коротенькая у неё. Эти как их, пухоеды ещё бывают. А вот как она насчёт секса? - бродили у меня в голове рассеянные мысли, пока я, щуря глаза, смотрел на озеро из-под руки. Чёрт, привычка человеческая! Глаза-то на самом деле этого не требуют.

Стоп! Я человек?

Я сел, где стоял. Человек.

...Человек...

Был. Правая рука моя провела по плечу левой, звякнув золотым чехольчиком напалечника среднего пальца по верхнему причудливому браслету тканевого рукава.

А теперь кто?

Я оглядел светло-розовый живот. Свой, теперь уже свой, светло-розовый живот с тонкими складочками нежной кожи и блеснувшей цепочкой, продёрнутой в колечко пирсинга в пупке. Оглядел здоровенный член, вольготно развалившийся на бедре, затянутом в синюю ткань штанины.

А теперь я - демон. Демон любви. Слабый и хилый. С хвостом. И с членом в полруки размером...

Сзади ко мне неслышно подошло... подошла эта... кошка. Молча ткнулась лбом между лопаток, провела щекой по спине, обошла, села сбоку по-кошачьи, обернувшись длинным хвостом и глядя на меня.

Помолчала. Переступила толстыми лапами по песку.

Я поднял голову:

- Тебя как зовут?

- Клеора, кх-м, - закашлялась она с непривычки, - Сфинга... Я...

- Схожу-ка я, Клеора, вон туда, - я махнул рукой в сторону блестевших пластов соли, - Со мной пойдёшь?

Она, по-прежнему глядя на меня, отрицательно качнула головой. Обе пряди перетянутых волос с боков её головы шевельнулись:

- Н-нет... Я не могу... Мне нельзя...

Ну, нельзя, значит, нельзя. Я вот тоже не могу. Вернулся бы обратно, а не могу. Чувствую, что не получится - сил нет. Путешествие между мирами, оказывается, забирает силы. Отлежусь, отдохну вот и вернусь. В домен.

А можно ли вернуться не в этот домен, а куда-нибудь ещё? В другое место?

Все, ну, девчонки - Эдесс, Вилда, Канно в один голос твердили, что я слабенький, от этого всепроникающий и особо ценный. В домене Аул Бит меня любят - уж что-что, а это я почувствовал - самки же кругом. А их я чувствую, несмотря на то, что они сильнее.

А в другом месте? В этом, как его, общественном домене, что будет? Поймают и съедят? Или в другое рабство захватят и начнут перепродавать друг другу? Не знаю. Мне категорически не хватает информации!

Сюда вот ещё, за каким-то лешим провалился. К сфинге этой. Что и за зверь такой?

...Как же - почувствуй похоть! Вот и почувствовал. Экспериментатор хренов. Сиди вот тут теперь. И пока кошку эту не трахнешь, никуда не пойдёшь. А не трахнешь - с голоду сдохнешь.

Я, по-прежнему сидя рядом со сфингой, подтянул колено к подбородку, положил на него голову и продолжил размышления.

Как долго я тут пробуду? Как эта сила-то копится? Понятно, что я инкуб и должен пялить всё, что шевелится, а что не шевелится, шевелить и пялить. Логика подсказывает, что именно так я и получаю энергию для своего существования. Похоже, что и возврат возможен в рамках этой парадигмы. То есть я, выйдя куда-то, в какой-то мир и, потратив на переход силы, должен там, потрахавшись (фу, Вигдис, как не стыдно, вступив в половую связь, конечно), подпитаться от этого процесса и вернуться обратно. Причём всё это должно происходить не с нулевым результатом.

Размышляя, я подобрал кончик своего хвоста и начал поглаживать его пальцами. Успокаивает. Теперь дальше. Нулевой результат означает, что я от чего пришёл к тому и вернулся и, стало быть, смысла в таком межмировом хождении нет.

Я вздохнул. Посмотрел вдаль, окинул взглядом сфингу сидящую рядом, поправил провалившийся между ног член - отряхнул под пристальным взглядом только что не облизнувшейся кошки, головку от песка, зажал его между животом и согнутой в колене ногой и снова принялся медленно гладить розовый треугольник собственного хвоста.

Как добиться положительного баланса? И в чём он выражается, баланс этот? В чём-то особом? Как там? БДСМ, золотой дождь, копрофилия (тут меня передёрнуло, фу!), фистинг, групповухи без разбора баб и мужиков, страпон, трансы, геи? Что там ещё? Расчленёнка, каннибализм, вперемежку с безудержно-свирепым сексом на грани жизни и смерти? Это?

Или просто... Инкуб - тот, кто лежит сверху. Миссионерская поза и этого достаточно? Или просто рядом побыть, так сказать, поглядеть, свечку подержать, присоветовать чего?

Не-ет... вряд ли.

С Эдесс было - она обдрочилась в очередной раз и смазку свою мне в рот с пальцев пихать стала. Не, так-то я не против - вкус тела у неё... завораживает - это да... Но себя я бодрее стал чувствовать...

Стоп!

Я аж выронил из рук кончик хвоста. Это выходит - у меня силы на переход появились после того как я от неё подпитался? А без такой подпитки - сидеть мне в домене и чахнуть там от скуки и голода?

...Не, процесс-то любви в целом приятный, спору нет. Но одно дело, когда ты им занимаешься, так сказать, по зову сердца и совсем другое дело, когда у тебя выбора нет - иначе сдохнешь от голода.

Голод, голод... Ягоды я ел. Вкусно было. Жопа, опять же. Анус в ней есть. Для дефекации. А дефекация есть следствие приёма пищи. А приём пищи нужен, чтобы не сдохнуть. Значит, я могу по-другому выживать?

Я поднял взгляд на сфингу. Сидит. На меня смотрит. Не моргает даже.

- А почему тебе нельзя туда?

- Я... - она снова закашлялась от непривычки говорить, - приказ... Архи приказали... Там стена... от неё нельзя, это... уходить... Они кормят... я сижу...

- И как давно ты тут... сидишь?

- Не... не помню... давно... всегда... - она тяжело вздохнула и потупила глаза.

- А архи - это кто?

- Они... они летают... они... чёрные... высшие... А я... белая... - она снова вздохнула, переступила лапами, - и без крыльев...

- Ты белая? Да ты в зеркало себя видела? Вон, - я показал пальцем на меховой бок сидевшей передо мной сфинги, - чёрная вся, как... как я не знаю что!

- Они... у них кожа чёрная! Вот...

- А у тебя... - протянул руку и провел против шерсти по лапе сфинги, под жёсткой густой шерстью разведённой в стороны моими пальцами стала видна бледно-серая кожа.

Я замолчал. Да, не чёрная.

- А что за стена такая? Зачем там сидеть?

- Архи приказали...

Я поднялся и, сопровождаемый сфингой, кое-как прошёл к полуразрушенным остаткам стены. Огляделся - я шёл оттуда, вон даже следы на песке остались. А она с этой стороны сидела.

Там, где сидела сфинга, у самой стены песка не было и каменная площадка, шага в три шириной и длиной, была до блеска вытерта её жёсткой шерстью. На самой стене, в самом её центре сохранился золотистый круг, посеребрённый в самой середине. По внешней стороне круга шла надпись: τίς πρωῒ μὲν τεττάρσι βαίνει, μεθ" ἡμέραν δὲ δυσὶ, ἑσπέρας δὲ τρισί ποσίν (кто ходит утром на четырёх, днём на двух, вечером на трёх ногах?).

- И что это? - спросил я, мучительно пытаясь вспомнить, что же такое, что-то очень знакомое, я вижу.

- Я тут... Архи присылают... людей... Они тут... - она повернулась к надписи, - смотрят... чи... читают... А потом их убивают...

- Кто убивает?

- Архи... Они их едят...

- А зачем присылать сюда? Сразу бы убили и всё.

- Не... не знаю... - сфинга, глядя на меня, склонила голову к левому плечу, переступила лапами, - Потом мясо дают...

Она посмотрела в сторону, будто показывая мне что-то.

Песок в радиусе метров десяти вокруг площадки был весь истоптан следами сфинги.

Я шагнул в сторону от площадки. Ещё. Когда отошёл на пять шагов, под копытами что-то хрустнуло. Нагнулся, разгребая песок в стороны. Кость. Ещё одна, ещё. Соединены между собой полусгнившими связками. Толстая и две потоньше. Бедренная и две берцовых. Колено. Меня замутило. Сглотнул, снова глянул на остатки пиршества. Хм... а кость-то бедренная... кривовата и заметно короче чем у человека. И берцовые... у человека малоберцовая такая себе... можно сказать атавизм. А тут. Крепкая, мощная, по толщине и размеру такая же как большеберцовая. Обе они короткие, прикинул - в мою пядь примерно. Это что же за люди тут такие?

Я присыпал найденное песком.

- А ты это ешь?

- Да... не хотела... Они невкусные, жёсткие, воняют... А архи два, нет... три по пять дней есть не давали... - она потупилась и тяжело вздохнула.

- А для чего тебя тут держат?

- Архи говорят, стену охранять надо...

- От кого?

Сфинга снова потупилась и вздохнула.

Ясно. Ссылка тут для неё такая. Бессрочная, судя по всему.

Пу-пу-пу... Я ходил перед площадкой, на которой сидела сфинга, размышляя. Людоеды тут живут. И пусть люди, судя по костям, не совсем люди, но разумные же. Вон, читают даже.

Делать-то что теперь? Уйти не могу - сил нет. И взять негде. Охо-хо-хонюшки...

- Ладно. Ты пока тут побудь, я вон туда схожу, - снова я махнул в сторону соляного озера, - и приду.

Сфинга согласно мотнула волосами и улеглась, положив человеческий подбородок на скрещённые лапы. Она будет ждать.

Кряхтя и мотаясь из стороны в сторону на копытах, проваливавшихся в песок на каждом шагу, побрёл к блестевшему не так уж далеко соляному пласту. От падения меня спасал хвост, мотавшийся и крутившийся во все стороны в рефлекторной попытке удержать моё тело вертикально.

Наконец, добрался. Блестящая соляная корка захрустела подо мной. Под ней грунт был твёрдым и я мог стоять не проваливаясь и не качаясь из стороны в сторону. Метров семь я прошёл по ломким белым кристаллам. Дошёл до воды. Прозрачная. Там, где становилось глубже, делалась зеленоватой. Зеркало воды отражало солнечный свет, всё вокруг было белым, но моим демоническим глазам это нисколько не вредило. Совершенно не щурясь я оглядывал окрестности.

Так, думал я, с этой сфингой всё равно придётся заняться этим самым. Но уж больно она духовита. Надо её сюда тащить и отмывать. И от вшей и от грязи. Куда вот только? В какое место? И что за вода здесь? Может кислота какая?

Подумав немного, стянул с себя рукава и штанины. Аккуратно сложил на пупырчатом от отложений белом камне. Выбрав место, так, чтобы до воды можно было дойти не замочив ног и цепляясь руками за белые шершавые камни, на палец покрытые белыми отложениями, пробрался к самому урезу и наклонившись чуть ли не вверх задницей, зачерпнул немного прозрачной жидкости. Поднёс к носу. Потёр друг о друга ставшие вдруг скользкими пальцы. Сода. Ну, да - сода. Практически пищевая. Вода тёплая, почти горячая. Осторожно вытянул язык и коснулся воды в ладони. Солёненько и пресно одновременно. Сода и соль. Отряхнув мокрые пальцы, вытер руку о задницу. Вот тут её и помоем. Заодно от живности избавим. Только промыть бы её потом. А то - вон как запаршивела.

Кожу сохнущей руки стянуло. Выступил белый налёт. И на заднице тоже. Правая ягодица сбоку стала белой, отпечатав на высохшей коже белую пятерню - там, где шлёпнул рукой.

Ладно. Надо дело делать и валить отсюда...

Подхватив снятую одежку, с комом синей ткани в руке, поковылял обратно. Аккуратно разложил принесённое на стене и обратился к вставшей на лапы при моём приближении сфинге:

- Пойдём со мной...

- Нет... нельзя, - она попятилась от меня, опустив голову к лапам и глядя мне в глаза.

- Ты же не привязана. Как эти твои архи узнают, что ты туда ходила?

- Узнают... Они всегда знают... Потом больно будет...

- Они бьют тебя? - я присел к сфинге ближе, провёл рукой по спине.

На боку, под тонким мехом обнаружился давно заживший шрам.

- Это от них?

Сфинга молчала.

- Посмотри на меня, - приказал я.

Она подняла на меня лицо.

Протянув руки, я взял его в ладони:

- Обещаю, что тебя никто бить не будет. Поняла?

Она согласно прикрыла глаза.

- А теперь пойдём.

Запустив руку ей под затылок, под спутанные волосы, я, не отпуская сфингу, встал и потянул её за собой, побуждая вставать.

Она встала, оказавшись в холке чуть выше колена.

- Пойдём, хорошая моя, пойдём. Сейчас мы Клеорочку нашу помоем. Всё-всё из неё повыведем, она чистенькая станет...

Что я замыслил делать потом, благоразумно умолчал. В конце концов, это её эманации похоти я уловил. А раз они есть, эти эманации, то, стало быть, моя задача - реализовать её, нет, наши совместные желания. Себе на пользу. Ей - как уж получится...

Пока я так размышлял, мы дошли до границ круга, испещрённого следами сфинги. Видимо, дальше ей ходить нельзя. Она вся сжалась, переступая через воображаемый круг.

- Не бойся, не бойся, всё хорошо, - я провёл рукой по дрогнувшей спине сфинги, - ты же смелая девочка? Смелая. Самая смелая. Вот. Пойдём.

И мы пошли. Чем дальше она отходила от обломка стены тем напряжение в её теле спадало больше и больше.

Наконец, под нашими ногами захрустели кристаллы соли. Вернее под моими копытами. Она ступала очень осторожно, тщательно выбирая место, куда поставить лапу. И спорить с этим было трудно - она могла порезать подушечки пальцев, хотя истечь кровью ей не грозило - стоит только промыть рану в содовом озере, как раны почти мгновенно перестанут кровить. Но лучше, конечно, обойтись без этого.

- Пойдём вон туда, - показал я на место у самого берега, где глубина на глаз была мне примерно по колено. Если сесть - то нормально будет. Крохотный заливчик, образованный несколькими камнями покрытыми белыми отложениями, принял нас. Вернее меня. Я вошёл в плотную воду, постоял там, опробуя - как такая вода будет воздействовать на тело. Хотя, моё тело вряд ли почувствует воздействие, а вот сфинга...

Она, глядя мне в глаза, верила и шла за мной. Поэтому бестрепетно шагнула в воду, навстречу моим протянутым рукам, поморщилась брезгливо.

- Что? Как? - забеспокоился я, вдруг вода начнёт разъедать ей кожу?

- Непри... неприятно... - прохрипела сфинга.

- А как именно? Вода кожу разъедает?

Она отрицательно помотала головой, концы волос полоскались в воде:

- Нет... стягивает...

- Это пройдёт, - опустился я рядом с ней, садясь на дно, - иди сюда...

Запустив пальцы в жёсткие волосы, растрепал их, распуская на пряди и сдёргивая завязки, перетягивавшие грязно-серые концы.

- Опустись пониже, - попросил я, - чтобы подбородок до воды дошёл.

Она присела ниже, а я возился и с её волосами и со шкурой, проводя по ней пальцами и выжимая из неё остатки воздуха взлетавшего к поверхности мелкими пузырьками.

Пробежался по бокам, нащупав три или четыре шрама, перебрал пальцами передние лапы, забравшись между её пальчиков и проведя большим и указательным пальцем по каждому когтю. Сейчас, естественно, втянутому, но вызывающему уважение - каждый из них был длиной в половину моего пальца. Провёл пальцами по шерсти, потом несколько раз против - мне надо было, чтобы содовая вода проникла до самой кожи, выжигая всю живность, обитающую в шкуре сфинги. Наконец, удовлетворился проделанным и пора было приступать к самому сложному - мытью живота, задних лап и головы. Пока я возился с передними лапами, боками и спиной сфинга млела, а как она среагирует на мытьё самого сокровенного?

- Клеорочка...

- Ммм... - она открыла посоловевшие глаза.

- Давай на спинку перевернись, животик помоем... - промурлыкал я так, что член у меня дёрнулся.

- Мммр-р... - согласно муркнула сфинга, полностью мне доверяя и перевернулась так, что её голова упёрлась мне в грудь, живот беззащитно всплыл к поверхности - плотность воды позволяла, а задние лапы вытянулись вдоль тела.

Во-от - добился я всё-таки своего. Голова сфинги затылком погрузилась в воду, а лицо с закрытыми глазами осталось на поверхности - неяркий свет местного солнца заставлял её жмуриться и глаза было проще закрыть совсем.

Длинные жёсткие волосы расплылись в воде не желая опускаться ко дну. Я расправлял пряди в стороны и перебирал, проводил пальцами и промывал каждую прядку, избавляясь от вшей и гнид. Стоит оставить хоть одну и снова расплодятся. Но думается мне, солёно-содовая вода убивает такую мелочь на месте. Самое главное - нам самим тут не засиживаться. Особенно сфинге - сода и соль вытягивают жидкость из тела и, посидев достаточно долго, можно получить обезвоживание, несмотря на то, что в воде сидишь. Покончив с волосами на голове, я перебрался к животу огромной кошки. Провёл несколько раз по меху по шерсти, а затем начал ершить плотную шкуру против. Несколько раз задел соски, их было шесть. И каждый раз она дёргалась, так, что передние лапы, безвольно свисавшие, с согнутыми кистями, вздрагивали, а глаза, несмотря на стоявшее в зените солнце раскрывались.

- Всё хорошо, девочка моя, всё хорошо, надо, надо помыться. Везде помыться. Чтобы чистенькой быть... - уговаривал сфингу, возясь в её шерсти.

Дошёл до самого низа живота, между задних лап. Тут она напряглась, но, как я чувствовал, вовсе не от того, что кто-то чужой забрался своими шаловливыми пальцами в сокровенное место. А потому, что я продолжал размеренным голосом уговаривать её и потому, что... она меня хотела...

Её желание, видимо и послужившее той путеводной нитью, приведшей меня в этот мир, и до конца не осознаваемое ей самой, от моей возни только усиливалось.

Сфинга, лежавшая на поверхности плотной воды, тяжело вздохнула, открыла глаза, оскалилась, снова прикрыла глаза и опять гулко вздохнула. Я, между тем, добрался до влагалища, погладил ладошкой шерсть вокруг, провёл пару раз пальцами по узкой щели и решил больше над ней не издеваться - у нас ещё анус и хвост остались. Быстренько, не обращая внимания на свой деревенеющий под водой член, закончил с ними. Ещё раз внимательно оглядел поле своей деятельности - грудь, живот, задние лапы и хвост, снова вернулся к волосам на голове.

Хе-хе! Задумка-то удалась! На поверхности воды рядом с головой Клеоры качались вши, погибшие от воздействия воды, в которой мы полоскались.

- Всё, Клеора, на берег! - скомандовал я, перевернув сфингу лапами вниз.

Она, встав передними лапами на белые шершавые камни, выпрыгнула. Следом вышагнул я.

С нас текло. С неё, конечно, больше. Кожа у меня быстро сохла, покрываясь белыми разводами. Бока и спина сфинги тоже становились седыми от оседающей соды и соли.

- Смотри, - показал я пальцем на облачко дохлых насекомых, колеблемое водой, - это у тебя столько было.

Приглядевшись, она облизнула сухие губы:

- Бла... благодарю... я всегда... сколько помню, чесалась...

Она виновато опустила взор.

Ну, действительно винить её не в чем - архи эти её, запрещали ей отходить от стены и наказывали за непослушание - вон шрамов у неё сколько. А вот, где она могла подцепить это добро?

Ладно, поразмыслим на досуге. Теперь - отмываться.

Вернувшись к обломку стены - также парой, обошли его и побрели - брёл-то я, сфинга шагала спокойно, добрались до берега моря. Здесь я снова попробовал воду. Солёная. Но, само-собой, никакого сравнения с озером. Так, что-то солоноватенькое. Отмыться сможем. Вот, только дойти бы до глубины соответствующей. Хотя бы по колено. По воде шли долго. И опять я отставал - узкие копыта вязли в песке на дне моря - он затягивал их, как в болото, стоит наступить и вот уже сантиметров десять есть.

Но добрели. Я, опасаясь остаться в донном песке навечно, сел на задницу и начал смывать соду с груди, с рук, с плеч. Сфинга, разлеглась на животе, так, что вода доходила ей до подбородка. Лежала, надувая щёки на близкую воду, искоса пристально бросала на меня, занятого сейчас собой, длинные взгляды. Когда видела, что я поднимаю взор на неё, вспыхивала щеками и преувеличенно пристально разглядывала дальний берег - ушли метров на пятьсот, не меньше. Молчала.

Чёрт! С членом ещё этим. То, что кожа побелела от соды - это само собой, другого и не ожидалось, но вот дальше... Содовая вода попала под крайнюю плоть и теперь ещё и головка члена, самая его чувствительная часть, стала белой! Отведя кожу назад, я, сидя с широко разведёнными в стороны ногами, осторожно касаясь, смывал налёт соды с головки. А-а-а!

Сфинга, глядя сквозь воду на мои руки, с вожделением и любопытством наблюдала за моими действиями.

А я ёжился от чересчур острых ощущений.

Эх, крем бы увлажняющий какой... да где ж его взять-то?

Член кремом мазать... Хе-хе... кто-нибудь так делал?

Задрав орудие любви вверх, а благодаря его размерам он почти дотянулся до поверхности воды, только снизу, я внимательно разглядывал его головку - удалось ли оттереть всю соду или нет? Вроде бы да... Розовенькая стала...

Так, ладно, с этим закончили. Иди-ка ты теперь ко мне.

Оставив член в покое, я протянул руки и начал перебирать волосы сфинги, которые после купания в содовом озере побелели и застыли, как после цемента, торчком, ломко хрустя, как сухие макароны.

Макароны...

Что это?

Чёрт!

...Человек, макароны вот теперь ещё...

То, что уже плавало в воде, мне удалось промыть без проблем, а вот макушка... Придётся притопить или нырнуть её попросить?

- Так, девочка моя хорошая, давай-ка в воду поглубже мы с тобой заберёмся, - ворковал я, уговаривая сфингу намочить макушку.

Промыли и её, да и личико я, осторожно взяв его в ладони, отмыл от этой её ужасной раскраски.

Сфинга была вымыта полностью и звериный запах тела ушёл. Пропал и запах немытых волос. Пошли назад. Возня с недокошкой и передвижение по песчаному дну, так и засасывавшему мои ноги, вымотали окончательно и я, задыхаясь на каждом шагу, еле шёл за вышагивавшей передо мной донельзя довольной сфингой.

Добравшись к урезу воды, она совершенно бесцеремонно отряхнулась от воды, забрызгав и меня и всё вокруг.

- Эй! - только и смог я вскрикнуть, прикрыв глаза ладонью.

Она виновато посмотрела на меня и дёрнула хвостом. Определённо, возможностей для общения у неё с помощью тела гораздо больше, чем у меня. Или я ещё не до конца овладел своим новым телом?

Я обессиленно сел на твёрдый мокрый песок в полосе прибоя, но так, чтобы вода до меня не доставала. Сфинга, снова по-кошачьи обернувшись мокрым хвостом, села рядом.

Я подтянул ноги к телу, опять заложив член между животом и ногой. Положил руки на колени, пристроил на них подбородок.

Море...

Сколько хватал глаз, оно тянулось во все три стороны до самого горизонта, черта которого терялась в туманной дымке.

В подмышке слева зачесалось - эх, хорошо бы ещё в пресной воде морскую соль с себя смыть.

- Слушай, а тут вода есть? Ты что пьёшь? - обратился я к сидевшей рядом и тоже смотревшей на море сфинге.

- Вот... - она переступила передними лапами и кивнула головой, подбородком указав на слабый прибой.

- Она ж солёная...

- Я... пью...

Ладно - уговаривал я сам себя - надо с ней перепихнуться... хоть как-нибудь... поднабраться силёнок и валить к себе... домой...

Собравшись с силами - и с физическими, слабость по-прежнему одолевала, и с моральными, я осторожно, бочком, пододвинулся, к сидящей рядом сифинге, закинул руку на тёплую чёрную ещё влажную спину, искоса поглядел на человеческое лицо полукошки, щёки которой стремительно заалели...

Зажмурившись, потянулся губами и чмокнул её в щёчку.

Горячий член, прижатый в сгибе ноги, тут же напомнил о себе, резво толкнувшись.

Эге! Да ты, оказывается, готов к труду и обороне.

- Ты... что такое... сделал? - прохрипела она взволнованно.

- Поцеловал красивую... э-э... сфингу... - замялся я, не зная как назвать это существо, но в то же время ободрённый реакцией члена, - да... самую красивую тут девочку поцеловал...

- А... а... зачем... ты... это... ну... сделал? - она, красная до самых корней волос, смущённо переступила лапами по песку.

- Ну... так делают... с теми, кто симпатичен. Вот ты мне симпатична и я тебя поцеловал, - я быстро терял смущение, - а ещё вот так можно... - тут я, взяв за подбородок, повернул её голову к себе и поцеловал в губы.

Оторвался.

Оглядел лицо и ошалевшие от происходящего глаза сфинги, зрачки которых, несмотря на день, стремительно расширялись, закрывая жёлтую львиную радужку почти полностью.

Давай, вывози инкубовская кривая.

Она выдохнула, покачнулась, расставила передние лапы пошире и прикрыла глаза, взмахнув длинными чёрными ресницами:

- Ещё... хочу...

Ну, это мы запросто. Я, чуть приободрившись, вскочил перед ней на колени, оказавшись немного выше её головы, схватил лицо сфинги в ладони и приник к её тёплым губам, а мой освободившийся член, как штык, уперся ей между передних лап.

Она неумело ответила, пробуя прихватить своими губами мои. Эй, эй, погоди не так. Во-от. Вот так - я, остановив её порыв, медленно перебирал своими губами её губы и чувствовал, как внутри меня зреет какое-то... какой-то шар... прямо в середине груди... в солнечном сплетении.

По мере того, как я целовал сфингу, шар этот полнился, ширился, наполняя тело силами, а сфинга становилась мягче, расслабленнее, покорнее.

И как теперь с ней дальше быть? - проклюнулась в голове мысль.

На спину завалить и сверху пристроиться? А если она задними лапами дёрнет? С когтями? Разорвёт ведь...

Но инстинкты тела полукошки сделали всё за нас. Она, так и не отрываясь от моих губ, как-то странно муркнула прямо мне в лицо, затуманившиеся глаза с трудом сфокусировались, едва осознавая видимое, мощное мускулистое тело прогнулось в спине, таз приподнялся чуть вверх и длинный хвост, так и не просохший после купания, отвёлся в сторону, открывая доступ к влагалищу.

Я, краем глаза отслеживавший движения её тела, по-прежнему не отрывался от губ сфинги. Это вот так? Это мне сейчас ей на спину надо завалиться?

Шар энергии в груди успокоился - видимо, всё, что можно было получить от поцелуев, я получил.

А теперь смогу уйти? Или надо больше?

Я оторвался от губ сфинги и она, что-то почувствовав, вскочила на задние лапы, передними обхватила меня, навалившись всем весом и оказавшись выше. Я так и остался стоять перед ней на коленях и вес сфинги гнул меня назад сильнее и сильнее.

Эй! Ты мне спину сломаешь!

- Ты что... девочка моя, ты, что... погоди... я встану, - зашептал я ей в лицо.

Она не слышала и только сильнее обхватывала меня лапами.

С трудом, качнув тело, я едва смог встать на ноги, переступил, удерживая и себя и вес сфинги, хвост мой, как в минуты страха, незаметно обернулся вокруг левой ноги.

Так! Стоять! Ложись, давай! Быстро!

Похлопывая по передним лапам сфинги руками, я едва смог привести её в чувство. Глаза её увидели, наконец, происходящее, хотя всё это время и смотрели прямо на меня. Она часто-часто заморгала и опустилась на все четыре лапы. Отвернула от меня лицо.

А что такое?

Ну-ка!

Я, едва успел перехватить намеревавшуюся бежать к стене полукошку.

- Стой! Куда! Ты что?

Она прятала лицо. Шмыгнула носом.

- Ты... теперь... уйдёшь от меня... да?

В этом вопросе было столько боли и невысказанной надежды, что у меня перехватило горло.

Я опустился на колени рядом с ней, обхватил руками за шею и уткнулся носом в жёсткие волосы пахнущие морем:

- Нет-нет, девочка моя, нет-нет... Не брошу... Я тебя никогда не брошу...

На самом деле? Не бросишь? - грызла в глубине паскудная мыслишка.

Я гладил её руками по голове, по спине и от каждого движения моей руки по гладкой чёрной шкуре она прогибалась и начинала дышать чаще и чаще.

Во-от, вот так вот...

Поглаживая сфингу по бокам и спине, я потихоньку, на корточках, перебирался ближе и ближе к её задним лапам.

Затем, когда оказался напротив нужного места и положил руку на крестец, она снова прогнулась и мучительно-томно выдохнула, прикрыла глаза и откинула голову назад, затылком к спине. Ухватив пучок длинных волос, я несильно потянул их на себя. Между моих ног, задев отвисшие книзу тестикулы, мотнулся вправо-влево хвост сфинги.

Давай! Она ждёт...

Как тут...

Свободной рукой, оттянув кожу крайней плоти назад, я обнажённой головкой поводил вверх-вниз по обрамлённому короткой чёрной шёрсткой влагалищу. Хлюпнуло. На головке блеснуло. У неё смазка выделилась. И давно. Член упёрся в самый вход. Я подался вперёд. Головка, раздвигая губы влагалища в стороны, до половины вошла в жаркую глубину. Голова сфинги дёрнулась. Я попробовал двинуться ещё. Как тесно-то...

Голова полукошки снова дрогнула, я удерживал её за волосы и всё чувствовал. Видимо ей сейчас больно. Положил руку ей на спину и снова начал гладить. Расслабилась. Идём дальше?

Снова двигаюсь вперёд, снова она дёргается и снова глажу её по спине. Ф-фу-х...

Головка влезла целиком и плотно охвачена горячими стенками влагалища. Чувствую, что не надо форсировать движение вперёд и застываю без движения позади сфинги.

Мне нужны от неё эмоции, связанные с сексуальными переживаниями - в голову приходит вдруг простая в своей очевидности мысль.

А для этого ей должно быть приятно. И если сейчас я затолкаю всю свою благодать в неё целиком, то ничем, кроме разрыва матки и влагалища это не кончится. И об эмоциях можно будет забыть, а, следственно, и о возврате домой.

Домой... Домен Аул Бит уже домом для меня стал?

Что ж, идём назад. Я подался назад и головка вышла почти полностью. Сфинга вздохнула, повернула голову в мою сторону, прошептала едва слышно:

- Ещё...

Ну, ещё так ещё. И я начал двигаться позади неё. Медленно, осторожно, погружая только головку... Я отпустил волосы сфинги и она, вытянув передние лапы вперёд, положила на них голову, уперевшись лбом и только вздрагивала, когда я, проникая в её тело, подавался вперёд.

А я, распаляясь сам, в том числе и от невозможности проникнуть в сфингу до конца и задействовать всю чувствительность члена, больше и больше наваливался на её крестец и спину, гладил их руками и чувствовал, как мощное горячее тело содрогается подо мной от моих толчков и собственного внутреннего жара.

Головка моего члена, хлюпая смазкой сфинги и собственным обильным преякулятом, сновала вперёд-назад и стенки влагалища, отекая, раздавались шире, пропуская настойчивого посетителя глубже и глубже. Но видимо, её нечеловеческое тело не было приспособлено для проникновения настолько большого орудия, конструкционно напоминавшего человеческое и когда я попробовал проникнуть дальше, сфинга болезненно дрогнула и я отступил, снова начав двигаться возле самого входа.

Тело полукошки отвечало не только на соитие, но и на мои ласки руками. Живота я не касался, а продолжал гладить её по спине и бокам, перебирая пальцами шерсть и кожу, как бы изучая её мощное мускулистое тело. И такого неглубокого проникновения и моих касаний хватило, чтобы сфинга начала чувствовать! Тело её подавалось вперёд, позвоночник у самого крестца выгибался больше и больше, задирая анус и влагалище выше и выше, так, что мне теперь уже приходилось проникать немного сверху.

Находясь у неё позади, я не видел её лица и точно сказать, что сейчас она испытывает не мог. Но её тело не врало - мелко подрагивало сильнее и сильнее, задние лапы, перетаптывающиеся подо мной, начали судорожно подёргиваться. Решив доставить сфинге большее удовольствие, я потянулся к ней ближе и распластался у неё на спине, обхватив руками бока, лёжа на ходившем ходуном подо мной чёрном теле, затем смог дотянуться до лопаток и, не задумываясь, что именно делаю, взял и укусил её своими клычками. Видимо, сработало моё демоническое подсознание, потому что после этого, тело сфинги подо мной дрогнуло, она, лёжа лицом на лапах, издала глухой рычащий звук, задние лапы её рефлекторно дёрнулись, выбросив мокрый песок, а головку моего члена сжало как тисками. Этого оказалось достаточно, чтобы распалённый, пусть и неполным погружением, член решил наградить Клеору порцией своей благодати - мошонка моя подтянулась выше и, пронзая поясницу, позвоночник и затылок острым, как раскалённая игла, наслаждением выплеснулся в горячие глубины нечеловеческого тела. Непроизвольно дёргаясь на её спине, я снова укусил её между лопаток, чем вызвал новый прилив удовольствия, снова из-под задних лап полетел песок, спереди раздался новый рык, сменившийся тонким жалобным поскуливанием, тело сфинги дрогнуло ещё и тяжело задышало, как после длинной пробежки. А в моём средоточии поселилось мягкое тёплое масло. Я моргнул и мир дрогнул. Снова вернулся, остро и чётко сфокусировавшись в моих глазах.

Я могу идти!

Н-но... как же... теперь её тут снова одну бросить придётся. Я опять вспомнил, как она с тоской произнесла: "ты меня бросишь?"

Брошу.

Не могу не бросить.

Я - демон. И должен бросать.

Ведь, демон же? Запалённо дыша и лёжа на спине также тяжело дышавшей подо мной сфинги, я уговаривал сам себя, искал в себе что-то такое, что позволит мне оставить её вот так - одну. И больше никогда не возвращаться. Никогда.

Искал...

И не находил...

Я - демон. Не знаю, насколько я порочен, насколько себялюбив, что там ещё у демонов бывает?

Я этого всего не знаю. Но знаю, что теперь, когда у меня прибавилось сил и могу вернуться туда, откуда пришёл, я не могу её бросить здесь просто так.

Оставить одну. В этой пустыне. Для бесконечно тоскливого существования, где ей, чтобы не умереть, приходится поедать падаль, человеческую падаль. И архи... они издеваются над ней... бьют, так, что после их ухода она остаётся едва жива...

Расстроившись такими размышлениями, я рукой осторожно потянул член, пробуя вытащить его из неглубокого капкана. Чмокнуло. Тело сфинги дрогнуло, но вставать на лапы она не стала. Я на четвереньках перебрался к её голове, сел, аккуратно расположив опавший, но не уменьшившийся член на бедре. Рассматривал лицо сфинги. Красную краску с его верхней части мы смыли и теперь я видел, что она довольно мила. Не сказать, что карасавица, с теми же Эдесс, Вилдой и Канно не сравнить. Лицо круглое, широкое, брови будто выщипаны, такая у них безупречная форма, длинные ресницы, сейчас слипшиеся от слёз в жалостные стрелки. Пухлые искусанные губы шевелятся, шепча что-то неразборчивое. Повернув лицо ко мне, она залитыми слезами глазами смотрела на меня. Вздёрнутый носик шмыгнул.

- Не уходи... - выдохнула она через рот, снова шмыгнув носом.

- Нет-нет, не уйду, девочка моя... - шептал я, наклонившись и целуя её мокрые глаза, - не уйду...

Уйдёшь. Уйдёшь - билась мысль у меня в голове, пока я врал, глядя в жёлтые, залитые слезами глаза. Руки мои, начавшие было перебирать её волосы, дрогнули, подтверждая ложь.

Не знаю, какой я демон. Но своим звериным чутьём она почувствовала неправду.

Я же, осторожно повернув голову, поглядел на сложенные комом на обломке стены свои синие рукава и штанины.

Не забыть бы...


* * *

Мгновение ледяного холода и снова передо мной изгибающийся коридор с факелами.

- Эдесс! - ворвался я к суккубе, заставив её вздрогнуть и отложить книгу, - я вернулся!

Она отпихнула светящуюся сиреневым светом огромную книгу повисшую в воздухе и встала с дивана навстречу мне:

- Вигдис! Милый! Иди скорее... - она манила меня пальцами как в прошлый раз.

Но теперь, то ли от того, что я знал чего от неё ждать, то ли потому, что был полон, её воля скользнула по мне, только лишь дав понять, что вот она - тут, но подчинить не сумев.

- Ах! Мальчик мой сладкий, - в пару шагов она достигла меня и, наклонившись к моему лицу, принюхалась, - целовался... м-м-м... как вкусно...

С наслаждением вдохнув одной ей известные запахи, она прикрыла глаза. Открыла. Узкие кошачьи зрачки стали круглыми, заняв почти всю радужку:

- Пойдём... - потянула меня к дивану.

Я повиновался.

Суккуба усадила меня на диван, а сама пристроилась прямо передо мной, встав на колени на пол. Затем навалилась на меня, прижав своей монументальной грудью к спинке дивана и снова потянувшись носом у моему лицу.

- М-м-м... Какой ты... - она остановилась, придумывая очередной эпитет моей для неё вкусности и я тут же вклинился.

- Погоди-погоди... Эдессочка, красавица моя, - протянув руки к её ушкам, я, удерживая их в ладонях, начал большими пальцами рук легонько поглаживать самую серединку каждого.

Лицо Эдесс тут же утратило хищную сосредоточенность и возбуждение. Ротик её безвольно приоткрылся, выдохнув едва слышно:

- Что ты со мной... не... не... на...до...

- Эдессочка, - шептал я ей прямо в лицо, не прекращая гладить ушки, - Аул Бит - где?

Она отрицательно помотала головой:

- Нет...

- А Аул Врени?

-Тоже... - выдохнула суккуба.

- Эдессочка, милая моя, я, как в той истории, весь в твоём распоряжении...

Глаза демоницы сосредоточились на мне, даже несмотря на воздействие на её уши.

- Это... две подруги разговаривают, - продолжил я, - Одна говорит: муж, мол, у меня теперь двойной импотент. Вторая спрашивает: как, так - двойной? Та отвечает: а так, он и так-то импотент был, а вчера полез лампочку менять, с лестницы упал - все пальцы на руках переломал и язык прикусил...

- А-ха-ха-ха! - звонко расхохоталась Эдесс, - ой, не могу! Ха-ха-ха! Пальцы... и язык! Ха-ха-ха...

Воздействие на уши слетело и суккуба согнулась от смеха, уткнувшись лицом мне в живот.

- Так вот, Эдесс, и мой член, и пальцы, и язык полностью в твоём распоряжении, только скажи мне - Аул Бит или Аул Врени могут кого-то притащить из чужого мира?

Вопрос это волновал меня до крайности - перед глазами стоял взгляд Клеоры, когда я, перецеловав её в который по счёту раз, с комком своей недоодежды в руке, шагнул за обломок стены, в ту сторону, откуда пришёл. Положив лицо на лапы, она, с невыразимой тоской, будто прощаясь навсегда, не отрываясь, смотрела мне в спину, а я шёл и шёл, чувствуя её взгляд между лопаток...

Отсмеявшись и вытерев слёзы, выступившие из глаз, Эдесс вздохнула:

- Ты где такую историю слышал?

А действительно, где?

- Не помню... Не важно это сейчас... Скажи? Могут?

- Да запросто. Двадцать пятый уровень же... А тебе зачем? Присмотрел кого? А кто она? Скажи? Ну, скажи-и... Да-а... кстати, хотела бы я знать - когда настолько очаровательный инкуб поступит в моё распоряжение? А? Договор исполнен - я тебе сказала, то, о чём ты просил, а ты пообещал предоставить себя в моё распоряжение.

Упс!

Так-так-так! Это вот выходит, ляпнул, не подумав, и уже договор?

- Погоди-погоди, я не отказываюсь. Просто... Ну... мы же не договаривались, когда это всё произойдёт...

- А это, мальчик, - Эдесс встала на ноги и, протянув руку, длинным ногтем зацепила меня за ошейник и потянула за собой вверх, заставляя встать с дивана, - означает, что я могу потребовать исполнения тогда, когда захочу... - она наклонилась ко мне, вглядываясь в мои глаза, и продолжила грудным, пробирающим голосом, - и столько раз, сколько мне заблагорассудится...

- А... А?.. Нет... погоди...

- И не дай тебе Господин Ишшу, - Эдесс повела меня за собой, так и удерживая длиннющим ногтем за ошейник, - не исполнить договор... - закончила она, не оборачиваясь.

Я упёрся копытами в пол не желая идти туда, куда меня тащила Эдесс, а вела она меня в другой конец своей огромной комнаты, у торцевой стены которой стояло монструозное ложе, застеленное сиреневым бельём.

Суккуба, совершенно не обращая внимания на сопротивление, как паровоз, тащила меня за собой, ноги мои скользили по наборному цветному полированному каменному полу.

- Эдесс. Погоди, я же только вернулся, погоди... - ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

- А! Да! Точно! Я забыла. Давай, тут покрутись по домену, поделись эргами и ко мне, - она остановилась и оглядела меня с головы до ног, - Быстро-быстро-быстро! - захлопала она в ладоши, - Пошёл-пошёл-пошёл!

Ф-фу-ух! Стоя посреди зала, принадлежащего Эдесс, я тяжело дышал и разглядывал суккубу стоявшую передо мной уперевши руки в бока.

- Это у вас так всегда тут?

- Где это - у вас? Это у нас так, мальчик, у нас и у тебя тоже, - наставительно ответила она, - демон, заключивший договор, обязан его исполнить. Под угрозой развоплощения обязан выполнить...

- Вот... вот же... - в голове у меня не осталось цензурных слов, - Но... что, прям, вот так всех и развоплощают? Кто договор нарушил? Может, как-то по-другому можно?

- Можно, конечно, вот отработаешь - и свободен... До следующего договора.

- Нет. Стой! А без развоплощения и отработки можно?

- Ха! Нет, всё-таки в нашем домене существует самый глупый инкуб из плана реальности Господина Ишшу! Можно, конечно... - тут Эдесс приблизилась ко мне вплотную и, снова сунув пальцы под мой ошейник, сексуально муркнула, глядя мне в глаза, - можно, мальчик, расстаться с чем-нибудь... ценным...

Она провела пальцами другой руки по моей щеке, затем на целую ладонь вытянула свой длиннющий язык и лизнула, проведя его кончиком по моим губам. Снизу вверх.

- С самкой целовался, - констатировала она.

- Конечно, а с кем ещё...

- Ну-у... это потому, что ты меньше единички, по мирам ходишь, - она печально вздохнула и выпустила мой ошейник, - а вот другие... инкубы в смысле, те, что ходить между мирами не могут - единицы, двойки, их там знаешь сколько? Мелочи этой. В Патриархиях этих ваших. Они или друг с другом или продаются направо и налево, выживают так. Только не покупает никто. Ну, идёшь?

- Куда? - включил я дурачка.

- По домену, эрги свои отдавать...

- Да-да, пойду. Сейчас. Слу-ушай, а вот...

- Иди уже! Быстро!

- Это... Эдесс... ты ведь не можешь требовать исполнения договора, пока я не поделюсь с доменом своей... своими эргами? Так? - остановился я, осенённый догадкой.

- Ну... так... - суккуба поджала губы.

- А почему? - я коварно улыбнулся, - Видимо, домен главнее тебя и моя обязанность перед ним, если конфликтует с другими договорами, имеет приоритет. Думается мне, что это так! - я довольно поднял палец.

Я победно оглядел демоницу, цокая копытами по полировке пола, обошёл её вокруг, преувеличенно придирчиво разглядывая.

- Вигдис! Быстро взял свой хвост в руки и пошёл делиться с доменом! - она даже притопнула ногой по полу.

- Не-а... Не хочу...

- Так, да! Так! Хорошо же... Вот только обратись ко мне с чем-нибудь. Вот как только опять без памяти явишься. Только попробуй. Я тебя... хлыстом... - суккуба была прекрасна в своём гневе и я не удержался, шагнул к ней и быстро подняв руки, так, что она не успела уклониться, снова дотронулся до сиреневых ушек, - хлыстом... - личико Эдесс тут же приняло плаксивую гримаску, - Вигдис-с... не надо, ну, не надо... пожалуйста...

- Давай договор расторгнем, а?.. - коварно предложил я, поглаживая ушки демонессы.

- Ещё чего... а-а-х-х... нет... не согласная... я... а-а... х-х...

Безвольная демоница плавилась в моих руках, изнывая от истомы.

- А вот ещё, Эдесс, скажи, чем это таким ценным можно за договор расплатиться?

- Я-а... тебя в след... следующий раз... страпоном встречу... как придёшь... а-а-хх... бу... будешь знать, как... издеваться так...

Сиреневое тело суккубы дрожало крупной дрожью. Она едва удерживалась на ногах и чтобы не упасть вцепилась в мои плечи, глядя на меня широко раскрытыми безумными глазами. Губы её подрагивали в гримасе наслаждения, то и дело обнажая клычки.

- Страпон - это хорошо. Мы с тобой его обязательно попробуем. На тебе испытаем, - не отвлекался я от своего занятия, - Так чем же расплатиться-то можно?

- Те... телом... Оно... - Эдесс едва дышала, - ценно... для демона... а-а-хх...

Видя, что Эдесс дошла до края, я оставил её порозовевшие ушки в покое и сейчас просто стоял глядя на неё.

- И вот... вот ты, Эдесс, способна поднять на меня руку? На меня, единственного здесь инкуба. Скажи, Эдесс, я хоть раз отказал тебе в просьбе? - я вступил на тонкий лёд предположений - Вигдис самый тут слабый и, скорее всего все окружающие пользовались им как хотели, - Скажи, Эдесс, обидел ли я тебя хоть чем-нибудь? Ответь мне, Эдесс, суккуба из Мартиархии ат Такки?

Услышав своё имя суккуба дрогнула, глаза её до того затянутые поволокой сексуального возбуждения, приняли осмысленное выражение.

- Ну! Накрутил! Накрутил-то! Отстань от меня. Нет у нас с тобой никакого договора! И не было. Для договора надо специально оговаривать, что это именно договор, понял?

- А зачем же ты меня так... - я вдруг явственно осознал, что суккуба меня просто хотела развести самым бессовестным образом. Ну, держись!

- Что? Трахаться хочу. Всё, по-моему, очевидно.

- Как? Как ты, суккуба Эдесс, здесь, у нас в домене, не можешь найти себе партнёра для удовлетворения своих сексуальных потребностей? А футки? А - вон, - я кивнул головой в сторону сиреневого светящегося члена торчком стоящего в центре плоского восьмиугольного камня испещрённого рунными значками.

- Ты! - лицо демонессы исказилось, глаза полыхнули сиреневым светом, она едва успела подхватить упавшее пенсне, как губы некрасиво сморщились и из глаз вдруг брызнули слёзы, она тут же закрыла лицо ладошками и сотряслась от рыданий. Покачнувшись на ногах, она опустилась на пол там, где стояла.

Ох-ё!

И были слёзы, неостановимые рыдания даже, суккуба, закрыв лицо ладонями что-то неразборчиво бормотала - я не мог разобрать ничего кроме восклицаний. Она всё съёживалась и съёживалась, став вдруг какой-то неожиданно маленькой. Кончилось тем, что она, лежа на полу на своих коленях, как-то так сумела разложить свои крупные груди у себя на ногах, а голову подогнула книзу и сжалась вся в комок. Наконец, рыдания кончились - слышалось только тяжёлое дыхание, да шмыганье носом.

Я, не зная что предпринять, крутился около неё. Гладил по спине. Пробовал снова гладить безвольно обвисшие ушки. Реакции не было. Суккуба полностью ушла в своё горе. Вертясь рядом на коленях и окончательно отдавив их на каменном полу, решил применить последнее средство. Разглядывая спину демоницы и проведя рукой по атласной коже вдоль позвоночника, обратил внимание на великолепную подтянутую попку и хвост, безвольно лежавший на полу. А что если? Она ж демон любви! Ну?

Так и не вставая на ноги, быстренько перебрался к её тылу, плюнул в ладонь, размазал слюну по головке своего готового на всё бойца и, чуть придержав бёдра лежащей на полу Эдесс, безжалостно ворвался под хвост, ткнув в хлюпнувший смазкой анус.

Член мой влетел с размаху внутрь на полную длину, не давая привыкнуть к своим размерам, и тут же меня скрутило спазмом пронзившей его энергии.

Эрги! Чёрт! Я ж не отдал их домену! Сейчас всё в Эдесс сольётся!

- Ай! Стой! Ты что делаешь! - закричала она, мгновенно забыв о слезах, прогнувшись в спине и хлестнув меня своим хвостом.

Подалась вперёд, снимаясь с члена. Я пробовал удержать - слишком велико было наслаждение, но она переступила несколько раз по полу руками и ногами и член, с чмоканьем, выскочил из ануса демоницы.

- Ты что! Нас же накажут! - вскрикнула она, живописно развалившись прямо передо мной.

- Эдесс...

- Вот же наказание на мою голову! - демоница схватилась за голову.

Член мой весь мокрый, окутанный серебристым сиянием торчал вперёд, недовольный разлукой со столь сладким местом.

- Ты посмотри! - указала она на него длинным пальцем, увенчанным острым ногтем.

- Чего? - я тоже уставился на него.

- Того! - недовольно передразнила она, - ты то сейчас кончил бы, избавился от излишков, а у меня бы резерв вырос!

- Так это плохо что ли? Хорошо же...

- Как я, по-твоему, хозяйкам это объясню? А?

- Как? - видимо, я чего-то недопонимаю.

- Вот именно - как?

Ф-фу-у... Я встал с колен и протянул руку Эдесс, предлагая подняться и ей тоже.

Суккуба, кокетничая - слёз как и не бывало, подала мне свою ручку и поднялась с пола.

Пошли к дивану.

- Ох-х... намучилась я с тобой сегодня. Как не стыдно только тебе... Заставляешь меня переживать... А мне между прочим лет-то сколько... - бурчала она пока мы шли.

- Сколько?

Меня молча ткнули кулачком в бок.

Я сел. Эдесс рядом. Молча смотрел на торчащий между разведённых ног член, всё ещё мокрый от смазки из ануса демоницы и светящийся слабым светом.

- Что теперь делать-то с ним?

- Откуда я знаю, - буркнула демоница всё ещё на что-то дующаяся.

- Ну, ты же должна знать. Ты вон, сколько всего читаешь и вообще... - я неопределённо покрутил в воздухе пальцами.

- Что вообще?

- Самая опытная...

- Вигдис, я не посмотрю, что ты инкуб да ещё и с эргами вернувшийся - как дам по голове! С твоей стороны, по меньшей мере, бестактно снова напоминать мне о возрасте, - мне показали сжатый сиреневый кулачок.

- Но это ж правда...

- Сама знаю... - буркнула суккуба премиленько надув губы.

Ну, иди ко мне. Искоса стрельнув взглядом я чуть отодвинулся от сидящей рядом демоницы и привлёк её к себе, укладывая на колени лицом вверх - член для этого пришлось насильно опускать книзу.

- Ну, хоть рядом с ним полежу, - бурчала она, - хоть чем пахнет, понюхаю....

Хм, если ей это так важно, пусть...

- Я... у меня уже... - начала она рассуждать, лёжа головой на моих коленях, - подняла руку, - раз, два, три... - загибала длинные пальцы, что-то отсчитывая, - пять, нет, шесть эонов настоящего члена не было... А тут ты так по молодецки и сразу в задницу! Ох-х!

- Что, больно? - с сочувствием спросил, так-то я о том, сколько это - шесть эонов, понятия не имею, наверное, много...

- Дурачок... - Эдесс ласково провела пальцем по моей щеке, - я же демон любви, как и ты, кстати, мне не может быть больно, наоборот... У меня же все дырки в теле предназначены для проникновения, неужели смазку не почувствовал?

- Ну, я думал... жопа же... она ж вроде как для другого...

- Эх! Чему вас только учат там, в Патриархиях ваших...

- Расскажи, Эдесс, расскажи мне, чему тебя учили в Матриархии вашей, - ёрничая, я прихватил пальцами крупный сосок на её груди призывно торчавший вверх.

И правда, интересно, что она знает? Я же не помню ничего...

- Ну, слушай, просвещать тебя, балбеса бестолкового, не буду, если хочешь - вон, - она показала на шкафы с книгами, - читай, если не разучился ещё. В двух словах, если, ты - демон, - длинный чёрный ноготь, с искусным золотым узором упёрся в мою грудь, - то жопа твоя вовсе не для дефекации. Всё, что ты жрёшь, переваривается полностью, выходить нечему, понял?

- Угу, - кивнул я, понятно вроде бы.

А! Это!

Меня ожгло пришедшей мыслью, так, что я аж зажмурился.

Это для чего же жопа-то тогда? Для этого самого?

Эдесс, внимательно наблюдавшая за моим лицом, поняла движение моих мыслей и молча кивнула на мой невысказанный вопрос.

Не хочу! Моя жопа! Только моя! Никому не дам!

- Ты ж инкуб, Вигдис, - она снова ласково провела пальчиком по моей щеке, теперь уже по другой, - тебе повезло, что ты такой слабенький, меньше единички, а если бы нет?

- Что - нет? - спросил я дрогнувшим голосом.

- А то. Все ваши, кто выше единицы и пока двадцать первого уровня не достигнут, друг друга пользуют. Ну, или самок случайных, каких в домене Господина Ишшу найдут. Или очередь там на размножение, в Патриархиях... Много, кто не дожидается просто... в Серые пределы уходит...

- А-а... А у вас как с этим?

- Да также... Тоже вот, подружку искать приходилось. А мне-то уж вообще, с моим-то уровнем, да без крыльев... Только дрочить и оставалось. Они там милуются по всякому, а тебе только смотреть, да между ног всё чуть не до крови стирать и остаётся... Не знаю, может быть и хорошо, что меня продали сюда...

Суккуба шевельнулась, вздохнула и продолжила:

- Вас, таких слабеньких, мало. У нас тоже немного. И на всех очередь на три эона вперёд расписана. Это если на продажу. А так, таких как ты, стараются себе оставлять. Треть только от общего числа на сторону продают. Вам, как только на свет появляетесь, сразу ошейник специальный надевают, он уровням не даёт расти. Те, кто, единицами рождаются - на них и не смотрят даже, не сдох и ладно, а вас мало - один из десяти, из двадцати... Слушай, а зачем тебе Аул Бит и Аул Врени нужны?

И я рассказал вольготно развалившейся у меня на коленях Эдесс про сфингу. Когда дошёл до надписи на стене, Эдесс потребовала:

- Стой! Как там ты говоришь? τίς πρωῒ μὲν τεττάρσι βαίνει, μεθ" ἡμέραν δὲ δυσὶ, ἑσπέρας δὲ τρισί ποσίν? Так-так-так...

Она вскочила и, кокетливо поводя ягодицами, прошагала к одному из шкафов, открыла сверкнувшую гранёным стеклом дверку. Выхватила том, начала листать...

- Не то... - книга была отброшена на стоявший рядом обширный полированный стол.

Новый том подвергся лихорадочному перелистыванию.

Я, видя, как суккуба, стоя спиной ко мне одну за другой листает книги, подобрался к ней сзади, прижался к спине и, уперевшись сияющим членом точно между её стройных ног и добравшись шаловливыми руками до твёрдых сосков, прижал их пальцами.

Эдесс не сразу сообразила, что я сейчас сделал и только когда я пробирающим до мурашек шёпотом, едва касаясь сиреневого ушка, прошептал:

- И что это делает настолько очаровательная демоница?

- Ах, отстань... - расслабленно-измученно поёжилась она, не отвлекаясь от своего занятия, впрочем быстро оживилась, - О! Вот, нашла! Ого! А она у тебя с крыльями была?

- Нет, крыльев не было. Но говорила, что какие-то там архи прилетают к ней...

- О, как! - Эдесс продолжала листать книгу, - они, сфинги эти, нашей наге родственники оказывается. Ну, так должно быть. Только вот почему твоя без крыльев?

Я отлип от суккубы погружавшейся в книги глубже и глубже и задумался.

С какой это стороны сфинга в родстве с нагами? Нагу я видел. Разумная змея, ну... можно так сказать. Пресмыкающееся, а Клеора... Совершенно явно млекопитающее, да я сам соски у неё на животе видел!

- Слушай, Эдесс, а вот... Почему у нас в домене мальчик только я?

Суккуба отвлеклась от перелистывания здоровенного тома, внимательно посмотрела на меня:

- Там загоны хозяек наших такие... да и ещё один инкуб-слабосилок слишком дорого стоит...

- А суккуба... слабосильная какая-нибудь?

- Хо-о... ты что! Это редкий товар! Я ж тебе говорила, в Матриархии у нас рождаемость гораздо ниже, таких девочек очень мало...

- А вообще, зачем это так - каждой твари по паре?

- Как ты сказал? Твари по паре? Смешно... Да... А зачем? У нас тут развитием домена Аул Врени занимается, и она говорит, что для развития домена надо, чтобы в нём всего понемногу было. Тогда, она говорит, домен правильно развивается. Вот поэтому тут и ты, и я есть, и футки наши, и дрянь эта летающая, да и прочая живность. Понял?

- Ага! Так может быть с Аул Врени поговорить и сфингу эту к нам забрать? Для домена полезно будет, а?

- Поговори, поговори, - Эдесс захлопнула книгу и сунула её в шкаф.

- Думаешь, откажет?

- Да нет, скорее всего, согласится...

- Но... тебе же не нравится? Так?

- Слушай, самкой больше, самкой меньше, мне-то какая разница?

- А если бы это самец был, было бы лучше?

- Конечно, только хозяйки на самца не согласятся, - она опечаленно вздохнула, - чем-то им самцы не нравятся. И чем не угодили только? Ты как думаешь?

Взгляд Эдесс опасно сосредоточился на мне и воля старшего демона снова попыталась завладеть мной.

- Я вот даже предположить не могу-у... - Эдесс блаженно прижмурила свои глаза и втянула воздух, принюхиваясь ко мне.

- Эй-эй-эй, мне с доменом делиться надо! - выпалил я, развернулся, едва не упав на этих чёртовых копытах, и рванул к выходу.

Следующие несколько дней я ждал возвращения в домен хозяек. Это, на самом деле только так говорится - дней, так как темно здесь не было. Рассеянный мягкий свет никак не менялся, полностью не завися от времени суток. Просто ты откуда-то изнутри знаешь, что вот - прошли сутки и всё. Эдесс разъяснила мне, что так работают настройки домена Господина Ишшу - кто угодно из находящихся в нём демонов знает, что прошли сутки.

Воля Господина Ишшу пронизывает всё в принадлежащем ему плане бытия. Он - его властитель и только он решает, как и что будет тут работать. Ему даже подвластны физические константы. Не все... Но многие... И именно поэтому демоны могут использовать свои силы. В некоторых мирах такие силы называют магией.

Нам, говорила Эдесс, демонам любви, подвластна магия иллюзий. Не самая, конечно, мощная, но демон, виртуозно ей владеющий может многое. Особенно в мирах, в которые он уходит. Подпитываясь от окружающих - инкуб от самок, суккуб от самцов, такой демон может воздействовать на подчинённых ему существ так, как сочтёт нужным.

На вопрос, а как воздействовать на тех, кто не подчинён? Эдесс ответила, что тоже особых проблем с этим нет, так как подчинённые демону сами могут воздействовать на тех, кто не подчинён, так как надо демону.

Да, подумалось мне, только вот как сделать так, чтобы те, кто тебе подчинён, имели возможность воздействовать на остальных?

А в этом и состоит основная сложность, для демонов любви, ответила Эдесс. На вопрос - какие ещё бывают разновидности демонов, Эдесс сказала, что на самом деле много всяких, ведь эманации эмоций и чувств с более тяжёлых планов бытия проникают всюду и обязательно есть кто-то, кто поглощает их. Есть даже эманации неразумных существ, даже у сил природы есть такие эманации. Они очень сильны, грубы, практически неуправляемы, но поглощению поддаются. С большим трудом. И только самые сильные демоны могут это делать. Чем выше уровень демона, тем проще ему это делать.

Эмоции разумных бывают разного направления. Есть низменные, грязные, а есть высокие, чистые. Демон способен поглощать всё. Просто способности к поглощению - врождённые и для каждой разновидности демонов свои. Мы вот с тобой, говорила Эдесс, поглощаем эмоции вызванные любовью. Плотской любовью. Высокие и низменные. Любые.

Потом, со временем, демон просто привыкает пользоваться теми или иными эмоциями разумных или неразумных - чистыми, грязными, высокими или низменными. Да, они, естественно, оказывают влияние на такого демона. Например, если кто-то будет постоянно пользоваться только эмоциями самопожертвования или материнской любви, то облик и поведение такого демона изменятся - он будет светлеть внутренне, возможно приобретение крыльев, если их у него до того не было, ещё что-то поменяется, и самое главное, меняется поведение - такой демон начнёт всех вокруг считать недостойными, низменными, они даже придумывают понятие греха и сами себя считают безгрешными, а всех остальных грешниками, требующими немедленного исправления. Даже целые планы такие есть. Жить там тяжко. Местные живут как в казарме или тюрьме самого строгого режима. Каждое их действие подчинено строжайшим правилам и старшие неуклонно следят за младшими и решают за них, что и как им делать. А ещё они крайне агрессивны. Ибо размножаться для многих из них - грех и они нападают на другие планы с целью похищения слабых демонов и иных духовных сущностей и, таким образом, поддерживают свою численность.

Несколько Архидемонов, среди которых и Господин Ишшу совместными усилиями ведут непрерывную войну с такими планами бытия. Успех, как водится, переменный. То они, то их. Но это тебе, мальчик, надо с Аул Бит говорить. Она - центурион второй когорты одного из легионов Господина Ишшу и знает больше меня, Эдесс. Сами светлые планы бытия тоже воюют друг с другом - никак не могут решить в ком из них меньше греха.

Это, значит, Аул Бит получает силы от ведения войны? - спросил я у суккубы. Нет, Аул Бит получает силы не только от ведения войны, но и от всего, что связано с военной службой - эмоции, вызванные тренировками воинов, обслуживанием снаряжения и прочего...

А от уборки территории, подшивания подворотничков (откуда это и что такое подворотничок?), дележа сухих пайков и получения денежного и вещевого довольствия тоже? Эдесс промолчала, половины того, что я спросил, просто не поняла. Наверное. Я так думаю. Ну, или...

А Аул Врени, как маг природы, получает энергию для существования из всего живого, вплоть до бактерий и вирусов. Хотя, с вирусами дело сложное. И, пропуская через себя такую энергию, она может творить свою магию. Её магия плотно завязана на эманации жизни, а любовь - это неотъемлемая часть жизни, так как без размножения жизнь не может существовать. Так говорила Эдесс и мне пришла в голову мысль, что возможно Аул Врени тоже демон любви? Спросил суккубу. На эту сентенцию Эдесс сказала, что я дурачок и толкнула меня пальцами в лоб, смотри, добавила, не ляпни ей такого.

Наши посиделки с Эдесс привлекали внимание и Вилды с Канно, частенько мы сидели вчетвером на огромной лоджии второго этажа с видом на золотой купол дворца Господина Ишшу за чаем из листьев растений, выращенных в домене усилиями Аул Врени и, пока футки томно обжимались, разговаривали обо всём на свете...

...Желание накрасить меня, высказанное ещё в спальне, стало каким-то пунктиком у футок и однажды они, подговорив Эдесс, навалились на меня все трое и разрисовали, как им захотелось.

А что я мог сделать?

Отбивался, как мог. Потом смирился - сила солому ломит. Заявил только, что если девчонки так решили выразить свою любовь ко мне, единственному здесь мальчику, то было бы неплохо, если б они свой порыв согласовали с хозяйками домена. Это их немного охладило, но затем они все трое переглянулись, навалились с новыми силами и под моё возмущённое пыхтение выдали, что хозяйки тоже девочки и им понравится.

После такого насилия сунули зеркало под самый нос. Дали налюбоваться собой. Размалёванными губищами, подведёнными до самых висков глазами, длиннющими мохнатыми ресницами. Тьфу! Еле отмылся. Косметика у них истинно демоническая - смылась только на пятый день непрерывного мытья и то, по-моему, что-то на ресницах осталось. Потому что после этого они как будто гуще и чернее стали. Мы-то с Эдесс демоны любви, значит, красивы по определению, а футкам краситься приходится. У них там чего только нет! Аул Врени покупает где-то и с ними делится, ну, и Аул Бит иногда тоже охота приходит марафет навести...

...Сошёлся с мелкой летающей Адалхендис. Проказницу в домене не любили. В самом деле, кому понравится, если ты открываешь пудреницу, чтобы носик попудрить, а всё её содержимое фонтаном вылетает тебе прямо в лицо? Адалхендис была мастерица на подобные штуки. А дверей тут не было по определению. Вот она и хулиганила как могла, пользуясь тем, что умеет летать.

У Вигдиса, чьё тело я занял, и раньше, по-видимому, были неплохие отношения с фейкой - иначе бы она не сунулась к нему прятаться, и я понемногу разговорил её. Порасспросил о том, откуда она. Оказывается, у них, у феек, свои кланы есть. Типа, Патриархий, Матриархата и Матриархии у демонов любви и футок. Только кланы эти всегда формируются вокруг единственного самца. Короля по-ихнему. Мальчики у них рождаются крайне редко и отец такого мальчика воспитывает его сам. А как он входит в возраст, то из отцовского клана с ним отпускают желающих служить ему и жить с ним феек. Он ими правит и от него же они рожают новых феек. Кланы обмениваются фейками друг с другом и для обмена крови полезно и для поддержания хороших отношений. Продают молоденьких феек желающим. Все самочки с перепончатыми крыльями, как у летучих мышей, а короли, тут Адалхендис в экстазе закатила глазки, те, с крылышками как у стрекозы - прозрачными и с жилками. Крылышки эти переливаются на свету и способны повергнуть в восторг, переходящий в обожание любую фейку. Кланы феек занимаются изготовлением и продажей различных ароматических составов. Тела феек выделяют разные феромоны, их собирают, смешивают с маслами, ещё с чем-то и продают. В подтверждение своих слов она потребовала у меня высунуть язык как можно дальше, уселась на него верхом, поелозив обнажённой промежностью, встала и вопросительно посмотрела на меня - дескать, как, есть результат? Язык мой сначала онемел, потом разгорелся как от перца чили, а затем меня настигло небольшое, но очень приятное головокружение. Я, наверное, с полдня валялся на том самом ложе в саду, где у нас шёл разговор с Адалхендис.

Короли, как она рассказала дальше, когда голова моя немного успокоилась, правят своими восторженными подданными с помощью псионического контроля и феромонов. У них на голове, на темени, такие усики есть, со светящимися на концах кончиками. Очень миленько, как заключила Адалхендис.

Сейчас тут, в плане бытия, принадлежащем Господину Ишшу, существует пять кланов феек. Пять королей - Эттин, Бастелус, Анарамеро, Земнус и Алвит. Все фейки клана имеют имена начинающиеся на ту же букву, что и имя короля, а клан называется по имени короля. Правда, фейки уж очень слабенькие демоны и по другими мирам не ходят, но их продукция пользуется огромным спросом и владетельные Архидемоны кланы феек ценят. Даже, как сказала Адалхендис, ароматические масла неплохо продаются в другие планы бытия, наибольшим же спросом пользуются в особо диких местах, населённых демонами-стихийниками. Те вообще плохо способны говорить, тупые как булыжники на мостовой (по выражению Адалхендис), но запахи ценят и платят не торгуясь.

На вопрос - чем расплачиваются? Она сказала, что в таких планах встречаются духовные камни - самоцветы (демоны огня и земли способны выращивать их в недрах планет), наполненные эмоциями стихийных элементалей. Штука очень ценная и редкая. Вот на них и меняют ароматные продукты кланов феек. Также по секрету она поделилась, что в клане Земнус, говорят, недавно родился мальчик... и если он выживет (а новорождённые мальчики очень слабы), то в домене Господина Ишшу появится новый клан феек и она, Адалхендис, очень бы хотела просить хозяек продать её во вновь образованный клан (ну, когда он появится, конечно).

С дракошкой Лислис и нагой я иногда встречался, даже играл в догонялки, дракошку особенно поразила возможность играть в пятнашки, кидая друг в друга что-то мягкое. Нага почему-то особенно обращала на меня внимание, как потом пояснила Эдесс, у них у нагов, особо близкие отношения с демонами любви, да ещё у неё на Вигдиса образовался импринтинг - этот балбес, оказывается, из неуёмного любопытства полез поглядеть, как вылупляется из яйца новорождённая нага - принесённым Аул Бит в качестве трофея яйцом занималась Эдесс. Вот Вигдис сунулся и так получилось, что первым, кого увидела маленькая, ещё мокрая Шу`оссе Муника, высунув головку из разбитого яйца, был инкуб. Теперь же она преследовала меня, где могла.

И только гоблинша, матершинница - как её все звали, Таррет, скрывалась от меня, а при попытке приблизиться, поливала самой отборной руганью, на всех известных ей языках. Эдесс пояснила мне, что гоблинское гнездо было разорено в один из частных походов Патриархии Эир за головами (о как, оказывается они тоже воюют!) и привезённых в домен самок гоблинов отдали на потеху многочисленным инкубам этой Патриархии. Потом, тех, кто выжил, распродали по бросовым ценам, а несколько гоблинш остались и даже, как было слышно, после многочисленных родов, возвысились во внутренней иерархии Патриархии. Только это ненадолго, пояснила всезнайка Эдесс - гоблинши живые и рано или поздно умрут, в отличие от демонов...

На логичный вопрос, чем же тогда хозяйки кормят дракошку, нагу и гоблиншу, суккуба пояснила, что Аул Бит таскает им армейские пайки для спецконтингента, а остальное они тут, в наших насаждениях добирают - ягоды, плоды разные, дракошка вон, ещё и листочки и цветки какие-то жуёт частенько, да ночами спит в ящике с золотыми монетами. Ящик этот Эдесс мне показала - стоял он у неё в комнате. Резной весь, два на два где-то. Наполовину заполнен восьмиугольными монетками с квадратной дыркой посередине. Верхние монеты довольно потёртые. Эдесс сказала, что дракону для развития обязательно золото нужно - организм требует. Вот хозяйки и расстарались. Зато и домен в котором дракон есть развивается гораздо быстрее. Он, домен-то этот, можно сказать живой. Как за ним будешь ухаживать - так и откликнется. Он на всё реагирует - какая и сколько в нём энергии, а демоны все - существа энергетические и фонят этой самой энергией только так. Через кого эта энергия в домен приходит, да ещё и в какие места. Ты вот, где эрги свои скидываешь?

На такой вопрос я ответа не знал. Да ты что? - вытаращилась Эдесс, - неужели не заметил? Неа... - как дурачок раскрыл я рот.

Да вот же, говорит, я и то знаю. Площадка перед выходом в сад, там ещё пол песком засыпан и по краям стойки с оружием. Ну, говорю, помню, есть такая. Вот она и есть то самое место, где ты эрги скидываешь.

Точно! я ж как по ней прошёл, остановился, начал на стойки с древковым оружием пялиться, а оружие классное, и древки все блестят, видно, что руками от частого употребления отполированы, помню, попробовал взять там копьецо одно. Ага. Едва из стойки вытянул и уронил тут же. Еле сил хватило с полу поднять. Пыхтел-пыхтел, назад ставя, вернул на место кое-как. А остальные-то там ещё больше. К ним притрагиваешься, так даже пошевелить невозможно. Как это Аул Бит с ними управляется? Неужели настолько сильна?

Пока с копьишком этим возился, замечал пару раз, как по ногам вниз, в песок волны такие, чуть светящиеся проскакивали, думал, показалось. А нет. Вона, оказывается, как...

А потом вернулась Аул Врени. Я тогда отмокал в бассейне. Был там у нас выстроен павильончик специальный. Камень полированный, гранит, базальт, диорит, ещё какой-то - Эдесс называла. Внутри всегда тепло, вода горячая, какой-то энергией насыщенная, каменные скамьи вдоль стен, витражи из багровых и алых стёклышек, бассейн почти с сам павильон размером. Футки мне раз его показали, они-то там каждый день зависали. Вот... А тут расслабился я это... Лежу в тёплой водичке, затылком в подголовник специальный упираюсь, тело в воде само держится и снизу пузырёчки такие... мелкие-мелкие... так приятно кожу щекочут... аж в дремоту тянет.

Потом - раз, дверь открылась, думаю - кто? А она шагает, да громко так. И давит это меня. Так давит. Сильнее и сильнее. Я глаза-то раскрыл - демоница стоит. Высоченная. Волос на голове копна целая. Волосы все тёмно-зелёные, с отливом, и крупные цветки по волосам раскиданы. Лицо круглое такое, на меня смотрит и улыбается, а во рту клыки, улыбается вроде бы и ласково, а из-за клыков кажется, что вот, прям, сейчас и съест тут.

Тело розовое, крепкое, такая полнота приятная, грудь здоровенная, животик чуть выпирает, бёдра полные, округлые такие, на лобке волосы такие же тёмно-зелёные тремя дорожками расходятся, ниже колен тоже волосы, да густые, длинные, так, что и копыт не видно и из-за спины хвост мотнулся, тоже только волосы одни и цветочки в них кругом.

- Малыш, - прогудела демоница, - я рада, что ты тут...

И ко мне в бассейн спускается. Там ступеньки были. Четыре. А она сразу с края бассейна на дно шагнула и будто глубже стало, дно, будто ушло ниже.

Я весь съёжился - шутка ли, такая здоровенная... здоровенное... в воду опускается. Она возлегла головой на подголовник и вытянула тело под самой поверхностью воды. Огромные груди встали торчком.

- Ну... малыш, - она блаженно выдохнула, давление высшего демона немного ослабло и меня будто толкнуло изнутри побудив, заняться роскошным телом хозяйки.

Я засуетился, начал перебирать баночки и пузырёчки стоявшие на специальных полках вдоль бортов бассейна. Что бы ей такое подобрать? И не знаю, ведь, ничего. Футки тут чем-то пользуются постоянно, а я...

Нашёл какое-то мыло, судя по надписи на бутылочке. Или нет... рано, наверное, с мылом-то?

Решил просто пока помять, погладить лежащее передо мной могучее тело, без мыла, одними руками. Встал на дно бассейна на колени - вода мне оказалась по грудь и взяв левую руку демоницы, начал перебирать по коже большими пальцами рук, начав от кисти с длинными крепкими пальцами увенчанными зеленоватыми когтями и двигаясь по предплечью к плечу. Нежная кожа, начала проминаться под моими усилиями, а вот под ней... Мышцы. Немного жира, придающего приятную округлость телу Аул Врени и мышцы. Стальные, неумолимые канаты. Я мял руку демоницы, старательно отводя взгляд от монструозной груди (а там ведь тоже придётся мять - думал я с содроганием, как-то она на такое посягательство среагирует?).

Пыхтя, промял бицепс и добрался до плеча. Теперь вторую руку, а там и до плеч, до дельтовидных мышц доберёмся. Самка она или не самка, в конце-то концов! А пока мну её и поговорю насчёт Клеоры.

Возился с правой рукой, искоса бросая взгляды на расслабленно лежащую в тёплой бурлящей воде Аул Врени. Откашлялся:

- Аул Врени... хозяйка...

- М-м? - не открывая глаз, откликнулась она.

- У нас тут... ну, это... в домен... лучше чтобы... домену...

- Ты хочешь привести её сюда?

- Д-да? - откуда она знает? Неужели разболтал кто?

- Хм... сфинга... сфинга... - Аул Врени по-прежнему лёжа в воде, проговорила не открывая глаз, будто пробуя это слово на вкус.

- Она... это... де-девочка..., - выдал я свой аргумент.

- Девочка, говоришь? - Аул Врени улыбнулась не открывая глаз и надолго замолчала.

Я закончил мять её правую руку и решил зайти с беспроигрышной стороны, как мне казалось, начать с ног.

Густые волосы на голенях были тщательно расправлены по отдельным прядям, там, в глубине под ними были нащупаны мощные голени. Икры, до того каменно напряжённые, под моими усилиями стали мягче и лицо Аул Врени приняло расслабленное выражение. Я решил проявить всё отпущенное мне коварство и закончить сперва с голенями, а потом перейти к бёдрам. Сразу к обоим. К их внутренним поверхностям, а там, чем Господин Ишшу не шутит - обеспечу Аул Врени оргазм, а она мне... она...

Давление высшего демона так и не ослабевало и я, вымотанный усилиями по разминанию каменных под кожей мышц демонессы, да ещё и в горячей воде, переоценил возможности своего хилого организма.

Меня мотануло, как раз в тот момент, когда я, стоя у её левого колена, вытянул обе руки по направлению к паху и пробовал гладить переднюю поверхность бедра и его внутреннюю часть. Аул Врени так и лежала в воде, улыбаясь и не открывая глаз, когда я, не в силах больше стоять, повалился и ткнулся лицом в её бедро.

Сил у меня больше не было... Я повис на её ноге с закрытыми глазами. Под моим весом нога демонессы пошла вглубь и в нос мне попала вода. К-хе!..

Тело моё как, куклу взяли сразу в обе руки, повертели, внимательно разглядывая, а затем...

Мягкие горячие губы прикоснулись к моим... Тело ослабло ещё больше. Старший демон тянул и тянул из меня энергию. Ах-х...

Вид моё состояние Аул Врени поднялась на ноги, подхватила меня на руку, как младенца и, мотая моими ногами с которых текла вода, вышагнула из бассейна. Видя, что её огромная грудь уткнулась мне в лицо и полностью перекрыла доступ к воздуху, поправила её, и, толкнув дверь павильона, вышла наружу...


Очнулся я снова у себя в комнате. В этот раз шторы не были задёрнуты и лучи света падали прямо мне в лицо, заставляя морщиться.

- Ну, малыш, очнулся? - в комнату вошла Аул Бит - огромная демонесса, того же роста, что и Аул Врени, только с мышцами как у раскачанного культуриста, сидящего на сушке месяца три - так были видны все малейшие движения мускулатуры и все подкожные сосуды. Грудь её, в отличие от Аул Врени, совсем небольшая, сравнительно с размерами тела, острыми конусами торчала строго вперёд. Волосы на голове и на теле были чёрными и блестели.

Преувеличенно бодро она взмахнула огромными ручищами и гулко хлопнула кулаком по ладони:

- Показывай давай свою сфингу!

Аура высшего демона, вошедшего в комнату, придавила меня к кровати так, что я не смог вымолвить ни звука.

- Эй! - окликнули Аул Бит - в дверях стояла Аул Врени.

Демонессы молча перекинулись взглядами, так, словно между ними шёл какой-то диалог. Аул Бит подошла ко мне и, не церемонясь, положила на лоб свою ладонь. Я зажмурился. Стало легче.

- Вставай, хватит валяться! - приказала Аул Бит, впрочем, без особой требовательности.

Я шевельнулся. Хм... А и правда, легче. Давление сразу от обеих демонесс не чувствовалось. Вот совсем.

- Я-а... это... шёл... - начал я объяснять как попал к Клеоре, - ну... там по коридору... где факела... А потом... холодно... и я там...

- Ясно с тобой всё! - заключила Аул Бит, - Пойдём!

Меня бесцеремонно, как котёнка, подхватили рукой поперёк живота, мгновение ледяного дыхания смерти и вот мы на песке. Справа море, слева блеск соляного берега.

Хрустя песком Аул Бит и Аул Врени шли к обломку кирпичной стены, я беспомощно болтался у бедра Аул Бит головой и ногами вниз.

- Ф-фу! - сморщилась от запаха демонесса и сбросила меня на песок.

Сфинга, всклокоченная, отощавшая до того, что рёбра проглядывали сквозь шкуру, а позвоночником можно было бы пилить дрова, вытянув передние лапы без движения лежала у стены с надписью. Кругом валялись куски тел, позеленевшие и нестерпимо вонявшие - руки, ноги...

Я бросился на песок:

- Клеора! Клеорочка, я вернулся! Пришёл! За тобой!

Сфинга лежала без движения лицом в лапы.

Я, подсунув ладонь под её исхудавшую щёку, поднял лицо вверх. Какое бледное! Круги под глазами. Потрескавшиеся обмётанные губы. Ресницы, кажущиеся ещё длинней.

- Клеора! - снова позвал я.

Ресницы дрогнули, пошли вверх. Жёлтые львиные глаза смотрели на меня.

- Ты... - выдохнула сфинга.

Аул Врени, как я заметил краем глаза, взмахнула рукой, в ладони у неё заблестел шарик воды, она шевельнула пальцами второй руки, из водяного шарика выскользнуло, едва не разрушив его, что-то белое, затем шарик подлетел ко рту сфинги. Ткнулся в обветренные губы, намочил их и... втянулся в рот. Сфинга сглотнула. Глаза её переместились на демонесс, зрачок дрогнул, расширяясь от страха.

- Не бойся, они со мной... - шепнул я.

- Хм... мелкий, это ещё неизвестно, кто тут с кем... - недовольно прогудела Аул Бит оглядываясь по сторонам.

Сфинга, видя, что я спокоен, попробовала подтянуть исхудалые лапы и подползти ближе ко мне. Не получилось. Она выдохнула и расслабила шею так, что весь вес её головы оказался у меня в руках.

- Пришёл... - снова прошептала она и слабо улыбнулась.

- Так, хватит обниматься... - начала было Аул Бит, как высоко над нами раздался противный скрежещущий крик:

- Кьяу! Кьяу! Кьяу!

Высоко в небе, так, что и не разглядеть, кружили какие-то существа.

Вот одно из них резко пошло на снижение.

- Архи! - глаза сфинги наполнились ужасом.

Бух! Бух! Бух! Бух! Бух! - в песок рядом с обломком стены воткнулись блинные белые трубчатые кости. Одна за другой. Выстраиваясь цепочкой. Сфинга вздрогнула.

Аул Бит резко взмахнула рукой, будто отталкивая что-то от себя. Невидимый снаряд мгновенно переместился и с гулким хлопком взорвался под самым крылом существа, ломая тонкие кости и разрывая перепонку.

Существо, беспорядочно кувыркаясь, полетело вниз и с хрустом ткнулось в песок.

- Сестра! - завопило второе существо, стремительно снижаясь.

Вот оно село на песок рядом с упавшим первым и стало видно, что это женщина. Весьма своеобразная, но всё-таки. Чернокожее безволосое тело, женская грудь спереди, весьма неплохая, кстати, вон как задорно торчит, и чёрное негритянское лицо, с крупными губами и сплюснутым носом. Существо оказалось четвероногим, только ноги, все четыре, оканчивались не пальцами, а какими-то ластами. Над лопатками существа сверкнули потрясающей красоты крылья - перепонки их блестели самоцветами и переливались перламутром. Существо повернуло к нам голову и оскалило рот, показывая зубы - острые как пила.

Аул Врени, звякнув браслетами на руке, послала в сторону сидевшего на песке существа тёмно-зелёный камень, размером чуть меньше кулака. Камень упал под ноги существу и из него мгновенно вылетели зелёные щупальца, которые, разрастаясь больше и больше, оплели существо, лишив его подвижности и заключив в непроницаемый кокон. Аул Врени быстро дошагала до кокона, зацепила его когтем, Аул Бит, наклонилась к нам со сфингой, подхватила нас обоих под живот и через мгновение мы оказались на площадке усыпанной песком. По бокам блестели стойки с оружием.

Домен... Дома...