# The Greek Summit

Аристах Владиленович Шкондини-Дуюновский

Ник Картер


Греческий саммит


The Greek Summit


Прелюдия

«Генерал, я категорически не хочу, чтобы за мной повсюду следовал правительственный приспешник!» — насмешливо заявил доктор Лукас Джонс. Это был высокий мужчина лет сорока с небольшим, в очках.

— Доктор, пожалуйста… — осторожно начал генерал, но учёный наотрез отказался слушать малейшие контраргументы.

— Это моё последнее слово по этому вопросу, генерал, — решительно заявил Джонс.

Генерал, который был на голову ниже упрямого учёного, пожалел, что не ушёл в отставку до встречи с доктором Лукасом Джонсом. Теперь же он был очарован этим парнем. Он обратился к жене доктора Джонса в надежде найти у неё поддержку, но Шерри Джонс явно не собиралась помогать генералу убедить мужа принять должность телохранителя, которую правительство планировало ему предоставить. Она была очень симпатичной брюнеткой с весёлым прошлым в качестве хористки, и понятия не имела, чем занимается её муж, да и не интересовалась этим нисколько.

— Доктор, — снова попытался генерал, и на этот раз его голос звучал более властно, — вы прекрасно знаете, что мы не можем позволить вам участвовать в научном саммите без разумной и необходимой защиты.

— Тогда я останусь дома, — ответил Джонс. — Это хорошее и простое решение, не так ли? У меня действительно нет ни малейшего желания идти на собрание, где я... Я собираюсь поделиться своими знаниями с группой исследователей-любителей из самых отдаленных уголков земли.

– Доктор Джонс, мы делимся своими знаниями с другими правительствами, чтобы продемонстрировать свою добросовестность и внести свой вклад в поддержание баланса сил.

— К чёрту баланс сил, генерал! — крикнул Джонс. — Вся идея и конструкция с самого начала были моей и только моей!

– Есть и другие исследователи, доктор Джонс, которые считают, что могут предложить модификации, способные улучшить…

– Мои разработки невозможно улучшить! – крикнул Джонс еще громче, одновременно стуча кулаками по столешнице. – Только если я сам их улучшу!

— Хорошо, — сказал генерал. — Я не хочу обсуждать эту сторону вопроса, вы уже согласились пойти, и всё, о чём я вас прошу, это взять с собой человека, обладающего необходимыми и весьма особыми качествами.

— Особые квалификации? — саркастически заметил Джонс. — Нет уж, спасибо, генерал.

— Хорошо, давайте попробуем пойти на компромисс, — сказал генерал, разыгрывая свою последнюю карту.

– Компромисс?

– Наймите себе телохранителя.

Джонс на мгновение заколебался, словно намереваясь нарушить молчание в любом случае, что бы ни сказал генерал, — но затем все же собирался передумать.

«Что?» — спросил он, внезапно проявив большой интерес.

— Наймите частного детектива, — сказал генерал. — Правительство оплатит расходы…

– Не может быть! – Джонс махнул рукой и задумчиво посмотрел на него. — Я действительно могу сам оплачивать свои счета. Он внимательно посмотрел на астрологическую карту, лежавшую у него на столе. Затем сказал: — У вас действительно хорошая идея, генерал. Просто отличная идея!

— Что?! — воскликнул генерал, на мгновение не поверив своим ушам.

— Я сказал, что это отличная идея, генерал, — сообщил Джонс, ободряюще похлопав по плечу гораздо более низкорослого мужчину.

— Э-э, спасибо, — сказал генерал. — Мы можем предложить подходящего кандидата.

— Конечно, нет! — подчеркнул Джонс. — Я сам его найду. Тогда я буду знать , что этот телохранитель — мой! Поняли?

Генерал заколебался. Затем пожал плечами: – Понял.

— На самом деле… — сказал Джонс, вытаскивая телефонную книгу из одного из ящиков стола, — это очень интересная идея.

Он быстро перевернул страницу на раздел о частных детективах и указал на название компании, расположенное вверху списка.

— О боже! — воскликнул он, затем взял телефон и набрал номер. — Алло! — рявкнул он. — Это детективное агентство «Ариес»?

Генерал незаметно прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть довольную улыбку, и одновременно вздохнул с облегчением.


## Глава 1


Мой начальник, Дэвид Хок, объявил, что у него есть для меня небольшое, но несложное задание, и я понял, что меня ждет что-то интересное. Я внимательно изучал его взглядом, садясь за его стол, готовясь к более подробному объяснению.

«Вы знаете, кто такой доктор Лукас Джонс?» — спросил он.

– Конечно. Он превосходный учёный, работающий на правительство и являющийся экспертом в разработке оружия.

– Мы отправляем его на своего рода научный саммит для видных ученых из многих стран. Идея состоит в том, чтобы они обменялись информацией о проектах, над которыми работают в данный момент, и доктор Джонс в ярости от того, что ему приходится ехать и делиться своими знаниями с какими-то учеными-любителями, словно вырванными из двадцать седьмого ряда картофеля. Так он описывает своих выдающихся коллег. Он ни на секунду не сомневается, что он на голову выше всех остальных ученых в этом мире.

— И прав ли он?

Хоук на мгновение замялся, а затем сказал: – На самом деле, на это есть много оснований. Но в любом случае, он доставляет нам много хлопот из-за одной детали, связанной с его поездкой. Его тошнит от одной мысли о том, чтобы рядом с ним на протяжении всей конференции был телохранитель, и он категорически отказался. Примите того человека, которого предложит правительство, — а именно вас.

— Но я всё равно сижу здесь, — сказал я. — Почему?

— Мы придумали немного другой план, — сказал Хок, открывая ящик стола и доставая толстый коричневый конверт.

«Что это?» — спросил я, когда он передал мне это.

– В конверте находится ваш паспорт, лицензия частного детектива и другие документы, удостоверяющие вашу личность как Ника Даймонда, сотрудника детективного агентства «Ариес», расположенного здесь, в Вашингтоне.

«Вы договорились об этом давно?» — спросил я, внимательно рассматривая ксерокопию своих водительских прав. Она выглядела очень правдоподобно, и, вероятно, так оно и было.

- Вот и все.

«Откуда вы могли знать, что Джонс свяжется именно с этим детективным агентством?» — спросил я.

– Доктор Джонс обладает истинной турецкой верой не только в себя, но и в звезды, – объяснил Хок. – Каждый день он с религиозным рвением изучает свой гороскоп, определяет свой знак зодиака, или как там это называется, знак, под которым он находится, чтобы избежать всей этой чепухи, характерной для особого вида темного безумия. Когда мы заглянули в телефонную книгу, нам показалось логичным, что он остановился на названии агентства «Овен», которое было на первом месте.

Я положила все бумаги обратно в конверт.

— Значит, на самом деле существует детективное агентство с таким названием?

«Вполне», — сказал Хок. «Владелец и персонал — это один и тот же человек, только он. Но мы — э-э — договорились с ним, чтобы вы могли представлять компанию». В данном случае, речь идет о нем, то есть об агентстве. При этом, разумеется, все комиссионные присвоивает себе.

– И правда. Как зовут этого парня?

– Амос Уэзерби.

– Я его партнёр или просто его сотрудник?

«Это зависит от тебя, N3», — сказал Хок. «Маловероятно, что доктор Джонс позвонит Уэзерби, чтобы подтвердить твою личность, но если он это сделает, ты будешь в безопасности. Вот адрес доктора Джонса». Он протянул мне листок бумаги. «Пожалуйста, не говори и не делай ничего, что могло бы его расстроить. Он должен одобрить твою кандидатуру и дать тебе работу. Мы на это надеемся».

– Ваша задача – сопровождать его на этот саммит?

- Правильный.

– Где проводится какое мероприятие?

– В Греции.

Я поднял брови. «Неплохая работа для частного шпиона», — заметил я. «Если ему это удастся».

– Это именно ваша работа, N3, – сказал Хок.

– В чём моя работа?

– Чтобы дать вам эту работу.


доктора Джонса открыл парень, который, должно быть, был одним из правительственных горилл. Потому что дворецкий бы меня не обыскал.

— Я буду хранить этот пистолет, пока ты не уйдешь из дома, — заметил он, вынимая Вильгельмину из кобуры.

Обычно я бы не возражал против такой предосторожности, но Джонс, по-видимому, был хроническим бунтарем, постоянно выражавшим протест, и, вероятно, потребовал бы такой же ненависти к официальной власти от своего телохранителя. Поэтому мне пришло в голову, что если я пожалуюсь... В отличие от работающего на правительство привратника, это заставило бы Джонса смотреть на меня доброжелательно. А Хок сказал, что я должен обязательно попасть в дом, где живет правительственный мучитель, поэтому он меня и нанял.

— Передайте доктору Джонсу, что я был здесь и ушёл, — сказал я агенту и потянулся за пистолетом.

- Что?

— Мой друг, ты видел моё удостоверение личности, — сказал я. — Ты знаешь, кто я, и знаешь, почему я здесь. Чего ещё ты хочешь? Передай доктору Джонсу, что если ты заберёшь мой пистолет, я с тобой попрощаюсь.

Раздраженный, он сжал губы. Затем сказал: «Подожди здесь», после чего я остался один на крыльце, сверля его взглядом.

Через несколько минут я услышал голос Его Хозяина. – Я сказал Генералу, что хочу освободиться от правительственных идиотов, – ответил он. – Это действительно глупо! Вы прекрасно знаете, что я послал за этим человеком...

К тому времени, как он дошёл до двери, он немного успокоился. Я вернул раздвижную дверь. «Простите, мистер Даймонд», — сказал он, пожимая мне руку. У него были удивительно длинные пальцы, но хватка была крепкой. «Пожалуйста, пройдите за мной?»

– Доктор Джон?

Он был почти двухметрового роста и очень худой. Носил толстые очки и слегка сутулился.

– Да, это я. Пойдем со мной.

Я убрал пистолет «Вильгельмина» в кобуру и торжествующе посмотрел на агента. Затем я последовал за доктором Джонсом, будучи уверен, что агент посылает моего беднягу. бросил на него смертоносный взгляд. Но если это могло его утешить...

Джонс провел меня в небольшой кабинет, похожий на офис, в конце дома, выходящий окнами на дорогу, и закрыл за нами дверь. Однако внутри уже кто-то был.

Нас явно ждала женщина, и вот она встала. У нее были длинные ноги, красивая грудь, и на вид ей было около тридцати пяти лет. Ее неподдельная сексуальная привлекательность была подлинной и, несомненно, хорошо служила ей во время выступлений в более легких театральных постановках. Мне же казалось сомнительным, нравилось ли ей это качество и в роли жены видного ученого.

— Дорогая, это мистер Даймонд, — представился доктор Джонс. — Мистер Даймонд, это моя жена Шерри.

«Приятно познакомиться, миссис Джонс», — сказала я, взяв даму за руку. Она оценивающе оглядела меня с ног до головы, и мне стало интересно, заметил ли это ее муж.

— И я рада приветствовать вас, мистер Даймонд, — сказала она.

— А теперь садитесь, мистер Даймонд, — сказал доктор Джонс и устроился за столом.

Я сел в кресло с жесткой спинкой прямо напротив него, а его жена заняла место на небольшом диване, стоявшем у стены справа от меня.

— Вы, должно быть, задаетесь вопросом, зачем я вас привлекаю к сотрудничеству, мистер Даймонд?

— Я так понял, это временная работа телохранителем, — ответил я.

– Конечно, но дело не только в этом. Вы что-нибудь знаете обо мне?

Я пожал плечами. «Вы исследователь, и, насколько мне известно, поняли, что правительство придает вам большое значение.

– Верно. Но это всё, что вы знаете?

— Этого должно быть достаточно, верно? — сказал я. — Пока вы можете оплатить мой гонорар, я доволен.

Это замечание было как раз в его стиле, и он рассмеялся.

— Я без проблем оплачу ваш гонорар, мистер Даймонд, вам не о чем беспокоиться, — заверил он меня.

«Если вы действительно так много значите для высших эшелонов власти в стране, доктор Джонс, — сказал я, — то почему не им приходится оплачивать мою работу?» — спросил я.

– Потому что я хочу, чтобы вы работали у меня , мистер Даймонд. А теперь позвольте мне немного подробнее рассказать о том, что включает в себя эта работа.

– Да, пожалуйста.

– Правительство отправляет меня – то есть, заставляет – в Грецию на конференцию с так называемыми исследователями из разных стран. Идея в том, что мы собираемся сравнить результаты работы и обменяться идеями. Но я не могу представить, что они могут предложить такого, что могло бы меня заинтересовать, – сказал он, покачав головой. – Теперь правительство, к сожалению, утверждает, что я подвергаюсь значительному риску: находясь на этой конференции, я подвергаюсь значительному риску быть похищенным или, возможно, даже убитым.

– Звучит вполне разумно.

– Да. Но они хотели прислать со мной кого-нибудь из своих, наверное, полного идиота, вроде того человека за дверью…

— Налоговый инспектор, — предостерегая сказала миссис Джонс.

— Хорошо, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он ей, тепло улыбаясь. — Моя жена считает, что мне следует... «Будьте снисходительнее», — объяснил он мне. — «Но должна быть какая-то грань, и я категорически отказываюсь брать с собой в эту поездку правительственную няню. Поэтому я решил нанять себе телохранителя».

– А именно меня, – сказал я, давая понять, что я всё ещё слушаю.

– Да. Каковы ваши политические взгляды, господин Даймонд?

– У меня их нет.

- Отличный!

– Если бы я тоже ввязался в эту борьбу, я бы никогда не смог зарабатывать на жизнь на своей работе здесь, в Вашингтоне, – объяснил я.

— Интересная точка зрения, — сказал он. — Но тогда я хотел бы, чтобы вы сопроводили меня и мою жену в Грецию и убедились, что с нами ничего не случится. Потому что, мистер Даймонд, в двух словах, в этом и заключается вся суть работы.

— Я согласен, — сказал я.

– Хорошо. Когда вы сможете приступить к работе?

– У меня в багажнике машины лежит упакованный чемоданчик с ручной кладью, доктор Джонс. Так что я могу начать прямо здесь и сейчас!

— Отлично, — довольно сказал он. — Тогда мы сможем прогнать этого идиота у двери, и он скажет своему начальнику, что отныне работа за тобой.

- Отличный.

— Я ему сразу же скажу, — ответил Джонс, встал и обошел стол.

– Доктор Джонс, не могли бы вы рассказать, почему вы выбрали именно наше агентство?

— Вовсе нет, — сказал он. — Это было ясно и недвусмысленно предначертано звездами, мистер Даймонд, — сказал он, и ему явно было приятно высказать именно такой ответ. — Это было предначертано там!


Агент отказался выходить из дома, пока не поговорит с генералом Дэвисом. Пока он говорил по телефону, я достал свой чемодан из машины. Когда я вернулся, агент держал наготове своего босса, подслушивая разговор, и уголки его губ всё больше и больше искривлялись. Затем он бросил трубку, бросил на меня ядовитый взгляд и вышел из дома, не сказав ни слова ни одному из нас.

– Плохой проигравший, – заметил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Пойдемте, мистер Даймонд, — сказала Шерри Джонс. — Тогда я покажу вам гостевую комнату.

— Хорошо, — сказала я и полез в чемодан. Потом последовал за ней. — Но я бы также хотела посмотреть вашу спальню.

— Правда? — сказала она, оглядываясь через плечо.

– А также и остальной дом, добавил я.

— Да, — сказала она и отвернулась так, что я больше не видел её лица. — Конечно.

«Где сейчас доктор Джонс?» — спросила я, когда мы стояли у двери гостевой комнаты.

– Он, несомненно, находится в своем кабинете и уже давно погрузился в работу, – сказала она.

— Насколько я помню, в кабинете не было окон, — сказал я. — Я правильно помню?

— Да, — сказала она. — Это придумало правительство.

— Умно, — сказала я, когда мы вошли в комнату. Я бросила чемодан на кровать. — Может, мне распаковать вещи? — спросила я. — Когда мы едем в Грецию?

– Уже завтра после обеда, так что нет необходимости распаковывать ничего, что вам не понадобится сегодня вечером.

— Звучит просто, — сказал я и даже не открыл чемодан. – Не могли бы вы прямо сейчас показать мне остальную часть дома?

- Конечно.

Затем она провела меня по дому, в котором было семь комнат, подвал и две двери, ведущие наружу: главная и кухонная. За домом находился укромный дворик, а за ним — еще один, более традиционный сад. Вокруг всего молевитта были высокие бетонные стены.

— Это тоже требование правительства? — спросил я.

— Конечно, — сказала она. — Я ненавижу это. Я чувствую себя как в тюрьме.

– Это вполне понятно.

«Хотите пообедать?» — спросила она.

Я понял, что на самом деле голоден. – Да, я голоден.

«Тогда пойдем со мной на кухню», — пригласила она.

«А ваш муж тоже придёт?» — спросила я, следуя за ней.

– Нет. Лукас никогда не обедает. Поэтому я обычно ем одна, и я к этому привыкла, мистер Даймонд, – сказала она. – Это немного непривычно – вдруг оказаться в компании.

«Удовольствие на моей стороне», — сказал я.

Пока мы ели, она засыпала нас вопросами о том, каково это — быть частным детективом. А я, как мог, придумал целую серию захватывающих приключений, которые, как мне казалось, заставят её открыть глаза. И она открыла.

На обед она съела разогретые остатки вчерашнего гуляша, и, моя посуду после еды, сказала: — У вас, безусловно, была интересная жизнь!

– Ну, большая часть работы – это рутинная деятельность, но, конечно, были и забавные моменты.


«А что насчет женщин?» — спросила она.

— А что с ними?

- Ты женат?

- Нет.

– А вы там когда-нибудь были?

- Нет.

- Почему нет?

Я могу ответить на этот вопрос совершенно честно. – Брак не очень подходит для моей работы. Я знал нескольких замечательных женщин, и у нас были прекрасные отношения. Но мне и в голову не придет подвергать женщину тем трудностям, которые неизбежно влечет за собой брак со мной.

— Это звучит очень… бескорыстно, — сказала она.

– Это сказано очень убедительно.

– Нет, совсем нет. Можете мне поверить.

— Хорошо, — сказал я.

- Кофе?

— Да, пожалуйста. Как долго ваш муж обычно находится в своем кабинете? — спросила я.

— Он почти всегда там, — сказала она. — Им было бы легко его охранять, если бы мы не собирались в эту поездку, поэтому нам приходится выходить из дома. Потому что в девяти случаях из десяти его можно найти на работе.

Она налила две чашки кофе, а затем снова села за стол со мной.

«Похоже, ваша жизнь не слишком захватывающая», — заметил я.

— И это тоже не так, — признала она. — Так было. Но всё кончено.

— Вы задумываетесь о времени, проведенном на сцене? — спросил я.

Пораженная, она воскликнула: «Откуда вы это знаете?»

– Я немного покопалась в файлах после того, как ваш муж позвонил нам вчера, – соврала я.


— Да. Но вы же детектив, не так ли? Она отпила глоток кофе и продолжила: — Но вы правы, выступать на сцене было захватывающе, пока я не поняла, что никогда не стану ничем большим, чем просто одной из девочек в хоре. У меня была внешность, — сказала она очень искренне, — но талант был слишком мал.

— Вы очень честны, — сказал я. — Это меня впечатляет.

Она слегка покраснела и сказала: – Я всегда старалась быть честной – по крайней мере, с самой собой – так удается избежать самых больших разочарований.

– Вы скучаете по сцене?

— Иногда, — призналась она. — Но Вашингтон тоже по-своему является сценой. Положение Лукаса означает, что нам приходится показывать себя в определённых ситуациях. И когда мы выходим на подиум, я чувствую себя так, словно снова двигаюсь перед сценой, а зрители смотрят на меня. Как в старые добрые времена.

— Да, — ответил я.

– Вы собираетесь спросить меня, почему я вышла замуж за такого человека, как Лукас Джонс?

– Я не хотел этого.

— Ну, я все равно тебе расскажу, — сказала она. — Он был добрым, внимательным и заботливым, и он хотел на мне жениться. И я сказала «да».

— И на этом вы попрощались со сценой?

– Лукас сказал, что ради него я могу продолжать выступать. Но это все равно будет выглядеть безумно, сказала она. – И в любом случае это будет для него обузой. Поэтому я отказалась от наклонных досок.

«Это тоже очень бескорыстно, не правда ли?» — сказал я.


Она улыбнулась мне и сказала: – Вот это смелое заявление!

Она была очень привлекательной девушкой, мы сидели за очень маленьким столиком, и наши колени были всего в нескольких миллиметрах друг от друга, поэтому ее очарование было почти ошеломляющим.

«Ты странный парень», — внезапно сказала она.

- Как же так?

«Вы совсем не такой частный детектив, каким я его себе представляла», — сказала она. «Вы кажетесь мне умным человеком».

— Большое спасибо, — сказал я.

— Нет, я не это имела в виду, — быстро ответила она. — Я имею в виду, что такой человек, как ты, легко мог бы найти себе другое занятие.

– Да, но мне на самом деле нравится моя работа, – ответил я.

«Тогда вам очень повезло», — сказала она.

Она отнесла пустые кофейные чашки к раковине, и я очень внимательно наблюдал, как она их ополаскивала. На ее теле не было ни грамма лишнего веса. И грудь, и бедра были идеальной формы и размера, а талия невероятно стройная. Юбка была короткой, а ноги — длинными и красивыми.

Она обернулась и заметила, что я смотрю на нее, затем прислонилась к раковине и посмотрела на меня тем же взглядом. Думаю, мы обе наслаждались видом, а это означало, что ситуация опасно приближалась к взрывоопасной.

— Интересно, стоит ли мне повнимательнее осмотреть всё, что находится снаружи дома? — сказал я и встал. — Большое спасибо за еду, миссис Джонс.

— Зови меня Шерри, Ник, — сказала она, продолжая смотреть на меня.


– Если вы не возражаете, я, пожалуй, продолжу называть вас миссис Джонс.

— Ты можешь это изменить, но я буду продолжать называть тебя Ником, — подчеркнула она.

«Можете называть меня как хотите, миссис Джонс, — сказала я. — За это право платит ваш муж. А теперь извините меня».

Так формально завершился удивительно неформальный обед, и я вышел из кухни, чтобы более тщательно осмотреть все, что находится за пределами дома.


## Глава 2


Доктор Джонс вышел из своего кабинета на ужин, и на протяжении всей трапезы Шерри молчала, как могила, в то время как ее муж болтал без умолку обо всем и обо всех. Я вежливо слушала. В то же время я старалась не смотреть на его жену. Но я не думаю, что он заметил бы, если бы я смотрела на нее с вожделением, или, наоборот, если бы я считала ее вегетарианкой, заметившей червяка в его биодинамическом салате. Он был полностью поглощен своим потоком слов. Мне пришло в голову, что, возможно, это потому, что он весь день был один в своем кабинете, и именно так он отреагировал.

В заключение он сказал несколько слов о поездке в Грецию.

«Вся эта идея совершенно нелепа, — сказал он. — Это все равно что отправить меня читать лекцию по ядерному делению группе сапожников».

– Похоже, у вас не самое высокое мнение о ваших иностранных коллегах?


Он усмехнулся. «Мысль о том, что некоторые из них могут чему-то меня научить , просто поразительна», — сказал он.

– Так зачем же путешествовать?

— Потому что этого хочет правительство, — сказал он. — Именно оно финансирует мои исследования. Если бы я мог получить частное финансирование, можете быть уверены, я бы никуда не переехал.

– Я тоже, – ответил я.

- Разумный.

Меня поразило, что отношения между Джоном и его женой были, мягко говоря, странными. Ничто не указывало на какие-либо теплые чувства между ними, за исключением выражений лица, которые обычно используют супруги по отношению друг к другу. Но слова были произнесены без тени эмоции, и они вообще не прикасались друг к другу. Не было ни руки, небрежно лежащей на плече, ни пальца, касающегося щеки, ничего подобного.

К тому же, Шерри на протяжении всего обеда хранила полное молчание.

Поистине странная парочка!

— А теперь расскажи мне немного об этой поездке, — сказал я ему.

– Мы вылетаем отсюда завтра днем, – сказал он, не назвав ни времени, ни авиакомпании. – В Греции нас встретят на машине в аэропорту и отвезут к месту проведения конференции.

— Отель, мотель, частный дом? — спросил я. — На острове или в Афинах?

– Ты узнаешь, когда мы туда доберемся, Даймонд.

Джонс, по-видимому, решил использовать обращение «Даймонд». Ник звучал слишком неформально, мистер Даймонд — слишком грубо. Я называл его «Доктор», а Шерри продолжал обращаться как миссис Джонс.


— Смогу ли я сопровождать вас повсюду во время нашего пребывания в Греции? — спросил я.

– Да, конечно, за исключением того, что вас не пустят в сам зал заседаний, – сказал он. – Никому, кроме ученых, участвующих в конференции, туда не будет разрешено войти.

– Конечно. Но я, наверное, могу стоять прямо у двери?

– Не знаю, Даймонд. Там уже есть группа охраны, и как только мы прибудем, нам придётся решить, как всё организовать. Шерри, у меня сегодня вечером ещё много работы. Увидимся завтра.

Он встал и выскочил наружу, а я посмотрела через стол на Шерри Джонс.

— Как только он начнёт, он может много чего сказать, верно? — заметил я.

— И правда, — сказала она. Она подняла глаза и застенчиво улыбнулась. — Как насчет чашечки кофе?

– Да, большое спасибо.

– Я вынесу его во двор.

— Прекрасно, — сказал я и встал. — Я… э-э… подожду снаружи.

- Все в порядке.

Я вышел на улицу, сел в один из шезлонгов, посмотрел на луну и горячо надеялся, что не ввязался ни во что, кроме своей официальной работы телохранителем. Шерри, бесспорно, была красоткой. Может, она и не была особо одарённой, или, может, просто по сравнению с хозяином дома её IQ был немного ниже. Но она добровольно отдала себя под опеку гения, так что я ничего не мог с этим поделать. У меня было смутное предчувствие, что она способна на большее, чем одно дело, если ей удастся сбежать. Доктор Лукас Джонс. Но теперь она была с ним и тщательно закуталась.

Как жаль, что у меня не было возможности увидеть её на сцене.

Затем она вышла с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелка с сухими пирожными. Она села в другой садовый стул и поставила поднос на небольшой столик, стоявший между нами.

«Наверное, люди думают, что мы немного странная пара», — сказала она. Она посмотрела на меня и добавила: «Разве у вас не такое впечатление?»

— Мне не стоит это комментировать, — ответил я, отпивая кофе и глядя на луну — вернее, на то, что от неё осталось. Потому что сейчас на небе виднелась лишь изогнутая белая линия, до которой, казалось, я мог дотянуться руками — рискуя порезать пальцы об эту изогнутую сторону.

— Почему бы и нет? — сказала она. — У вас есть право на собственное мнение.

«Ты тоже так делаешь», — сказала я. «Но когда твой муж рядом, ты неизменно держишь свое мнение при себе. Почему?»

Она отвела взгляд и сказала: – Он женился на мне не из-за моих взглядов.

– Тогда я согласна. Выйдя за него замуж, ты отказалась от своего мнения и своей индивидуальности.

«Вам нельзя так со мной разговаривать», — сказала она.

— Полагаю, да, — настаивал я. — У меня есть право на собственное мнение, не так ли? Вы только что это сказали.

– Ник… – произнесла она дрожащим голосом.

- Да.

Она посмотрела на меня влажными глазами, но то, что она начала говорить, было полностью заглушено. звук взрыва и осколки стекла, разлетающиеся во все стороны.

— Черт возьми! — воскликнула я, вскакивая со стула. Шерри шла следом, пока я, держа в руке Вильгельмину, бросалась обратно к дому.

Войдя в гостиную, мы увидели, что большое окно разбито и полностью выбито. А посреди пола лежал доктор Лукас Джонс.


«Разве вы не должны были защищать этого человека?» — злобно прорычал генерал Уокер Дэвис.

— Не волнуйтесь, — сказал я. Я не был до конца уверен, знает ли генерал, кто я на самом деле, но если знает — а я думал, что знает — то, по крайней мере, он единственный из присутствующих, кто это знает.

Остальные были теми, кого Джонс называл «бездельниками», то есть командой Дэвиса. Они были снаружи, выискивая следы того, кто разбил красивое зеркальное окно выстрелом. Джонс пригнулся, чтобы укрыться, поэтому, когда мы ворвались внутрь, Шерри и я нашли его на полу.

— Не вините моего телохранителя, генерал, — сказал Джонс, который теперь подходил к нам. — Если бы я держался достаточно далеко от окна, этого бы никогда не случилось. И, конечно, если бы правительство смогло предоставить мне более подходящее жилье, более уединенное, то…

– Мы это обсуждали уже давно, доктор Джонс. У нас ограниченный бюджет, и все деньги, которые нам перечисляют, идут на ваши исследования.

— Это правда, — признал Джонс. — Я забыл. Значит, мне придется самому платить за новый? Окно? Он указал на дыру там, где раньше было большое стекло.

Генерал раздраженно сказал: — Мы заделаем это окно, доктор Джонс. А до тех пор повесим доски. С сегодняшнего дня и до завтра, когда я приду за вами в аэропорт, у дома будут стоять двое мужчин. Генерал снова повернулся ко мне. — Вы абсолютно уверены, что ничего не видели?

– Как только я понял, что произошло, я выбежал через парадную дверь, генерал. Но к тому времени человек, который произвел выстрел, уже давно скрылся с места происшествия.

Генерал посмотрел на меня и на доктора Джонса, и выражение его лица говорило о том, что это зрелище ему нисколько не понравилось.

Как только он ушел, я сообщил Джону и его жене, что им придется провести ночь на полу в его кабинете.

– Там нет окон, – подчеркнул я. – Поэтому там безопаснее.

Мне показалось, что мысль о том, что им придётся провести ночь в одной комнате, совсем не радовала их обоих.

«А что, если вы выстрелите сквозь стену?» — серьезно спросил он.

— Или сбросить бомбу с самолета? — предложил я.

- Что??

— Один вариант одинаково вероятен, решил я. — Конечно, сегодня вечером ничего больше не произойдёт, но я всё равно предпочёл бы видеть вас обоих в той комнате. Вы со мной согласны? Он выглядел так, будто собирался возразить, но я опередил его. — Вот почему вы меня и наняли.

— Полагаю, да. Он посмотрел на Шерри: — Ну же, моя дорогая. Даймонд прав.


— Полагаю, он всегда так делал, — тихо сказала она, — и, вероятно, он не расслышал этого замечания.

— И оставайтесь там! — крикнула я, когда они побрели в сторону кабинета. — Если вам понадобится что-нибудь попить или вы захотите в туалет, позвоните мне! Вы идёте?

— Это мы, Даймонд, — сказал Джонс, стоявший в дверях кабинета. — Не нужно разговаривать с нами, как с маленькими детьми.

— На это есть все основания, — подчеркнул я. — Потому что с этого момента и до окончания этой конференции я твой отец!

Он сердито посмотрел на меня, а затем скрылся в комнате — как мне показалось, неохотно. Дверь была закрыта.

Я вернулся к разбитому окну. Оно уже было заколочено досками. Я посмотрел на пол прямо под окном. Осколок стекла было немного, и множество топчущих ног разбили большую часть стекла на почти невидимые осколки. Я продолжил путь к входной двери, открыл её, и двое мужчин, которых оставил Дэвис, резко обернулись и злобно посмотрели на меня.

«Как у вас дела?» — вежливо спросил я.

Они пожали плечами.

«Я сейчас посмотрю», — сказал я и залез под разбитое окно. Прямо под ним на земле валялось много осколков стекла, а ещё несколько были дальше, на лужайке.

Я развернулся и пошёл обратно в дом.

«Всё в порядке?» — спросил один из охранников.

Я посмотрел на него и сказал: – Ага, всё отлично!


## Глава 3


Афины — уникальный город.

В центре он такой же современный и изысканный, как и любой другой, но как только вы немного отойдете от центра, вы сразу окажетесь в тени Древней Греции, пройдете по следам Софокла и Аристотеля и почувствуете отголоски Рима и Византии. Здесь происходит захватывающее дух слияние древнего и ультрасовременного.

Мы выехали из Нью-Йорка довольно рано, а между временем в Нью-Йорке и Греции разница в семь часов, поэтому, когда мы прибыли в Афины, еще оставалось немного светлого времени суток.

В аэропорту нас встретила группа американских сотрудников службы безопасности в штатской одежде.

«Доктор Джонс?» — спросил один из них, подходя к нам, когда мы входили в терминал.

— Да, это я, — сказал Джонс.

– Меня зовут Робинсон. Если вы передадите свои билеты кому-нибудь из моих сотрудников, сэр, они позаботятся о багаже.

Джонс отдал Робинсону билеты, принадлежащие ему и Шерри, но когда я сделал то же самое, сотрудник службы безопасности сначала нахмурился, глядя на меня, а затем на Джонса.

— Доктор Джонс, — сказал он. — Мы поняли, что вы и ваша жена…

– Мистер Даймонд – мой личный телохранитель, – сообщил Джонс. – Поэтому я был бы признателен, если бы вы также забрали его багаж, когда будете забирать наш.

— И мой пистолет, — добавил я. — Я его передал. Оно находилось в Нью-Йорке, но ему обещали вернуть его в Афинах.

«Ваш пистолет?» — спросил сотрудник службы безопасности.

Я кивнул.

Робинсон повернулся к Джонсу и сказал: – Доктор Джонс, у нас здесь очень компетентная служба безопасности, и…

— Несомненно, — перебил его Джонс. — Но я всё равно привёл с собой своего охранника. Не могли бы вы, пожалуйста, забрать наш багаж и пистолет мистера Даймонда, чтобы мы могли двинуться дальше? Ещё достаточно светлого времени суток, чтобы моя жена успела осмотреть достопримечательности, мимо которых мы будем проезжать.

Робинсон сжал губы и покраснел, затем кивнул одному из своих людей, который взял мой билет и разрешение на ношение оружия.

Начальник службы безопасности, Робинсон, был примерно моего возраста, высокий, в отличной форме и явно гордился своей работой, и я ему явно не нравился. Теперь он вывел нас из терминала, и мы ждали снаружи, пока не выдадут наш багаж и не отведут к машинам.

Нас отвезли в отель Kings Palace, который находится прямо рядом с Могилой Неизвестного солдата, а неподалеку от отеля и мемориала расположена Площадь Конституции, которая по-гречески называется Синтагма.

— Мои люди позаботятся о том, чтобы ваш багаж доставили в вашу комнату, — сказал Робинсон Джонсу, после чего тот несколько неохотно поправился, посмотрел на меня и сказал: — То есть, в ваши комнаты.

— Большое спасибо, мистер Робинсон. Может, войдем, мой друг? — спросил Джонс у Шерри.

«Я пойду с вами, пока вы будете регистрироваться, сэр», — сказал Робинсон. Он держался слева от пары, а я шел справа.


Вестибюль отеля напомнил мне старый, но прекрасный лайнер компании Atlantic. Повсюду были деревянные панели и высокие потолки. Мебель была тяжелой и казалась очень прочной.

Но в большом зале царила заметно скудная атмосфера. Там не было ни вновь прибывших гостей, ни назойливых посыльных, таскающих чемоданы и другой багаж.

Администратор говорила по-французски с мужчиной, стоявшим прямо перед нами, а когда тот позже узнал, что мы американцы, без труда переключился на беглый английский.

— Мы очень рады видеть вас в гостях, доктор Джонс, — сказал он. — Вас и вашу очаровательную жену, — добавил он.

— Мне также нужна комната для моего компаньона, — сказал Джонс, регистрируясь.

— Конечно, сэр. Мы без труда найдем для него номер, — любезно ответил администратор на ресепшене.

– На том же этаже, – подчеркнул Джонс.

— На том же этаже? — встревоженно воскликнул мужчина. — Мне очень жаль, сэр, но поскольку большая часть американского контингента находится на этом этаже, мы просто не можем найти…

— Мистер Робинсон! — сказал Джонс, повернувшись к сотруднику службы безопасности.

Робинсон выглядел так, словно только что откусил лимон, но сказал: – Я всё исправлю, сэр.

Ему явно было приказано по возможности потакать прихотям и требованиям Джонса. Джонс был гением, и хотя он был необычайно приветлив, к нему все равно относились так, словно он был своего рода вице-королем.

«Мы подождем внутри большой гостиной», — объявил Джонс, и мы с Шерри последовали за ним внутрь. Гостиная была Прямо рядом с фойе. Здесь тоже были деревянные панели и головокружительно высокие потолки.

«Прекрасный отель», — заметил я Шерри. Она устало улыбнулась и кивнула, после чего я перестал пытаться завязать разговор.

И тут снова появился Робинсон и сказал: — Значит, Даймонд занял комнату прямо по соседству с вашей, доктор Джонс. Надеюсь, вы довольны?

Мы последовали за Робинсоном в вестибюль, затем поднялись на лифте на восьмой этаж. Через мгновение мы оказались у двери номера Джонса, Робинсон открыл её, и я, коротко извинившись, протиснулся мимо него. Он выглядел довольно сердитым, но ничего не сказал.

Мебель в номере была старомодной, в греческом стиле. Стулья и столы имели красивые изогнутые ножки, а кровати были низкими и больше напоминали диваны, чем кровати. В номере была ванная комната и холодильник. Ничего подозрительного не заметил, поэтому я высунул голову и сказал остальным: – Освободите дорогу!

Джонс отошёл в сторону и пропустил Шерри первой, затем себя, а потом Робинсона. После этого пришли мужчины с багажом.

«В моей комнате?» — спросил я Робинсона.

Он сердито посмотрел на меня. – Соседний номер. Это 818, у вас 816. Ваш багаж уже там.

Робинсон отослал своих людей, а затем остановился и посмотрел на меня.

– Даймонд останется, мистер Робинсон, – подчеркнул Джонс. – Если вы хотите что-то сказать, скажите это – и дайте ему услышать.

— Но, сэр… — возразил раздраженный сотрудник службы безопасности.

— Если вы считаете это необходимым, мы можем легко потратить время на звонок генералу Дэвису, — заметил Джонс.


Теперь Робинсон явно был на грани взрыва. Но он также был профессионалом и, учитывая обстоятельства, продемонстрировал впечатляющую выдержку.

— Мы все здесь под прикрытием, — начал он объяснять. — А именно, как бизнесмены, участвующие в международной конференции судостроительных верфей. Конференц-залы находятся на антресоли. Каждый день туда приходит агент, чтобы проследить за вами.

«Когда начинается конференция?» — спросил я.

— Не раньше завтрашнего дня, — ответил Робинсон, не глядя на меня.

«А остальные уже приехали?» — спросил Джонс.

– Пока нет. Но все они прибудут завтра. Так что сама конференция начнётся только послезавтра, – поправил он своё предыдущее заявление. – Но мы соберёмся завтра, чтобы поздороваться, так что хотя бы будем знакомы лично.

— Замечательно! — саркастически заметил Джонс.

— Могу я пройти вслед за доктором Джонсом в конференц-зал? — спросил я.

— Нет, — сказал Робинсон, и, казалось, ему доставляло немалое удовольствие возможность сказать мне «нет». — Никому не разрешается входить в конференц-зал, кроме, конечно, пяти исследователей. В комнату ведут две двери, и мы закрываем обе. Впервые на его обычно суровом лице появилась легкая улыбка. — Даймонд, тебе следует прогуляться и насладиться окрестностями. Было бы жаль заставлять миссис Джонс прятаться в своей комнате, пока ее муж работает.

— Возможно, эта идея не совсем глупая, Даймонд, — сказал Джонс. — Нам нужно это обсудить.

Я кивнул.


– Но сейчас мы хотели бы немного отдохнуть, – сказал он Робинсону.

– Конечно. Я в номере 842. Если что-нибудь случится, позвоните мне. Робинсон бросил на меня последний взгляд и ушел.

– Возможно, что-то указывает на то, что я не самый любимый знакомый этого человека, – заметил я.

— В ваши обязанности не входит подружиться с ним, — подчеркнул Джонс. — Можете оставить его мне.

– Конечно, доктор, – ответил я.

– И не называйте меня «доктором». Его всё более явное раздражение, возможно, было вызвано усталостью после долгого перелета, поэтому я никак не отреагировал на это замечание.

Вместо этого я сказал: – Разве вы с женой не проголодались?

— Нет, — ответил Джонс.

— Лукас, я, честно говоря, немного проголодалась, — сказала Шерри Джонс. — Кажется, я немного нервничаю.

Он раздраженно посмотрел на нее, но затем его лицо смягчилось, и он сказал: – Что ж, моя жена, но тогда вы можете заказать еду здесь, в номере, или можете пойти поужинать в ресторан. Джонс посмотрел на меня. – Я дам вам знать, если захочу, чтобы вы пришли с моей женой, чтобы она могла поужинать.

— Простите, доктор Джонс, — сказал я. — Но на самом деле моя работа — защищать вас…

— Чтобы защитить меня и мою жену , — сказал он мне. — Если я останусь здесь, в комнате, пока она уйдёт, ей защита нужна больше, чем мне. Я почти уверен, что смогу продержаться час или около того, пока мистер Робинсон и его орда будут за мной присматривать.

Конечно, с ним ничего не могло случиться. Поскольку Робинсон и другие сотрудники службы безопасности находились в зале, я не стал ему возражать.

— Как пожелаете, доктор Джонс, я отказался. — Вам придётся оплатить счёт.

— Именно так, мистер Даймонд, — сухо ответил он. — Пожалуйста, не забывайте об этом.

— Мне это даже в голову не приходит, доктор Джонс, — заверила я его. — Я сейчас пойду в свою комнату и останусь там, пока не получу от вас известий. Извините, миссис Джонс.

«Конечно», — ответила она, и я ушёл.

Как раз когда я собирался запереться в своей комнате, шестое чувство, которое неизменно развивается у тех, кто долгое время работает в моей отрасли, подсказало, что что-то не так.

Я потянул Вильгельмину за руку, отпер дверь, сильно пнул ее, присел на корточки и ворвался в комнату, держа Вильгельмину в боевой позиции.

«Вам это не понадобится», — заметил Ларри Робинсон, глава всего хора американских агентов безопасности. «Я просто хочу знать, какого черта Ник Картер вдруг вмешивается в мою операцию!»


«Эй, Ларри!» — сказал я, захлопнул дверь ногой и убрал пистолет в кобуру.

— Давай на время скроем радость от встречи, Ник. Скажи мне, какого черта ты здесь делаешь?

«Рабочий, такой же, как и вы», — объяснил я. Он устроился на роскошном диване в комнате, поэтому мне досталось мягкое кресло.

«Пожалуйста, избавь меня от историй о грабежах, Ник, — предупредил Ларри Робинсон. — Я не хочу слышать ни слова о том, как ты досрочно вышел на пенсию, сменил имя и начал самостоятельную жизнь. Я хочу точно знать, что происходит».


— И я более чем готов тебе это сказать, Ларри, так что не волнуйся, — заверил я его, — и я знал, что должен высказать это. Я слишком хорошо знал Ларри Робинсона, чтобы пытаться использовать свои поэтические способности против него.

Мы уже несколько раз работали вместе и хорошо ладили. Но сейчас он был вполне обоснованно расстроен тем, что я появился посреди его операции, ничего не сообщив ему заранее.

Поэтому я подробно проинформировал его о ситуации и закончил словами: – Я понятия не имел, что ты, Ларри, являешься агентом, организующим здесь эту гонку. В противном случае я бы обязательно потребовал, чтобы тебя проинформировали.

— Ну ладно, — пробормотал Ларри. — Но ты же не для того здесь, чтобы всё это забрать, правда?

— Нет, Ларри! Я Ник Даймонд, крутой частный детектив из Вашингтона. А ты — главный в этом деле.

— Хорошо, — повторил Ларри, проводя рукой по своим коротко подстриженным черным волосам. Затем он глубоко вздохнул, чтобы немного расслабиться.

— А теперь ваша очередь рассказать мне о местных условиях, — сказал я.

– Конечно. Нельзя же просто так бродить вслепую, – признал он. – Итак, таких гениев, как он, пятеро, Ник. Русский, немец, англичанин и француз. Если посчитать Джона, то получится пять.

«Здесь нет китайской еды?» — спросил я.

– Они не хотели подыгрывать.

– Меня это не удивляет. Но, как я сказал, они могли бы раздобыть здесь несколько полезных приёмов.


– Если только они не считают, что уже настолько опередили нас, что могут всё испортить.

– Скорее всего, нет.

– Надеюсь, вы правы. У каждого из исследователей есть своя команда по обеспечению безопасности, поэтому, несмотря на то, что в самой конференции всего пять участников, она всё равно привлекла большое количество людей.

— Так бывает. Кто ещё не приехал? — спросил я.

— Русские, — ответил он. — Вероятно, они хотят особо выделиться, появившись в числе последних.

– Я надеюсь, что все партии направят представителей, говорящих по-английски, – сказал я.

– Обязательным условием является то, что гении должны уметь это делать. В противном случае им придётся приглашать переводчиков и прочих в конференц-зал. Но договорённость такова, что они должны иметь возможность общаться друг с другом без помех. Без переводчиков, сотрудников службы безопасности и так далее. В самом помещении находятся только пятеро из них.

— И поэтому ничего, что могло бы нарушить покой, — отметил я.

«За исключением, возможно, доктора Джонса, — сказал Ларри. — Похоже, у него совершенно не было желания участвовать, поэтому он не будет прилагать никаких усилий, чтобы избежать конфликтов».

«Это чистая правда», — признал я.

— Судя по всему, он женат на настоящей секс-бомбе, — сказал Ларри. — Но она никогда ничего не говорит?

– Не поэтому он на ней женился, – сказал я, – а потому что вспомнил ее замечание.

— Это и так всем видно! — засмеялся Ларри. — Он явно меня неправильно понял. — С такой девушкой, как она, разговоры не тратят зря.

— Я не это имел в виду, — быстро ответил я, и он странно на меня посмотрел. — А теперь слушай. Ларри, она хочет пойти куда-нибудь перекусить, и доктор Джонс хочет, чтобы я пошел с ней.

— И он остаётся в комнате?

- Точно.

— Тогда можете не волноваться, — сказал Ларри, вставая. — Мы обязательно его прикроем.

— Знаю, — сказал я. — И я, конечно, не волнуюсь. Он позвонит сюда, когда его жена будет готова, так что мне лучше подготовиться.

– Конечно, Ник. Ты должен извиниться за то, что устроил мне такую засаду.

– Нет причин. Извиняться не за что.

— Хорошо, — сказал Ларри, протянув кулак, и мы пожали друг другу руки. — Я с нетерпением жду возможности снова поработать с вами.

– Точно так же, – сказал я. – Но, пожалуйста, не забудьте мое имя.

— Хорошо, Даймонд, — сказал он. — До встречи!


## Глава 4


— Просто восхитительно! — воскликнула Шерри, отрезая еще один большой кусок мяса и кладя его себе на тарелку.

Мы договорились поужинать в ресторане на крыше отеля, откуда открывался лучший вид на Могилу Неизвестного солдата. Меню, полное изысканных блюд, почти полностью состояло из блюд, приготовленных с использованием хереса, поэтому я заказал традиционные блюда из баранины для нас двоих.

«Рада, что тебе понравилось», — сказала я. Я также заказала узо и теперь наполняла ей бокал. Она осторожно сделала глоток, и тут в ее глазах вспыхнул свет.

— Ух ты, крепкий! — сказала она, сделала еще один глоток и добавила: — Но отличный!

Я поднял бокал. « Стини ямас !» — сказал я.

«Что это значит?» — улыбнулась она.

– Это тост по-гречески.

Ее улыбка стала еще шире. – Steenee yamas !

Смена караула у могилы происходит каждый час, а именно ровно в двадцать минут каждого часа. Вскоре они приступили к делу, и Шерри была внимательной наблюдательницей, наслаждаясь этим прекрасным зрелищем. До нас только что донеслись звуки военной музыки.

— Красиво, — заметила она потом и снова сосредоточилась на еде. — Как вы сказали, это блюдо называется?

– Arni yiouvetsi , – сообщил я. – Баранина в томатном соусе.

– Фантастика. А что ты получил?

– Юветси , баранина с лапшой. Хотите попробовать?

Она немного поколебалась, а затем сказала: – Да, пожалуйста.

Я насадил подходящий кусочек на шампур, а затем протянул ей вилку. Она открыла рот и осторожно потянулась к куску мяса. Я завороженно смотрел на эти красные, круглые губы. Я ничего не мог с собой поделать.

— Ммм , — сказала она. — Не так уж и плохо, но мне все равно показалось, что мое блюдо было вкуснее. Хотелось бы еще несколько капель узо.

Я улыбнулся и налил ей в бокал полную порцию, она снова отпила вина. Позже я заказал кофе, и официант убрал тарелки. Принеся кофе, он принес и счет.

«Я позабочусь о том, чтобы вам возместили расходы», — сказала Шерри, увидев, как я изучаю законопроект.


— Конечно, нет, — возразил я. — Сегодня я хозяин вечера.

— Тогда я говорю спасибо, Ник, — улыбнулась она. — Спасибо тебе за то, что ты такой добрый и с тобой так легко общаться.

— Мне кажется, вам нужен кто-то, с кем вы могли бы поговорить, — сказал я.

Она повернула голову и снова посмотрела на военный мемориал.

— С другой стороны, со мной легко не разговаривать, — заметил я, потянувшись в карман за деньгами.

– Извини, Ник, но…

— Забудь об этом, — сказал я, кладя деньги на стол. — Может, прогуляемся, прежде чем я пойду с тобой обратно в номер?

– Мне бы очень этого хотелось.

Мы жили всего в одном квартале от площади Синтагма, а оттуда всего несколько минут ходьбы до Плаки, пожалуй, самого оживленного места в Афинах.

– Когда конференция начнётся, – сказала я, – и когда ваш муж уйдёт на несколько часов за закрытые двери, нас можно будет снова вывести. Вы сможете купить себе кое-что, и мы сможем пообедать в таверне.

«Я с нетерпением этого жду», — сказала она.

– Но сейчас нам, наверное, следует развернуться.

Неподалеку от отеля я остановился и затащил ее в дверной проем. – Что на самом деле происходит, Шерри? Между тобой и Джонсом, я имею в виду? Ты его любишь или нет?

— Ник, ты не можешь… — начала она и отвела взгляд, но я схватил её за плечи и заставил посмотреть на меня.

— Что с ним не так? — спросил я, снова отпуская её. — Он никогда не говорит тебе ни слова и никогда не прикасается к тебе. Если бы я был женат на тебе, Я просто не смог бы оторвать от тебя рук.

Она посмотрела мне прямо в глаза, а затем сказала: – Если бы только я была замужем за тобой, Ник.

Она была так близко, что я чувствовал её дыхание на своём лице. Я обнял её, притянул к себе и поцеловал. Её губы были тёплыми и послушными.

— Ник… — начала она, неохотно освобождаясь. — И в тот самый момент они набросились на нас.

Их было трое, и один схватил Шерри. Но я среагировал мгновенно. Быстрое движение запястья, и Хьюго оказался у меня в руке. Я провел красную линию по лицу мужчины, схватившего Шерри, и он быстро отступил. Один из двух других толкнул меня вперед, бросился на меня и ударил по плечу. Я сильно пнул его в колено, и он тоже пошатнулся назад.

Я велела Шерри оставаться за воротами, а затем вышла. Мужчина, которого я поцарапала с Хьюго, стоял на одном колене, видимо, стараясь не размазать себе лицо. Двое других снова двинулись вперед, но явно не знали, как обращаться с ножом. Они определенно не были профессионалами, поэтому я оставила Вильгельмину в кобуре.

— Ну же! — сказал я им, но, конечно, понятия не имел, поймут ли они вызов. Они оба смотрели на нож, поэтому я протянул левую руку, а они смотрели на Уго, которого я держал в правой.

Я пнул одного из двоих хромым прямым левым ударом, и он пошатнулся назад. Другой был достаточно силен, чтобы пнуть меня, и я немного повернулся, так что он ударил меня по бедру. Я почувствовал удар по всей ноге. И теперь он был так близко, что я мог бы легко пронзить Уго грудью.

Но я не очень-то хотел его убивать, поэтому просто отрезал кусок его подбородка. Он прижал руки к лицу и закричал. Хромой что-то крикнул двум другим, после чего троица убежала.

Шерри вышла за ворота. – Что случилось? Чего они хотели?

«Наверное, им нужны были деньги», — сказал я, поставив Хьюго на место. Затем я потер бедро, которое все еще болело. Тот, кто меня пнул, был в тяжелых рабочих ботинках.

«С тобой все в порядке?» — спросила она.

— Да, я как новенький, — сказал я, слегка пошевелив ноющей ногой и глядя в сторону, куда исчезла эта несчастная троица. В голове крутилась немного безумная идея, но сейчас не было времени, чтобы её обдумывать.

Я перенесла весь свой вес на больную ногу и обнаружила, что она держится. На самом деле ничего серьезного не было. Я положила руку на локоть Шерри, и она посмотрела мне в лицо.

— Может, продолжим предыдущий разговор? — спросил я.

– Нет, я так не думаю, – пробормотала она.

— Я тоже нет, — сказала я. — Так что теперь мы вернемся, и тогда ты сможешь рассказать своему мужу о захватывающем событии, которого его лишили.


«Если их интересовали не деньги, то как вы думаете, что же их больше всего волновало?» — спросил Ларри Робинсон.

Я последовала за Шерри в номер, но не стала ждать разговора с ее мужем. Вместо этого я пошла в свою комнату и позвонила Робинсону. Он пришел, и я рассказала ему, что произошло.


— Если бы вы подкрадывались к мужчине и женщине, чтобы забрать у них деньги, кого бы вы схватили? — спросил я.

— Я старомоден, — сказал он. — Поэтому я предположил, что деньги были у этого человека, и, следовательно, набросился бы на него.

– Хорошо, но они пытались ударить её первой, а не меня. Думаю, они хотели оттащить её от меня, после чего двое бы со мной разобрались, а третий бы исчез вместе с ней.

Он вопросительно посмотрел на меня. – Другими словами, вы думаете, они пытались её похитить?

- Я делаю.

- Но почему?

«Конечно, лучше всего похитить доктора Джонса, но что может быть лучше всего после этого?» — спросил я.

— Похитить её, — сказал он. — Конечно. Так они смогут затолкать его прямо в пасть льва. Вы рассказывали об этой теории доктору Джонсу и его жене?

- Нет.

- Почему нет?

– Я не хочу доставлять им лишних хлопот.

– Да. То есть вы собираетесь позволить им и дальше верить, что это была совершенно обычная попытка ограбления?

— Ради меня, пусть думают и верят во что хотят, но разве мы, то есть вы, не должны позволить паре мужчин присмотреть за ней?

«Ты имеешь в виду, когда она не с тобой?» — спросил он.

Я посмотрел на него, но мне показалось, что он не имел в виду ничего большего, чем просто сказал то, что хотел. — Именно так. Когда он встречается с другими гениями, он твой, а она моя.

— Хорошо. А что ты хочешь делать теперь? — спросил он, вставая, чтобы уйти.

«Сейчас мне лучше поспать», — сказал я.

– Хорошая идея. Мне тоже нужна такая на глаз.

Он направился к двери, но я его остановил.

– Ларри?

- Да?

– У вас в номере есть скрытые микрофоны?

— Ну, — сказал он, вскидывая руки, — мы должны быть в курсе всего происходящего. На всякий случай.

«Я просто хотел узнать», — сказал я.

— По всей видимости, да. Увидимся завтра утром.

– Хорошо. А теперь продолжай вести себя так, будто тебе больше нравится, когда меня повесят, – предложил я. – Лучше пусть доктор Джонс не начнет гадать, как мы в одночасье стали хорошими друзьями.

— Согласен, Ник, — сказал он. — До встречи.

– А именно.

После его ухода я приняла душ и помассировала ноющую ногу. Затем я растянулась в постели — Вильгельмина была рядом — и задумалась о трех мужчинах, которые напали на Шерри и на меня. Кто заставил их это сделать?

Неужели одно из других правительств уже вовсю саботировало саммит? И если так, то зачем использовать дилетантов – да еще и греков? Когда парень, которого я слишком коротко побрил, закричал на остальных, он закричал по-гречески.

А что насчёт их обуви? Тот, кто меня пнул, На нем были тяжелые рабочие ботинки, и я был почти уверен, что на остальных тоже.

Что это значило? Если это вообще что-то значило.

По крайней мере, это дало мне понять, что мне нужно очень внимательно следить за Шерри Джонс до окончания конференции.


## Глава 5


Меня устроили экскурсоводом к Шерри Джонс раньше, чем ожидалось. На следующее утро доктор Джонс позвонил и вызвал меня в свой кабинет. Сначала он сказал несколько слов — немного, и сказал их быстро и равнодушно — о вчерашней небольшой драме, а затем рассказал о своих планах на день.

– Даймонд, спасибо вам за то, что вчера защитили мою жену от этих грабителей. Я намерен добавить к вашему гонорару премию. Шерри очень испугалась, и мы хотим выразить ей свою благодарность.

– Нет необходимости благодарить меня за выполненную работу.

Он кивнул, повернулся к жене и сказал: – Видишь, правда? Этот человек – настоящий профессионал. Я же тебе говорил.

Она молча кивнула и посмотрела на меня так, будто подумала, что я сошла с ума. Точнее, потому что я отказалась от этой премии.

— Хорошо, Даймонд, — продолжил он, переходя к сути дела. — Сегодня я остаюсь в номере и буду работать.

— А что насчёт сегодняшнего вечера?


— Сегодня вечером? Что ж, я должен присутствовать на вашей небольшой встрече, но есть работа, и мне, конечно, следует быть дома в Вашингтоне, где у меня есть все необходимые условия для выполнения работы как следует, — с горечью сказал он. — Но в любом случае, я не могу позволить этому фарсу помешать моей работе. Моя жена так хорошо это понимает, Даймонд, что согласилась поехать с тобой в Грецию вместо меня.

– Доктор Джонс… – начал я, но он явно не собирался слушать возражения.

— После того, что случилось вчера, мне будет намного спокойнее, зная, что она с тобой, — сказал он.

– Но ваша главная задача по-прежнему заключается в том, чтобы…

— Мистер Даймонд, — нетерпеливо воскликнул он, — какие опасности могут мне угрожать, если я буду постоянно находиться здесь, в номере? Помимо нас, на этом этаже также находятся сотрудники службы безопасности из других стран, которые следят за своими участниками. Так что я в полной безопасности, пока нахожусь здесь.

– Но твоя жена…

– Моей жене нужен завтрак, Даймонд, так что, пожалуйста, убедись, что она его получит. Можешь также сказать охраннику, Робинсону, что я большую часть дня буду сидеть в своем номере. Он повернулся к Шерри и сказал: – А теперь просто сбегай с Даймонд, дорогая. Посмотри Грецию, осмотрись везде, поиграй в туриста, если хочешь, и тебе не нужно возвращаться домой к обеду. Он снова посмотрел на меня и сказал: – Просто убедись, что ты вернешься, чтобы мы могли подготовиться к тому приятному собранию, которое испортит нам вечер. Хорошо?

– Да, доктор Джонс.


– А именно, – заявил он. – Идите, я занят и хочу приступить к работе.

«Я сейчас возьму свои вещи», — сказала Шерри. Она скрылась за сумкой и легкой курткой, вернулась и сказала: «Я готова».

Джонс уже сидел за столом, перед которым лежала большая стопка бумаг.

— Удачи тебе, друг, — сказал он, не поднимая глаз.

Она на мгновение замерла, глядя на него, словно ожидая прощального взгляда, но наконец посмотрела на меня, после чего направилась к двери.

В коридоре мы ничего не сказали друг другу, но потом я попросила ее подождать у лифта, пока я перекину пару слов с Робинсон.

Когда он открыл дверь и увидел меня, он воскликнул: – Что случилось?

Прежде чем он успел назвать мое настоящее имя или рассказать, что мы на самом деле старые друзья, я отошла в сторону, чтобы он мог увидеть Шерри, которая стояла чуть дальше по проходу. Она была достаточно близко, чтобы слышать, о чем мы говорили.

«Что тебе теперь нужно, Даймонд?» — прорычал он.

– Просто чтобы вы знали, я иду гулять с миссис Джонс, которой нужен и утренний кофе, и возможность поближе познакомиться с городом. Вероятно, мы задержимся и на обед. Доктор Джонс останется в своем номере на весь день, пока мы не вернемся.

«Обязательно приходите на первую вечеринку сегодня вечером», — сказал он. «Доктор Джонс, несомненно, приведет на нее свою жену».

Я сказала: «Не волнуйся!» и подмигнула ему, а он с грохотом захлопнул дверь.


«Он тебя не очень-то любит, правда?» — спросила она, когда мы спускались в лифте.

— Он считает, что я ему не нужна, — объяснила я. — Он воспринимает как личное оскорбление тот факт, что ваш муж нанял личного телохранителя.

- Да.

Прежде чем мы спустились вниз, я спросил: – Может, нам тоже стоит придерживаться строгой формальности до конца дня?

Она посмотрела на меня, потом улыбнулась и сказала: – Извините… как будто отчитывала саму себя.

– Хорошо, значит, мы договорились расслабиться и забыть о вчерашнем небольшом инциденте, верно? Давайте попробуем сделать так, чтобы вам немного понравилось ваше пребывание в Греции.

Она широко улыбнулась и сказала: – Хорошо, Ник.

– А может, нам стоит позавтракать на площади Синтагма? Там много ресторанов и магазинов, мы можем поесть, а потом пойти по магазинам или погулять по городу – как тебе больше нравится.

«Может, мы хотя бы и то, и другое сделаем?» — сказала она, улыбаясь, как озорная школьница.

Мы съели утренние калории, выпив небольшой кофе, и я обнаружила, что у Шерри утренний аппетит был таким же, как и вечерний. У нас были яйца, сосиски, картошка, тосты, кофе и апельсиновый сок — типичный американский завтрак.

— Я хотела бы кое-что у вас спросить, — сказала она, когда на стол поставили калории.

— Хорошо, спрашивай! — сказал я.

– Речь идёт о вчерашнем дне, то есть о тех мужчинах.

— А что с ними?

«У вас при себе пистолет, не так ли?» — спросила она.

- У меня есть.

– Тогда почему ты не застрелил их, а использовал нож?


Я терпеливо улыбнулся и сказал: «Не было причин стрелять в них. И если бы вас там не было, я бы тоже не стал использовать нож».

- Почему нет?

Я положила жареное яйцо на тост и, немного поколебавшись, объяснила: «Они были не профессионалами, Шерри. И мне просто нужно было остановить их, не причинив тебе вреда. Если бы тебя там не было, я бы справилась без ножа».

– Могли ли вы их убить?

Я нахмурилась, гадая, чего она на самом деле ищет. Или ей просто хотелось получить удовольствие от чего-то чужого? – Конечно, Шерри, я могла бы. А ты спрашиваешь?

«Я наблюдала за тобой на протяжении всего этого времени, — сказала она. — Ты точно знал, что делаешь каждую секунду. Думаю, ты очень опасный человек, Ник Даймонд».

– Иногда, признаюсь я. – Но не с утренним кофе.

— Нет, — сказала она, — но в темных дверных проемах…

— Смотри, ты наконец-то начинаешь немного расслабляться, — заметил я. — Мы больше не будем стесняться.

— Конечно, — сказала она, наклонившись через стол, чтобы лучше меня рассмотреть. — Это был всего лишь поцелуй.

— Именно так, — сказал я. — Это был всего лишь поцелуй.

Остаток дня мы прекрасно провели вместе, и время пролетело быстро. Сначала мы пошли в банк обменять деньги. За каждый доллар мы получили сорок две драхмы. Греки упростили отслеживание своих банкнот: пятидесятидрачная купюра синяя, стодрачная — красная, пятисот — зелёная, а тысяча — коричневая.

Затем мы посетили Национальный музей, а после этого отправились дальше. Направляясь к зданию Парламента, которое изначально было королевским дворцом. Это большое квадратное желтое здание с вымощенным мрамором двором, выходящим на Синтагму. Король Отто, взошедший на престол после войны с турками, использовал очень интересный метод при выборе места для своей частной резиденции. Он распорядился развесить сырое мясо в нескольких местах города, и там, где мясо дольше всего покрывалось личинками, он построил свою великолепную виллу. Затем мы снова стали свидетелями смены караула у военного мемориала, и на этот раз мы были гораздо ближе.

Мы добрались до Акрополя незадолго до обеда, который в Греции обычно едят не раньше двух часов дня. Время определяется греческим рабочим днем. Большинство людей начинают свой рабочий день в восемь утра и работают без перерыва до часа или двух дня. Затем следует обеденный перерыв и сиеста, которые длятся до пяти, после чего работа возобновляется и продолжается до восьми или восьми тридцати вечера. Ужин никогда не подают раньше девяти.

Акрополь, что в переводе означает «крепость», построен на скале, вершина которой находится на высоте 170 метров над уровнем моря. На вершине расположены четыре древних здания и одно современное — Музей Акрополя. Парфенон, самое известное из древних сооружений, был построен между 447 и 432 годами до нашей эры, во времена Перикла, и был посвящен богине Афине.

«Это самое прекрасное, что я когда-либо видела», — сказала Шерри, когда мы шли к самому городу.

«Мне тоже кажется, что это впечатляет», — сказал я.

Мы пообедали в таверне, где нам выставили счет, столь же впечатляющий, как Акрополь. Это натолкнуло Шерри на одну мысль.


— Почему ты не принял бонус, который тебе предложил Лукас? — спросила она.

— Потому что он вообще не хотел мне это давать, — ответил я.

— Хорошо, признаю, это я уговорила его предложить это. Но только подумай обо всех своих вчерашних и сегодняшних тратах. Только посмотри на этот счет… — начала она, собираясь взять его, но я опередила ее.

— Я посмотрю, — чуть позже, — сказал я, уперевшись локтем в пол.

— Значит, когда мы вернёмся, ты скажешь Лукасу, что всё ещё хочешь получить эту премию?

- Нет.

- Почему нет?

– Потому что вы должны знать, что я пригласил вас на ужин, был вашим гидом и приготовил обед, потому что мне так захотелось, а не потому что он мне приказал. Этого достаточно, чтобы ответить?

Вот и всё. Она опустила взгляд на руки, затем начала собирать свои пакеты, говоря: — Мне лучше отнести всё это обратно в отель. Потому что теперь нам лучше отправиться домой.

Я позвал официанта и оставил щедрые чаевые ему и его камердинеру. На протяжении всего обеда они были чрезвычайно внимательны и услужливы.

Один из людей Робинсона стоял дальше по коридору, наблюдая, как Шерри открывает дверь в номер. Джонс сидел точно так же, как мы его оставили, единственное отличие заключалось в том, что теперь в пределах его досягаемости стояли кофейник и грязная чашка.

— Лукас! — сказала Шерри.


Он резко поднял голову и выглядел очень удивленным.

«Ты уже там?» — воскликнул он, нахмурившись и посмотрев на часы.

— Ну, Лукас, уже поздно, — сказала она. — Почти половина четвертого.

— Я не буду звонить так поздно, — упрямо ответил он. — У меня ещё plenty времени до того, как нам придётся туда ехать. Не могли бы вы заказать мне ещё кофе?

«Конечно, нет», — сказала она, наблюдая, как я ставлю все пакеты на ближайший стол. Вся та жизнь, что сопровождала ее весь день, теперь исчезла. «Спасибо за чудесный день, мистер Даймонд», — сказала она.

— Мне было очень приятно, миссис Джонс, — сказал я, и Джонс ответил: — Я заберу вас в семь, доктор Джонс.

Он что-то пробормотал и даже не потрудился поднять голову.

«Мы будем готовы», — пообещала Шерри, взяв меня за руку и проведя к двери. Она молча поблагодарила меня и слегка сжала мою руку. Я вышла на улицу, и она осторожно закрыла за мной дверь. Когда я повернулась, чтобы пойти в свою комнату, я увидела Ларри Робинсона, стоящего в дверном проеме, и помахала ему рукой. Он скрылся обратно в комнату и закрыл дверь.

Затем я зашёл в свою комнату, где мысленно перебрал весь прошедший день. Мы с Шерри довольно много ходили, так что тень, если бы она была, легко бы за нами следовала. Но я никого не увидел. И неизвестный человек или люди, которые планировали вчерашнюю попытку похищения Шерри, по-видимому, этого не сделали. Мне хотелось повторить шутку на следующий же день. Но, конечно, это могла быть просто попытка ограбления. Я так не думал.

Я подумал, что вряд ли что-то произойдет до конца дня или вечера, особенно с учетом того, что вокруг нас толпились сотрудники службы безопасности. Но все же я решил, что лучше остаться с Шерри, пока не закончится первоначальное собрание.

А может быть, даже дольше.


Для проведения конференции отель предоставил два помещения. Одно представляло собой большой холл с баром, другое — собственно конференц-зал, куда допускались только пять гениев.

В первый вечер использовался только зал, поскольку вся цель встречи заключалась лишь в том, чтобы пять исследователей познакомились друг с другом.

«Будет весело», — саркастически заметил Джонс, когда мы вошли в салон.

– Лукас… – сказала Шерри.

— Да, да, мой друг, — сказал он.

— Доктор Джонс, не отпускайте меня никуда, если я или кто-то из моих людей не будет находиться рядом с вами, — сказал Робинсон.

— Или Даймонд, — сказал Джонс.

— Хорошо, — сказал Робинсон с должным презрением в голосе. — Или ваш собственный охранник. Он посмотрел на Шерри. — Миссис Джонс, я был бы благодарен, если бы вы также выполнили этот приказ.

- Конечно.

— Ну, давайте просто присоединимся к остальным, — сказал он, и затем мы вышли в середину комнаты.


«Даймонд, не могли бы вы принести моей жене коньяк?» — спросил Джонс.

— Пожалуйста, — сказал я. — Может, мне заодно что-нибудь для вас принести?

– Имбирное пиво, пожалуйста.

Я подошёл к бару, где ко мне присоединился Ларри Робинсон.

— Ну посмотрите на него! — сказал он, сверля взглядом Джонса. — Он стоит, словно сам Папа Римский или кто-то ещё важный, и ждёт, что вся остальная компания подойдёт и поцелует его кольцо.

— Им следует выпить, — сказал я, — а потом я вернусь и возьму себе. А потом, может быть, ты мне скажешь, кто есть кто?

— Конечно. Поторопитесь. Он повернулся к барной стойке, чтобы сделать заказ, а я, держа по бокалу в каждой руке, вернулся к Джону и его жене.

«Спасибо за это», — сказала Шерри, принимая коньяк. Она выглядела совершенно очаровательно в черном коктейльном платье с глубоким декольте. Одно из ее округлых плеч было обнажено, и мне ужасно хотелось его поцеловать, но я сдержался. Вместо этого я протянул доктору Джону его имбирный эль. Он взял его, не сказав «спасибо», и продолжил смотреть на толпу, которую, очевидно, считал кучкой безнадежных бездельников.

«Ты что, не собираешься просто поздороваться со своими коллегами?» — спросил я.

Он посмотрел на меня. – Только в той мере, в какой это необходимо, Даймонд.

Я вернулся к бару и заказал бурбон. Как только стакан с виски оказался у меня в руке, я повернулся и сказал Робинсону: «Хорошо, укажи на меня!»

— Позвольте мне сначала их найти, — сказал он, — а потом: – Хорошо, вот один из них! Видишь очень высокого водопожирателя у стены?

Мужчина, на которого он указал, отличался поразительно прямой осанкой и был ростом не менее пяти футов. У него были черные волосы, выпрямленные и осветленные бриллиантином, черные усы, и он был одет в смокинг.

– Это русский?

– Да. Его зовут Борис Равинский, ему пятьдесят три года, и он красит волосы и усы. Он считает себя настоящим кумиром женщин.

— А что по этому поводу говорит женщина, сидящая рядом с ним? — спросил я.

Упомянутая дама была поистине прекрасна. На вид ей было около сорока, и в ее иссиня-черных волосах красовалась очень удачная седая прядь.

– Она его подруга, ее зовут Наташа. Его жена дома с детьми. А теперь посмотрите в окно, видите этого толстяка? Это Анри Буше. Он всего на год-два старше Джона, но выглядит намного старше.

Черные волосы Буше были очень редкими, верхняя губа была украшена тонкими усами, а щеки выглядели так, словно были набиты едой.

Робинсон присмотрелся и смог опознать доктора Клауса Крюгера из Германии. На вид он был ростом всего пять футов (вероятно, это была оптическая иллюзия), у него был огромный нос, маленькие свиные глаза и маленький рот. Он стоял с чем-то, подозрительно похожим на стакан молока.

Теперь я начала нервничать, опасаясь, что доктор Джонс заподозрит неладное, если я слишком долго останусь с Робинсоном.

«Кто пятый?» — спросил я.

— Она ещё не приехала, — сказал он.


- Она?

— Она! — повторил он, отталкиваясь от барной стойки. — И ты, вероятно, увидишь её и без моей помощи, если я тебя хорошо знаю.

– Ого, подождите минутку…

— Работа есть, брат, — сказал он и с этими словами подошел к Джонсам и встал рядом с ними.

Тем временем я продолжал наблюдать за тремя уже прибывшими исследователями и заметил, что рядом с каждым из них постоянно стояли как минимум два сотрудника службы безопасности. Но, подумал я, конечно же, там было гораздо больше сотрудников службы безопасности в штатском, и, справедливости ради, пара сотрудников службы безопасности отеля, вероятно, тоже были в этой приятной компании.

Внезапно показалось, что все в идеальном ритме закружились, направляясь к входной двери. Женщина, внезапно исчезнувшая на переднем плане, была потрясающе красива. У нее были каштановые волосы до плеч, зеленые глаза и большой рот с полными губами. Более того, меня осенило, она была пятой и последней из гениев!

Ее рост составлял около пяти футов шести дюймов, и ее платье, простое, почти строгое, не могло полностью скрыть тот факт, что у нее была большая, хорошо сформированная грудь. Юбка едва прикрывала колени, но ее икры были стройными и упругими.

Ее окружали четыре сотрудника службы безопасности, и с ней, по всей видимости, была единственная женщина-сотрудница службы безопасности, которая, несомненно, выглядела немного бледной по сравнению с этой сенсационной исследовательницей. Женщина внимательно огляделась, а затем направилась прямо ко мне.

— Привет! — сказала она и остановилась передо мной.

«Не хотите ли угостить меня напитком?» — спросила она.

— Бар бесплатный, — заметил я. — Что тебе нужно?


– Виски. Виски, пожалуйста.

Я повернулся лицом к барной стойке, и она подошла ближе. Я почувствовал запах её волос. Один из её телохранителей протиснулся с другой стороны от меня.

«Он боится, что я подлью яд в твой виски?» — спросил я.

«Я не могу от них избавиться», — извинилась она. «Простите, но они твердо убеждены в своей важности».

Я подал ей напиток, который она заказала, и спросил: – Так вы та женщина-исследователь?

— Разве я не интересен, если я не интересен?

– Да, безусловно.

– Тогда зачем об этом спрашивать?

— Мне просто нравится знать, с кем я разговариваю, — сказал я.

– Отлично. Она подняла бокал. – Меня зовут Диана Риджуэй, и я представляю Великобританию на этой встрече ценителей крепких напитков. А вы?

– Меня зовут Ник Даймонд, и со мной здесь доктор Лукас Джонс из Америки.

— Ну, тот гений, который считал себя слишком умным, чтобы тратить время на нас всех, — сказала она. — А ты кто, его ассистент?

– Нет. Я его личный телохранитель. А та… э-э… женщина, которая с вами, кто она?

— Моя тётя, — ответила она с искоркой в глазах. — Она мой талисман. Я никуда не езжу без неё. Она широко улыбнулась, демонстрируя ослепительно белые и невероятно ровные зубы. — Знаешь что, эта конференция не обязательно будет такой скучной, как я боялась.

— Нет, не если я буду готовить по вашей поваренной книге, — заметил я.


Она поднесла напиток ко рту, облизнула губы и сказала: — До встречи, мистер Даймонд.

– Ник, – сказал я.

— Да, — ответила она, отвернулась и ушла.

Я глубоко вздохнул и наблюдал, как она, в окружении охраны, шла дальше, а затем посмотрел на Джонсов и увидел, что Шерри смотрит на меня с совершенно бесстрастным выражением лица. Я не сомневался, что она наблюдала за мной и Дианой, пока мы стояли вместе, и я не совсем понимал, как реагировать. Поэтому я отвернулся и попросил еще один бурбон.

— Из ушей женщины валил дым, Ник, — сказал Ларри Робинсон, вернувшись и заказав себе еще один напиток.

«Чьи уши?» — спросил я.

– Миссис Джонс. Она видела, как вы разговаривали с Дианой Риджвей, и ей явно не понравилось, что вы стояли так близко друг к другу.

— Между миссис Джонс и мной ничего нет , Ларри. Так что не питай никаких иллюзий.

– У меня ничего подобного нет, Ник. Если между вами ничего нет, это не потому, что дама этого не хочет. Можешь мне поверить.

– Хорошо, Ларри, тогда я так и сделаю. И можем ли мы закончить эту тему?

— Действительно, — сказал он, когда бармен подал ему свежий напиток. — Но будь осторожен, хорошо? У нас и так достаточно взрывоопасных ситуаций, так что давайте не будем устраивать ещё больше.

- Соглашаться.

Я обернулась и проследила за ним взглядом, пока он шел обратно к Джону и его жене . Заметил, что к нему подошел один из признанных гениев. Но он никак на это не отреагировал.

Это была Шерри Джонс, обменивающаяся любезностями с Дианой Риджуэй.


## Глава 6


Между двумя очаровательными дамами вспыхнула искра, но полномасштабного конфликта удалось избежать, и чуть позже Диана Риджуэй продолжила приветствовать остальных участников конференции.

Доктор Лукас Джонс, напротив, оставался стоять в своем углу, и никто из других ученых не осмеливался подойти к нему, что, несомненно, его вполне устраивало.

Я подошёл к паре с только что налитым напитком в руке и спросил: – Кому-нибудь из вас нужна добавка?

— Нет, спасибо, Даймонд, — ответил Джонс от имени их обоих, даже не взглянув на жену.

— Миссис Джонс? — спросил я.

— Нет, я так не думаю, — сказала она. Она повернулась к мужу и сказала: — Дорогой, у меня ужасно болит голова. Думаю, я пойду и немного полежу.

Он посмотрел на неё и сказал: «Хорошо, мой друг». Затем он сказал мне: «Даймонд, иди за моей женой и останься с ней, пока я не встану. В комнате достаточно людей, чтобы позаботиться обо мне».

– Доктор Джонс…

«Даймонд», — резко произнес он, и несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Затем я почувствовала руку Шерри. По поводу моего локтя. Она сделала это очень незаметно, но ее легкое давление было безошибочно узнаваемо.

— Хорошо, доктор Джонс, — сказал я. — Как пожелаете.

— Спасибо, Даймонд, — сказал он. — Большое спасибо.

Его сарказм становился все более и более точным, и мне становилось все труднее и труднее воспринимать его спокойно.

Я взяла Шерри за руку и сказала: – Миссис Джонс?

— До скорой встречи, Лукас, — сказала она.

— Это может занять пару часов, — сказал он. — Не засиживайся ради меня.

Она кивнула Ларри и его людям, и Ларри также предложил отправить с собой одного из своих людей.

Казалось, она собиралась возразить, но доктор Джонс опередил её. – Мистер Даймонд уже доказал свою способность защитить мою жену, мистер Робинсон. Вы, конечно, слышали об этом нападении, не так ли?

- Да, конечно.

– Тогда вы, вероятно, со мной согласитесь, независимо от того, что вы втайне думаете о мистере Даймонде.

— У меня нет личного мнения о мистере Даймонде, — сказал Ларри.

— Отлично, значит, решено. До скорого, дорогая, — заключил он Шерри, и мы с ней ушли.

В лифте я попытался как-то разрядить сложившуюся ледяную атмосферу и сказал: «Мне больно от того, что вы плохо себя чувствуете».

«С другой стороны, казалось, вы прекрасно проводили время», — кисло заметила она.

– Я знакомился с другими участниками конференции.

– Да, я тоже это заметил. Вас это очень заинтересовало.


Лифт остановился, двери раздвинулись, и в молчании мы последовали друг за другом к ее двери.

«Сейчас дела обстоят лучше?» — спросил я.

«Всё идёт хорошо!» — прорычала она, вставила ключ в замок и яростно повернула его.

– Если вам что-нибудь понадобится…

— Спокойной ночи! — сказала она, вошла и захлопнула дверь прямо передо мной.

Затем я зашёл внутрь, решив не обращать внимания на её нынешнее состояние. Я сбросил пиджак, галстук и рубашку, и тут раздался стук. Я открыл дверь, даже не потрудившись надеть халат.

Это была Шерри Джонс.

«Ник, я…» — начала она, но замолчала, заметив мой обнаженный торс. На мгновение она безучастно уставилась на мои плечи и грудь, и если бы кто-нибудь подошел и увидел нас, это могло бы легко привести к неловкой ситуации.

– Шерри… Я пыталась, но потом она взяла инициативу в свои руки.

Она положила обе руки мне на грудь и втолкнула в комнату. Затем сама последовала за мной и закрыла дверь. Тогда я понял, что на ней был халат, и было совершенно очевидно, что под ним ничего не было. Ее соски были очень хорошо видны сквозь ткань.

– Послушай, Шерри, это совершенно неправильно с твоей стороны…

— Я хочу тебя, Ник, — сказала она, подходя ближе и скользя руками по моим плечам и груди. — Я хотела тебя с того самого момента, как ты вошел в кабинет Лукаса, и я тебя увидела.

Я снова хотел что-то сказать, но она прервала меня крепким поцелуем. Затем она просунула язык между моими губами, и он жадно двигался по моим Я обнял её и положил руки ей на ягодицы, и казалось, что я совсем себя не контролирую. Я чувствовал тепло её тела сквозь халат. Она прижалась ко мне грудью, и я почувствовал её маленькие твёрдые соски.

«Шерри, — выдохнула я, когда она наконец отпустила рот, — у нас недостаточно времени».

Она сделала несколько шагов назад и сказала: «Мы не будем торопиться».

Она расстегнула пояс и стряхнула с плеч халат. Он сполз на пол. Ее фигура была безупречна, кожа светлая и гладкая, соски коричневые с большими ареолами.

— Я знаю, ты тоже меня хочешь, Ник, — сказала она. — Ты не скрывал этого. И я думаю, дело не в моей внешности, а в том, какая я есть. Она снова подошла ко мне и прижала ко мне свою обнаженную грудь. Ее руки скользнули вниз к моим штанам и начали их расстегивать. — Никто никогда не хотел меня так, как ты, Ник. Никто!

Я легонько провела руками по ее спине, и она, дрожа, прижалась ко мне. Мы снова поцеловались, и поцелуй перерос в борьбу языков. Затем она расстегнула мои штаны и спустила их, и я сняла их. Я уже сняла туфли и чулки до ее оргазма, так что теперь ей оставалось только снять мои трусики, и тогда ее рот мог бы войти. Она была так занята сосанием, что даже не заметила, как я убрала Пьера с одного из своих бедер.

Своими губами и языком она довела меня почти до грани взрыва, похоть захлестнула меня, и я помог ей подняться, чтобы вернуться к себе. Поцеловал её. Затем я поднял её, отнёс к кровати и осторожно уложил на неё.

«Вы уверены?» — спросил я.

— Да, Ник, — ответила она. — Совершенно верно.

Затем я лег рядом с ней и нежно поцеловал ее в губы, потом в шею, а затем слегка укусил сначала один, потом другой сосок. Она ахнула, а потом обняла меня за голову и крепко держала. Когда я начал сосать соски, она застонала, и ее пальцы лихорадочно забегали по моим волосам.

— Да, да, да, Ник, — сказала она. — Так давно не виделись...

Пока мой рот продолжал ласкать её грудь, я опустил руку между её ног и почувствовал, что она возбуждена и готова. Я вставил сначала один палец, затем другой, и она приподняла бёдра с кровати, чтобы встретиться с ними.

— О Боже! — воскликнула она, пока я работала с ней в обоих местах. — Да, да, да!

Я отпустил её соски и вместо этого поцеловал её живот, продвигаясь всё ниже и ниже, пока не смог освободить место для языка там, где были мои пальцы. Засунув язык внутрь, я стимулировал её клитор пальцем, и она извивалась и чуть не подпрыгивала подо мной. Наконец, я взял её маленькую головку в рот и, используя зубы и язык, довёл её до предварительного оргазма.

Она издала приглушенный крик, крепко схватила меня за голову и начала раскачивать ее, наслаждаясь волнами наслаждения, захлестнувшими все ее чувства.


Затем оргазм почти закончился, и она сказала: – Ник, я больше не могу ждать! Давай, давай СЕЙЧАС!

Я немного подразнила её, проведя ртом вверх по всему её телу, а затем на мгновение остановилась и сильно пососала её соски. Но потом она обхватила бёдрами мой бюстгальтер и потёрла его ногами.

— Хорошо, — сказал я ей в рот, — хорошо…

Я полностью приподнялся над ней, и когда мой флагшток постучал по входу, она резко раздвинула ноги, и я вошел, не встретив ни малейшего сопротивления.

— О, Боже… — снова воскликнула она, и её всплеск эмоций закончился звуком, похожим на огромный вздох облегчения.

Постепенно мы нашли ритм, который устраивал нас обоих, и, когда мы его обрели, словно слились воедино и стали одним целым.

– Ник, я так и знала, я знала, что так будет и с нами двумя…

Я целовал её, продолжая трахать её медленными, глубокими толчками, а она стонала мне в рот и обвивала меня руками и ногами. Давно я не получал такого удовольствия от женщины. Мне нравилось её близкое прикосновение, её вкус и запах, всё в ней, и я знал, что она чувствует то же самое ко мне.

Темп нарастал, ее стоны становились все громче и громче, наконец, превращаясь в почти тихие крики. В глубине души промелькнула мысль, что Джонс в любой момент поднимется к ней в комнату, увидит, что ее там нет, и услышит ее сквозь стену.

А имело бы это для него вообще какое-либо значение?

Я чувствовала, как все сильнее дрожат мои ноги и поясница, решающий момент приближался, но Я подумал, что еще слишком рано, что это не может закончиться, и изо всех сил старался сдержать взрыв, но темп нарастал, и вот, все закончилось, потеряв всякое самообладание. Словно кто-то сначала встряхнул бутылку шампанского, а потом откупорил ее. С невероятной силой я излился в нее.


– Думаю, я вышла за него замуж просто потому, что он был единственным мужчиной, который не думал о том, чтобы завернуть меня в одеяло, как только взглянет на меня, – сказала она. – Мне надоело быть запертой в хоре и слышать, что другие, более масштабные возможности могут открыться, если я буду вести себя правильно, как вы, наверное, догадаетесь?

— Старик, — сказал я.

– Мы женаты уже три года, Ник, и до сих пор он меня даже не коснулся.

«Значит, это был твой первый секс за три года?» — спросил я.

Она печально посмотрела на меня и уныло сказала: – Нет, я бы так не сказала. Первые пять-шесть месяцев было даже приятно, что мне не нужно было бояться, что меня начнут подкалывать, но потом я постепенно сблизилась с Лукасом. Но его никогда не интересовало ничего, кроме работы.

— Зачем он вообще на тебе женился?

– Только он и наш Господь знают. Возможно, он думал, что я смогу помочь, когда его вынудили участвовать в высшей общественной жизни.

– В этом контексте, он когда-нибудь просил вас… быть, ну, добрым к кому-нибудь?

— Никогда! — воскликнула она, энергично качая головой. – Но постепенно я стал довольно часто сталкиваться то с одним, то с другим, если вы понимаете, о чём я.

В тот раз было трудно плохо о ней думать. Но, конечно, я понял, что отношусь к той группе, где сначала одна, потом другая. Постоянно слышишь предостережения о том, чтобы не возводить себя на пьедестал. И это, в любом случае, хорошо.

Однако она неправильно поняла мое молчание, приподнялась на локте и коснулась моего рта свободной рукой. – Теперь тебе не стоит злиться, правда? Такое случается нечасто, и каждый раз всё по-разному.

Невольно я нахмурилась. – Иными словами, ты имеешь в виду, что чем больше любовников, тем ярче сияет моральный ореол? Я улыбнулась.

Она наклонилась надо мной и поцеловала меня в губы своими чудесно мягкими губами, а затем тихо сказала: – Наверное, я не могу это объяснить. Но так оно и есть.

— Просто оставь объяснения в стороне, Шерри, — сказал я. — Я, конечно, не жалуюсь.

– Если так подумать, то жаловаться должна я. Ник, ты – самостоятельный человек. Я это знала ещё до того, как решила сделать то, что только что сделала.

– Когда вы приняли это решение?

– Некоторое время назад. Там, внизу, – сказала она. – Когда я увидела, как Диана Риджуэй так смело пытается к тебе подкатить, я подумала, что если я не сделаю это сейчас, то рискую и тобой, и ею…

– Шерри, что будет, когда твой муж вернется в твой номер?

— Тогда я там, — сказала она. — Я с тобой не так давно, так что он точно ещё не поднимался. Но, думаю, мне лучше убежать. — добавила она, вставая с кровати. Я наблюдал, как она надела халат и засунула руки глубоко в карманы.

– Ник, теперь тебе не стоит слишком плохо обо мне думать.

– Честно говоря, совсем нет, – ответил я без обиняков.

– Если я и сделала что-то не так, то сделала это, выйдя замуж за Лукаса.

– Это можно исправить, верно?

Она рассмеялась без всякого веселья. – И что тогда, Ник? Мне снова придётся стоять между бёдер? Она вернулась к кровати, наклонилась и нежно поцеловала меня кончиками пальцев в щёки.

— Спасибо за ответ, — прошептала она.

Я взяла её за руку и сказала: «Будут и другие вечера, Шерри».

Она улыбнулась, прикрыла мне рот рукой и ушла.

Потом я обдумал её слова. Разве можно винить красивую и энергичную девушку за то, что она ищет удовлетворения на стороне, если её муж её даже не касался? И был ли я дураком, поверив ей, когда она предположила, что наше время вместе значит для неё больше, чем просто мимолетная интрижка?

Нет, я не считал себя дураком, но отказываться признавать собственную наивность было, пожалуй, довольно глупо. Ладно, с каждым днем я неизбежно становился мудрее.

Я никак не мог заснуть, и наконец заказал бутылку бурбона и ведерко мороженого. Заказ принесли быстро, я устроился в кресле, налил себе выпить и выпил.

Шерри мне понравилась, я её пожалел, и вся проблема казалась мне... Удручающе. Было бы жаль, если бы ей пришлось оставаться в браке, потому что она считала, что не сможет справиться ни с чем другим.

Может быть, кто-то должен показать ей, что в жизни все-таки есть и другие возможности.

Спустя час, всё ещё сидя в кресле, я услышал, как из лифта спускаются доктор Лукас Джонс, Ларри Робинсон и его компания. Я услышал, как Ларри пожелал Джонсу спокойной ночи, тот что-то невнятно пробормотал, а затем услышал, как открылась и закрылась дверь в соседний номер. Я уже собирался встать, чтобы подойти к стене и приложить ухо. Было трудно понять, что я услышу, если вообще что-нибудь услышу.

Но я понял, что, наверное, лучше не слушать. Мне следовало лечь спать, прежде чем напиться.


## Глава 7


На следующее утро супруги выпили утренний кофе Джона в своем номере, а я позавтракал в ресторанчике отеля с Ларри Робинсоном.

«Неважно, увидит ли нас кто-нибудь вместе, — сказал он. — Мы всегда можем сказать, что пытались договориться о некоторых практических мерах безопасности».

Я кивнул.

«Эта английская исследовательница вчера вечером очень любопытно на вас смотрела», — заметил он, поедая яичницу. «Она искала вас после того, как вы ушли». Я удивлена, что она не ворвалась к тебе вчера вечером.

Я подумал, что она была бы еще больше удивлена, если бы так поступила. Но я ничего не сказал.

«Вчера вам удалось поговорить с другими сотрудниками службы безопасности?» — спросил я.

– Да. Эти четверо британцев упрямы, и каждый считает себя главным. Самым крутым, насколько я могу судить, является парень по имени Джон Маунт.

– У немецкого гения с собой три няни, а их начальница – полковник Фриц фон Клемперер. Русские предоставили своему участнику двух телохранителей, главный из которых – Микель Дестрович. Вы что-нибудь о нём знаете?

– Да. Он один из их лучших сотрудников.

— Может быть, вы тоже оказывались в подобной ситуации?

– К счастью, нет. Поэтому мне не приходится обходить его стороной на протяжении всей встречи. Это всегда так неудобно.

– Да. Французы прислали двух человек вместе со своим доктором Буше. Начальника зовут Жорж Дюпре, он невысокого роста, но у него большие идеи.

- О чем?

– Он считает, что мы все должны работать вместе, чтобы позаботиться обо всех пяти делегатах, вместо того чтобы в одиночку обеспечивать поддержку каждому из них.

– Это звучит не совсем глупо. Думаешь, остальные команды агентов присоединятся?

— Вероятно, британцев удастся убедить. Но как насчет русских и немцев? Он с сомнением покачал головой.

— Предложи это и послушай, что они скажут, Ларри. Поговорить об этом никогда не помешает.


«Полагаю, это невозможно», — сказал он, задумчиво потирая подбородок.

– Ларри, у меня к тебе вопрос, и я хотел бы получить на него ответ, не дожидаясь, пока ты задашь мне вопрос после этого.

Он помедлил, а затем сказал: – Хорошо. Если это разумный вопрос.

– У вас что-нибудь попало в микрофоны прошлой ночью после того, как вы проследовали за Джонсом в его номер?

– Что-то вроде… – начал он, но потом внезапно остановился и продолжил. – Я не наблюдаю со стороны, Ник. Его жена, несомненно, спала, и гений, вероятно, тоже только что лег спать. Однако я слышал шорох какой-то бумаги, так что, возможно, он немного поработал, прежде чем залезть в коробку.

– Хорошо, – сказал я. – Спасибо.

— Без объяснений, — сказал он с несколько растерянным выражением лица.

«Джонс вам что-нибудь говорил о том, что он хочет сегодня сделать?» — спросил я.

– Нет. Он вам что-нибудь говорил?

Я покачала головой. «Он сказал, что мне следует позавтракать и потом вернуться».

– Тогда вы, вероятно, снова отправитесь в турне с его женой. И вчера вы, кажется, были очень довольны таким положением дел.

Я посмотрел на него строгим взглядом, затем расслабился и сказал: – Это было очень мило.

— Знаешь что, — сказал Ларри, — на самом деле жаль, что эта женщина не вышла замуж за того, кто мог бы дать ей всё, чего она заслуживает.

— Я полностью с тобой согласна, — сказала я и допила остатки кофе. Потом встала. — Мне нужно... Я бы предпочёл подняться туда, чтобы узнать, чего сегодня от меня требует мой господин и повелитель.

Когда я постучал в дверь номера, ее открыла Шерри.

— Доброе утро, — сказала она и улыбнулась, — поэтому я предположил, что Джонса там нет. И это было верное предположение.

«Где ваш муж?» — спросила я.

Она удивленно посмотрела на меня. «Он сказал, что спустился в холл, чтобы встретиться с тобой», — сказала она, а затем внезапно вздрогнула. «Ты же не имеешь в виду, что он…»

— Да, именно это я и имею в виду, — сказал я. — Значит, этот парень решил доставить нам ещё больше хлопот, чем до сих пор. Он просто сбежал, обойдя меня и Робинсона. Теперь нам оставалось только надеяться, что кто-то из людей Ларри видел, как он ускользнул, и проследил за ним.

— Дай мне одолжить твой телефон, — сказала я и прошла мимо неё в номер.

Я позвонил в вестибюль и попросил найти для меня Ларри Робинсона. Чуть позже он уже был на связи. «Вы что-нибудь видели о Джонсе за последние несколько минут?» — спросил я.

– После того, как вы ушли? Нет. Почему?

— Он сбежал, Ларри.

— Сатана! — воскликнул он.

– А теперь я пойду в коридор и посмотрю, не последовал ли за ним кто-нибудь из ваших людей. Поговори с привратником и остальными внизу. Встретимся через несколько минут.

- Хорошо.

Я повесила трубку и повернулась к Шерри. «У тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, во что он мог ввязаться?»


– Нет. Он ничего мне не говорил о своем намерении сбежать.

– Черт! Что с этим человеком не так?

– Он чувствует себя запертым, и это его не выносит. Его также раздражает то, что он должен подчиняться правительственным распоряжениям только потому, что власти финансируют его исследования.

– Я думаю, дело не только в исследованиях. Правительство также выявило недостатки в продукции, которая поступает по результатам этих исследований. Верно?

Она пожала плечами. «Вполне возможно. Но я ничего не знаю о том, о чём он говорит».

— Шерри, ты разве не знаешь, над чем он сейчас работает? О чем эта конференция?

– Честно говоря, Ник, понятия не имею.

И я ей поверила. Ее дорогой муж никогда бы не стал с ней так откровенничать.

– Шерри, как ты думаешь, есть ли вероятность, что твой муж рассмотрит возможность продажи некоторых своих работ в другие страны?

«Ты имеешь в виду, он предатель?» — воскликнула она, явно потрясенная.

— Почему вас так удивляет эта мысль? — спросил я. — Он мне не кажется чрезмерно патриотичным.

— Но ему не нужны большие деньги, Ник, — подчеркнула она. — Его единственное желание — чтобы ему позволили работать в мире и покое. Нет, я не думаю, что Лукас где-то в другом месте сбежал. Я просто думаю, что он ведёт себя вызывающе и, возможно, хочет немного напугать Робинсона и дядю Сэма. Вероятно, он вернётся.

– Я надеюсь на это. Но с другой стороны, «Для тебя это не было бы так уж безумно, если бы он этого не сделал, правда?» — спросила я.

«Нельзя говорить такие вещи!» — воскликнула она, крепко прижимая к себе руки, словно ей вдруг стало холодно.

— Я не желаю ему зла, — сказал я. — Я просто думаю, что тебе будет лучше без него.

«И что же мне тогда делать?» — спросила она.

— Найдите кого-нибудь другого, — предложил я.

— А до тех пор? — сказала она. — Я больше не собираюсь стоять в рядах и поднимать шум, Ник.

«Есть еще кое-что, что вы можете сделать», — сказал я.

— Например? — спросила она. Потом посмотрела на меня и сказала: — Эй, тебе же не нужен напарник, правда? Или секретарь, который умеет печатать и стенографировать?

В тот момент я, честно говоря, пожалел, что не являюсь частным детективом со своим собственным офисом, и не предложил бы ей работу.

– Если бы только я это сделала, дорогая, – сказала я.

Надежда снова исчезла с ее лица, и она сказала: «Забудь об этом, Ник. Я останусь там, где я есть, и постараюсь научиться с этим жить».

– Поэтому вам не придётся этого делать…

Она приложила палец к моим губам и сказала: – Честно говоря, я думаю, тебе следует начать искать его, прежде чем он натворит слишком много бед. Не так ли?

Я поцеловал ей пальцы и сказал, что иду, но в то же время подумал, что продолжу разговор о ее будущем позже.

– Он уже несколько раз проделывал этот трюк, Ник, так что я не слишком волнуюсь… но будь осторожен, хорошо?


«Я это сделаю», — пообещал я.

Я ушла, прежде чем она успела сказать что-либо, что могло бы доставить ей неприятности, если бы Робинсон или другие прослушали запись со скрытых микрофонов.

Из номера я подошел к комнате Робинсона и постучал. Открыл один из его людей, мужчина средних лет по имени Линч.

— Да? — сказал он.

– Я просто хочу сообщить вам, что доктора Джонса больше нет. Я в шоке!

— Что? — воскликнул он, выглядя слегка шокированным.

«Кто-нибудь из вас сопровождал его, когда он уходил?» — спросил я.

– Насколько мне известно, нет, если только его не видели в коридоре.

– А теперь я пойду вниз и выслушаю, что выяснил Робинсон. Вам лучше вместе придумать убедительное объяснение тому, как он смог покинуть площадку, не будучи замеченным кем-либо из вас.

— Я… — начал он, но я резко развернулась и направилась к лифту. Я всё ещё надеялась, что Ларри что-нибудь придумал, чтобы нам не пришлось рыться в полумраке Афин.

Ларри сказал: «Швейцар видел, как он вышел около часа назад». Как раз когда мы сели завтракать, он с горечью добавил: «Он практически прошел мимо нас с тобой. Теперь мне наплевать на этих ребят там наверху! Черт ! Ладно, я соберу всю компанию. Может, еще и охрану отеля предупредить? Что ты думаешь?»

— Давай пока оставим это в семье, Ларри, — сказал я. — Но давайте наконец-то привлечем к делу всех братьев.


«Джонс вообще знает Афины?» — спросил он.

– Я так не думаю, но это может еще больше затруднить его поиски. Он был один, когда уходил?

– Так утверждает привратник. Вы же не думаете, что он перелез через большой деревянный забор, правда?

– Его жена так не думает, но она может ошибаться. А пока давайте предположим, что он играет в прятки, чтобы как можно сильнее раздражать нас и власти на родине. Может, стоит собрать своих людей?

— Да, — сказал он и, направляясь к ближайшему телефону, мрачно пробормотал что-то себе под нос. Он был очень зол, как и я. Какой-то уполномоченный государством гений заставил нас всех встать, волосы встали дыбом.

И это было не очень приятно.


И тут всё пошло своим чередом, и тут: – Ларри! – воскликнул я, крепко схватив его за руку. – Ты что, позволил мужчине остаться там с миссис Джонс?

— Черт! — пробормотал он. — Я был так зол из-за этого проклятого исчезновения, что…

— Забудь об этом! — сказал я. — Дай мне одного из твоих людей, которого я смогу туда поставить.

— Джерри! — крикнул он. — Следуй за мистером Даймондом. А ты оставайся там наверху и присматривай за миссис Джонс.

— Хорошо, — сказал один из мужчин.

— Давай! — сказала я и направилась к лифту. Ему пришлось пробежать несколько шагов, чтобы догнать меня, и он был довольно зол из-за поездки наверх. Когда мы вышли из лифта, я сказала: — Просто вернись в свой номер. Я просто убежусь, что она там.

- Все в порядке.

Затем я сделал несколько длинных шагов к номеру и постучал. Прошло много времени, затем она открыла дверь.


— Ник! — воскликнула она удивленно, схватив меня за лацкан пиджака. — Ты его уже нашел?

– Нет. Мы просто организуем масштабные поиски. Я просто хотела узнать, звонил ли он вам.

Она покачала головой.

— Грустно, — сказал я. — Но не волнуйтесь. Мы его найдем.

— Я не буду торопиться, Ник, — заметила она. — Я же тебе уже говорила.

— Да, я признался. — До встречи.

Когда я спустился обратно, все уже ушли, и остался только Ларри. «Я отправил их на север, восток и запад, — сказал он. — А потом я подумал, что мы вдвоём могли бы поближе осмотреть Синтагму и Плаку. Потому что там жутко легко заблудиться».

— Хорошая идея, — сказал я. — Мы уходим!

Всё утро прошло без единой попытки что-либо обнаружить. В обед мы все собрались в отеле, чтобы обменяться информацией, после чего всё началось сначала.

«А что, если он уже покинул Грецию? — спросил Ларри. — А что, если он направляется в Китай или исчезает за железным занавесом?»

– Я бы не исключил возможности, что он намерен продать себя тому, кто предложит самую высокую цену. Но его жена живет с ним уже три года. Он заинтересован только в своей работе, Ларри. Правительство его финансирует, но взамен держит на поводке. Потом он тянет, но никогда не дергает поводок.

– Но, возможно, ему уже надоела эта веревка.

«Очень надеюсь, что нет», — честно ответил я.

— Что ж, тогда полетят и твоя, и моя головы, — сказал он.

Он был прав, но это меня меньше всего волновало. Сейчас самое время беспокоиться. Если бы Джонс действительно просто исчез, это было бы все равно, что отправить Шерри в открытое море в лодке без весел.

– Но я не думаю, что худшее уже случилось, – сказал я.

— Почему бы и нет? — спросил он. Мы шли к центру, и я сказал: — У него не было времени и возможности что-либо организовать, Ларри. Вчера он все время был в номере, кроме вечера, когда он ни с кем не разговаривал. А у вас в номере есть микрофоны, так что мы знаем, что он не договаривался по телефону.

– Ник, мы оба знаем, что ты умеешь имитировать микрофон, – заметил Ларри.

– Да, но Джонс специализируется на оружии, а не на электронике, – сказал я.

— Он гений, — сказал Ларри. — Поэтому он быстро освоил и эту специализацию.

Мы оказались в самом центре, и там было полно людей.

«Как, чёрт возьми, ты собираешься найти его во всей этой суматохе?» — спросил Ларри.

«Где бы ты спрятался?» — спросил я, а он кивнул и продолжал смотреть во все стороны.

После часа поисков я сказал: – Хорошо, Ларри, давай прогуляемся до Акрополя.

Он угрожающе сказал: – Если ты заставишь меня еще раз взобраться на эту гору, а его там не будет...

— Мы можем обсудить эту сторону вопроса, когда придёт время, — сказал я. — Пойдём!

Мы достигли середины Акрополя, когда заметили знакомую фигуру, спускающуюся вниз.

А именно, доктор Лукас Джонс.

— Черт! — воскликнул Ларри, сверля взглядом Джонса, который быстро приближался. Затем он крикнул: — Что ты, черт возьми, наделал…


Он не успел сказать ничего больше, потому что раздалось несколько выстрелов, и мы увидели, что либо Джон упал, либо спрыгнул со склона, чтобы убежать. В любом случае, он теперь кувыркался вниз по склону. Вниз, к нам.


Было произведено два выстрела, и больше выстрелов не последовало, когда Джонс скатился вниз. Позади нас поднимались еще несколько человек, и женщина кричала.

«Мы его схватим, Ларри!» — закричал я, и мы бросились к нему, крепко схватив его за руку. Затем мы бросились на него, потащили за собой и лежали, ожидая продолжения обстрела.

Этого не произошло. Ни одного выстрела!

— Доктор Джонс, — сказал Ларри. — Вы в порядке?

Он застонал и попытался пошевелиться. Либо его ударили, либо он получил травму при падении. Мы с Ларри осмотрели его, и пулевых отверстий не обнаружили.

— Давайте развернём его, — предложил я, и мы так и сделали, пока я одновременно осматривал холм, а Ларри следил за местностью внизу.

Единственная травма, которую мы обнаружили после того, как перевернули его на живот, — это разрыв по линии роста волос.

— Должно быть, он ударился головой при падении, — сказал Ларри.

– Возможно. У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, откуда были произведены выстрелы?

– Нет. Выстрелы могли производиться из разных мест. Из тяжелого ружья.

Я огляделся. Ларри был прав. Напротив Акрополя было множество зданий, достаточно высоких, чтобы стрелок мог вести огонь из них.

Люди вокруг нас снова начали двигаться, и я сказал Ларри: – Нам лучше убрать его подальше, прежде чем соберётся большая толпа.

– Да, не тот вид.

Никто из нас не хотел давать объяснения греческой полиции, поэтому мы подперли спину Джона между собой, после чего, полунеся, полуподдерживая его, спустились с холма.

Внизу холма мы нашли таверну и сели за угловой столик. К этому времени Джон приходил в себя, и с помощью нескольких салфеток и воды мы смыли кровь с его лица. Его одежда была довольно грязной после спуска по склону, но выглядела она не особенно плохо.

— А какого черта все это было? — спросил Робинсон, как только Джонс пришел в себя.

Джонс смотрел на него совершенно невозмутимо, но ничего не ответил.

«Я бы хотел что-нибудь выпить», — сказал он вместо этого.

Ларри схватил стоявший передо мной стакан воды и с такой силой швырнул его на стол прямо перед Джоном, что половина воды выплеснулась.

— Тогда выпей! — сказал он. — А потом ответь на мой вопрос.

– Мне не нравится ваш тон, мистер Робинсон. Я передам это генералу Дэвису, когда мы вернёмся домой.

– Вы можете передать это президенту от моего имени, доктор Джонс. Какой, черт возьми, был смысл в вашем внезапном и без лишних слов побеге?

– Я там наверху задыхался, мистер Робинсон. Вокруг меня было слишком много охранников. Поэтому я просто хотел прогуляться.

– Что чуть не стоило вам жизни, – отметил Робинсон.


– Если я готов пойти на такой риск, то это должно быть моим делом, мистер Робинсон.

— Да, но это уже не ваше дело, когда вы втягиваете нас под обстрел, — сказал я.

Ларри посмотрел на меня так, словно собирался согласиться. Затем он вспомнил, что мы играем в заклятых врагов.

– Заткнись, Даймонд. Это дело между доктором Джонсом и правительством, которое я представляю.

— Хорошо, — сказал я, удобно откинувшись на спинку стула.

— Во-первых: с тобой всё в порядке? — спросил Ларри Джонс.

– По крайней мере, я цел. В меня стреляли, верно?

— Да, — ответил Робинсон. — И мне хотелось бы узнать, как вы выбрались из отеля.

— Это было довольно просто, — сказал доктор Джонс. — Я просто пошёл.

– Ты ушёл?

- Точно.

– Но как…?

«Могу я сделать очень короткое замечание?» — спросил я, пытаясь показать Ларри таким взглядом, что мне действительно позволят что-то сказать. Он понял намек.

— Хорошо, Даймонд, выходи!

– Нам, вероятно, следует понимать, что вся наша – вся ваша – система безопасности разработана для того, чтобы не пускать людей к доктору Джонсу. Другими словами, вас больше волновало, как не допустить людей, а не как удержать доктора Джонса внутри.

— Это правда, — признал Ларри. — Но кто бы мог подумать, что он пойдёт на прогулку посреди всего этого?

— Теперь мы оба понимаем, что нам следовало об этом подумать, — сказал я.


— Ага, — сказал Ларри. — Поэтому нам нужно убедиться, что это число не повторяется.

— Могу я сделать исключение? — саркастически спросил Джонс. — Мне не нравится, когда в меня стреляют. Поэтому я предпочитаю немедленно лететь домой.

— К сожалению, это исключено, — сказал Ларри. — Мы сделаем все возможное, чтобы предотвратить повторную стрельбу в вас, доктор Джонс. Взамен вы должны сотрудничать с нами. Заседание экспертного совета начинается сегодня вечером. Так что теперь нам нужно вернуться в отель.

— Встреча в «мозговом центре»? — пробормотал Джонс. — В каком «мозговом центре»?

Мы с Ларри переглянулись и покачали головами.

— А что насчёт человека или людей, которые в меня стреляли? — спросил Джонс. — Вы собираетесь их найти или нет?

Ларри посмотрел на меня, и я сказал: – Да, это может стать проблемой. К сожалению, совершенно другого рода.


Когда мы снова стояли в номере Джона в отеле, он сказал: – А сейчас я пойду немного приду, если вы не возражаете.

— Заодно лучше поспите, — сказал Ларри Робинсон. — Сегодня вечером ещё и совещание.

— Доброе утро, моя дорогая, — сказал Джонс, проходя мимо Шерри в дверях спальни.

Она посмотрела ему вслед, затем на Робинсона и меня и спросила: – Что случилось?

— Он упал, — сказал Ларри. — Увидимся позже, — сказал он мне и ушел.

«Осень?» — повторила Шерри.

Я пожала плечами. «Он всё тебе расскажет, когда снова появится. До скорого, Шерри».

– Ник…

— Позже, — повторил я. И с этими словами я покинул номер.


## Глава 8


Я зашёл в свою комнату и достал из потайного отделения под двойным дном чемодана кое-какое очень важное оборудование. С помощью этого оборудования я превратил телевизор в комнате в средство связи. Таким образом, я связался с Дэвидом Хоуком и подробно рассказал ему о том, что произошло с момента моего прибытия в Афины.

«У вас хорошие рабочие отношения с Ларри Робинсоном?» — спросил он.

— Всё идёт гладко, сэр. Мы работаем вместе не в первый раз.

– Хорошо. Но убедись, что он не раскроет твою настоящую личность клиентам.

– Нет. Ларри талантлив.

– Поверю тебе на слово, N3. А что насчет попыток нападения на доктора Джонса и его жену? Есть какие-нибудь предположения?

– Возможно, за обоими инцидентами стоят одни и те же люди, сэр. Пара профессионалов могла похитить у меня миссис Джонс, а профессионал мог легко застрелить доктора Джонса сегодня.

— То есть вы думаете, что имеете дело с дилетантами?

– По крайней мере, на местах. Неизвестному гению, по всей видимости, приходится обходиться тем, что он может кое-как собрать.

— А кто, по-вашему, этот неизвестный человек?

Я на мгновение заколебался, а затем сказал: «Я пока не совсем уверен, сэр. Робинсон считает, что исчезновение Джонса — это…» Возможно, это признак того, что он пытается продать себя другой стране.

— А что вы скажете по поводу этой теории?

– Не верю, сэр. Но не спрашивайте, почему. Пока это просто предчувствие.

Он немного поколебался, а затем сказал: «Я не буду тебя подталкивать, N3. Твои инстинкты всегда были верны до сих пор».

— Большое спасибо, сэр.

– Могу ли я чем-нибудь помочь?

– Именно так и есть, – ответил я, после чего подробно рассказал ему, что бы я хотел, чтобы было сделано у меня дома, в Вашингтоне.

Затем он сказал: – Так что же мы пытаемся найти?

– Думаю, вы поймете, когда найдете его, сэр.

— Хорошо, N3, — вздохнул он. — Поддерживайте связь, чтобы я мог сообщить вам о результатах наших усилий?

— Да, сэр.

– Удачи, N3.

– Спасибо, сэр.

Я демонтировал специальное коммуникационное оборудование, а затем достал свою бутылку бурбона.

Сначала попытка похитить Шерри, затем – по-видимому – попытка застрелить ее мужа. Но то, что я сказал Хоуку, было чистой правдой. Если бы в обеих попытках участвовали профессионалы, они, вероятно, добились бы успеха.

Теперь существовал риск, что неизвестный организатор также пришел к тому же выводу и, следовательно, обратился за профессиональной помощью. помощь. С этого момента мы должны были следить за тем, чтобы доктор Джонс и его жена оставались внутри отеля или как можно ближе к нему, пока мы пытались выяснить, кто стоял за двумя покушениями.

Вероятно, это была одна из стран, представленных на конференции. В этой стране ответственные лица, должно быть, посчитали, что устранение доктора Джонса пойдет на пользу их стране . Похищение Шерри вполне могло быть ловушкой, призванной выманить ее мужа из отеля.

Но главный вопрос заключался в том, кто за этим стоял?

И как же мы должны были его найти?

Я немного подумал, потом взял бутылку виски и пошел в комнату Робинсона. Я постучал, он сам открыл ее, и я протянул ему бутылку.

«Что это?» — спросил он.

– Трубка мира, – очень громко сказал я.

Он рассмеялся и сказал: — Просто заходи, Ник. Здесь больше никого нет.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда мы сможем свободно разговаривать, не выходя из дома. Я вошел и закрыл дверь.

— Я сейчас принесу пару стаканов, — сказал он. — Может, мне попросить льда?

– Не ради меня.

Он вернулся со стаканами, и я налил себе по три пальца в каждый.

«Что вас беспокоит?» — спросил он.

– То же самое, что беспокоит и вас, – сказал я.

— А именно, — протянул он. — Мы должны держать руки подальше от этой задницы, чтобы он мог сегодня вечером присутствовать на встрече и оскорблять представителей четырех других стран.

– Очень точно выразился, сказал я.


- Спасибо.

Я протянул ему бутылку, и он налил еще немного в свой стакан. Я сказал: «Не стоит ли нам мыслить более наступательно? Мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то продолжит использовать Джона и его жену в качестве мишеней. Мы должны попытаться выяснить, кто стоит за двумя убийствами».

– И как мы это делаем?

– Не знаю. Но давайте хотя бы понаблюдаем за теми, кто придет на сегодняшнюю встречу. Может, кто-нибудь будет явно удивлен, увидев Джона, прибывшего таким свежим, как орёл.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, ты думаешь, это кто-то из остальных?

— Возможно, это не кто-то из уважаемых гениев-исследователей, — сказал я. — Но это могут быть агенты службы безопасности. Русские или немцы.

— То есть вы считаете их наиболее вероятными?

– Думаю, нам следует сосредоточиться на них, но при этом не забывать и о французах и британцах. Предложение: я буду следить за русскими и британцами, а вы займитесь остальными.

Я налил себе еще один напиток и оглядел комнату. Электронное оборудование находилось всего в нескольких футах от меня, стрелка, покачиваясь, указывала на то, что в номере Джона идет разговор или что-то еще там шумит.

«Ларри?» — спросил я.

- Да?

Я указал на беспокойного певца и сказал: «Давайте просто немного послушаем друг друга».

— Хорошо, — сказал он и нажал кнопку.

— …ты больше не должна так поступать, — услышали мы слова Шерри. — Нельзя!


— Я могу делать всё, что мне подходит, всё по-своему, — ответил её очаровательный муж.

– У вас есть определенные обязательства перед правительством, хотите вы это признавать или нет, – подчеркнула она.

— Чепуха! — громко воскликнул он. — Я никого ни о чём не буду спрашивать, особенно тебя, Шерри. Не пытайся меня поправлять, у тебя совсем нет мозгов. Помни, что ты здесь просто для вида, пожалуйста!

Я невольно поморщилась, услышав, как он выпалил это, и легко было представить, что чувствовала Шерри.

– Лука…

– Прибереги свои слезы, дорогая. Они на меня нисколько не влияют, и ты это прекрасно знаешь.

– Лукас, когда ты стал таким злым?

– Когда я понял, что ты всего лишь злая полушлюха, – ответил он.

– Ты называешь меня полушлюхой за то, что я умоляла о любви, когда мы поженились?

— Я думал, ты другая, — сказал он. — Я видел, как ты съеживалась, когда эти мужчины тебя трогали, и тогда я подумал, что, возможно, ты отличаешься от остальных.

– Какие другие?

— Те, кто думает только о сексе, — ответил он. — Все шлюхи и полушлюхи этого мира.

– Лукас, когда мне три года назад не нравилось, что эти мужчины меня трогали, дело было не в том, что они были мужчинами, а в том, что ни один из них не был тем самым… мужчиной.

— А ты думала, что я буду? Думала, я тоже к тебе прикоснусь?


«Лукас, с какой стати ты на мне женился?» — воскликнула она с болью в сердце.

– Потому что я думала, ты понимаешь, как я к этому отношусь. Я думала, что мне достаточно того, что я вышла за тебя замуж, и что ты не будешь требовать от меня большего. Я думала, ты понимаешь, что моя работа для меня – это всё, и что у меня нет времени ни на что другое.

– Лукас… – сказала она, с трудом подбирая слова. – Я… ты должен извиниться…

— Просто перестань придумывать отговорки, — сказал он. — А теперь я пойду приму горячую ванну. У меня всё ещё немного болит после падения.

– Лукас, ты мне ни слова не рассказал о том, что с тобой случилось. Как это произошло? Почему ты упал?

«Вам это интересно?» — спросил он.

— Конечно, мне интересно. Нельзя прожить с другим человеком три года и потом просто перестать интересоваться им, — сказала она. Когда он не ответил, она добавила: — Но, может быть, всё-таки можно?

После долгой паузы мы услышали голос Джона: – А теперь я пойду в душ. Тебе не следует отдохнуть, пока мы туда не спустимся?

Затем раздалось несколько звуков, которые мы не смогли различить, после чего Ларри наклонился вперед и выключил устройство.

— Ух ты! — воскликнул он.

«Это кое-что объясняет», — сказал я полувслух.

— С этим человеком что-то совершенно не так, — сказал Ларри. — Это очевидно.

— Наверное, да, — сказал я, думая о Шерри и о том, что она чувствовала после той аварии.

— Но пока, думаю, мы не можем придумать план получше, — сказал Ларри. — Мы просто будем держать глаза открытыми.


— Мы так и сделаем, — сказал я и поднялся на ноги. Ларри сказал:

– Вы возьмете с собой эту бутылку?

От него почти ничего не осталось, поэтому я отдал его ему.

«Что вы сейчас делаете?» — спросил он.

«У нас и так был напряженный день, — сказал я. — Сейчас я пойду приму душ, а потом немного полежу. Хочу сегодня ночью бодрствовать».

– Хорошо. До скорого.

— Дай мне угощение, прежде чем заберешь Джонса, — сказал я.

– Это обязательно произойдёт, Ник.

Я оставила его и немного постояла в коридоре, размышляя о том, чтобы постучать в дверь Шерри, пока ее муж принимает ванну. Но я этого не сделала. Вместо этого я зашла внутрь, приняла душ и немного поспала.

Потому что мне было важно сегодня вечером встать на ноги.


## Глава 9


Мы вошли в большую гостиную, Лукас и Шерри Джонс шли в центре, а Ларри Робинсон и я — справа и слева соответственно. Когда мы остановились, я встал прямо рядом с Шерри, и время от времени чувствовал её тело рядом со своим, словно она искала поддержки или утешения.

«Мне нужно поговорить с другими начальниками службы безопасности», — сказал Ларри. «Оставайтесь здесь». Он повернулся . против двух своих людей, заявив, что ни при каких обстоятельствах они не должны оставлять доктора Джонса и его жену.

«Это совершенно нелепо», — сказал Джонс, пока мы стояли и ждали.

— А теперь проявите немного снисхождения, доктор Джонс, — сказал я.

Он сердито посмотрел на меня и сказал: – Мне не нужен урок терпимости от телохранителя, Даймонд.

Теперь настала моя очередь сверлить его взглядом, и я уже собирался резко ответить, когда Ларри Робинсон вернулся.

— Хорошо, всё будет организовано следующим образом, — объявил он. — Вместе с четырьмя другими начальниками службы безопасности я зайду и проверю сам зал для совещаний, а затем туда войдут пять участников конференции.

«Я пойду туда с тобой», — сказал я Ларри. Он нахмурился, но прежде чем он успел что-либо сказать, я добавил: «Это моя работа, мистер Робинсон».

«Остальные, вероятно, с этим не согласятся», — сказал он с сомнением.

— Либо они согласятся, — спокойно и довольно сказал доктор Джонс. — Либо им придётся провести свою милую маленькую встречу без меня.

Теперь Робинсон и Джонс обменялись взглядами, после чего Ларри сказал: – Подождите здесь.

Он снова подошел к своим четырем коллегам и много им сказал, после чего все они посмотрели на меня. Диана Риджуэй, которая в тот вечер выглядела необычайно очаровательно, тоже посмотрела на меня. Она сменила свой довольно строгий костюм на более мягкую одежду, и все ее изгибы — и колени — были видны.

С суровым выражением лица Робинсон вернулся. «Вы знаете свою работу?» — спросил он меня, явно к радости Джонса.

- Да.


— Доктор Джонс, вы отказываетесь вдаваться в подробности, — сказал он Джонсу. — Один американец, а не два. Либо один из нас, либо другой. Так что вы должны принять решение.

Джонс посмотрел на меня. «Тогда это ты, Даймонд, — сказал он. — Они туда пойдут».

Робинсон немного поворчал, но потом взял себя в руки, последовал за мной к остальным и представил меня им.

– Это мистер Даймонд, личный телохранитель доктора Джонса. Он осмотрит конференц-зал вместе с вами.

Остальные кивнули, и русский сказал: – Мы готовы.

«Тогда давайте начнём», — сказал я.

Затем мы впятером отправились в конференц-зал, и вместо того, чтобы проводить единое и организованное расследование, мы бродили по нему по отдельности, ища бомбы, скрытые микрофоны и прочее, чего там быть не должно. В конце концов, все мы увидели одно и то же, после чего встретились у двери.

«Мне кажется, здесь чисто», — сказал я.

— Чисто, — согласился россиянин Микель Дестрович.

– Да , – сказал немец фон Клемперер.

– Да , – добавил маленький Жорж Дюпре.

К нам последним присоединился Маунт, англичанин. Он выпятил подбородок и сказал: «Кажется, всё работает отлично».

— Отлично, — сказал я, а он нахмурился.

Затем мы вышли и смогли сообщить, что всё в порядке.

— Тогда можете идти туда, доктор, — сказал Робинсон Джонсу.

— Правда? — Джонс поморщился. — Черт возьми! Даймонд, ты забираешь мою жену, не так ли?


– С удовольствием, сэр.

«Я тоже этого ожидал», — сказал он, долго глядя на меня и Шерри, после чего бесцеремонно вошёл в конференц-зал. Диана Риджвей отнеслась к обычным формальностям очень легкомысленно и поэтому вошла последней. Она тоже взглянула на меня, но выражение её глаз было совершенно иным, чем у Джона.

«И что теперь?» — спросил я Ларри.

— Тогда мы просто подождем здесь, — ответил он.

— Не я, — сказал я. — Теперь будьте осторожны. Автобусщиков не пустят, пока вы стоите здесь в ряд. Если, конечно, не будете стрелять друг в друга, — добавил я.

Я взял Шерри за руку и сказал: «Пойдем со мной, поужинаем».

— Хорошо, — сказала она.

Ларри кивнул мне из-за ее спины, а я подмигнула ему.

«Как думаешь, где нам лучше поесть?» — спросил я.

«Мне всё равно», — сказала она уныло и подавленно.

– Давайте попробуем еще раз с садом на крыше. Хорошо?

«Для меня это то же самое», — грустно заявила она.

Я проводил её до лифта, который быстро поднял нас на крышу. Мы сели за столик, и я сделал заказ за нас обоих. Я попросил официанта немедленно принести нам напитки.

«Хочешь об этом поговорить?» — спросил я.

«О чём?» — спросила она.

Я подождала, пока официант принес нам напитки, а затем подали tomates yemistes me risi – закуску, состоящую из помидоров, фаршированных рисом.

– О том, что, вероятно, произошло сегодня днем, – сказал я, когда официант ушел.


Несколько мгновений она смотрела на скатерть, затем перевела взгляд на военный мемориал далеко внизу.

— Мы спорили, — сказала она, — или, вернее, обсуждали. Лукас никогда не спорит, он обсуждает!

– Что вы обсуждали?

– Почему он женился на мне? Что я за человек? Он сказал, что я полушлюха.

– Вы рассказали ему об этом…

– Конечно, я этого не делала. Он просто назвал меня полушлюхой. Как и всех остальных.

«А какие ещё?» — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Все остальные женщины, — сказала она. — Его отношение прямо противоположно твоему. Ты высоко ценишь нас, женщин, а Лукас считает нас полнейшим отбросом общества.

Я взяла её за руку и сказала: – Тогда с ним всё ужасно не так, Шерри. Возможно, тебе стоит пожалеть его, но ты не должна позволить ему разрушить твою жизнь.

Глаза у нее наполнились слезами, но она сдержала их. «Ты прав, Ник», — сказала она, сжимая мою руку. Затем она посмотрела на закуску, и теперь выглядела немного счастливее. «Выглядит аппетитно, правда?»

– Конечно. Так что начинайте. Ужин будет сразу после.

Она с энтузиазмом воткнула вилку в помидор, но затем остановилась, словно ее что-то ударило. – Ник?

- Да?

– Как вы думаете, они долго пробудут в этой комнате для совещаний?

— Тогда будем надеяться.

«Достаточно времени, чтобы мы смогли зайти к тебе в комнату после еды?» — с надеждой спросила она.


Я улыбнулась. « В любом случае, они там пробудут так долго», — сказала я.


Я крепко прижал её к себе и посмотрел на часы. Мы пропустили десерт, чтобы быстрее добраться до моей комнаты. Я понимал депрессию и пустоту, которые охватили Шерри, поэтому я занимался с ней сексом очень нежно и неторопливо, но теперь я начал беспокоиться о времени.

— Уже поздно, — сказал я. — Ты хочешь подождать внутри номера или спуститься вниз и встретиться с ним там?

«Я туда иду», — сказала она.

– Тогда тебе лучше снова одеться и идти туда прямо сейчас. Они уже там пару часов, и, по крайней мере, в первый раз, я думаю, никто не сможет долго терпеть твоего дорогого мужа.

Она поморщилась, но послушно встала с кровати и оделась. Закончив, она вернулась к кровати и сказала: – Нет, не вставай, Ник.

Она поцеловала меня и поспешила к двери.

— Если тебе что-нибудь понадобится, — крикнул я ей вслед, — просто постучи по стене.

— Хорошо, — сказала она. — Увидимся завтра, Ник.

После её ухода я на мгновение задумался о том, чтобы позвонить кому-нибудь из людей Ларри и попросить его позаботиться о Шерри, чтобы я мог поехать и провести время с другими сотрудниками службы безопасности. Но я передумал. Робинсон был американским начальником службы безопасности, поэтому остальные, возможно, не захотели бы свободно со мной разговаривать.

Как только мы спустились в гостиную, я... Я наблюдал за лицами английских и русских агентов безопасности, а также за людьми, которых они должны были защищать, но не увидел ни малейшего признака удивления или шока. Мне пришлось ждать, пока подойдет Ларри, чтобы узнать, удалось ли ему что-нибудь прочитать по лицам француза Дюпре или немца фон Клемперера. Если бы только он смог хоть что-то заметить, иначе мы вернулись бы к исходной точке. Мысль о том, что придется ждать следующего покушения, меня совсем не привлекала. Меня всегда нервирует ожидание чего-либо.

Но теперь передо мной встала проблема: как мне добиться чего-то здесь, в Афинах? Было два варианта, один хуже другого.

Я мог бы использовать доктора Джонса в качестве приманки, но если бы его убили, правительство США было бы на меня очень недовольно.

Вместо этого я мог бы поставить на Шерри. Правительство, несомненно, отнеслось бы к ней очень снисходительно, если бы она курила... но мне бы это точно не понравилось.

Больше всего меня беспокоило то, что мне, вероятно, все еще понадобится Шерри, потому что она может оказаться необходимой, если я вообще собираюсь выполнять эту работу.

Я встал и оделся, потому что хотел поговорить с Робинсоном, как только услышу, что они все подошли. Я также заказал новую бутылку бурбона.

И это до меня наконец дошло, когда я услышал, как лифт остановился на восьмом этаже. Я подождал, пока Джонс пройдет мимо и откроет дверь своего номера, прежде чем взять трубку и набрать номер Робинсона.

— Это Ник, — сказал я. — Как всё прошло?

«Они бы предпочли разорвать его на куски», — сказал он, задыхаясь, словно ему это было необходимо. Физически защитить нашего страдающего ребёнка. – Ему удалось настроить их всех против себя.

— Правда? — Я ответил. — Насколько они разозлены? Угрожают ли они жизни?

– Это не то, чего мы хотели добиться, Ник. Но он наложил вето на все предложения остальных, так что ему уже удалось парализовать конференцию.

— Хорошо, но это их стол, а не наш, — сказал я. — А как насчет сотрудников службы безопасности? Вы что-нибудь заметили, когда мы зашли? Кто-нибудь из них что-нибудь сказал, пока вы ждали окончания совещания?

— Когда мы туда приехали, смотреть было особо нечего, Ник, — устало сказал он. — И потом тоже мало что говорили.

— Я тоже ничего не видел, — признался я. — Это чертовски бесстрастный комок. Как те статуи на острове Пасхи.

— Да, и они не намного больше разговаривают, чем они, — сказал он. — Послушай, Ник, я совершенно измотан. Не можем ли мы поговорить подробнее за утренним кофе?

— Завтра утром — нормально, — сказал я. — Но будет ли это за утренним кофе — точно не известно. Я тебе сообщу.

- Хорошо.

Я повесил трубку, недоумевая, зачем вообще залез в постель. Затем налил себе стакан виски и невольно напряг слух, глядя на стену между моей комнатой и люксом. Но, по крайней мере, у Шерри было достаточно времени, чтобы принять душ и заснуть до прихода Джонса.

Я осушила стакан и уже подумывала залезть под одеяло, когда вдруг раздался стук в дверь.


— Кто это? — спросил я. Я подошел к двери и прислонился к стене рядом с ней.

«Доктор Джонс, Даймонд. Откройте!» — крикнул он, и в его голосе звучало как никогда взволнованно.

— Хорошо, — крикнула я, не снимая руки с Вильгельмины, и открыла дверь. Я расслабилась только тогда, когда увидела, что он один.

«В чём проблема?» — спросил я.

«Где она?» — спросил он, проходя мимо меня. Я позволила ему это сделать, иначе я бы легко его остановила.

«Где кто?» — спросил я.

– Шерри. Не думай, что я не в курсе того, что произошло, Даймонд, – сказал он, сверля меня взглядом. – И не думай, что ты первая. Эта маленькая девочка…

— Заткнись, Джонс! — резко сказал я. — Шерри — не девушка, и её здесь нет! Ты хочешь сказать, что её нет в твоём номере?

— Да, я же тебе говорил, правда? — крикнул он. — Шерри пропала!


## Глава 10


Он стоял там, обвиняюще глядя на меня, пока я бежала в его номер. Он забыл закрыть за собой дверь, поэтому она была распахнута настежь. Я быстро обыскала номер. Шерри там не было, но я не нашла никаких признаков того, что ее насильно похитили.

Затем вернулся Джонс и мрачно пробормотал что-то себе под нос. Что-то там о том, что мы все считаем его дураком. «Оставайся здесь!» — сказал я ему, бросившись по коридору и сильно постучав в дверь Робинсона. Один из его людей открыл дверь, и я сказал: «Позовите Робинсона и отправьте его в номер Джонса».

– Ой, брат, я…

Я ткнула указательным пальцем ему в грудь и сказала: – Поторопись! Миссис Джонс исчезла!

— Ты, большой китаец… — начал он, а я тут же побежал обратно в номер, где Джонс стоял на том же месте и в той же позе, в какой я его оставил.

Робинсон пришёл чуть позже, в брюках и футболке. «Я правильно расслышал?» — спросил он.

— Ага, — сказал я. — Она ушла!

Он снова высунул голову и приказал двум своим людям спуститься в вестибюль и посмотреть, смогут ли они найти её там.

— Она пошла не одна, Ларри, — сказал я.

— Мы всё проверяем, Ник, — сказал он. — Есть какие-нибудь признаки борьбы?

– Нет. Но я уверена – почти уверена – что она не просто вышла на прогулку из номера. Тогда бы она мне сначала сказала.

И Джонс, и Ларри с любопытством посмотрели на меня, но я проигнорировал их.

Робинсон приказал нескольким своим людям обыскать номер, после чего взял трубку и сказал: «Теперь я также сообщу своим местным контактам о ней».

Я покачал головой. – Не думаю, что она просто ходит у нас на руках, Ларри, как это делал ее муж.

Робинсон бросил на меня предупреждающий взгляд, но теперь мне было все равно, заметит ли Джонс наше сотрудничество. Между мной и официальным охранником. На самом деле, у меня была очень большая вероятность, что я бы сильно поразил Джона.

— Забудь об этом, — сказал я Ларри.

Он пожал плечами и продолжил свой разговор.

— Хэнк, это Робинсон. Выведите ребят на улицу, мы ищем миссис Джонс, — сказал он. — Мы точно не знаем, но не думаем, что она просто прогуливалась. Встретимся в фойе через полчаса.

Он повесил трубку, упер руки в бока и посмотрел на меня. Затем появились двое его людей, и один из них сказал: «Нет, Робби».

– Хорошо, тогда просто спустись вниз. Я встречу тебя там. Дейв, ты оставайся в номере.

Они кивнули и исчезли.

Робинсон продолжал смотреть на меня, и я знала, что на его губах горит вопрос. Вопрос ко мне.

«Садитесь, доктор Джонс», — сказал я высокому учёному, который ещё не произнёс ни слова. «Вон там!» — добавил я, указывая на кресло в противоположном конце комнаты. Он постоял там несколько секунд, затем резко развернулся, подошёл к креслу и сел.

— Тогда принеси его, — сказал я Робинсону.

– Чем?

– Ларри, у тебя есть вопрос, который ты очень хочешь задать. Давай!

Он почесал подбородок и еще некоторое время смотрел мне в лицо, затем в знак смирения вскинул руки. «Хорошо, Ник», — сказал он так тихо, что Джонс, сидя на стуле, не смогла разобрать его слова. «Как? Как им удалось ворваться в номер и вытащить ее оттуда, пока ты был прямо по соседству?»

Я заранее знал, что именно это и произойдет. Он хотел спросить меня. Потому что я сам последние несколько минут размышлял над этим вопросом.

Как, чёрт возьми, кто-то мог подняться на лифте, взломать дверь, схватить её и спуститься с ней обратно в лифте, так чтобы я ничего не услышал?

Я точно знала, что не заснула после того, как она вышла из моей комнаты. Поэтому оставался только один возможный ответ.

«Они этого не делали», — сказал я.

- Что?

– Они не взламывали дверь, пока я был в соседнем доме, Ларри. – Это единственный возможный ответ на ваш вопрос.

- Что ты имеешь в виду?

– Ларри, пока мы все были там, внизу, в гостиной, здесь никого не было, верно?

– Не было.

– Поэтому, когда я последовал за ней сюда, и она вошла в номер, должно быть, здесь уже кто-то ждал её. Никто не заходил сюда, пока я был в соседнем номере!

Он задумался, и тут его осенило. Словно удар топором.

– Хорошо, Ник. Это отвечает на первую половину вопроса. Но дело в том, что они вытащили её незаметно для тебя. Не мог бы ты это объяснить?

Но теперь мои ответы были исключены – по крайней мере, на данный момент.


— Кассета! — воскликнул я. — Кассета!

- Что?

– Твой микрофон. Он, должно быть, что-то услышал. Давай пойдем к тебе домой и включим запись.


Мы поспешили в комнату Робинсона. Джонс по-прежнему молчал, но следовал прямо за нами.

Но когда он понял, что мы на самом деле делаем, его старые предрассудки вернулись.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Значит, вы прослушивали мой номер! Как вы смеете! Не можете вы… — Наконец ему удалось включить устройство для прослушивания, но когда я повернулась и пристально посмотрела на него, он захлопал в ладоши, прислонился к стене и молча уставился на нас.

— Тогда прослушайте эту запись, — сказал я Робинсону. — Достаточно, если вы прокрутите её на полчаса назад.

— Больше нет? — воскликнул он с удивлением. — Но ты же уже ушла из салона… Он замолчал, потому что наконец-то сложил два и два и получил блестящий результат.

Затем он перемотал запись назад и начал играть. Несколько минут ничего не было, но потом послышался звук открывающейся двери, а затем – только шипение пленки.

— Черт возьми! — сказал он. — Мы продлили запись еще немного, но это было напрасно.

— Просто выключи его, — сказал я.

Робинсон едва сдержал громкий стон, после чего сказал: – Кто бы это ни был, у него был с собой глушитель. Он либо знал, либо предполагал, что в номере есть микрофоны.

— А именно, — сказал я, почесывая нижнюю губу большим пальцем. — Теперь мне это кажется вот таким, а потом вы можете сказать, согласны вы или нет. Ну, этот парень ждет, пока мы все покинем зал. Потом он подъезжает сюда, запирается либо ключом, либо домкратом и активирует «глушитель», который у него в кармане. Потом садится и ждет… чего?


— Чтобы доктор Джонс и/или его жена вернулись, — ответил Ларри.

«Но как он может быть уверен, что один из них, или другой, или оба вернутся одни?» — спросил я. «С таким же успехом они могли бы войти в сопровождении четырех сотрудников службы безопасности».

Ларри пожал плечами. – Возможно, он просто надеялся, что удача будет на его стороне.

– Я не верю в это, – сказал я, и больше ничего не сказал по этому поводу.

– Вы считаете, что произошедшее сейчас связано с двумя предыдущими попытками?

— Что, две попытки? — спросил Джонс, постепенно приходя в себя. — Разве ты не говорил, что вы с Шерри были замешаны в ограблении?

«Заткнитесь, доктор!» — сказал я.

— А теперь слушай, Даймонд, ты работаешь на меня, — сказал Джонс, и тут же подошел к нам. — Это значит: ты это сделал! Ты уволен! Он повернулся к Ларри и сказал: — Мистер Робинсон, теперь я полностью и безоговорочно отдаю себя в ваши руки.

— Хлопни, Джонс, — сказал Ларри, и Джонс захлопал. Потому что он понятия не имел, что еще делать.

«Возвращайся в свой номер», — сказал я.

– Но… но если Шерри действительно исчезла, если её похитили, то мне будет обеспечена защита, верно?

Я внимательно посмотрел на него. Он не был так потрясен, когда стал мишенью того нападения на Акрополь. Но теперь он вдруг явно был в шоке. Почему?

«А теперь возвращайтесь в свой номер, доктор», — сказал Ларри. «Мы о вас позаботимся, обещаю».

Джон выглядел не очень уверенно, но всё равно побрел обратно в номер. Я подошла к двери, а затем Когда я услышал, как захлопнулась и закрылась его дверь, я также закрыл дверь Робинсона.

— Когда он приходит в себя, он начинает выть громко, яростно и долго! — сказал Робинсон. — А потом я ввязываюсь в ужасную драку с Дэвисом.

– Я позову своего начальника к генералу, я обещал. – Так что не волнуйся. Давай теперь подумаем о девушке.

Ларри нахмурился и сказал: «Ник, ты что, разыгрываешь над ней какой-то фокус?»

– Она мне нравится, Ларри, и это всё. Она заслуживает того, чтобы быть совершенно в другом месте с совершенно другим человеком.

– Я не буду это оспаривать.

«Разве вы не должны встретиться со своими людьми в фойе?» — спросил я.

— Да, чёрт возьми, — сказал он. Он включил подслушивающее устройство, а затем встал. — Ради неё, Ник, я искренне надеюсь, что она просто пошла прогуляться.

– Я тоже так думаю, Ларри. Но у меня всегда было ощущение, что произошло нечто гораздо более серьезное, и история с «глушителем» это доказывает.

Он пожал плечами и сказал: «Возможно, где-то в этих устройствах оборвалось соединение».

— Это легко выяснить, — сказал я и подошёл к устройству. Я нажал кнопку, и мы отчётливо услышали голос Джонса. Он проклинал меня, Робинсона и американское правительство за то, что они всячески его беспокоят. И, судя по голосу, он искренне волновался за свою жену.

Я прервал подслушивание, посмотрел на Робинсона и сказал: – Всё работает.


Он кивнул и положил руку на дверную ручку. «Теперь я пойду к остальным».

– Да, Ларри, но…

– Но что?

– Лучше сначала надеть рубашку.


Я ещё немного посидел в комнате Робинсона, обдумывая всё. Потом встал и пошёл обратно в свою комнату за новой бутылкой бурбона.

Я уже собиралась открыть дверь, когда меня внезапно осенила идея, и тут я потянула Вильгельмину.

Интересно, Шерри и неизвестный похититель вообще покинули этот этаж? Я не слышала, как опустился лифт, так что это, очевидно, должно быть объяснением.

Весь этаж был зарезервирован для конференции, но нас все равно оказалось недостаточно, чтобы использовать все комнаты. Поэтому между делегациями оставались пустые комнаты, а американскую делегацию даже разместили довольно далеко от остальных. Вероятно, из уважения к доктору Джонсу.

Я вернулся в комнату Робинсона и поискал план, показывающий, где будут проживать делегаты и их охранники. Найти его было легко, потому что он был прикреплен к доске объявлений, которая, надо признать, стояла у стены обратной стороной наружу, но я перевернул ее и внимательнее изучил план.

И теперь я понял, почему за все время нашего пребывания здесь я почти ничего не слышал о лифте. Остальные делегации были размещены в номерах, из которых им было удобнее пользоваться совершенно другим лифтом.

Мне казалось, что лифтов там больше одного.


Неизвестный похититель мог воспользоваться другим лифтом, и я бы этого не услышал.

Но ведь другие наверняка это слышали!

А что, если бы Шерри оказалась в плену у одной из других групп безопасности?

Ее исчезновение казалось мне все более загадочным, и в нем чувствовался оттенок международных интриг. Когда Ларри Робинсон, официальный глава американской службы безопасности, снова появился, мне пришлось попросить его запросить разрешение у других руководителей службы безопасности на обыск их комнат. Я не мог сам обратиться к другим агентам, потому что в их глазах я был всего лишь личным телохранителем доктора Джонса и, следовательно, не мог действовать от имени американского правительства.

Я прислонил доску объявлений к стене и начал осматривать пустые комнаты.


Держа в руках Вильгельмину, я, осторожно пробираясь, заходил в одну неиспользуемую комнату за другой и очень внимательно их осматривал. На восьмом этаже было сорок шесть комнат, и тридцать шесть из них пустовали. У каждого из пяти участников конференции был свой номер, а также пять комнат были отведены для соответствующих начальников службы безопасности. Остальные агенты размещались на этажах ниже и выше нас.

Большинство комнат были просто комнатами, а не люксами. Что касается комнат, то достаточно было открыть дверь, включить свет и посмотреть, есть ли там кто-нибудь или нет. Но я все равно находила время, чтобы заглянуть в ванные комнаты и кладовки, потому что существовала вероятность, что Шерри была связана и помещена в кладовку или ванную.

Я проверила комнаты в нашей части этажа. Я уже собирался пройти по другому коридору, когда двери лифта раздвинулись, и из него вышел Ларри с тремя своими людьми.

«Ларри!» — крикнул я, бросаясь к ним.

Он посмотрел на меня, вскинул руки и сказал: – Ноль!

«У меня есть идея», — объявил я, а затем объяснил, в чём она заключается.

— Другими словами, вы хотите, чтобы я спросил у других начальников службы безопасности, могу ли я обыскать как их комнаты, так и комнаты их подчиненных?

- Да.

Он прищурился и сказал: – Ник, это довольно далеко!

– Давай попробуем сейчас, Ларри. К тому же, комната, ближайшая ко второму лифту, принадлежит британской службе безопасности. Спроси у них, не было ли у них там кого-нибудь, пока мы остальные были внизу в зале ожидания.

— Думаю, мы все там были, Ник, — сказал он.

– Да, но всё же… вы всегда можете спросить. Наш долг – сделать всё, что в наших силах.

— Ладно, Ник, ладно. Успокойся. Он повернулся и дал своим людям необходимые инструкции. Один из них должен был оставаться в комнате, другой — спуститься вниз и ждать возвращения остальных. А третьему был назначен один из коридоров, и ему сказали, какие комнаты свободны.

– Я разговариваю с британскими сотрудниками службы безопасности, а затем осматриваю пустые комнаты в их коридоре. Потом разговариваю с русскими, немцами и французами.

— Хорошо, — сказал я. — Я повнимательнее осмотрю этот коридор. Вон там, а потом я поговорю с Дианой Риджвей.

— Зачем вы хотите с ней поговорить?

– Мне кажется, она ко мне немного благосклонна, так что, может быть, я смогу уговорить её помочь нам. Может быть, она сможет намекнуть британским агентам на необходимость сотрудничества, может быть, она даже сможет заручиться поддержкой других делегатов. Бог знает, они и пальцем не пошевелят, если Джонс их об этом попросит.

– Это не имеет большого значения, потому что ему и в голову не пришло бы просить у них чего-либо.

— Возможно, вы правы, — признал я. — А теперь давайте начнём.

Перед тем как мы разошлись, я напомнил остальным быть осторожными. Если мы найдем Шерри Джонс, мы также рискуем найти похитителя.

И кем бы он ни был, он бы не обрадовался нашему появлению.


Я ничего не нашел, пока не пробрался в последнюю из пустых комнат в коридоре, которую я решил исследовать.

Последняя пустая комната на самом деле вовсе не была пустой.

«Что вам здесь нужно?» — спросила женщина со слабым русским акцентом.

Мне потребовалась секунда, чтобы прийти в себя от удивления, что пустая комната все еще занята, и тут я узнала женщину. Это была та самая прекрасная женщина, которую я видела в салоне у доктора Бориса Равинского, русского, который считал себя ответом на молитвы каждой женщины.

«Значит, вам придётся за это извиниться», — сказал я, размышляя, что ещё я могу сделать, чтобы успокоить её волнение по поводу внезапного появления незнакомого мужчины. В ее комнату проникли злоумышленники. Но, судя по всему, она отнеслась к ситуации спокойно.

Несмотря на то, что она была совершенно обнажена.

У неё было прекрасное лицо, и, как мне довелось убедиться, прекрасное тело. Грудь у неё была хорошая, хотя, возможно, уже не такая упругая, как раньше, а соски были ярко-красными. В области тонкой талии было немного лишнего, но недостаточно, чтобы это портило внешний вид. Учитывая, что ей, несомненно, было около сорока пяти лет, она была действительно очень красивой женщиной.

— Я вас знаю! — сказала она, указывая на меня пальцем. В другой руке у нее было маленькое полотенце, но она не пыталась ничем им прикрыться. — Вы были вчера вечером на том приеме с американским врачом.

«Не пугайся», — сказала я. Я была абсолютно уверена, что когда она была с Равинским, они тоже делили комнату, и Робинсон, очевидно, думал то же самое, потому что на его плане было видно, что эта комната не использовалась.

— Я совсем не боюсь, товарищ, — сказала она. — Наоборот, я приятно удивлена.

- Ты?

Она кивнула и сказала: – Совершенно верно. Потому что я думала, что вы обращаете внимание только на английскую леди, ту, которая похожа на айсберг.

– Диана Риджуэй?

— Именно. Но ты всё равно меня заметила, не так ли? Меня зовут Наташа, — добавила она, откидывая прядь волос со лба. Это движение приподняло её грудь, и казалось, что соски затвердели.

– Конечно, я тебя заметил, Наташа.

— Расслабься, красавчик, — сказала она. — Теперь я возьму Халат надет, да? А потом можешь сказать, что хочешь.

Когда она вернулась, то завязывала пояс на шелковом халате, и сквозь тонкую ткань очень отчетливо просвечивали ее соски. «Так лучше?» — улыбнулась она.

- Немного.

— Тогда садись и назови свое имя.

– Даймонд, Ник Даймонд. Мисс…

— Только Наташа, — сказала она. — А что ты делаешь здесь, в моей комнате?

Я посмотрел ей в глаза, и она мне понравилась, поэтому я решил быть честным. Я сказал ей, что жена доктора Джонса исчезла, и что я разбираю какие-то неиспользуемые комнаты.

— А я думал, что и эта комната пуста, — заключил я.

«В последний момент мы договорились, что у каждого из нас будет своя комната», — объяснила она. «Мне очень жаль слышать о жене доктора Джонса. Он, должно быть, сейчас очень за нее волнуется».

– Это он, я солгала.

«Как вы думаете, почему она могла находиться в одной из пустых комнат?» — спросила она.

– Наташа, существует большая вероятность, что она покинула свой номер не по своей воле.

– Да, а потом вы подумали, что, возможно, она лежит в одной из пустых комнат связанная, и вы могли бы найти её там?

- Точно.

— Тогда я понимаю, — сказала она. — Это все меры безопасности. Дома они тоже очень беспокоятся о Борисе. Он отказался уезжать, если меня не отпустят с ним, но они не хотели брать на себя ответственность. Ради моей безопасности. Но я ведь не замужем за ним.

- Нет?

— Нет. И не мечтаю выйти за него замуж, — сказала она. — Он сведет меня с ума своими девчонками. У-у! — Она махнула руками, словно отгоняя прочь мысль о замужестве с Борисом Равенским. — А теперь не нервничай, — вдруг сказала она. — Я перестану жаловаться на то, что ты врываешься ко мне в дом.

«Это очень любезно с вашей стороны», — сказал я.

«При желании вы можете осмотреться», — предложила она.

– И вы не обиделись?

— Послушай, Ник, а потом я тебе скажу, что меня обидит, — сказала она.

Я быстро обыскал ее номер, заодно осмотрев ванную комнату и шкафы. Ничего не нашел.

- Удовлетворен?

— Да, спасибо, Наташа, — сказал я. — Вы были очень добры.

— Дружелюбная? — сказала она, отмахиваясь от этого слова. — Я эгоистичная и избалованная женщина.

«Что могло вас обидеть?» — с любопытством спросил я.

— Ага, вот это ! — воскликнула она, встала и взяла меня за руку. Следуя за мной до двери, она сказала: — Я бы очень обиделась, если бы ты ворвался в мою комнату и даже не попытался меня поцеловать.

Я улыбнулся и посмотрел на ее губы. Ее губы были манящими, и я наклонился, чтобы попробовать их на вкус. Она прижала руки к моей шее и подарила мне гораздо больше, чем просто вкус.


— Я перестану жаловаться, — повторила она, — при одном условии.

— Так что же это?

– Вы должны пообещать, что вернетесь, когда найдете пропавшую женщину.

Я посмотрела на неё и сказала: – Я попробую.

Она улыбнулась и сказала: – Я воспринимаю это как обещание, Николас. И удачи тебе во всем.

– Большое спасибо, Наташа.

— Без лишних слов, прекрасная американка, — сказала она, проводя руками по моей груди. — Всегда пожалуйста!

Хорошо, подумал я, но сейчас неподходящее время.

Повернувшись, чтобы пройти дальше по коридору, я увидел Диану Риджвей, стоящую у своей двери и собирающуюся вставить ключ в замок. Она находилась в четырех комнатах от меня, а комнаты между ее комнатой и той, которую я только что покинул, были пусты.

— Ну и что! — сказала она. Мы были одни в коридоре, и у неё был очень отчётливый голос.

— И что? — спросил я.

Она лукаво улыбнулась мне и сказала: – Я просто хотела сказать, что если вы ищете мою комнату, то это она.

Она открыла дверь и вошла, но оставила её открытой. И когда я шёл к ней, меня осенило, что я, вероятно, иду из пепла в огонь.


## Глава 11


Когда я вошла в номер Дианы Риджуэй, она наливала коньяк в два бокала.

– Я думал, ты предпочитаешь шотландский виски, – сказал я.

«Это всего лишь капля, чтобы помочь мне… расслабиться», — сказала она. Она подошла ко мне и подарила один из стаканов.

«Почему ты вышел из комнаты в такое позднее время?» — спросил я.

— Ммм , — сказала она, глядя в свой бокал. — Теперь вы говорите точь-в-точь как мои агенты службы безопасности. А теперь выпейте коньяк и сделайте, как я: расслабьтесь, — сказала она.

– Я бы с удовольствием это сделал, доктор Риджуэй, но не могу. Не сейчас.

«Не могу ли я просто немного устроиться поудобнее?» — спросила она. На ней все еще было то пышное платье, в котором она была ранее вечером.

– Да, конечно, – ответил я.

— Тогда садись и подожди секунду, — сказала она, ставя стакан на небольшой столик. — Я сейчас подойду.

Когда она снова вышла из спальни, на ее губах играла многообещающая улыбка, а на теле не было абсолютно ничего. Ее грудь была восхитительно полной и упругой, а большие светло-коричневые соски уже выпирали от радости и предвкушения.

– Теперь вы можете сказать мне, что я ошибался, когда думал, что у нас… одинаковое отношение к… ну, то и это. В голосе слышался вызов.

Я хотел, чтобы она мне помогла, и я знал, что она не будет так же хороша, как Наташа, если я сразу не поддамся очарованию её красоты. Женщина вроде Дианы Риджвей восприняла бы малейшее колебание как прямой отказ, и тогда бы она раскрыла свои когти.

Я подошёл к ней, обнял и поцеловал. Поцелуй был очень долгим, и когда мы наконец отпустили друг друга, она задохнулась.

— Значит, я все-таки не ошиблась, правда? — сказала она.

– Вероятно, нет.


— Ты немного поторопился со своей очередью, Ник, — сказала она. — Но в остальном все было хорошо. Но тебя сейчас что-то беспокоит, не так ли?

— Ты очень умная девушка, Диана, — сказала я, приподнимаясь на локте. — Ты права, меня действительно что-то беспокоит, и, может быть, ты сможешь мне помочь.

— С удовольствием, если получится, дорогая, — сказала она.

Тогда я рассказал ей всё, и, слушая, я, глядя на её лицо, понял, что поступил правильно. Если бы я отверг её ухаживания, она бы меня никогда не послушала. Но теперь она меня выслушала и с готовностью предложила нам помощь.

— Я поговорю со своими людьми, — сказала она. — Но я не вижу, чтобы нас интересовало похищение жены Джона, Ник. На вашем месте я бы предпочла поставить на русских или немцев.

– Я с тобой согласна, Диана, но мы не можем позволить себе упускать ни одну возможность, – объяснила я.


— Я с тобой согласна, подруга, — сказала она, почесывая круги на моем животе ногтями.

Я посмотрел на часы. «Полагаю, мне лучше связаться с Робинсоном», — сказал я.

— Глава американской службы безопасности? — спросила она. — Молодой человек, выглядит довольно сердитым, не правда ли?

«Всё не так уж плохо», — сказал я, приподнимаясь.

«Тебе действительно нужно идти сейчас?» — спросила она, взяв меня за руку.

– К сожалению, Диана. Но как только нынешние проблемы будут решены, у нас, несомненно, будет больше времени, чтобы… сделать все правильно.

— Ну, я не говорила, что было плохо, — поправила она меня, а потом снова растянулась на кровати. — Я просто сказала, что всё произошло слишком быстро. С другой стороны, дорогая, оргазм, который был бы для меня достаточно долгим, ещё не изобретён.

Я снова начал одеваться, и по пути старался незаметно поставить Пьера на нужное место. Я сказал: – Думаю, вы легко можете представлять опасность для здоровья бедняги.

«Это было сказано очень мило», — улыбнулась она.

Одевшись, я сказала: – Я очень благодарна вам за помощь, Диана.

— Раз уж вы здесь, я, пожалуй, назову этого угрюмого мистера Маунта, — сказала она, затем приподнялась и потянулась к телефону.

— Да, почему бы и нет? — спросил я.

Она повернулась к нему в комнату и сказала: – Джон, это Диана. Да, спасибо, у меня все отлично. Джон , этот американский охранник, мистер Робинсон, он был у вас? Он сейчас там? Да, я знаю, чего он хочет, Джон. Окажите мне услугу и помогите ему. Он наконец-то смог осмотреть твою комнату. Она улыбнулась мне и кивнула.

— Спроси его про лифт, — сказал я.

Повесив трубку, она сказала: – Джон говорит, что никому не разрешал оставаться в комнате допоздна.

– Мы тоже. Похоже, что повсеместное расточительство усугубило проблему. И теперь мне нужно бежать, Диана. Я очень благодарен…

«Подождите с чувством благодарности, пока не выполните эту работу, — сказала она. — А потом вернитесь и покажите мне, насколько медленно вы можете проявлять благодарность».

– Это соглашение.

Я поцеловал её, а затем вышел, чтобы найти Ларри Робинсона.


Я столкнулся с ним в коридоре.

«В неиспользуемых комнатах ничего не было», — сказал он.

— Здесь тоже нет, — сказал я, игнорируя Наташу. — А с другими сотрудниками службы безопасности вам повезло?

— Пойдем ко мне в комнату, — предложил он. — Тогда мы сможем там все обсудить.

Я кивнул, и мы отправились в путь. По дороге мы встретили человека, который осматривал оставшиеся пустые комнаты, и он сообщил о тех же результатах. Ноль по всем параметрам.

— Тогда спустись вниз и посмотри, что они там раскопали, — сказал Робинсон.

— Да, сэр, — ответил мужчина и исчез в лифте.

Как только мы вошли в комнату Робинсона, я посмотрел на стрелку подслушивающего устройства. Она почти не двигалась. Я бы не удивился, если бы мы снова услышали, как Джонс что-то бормочет себе под нос, если бы мы увеличили громкость.


Я сел на диван и повторил свой вопрос Ларри: – А что сказали остальные?

Он поморщился и покачал головой.

— Я не знаю, что вы сказали этой английской гениальной женщине — или сделали с ней, но это, по крайней мере, поставило шкаф на место. Мне разрешили осмотреть их номер, и французы тоже позволили мне заглянуть внутрь, хотя и нахмурились. Но я не нашел абсолютно ничего. Ни единой вещи.

Я подождала, но когда он не продолжил, я сказала: – И что?..

– И… русские и немцы не хотели сотрудничать. Они угрожали всевозможными репрессиями, включая – и что хуже всего – полный выход из конференции.

— Мы ничего другого и не ожидали, — сказал я.

– Нет. Послушай, Ник, мне нужно позвонить домой по этому поводу. Мне нужно знать, насколько сильно они хотят, чтобы мы продвигали это дело.

«Могу сказать вам это прямо сейчас», — ответил я. Он посмотрел на меня, и я продолжил: «Мы изо всех сил стараемся найти Шерри Джонс».

– Ник, я действительно не могу ввергнуть нас с головой в международный хаос, – сказал он.

– Ларри, это уже случилось. Жена известного американского учёного исчезла во время международного научного саммита в Афинах. Более международного масштаба и быть не может.

– В любом случае, мне лучше позвонить.

– Не следует ли нам просто рассмотреть возможные мотивы похищения миссис Джонс?

— Хорошо, — сказал он. — У вас есть какие-нибудь предложения?

– Очевидный ответ, конечно же, выкуп.

– Вы имеете в виду, что русские или немцы имеют Схватили её, чтобы пополнить казну? Честно говоря, это звучит слишком слабо.

– Да, но я еще не закончил говорить.

«Тогда сделай это сейчас», — сказал он и сел.

– Кто бы ни похитил её – кто бы это ни был – он попытается выманить доктора Джонса из отеля и лишить его защиты, которую мы можем ему предоставить, чтобы либо похитить, либо убить его – либо же потребует выкуп.

— Если первый вариант правильный, — сказал Ларри, — тогда нам следует интересоваться русскими и немцами. Если же мотив — выкуп, то это может быть кто угодно.

- Точно.

Он покачал головой. – Ник, мне придётся позвонить домой.

— Хорошо, — сказал я, перестав сопротивляться. — Тогда позвони, Ларри. Я сейчас пойду в свою комнату. Расскажи, чем всё закончилось.

– Вероятно, так и сделаю.

Уходя, я увидел, что он уже поднимает трубку с подставки — предположительно, чтобы позвонить генералу Дэвису.

И я вернулся в свою комнату, чтобы тоже пообщаться – а именно с Дэвидом Хоуком!


## Глава 12


— Похоже, что повсюду сбои, — сказал Хок после того, как я ему подробно объяснил ситуацию.

— Я бы так не сказал, сэр, — ответил я.

— Нет, конечно, вы этого не хотите, — сказал он. — Доктор Джонс, должно быть, постепенно осознает, что вы находитесь на гораздо более высоком уровне, чем сами себе представляете.

— Вероятно, да, сэр, — сказал я. — Но пусть он об этом говорит. Ради меня он может строить любые предположения.

– Хорошо, N3, решать тебе. Можешь рассказать ему столько, сколько сочтешь нужным. Я поговорю с генералом Дэвисом и выясню, как он хочет, чтобы его человек поступил в этой ситуации. Мне не нужно тебе говорить, что с русскими и немцами нужно обращаться с предельной осторожностью.

– Я прекрасно это понимаю, сэр. Вам удалось сделать то, о чём я просил?

— Да, — ответил он. — Нам пришлось перекопать большую часть сада доктора Джонса, и тогда мы нашли в нём обрезанное двуствольное ружьё. Хотите получить его данные?

— В этом нет необходимости, сэр, — сказал я. — Решающим фактором был сам факт его присутствия там. Тогда, возможно, дело в марке и модели. — А если на нём были отпечатки пальцев? — спросил я.

– На слайдере был только один набор отпечатков, N3. Как вы и предсказали, это были отпечатки пальцев доктора Джонса.

– Я этого, безусловно, ожидал, сэр.


– Хорошо, N3, я ожидаю, что меня будут держать в курсе событий, и буду осторожен в общении с нашими иностранными друзьями.

– Да, сэр. И спасибо за информацию.

Разбирая специальное оборудование, которое я использовал для переделки гостиничного телевизора, я обдумывал слова Хоука. Я действительно ожидал найти где-нибудь на территории вокруг его дома дробовик с отпечатками пальцев доктора Джонса. Это подтвердило мои подозрения, возникшие ещё в первую ночь в его доме, когда большая часть осколков разбитого окна была разбросана по саду. Это ясно указывало на то, что выстрел был произведён внутри дома — доктором Джонсом.

Он выстрелил, чтобы заставить нас поверить, что кто-то пытался его убить.

Работал ли он сейчас над подобной комедией здесь, в Афинах?

Стоял ли он за предыдущими нападениями на Шерри и на себя?

И, что наиболее важно, был ли он виновен в исчезновении Шерри?

Ответ на эти вопросы можно было найти только одним способом: предъявить Джонсу все, что мне было известно, и дождаться его реакции.

И было очень кстати сразу же взять быка за рога!


Я постучал в дверь номера Джона.

«Кто это?» — крикнул он, и в его голосе явно чувствовалось волнение.

— Ник Даймонд, — ответил я.

Он немного помедлил, а затем открыл дверь.

«Вы нашли мою жену?» — спросил он, открывая дверь.


- Еще нет.

— Тогда мне не о чем с тобой говорить, Даймонд! — сказал он и уже собирался захлопнуть дверь перед моим лицом. Я уперлась плечом в дверь и втолкнула его в номер.

— Сейчас уже слишком… — начал он, но я проигнорировал его.

— Тогда закрой эту дверь, — приказал я. — Нам нужно поговорить.

– Как я уже сказал, нам абсолютно не о чем говорить. А теперь, пожалуйста, исчезните.

– Давайте немного поговорим о вашей уловке: вы сами разбили окно, выстрелив из обрезанного ружья, чтобы убедить власти в том, что вашей жизни угрожает опасность.

Моё обвинение парализовало его. – Что? Я не могу…

– В чём заключалась идея, Джонс? Запугать правительство и отговорить его от поездки сюда? Заставить их передумать и сказать, что тебе не следует ехать на конференцию?

– Даймонд, ты сошла с ума!

– Джонс, хватит уже шутить, ладно? Я приказал осмотреть территорию вокруг твоего дома, и мы нашли пистолет, на котором были твои отпечатки пальцев, – сказал я ему. – Но мы можем поговорить и о другом, а именно о похищении, которое ты организовал, – жертвой которого стала твоя жена.

«Что?» — воскликнул он в шоке.

— Значит, это ты пытался схватить её той ночью, когда она была со мной, не так ли? И это ты же организовал инсценировку покушения на себя, не так ли?

— Нет, это уже слишком нелепо! — воскликнул он и начал расхаживать по комнате.

– Джонс, я не знаю, насколько сильно ты беспокоишься о своей жене, но это существенно изменит ситуацию. Найти её было бы проще, если бы ты, наконец, был со мной честен. Я не спеша смотрела на него, пока он нервно расхаживал взад-вперед. «Я подожду, Джонс!» — наконец сказала я, когда мне показалось, что он подождал достаточно долго, чтобы принять решение.

— Черт возьми! — сердито воскликнул он. — Признаю, я заплатил какому-то бандиту с винтовкой, чтобы он в меня выстрелил. Мне потребовалась большая часть дня, чтобы найти кого-нибудь, кто бы меня не убил — ни намеренно, ни выстрелом из пистолета.

«А как же те трое парней, которые пытались отнять у меня Шерри?» — спросил я.

– Моя единственная цель, Джонс, заключалась в том, чтобы настолько напугать правительство возможностью покушения, что меня бы отправили обратно домой. Этого никогда нельзя было бы достичь, похитив Шерри. Наш с ней брак, возможно, и не самый лучший в мире, но я бы никогда не подверг её опасности – не сознательно.

– Ради собственного блага, Джонс, я надеюсь, что это правда.

— И какого черта тебя это интересует, Даймонд? Я знаю, ты переспал с Шерри. Ты влюблен в нее или нет? Ты любишь эту маленькую полу-…

Я ударил его кулаком в грудь, и он отреагировал так, будто я нажал на курок. Он отступил назад, подняв руки перед собой в целях самозащиты.

– А теперь прекратите выливать содержимое своего личного туалетного ведра на Шерри, доктор. Я этого терпеть не могу. Сейчас меня в этом деле интересует только одно: найти её, желательно до того, как с ней что-нибудь случится.

– Что ж, тогда сделайте это. Но помните, что вас больше нет. Работаешь на меня? Больше платить не буду.

«Отлично!» — воскликнул я, гадая, не переоценили ли мы с Хоуком его, подумав, что он начинает подозревать меня в невиновности. Он по-прежнему с таким же рвением объяснял мне, что меня уволили, словно это означало отправить меня обратно в Штаты первым же рейсом.

– Я останусь здесь, пока не найду Шерри, доктор Джонс, а потом вы сможете бежать и прыгать ради меня! Я сделал еще один шаг к нему, и он снова поднял руки, чтобы отразить возможный новый удар в грудь – или еще хуже.

– Но пока что дружеское предупреждение. Если я обнаружу, что ты мне солгал и всё это время знал, где она, я вернусь, и мне будет недостаточно просто дружеского похлопывания по груди, я тебя просто раздавлю. Можешь принять это как нерушимое обещание.

– Даймонд, уверяю тебя, я понятия не имею, где Шерри. У меня есть только одно желание – вернуться домой, чтобы продолжить свою работу.

— Да, — ответила я, глядя на него, — и это, пожалуй, самая неприятная часть вашей проблемы.

«В чём проблема?» — спросил он.

— Не знаю, понимаете ли вы это, доктор, — сказал я, направляясь к двери, — но вы не очень-то умеете ладить с окружающими.

Я открыл дверь, но перед уходом добавил: – Интересно, не стоило бы немного заняться этой конкретной проблемой?


## Глава 13


Требование о выкупе от похитителей прозвучало на следующее утро.

В ящике доктора Джонса лежала записка , и, узнав, что для него есть сообщение, он попросил передать его через посыльного. Как только он прочитал записку, он позвонил Робинсону, который немедленно сообщил мне.

— Мы получили сообщение от похитителей, Ник, — объявил он. — Я в номере Джона.

— Я сейчас же приду, — сказал я. Я быстро оделся и пошёл туда. Дверь была открыта, поэтому я сразу вошёл. Внутри был Робинсон с парой своих людей.

«Где эта записка?» — спросил я.

— Вот, — сказал он и протянул мне.

Требование было написано печатными буквами на листе дешевой бумаги, и создавалось впечатление, что автор письма намеренно сделал почерк некрасивым и бесполезным. Само сообщение было коротким. Оно гласило:

Если вы хотите снова увидеть свою жену, убедитесь, что завтра днем у вас будет готово 250 000.

«Четверть миллиона долларов», — сказал я.

— У меня на самом деле не так уж много денег, — сказал Джон, покачав головой.

— Ларри, правительство выдаст все эти ужасы? — спросил я.

Он скрестил руки и снова посмотрел на записку, которую я держала в руке. «Придётся, не так ли?»

– Именно правительство направило доктора Джонса и его команду. Жена здесь, это неоспоримо. Нам лучше сделать несколько звонков, чтобы деньги были здесь завтра утром. К тому времени, несомненно, появится новая записка с указанием доктору Джонсу, куда доставить деньги.

— Я? — воскликнул Джонс в ужасе. — Нет уж, спасибо! Я не хочу попасться кому-нибудь в ловушку!

— Вы не будете одни, доктор, — сказал Ларри. — Мы с несколькими моими людьми останемся прямо за вами.

— Ну, позади меня, — сказал Джонс. — Там, где ничего с этим не поделаешь.

— Ларри, — сказал я. — Можем мы немного поговорить об этом?

- О чем?

Я жестом пригласил его выйти в коридор. «Думаю, мне следует отдать деньги».

«Но они всегда будут настаивать на том, чтобы это сделал Джонс», — отметил он. «Независимо от того, действительно ли им нужны деньги или они просто хотят, чтобы он вышел на всеобщее обозрение, они будут настаивать на его появлении. Если вы появитесь, это легко может испортить всю историю».

– Да. Но если я не ошибаюсь, правительство запретит всё, что представляет хоть малейшую опасность убийства Джонса.

— Хорошо, хорошо, Ник, — сказал Ларри. — Давайте сначала сосредоточимся на получении денег, а потом посмотрим на инструкции похитителей о передаче денег. Как только мы их узнаем, сможем продолжить наше обсуждение.

— Хорошо, — сказал я и поклонился, — пока что. — Дай мне знать, как будут развиваться события с этими деньгами. Сейчас я иду прямо в свою комнату, а потом спущусь позавтракать.

- Хорошо.


Он скрылся в комнате Джона и закрыл дверь, а я только дошла до своей комнаты, как зазвонил телефон. Это была Диана Риджвей.

— Доброе утро, — сказала она. — Я подумала, что вы, возможно, захотите позавтракать со мной там, внизу.

— Только ты, я и все твои агенты службы безопасности? — спросил я.

«Мы посадим их за другой стол», — пообещала она.

«Мы встретимся там, внизу», — сказал я.

- Большой.

Я повесила трубку, переоделась и спустилась вниз, чтобы выпить утренний кофе с ледяной королевой.


«Они собираются меня обыскать?» — спросил я, садясь напротив неё.

Джон Маунт и его почти демонстративно безупречная группа английских агентов безопасности подозрительно посмотрели на меня со столика прямо рядом с нашим. Я поздоровался с ними, проходя мимо их столика, но они мне не ответили.

– Они прекрасно знают, что вы вооружены, но, несомненно, рассчитывают, что смогут помешать вам причинить мне вред, если это потребуется.

— Приятно слышать, что им не недостает уверенности в себе, — заметил я. — Вы сделали заказ?

– Нет, я подумал, что лучше позволю это сделать вам. Не могли бы вы приготовить настоящий американский завтрак?

Я заказала яичницу-болтушку, жареную картошку, бекон, сок и кофе на двоих.

– Звучит отлично. Мне стоит потолстеть?

— Нет, это было бы очень жаль, — сказал я.

– Сладкая, как голубка.

Как только калории начали поступать, выяснилось, что она У нее был потрясающий аппетит, и меня забавляло наблюдать, как она набивает себя едой.

«Вы нашли жену доктора Джонса?» — спросила она.

– К сожалению, нет. Пока нет.

– Установлено ли, исчезла ли она по собственной воле или нет?

Я положил вилку на тарелку и сказал: «Похоже, она исчезла не по своей воле. Никто не видел, как она выходила из отеля. Робинсон, начальник службы безопасности, всю ночь искал ее».

Засунув тост и яйцо в рот, она пробормотала: – Но у тебя же есть теория, верно?

– Честно говоря, я признался, что был впечатлен ее способностью следить за мной.

– Вы хотите рассказать мне эту теорию?

Я на мгновение заколебался, но, наверное, не помешает сказать ей, что я думаю по поводу этой проблемы. «Думаю, она всё ещё где-то здесь, в отеле».

– Это звучит интересно. Вы проверили все комнаты на нашем этаже?

– За исключением русских и немцев. Они отказались нас впустить.

— И это вас не очень удивляет, не так ли? — сказала она.

- Нет.

— Как вы думаете, она находится в одной из этих комнат?

- Я не знаю.

– Как вы это узнаете?

Я пожал плечами. – В каком-то смысле.

– О, это звучит зловеще.

- Это не.

— Если её похитили, вы получите известие от похитителей, верно?


— Рано или поздно, — сказал я. — А пока я ничего не сказал о записке, которую мы только что получили.

– Доктор Джонс всё ещё собирается на сегодняшнее собрание?

- Да, конечно.

Она скривилась. – Это было скучно.

- Почему это?

— Если честно, вам, наверное, не нужно об этом спрашивать, — сказала она. — Но я всё равно отвечу на ваш вопрос. Некоторые из нас изначально были против этой встречи экспертов, но наши правительства заставили нас на неё присутствовать. Но доктор Джонс — единственный, кто активно пытается… сорвать конференцию.

— Саботаж? Слишком сильное слово, заметил я.

– И, возможно, это тоже не совсем подходящее слово, – сказала она. Она отодвинула пустую тарелку и добавила сливки в кофе. – Но он абсолютно ничего не делает для сотрудничества, он явно полон решимости оскорбить нас всех при малейшей возможности, и в целом я едва ли могу назвать его поведение чем-то иным, кроме чистого саботажа.

– Я знаю, что он не из тех мужчин, которые тебе легко понравятся.

– Это, пожалуй, можно назвать преуменьшением.

Я улыбнулся ей и сказал: – Зная доктора Джонса, признаю, это еще мягко сказано.

«Послушай, — сказала она, положив руку мне на плечо. — Тебя же не уволят из-за этого романа, правда? Полагаю, если бы ты был его телохранителем, тебе бы тоже пришлось о ней заботиться, верно?»

— Это верно, — признал я. — Но доктор Джонс, как ни странно, не обвинил меня в исчезновении миссис Джонс.


– Это просто поразительно.

– Ну, был спор и некоторые разногласия, но он не обвинил меня. Что, впрочем, не помешало ему меня уволить. Я даже не знаю, зачем я ей это сказала. Чуть не вырвалось у меня из уст.

— Да, — ответила она, наклонившись вперед. — Значит, вы сейчас идете домой?

– Нет. Я не собираюсь убегать от ответственности за миссис Джонс. Поэтому я останусь здесь, пока мы её не найдём.

«А кто вам за это платит?» — спросила она. «Доктор Джонс точно не платит. А как насчет американского правительства? Думаете, они будут платить вам за то, чтобы вы остались здесь?»

Я рассмеялся и, чтобы сохранить свою маскировку, сказал: – Я правда так не думаю.

«Значит, вы не хотите работать на меня?» — предложила она.

- Что?

— В качестве моего личного телохранителя, — сказала она. — Ты даже можешь сохранить свою комнату и переехать ко мне. Так ты сможешь защитить меня по максимуму.

Я несколько секунд смотрела на неё, а потом почти изумлённо покачала головой. «Леди, вы действительно всё делаете прямо и по-строгому!» — сказала я. «Вы совсем не соответствуете моему представлению об образованной женщине из академической среды!»

— Хорошо, — улыбнулась она. — Именно такое впечатление я и пыталась у вас произвести.

– Хорошо, вы, несомненно, добились успеха – и очень большого, – сказал я.

Затем я встал, и она сказала: – А как насчет предложения о работе?

«Я подумаю об этом», — пообещал я.

– Не думаю, что где-либо еще ты найдешь более выгодное предложение, Ник.


— Я с тобой согласна, Диана, — сказала я. — Ты совершенно права.


«Что ты собираешься сделать?» — воскликнул Ларри Робинсон, недоверчиво глядя на меня.

«Не смотри так удивленно, Ларри, — сказал я. — Я просто сказал, что проверю их номера, пока вы все будете там сегодня ночью».

— Значит, вы хотите проникнуть в немецкую и русскую среду? Вы понимаете, к чему это может привести?

«Ларри, хватит уже слушать про международные инциденты и все такое прочее», — сказал я. «Нам придется осмотреть и эти номера. Я по-прежнему убежден, что Шерри Джонс все еще где-то в отеле».

— Ник, прошло столько времени, что она может быть практически где угодно, — сказал он.

— Нет, — настаивал я. — Она здесь, в отеле, и я намерен её найти.

— А что, если они оставят здесь сотрудника службы безопасности?

— Вы должны уточнить это для меня заранее, — сказал я. — А что насчет французов? Они кого-нибудь приглашали к себе в номер?

— Нет, — ответил он, — и англичане ничего не слышали, поэтому тот, кто её похитил, не воспользовался и другим лифтом.

– Хорошо, тогда разберёмся с русскими и немцами, а потом я проберусь внутрь и изучу дела. Это нужно сделать сегодня вечером, до того, как мы получим инструкции о том, куда и как доставить деньги.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Мы были в его комнате, уже был поздний вечер. Он снова вывел своих людей на поиски Шерри, или, проще говоря, просто... Они не оставили и следа ее присутствия, но вернулись с пустыми руками.

– Я попробую разобраться.

– Я поеду туда с тобой. Если здесь не оставили охрану, подай мне знак, и я вернусь сюда на машине.

— Возьми с собой одного из моих людей, — предложил он.

– Нет, я могу сделать это один. Так быстрее. Не волнуйтесь. А как насчет денег?

– Они прибудут завтра специальным самолётом и будут доставлены сюда. Я поставлю человека на ресепшен, чтобы узнать, кто передаст сообщение.

– Плохая идея.

«Почему?» — спросил он, нахмурившись.

– Если они не увидят за прилавком обычного продавца, ничего не доставят. Может, мы вообще никогда о них не услышим, они просто плюнут на всё и убьют её.

– Если они еще этого не сделали.

– Сейчас нет смысла её убивать. Но если мы им помешаем, они могут это сделать.

– Но вы же намерены это сделать, – заметил он.

– Получив деньги, они могут стать неосторожными. А когда наконец поймут, что их обманули, то выведут меня к ней, – сказал я.

– Вы на это надеетесь.

— Надеюсь, нет, — поправил я. — Молюсь!


Несмотря на протесты доктора Джонса, я сопровождал его, Ларри и людей Ларри на встречу.

Сотрудники службы безопасности снова обыскивали конференц-зал, на этот раз вместе с Ларри. Я их слышал. Они разговаривали там, и когда наконец снова вышли, Ларри почти незаметно кивнул мне, что означало, что все в порядке, и я кивнул в ответ.

Пять участников конференции вошли в конференц-зал, а я вышел из гостиной и поднялся на восьмой этаж. Я вспомнил номера комнат из плана Ларри и начал с комнаты Равински. Мне не потребовалось много времени, чтобы осмотреть ее, включая ванную комнату и шкафы, но там никого не было и ничто не указывало на то, что Шерри когда-либо там была.

Следующий номер, который я проверил, был номер Крюгера. Результат тот же: ноль!

Затем были комнаты двух начальников службы безопасности, и мне приходилось быть осторожнее, когда я туда заходил. Всегда существовал риск, что Ларри получил неверную информацию, и мне совсем не хотелось, чтобы меня встретили несколькими граммами свинца.

Я прислушался к двери кабинета начальника немецкой службы безопасности, а затем взломал замок. Мне пришлось довериться своим инстинктам, когда я решился войти. Я убрал пистолет «Вильгельмина» в кобуру, потому что, если бы там кто-нибудь был, я бы не хотел затеять перестрелку. Я не хотел быть убитым и не планировал стрелять в кого-либо из других делегаций. Потому что тогда бы произошел тот международный инцидент, о котором Ларри постоянно твердил.

Я толкнул дверь и подождал несколько секунд, прежде чем войти. Комната казалась пустой, и спрятаться было практически негде. Там лежало несколько спальных мешков, а это означало, что комнату делили двое, возможно, трое мужчин: начальник службы безопасности Германии фон Клемперер и один или двое его подчиненных.

Я осмотрел шкафы и ванную комнату, и я посмотрел. Даже под кроватью. Результат был тот же: ни хереса, ни следа её присутствия. Я очень хорошо помнила её духи, но их там не было.

Затем была русская комната, и здесь я сделал то же самое и получил точно такой же отрицательный результат, и это, честно говоря, было разочарованием. Я ожидал, что расследование приведет к каким-то результатам, может быть, к едва заметным следам хереса, чтобы у нас было что-то конкретное, с чем можно было бы работать. Но я не нашел абсолютно ничего.

Теперь нам оставалось только терпеливо ждать инструкций о том, куда и как доставить деньги.

Я больше не контролировал ситуацию и отчаянно гадал, кто же это может быть. Кто же может стоять за кулисами и дергать за нитки?

В уме я внимательно перебрал все произошедшее, и мне показалось, что я действительно приближаюсь к разгадке загадки. Но пока лучше было дать виновнику достаточно свободы действий.

Чтобы повеситься.


## Глава 14


Деньги прибыли в десять утра следующего дня, а час спустя пришло ожидаемое сообщение, в котором просто говорилось: « Положите деньги в дорожную сумку и отправляйтесь на Акрополь» .

Я снова выпила утренний кофе с Дианой Риджвей, которая очень резко высказалась о поведении Джонса накануне вечером. Во время встречи он был еще более упрямым и грубым, если это вообще возможно, чем накануне.

— Остальные постепенно начинают подумывать о том, чтобы сдаться и вернуться домой, — сказала она.

- А ты?

— Я начинаю думать в том же ключе, — призналась она.

Через стол я долго смотрела на нее, а потом сказала: – Не позволяй ему этого.

— Разрешить мне что? — спросила Диана.

— Чтобы сорвать конференцию, — сказал я. — Не позволяйте ему прогнать вас всех домой. Именно этого он и добивается. Я наклонился вперед, чтобы подчеркнуть свою мысль: — Вы не можете позволить ему победить.

Она некоторое время изучала мое лицо, а затем сказала: – Я воткну спицу ему в колесо.

Когда я вернулся в свой номер, позвонил Ларри и сказал, что записка пришла, и попросил встретиться с ним в кабинете доктора Джонса.

— Что-то не так, — сказал Ларри, нахмурившись, глядя на записку.

— А именно что? — спросил я.


— Почерк, — сказал он, протягивая мне записку. — Он отличается от вчерашнего. Тот, кто её написал, пытался имитировать почерк первой записки, но её написал кто-то другой.

Я посмотрел на записку и покачал головой. – Я не вижу никакой разницы.

— Чепуха, Ник, почерк совершенно другой, это видно любому! — возразил он.

– Ну и что? Это просто означает, что похитителей как минимум двое, и это не так уж удивительно.

Он покачал головой. – Мне это не нравится. Думаю, нам следует подождать.

— Подождите? Чего? — спросил я.

– Я, э-э… ну, что-то не так, не правда ли? Ты понимаешь, о чём я, Ник. У тебя есть инстинкты. Без них не обойтись, особенно в нашей индустрии.

— Согласен, Ларри, — сказал я. — У меня есть интуиция, и она подсказывает, что всё идёт по плану, и для похитителей, и для нас. Думаю, нам следует поступить так, как написано в записке. Где деньги?

Как я уже говорил, мы были в номере Джона, и это милое создание устроилось на диване и выглядело так, будто всё это доставляло ему немало хлопот.

— Деньги у меня есть, — сказал Ларри. — Но нам нужно обсудить процедуру, Ник.

— Хорошо, поговорим, — сказал я. — А пока можешь отправить кого-нибудь из своих за дорожной сумкой.

– Нет, давайте сначала поговорим.

- Как хочешь.

Мы вышли из номера и пошли к Ларри.

— У меня очень плохое предчувствие, Ник, — сказал он, впуская нас.

- Почему это?


— Не знаю, — сказал он. — Не могу сказать почему, могу лишь сказать, что все мои инстинкты против этого. В общем, я думаю, что во всем этом что-то не так.

«Слушай, Ларри, — сказал я, устраиваясь на диване. — Ты же руководишь операцией, поэтому, конечно, ты должен делать то, что считаешь лучшим».

«И что вы делаете потом?» — спросил он.

– То, что, на мой взгляд, лучше всего… для Шерри Джонс, – сказал я.

– И я должен делать то, что считаю лучшим для правительства, Ник. Для нашего правительства, помнишь?

Я развела руками. – Делай то, что считаешь правильным. Не позволяй мне влиять на тебя.

– Ник, ты знаешь, что я отношусь к твоим взглядам с огромным уважением, – сказал он.

– И я за тебя, Ларри. Но каждый из нас ещё больше уважает своё собственное мнение, и мы должны делать то, что считаем правильным. И, на мой взгляд, правильным будет помочь Шерри Джонс выбраться из ситуации, в которой она совершенно не должна была оказаться.

– Мы должны спасти наше правительство от ситуации, в которой оно ни в коем случае не должно быть обременено, – сказал он. – Именно это, и ничто другое, является нашей ответственностью и долгом.

— Послушайте, меня совершенно неофициально послали сюда в качестве личного телохранителя доктора Джонса. Он меня уволил, и на этом моя работа здесь закончилась.

– Чушь! Это полная ерунда и придирки! Ты работаешь на правительство – точно так же, как и я.

– Нет, не совсем так, как ты, Ларри, подчеркнул. И. – Вы принадлежите к регулярным организациям, я – к спецслужбам.

- А потом?

– Это обычная операция. Я пришел на службу, как бы в качестве временного сотрудника. Но меня разоблачили. Джонс почувствовал, что в болоте водятся совы, и поэтому уволил меня. Вот, собственно, и все. С меня хватит.

Он упер руки в бока и уставился на стену позади меня. Он понимал, что бесполезно пытаться заставить меня принять решение. «Записка?» — спросил он, всё же попытавшись что-то сказать.

– Да, а как насчет этого?

– Пока нет информации о том, когда это произойдет.

– Ну, это просто означает, что человек, который должен доставить деньги, поднимается на Акрополь и проводит там весь день. Вероятно, там есть люди, которые могут скоротать время, пока не свяжутся с кем-нибудь.

— Тот, кто доставит деньги? — спросил Ларри. — Я думал, это сделаете вы.

– Я передумал. Думаю, Джонс должен занять эту должность, а вы и несколько ваших людей должны сопровождать его.

Он поднял брови и воскликнул: — Тогда вы действительно перевернули свою первоначальную точку зрения с ног на голову. Но почему?

– Интуиция, чувства.

Он ожидал, что я подробнее изложу свой ответ, и когда я этого не сделал, он сказал: – Не могли бы вы объяснить свою мысль чуть подробнее?

– Я думаю, что пока вы с Джонсом будете на Акрополе, они попытаются тайно вывезти Шерри из отеля. Я хочу следить за тем, что здесь происходит, поэтому готов вмешаться.


«Так ты всё ещё думаешь, что она здесь, в отеле?» — спросил Ларри.

— Буду, — ответил я, — пока не докажу обратное. Пока вы с Джонсом будете на Акрополе, я устроюсь в фойе и буду ждать.

— Хорошо, — сказал он, немного поразмыслив. — Ты победил. Я сделаю, как ты пожелаешь. Но если ничего не получится, теперь твоя очередь подчиняться мне.

— Согласен, Ларри, — сказал я, поднимаясь на ноги. — До скорого.


Ларри и компания, а также Джонс отправились на Акрополь, а я перешел в режим ожидания. Если бы они вернулись и сообщили, что контакт был установлен и деньги переданы, тогда я бы знал, что был прав.

Но это можно было увидеть и с другой стороны, и именно этого я сейчас ждал. Я ждал не в коридоре, как говорил Ларри, а в его комнате. Я сидел, наблюдая за стрелкой на его подслушивающем устройстве, ожидая срабатывания. Сейчас номер Джонса был пуст, поэтому, если стрелка сработает, это подтвердит правильность моих предположений.

Я, честно говоря, надеялся, что рука останется неподвижной, но если бы это произошло, я был к этому готов.

Некоторые детали дела уже были выяснены, поскольку Джонс признал, что два покушения на него были чистой воды мистификацией. Он сам их организовал, во-первых, чтобы правительство не выслало его, а во-вторых, здесь, в Афинах, чтобы ему разрешили немедленно вернуться домой. Ни одна из этих уловок не принесла желаемого результата, и тем временем другие, личности которых нам были неизвестны, начали действовать – с какой целью? Они пытались похитить кого-то. Шерри Джонс, и в конце концов им это удалось. Чего они хотели этим добиться?

Я был убежден, что мотивом похитителей были деньги, а именно четверть миллиона долларов. Для похитителей не имело значения, кто заплатил эти деньги — правительство США или Джонс, — главное, чтобы они их получили.

Я не был до конца уверен, что Джонс согласился бы выложить четверть миллиона, даже если бы у него действительно была эта сумма. Поэтому правительству пришлось встряхивать копилку — чтобы поддержать Джонса в нужном настроении или чтобы это дело не попало в заголовки газет. Они не хотели, чтобы встреча гениев привлекала внимание общественности, встреча была тайной и останется таковой.

В конце концов, вероятно, именно для того, чтобы предотвратить какие-либо неприятности с Джоном, Соединенные Штаты в столь короткие сроки перевезли в Афины такую огромную сумму денег.

Другими словами, Джона там очень ценили, даже наличными, но в моих глазах он не стоил ни доллара. Все, что было сделано для защиты его жизни, на мой взгляд, было напрасной тратой усилий, и, судя по всему, он принес в Афины больше вреда, чем пользы.

Я был убежден, что Джонс не причастен к исчезновению Шерри. Но неизвестный организатор должен был знать, кто она такая, он должен был быть досконально проинформирован о секретной встрече и иметь веские основания полагать, что деньги будут выплачены, хотя бы для того, чтобы скрыть все это дело.

Иными словами, настоящим бандитом был человек, связанный с этой встречей и проживавший в отеле.

Кто были похитителями: англичане, французы, немцы или русские? Действительно ли они это сделали ? Четырнадцать миллионов долларов были так необходимы? Эта копейка — всего лишь капля в море для государственных бюджетов.

Если за этим эпизодом не стояли какие-либо национальные интересы, а их, вероятно, не было, то злодеем должен был быть один человек, но кто?

Если бы сотрудник одной из других групп безопасности захотел попытать счастья в шантаже, почему он выбрал в качестве жертвы жену американского учёного? Честно говоря, разве это не слишком надуманно?

Я был глубоко погружен в свои размышления, но мое подсознание бодрствовало, поэтому, когда рука внезапно зашевелилась, я тут же вскочил на цыпочки. Кстати, она двигалась совсем немного, ровно столько, чтобы показать, что кто-то передвигается по кабинету доктора Джонса.

Я подошёл к двери и приоткрыл её, чтобы заглянуть внутрь. У меня было несколько теорий о том, кто мог нанести доктору Джонсу незаконный визит, и как только неизвестный человек или люди выйдут, я намеревался проследить за ними. Но кто бы ни вышел в итоге, он преподнёс мне сюрприз всей моей жизни.

Это была Шерри Джонс!


Несмотря на черный парик и темные очки, я сразу понял, что это она. Ее движения и походка мгновенно выдали ее.

Я был удивлен, но не настолько, чтобы не последовать за ней. Если бы она вышла из номера без парика и темных очков, я бы, наверное, накричал на нее, потому что тогда я бы, вероятно, подумал, что деньги переданы, и ее отпустили.

Но парик и очки говорили о хитрости. Это выглядело Это убедительно указывало на то, что Шерри похитила себя сама, и, вероятно, она была не совсем одна в этом.

Вместо того чтобы идти к ближайшему лифту, а значит, и ко мне, она пошла в противоположном направлении, чтобы воспользоваться лифтом и доехать до другого конца этажа. Как только она скрылась за углом, я побежал по коридору, внимательно выглянул из-за угла и увидел, как она нажала кнопку другого лифта. Я подождал, пока она войдет, а затем побежал к двери лифта, надеясь увидеть, на каком этаже она вышла.

Когда я приехал, стрелка указывала на то, что лифт остановился на втором этаже. И теперь он ехал вниз.

Но я был почти уверен, что она вышла на втором этаже. Риск быть замеченной и узнанной в коридоре был слишком велик. Она явно держала дверь закрытой с тех пор, как «исчезла». Но потом в номере оказалось что-то, что ей было нужно, и теперь она это получила. Но в то же время это произошло и с ее исчезновением.

Потому что в моих глазах она больше не исчезла. Моя теория подтвердилась: она была в отеле – в номере на втором этаже.

Теперь мне нужно было найти кого-нибудь, кто мог бы сказать мне, что это за комната.

Я спустился в вестибюль и догнал парня, который руководил посыльными в отеле. На вид ему было около сорока, и я без лишних слов дал ему сто драхм. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Мне нужно найти посыльного, хорошо знакомого со вторым этажом, — сказал я. — Возможно, ему достанется немного денег, а вам — немного больше.

— Нет , — сказал он, — а это значит «да». — Подожди здесь.

– Эфхаристо , – сказал я.


Через мгновение он вернулся с юношей лет девятнадцати, дрожащим от желания немного подзаработать. Я передал его начальнику еще одну купюру, и тот сказал: – Эфхаристо , – и исчез, оставив посыльного наедине со мной. Я положил ему в карман одну из зеленых греческих банкнот. – На втором этаже есть дама, с которой я хотел бы познакомиться, – сказал я.

– Как она выглядит?

Я описала Шерри как могла, помня о темном парике и темных очках. Его глаза загорелись, он понял, о ком я говорю.

– Очень красивая дама, сэр, – сказал он.

Я кивнул.

– У нее номер 205, сэр. И она большую часть времени находится в этом номере.

— Эфхаристо , — сказал я, и на этом мы расстались.


Теперь я хорошо поработал и добился двух целей: я нашел Шерри Джонс, и теперь мне ее уже не так жалко. Она явно была способна позаботиться о себе. Она была сильно вовлечена в собственное похищение и, возможно, даже являлась организатором всей операции. Но это выяснится позже.

Я уже собирался подняться на второй этаж и навестить её, но потом благоразумно решил этого не делать. Это бы испортило мои шансы узнать, кто её партнёр или партнёры.

Вместо этого я подошел к ресепшену и спросил, можно ли мне поменять номер.

— С вашим текущим оборудованием что-то не так, сэр? — обеспокоенно спросила администратор.

– Вовсе нет, всё именно так, как и должно быть. Я просто немного суеверна.

– Суеверны?


– Да, – объяснил я, – есть одно очень конкретное число, которое всегда много значило для меня. 205.

— 205? — спросил он, с изумлением глядя на меня. По выражению его лица было ясно, что от этих сумасшедших американцев можно было ожидать чего угодно!

- Точно.

– Я поищу.

Он заглянул в гостиничную книгу, а затем печально покачал головой. – Мне очень жаль, сэр, но этот номер занят.

– Правда? Как долго это продлится?

– Я не знаю, сэр. Мисс Джонс приезжала вчера и не сказала, как долго пробудет.

– Да. Ну, спасибо за помощь.

– Без объяснений, сэр. Надеюсь, вам также понравится оставшаяся часть вашего пребывания.

«Всё выглядит намного лучше», — улыбнулась я.

«Джонс»! Это было не только очень распространенное имя, но и почти идентичное ее настоящему имени — Джонс.

Шерри, вероятно, была умной девушкой. Но это, очевидно, было лишь плодом её воображения!


## Глава 15


Я сидел в фойе, когда Ларри вернулся с двумя своими людьми и людьми Джона, но без денег.

«Как всё прошло?» — спросил я, хотя, конечно же, сразу заметил, что у них больше нет дорожной сумки с деньгами.

— Контакт был, — сказал Ларри, и на его лице читалось с трудом сдерживаемое, несколько неожиданное удовлетворение.

«Сумку выхватили у меня из рук в одном из музеев, — добавил Джонс. — А когда я обернулся, чтобы посмотреть, кто это сделал, сумки или их уже не было».

«Кто-нибудь из ваших людей что-нибудь видел?» — спросил я Ларри.

Он прикусил губы и покачал головой. Затем сказал: «Я не понимаю, как им это удалось, Ник. Просто не понимаю! Мы почти цеплялись за доктора Джона, и всё же им это удалось!»

«Вы его ни разу не потеряли?» — спросил я.

— Ну, — неуверенно признал он. — Думаю, прошло несколько секунд…

«Конечно, они сделали это прямо тогда», — заметил я.

Он уныло кивнул и сказал: – Это может выглядеть вот так.

— Хорошо, Ларри, — сказал я. — Ты, наверное, ничего не можешь с этим поделать. Они, вероятно, все это время внимательно следили за тобой и твоими людьми.


«Я считаю, что вся эта ситуация была урегулирована крайне плохо, и я намерен выразить протест», — внезапно заявил доктор Джонс. «Моя жизнь, несомненно, сегодня была в опасности, — продолжил он, — и, конечно же, все это было напрасно…»

— Доктор, — устало сказал Ларри. — Пожалуйста, замолчите.

Формулировка была довольно вежливой, но тон голоса говорил о другом, поэтому Джонс и аплодировал.

— Давайте свяжемся с ним, — предложил я, — и тогда, вероятно, мы сможем договориться о дальнейших действиях.

— Хорошо, — кивнул Ларри.

Мы все поднялись на лифте и проводили доктора Джонса в его номер.

«Дэйв, — сказал Ларри одному из своих людей, — вы с Джонсоном оставайтесь в номере доктора Джона. Сейчас нам лучше не рисковать без необходимости».

— Хорошо, сэр, — сказал Дэйв, и двое мужчин остались с доктором Джонсом, пока я последовал за Ларри в его комнату. Вернее: я некоторое время шел с ним, но потом остановился.

– Ларри, я сейчас приду. Не мог бы ты использовать время ожидания, чтобы позвонить и заказать бутылку бурбона? Нас ждёт долгое и скучное ожидание.

– Я этим займусь, Ник. Что тебе нужно?

– Мне вдруг пришла в голову мысль, которую я бы хотел проверить прямо сейчас. Я свяжусь с вами через минуту.

Он кивнул и ушел, а я наблюдала за ним, пока он не заперся в своей комнате. Затем я развернулась и пошла по коридору, свернула за угол и продолжила путь, пока не дошла до комнаты Дианы Риджвей.

Я постучал, и она открыла дверь, и, казалось, она была рада меня видеть.


— Это ты? — спросила она. — Ты всё-таки решил принять моё предложение?

— Можно войти? — спросил я.

— Конечно, — сказала она, отступая в сторону. На ней был невероятно тонкий домашний халат, и под ним ее тело двигалось очень свободно, потому что ее не обременяло множество предметов одежды.

Я закрыл за собой дверь и сказал: – В каком-то смысле я здесь благодаря вашему предложению.

— В каком-то смысле? В каком смысле? — спросила она.

— У меня есть встречное предложение, — сказал я. — Надеюсь, оно вас заинтересует…


## Глава 16


Мой разговор с Дианой Риджвей был коротким, мы быстро пришли к соглашению, после чего я поспешил обратно в комнату Ларри Робинсона.

Когда он открыл мне дверь, в руке у него была бутылка только что откупоренного бурбона.

— Входи! — сказал он, протягивая бутылку. — Ты пришёл в нужный момент!

Я вошла и закрыла за собой дверь.

— Налей себе стакан, Ник! — сказал он, наливая себе полный бокал. — Мы празднуем полный провал Ларри Робинсона!

— Не будь к себе слишком строга, — сказала я, а затем взяла бутылку и налила себе чуть более умеренно.

— Почему бы мне не быть к себе строгим? — спросил он. — Я должен приучить себя принимать это. «В Вашингтоне меня поджидает целая куча уховерток. Подождите, пока они поближе посмотрят, как я всё здесь испортил. Я обошёлся правительству в четверть миллиона долларов, а мы до сих пор не вернули миссис Джонс».

— Теперь у них есть деньги, так что, возможно, они её отпустят, — сказал я.

«Нет, и мы с тобой это прекрасно знаем», — сказал он, снова потянувшись за бутылкой. Я даже не видел, как он сделал первый глоток.

Однако я передал ему бутылку, сказав: – Всё может случиться.

— Ну что ж, — сказал он, — держите голову высоко, как любят говорить наши британские друзья.

— Ларри, — сказал я, и теперь мне до смерти надоели все эти шутки, и его, и мои. — Ты же не собираешься развлекать меня, притворяясь пьяным, правда?

— Что?! — воскликнул он, прикрыв рот рукой и идиотским взглядом глядя на меня поверх края стакана.

— Ты собираешься изображать из себя бедного пьяного агента, который ужасно жалеет себя, не так ли? Может, просто перестанем притворяться? Это ничему не поможет, правда?

«О чём вы говорите?» — резко спросил он.

– Я думаю, вы хотите отметить то, что всё прошло как надо, верно? – сказал я.

— Ник, должно быть, это ты, а не я, пьян, — заметил он. — А ты выпил совсем немного.

«Не стоит ли нам отказаться от попыток пошутить?» — предложил я, ставя стакан на стол.

— А теперь мне нужно тебе кое-что сказать, — ответил он. — Если тебя что-то беспокоит, выкладывай, черт возьми!


– Да, – сказал я. – Ты получил свои деньги, не так ли? Значит, теперь ты рад, как свинья в куче дерьма.

— Мои деньги? — спросил он. — Теперь я тебя не понимаю! Думаешь, я взял деньги?

«Вы и ваш партнёр», — сказал я.

— Мой напарник? — спросил он. — И кто же это может быть?

— Темноволосая девушка из комнаты 205, Ларри, — сказал я. — Ее настоящее имя, знаешь ли, Шерри Джонс.

— Чёрт возьми! — воскликнул он, нажимая на курок. — Чёрт тебя возьми, Ник! — Это прозвучало так же спокойно, как прогноз погоды.

– Прости, Ларри. Но, кажется, я немного наступил на твой шпинат.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он. — Как, чёрт возьми, ты это знаешь?

Я спокойно посмотрел на его слайдер и сказал: «Я уже работал с тобой, Ларри. Я знаю, что ты способен на многое. Но вся система безопасности здесь была настолько полностью провалена, что мне было трудно поверить, что именно ты здесь главный».

- Что еще?

– Мелочи, но прежде всего записка от похитителей. То есть та, которая была доставлена сегодня.

— А что насчёт этого?

— Вы были правы, — сказал я. — Это написал не один и тот же человек, а потом вы вдруг ушли в сторону, верно? Потому что первую книгу написала Шерри, и, вероятно, посылала посыльного в ресепшен. Но вторую, — продолжил я, — написал я!

— А ты? — воскликнул он с изумлением.

– Да. Моя записка была третьей, потому что вот, – сказал я, поднимая сложенный листок бумаги. «Из кармана», — гласит вторая записка, которую также написала Шерри.

Я передал ему записку, и он её прочитал. Настоящую записку я взял рано утром и обменял на ту, которую написал сам. В настоящей записке говорилось, что деньги должны быть доставлены в совершенно другое место, как, вероятно, и договорились Ларри и Шерри. Когда Ларри увидел мою записку, он подумал, что Шерри передумала. У него не было возможности связаться с ней, поэтому он отправился за деньгами на Акрополь, предварительно пожаловавшись мне на записку. Он чувствовал, что что-то не так, сказал он тогда, и он был прав. Но он решил, что ему придётся разбираться с ситуацией по-новому, и поэтому я понял, что виноват он сам.

«Где деньги, Ларри?» — спросил я. «И кто их взял у Джона?»

— Никого, — сказал он. — Вставай, Ник.

Я послушался. «Нам следует навестить вашего партнера?» — спросил я.

– Заткнись. Вытащи свой слайдер двумя пальцами левой руки и брось спрятанный нож себе на запястье. Если ты сделаешь хоть одно движение, которое мне не понравится, я тебя сейчас же вырублю.

— Успокойся, Ларри, — сказал я. — Сейчас уже поздно нервничать… но, может быть, ты нервничал всё это время?

- Замолчи!

Я усадил Вильгельмину и Хьюго на пол и продолжил разговор. – В конце концов, старый друг, ты ведь впервые оказался не на той стороне баррикад, не так ли?

— Да, это так, — сказал он, — но к этому всё шло уже довольно давно. Сначала меня заставляют присматривать за этой дрянью у Джона, а потом ещё и отправляют... Ты пришел сюда, чтобы присматривать за мной. Потому что ты думаешь, что меня тогда не обманули, сказав, что ты личный телохранитель Джона? Тебя послали сюда, чтобы ты присматривал за мной.

— А потом ты решил забрать мешок денег у старого дяди Сэма, потому что он задел твои самые сокровенные чувства?

— Потому что я должен был получить эти деньги давным-давно, — сказал он. — Они обманули меня как минимум на четверть миллиона, а то и больше. Они обманывали меня снова и снова, и теперь, возможно, с нас хватит. И вот мы идём, ты и я. У меня пистолет в кармане, и я держу его в руке, так что не делай ничего, чего я тебе не приказал. Понял?

– Я понял, Ларри.

– Затем мы выходим за дверь и направляемся к лифту.

– Вверх или вниз?

– Это совсем не смешно!

У меня постепенно сложилось представление о похитителе, и Ларри идеально подходил под это описание. Он был причастен к саммиту, знал все детали события и был достаточно умен, чтобы спланировать похищение. Но я не думал, что он намеревался совершить преступление, когда приехал в Афины. Однако, когда он подобрал Джонса, обнаружил меня и узнал, что я собираюсь присутствовать на всей конференции, он не выдержал. Было ясно, что он долгое время чувствовал себя непонятым, и решил, что настало время свести счеты, после чего намеревался исчезнуть.

Именно он организовал первую попытку похищения Шерри той ночью на улице, по-видимому, наняв для этого трех греческих головорезов. Но когда ему удалось добиться от Шерри сотрудничества? До или после первого нападения?


Но я смогу спросить её об этом, как только мы доберёмся до номера 205.


«Зачем вы взяли его с собой?» — спросила Шерри Джонс, когда мы ворвались в ее комнату. Ларри запер нас внутри, прикрыв ключом, который был у него в кармане.

— Он сам догадался, — сказал Ларри.

Она посмотрела на меня с выражением, похожим на искреннее сожаление, и сказала: «Мне больно, Ник».

— Можешь не связываться с этим, — сказал Ларри. — Я же говорил, что именно это и может произойти. Я говорил, что он умный, и ещё говорил, чтобы ты перестал с ним связываться...

«Давайте не будем начинать все сначала», — сказала она.

— Нет, — сказал он, — мы этого не вынесем. Спорить уже поздно.

– Когда он заставил тебя прыгнуть на него, Шерри? До или после того инцидента на улице?

Она посмотрела на Ларри так, словно хотела спросить, отвечать ей или молчать, но он лишь пожал плечами, продолжая целиться в меня.

– Потом, Ник. Думаю, Ларри догадался, что я так же несчастен в браке, как и он на работе, поэтому, когда он предложил мне свой план, я подумал: почему бы и нет? Я же говорил тебе, что не могу начать все сначала с расщеплением ног, а моя доля в четверть миллиона спасает меня от этого.

«Почему только четверть миллиона, Ларри?» — спросил я.

– Я не хотел слишком сильно давить на крупных игроков, требуя слишком многого. Я полагал, что четверть миллиона, вероятно, не будет иметь большого значения для правительства США, и, судя по всему, это был верный расчет.

«А где деньги?» — спросил я.


— Сохраню, — ответил он, — где-нибудь, где смогу их достать завтра, на следующей неделе или в следующем месяце.

– Я согласен. Шерри должна была появиться сегодня с историей о краже, рассказав, что во время похищения ей завязали глаза, но потом её отпустили. После этого вы сможете спокойно продолжить свою работу на конференции, а затем либо забрать деньги перед отъездом, либо вернуться за ними позже.

– Таков был план.

— И всё было на грани успеха, не так ли? Но теперь тебе придётся меня убить, чтобы всё прошло хорошо.

— Ну и что? — сказал Ларри. — Никто на конференции понятия не имеет, что ты кто-то больше, чем просто какой-то дешёвый телохранитель, так что кто будет волноваться, когда ты исчезнешь? Особенно когда выяснится, что тебя уволили после похищения миссис Джонс. Все просто подумают, что ты вернулся в Штаты.

«А что насчет Вашингтона?» — спросил я.

– Они и раньше теряли агентов, Ник. Ты не первый, кто исчезает без следа.

— Ты с трудом адаптируешься к возникающим ситуациям, Ларри, я должен тебе это позволить, — сказал я. — Особенно после сегодняшнего дня.

«Что он имеет в виду?» — спросила Шерри.

«Он подменил вашу записку на ту, которую написал сам», — объяснил Ларри. «В ней говорилось, что деньги заберут на Акрополе».

— Но мы не планировали этого! — воскликнула она.

— Знаю, — резко ответил Ларри. — Но у меня не было возможности связаться с тобой, и мне пришлось... действовать быстро, поэтому мы – и я все-таки организовал эту доставку.

— Вот так он и узнал, что это ты, — сказала она. — Потому что иначе на Акрополе не было бы получателя, и тебе пришлось бы вернуться домой с деньгами.

«Я же говорил, что он умный», — заметил Ларри.

— Я достаточно умна, чтобы знать одно, Шерри, — сказала я.

«Что это?» — спросила она.

– Этих полмиллиона долларов Ларри явно недостаточно.

— Заткнись! — сказал Ларри.

«Что вы имеете в виду?» — спросила она.

– Ларри потребовал четверть миллиона, потому что считал эту сумму настолько маленькой, что она не заставит правительство встать на ноги, и в то же время достаточно большой, чтобы один человек мог жить вполне неплохо. Я сделал паузу для художественного оформления, а затем повторил с явным акцентом: – Один человек, Шерри.

– Ларри…

— Заткнись, — сказал он на этот раз Шерри.

– Ты в курсе? Он хочет убить нас обоих, но позволит им найти твое тело, и тогда все подумают, что тебя убили похитители. Черт, они могут даже подумать, что это я похитил его. Потому что я должен исчезнуть без следа. Все довольно хорошо продумано, не так ли?

«Ларри, что он говорит?» — спросила она, нервно глядя на Ларри.

«Заткнись, Шерри», — сказал он, оглядывая комнату, затем подошел к дивану и взял подушку, которая был достаточно большим, чтобы его можно было использовать в качестве эффективного глушителя.

— Ларри, ты же обещал! — воскликнула она. — У нас были планы, дорогая, ты же помнишь? Мы собирались создать будущее вместе!

— А именно, дорогая моя, — сказал он. — У меня много планов, правда, но в них нет тебя.

Он направил на нее пистолет и уже собирался нажать на курок, когда я спросил: – Что случилось?

«Что есть что?» — спросил он.

– Мне показалось, что в дверь постучали, – очень громко сказал я.

Он посмотрел на меня так, словно спрашивал: — Ты думаешь, я идиот?

– Неплохая попытка, Ник.

И тут раздался громкий стук в дверь.

— Чёрт возьми! — воскликнул Ларри. Он посмотрел на Шерри: — Ты что-нибудь здесь заказывала?

Она нервно посмотрела на меня, и я кивнул.

— Д-да, д-да, — пробормотала она.

«Уведите их», — сказал он и, жестом, указав на пистолет, повел ее к двери.

Она подошла вплотную и оказалась всего в нескольких шагах от меня. Она крикнула: — Кто это?

— Подаю, — ответил голос.

— Я приняла решение! — крикнула она. — Мне всё равно ничего не нужно.

Ответа не последовало, поэтому я шагнул к двери и сказал: – Давай просто откроем её, чёрт возьми!

– Ник… – крикнул Ларри, но я уже держал ручку, и дверь распахнулась.

Ларри, который подумал, что это посыльный, знал. Он не совсем понимал, что делать. Мертвый посыльный был ему не по силам, куча трупов в конце концов стала бы слишком большой и неуправляемой, поэтому он быстро принял решение и спрятал пистолет за спину.

И вот дверь распахнулась настежь, и снаружи стоял Маунт, английский начальник службы безопасности, и двое его людей, и все трое направили пистолеты на Ларри.

— Мы принесём то, что было заказано, сэр, — сказал Маунт, не без юмора.

Ларри сердито посмотрел на меня, и было нетрудно понять, о чём он думает.

«Это того не стоит, Ларри, — сказал я. — И, в конце концов, я думаю, ты всё равно не захочешь меня убивать. Сдавайся, приятель. Всё уже кончено».

Он ещё раз об этом подумал, а затем бросил пистолет.


## Глава 17


Я позвонил в номер Джонса и дал указание Дэйву, ответившему на звонок, привести Джонса в номер 205. Оба, несомненно, злобно посмотрели друг на друга и пришли в крайнее замешательство, увидев стоящих там английских агентов службы безопасности, нацеленных на Ларри Робинсона.

Я быстро объяснил им ситуацию, и Дэйв немедленно взял дело в свои руки, и он отлично справился. Он был молод и полон энтузиазма, что очень помогло. Он взял трубку и позвал еще людей, и как только они приехали, они уехали вместе с Ларри и Шерри. Он не оказал ни малейшего сопротивления, как и она. Она бросила на меня последний долгий взгляд, когда ее выводили, но мне уже не было ее жаль, поэтому я проигнорировал этот взгляд.

Я поблагодарил Джона Маунта и его людей и попросил его передать мою искреннюю благодарность Диане Риджвей. Затем все трое ушли, оставив доктора Джонса и меня одних в номере 205.

— Шокирующе! — сказал он. — Американский агент и моя жена объединились против моей страны. Я всегда говорил, что эти правительственные ребята...

Я подумал, какого черта, у меня было достаточно, чтобы его вырубить, поэтому я сделал то, чего так долго ждал: нанес ему хорошо рассчитанный удар, достаточно сильный, чтобы я кончил, но не настолько сильный, чтобы он потерял сознание. Он сел посреди пола. Он сердито посмотрел на меня, и у него на губах была кровь.

— Они меня избили?

— Да, и если вы встанете раньше, чем я дам вам разрешение, доктор Джонс, я вас снова ударю, — сказал я. — А потом перестаньте говорить о том, что все остальные объединились против вашей страны! Вы так же виновны, как и они!

– Что вы имеете в виду?

— Вот что я вам скажу, — ответил я. — И я совсем не думаю о двух инсценированных убийствах. Но вы были частью их попытки присвоить у правительства четверть миллиона долларов.

— Даймонд, — сказал он, — клянусь, я не собирался прикасаться ни к одному центу этих денег!

«Я знаю, — сказал я. — Ты помогал им, потому что думал, что похищение наконец-то отправит тебя домой, и ты сможешь продолжить работать без дальнейших происшествий». беспорядки. Для этого вы не возражали помочь Робинсону украсть четверть миллиона долларов и даже отдали ему свою жену в качестве бонуса. Однако вы не знали, что Робинсон намеревался убить её.

«Убить её?» — воскликнул он, и теперь, наконец, казалось, что он был потрясён.

«Совершенно не исключено, что он также планировал убить тебя», — добавила я, и тут его лицо позеленело, а взгляд его стал тошнить. Конечно, я не знала, что Ларри Робинсон планировал сделать с Джонсом, но я не понимала, как он мог позволить Джонсу остаться в живых после того, как нашли тело его жены.

Но, к счастью, мне не пришлось больше гадать на эту сторону вопроса. Три вещи заставили меня понять, что Джонс был замешан в этом деле. Во-первых, он уже дважды пытался провернуть эту шутку, поэтому было очевидно, что он без колебаний повторит её в третий раз. Особенно если он считал, что третья попытка принесёт желаемый результат.

Затем произошло странное событие: хотя Ларри сразу понял, что записка, которую я написал, была написана не Шерри Джонс, он всё равно следовал указаниям в ней. Это означало, что в деле замешан третий человек, поскольку он явно считал, что записку написал именно он, и этим третьим человеком, конечно же, была Джонс. Я не мог знать, удалось ли им обсудить всё на Акрополе, но это было маловероятно, потому что за ними по пятам шли другие американские агенты безопасности.

Третья подсказка заключалась в том, что Ларри не вернул деньги, а сказал, что они спрятаны . Ему не составило бы труда отвлечь внимание своих агентов на достаточно долгое время, чтобы Джонс смог спрятать деньги где-нибудь на Акрополе. И это должен был быть именно Джонс, потому что Ларри больше никого не мог бы вовлечь в свой план. Маловероятно, что он пытался завербовать кого-то из своих людей, он, вероятно, не хотел бы рисковать даже обсуждать эту идею, а у Джонса был явный и веский мотив для участия. Ларри, вероятно, обратился к Джонсу незадолго до «похищения», которое в любом случае было легкой операцией. Шерри просто вышла из моей комнаты и либо сразу спустилась в комнату на втором этаже, либо сначала зашла к Ларри Робинсону, замаскировалась там, а затем спустилась вниз, чтобы зарегистрироваться как черноволосая женщина.

— Тогда они смогут вас разбудить, доктор, — сказал я.

Он очень неуверенно поднялся на ноги, все время щурясь на меня. Было очевидно, что он нервничал из-за того, что я снова буду массировать ему челюсть.

— Думаю, я могу с уверенностью сказать, что спас вам жизнь, доктор, и именно для этого вы меня и наняли, верно? — сказал я.

Он молча кивнул.

– Хорошо, взамен ты сделаешь следующее: сегодня вечером и на протяжении всей конференции ты будешь посещать собрания, будешь вежлив со всеми и будешь активно участвовать в работе. А завтра утром мы с тобой поднимемся на Акрополь, и тогда ты покажешь мне, где спрятана сумка со всеми фальшивыми деньгами.

– Ф- ф

– Вы же не думаете, что я позволю правительству рисковать четвертью миллиона реальных долларов, когда я весь такой? «Разве время не знало, что похищение — это уловка?» — спросил я.

– Вы думаете, все эти деньги… фальшивые?

– Именно так, доктор. Представьте, что бы подумал Ларри Робинсон, когда узнал об этом.

Он на мгновение задумался, а затем сказал: – Тогда он, вероятно, подумал бы, что я подменил дорожную сумку на другую. Но откуда бы я взял все эти фальшивые деньги…

– Это ничего бы не изменило.

— Тогда он бы меня убил! — воскликнул он, и его лицо снова позеленело.

– Если бы он этого еще не сделал. Полагаю, я могу с уверенностью сказать, что дважды спас тебе жизнь, верно?

– Да.

— Значит, в обмен на то, что я не расскажу правительству о вашей причастности к попытке мошенничества на четверть миллиона, вы сделаете все возможное, чтобы конференция прошла успешно, верно?

Теперь он совсем запыхался. «Да», — сказал он.

– Хорошо. Тогда поедем, чтобы ты мог подготовиться к сегодняшней встрече.

И когда мы вышли из комнаты 205, я сказал: – Кстати, доктор, есть еще один момент.

- Да?

Я улыбнулся ему и сказал: – Я настоящим ухожу в отставку.


## Глава 18


Я не солгал Джонсу, когда сказал ему, что все деньги фальшивые. Накануне вечером я связался с Хоуком и предложил ему поговорить с генералом Дэвисом и договориться о том, чтобы четверть миллиона фальшивых долларов была изъята из хранилища фальшивых денег Федерального бюро расследований и отправлена в Афины вместо настоящих денег.

Равнодушное поведение Ларри Робинсона и небрежное руководство командой безопасности привлекли мое внимание с самого начала. И когда я понял, что за всем этим стоит кто-то, связанный с конференцией, он стал логичным кандидатом.

После того как доктор Джонс и оставшиеся американские агенты безопасности спустились на вечернюю развлекательную программу, я связался с Хоуком по телевизору в номере, который я снова оснастил необходимым дополнительным оборудованием. Я рассказал ему о случившемся.

— Значит, всё прошло по твоему плану, Н3? — удовлетворенно спросил он.

Я ничего не говорил о том, что удача помогла. Я просто сказал: «Да, помогла, сэр».

– Хорошо. И с доктором Джоном ничего не случилось?

— Нет, — ответил я и промолчал, заметив, что у него сильно болит челюсть.

— Отлично, — сказал он. — Но вы выглядите не очень счастливым, N3. Есть еще какие-нибудь проблемы?

– На самом деле нет, сэр. Мне просто не нравится, что доктор Джонс избегает наказания.

Я ожидал какой-то мести в адрес Джонса за два инсценированных покушения на него самого. Теперь же... Выяснилось, что он также был замешан в довольно серьезной попытке вымогательства, и тем не менее правительство не ограничилось даже легким наказанием.

« Работа доктора Джонса очень много значит для нашей страны, Ник, — сказал Хок. — Возможно, даже для всего мира».

«Меня огорчает, что этот пухлый, большеносый, бесчувственный… он был близок к тому, чтобы бросить Шерри Джонс в объятия Ларри Робинсона!» — сказала я. «Если бы он хоть немного заботился о ней, она, вероятно, никогда бы не согласилась участвовать в этом плане».

– Конечно, нет, Ник. Но это не дело правительства, – заметил Хок.

– Я это знаю, сэр. Но это делает правительство таким же бесчувственным и безжалостным, как и он сам.

— Думаю, тебе нужен отпуск, Ник, — сказал он.

Я посмотрела на него с удивлением.

«Не похоже на тебя так легко сделать такое предложение», — подозрительно заметил я.

«Как вы думаете, смогут ли сотрудники службы безопасности, находящиеся там сейчас, справиться с доктором Джонсом без вашей помощи?» — спросил он.

— Конечно, сэр. Мы с доктором Джонсом договорились, и я думаю, он будет соблюдать это соглашение — по крайней мере, пока, — сказал я, подумав: — Пока у него не будет времени обдумать ситуацию и снова понять, насколько он важен для страны, правительства и всего этого бардака. Этот осёл! А потом он снова станет самим собой, как обычно, неприятным типом.

— Тогда вам не обязательно оставаться там, — сказал Хок.

— На самом деле нет, сэр, — ответил я. — Но мне предложили здесь работу после того, как частный детектив Ник Даймонд был уволен доктором Джонсом.


— Предложение о работе? — спросил Хок. — Ник, ты думаешь уйти из AXE?

— Нет, сэр, — сказал я, представляя себе Диану Риджуэй. — Вовсе нет. Что может быть не так, сэр, — объяснил я, — это что-то вроде подработки, своего рода досуга, и ничего больше.


В Афинах состоялся саммит самых талантливых ученых пяти стран , на котором присутствовало множество сотрудников служб безопасности, а также очаровательные дамы, снайперы и похитители людей.

Ник Картер тоже был на конференции, но по поддельным документам. Его начальник, Хок, сказал ему, что его ждет самая легкая работа в жизни, поэтому Ник Картер знал, что следует ожидать худшего…


«Ник Картер — Мастер убийств» — это сборник остросюжетных шпионских романов, где напряжение играет первостепенную роль. 261 книга написана разными авторами под общим псевдонимом Ник Картер, который также является именем главного героя книги, агента N3 американского разведывательного агентства AXE. Ник Картер одинаково искусен как в охоте на преступников, так и в соблазнении женщин, и книги полны экшена.