# Лозицкий Н. Часть 14. Окончание

Аноним Азк

Пока мы возились с машиной, сначала разворачивая ее и сталкивая с дороги, чтобы БТР мог ее объехать, а потом цепляя ЗИСок тросом к фаркопу бронника, пошумели мы изрядно и результат сразу же появился, в виде человека, в форме командира РККА, которого привели двое бойцов, оставленных в головном дозоре.

Честно говоря, я не заметил, как он вышел из леса. Увидел уже на дороге, когда его остановил дозор. Негромко окликнул Сорочана и глазами указал ему на подходящую процессию.

- Ну, я же говорил, что где-то поблизости прячутся - проворчал сержант.

Пока они приближались, мы успели немного рассмотреть этого товарища. Небольшого роста, но плотно сбитый, в полевой форме, из под пилотки видны серые бинты с бурыми пятнами засохшей крови. Такие - же пятна есть на воротнике и плечах. Спереди гимнастерка и галифе вымазаны буро - зеленым, значит, пришлось поползать на брюхе. Когда он подошел ближе, стали видны кубики младшего лейтенанта в петлицах, и эмблемы - саперные "топоры". На поясе кобура с "Наганом". Шел младлей как то неуверенно, его слегка покачивало и я уж подумал, что он выпивши, но когда он приблизившись, стал громко, но заикаясь представляться, стало понятно, что это последствия сильной контузии. Видно бедняге крепко досталось по голове!

- К-к-к-омандир са-а-а-перного в-в-звода м-м-м-ладший ле-ле-тенант Со-со-оболев!

- Начальник штаба сводного батальона, старший лейтенант Гелеверя. Вы не волнуйтесь, товарищ Соболев. Покажите Ваши документы, если они есть, и расскажите, как Вы здесь оказались. Я вижу у Вас контузия и трудно говорить, так что можно коротко, без подробностей.

Соболев достал из нагрудного кармана пакет из прорезиненной ткани, вынул из него документы и передал мне. Это были свеженькое удостоверение командира РККА и уже немного потертый комсомольский билет. Из документов стало ясно, что младший лейтенант в мае этого года закончил училище, а в начале июня был назначен на должность командира взвода саперной роты 406-го стрелкового полка 124 стрелковой дивизии. На скрепках комсомольского билета и удостоверения уже успели появиться легкие следы ржавчины, так что сомнений в подлинности у меня не было. Просмотрев документы, я вернул их Соболеву, который уложил бумаги обратно в пакет и спрятал его в карман.

Рассказ давался саперу тяжело. Заикаясь, он напрягался и из-за этого начинал заикаться еще сильнее. Я где-то читал, что заикам лучше не просто говорить, а как бы напевать, тогда заикание становится меньше. Предложил такой способ саперу. Сначала он сомневался, но попробовал. Действительно, речь его сгладилась и заикание стало не таким сильным. Приободрившись, он продолжил свой рассказ, из которого вырисовывалась следующая картина.

Двадцать третьего июня Соболев получил приказ взорвать мостик на реке Стрыпа, севернее Милятина, в котором располагался штаб 124 дивизии. К этому времени немецкие танки уже захватили Порицк, находящийся в десяти километрах севернее и существовала реальная угроза разгрома штаба. Подрыв этого моста давал время для перемещения штаба и организации хоть какой-то обороны на этом направлении.

Загрузив взрывчатку и десять человек из своего взвода в выделенный ЗИС-5, Соболев выехал к мосту. По дороге несколько раз попадали под авианалет, но все обошлось, и никто не пострадал. Подогнав машину к мосту, чтобы было ближе таскать тяжелые ящики с взрывчаткой, лейтенант приказал разгружать машину а сам полез под мост определять места укладки фугаса. Несколько ящиков уже успели сгрузить и затащить под мост, когда неожиданно появившийся "Мессер" сбросил бомбу. И надо же было тому случиться, что эта единственная бомба попала прямо в машину. Находящаяся там взрывчатка сдетонировала и разнесла машину на клочья. Погибли все бывшие неподалеку. Находившиеся в этот момент под мостом лейтенант и четверо бойцов уцелели, но получили контузии и на какое-то время оглохли. Оставшейся взрывчатки не хватало для полного уничтожения моста, поэтому Соболев решил взорвать хотя бы один пролет. Пока укладывали заряд, наверху разгорелась перестрелка прикрывающей мост пехоты, с немецкими мотоциклистами, пытавшимися захватить мост. Понимая, что немцы в любой момент могут прорваться, он отмерял кусок огнепроводного шнура всего на тридцать секунд.

Выскочив из-под моста, сапер и его бойцы понеслись прочь, что есть сил. Немцы стали по ним стрелять, в это время грохнул взрыв, ударная волна бросила лейтенанта на землю, а от удара по затылку каким-то обломком, он потерял сознание.

Очнулся Соболев уже ночью, в лесочке, километрах в трех от моста. Сюда его притащили двое оставшихся в живых бойца из его взвода. Лейтенант плохо слышал, кружилась и болела голова, в которой стоял неумолкающий звон. После нескольких шагов его начинало тошнить до рвоты. Поэтому ночевали в лесу, на берегу небольшого ручейка. К утру слух у лейтенанта немного восстановился, во всяком случае, уже не нужно было орать ему в ухо, чтобы он услышал, и бойцы рассказали, что взрывом удалось разрушить пролет моста, что не позволило технике немцев перебраться на наш берег. Однако, переправившись на лодках выше по течению, немецкая пехота сбила наш малочисленный заслон, и разобрав пару сараев в ближайшем хуторе, смогли к вечеру частично восстановить мост. Им даже удалось перетащить с десяток мотоциклов, но для машин и танков мост оставался непреодолим.

Не зная, что делать дальше, побрели к Милятину. Когда добрались, стало понятно, что шли сюда зря. В Милятине уже были фрицы. Решили двигаться на восток. Поскольку дороги и крупные хутора были забиты немцами, идти приходилось ночью, осторожно, да и лейтенант не мог быстрее. На дневку устраивались в лесу. На следующий день, они наткнулись на четверых бойцов из 622 стрелкового полка их дивизии, которые несли на носилках, сделанных из винтовок и плащ - палатки, своего командира роты, капитана Мясникова, которому очередью перебило обе ноги. Капитан потерял много крови и был почти все время без сознания, лишь иногда приходя в себя. А еще у них был трофейный пулемет МГ. При захвате этого трофея и был ранен капитан. И хотя никто, кроме капитана, толком не умел из него стрелять, тяжелую железяку тащили тоже. Дальше пошли вместе, а вскоре им повезло и они наткнулись на ЗИС, который не только был исправен, но и имел в баке бензин, да еще водителя и сержанта. Машина и ее экипаж были из хозвзвода штаба дивизии.

Получив приказ выехать в Горохов на продсклад, они решили ехать не по основной дороге, над которой постоянно висели немецкие самолеты, а по лесным проселкам. Добравшись до Горохова, они загрузились, и тем же маршрутом двинулись назад, но когда вернулись к Милятину, их обстреляла немецкая пехота. Хорошо еще, что стрелять начали издалека и они успели развернуться и скрыться в лесу. Пулями побило все стекла в кабине, но к счастью никого не зацепило. Попробовали вернуться к Горохову, но везде были немцы. Машину и груз бросить было жалко, а сжечь рука не поднималась. И они решили раздавать продукты нашим отступающим. За два дня почти все продовольствие было роздано и они собирались присоединиться к какой нибудь проходящей группе наших бойцов. В этот момент на них и вышла группа Соболева. Понимая, что на машине они могут двигаться намного быстрее, лейтенант решил погрузить раненного и ехать, пока не кончится бензин, хотя его было в баке не так уж и много. Сначала все шло нормально, а часа три назад, на одном из хуторов, мимо которого шла лесная дорога, они нарвались на немцев. Те увлеченно ловили курей и сначала не обратили внимания на машину. Однако, их заметил часовой, стоявший возле одной из машин, и до этого с интересом наблюдавший за ловлей сельской живности. Услышав звук мотора, он обернулся и рассмотрев кто едет в машине, что то заорал, вскинул винтовку и выстрелил. В ответ нестройно захлопали выстрелы из кузова. Немец упал, хотя вряд ли по нему смогли попасть стреляя из кузова скачущей по кочкам машины. А вот он, пока машина проезжая мимо не скрылась в лесу, успел выстрелить еще. Пуля звякнула, пробив крайнюю трубку радиатора, но водитель гнал, не обращая ни на что внимания. Беда не приходит одна, и через пять километров закончился бензин. Опасаясь погони, быстро сделали носилки и тут услышали шум нашей колонны. Решив, что если немцы и будут прочесывать лес, то вокруг машины и восточнее от нее, решили вернуться по дороге на запад, а затем уже свернуть в лес. Разместив раненого метрах в ста от дороги, Соболев с парой бойцов вернулся назад, чтобы понаблюдать, а в случае необходимости отвлечь на себя фрицев, давая возможность группе с капитаном оторваться от преследования.

Младлей был еще глуховат, но форма, а главное услышанная бойцами ненормативная лексика, как по науке называют обыкновенный мат, который в большом объеме присутствует при любой тяжелой работе, выполняемой сообща русскими, убедили их, что мы свои. И хотя увиденная техника им была неизвестна, Соболев решил выйти к нам.

- Где Вы встретили немцев? Сколько их? На каком транспорте?

- Если ехать по дороге, то по спидометру пять километров триста метров. Видел две грузовых машины, солдат примерно человек десять, может больше, сложно сказать, они же разбрелись по всему хутору. Там еще свиньи визжали и куры кудахтали, поэтому они нашу машину сразу и не услышали.

Достав карту, я понял в чем дело. Мы свои маршруты прокладывали так, чтобы не проезжать мимо хуторов, а старались их обойти. Хотя это и удлиняло путь, но позволяло сделать передвижение более скрытным. Соболев же, не имея карты, двигался по дорогам просто на восток, вот и наскочили на этот хутор. Нам же необходимо было, не доезжая до хутора пару километров, свернуть направо и обойти его по широкой дуге.

- Как Вы думаете, товарищ Соболев, бросятся фрицы за Вами в погоню?

- Я думаю, нет. У них сейчас дело поинтересней. Местью они не горят, так как мы вряд ли в кого попали. Так, напугали немного и сами напугались. Если только из любопытства, или им дальше ехать в эту же сторону.

- Хорошо, товарищ Соболев, командуйте своим бойцам, чтоб выходили к дороге. Мы вашу машину потащим дальше на буксире, в ней и поедете.

Младлей, обойдя БТР, на который посмотрел с нескрываемым интересом, вышел на дорогу и замахал рукой. Впереди, метрах в ста, раздвинулись кусты, и из них выскочил небольшого роста солдатик с трехлинейкой в руках. Забросив винтовку за спину, он порысил навстречу младшему лейтенанту. Из-за его небольшого роста, приклад винтовки при каждом шаге бил его по ногам. Пробежав так несколько метров, он догадался перекинуть ремень через голову. Теперь винтовка висела наискосок и, наконец, перестала бить его. Подскочив к Соболеву, боец выслушал его распоряжение и, развернувшись, побежал обратно.

Посадив Соболева за руль ЗИСа, мы с Сорочаном забрались на броник.

- Абитов, давай трогай потихоньку, через сто метров остановишься - наклонившись к водительскому люку скомандовал я.

БТР рыкнув, плавно тронулся, натягивая буксировочный трос, и ЗИСок покатился за нами.

- Абитов, ты резко не тормози, у ЗИСа тормоза механические, резко тормознешь, да они чуть прозевают, и ведут нам в зад.

- Да нам не страшно!

- Понятно, что нам не страшно, однако заслонки водомета нам могут погнуть и себе морду расквасят, а у них радиатор и так пробитый.

- Вы лучше им скажите, пусть не зевают, а я плавненько, Вы ж меня знаете.

- Знаю, знаю, поэтому и предупреждаю.

Остановившись и погрузив в кузов раненого капитана и остальных бойцов, мы двинулись дальше. Соболев остался в кабине, а за руль сел штатный водитель.

Наказав сильно не высовываться из люка, а при стрельбе сразу прятаться внутрь, я оставил Крюкова наблюдать за буксируемым ЗИСом. Мы же с Сорочаном свои люки закрыли.

До поворота, где я собирался свернуть, мы не доехали всего метров четыреста, как впереди показались немецкие машины, двигавшиеся нам навстречу. Сердце екнуло и провалилось куда то вниз, а затем ускорилось, и, набирая обороты вернулось на свое место. В такт с его ударами в голове метались мысли.

Сколько их? Что делать! Прорываться? А если там большая колонна! А сзади у меня машины с бензином и снарядами! Мы с ПРП прорвемся, а как же они? Блин, в это окошко ни хрена не видно!

- Кравченко, ты выше сидишь, видишь, сколько машин у немцев?

- Вижу две.

Уже легче, значит подойдем ближе, и врежем из пулемета. Должно получиться!

Скорее всего, это были те фуражиры, на которых Соболев наткнулся в хуторе. И чего их сюда понесло? Решили погеройствовать и захватить пленных? Или намеривались обчистить еще один хутор? Ну что же, потом спросим, если конечно останется, у кого спрашивать.

- Абитов, в пятидесяти метрах остановишься. Кравченко, как остановимся бей из ПКТ по кабинам и кузовам, но старайся аккуратней, чтоб двигатели не испортить. Остальные вываливаются в боковые люки, ваша задача, не дать возможности фрицам удрать в лес.

Немцы, увидев нас, остановились, хотя машины не покидали. В кузове первой они спокойно сидели ровными рядками, держа карабины между колен. Что творилось в кузове второй, видно не было. Наверное, им и в голову не могло прийти, что колонна техники, двигающаяся на запад, может представлять для них какую-то угрозу. БТР, замедляясь, плавно остановился в пятидесяти метрах от головной машины. Лязгнули открывающиеся люки, выпуская наружу бойцов, а в башне загрохотал пулемет. Бивший в упор, он рвал пулями не успевших ничего понять немцев. От машин летели щепки, а над второй машиной вспухло какое-то белое облако. Вдруг раздался такой громкий визг, что даже заглушил грохот пулемета. Через несколько секунд визг оборвался, а затем замолчал и пулемет. Протарахтели две короткие очереди ППД, бахнула "светка" Сорочана и наступила тишина, нарушаемая лишь негромким ворчанием работающих на холостом ходу двигателей.

Через время из леса, возле немецких машин, появился Сорочан с бойцами. Держа оружие наготове, они осмотрели машины, и сержант махнул рукой, показывая, что все в порядке, "бобик сдох".

Выбравшись на броню, я услышал откуда то сзади - снизу голос Соболева.

- Тт-товарищ сс-старший ле-летенант, что сс-случилось?

Держа в руке "Наган" он выглядывал из-за кормы БТРа. Только тут я вспомнил, что мы тащим их на буксире. Из кузова, ощетинившись во все стороны винтовками, выглядывали встревоженные бойцы. Ну да, БТР выше и ветки маскировки закрывают им обзор вперед, вот они и не поняли, что же произошло. Ехали, себе, ехали, вдруг остановились и пулемет лупит. Хорошо еще, что не стали стрелять с перепугу, и не разбежались.

- Похоже, что это были ваши старые знакомые, но теперь уже не спросишь, были, да все кончились! Пойдемте, посмотрим.

Спрыгнув на землю, я направился к машинам, где уже хозяйничали наши бойцы, собирая оружие и документы убитых фрицев. За нами не спеша двинулся БТР.

Кравченко молодец! Сработал на "отлично"! Кабины и кузова - в решето, те кто в них были - в фарш, а двигатели даже не заглохли, так и остались работать на холостом ходу! Только водитель и пассажир второй машины, уже раненные, пытались спрятаться в лесу, но это им не удалось. В кузове этой же машины обнаружился источник визга - две здоровенных свиньи, со связанными ногами. Один из бойцов уже резал им горло.

- Крюков, они же уже и так мертвые!

- Нужно чтоб кровь хорошо сошла! Не пропадать же добру!

Вот от бывших здесь курей, остались только перья и кровавые ошметки.

Всего немцев было четырнадцать, из них один унтер и один ефрейтор. С унтера сняли автомат и полевую сумку, с остальных - карабины. Гранат нашли всего пять штук, ну да тыловики, что с них взять. Хотя пулемет у них был! Но выстрелить не успел! С пулеметчика сняли кобуру с 38-м "Вальтером".

Немцев оттащили вглубь леса. От вида растерзанных пулями тел, двоих солдат Соболева вывернуло, а мои ничего, морщились, конечно, но держались. А ведь в первый раз, когда захватывали броневик, мои почти все харчи метали! Да что там говорить, я и сам в тот раз едва сдержался. Машины развернули, в головную, со 108-й радиостанцией, сел Сорочан и наша увеличившаяся колонна двинулась. Дальнейший путь прошел спокойно и уже через час я докладывал Котову о наших приключениях.