# Not the same as all

Екатерина Витальевна Баландина

Прошу прощения, не могу почему-то выделить 2 жанра. Так что предупреждаю, Это еще и юмор (в какой-то степени)

Not the same as all.


Ха-ха, а на этот раз я пока не скажу вам перевод этого названия. Не догадались еще? Это хорошо, я потом вам ска... э! Как это "посмотрели в переводчике"? Я так не играю! Я, вообще, сюрприз сделать хотела! Ну, все, автор пошел вешаться...

Да ладно, шучу. Даже не надейтесь, я так просто не успокоюсь. Даже если вы уже и знаете перевод названия (кто знает, на того автор надулся), я потом вам скажу, почему названия двух произведений совпадают в значении.

Предупреждение: я пишу от лица персонажа, не пугайтесь. Надо еще так нарисовать желтый треугольник с черным восклицательным знаком и надписью "WARNING!!!", ха-ха.


## Глава 1.


- Фанат вискаса, подъем! Бука на репетиции уже заждался!

Я зарылась носом в подушку, не обращая внимания на стук в дверь.

- Бади, отвянь. - Я потянулась. - Еще, наверное, рань...

- Рота, подъем! - он влетел в комнату с барабаном и начал на нем усиленно что-то выстукивать. - У ударника руки чешутся!

- Так почеши их. - Я отвернулась. - А я спать...

В комнату влетело еще несколько человек. Сначала я услышала, как кто-то что-то подключает, а потом (в моей комнате стояли внушающего размера колонки) на всю громкость закричала песня "Accept - Fast as a shark". Причем на моменте зверского ора!

Я вскакиваю.

- Какого!..

- Рожна? - спросил гитарист с красивым именем Эдельвейс.

- Черта. Я хотела сказать "черта". - Утомленно ответила я.

- Ну, конечно. - Он выключил музыку.

Итак, теперь здесь стоял весь состав нашей группы.

Руководил ею вокалист Конан Браун. Но он пришел только спустя два года после того, как я о ней узнала. Он старался косить под моего любимца - Удо Диркшнайдера (вокалист группы Accept). Он тоже растил волосы и обесцвечивал их, потом брал бигуди и фен и делал себе "гриву". Правда, Удо потом подстригся... ну, нашего вокалиста это не волновало. На то он и вокалист - мы в чем-то подражали "Accept". Но и у нас была своя уникальность: часто встречавшийся в песнях нежный детский голос, который мог на ровном месте превратиться в истошный ор. В этом я превосходила Конана и даже самого Удо. И выражение лица его мне всегда нравилось. Оно говорило само за себя: "Ну, что, у***дки, кого порвать первым?".

На ритм-гитаре у нас был Эдельвейс Фаллер. Он был жуткий шутник и любил цеплять меня, на что я тут же начинала "платить той же монетой", и дразнила его падальщиком или падучей из-за фамилии ("to fall" с английского - "падать"). Да и в немецком тоже было слово "fallen", что означало "падать". Каким же позором для него служило хоть одно случайное падение! Иногда он подбегал сзади и отвешивал мне ВОН ТАМ такой шлепок, что я резко выпрямлялась, если сутулилась.

Мне всегда нравилось, что темные волосы Эдельвейса стоят торчком. Прической мне он напоминал Рихарда Круспе (солиста группы Rammstein). А еще он постоянно ходил с таким страшноватым выражением лица, горящими глазами и улыбкой во все тридцать две коронки. Выражением лица он мне напоминал чертика из табакерки. Да и выскакивал так же.

Нет, меня это не особо смущало, Эдельвейс был симпатичным. Но особенно в нашей группе мне нравился наш ударник, Бади Канинхен. Ну, в смысле, нравился, как отличный персонаж. Это он основал группу, но предыдущего вокалиста сбил автобус (я в шоке), а предыдущий солист пропал без вести. Бади был родом из Германии, говорил по-немецки и любил свою родину. А я просто обожаю Германию! Поэтому я дико ему завидовала (в плане родины, немецкий-то я итак знаю).

У Бади были светлые волосы до шеи. Они были слабые, как и у меня, но только они были намного светлее. Такой светло-желтый цвет, будто взяли мед и смешали его с большим количеством сливок (а что, вкусно). У него была челка, но он, будто по клятве, не стриг ее ни под каким предлогом. Поэтому она висела прямо перед его глазами, как у пони. Он ухаживал за волосами, но не давал в обиду ни единой пряди. И если у Конана выражение лица было такое бунтовское, как можно выразиться, то у этого на лице была натуральная насмешливая угроза. Мне всегда нравился его взгляд свысока. Но почему-то я была для него любимым развлечением, хотя у него уже была "вторая половинка".

Ну, в этом плане мне жутко "везло": Бади был... как бы правильнее... ну, брутальным маньяком. Маньяком до противоположного пола. Да, звучит смешно, но временами я его просто боялась. В панике убегала от него по всей сцене (на репетиции). Нет, меня было очень сложно напугать поведением, но он носился за мной с недетскими такими игрушками (не стану говорить, какими). И где он их только брал?

Ну, драконили меня так (с годом дракона, Кэти!): сначала мне отвешивал смачный шлепок Эдельвейс, я гонялась за ним, пока ударник был чем-то занят. А когда Бади был свободен, вот тогда и начиналось "веселье": чаще всего он брал плетку и бегал с ней за мной.

В общем, над всеми нами стоял Конан. Под ним стояли мы. Я стояла над Эдельвейсом, потому что я все равно не могла удержаться, когда выпадал удобный шанс подколоть его или заехать каратистским пинком под поясницу. Надо мной стоял Бади, потому что, когда наши взгляды встречались, я тут же неслась со всех ног от него, а он - за мной.

Еще у нас был басист Максимов (ничего личного) Георг. Он был из России, относились мы к нему с уважением. Ну, и из уважения мы звали его Гога Максимус. У него были каштановые волосы, и он носил черную тонкую шапку, из-под которой модно торчали эти волосы. Он до нашей группы был в России, как он говорил, в "КВН". Ну, учился на его участника, по крайней мере. Поэтому его шутки еще не были не смешными. Он не говорил слишком много, потому что плохо знал здешний язык. Зато, как говорится, редко, но метко.

И у каждого было погоняло. Да, не кличка, не второе имя, а именно погоняло, потому что мне нравится это слово.

Гогу мы предпочитали звать Гога Максимус (да и он сам любил, когда его так называют). Эдельвейс у нас был Еж. Так-то "Igel". Просто Игель. Или Иглик, если хочется над ним пошутить. Мы его даже Игольницей звали. Все из-за прически. Бежишь мимо него и горланишь:

- Ежик, ежик! Ни головы, ни ножек!

Кличка ему нравилась, зато, ох, как его раздражало, когда кто-то эти слова ему кричал. Он просто брал первый попавшийся предмет и долго гонялся с ним за обидчиком.

С ударником все было просто: Бади у нас был Кроликом. Он просто ненавидел свою фамилию, потому что в переводе с немецкого ("das Kaninchen") это означает "кролик". И тут я знала, как его подколоть.

- Кролик-ролик. Кролик-Ёрик.

Самое смешное - называть его Ериком. Он начинает шипеть, как гусь, и подскакивать, как настоящий кролик.

- Ерик?!

- Ерик, Ерик.

Ну, а финальным этапом было убежать от разъяренного Ери... Бади. Просто он стоит и смотрит, как я это записываю. Конечно, в девичьи ежедневники подглядывать - его работа.

Еще было весело его подкалывать, когда мы гуляли там, где есть мосты. Бади до смерти боялся ходить по мостам (для любознательных: это называется "климакофобия"), он ходил, хватаясь за перила и стараясь не смотреть на воду. Я даже специально прыгала возле него и танцевала, показывая, как мне весело. Тот испепеляющий взгляд, который он на меня бросал, я даже не в силах описать.

Конан тоже долго не оставался при своем имени. Его прозвали Букой. Просто все мы знаем русскую песенку "Говорят, мы - бяки, буки...". Потому что он иногда, действительно, был букой. Он был непредсказуем, как стихия. И, хотя жила я у Бади, я все равно дружила крепче всех именно с Букой.

Разумеется, прозвище было и у меня. Меня прозвали Китикэт (Kitekat). Это известный производитель вискаса (насколько мне известно, в России). Иногда просто звали фанатом вискаса. Наверное, потому что я уже перестала скрывать свою любовь к кошачьему корму, к его вкусу и, особенно, к запаху и упаковкам. Вот увижу прилавок с кошачьим кормом, так сразу хочется купить, понюхать, пожевать...

Меня, на самом деле, нашел Бади. Он подумал, что мне было очень плохо, и что я без сознания. Он притащил меня к себе в дом. А я вообще ничего из своего прошлого не помню! Он оставил меня у себя, но я боялась его и его семьи несколько дней, поэтому даже не ела. А у Бади было несколько кошек в коттедже. И по ночам, когда все люди в этом доме засыпали, я прокрадывалась на кухню и объедалась кошачьим кормом. Запив каким-нибудь чаем или чем-то в этом роде, я с сытым желудком и спокойной душой шла спать.

А младшая сестра Бади, с которой мы потом крепко подружились, спала так, что ее будил малейший шорох. И как-то раз на кухне я, истошно заорав, случайно уронила себе на ногу сковородку. Оглядевшись и прислушавшись, я убедилась, что никто не проснулся, и продолжила трапезу. И тут, как некстати, приходит маленькая Молли (да, ее так звали). А я стою с набитым ртом, и вот что мне сказать?

Да, кстати, я забыла про главное - мое имя. Бади утверждал, что, возможно, я отбила память. Потому что я не помнила вообще ничего! Ну, я помнила только, что люблю букву "К". А так как мы живем в Британии, то они решили мне придумать английское имя. Ввели в поисковике "английские имена на "K"". Мне понравилось имя Кэтрин. Они и назвали меня Кэтрин Брайт (от английского слова "bright" - "яркий").

Напрасно родители Бади обращались в полицию или клеили объявления: не нашлось ни одного моего опекуна. Тогда меня начали растить в этой семье, как собственного ребенка. Я очень хотела разгадать свое прошлое, но думала, что оно было хорошим - я откуда-то умела играть на гитаре. Еж тогда говорил, что это только начальный уровень, но такая личность в группе им бы пригодилась, тогда Бади и предложил мне учиться играть на электрогитаре. Я научилась за два с половиной года. Быстро, но качественно, потому что родители Бади нашли хорошего учителя.

И вот, наша группа "Artillery" существует уже три с половиной года, а мне уже двадцать лет. Старше меня только Бука и Кролик. И сегодня нам в полдень надо идти на самолет. Мы должны были лететь в Прагу на всемирный показ талантов. Туда слетятся лучшие клубы и кружки талантов со всего мира! И нас тоже пригласили! Вот интересно, а то, что мы играем чистый металл восьмидесятых, им понравится? Ну, по крайней мере, администраторам это понравилось, раз они нас пригласили. Нас! Приглашение пришло с обращением к группе "Artillery", то есть, это не конверт случайно прилетел, а все было подписано: куда, кому, откуда и от кого.

Вещи сложены, потому что письмо пришло за месяц до этого дня. Мы и репетировали столько, что наша музыка мне уже снилась. Но, так как разбудили меня сегодня рано, мы вполне успевали отрепетировать еще раз.

Нам сказали подготовить максимум пять песен. Из двадцати трех нами спетых мы выбрали пять лучших. И была одна самая любимая. Она была веселая, ритмичная, и там было много гитары. Песня в самый раз для фанатов тяжелого металла. Она больше всех нравилась не только мне, но и Конану с Бади. Но для Бади она была очень тяжелой, потому что там надо было кричать в самых неожиданных моментах. Особенно, в середине песни там идет недолгая пауза и вот тут ему нужно закричать заветные слова, и тогда пойдет быстрый ритм и богатая роль соло, то есть, моя.

Бади был англичанин и очень плохо усваивал другие языки. А песня была о войне, и там было несколько заветных фраз: "HДnde hoch!" (что означало "руки вверх!"), "Feuer frei!" ("Огонь!") и "Fort!" ("Прочь!"). И он все время не мог запомнить эти чертовы фразы, потому что они были на немецком! Он забывал их через раз, но сегодня Бади поспорил с ним на бутылку Ликера, что тот забудет слова на выступлении.

Оба этих алкоголика хотели отведать напитка с приятным на их взгляд запахом (а меня просто тошнит от запаха спирта), поэтому Бади, довольный собой, танцующей походкой ушел к барабанам, а Бука начал вслух пересчитывать, сколько долларов он может тратить сегодня. И, как ни странно, спели мы нормально уже пятый раз. А если у Буки что-то получается больше, чем три раза подряд, то он это выучил. Нам оставалось только подумать, что надеть.

Я собиралась надеть линзы, потому что поправлять очки посреди игры крайне неудобно. Да, я в очках. У меня зрение "минус четыре", дальше тридцати сантиметров я вижу смутно. Но линзы я надеваю только на праздники или на выступления, потому что линзы вредны для зрения и для глаз.

А выгляжу я так: девочка с лицом, не как у остальных, голубые глаза, золотистые волосы до лопаток. На правой руке я ращу ногти. На левой они мне будут мешать, поэтому там я всегда их стригу. Я же гитарист! У меня есть привычка показывать жест "коза". Либо на одной руке, либо на высоко поднятых двоих. На указательном пальце правой руки я всегда ношу серебряное кольцо. Я не знаю, бриллиант там или фианит (камушек, очень похожий на бриллиант). Но мы всем коллективом считаем, что это - фианит.

А еще, как утверждает Бади, при мне была заколка-крокодильчик, серебристая такая. Очень ее люблю, поэтому почти каждый день забираю этой заколкой волосы в прическу, которую можно назвать "ананасик". Потому что, если взглянуть на меня спереди с этой прической, то концы забранных волос стоят торчком, как листики ананаса.

Кольцо серебряное, так я рассуждаю, значит, моя семья была богатая. И заколка тоже не дешевая. Интересно, и как это семья умудрилась меня посеять (ждем всходов), если они покупали мне такие вещи? Но Бади говорил, что на мне была влажная одежда мальчика. Бог знает, может, я и до потери памяти любила так одеваться.

Наступил мой двадцатый год, а я ни капли не поменялась в мыслях и характере. Единственное во мне добавилось...

- А-а, Дженнифер! - отложив гитару, Эдельвейс радостным галопом направился к стройной брюнетке. - Я, как раз, хотел с тобой попрощаться...

- Не придется. - Она скромно улыбнулась. - Мы летим в одном самолете!

- Правда? - он в восторге обнял ее и, подняв над землей, сделал пару оборотов вокруг собственной оси. - Это же здорово!

Вошло еще две девушки, Бади и Гога направились к ним, о чем-то говоря. Я, отложив гитару, сделала несколько тихих шагов назад к кулеру. Взяв свою кружку, я бросила туда пакетик чая и, налив кипятка, тоскливо посмотрела на компанию товарищей и их пар.

Ждала я не напрасно. До меня дотронулись, я обернулась и улыбнулась от приятной встречи.

- А... Колин... - я шаркнула ногой по земле.

- Привет. - Он тоже улыбнулся.

На самом деле, мы с ним знакомы еще с окончания моей школы. Учились вместе. Сначала недолюбливали друг друга, потом подружились. Ну а потом, лет где-то в восемнадцать и встречаться начали.

Было время, когда он мне сильно нравился. Не знаю, чем. Брюнеты - они все, на мой взгляд, чем-то симпатичны, если лицо нормальное и стрижка не "ежиком, как у солдата". Он и личностью был интересной, затейник и юморист. Он еще делал слева пробор, мог вскинуть голову, чтобы сбросить челку с лица. Я у него и переняла эту привычку.

Я понимала, как мне везло: девочки из нашей школы до сих пор о нем мечтали, а он решил встречаться именно со мной. Но почему-то я боялась, если вдруг он сделает мне предложение. Во-первых, я не умею отказывать. Во-вторых, я просто не готова к семейной жизни.

Я до него еще встречалась с парой-тройкой молодых людей. Но я встречалась с ними, как бы, ради тренировки. Я ничего к ним не чувствовала, слишком близко не пускала. В общем, изучала. Ничего приятного. Только отвращение, когда кто-то из них ко мне прикасался или пытался ласкать.

Возможно, Колина я не боялась по той причине, что он этого не делал. Он вел себя со мной, как близкий друг, но оттенки романтики в его поведении все равно проявлялись. И он был первый, против кого я не возражала.

- Вы, ведь, улетаете на показ? - восторженно спросил он.

- Да. - Важно ответила я. - Если что - ты знаешь, на каком канале всякие такие штуки проходят.

- Да, знаю. - Он еще ближе подошел ко мне. - Знаешь, я тебя люблю.

Не знаю, что это, но по мне пробежал холодок. Я боялась слышать эти слова, кто бы мне их не говорил. Каждый раз становилось неприятно или жутковато, хотелось куда-то убежать, спрятаться...

Но что бы я не почувствовала, я всегда отвечала одинаково: молчала. И только потом говорила.

- Приятно это слышать. - Я скромно улыбнулась. - И я тебя.

Но целовать я его не стала. Не знаю, почему. Наверное, потому что просто не могу кого-либо серьезно полюбить до такой степени. Вибрирующий камешек на месте сердца.


## Глава 2.


Прага впечатлила меня, как только мы вышли из самолета. Она, как стрела, ударила меня своей красотой. Просто прекрасный город! Прекрасный город, где сегодня вечером должен состояться мировой показ талантов. Тогда у нас есть целый день, чтобы гулять по этому городу!

Мы купили каждому по номеру в гостинице и, наконец, оставив там багаж, пошли гулять! Как же там красиво! Такие красивые улицы, такие пейзажи, а здания-то какие интересные!.. Лондон, конечно, красивый город, но таких зданий там точно нет.

А какие там красивые мосты!.. и какая холодная вода под ними.

Мы зашли на первый мост. Я начала радостно прыгать по нему, носиться и перевешиваться через перила, крича, как тут красиво. Бука, Эдельвейс и Гога шли спокойно и иногда оглядывались и улыбались от здешней красоты. Одного из нас эта прогулка не устраивала: Бади, трясясь от страха, с каждым шагом хватался за перила и с опаской выглядывал на воду, как будто оттуда в любой момент могла вынырнуть акула.

В тот момент я перегнулась через перила (чего делать не стоило, если рядом Бади).

Бади насмотрелся на воду, и тут ему приспичило осмелеть! Он выдохнул через плечо и отошел от перил. И в этот момент, откуда ни возьмись, выехал велосипедист. Бади его не заметил. И тот тоже заметил его только потом...

И он налетел на него со всей скорости! Того откинуло назад, то есть к перилам, и он выпал! Но так как я стояла рядом, перегнувшись через перила, он инстинктивно схватился за мой капюшон и утащил меня с собой...

* * *

В общем, я не знаю, по какой счастливой случайности мы живы. Мы сидим на берегу реки, накрытые куртками наших товарищей, те стоят и что-то объясняют врачам и полиции. Ошарашенные прохожие столпились возле нас, перед нами стоит и дико извиняется тот самый велосипедист. Только зря он старается, Бади не знает чешского языка.

Я подношу к губам картонный стаканчик с чаем, запивая пончик. С моих волос целыми Ниагарскими водопадами лилась вода, пальцы окоченели. Я косо взглянула на Бади.

- Это каскадер? - вдруг послышалось из толпы.

- Водолаз? - Спросил кто-то другой.

Разумеется, это было в шутку, чтобы хоть как-то развеселить именно его, а не меня! Когда я, бедная, сижу и смачно шмыгаю носом!

- Не-э-э! - с издевкой возразила я по-английски. - Это наш олигофрен барабанщик!

Публика невольно засмеялась, Бади фыркнул и пихнул меня в бок.

Я знаю, Бади всегда был придурком. Но я даже не представляла, что до такой степени, чтобы не осмотреться, а потом ухватиться не за перила, а за мой капюшон, который был у меня за спиной! Как он до него дотянулся? Этот вопрос мучает пражских ученых до сих пор (да ладно, я пошутила).

Из-за него нам пришлось возвращаться в гостиницу и идти в душ.

Я очень много времени могу проводить в ванне или в душе. Причем 90% этого времени я провожу, просто обмокая и размышляя.

Вот и сейчас я стояла под душем и мокла. Ванная выглядела так: сама эта комнатка состояла из двух частей. Как только входишь, перед тобой выступ метр на два. Это туалет, справа на стене большое прямоугольное зеркало, размером с взрослого человека.

Слева вторая половина: углубление в полу, над ним в потолке душ. В стене раковина с краном, рядом эти рычажки от душа. Еще есть занавеска и вешалки для полотенец, где висят два белых полотенца. Одно большое, другое - маленькое. Над ними углубление в стене, закрытое, как шкафчик, стеклом. Оно открывалось даже, как шкафчик. И там были постоянно работающие экраны, которые показывали изображения с камер, находившихся напротив двери номера, в комнате и на балконе (а больше в этом номере мест и не было).

Я мылась, задернув занавеску. Я уже не помню, о чем я думала тогда. Но я отчетливо помню, что мои размышления прервались, когда ручка закрытой двери в ванную начала поворачиваться. Наверное, это Конан пришел. Я выглянула из-за занавески и потянулась к полотенцам.

- Сейчас, Бука, подожди, я оде... - Я чисто случайно бросила взгляд на экран и онемела: перед дверью никого не было. А ручка продолжала крутиться. Я не на шутку испугалась и, задернув занавеску, отшатнулась назад. Забившись в угол, я села, сжавшись в маленький комок и с ужасом смотря в на эту занавеску.

Ручка некоторое время крутилась. Потом я в ужасе затаила дыхание: дверь открылась. Раздались шаги. Шел кто-то в ботинках, какие сейчас не носят. Шел медленно, будто важно. Занавеска не доходила до конца, я могла видеть в щель под ней ноги вошедшего. Но их не было! То есть, я слышала, что шагают здесь, но тут никого нет!

Я почувствовала, что внутри все заледенело, и вдруг увидела на занавеске тень снаружи. Но ног по-прежнему не было! Если бы только кто-то знал, как мне было страшно! О, как страшно!..

И ведь это ужасное чувство вяжущего ужаса у меня уже было когда-то... оно было мне знакомо, но я не помню за всю жизнь такого ужаса...

И тут в дверь душевой постучали.

- Кэти, открой! - послышался голос Конана.

Тень тут же исчезла, но выглядывать я все равно боялась. Я протянула руку, зная, что отсюда, в принципе, можно дотянуться до ручки двери. Я чуть-чуть отодвинула штору и потянулась. Я без очков, моему воззрению ничего не угрожает (но я и без очков прекрасно увидела, что, когда ручку крутили, у двери никого не было).

И тут почему-то появился такой соблазн. Я не знаю, много ли людей с фобиями страдают таким соблазном, но это так: ты знаешь, что боишься или, не дай бог, увидишь что-то страшное, но все равно хочешь посмотреть. Я лишь на мгновение выглянула и впала на долю секунды в оцепенение.

Потом я надорвано закричала, вцепившись в занавеску: в ванной было пусто, но в отражении стоял какой-то высокий парень в белой рубашке и черных брюках. Волосы у него были черные, как уголь. Лица я не увидела, слишком плохое зрение у меня. Он невозмутимо причесывался, смотря в зеркало (это, судя по отражению, будто он стоял перед зеркалом). Но перед зеркалом никого нет!

Он еле успел исчезнуть, дверь распахнулась, и вбежал Конан. Он огляделся и увидел меня. У меня начался бред, я указывала на зеркало и что-то невнятно говорила на разных языках. Я плохо помню, как он выключил в воду и укутал меня в полотенце, потом отвел в комнату и усадил на кровать. Я плакала и пыталась ему доказать, что, действительно видела незваного гостя у себя в душе, но он только погладил меня по спине.

- Успокойся, Кэти, ты просто надышалась там нагретым воздухом. И переволновалась перед концертом. - Он обнял меня.

Я, рыдая, обняла его. Ну, да, я, правда, волнуюсь перед концертом, но я видела его! Видела!

Конан вызвал какую-то уборщицу и попросил не покидать эту комнату, пока я не выйду оттуда, и пошел за остальными. С уборщицей мне было спокойнее, потому что я была не одна. Когда ты с кем-то, то не так страшно. Я оделась, как ковбой, нацепила шляпу и постаралась не смотреть в зеркало. Заколку я на всякий случай положила в карман и, прихватив гитару в чехле и сумку с вечерним платьем, вышла из номера. Я только потом вспомнила, что в душе мне стало плохо, и я легла лицом в пол, потому что захотелось вздремнуть...

Мы выступали двадцать девятыми (я не знала, почему, но это было одно из двух моих любимых чисел).

Простите, что так ускоряю процесс, но я - жутко нетерпеливый человек. Если вам интересно, я скажу, что там выступали начинающие блюзовые и поп-группы. Выступал балет, опера была. Играли иногда на самых редких инструментах. Но из всех этих выступлений мне больше всего запомнилось пятнадцатое: испанский танец. Услышав приятную испанскую музыку, я ползком добралась до первых рядов (все стояли, сидений не было) и вынырнула там. У меня были линзы, но они не помогли мне четче разглядеть первого танцора. Я огляделась. К счастью рядом со мной стояла женщина, болтавшая с другой зрительницей. Бинокль, который она крутила в руке, был ей, судя по всему, в тот момент не нужен.

- Леди, можно ваш бинокль? - по-английски спросила я.

- Можно. - Неохотно отвлекаясь от беседы, ответила она и протянула оборудование мне.

Я с азартом взглянула через линзы на того выделявшегося танцора и уже не могла от него оторваться, хотя ему составило компанию еще несколько "испанцев". На его лице была фиолетовая маска на глаза, на голове шляпа. Я смогла увидеть, что у него черные волосы до шеи.

Когда вышли все танцоры, начался сам танец. Я смотрела, не мигая, и все на этого парня. Как у него красиво получалось! Они все танцевали прекрасно, чем-то он выделялся из них. Как-то лучше танцевал, все равно.

У них были сапоги, и каблуками танцоры выбивали ритм. Они все так гнулись, такие движения совершали...

А потом в конце они все замерли и сделали низкий поклон, сняв шляпы. Только потом они удалились. Я уже даже не помню, как пролетели остальные выступления. Помню только, что на восемнадцатом выступлении меня отыскал Конан, и наша группа ушла за кулисы, готовиться.

Я была так счастлива, что мы пошли именно в тот момент! Нам надо было зайти внутрь, через белую дверь, из-за которой периодически выходили какие-нибудь люди. Наши зашли, я шла последняя. И тут вышел какой-то симпатичный парень с черными пышными волосами (не длиннее, чем до шеи) и длинной челкой до бровей. Ну, тонкая челка по прядям. Кстати, в этой прическе встречались бордовые пряди. Они стояли торчком или вились, добавляя эту хаотичную прическу, если можно так сказать. Большие темные глаза, на нем была белая рубашка, красная лента, завязанная вместо галстука или бабочки и брюки. Он был, наверное, лет на пять старше меня, зато какой симпатичный! И тут я поняла, что предо мной танцор, который мне так понравился. И что-то во мне заклинило: я растерялась.

Я хотела его обойти, он тоже собирался меня обойти, но с той же стороны. Мы снова столкнулись, и так еще два раза. В конце концов, я засмеялась, густо покраснев. Он засмеялся тоже.

- Простите, - виновато и тихо сказала я.

- Да ничего страшного, - смеясь, ответил он. Говорил он по-испански.

И мы опять столкнулись! Я совсем растерялась, у меня даже подкосилась одна нога, а тут еще и гитара перевесила в ту же сторону. И я начала стремительно падать. Насколько же быстрой была у этого танцора реакция: он поймал меня, когда я накренилась только на сорок пять градусов (где-то так, глаз-транспортир).

- С-спасибо... - растерянно ответила я, от стыда хотелось провалиться сквозь землю.

- Да не за что. - Он любезно улыбнулся.

И я стою, как столб, молчу! Нет, чтобы идти дальше, потому что нам надо подготовиться и вкратце все повторить! Я уже не знаю, как не начала воспламеняться от стыда, а он все смеется так ласково. Я боюсь поднять на него глаза, а он все смотрит мне в лицо. Так неловко получилось...

Мы, не отрывая друг от друга взгляда, сделали пару шагов, пройдясь, таким образом, по кругу, и я оказалась спиной к двери. Ну, я стояла в метре от нее. И стою, улыбаюсь! И он, главное, не уходит, а так и стоит передо мной и смотрит.

Дверь открылась, выглянул Конан. Вскинув бровь, он осмотрел нас (это я заметила, потому что оглянулась).

- Давай, Джульетта, нам идти пора. - Он схватил меня за шиворот и, затащив внутрь, закрыл дверь. А прекрасный танцор все не выходил из моей головы.

И вот настал момент прямо пред выходом на сцену. Мы стоим, готовимся. Конан подошел ко мне и увидел мой мечтающий взгляд, устремленный перед собой.

- Я, конечно, понимаю, - немного раздраженно заговорил он. - Парень симпатичный, но у нас концерт! - Он схватил меня за плечи и начал трясти во все стороны. - Соберись, наконец! Подумай о приятном завтрашнем вечере, когда мы будем отмечать наше выступление, а гостиница будет в твоем распоряжении, потому что ты не пьешь.

О, да, это приятно! Я пришла в себя, и тут он выпихал меня на сцену, а сам не выходил. И все они не выходили. Я ошарашенно осмотрела публику, и тут до меня дошло, что начинается все с песни, где сначала играет только солист, а потом выходят остальные. Я не знаю, как, но мои пальцы сами заиграли, что надо. А сама я полностью собралась только тогда, когда Бука завопил своим чудесным голосом.

А я все думаю и думаю об этом парне. Стоп, какой парень сейчас? Мне надо играть! И я начинаю играть со всей душой и всеми движениями, раскачиваясь, как на репетициях. Публике это нравилось, они поддерживали нас аплодисментами. Но, видимо, гитарист из меня вышел чумной.

Все шло, как надо. Все песни спели, кроме любимой. Ее мы оставили "на десерт". На мне был обход сцены, потом я должна была стоять на одной ноге, другую согнуть и оставить под гитарой, как подставку, после этого в самом конце я должна была высоко подпрыгнуть, потом после приземления упасть на корточки, чтобы это выглядело, будто я упала прямо с прыжка на колени и с силой ударить по струнам. Прыжок давался мне нелегко, я нередко падала с прыжка прямо на колени (в гипсе два месяца ходила).

Я прошлась по сцене, постояла на одной ноге. Я случайно бросила взгляд на Буку, потому что сейчас он должен будет закричать последнюю заветную фразу. И я еле удержалась от бранного немецкого слова (ведь передо мной был микрофон): его лицо. Это выражение значит только одно: "Я слова забыл!".

Наступает эта проклятая пауза, и тут я во весь голос ка-ак заору в микрофон:

- HДnde hoch!

И песня продолжилась. Я была в линзах, я забыла сказать. На концерт я надела линзы. И я увидела, какие обалдевшие (на литературном языке это не сказать) у зрителей были лица. Да и сам Бука удивленно косился на меня, неумело делая вид, что так и надо.

Концовка. Я высоко подпрыгиваю (как Дима Билан в рекламе "Читас"), приземляюсь на корточки, но колени были близко к полу, поэтому мне ничего не стоило после этого их прижать, склонить голову и ударить по струнам.

Признаюсь честно, я впервые выступала перед таким огромным количеством людей. Мы выступали, конечно, перед значительной частью Лондона, Москвы, Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Ну, и в Санкт-Петербурге мы тоже выступали. Но ведь не на мировом показе талантов, где смотрят немцы, англичане, американцы, испанцы, да, вообще, самые разные люди из самых разных стран! И примерно такое же количество смотрит сейчас это по телевизору.

От этой мысли меня чуть не разорвало от счастья и, как мне нравится выражаться (это уже от меня, автора) "ощущения собственной крутости", я поклонилась и показала "козу" обеими руками. Да, я настолько крута, что занавес сам раскрывается передо мной. Я настолько крута, что мой телефон, магнитофон и компьютер с моими собственными метровыми колонками работают исключительно на моей крутости... что-то я увлеклась.

Я уже не помню, сколько там было потом выступлений. Я просто сидела там, за кулисами, по-свойски раскинув руки и ноги. Девочки не должны так сидеть, знаю. Но я и в юбках так сижу. Иногда сижу, оседлав стулья, как лошади (а иногда, если они на колесиках, еще и езжу так на них). Конечно, я так сижу, когда некому заглянуть под юбку. А если кто-то и изловчился заглянуть и увидеть, что я предпочла сегодня, да еще и закричать об этом... то на следующий день его среди присутствующих нет...

Да ладно. Я просто его ударю в нос так, что он проведет весь следующий день в травмпункте. Но я стараюсь особо не размахивать кулаками, обхожусь и парочкой шуток, а если человек мне уже давно действует на нервы, сколько бы я ему не говорила "Отстань от меня", то я посылаю его туда, куда посылает даже не всякая молодежь. А чего мне стесняться? Что хочу, то и делаю. Жизнь-то одна, пусть запомнят меня.

Я вообще иду против общества. Девочки носят серые кофточки и розовые юбочки со стразиками, рукавами в обтяжку и до локтей. Для меня это значит, что надо брать пеструю и яркую кофту со свободными рукавами, рваные джинсы с широкими штанинами и камуфляжные кеды. Я вообще люблю одеваться в камуфляж. Я знаю, что мальчикам нравятся клуши, но я не готова променять свою оригинальность на мальчика.

Мне многие (ударение на это слово) девочки говорили, что я одеваюсь, как мальчик.

У меня была подруга. Это, когда я доучивалась в школе. И там мне, признаюсь, нравился один парень. Но меня он даже не замечал. Сколько было боли, слез и страданий, но я была не из тех, кто ему нравится. Ему нравились какие-то истерички, трясущие головой и болтающие без конца, тряпочницы (модницы, но более грубо) или гопницы. К тому же они наносят килограммы пудры на лицо, потом берут карандаш и рисуют брови, а после этого в ход идет полбутылька туши, которая слепляет ресницы. И они думают, это красиво! И, главное, он, видимо, тоже так думал!

Да, да, да, я знаю. Я никогда не забываю ранних чувств, я даже до этого концерта не переставала иногда бить кулаком в стену и не понимаю: почему не я? Почему он смотрел на этих коров, которых в стаде я бы и не заметила? Почему он не видел моей оригинальности? Почему он ее не признавал?!

Несчастна я была с четырнадцати лет. На всех мальчики смотрели (и он в том числе). Он был высокий и красивый, шутник и затейник. Но я нравилась либо каким-нибудь уродцам, либо чернокожим, либо карликам. Я до смерти надоела Бади разговорами на эту тему, ведь жила я с ним. Но чем больше я пыталась забыть неудачную любовь, тем хуже мне становилось.

И в итоге дошло все до того, что я стала горячим ненавистником противоположного пола, одевалась в мальчишеские вещи и черной ненавистью ненавидела модниц. Я со злобой и завистью смотрела на влюбленные пары и тут же отворачивалась, думая, почему у меня нет пары.

Когда мне на глаза попадались свадьбы, я все пыталась представить себя на месте невесты. И, знаете, что? Не получалось. Я окончательно потеряла веру в то, что мечты могут сбыться, что я вдруг выйду замуж, что у меня вообще будет пара! Все мальчики либо были заняты (тут я сразу разворачивалась и уходила, я не хочу рушить чужие пары), либо они были из той категории, которая меня раздражает (думая об этом, я постоянно косилась на топор, стоявший в моей комнате).

Так вот, подруга моя школьная хотела мне помочь привлечь внимание того парня. Сначала она говорила, что мне надо сменить стиль. Я ее не поняла ВООБЩЕ. Она говорит: одевайся нормально. Нормально - это как? Говорит: кофточки себе купи, футболки, брючки...

Послышалось мое громкое "Фу!" и вопрос: какие? Она не ответила мне на этот вопрос. Я смотрела, какие кофточки носят девочки. Но ведь это, ну, совсем не для меня! Все носят обычные вещи, все! Я просто не могу носить такие же. Она сказала мне сменить очки на линзы. Но, интересно, на какие же деньги? Нет, я сейчас, конечно, ношу линзы, но только в экстренных ситуациях. Ведь линзы портят зрение, а еще мое самое слабое место - это глаза.

Я боюсь, когда что-то происходит с глазами (даже не с моими). Поэтому вставлять линзы для меня - самый страшный момент. Один раз у меня просто была мысль наподобие сна: я перед зеркалом в девичьем туалете вставляла линзы. И тут выбежала одна девушка, у нее был порезан палец. Она меня не заметила, пока бежала, а я вставляла линзы правой рукой, на ней были длинные ногти. И вот она на меня налетела, и...

- А-а-а-а!..

Перед тем, как надеть линзы, я съедаю таблетку успокоительного и запиваю ее пустырником. Потом жду час. Это, чтобы не вздрогнуть или не дернуться от резких звуков. Ну и не испугаться своего обнаженного глаза, разумеется, ведь он такой хрупкий. Вы даже не представляете, насколько это хрупкая вещь (автор пытается забыть, как ради проверки ткнула себе вилкой в левый глаз, это было в детстве).

Ну, взяв линзы, я потом закрываю дверь ванной, надеваю наушники и начинаю этот процесс.

Она говорила мне покрасить волосы. Ха, во что? В черный или красный цвет. Что?! Да я лучше в девках ходить буду! Итак, я не подумала исправляться, и до сих пор, вот уже в двадцать лет даже и не мечтаю о серьезных отношениях. Обидно, конечно...

Тряхнув головой и разогнав грустные мысли, я улыбнулась.

Да, парень. В школе ты меня не замечал и не признавал. Но зато, когда ты только что посмотрел телевизор, ты мне скажешь "Да!", поймешь, что мне, звезде, не до тебя, и сбросишься с высокой колокольни! Я, ухмыльнувшись, взяла с подноса бокал безалкогольного ягодного напитка и сделала через соломинку пару глотков.

Я быстро переоделась в вечернее платье и с трудом дождалась, когда же начнется праздничный вечер...


## Глава 3.


Если честно, я не надеялась на что-то необычное. Просто я редко бываю на таких вечерах, поэтому мне все равно было интересно. Но, если честно, я собиралась наесться всяких блюд и напиться безалкогольных напитков. Просто я до смерти устала от обыденной пищи и обыденного чая в одной и той же кружке.

Я начала расхаживать между столами с десертами. Вот так-так! Сколько тут всего! Я только потянулась к одной из тарелок, как увидела через стол красавца танцора. С ним беседовала какая-то леди. Завистливо на нее взглянув, я оценила ее на уровне "так себе курочка" и снова посмотрела на парня, уже поднося пирожное ко рту. И тут вижу, что он с улыбкой смотрит на меня. Так, наверное, не стоит мешать беседе.

- Ой!..

Сунув пирожное в рот, я быстрым шагом (если этот бег еще можно так назвать) бросилась наутек. Дожевав по пути, я намеревалась затеряться в толпе. Но чьи-то руки легли мне на плечи. Это заставило меня моментально остановиться. Я проглотила остатки пирожного, облизнулась и подумала, что опять какой-то темнокожий решил рискнуть здоровьем и попробовать флиртовать со мной. Но нет, руки нормального цвета. Но и это не заставило меня успокоиться.

- Синьоритта, - послышался голос у моего уха. - Можно пригласить вас на танец?

Говорит по-испански. Без проблем, я же говорю на любом языке.

- Конечно, сеньор... - немного напугано ответила я.

Он развернул меня к себе. Так и есть, это тот же самый танцор. Чуть не сказала вслух "О, господи, опять он".

- Выбирайте танец. - Сказал он.

Я задумалась. Вообще, я не танцую. Но такой шанс упускать не очень-то хочется!

- Танго. - Уверенно сказала я, хотя прекрасно знаю, что это - танец, из которого я не знаю ни единственного движения. Я знаю только то, что иногда там тетеньки берут в зубы розу... или дяденьки... я все еще не доказала, что мне двадцать лет?

Он улыбнулся.

- А ведь я так и думал. - Он переложил мои руки, как надо и снова начал говорить мне на ухо. - Наверное, потому что сейчас будет эта музыка.

- Откуда вы знаете?! - я испугалась не на шутку, оглядываясь в поисках товарищей.

- Я заранее посмотрел список. - Он засмеялся, зазвучала музыка (честное слово, как в фильме "Правдивая ложь"), и танец начался.

Я еще сначала пыталась сообразить, что делать, но он все делал сам. Даже лучше Шварценеггера в том фильме, как мне показалось. Поняв, что я в этом деле - валенок, и, что мне даже не приходится напрягаться, я успокоилась. Как только я вдруг подумала, что мне это нравится, я увидела недалеко Буку и Бади. Они смотрели на меня, о чем-то переговаривались и хихикали. Ох, как хотелось им по шее дать! А Бука-то чего смеется? Это ведь не я слова забыла!

- Да ладно. - Заговорил партнер. - Пусть смеются. Просто мы танцуем этот танец в более... хм, горячем, что ли, виде...

- Что? - я опомнилась. А, так я еще и танцую с незнакомцем "горячий" танец? Ну, могла бы понять это, когда он протащил меня за талию и ногу. Я сделала слабые попытки вырваться. - Простите, сеньор... мне надо... идти!..

- Куда? - усмехнулся он и перегнул меня в спине через руку. - Неужели, вы меня испугались?

- Да, как бы прямолинейно это ни звучало. - Сглотнув, ответила я и в надежде посмотрела в сторону дверей.

- Это, потому что мы не знакомы. Меня Риккардо зовут.

Я снова посмотрела на него. Мне нравится это имя, даже очень. Что ж, я частенько оцениваю человека по внешности и имени. Внешность его мне понравилась сразу, имя тоже красивое... ну, ладно, раз он протянул руку дружбы.

- Я Кэти. Очень приятно.

- А сколько вам лет, Кэти?

- Двадцать. - Гордо ответила я.

- Двадцать пять. - С победоносным видом ответил он. - В ноябре будет двадцать шесть.

- В ноябре? - что-то знакомое... - А число?

- Второе, если вам это о чем-то говорит. - Удивленно ответил он.

Второе ноября... что было второго ноября? Что-то было... Да и сам он мне кого-то напоминал... отдаленно, почти незаметно, но что-то в нем показалось мне знакомым.

- А... просто... у моего одноклассника день рождения третьего ноября! - с честным видом соврала я. Если я вру, то это легко понять: ответ получается непродуманный и до смеха глупый.

Мне не захотелось с ним расставаться, да и ему, видимо, тоже. Мы провели вместе весь вечер, беседуя о самых разных вещах. Он мне очень понравился. Но не так, как Бука, например, или вообще мои товарищи. Что-то более теплое появлялось у сердца, когда я на него смотрела.

После пяти часов, проведенных вместе, мы вышли на балкон. Было уже давным-давно темно, мы некоторое время стояли, не сказав ни слова, и смотрели на город. Но мне почему-то было сильно плохо. Я вспотела, здесь было прохладно. Мне стало жутко темно, я вдруг начала падать в его сторону. Так и есть: я испытала слишком много волнения за этот вечер, а тут еще эта жара в зале... опять припадок...

- Подождите, подождите!.. - Он подхватил меня, отошел к ближайшей скамейке и сел, усадив меня к себе на колени и придерживая одной рукой. - Вам жарко?

- Да... - простонала я, хотя на лице была какая-то блаженная улыбка.

Он достал из кармана рубашки белый платок, я почувствовала на лице прикосновение хлопка. Холодного пота на лице уже не было, я поняла, зачем он достал платок и, дотронувшись дрожащей от слабости рукой до его кисти, перехватила вещь. Он улыбнулся.

- Так у вас не обморок?

- Нет, - выдохнула я. - Так, припадок...

- А... - он поднял взгляд. - Это, наверное, за вами. Да и мне пора...

Не помню, что случилось, но помню, что возле моего уха громко матерился Бади и фыркал Бука, я взглянула в сторону Риккардо в последний раз, но при виде какой-то рыжей леди, которая его обнимала и шептала что-то ему на ухо, я ударилась головой о плечо нашего вокалиста. Только тогда, когда я очнулась уже в номере одна, я поняла, что это уже был обморок.

* * *

А-а-а... темная комната. Мой темный номер. Наверное, сейчас ночь... не-е... это вечер, только-только начинает темнеть, просто шторы задернуты. Ага... я одна...

Это был сон. Какая жалость, ведь я чуть не влюбилась в того парня... Риккардо...

Что это в моей руке? Платок? Какой интересный платок... о, это же тот самый платок! Значит, это был не сон. Риккардо, действительно, где-то здесь, в Праге. А я, похоже, заболела. Жуткий насморк, кашель, и голова кружится. А глаза-то как болят! Где мои очки? Я же ничего без них не вижу!

Я потянулась к тумбочке, где, насколько я помню, их оставляла. Но на тумбочке стояла только ваза цветов и тряпочная салфетка. Может, я не в своем номере? Хотя, нет, я в своем номере, это однозначно. Где мои очки?! Главное, что я, видимо, умудрилась еще и линзы снять.

Я все еще не теряю надежды. И, слава богу, они оказались в моей руке. Я с облегчением вздохнула, и тут только меня посетила мысль: а как они оказались в моей руке, если я в раздумьях оставила ее ладонью вверх возле себя?

Надев очки, я с опаской осмотрела номер. Никого. Большое зеркало висит недалеко, шкаф в углу, два кресла и столик между ними. Здесь даже спрятаться-то не получится. Разве что, под кроватью...

Я не на шутку испугалась. Я как-то даже и не заметила, что у меня под двухместной кроватью может поместиться человек. Но тот, кто любезно вложил очки мне в руку, несомненно, должен быть там. Причем, стоило мне об этом подумать, под кроватью началась какая-то тихая возня. Я думала позвать Буку, номер которого был за стеной...

"Подумай о приятном завтрашнем вечере, когда мы будем отмечать наше выступление, а гостиница будет в твоем распоряжении, потому что ты не пьешь"

Все совпало, как в фильме "Пункт назначения". От элементарных событий до самых нелепых мелочей. Меня, как раз, не стоило оставлять одну. Все совпадает! В моем номере чудовище, которое появляется, когда я одна. А Бука и Бади еще в Лондоне поспорили на бутылку Ликера. И Бука проспорил, а еще они ушли отмечать. Я в этот момент была без сознания, и заботливый вокалист запер дверь снаружи, чтобы никто не напал на меня. У них там весело, телефона он не услышит. Он уже не в состоянии идти ко мне, я думаю, поэтому я одна в запертом злополучном номере. А возня под кроватью все усиливается...

Тогда я просто не могу лежать на этой кровати. А вдруг сейчас кто-то высунется, залезет сюда и убьет меня?! Я просто до смерти боюсь таких кроватей (а я на ней лежу), темноты (тут приличный полумрак) и одиночества (не в плане друзей и приятелей, я имею в виду, что боюсь оставаться где-то одна). Ну, нельзя сказать, что я одна, я наедине с каким-нибудь жестоким полтергейстом (какое облегчение!).

Я встала на обе ноги и, шатаясь, подошла к краю кровати. На мне была моя синяя пижама с маленькими роботами, я любила ее за то, что в ней было очень удобно двигаться. Поправив распущенные светлые волосы, я оттолкнулась ногами и прыгнула. Да, есть еще вероятность того, что это существо прячется в ванной, чего я тоже до смерти боюсь. И преимущество тогда будет у него: в ванной экраны от камер, он меня видит, а я его - нет. Но я бы на его месте не стала перемещаться в ванную, когда жертва там не моется. Что же там тогда делать?

Мои размышления меня не успокоили, потому что остался один вариант - кровать. Ох, как мне это не нравится! В первую очередь из-за того, что у меня, похоже, сильная температура, меня шатает. Я хочу лечь или сесть, но из-за этого гада не могу рисковать.

Ладно, план "Б": я, не разворачиваясь, попятилась, пока не уткнулась спиной в дверь. Я начала нащупывать ручку, и тут, здравствуйте! Номер закрыт на дополнительный замок снаружи, который не открыть изнутри. От досады, страха и чувства, что тишина меня пугает, я начинаю громко ругаться на разных языках, пиная дверь, но это не помогает.

Чем сильнее мой страх, тем хуже галлюцинации: я услышала смешок из-под кровати. Из этого смешка мы выяснили три вещи: эта тварь точно под кроватью, это какой-то молодой человек, по голосу определила и...

Я начинаю колотить ногой в дверь еще интенсивнее. А третья вещь растет по секундам: мне страшно!

Да, я знаю, я веду себя, как ребенок. Но ведь на то я и есть, чтобы вести себя не так, как остальные. Когда все девушки в промежутке от тринадцати (двенадцати) до двадцати двух-трех лет красятся, как арлекины, я не наношу даже помаду на свои губы. Да я, собственно, веду себя, как мальчик. Отличаюсь только тем, что для мальчика слишком боязлива. Ну и, конечно, у меня девичье тело, и я уже могу испытывать симпатию к противоположному полу.

Я вжимаюсь в дверь и не отвожу от кровати взгляда. Есть отличный план: простоять здесь, пока товарищи не решат меня проверить. Но есть два маленьких изъяна в нем: я валюсь с ног от самочувствия. Это раз. И два: я не знаю характер призрака, но мне кажется, он не настолько глуп, чтобы держать меня припертой к двери, пока мы одни. Об этом лучше было бы не думать, но куда же я от своей горемычной головы денусь?

Кто-то сильно ударил с той стороны по двери. А я просто до смерти боюсь резких звуков или моментов. Истошно заорав, я отскочила от двери и оглянулась лишь на несколько секунд. Там послышалось пьяное бормотание какого-то мужчины, потом его тяжелые шаги по коридору стихли.

Я снова оглянулась на кровать и охрипла от крика окончательно: там что-то блеснуло, как две пуговицы, и потом, уцепившись за ковер, оттуда показалась рука в белом рукаве. И рука была в крови. Я крови не боюсь, я к ней привыкла. Не знаю, когда, возможно, это было в забытом прошлом, по крайней мере, у меня не случился инфаркт.

Левая рука, кровь была своя, потому что там была зияющая рана, как будто туда вонзили что-то конусообразное.

Схватившись за голову, я взяла свою гитару прямо в чехле и, держа наготове, осторожно направилась в сторону замершей руки. Стоило мне сделать несколько шагов, она пропала. Не залезла назад, а, как будто испарилась. И даже не оставила на ковре кровавого следа.

Я не опустила гитару, я просто подумала о том, что если я ее опущу, то по закону подлости на меня нападут. И, возможно, со спины. Хотя, со спины на меня итак могут напасть...

Я прыжком развернулась и от ужаса выронила гитару: я стояла прямо перед зеркалом, но на нем моей гигиенической вишневой помадой было что-то написано. Английский язык. О, так наш полтергейст - англичанин...

"Я скучал по тебе".

Я начала судорожно грызть ногти. Что делать? Похоже, он не собирается нападать. Хм, переговоры? Что ж, переговоры - это вещь хорошая, особенно для меня.

- Кто ты? - спросила я, чувствуя себя ненормальной.

Помады (в смысле, вот этой цилиндрической штучки с красной "мякотью") я не увидела, зато текст начал появляться на моих глазах:

"А ты не помнишь?"

Я сощурилась.

- Мсье, если вы надеетесь, что я что-то вспомню, то огорчу вас - я ничего не помню до жизни в Лондоне. И... возможно, вы ошиблись. Оставьте меня, мне итак нездоровится...

"Тебе повезло, что ты ничего не помнишь" Это было написано по-русски на дверце шкафа. Дверца была лакированная, это было легко стереть, как и с зеркала. Выглядело это высказывание угрожающе, поэтому я инстинктивно бросила взгляд на дверь.

"Даже не думай" появился ответ.

- А я и не думаю. - Нагло ответила я на том же языке (мне нравился русский). - Дверь-то закрыта снаружи. Да и куда я пойду в пижаме?

"Умница" это вызвало у меня раздражение.

Я вспомнила, что в ящике прятала телефон. Призрак исчезает, когда кто-то появляется. Значит, он этого не мог видеть, ведь я сделала это при Буке. Но я заметила за собой такую странную особенность: я часто могу случайно угадать ближайшее будущее. То есть, подумаю об этом или скажу, и так случится. Но на этот раз способность проявилась не вовремя.

Закричал из ящика Удо Диркшнайдер, и пошло:

Fast as a shark, he'll cut out of the dark

He's a killer; he'll rip out your heart...

Ну и дальше, конечно. Просто я очень плохо ориентируюсь в английской клавиатуре, поэтому не стала дописывать текст.

Меня, разумеется перекосило. Я кидаюсь к ящику, и тут на что-то натыкаюсь. Передо мной ничего нет, просто я во что-то уперлась ногами. Да и сзади ног, будто, что-то вязкое...

А, нет, это такое ощущение, будто что-то окутало мои ноги. Обвило их. И это что-то было приличной толщины. Я посмотрела на ноги, но не увидела там ничего. Как ни странно, я уже не испугалась. А чего мне уже бояться? Вот именно, что нечего, после того, что я только что увидела, мне уже ничего не казалось странным.

Это нечто начало поворачиваться, причиняя моим ногам боль. Судя по всему, это нужно было, чтобы заставить меня развернуться. Волей неволей, мое лицо все равно побледнело от страха: парень из ванной стоял за моей спиной (в отражении) и держал у моего горла нож с железной старомодной рукояткой. Тут я уже начала слышать голос:

- Возьми трубку, чтобы ничего не заподозрили. И ни единого лишнего слова.

Голос звучал угрожающе. Пальцы пораненной руки у него подергивались, уголок рта тоже, видимо, это было нестерпимо больно. Я с достойным видом кивнула и, дождавшись, когда парень в зеркале опустит нож, открыла ящик и, достав телефон, ответила на звонок. Как я и думала, звонил Бука.

- Здорово, фанат вискаса. - Слышались помимо его голоса веселые крики товарищей. Он с трудом говорил, язык заплетался, как у маленькой Молли, когда она читала немецкое стихотворение. - Как ты там поживаешь?

- Плохо. - Прохрипела я и покосилась на угрожающе поднимающийся нож. - Болею.

- Как жалко... мы думали тебя к себе, в кафе пригласить, с нами отмечать.

- С кем?

- С "артиллерией", конечно! Ик... ой...

- Угу, я слышу, что там кроме "артиллерии" еще и "градусы".

- Алкоголя у нас немного... - он почувствовал мое презрительное молчание. - Ладно, много. И, как ты поняла, я, вряд ли смогу принести тебе лекарства. Приходи в кафе "Горячая раковина", я дам тебе денег.

Я успела подумать о двух вещах. Во-первых, какое дебильное название. Какое название, такое и кафе. А, ну тогда понятно, почему их, пьяных до такой степени, оттуда не выгнали. Конечно, я бы не согласилась с ними оставаться, потому что домогательства пьяного Бади - сущий ад.

Ну, и, во-вторых: у Буки всегда много денег. Он дает их мне на личные нужды. А, когда он в таком состоянии, он сам дает в два раза больше денег. Хватило бы не только на лекарства, но и на что-то вкусное, а то я ужасно проголодалась. Ведь я столько думала, а энергию для раздумий я поглощаю из пищи. Пищи нет, значит, скоро я не смогу думать. Потому что, по идее, я не ела почти двенадцать часов, мне срочно нужна еда!

- Что ж, я согласна. Ладно, пока.

Я положила трубку. Я даже не представляла, как буду выбираться отсюда, потому что у Буки в любом состоянии память хорошая. Я положила телефон на тумбочку.

- Все, доволен? - раздраженно спросила я, обернувшись к зеркалу.

Неудивительно, что парня рядом со мной уже не было. Зато на шкафу красовалась надпись:

"Молодец".

Я фыркнула.

- Я тебе не маленькое дитя. Выпусти меня, если не хочешь, чтобы я расплавилась от температуры.

"Ты, действительно, расплавишься, если сейчас же не замолчишь"

Я прикусила язык. Мало ли, на что способен этот парень, если он лишь силой мысли (наверное) обездвижил меня. Да и нож в его руке меня тоже, мягко говоря, не расслабляет. А с моей наглостью мне, действительно, опасно с ним разговаривать. Я начала читать со шкафа появляющиеся инструкции.

"Ложись в постель, чтобы я был уверен, что ты не совершишь глупостей"

Обидно. Гитара, лежащая рядом на полу, так и манила меня, но мне пришлось с грустным видом подойти к кровати, лечь в нее и натянуть по уши одеяло. Инструкции на этом не кончались.

"Выключи телефон. И закрой глаза"

- Э, нет, приятель. - Покачала я головой. - Глаза я не закрою. Мало ли, что ты там задумал!..

"Мне от этого спокойнее"

Так, ему спокойнее. Исхода может быть два: либо он боится, что я увижу "соломинку", либо в прошлой моей жизни (он ведь оттуда меня знает, как он сказал) мои глаза что-то значили. Я не удивлюсь, если мои глаза делали меня каким-нибудь супер-героем. А вдруг я могла ими двигать предметы, или сквозь стены видеть, или... вещи, например, испепелять? Кто его знает!

Я вздохнула.

- А что ты от меня хочешь-то? Если ты хочешь убить меня красиво...

"Я бы не отказался и от такого удовольствия"

- Спасибо на добром слове. - Сконфуженно ответила я. - Так вот, у тебя этого не выйдет, моя внешность не портретная...

"Ошибка. Если я убью тебя, а потом сфотографирую или зарисую, то это уже будет натюрморт"

(Натюрморт: "натюр" - природа, "морт" - мертвая).

- Паршивец... - прошипела я. - Ты первый, кто, действительно, вывел меня из себя на этой неделе. Тогда я даже не стану пытаться оскорбить или нагрубить тебе. Самовыражение никто не отменял? - я закинула ногу на ногу и посмотрела на мой возвышающийся носок под одеялом. - Каким же идиотом нужно быть, чтобы прекрасно разговаривать, но упорно брать чужую помаду и пачкать зеркала!

Повисла какая-то грозная пауза. Когда начала медленно появляться запись, я заметила, как крошится и отпадает по кусочкам помада: собеседника это больно задело. Каждую букву он выводил долго, поэтому, сгорая от любопытства, я уже начала их читать.

"F"... "Fu"... с появлением третьей буквы я узнала в заготовках нецензурное английское слово, которым я пользуюсь повседневно, хоть на Трафальгарской площади, хоть в королевском дворце, когда меня что-то раздражает.

После этого появилось слово "you", потом после громкого смешка началось воспроизведение следующей строчки:

"Suffer, baby".

Вот ведь, пристрастие - называть меня "деткой, малышкой" и всеми подобными существительными. И он далеко не первый!..

Стоп. Что он сказал?!

Мое выражение лица с наглого сменилось напуганным. Я посмотрела в зеркало и тут же накрылась одеялом с головой: он стоял прямо перед моей кроватью. Я еле успела накрыться и вцепиться в столь полезный (однако!) предмет, как на мне оказалось что-то увесистое. И этим "чем-то" было чье-то тело, которое тут же начало попытки оторвать от меня одеяло. Ну, видимо, резать он меня не собирался, потому что через одеяло это можно было бы сделать меньше, чем за минуту.

В надежде на то, что услышат меня хотя бы соседи, я начала заливаться криками о помощи. А отбиваться от него было все сложнее и сложнее. Оттолкнув его через одеяло коленом, я сунула руку под подушку, куда всегда кладу то, что боюсь потерять. А именно: фонарик, игрушечный пистолет, с которым мне спокойнее, и моя заколка.

Схватив последнюю, я высунула из-под одеяла руку и замахнулась. Но он, к сожалению, перехватил ее и прижал к подушке. Я услышала его голос:

- Нет, дорогуша, на этот раз она тебе не поможет.

Он сказал "на этот раз"? Значит, это помогло мне прежде. Мы, судя по всему, действительно встречались раньше...

Я приподняла ногу, потому что он замер. В щель между одеялом и самой кроватью я увидела отражение. Действительно, он сидел на коленях посреди кровати, вплотную ко мне, спиной к зеркалу. Разумеется, было немыслимо неприятно и стыдно, что я в таком положении, а тут этот жуткий тип. И, что еще хуже, я прекрасно увидела, как он пытался вытащить заколку из моей руки. Главное, как он это делал: он держал ее двумя пальцами за край, как мокрую тряпочку. Такое впечатление, будто он ее боялся. Бред...

В раздумьях я прозевала заколку, как только она ударилась об пол где-то неподалеку, движение возобновилось. Я слышала его тяжелое и яростное дыхание, он нападал с новой силой. Было безумно страшно, руки и ноги тряслись и еле слушались меня. Я не переставала кричать своим шикарным голосом Удо с оттенками хрипа, как в Раммштайн. Ну, это добавляло правдивости в мой крик. Хотя, я думаю, такие крики просто так не раздаются. По крайней мере, в Праге. После того, как я увидела одного пьяного россиянина, я усомнилась в интеллигентности страны и в том, что нет крика мощнее, чем в "Accept".

Он резко снял с меня одеяло и отшвырнул его на левую половину кровати. Его я не видела, зато видела, что происходит в зеркале. Я видела там только его силуэт, потому что вокруг него было что-то вроде оболочки, ауры. Это что-то было густое и темное, бесформенное, с редкими лучами и щупальцами. И оно пульсировало, как сердце. Из того, как оно пульсировало, я осознала единственную вещь: мне точно конец.

Но в самый последний момент, когда я окончательно потеряла надежду, за дверью раздался женский голос:

- У вас там все в порядке?

Оболочка в отражении тут же исчезла. Поправив очки, я заметила, насколько напуганное лицо сейчас было у незнакомца, с опаской смотревшего на дверь. И ему назло громко закричала:

- Откройте дверь! Насилуют!..

Тот звучно вдохнул от ужаса воздух и зажал мне рот рукой. Но одного моего предыдущего крика было достаточно. Сначала щелкнул наружный замок, потом через пару секунд начал скрипеть и щелкать обычный замок.

Парень прорычал какое-то проклятие и исчез.

Я открываю глаза, хрипло и жадно глотая воздух.

И как раз вовремя: дверь распахнулась, и вбежала девушка с распущенными каштановыми волосами, погнутой шпилькой в одной руке и небольшим пакетом в другой. На ней было какое-то длинное платье и ветровка. Она осмотрела всю комнату и устремила взгляд на меня. А, точнее, на мою рубашку.

- Вроде, следы насилия есть. - Она начала обход по комнате, резко заглядывая во все места, где можно спрятаться. - А где же сам насильник?

Я села на кровати, подтянула штаны и застегнула наполовину расстегнутую кофту. Одно легкое движение, если бы я ее не застегнула, и, можно сказать, на теле не останется секретов. Девушка подбежала ко мне и села рядом на кровати, положив мне руку на плечо.

- Девочка, ты в порядке?

Я не понимаю, почему у меня не было шока в тот момент. И как это так получилось, что на меня напали во сне, а прибежала она в реальности. Причем, помады на зеркале и шкафу уже не было! Я просто была напугана, сердце билось, как у воробья. И было просто страшно и конфузно осознать, что это был только сон. Я медленно перевела на нее взгляд.

- Да... но мне двадцать лет...

- Ой, я прошу прощения... - она стыдливо отвела взгляд в сторону. - Я, честно, просто не зна...

- Кэти. - Я протянула ей руку. - Кэти Брайт.

Она сначала оторопела. Да, я знаю, обычный человек так не делает. Но я же не "обычный человек", я - это я.

- Джил Пэрис. - Она пожала руку и всмотрелась в мое лицо. - Эй... а мы, часом, не были знакомы?

Опять началось!..


## Глава 4.


Под присмотром новой знакомой я оделась, она вывела меня из отеля, потом я пошла одна. На улице было темно, но много людей, у которых я и спрашивала, как дойти до этой несчастной раковины. С температурой это было мучительно долго, дольше, чем если бы я была здорова, но я нашла это кафе.

Зайдя внутрь, было бы тяжело не заметить товарищей. Я, покачиваясь, двинулась к ним и остановилась возле Буки, который заметил меня не сразу.

- А, вот и ты... - он потянулся в карман. - Сей-час...

- Эй, Кэти, оставайся с нами! - Бади брутально протянул ко мне руки.

- Да, - подхватил Гога. - Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королем... - Он подпер рукой щеку и налил себе еще шампанского.

- Э-э-э, Бади... - возразил за меня Эдельвейс, подавшись на стуле вперед. - Не надо ее трогать. Испанский танцор покорил ее раньше тебя...

- Да, кстати... он номерок у тебя не взял? - с улыбкой до ушей спросил Бука, протягивая мне деньги.

- Тьфу! - Я выхватила деньги и презрительно их осмотрела. - Да идите вы...

Вильнув хвостиком из волос (на этот раз я заделала их в хвост), я развернулась и ушла, пересчитывая купюры.

* * *

- Так, что же еще купить? - вслух рассуждала я, держась за больную голову. - Лекарства есть. Я хочу фруктов, а чая я и в гостинце напьюсь.

Я не помню, как я дошла до рынка, но помню, что купила там яблоки и вишню (кто бы знал, откуда она там). Я очень люблю делать покупки, особенно, если покупаю какие-нибудь симпатичные или вкусные мелочи. Денег у меня хватило бы еще на несколько сувениров, но я решила оставить их себе, потом могут пригодиться.

И тут я поняла, что заблудилась. Я не заметила, как забрела на совсем незнакомую мне людную улицу. У меня увесистый мешок покупок, я себя чувствую просто отвратительно, и вдобавок ко всему я не знаю, куда идти.

Так, давайте подумаем. Я села на скамейку и, достав яблоко и плюнув на угрозу гастрита от немытых фруктов, принялась его уминать. У меня не очень хорошая память на незнакомой местности... а точнее... я - топографический кретин. Но у меня прекрасная память на ориентиры.

Я встала и, поднявшись на носочки, осмотрела местность. Так, по-моему, это мост, с которого мы упали с Бади. От него я добраться не смогу. А вон-то накренившееся здание... ах, да, мимо него я проходила перед тем, как свернуть на улицу с кафе. И, надо же, я помню, как я дошла от отеля до него!

Ладно, пойду по короткому пути, мне сильно плохо. Взвалив пакет на плечо, я дожевала яблоко и, покачиваясь, пошла по переулкам. Чем дальше я отходила от "старта", тем больше пустели и темнели переулки. Я остановилась на полу-пути, с сомнением посмотрев вперед. Уже совсем темно, ни единого фонаря. Я не вижу практически ничего. В смысле, я вижу очертания предметов, но ни цвета, ни мелочей и деталь.

И я прямо чувствую, что что-то случится, если я пойду назад. Послушаю свою интуицию хоть раз в жизни, а то вдруг она обидится. Да и не факт, что в Праге нет грабителей и убийц. Да я и оглянуться боюсь, ведь тут собралась какая-то вечеринка моих фобий. Иначе мне это не назвать.

Во-первых, я боюсь темноты. Во-вторых, я боюсь оставаться одна. В-третьих, я боюсь призраков и покойников. Сейчас их нет, но мало ли, ведь Прага - старый город. Я боюсь уличных воров и убийц. Что касается серийных убийц - до сих пор содрогаюсь при одном только упоминании этого словосочетания. А еще я боюсь наткнуться на яму или колодец. А что, я, когда была в России на выступлении, однажды ночью пошла с Букой, и мы упали в овраг, "красовавшийся" посреди ночной дороги. Громко кричали, даже охрипли. Нам повезло, что мимо проезжало несколько байкеров, они нас и спасли. А еще я перечитала Эдгара По - "Колодец и маятник".

Я вообще боялась, всего подряд, даже своей тени. Но сейчас я просто сжалась в маленький комок и быстро шла. Мне заносило в стороны, мне было плохо и тяжело, но я почему-то знала, что иду правильно.

И тут случилось то, чего я так боялась: за спиной я услышала шаги. Зачем оглядываться? А вдруг это вор или убийца? А вдруг... даже представить боюсь!..

Или вдруг это тот парень из номера? И он на меня покушается прямо сейчас?

Так, нет, это может быть не он. Но и это меня не успокаивает. Я не в состоянии сопротивляться, поэтому я просто ускорю шаг. Это своеобразная проверка, преследователь это или нет. И результат очень меня огорчил...

Преследователь тоже ускорил шаг. Почему-то мне так и показалось, что это преследователь, а не преследовательница. Да и по шагам можно было понять, что этот человек идет в ботинках с крепкими каблуками. И походка ритмичная, как у меня.

Взяться ему было неоткуда после того, как я остановилась. Значит, он преследовал меня до этого. Но почему я его не слышала? Возможно, потому что он старался шагать в такт со мной. А после того, как я остановилась, он не успел под меня подстроиться. И теперь решил напасть не по-шпионски, а "по-геройски".

Через несколько секунд такого шага я перешла на бег. И, представьте, он тоже! Раз он парень (или мужчина, просто мне так думать удобнее), он должен бежать быстрее меня. Это не я так распределилась, а мать природа, к вашему сведению!

Почему я подумала, что это парень? Это же очевидно. Потому что я знаю, что мне не убежать, и мне было бы менее обидно видеть, что я попалась молодому маньяку, а не бородатому дядьке. Я даже в самых страшных ситуациях умудрялась думать о мелочах. Как-то раз, когда мне угрожали ножом, я думала о том, насколько красиво выглядело в тот момент мое лицо. Бред, но это помогло мне не потерять голову.

Я, услышав, что преследователь совсем близко, выдохнула через плечо и, резко затормозив, развернулась влево и с правого плеча ударила кулаком. Целилась я на голову выше себя, потому что знала, что я не отличаюсь высоким ростом относительно мужчин. Я заготовила левый кулак на тот случай, если правый хук не попал бы. Но левая рука мне не пригодилась.

На преследователе был черный фрак нараспашку, черный жилет и белая рубашка с белым бантом-бабочкой. Еще на нем были брюки и блестящие знакомые мне ботинки. Попала я ему по левой щеке, от удара он развернулся на сто восемьдесят градусов и с глухим стоном рухнул на землю. Я зажала рот руками, догадываясь, кто передо мной, села рядом с ним на колени и повернула лицом вверх. Держась за ушибленную часть лица, он в мучениях стонал и жмурился.

- Риккардо!.. - окликнула я его.

Он чуть приоткрыл лицо и глаза. Шмыгнув кровоточащим носом, он из-под наполовину опущенных век взглянул на меня.

- Боевая вы девушка, Кэти. - Простонал он. - Я всего лишь хотел снова вас увидеть и взять ваш номер телефона и адрес. И случайно вас увидел там, на улице...

- Простите меня, ради всего святого. - Я неуверенно дотронулась до его ушибленной щеки.

- О-о-о!.. - он прижал мою руку к щеке. - У вас такие ледяные пальцы...

Я помогла ему подняться.

- Так, я просто не могу вас оставить после этого. Я просто должна вас спасти... - взяв его за руку, я ужа направилась дальше...

- Вы ведь даже себя спасти не можете, - он снова схватился за щеку и вытер кровь, упираясь. - Просто скажите ваш номер и откуда вы, и я пойду.

- Да бросьте, Риккардо. - Я усиленно тащила его в нужную сторону. - Я себе этого не прощу.

Он устало вздохнул и пошел со мной. От неожиданной перемены его направления я сначала еле удержала равновесие.

- Мне просто неудобно вас стеснять в столь позднее время... - с сомнением заговорил он, снова шмыгнув.

- У-у, есть кое-кто, кто стесняет куда сильнее, чем ночные преследователи... - пробормотала я так, чтобы он не слышал. Но у него, видимо, слух был чутким, как у волка.

- Например? - заинтересованно спросил он.

О, боже, придется отучаться от привычки размышлять вслух!

- Да это я так, о своем... - неуверенно ответила я.

Мы вскоре вышли к тому наклоненному зданию, дальше я уже помнила, куда идти, и потом мы быстро оказались в гостинице. Сначала мы немного посидели там, в прихожей, пока он прижимал выпрошенный мною лед к щеке. Потом мы выпили чаю и пошли наверх. У номера я, держа покупки одной рукой, принялась рыться в карманах, пошатываясь. Температура, видимо, только поднималась, пока я "прохлаждалась". Поэтому меня уже сильно шатало.

- Вы в порядке? - осторожно спросил он, устремив взгляд на пакет. - Может, вам помочь?

- Нет, Риккардо, вы мой гость... - сдавленно ответила я, нащупав ключ от номера. Только я его вытащила, у меня дрогнула рука, и он упал! Этот чертов ключ выпал из моих пальцев и спокойно лежал возле моей ноги. Медленно нагибаясь к нему, я сильно шмыгнула носом и с горечью осознала, что сейчас чихну. Ох, этот дурацкий насморк! Причем, последнее предложение я ненамеренно сказала вслух.

- Апчхи-у-у! - с этим подвыванием я упала и даже не почувствовала боли. Судя по тому, какое ругательство я произнесла, моя температура была уже очень высокой.

Он быстро присел ко мне и заглянул в лицо. Перед моими глазами плыло. Он приложил руку к моему лбу.

- Странно, руки у вас были холодные, а такая температура. - Риккардо подобрал ключ, открыл дверь и, подняв меня на руки (а я в этот момент обняла тот пакет, как плюшевого мишку), внес в номер.

Вид у меня, наверное, был ликующий, как у короля Артура. Потому что призрак не мог на меня напасть.

Уложив меня на кровать, он закрыл дверь, разулся, повесил фрак на крючок у входа и сел рядом, взволнованно смотря на меня.

- Для вас что-нибудь сделать?

Я вздохнула, с трудом сняв с себя обувь, упираясь пятками в подошвы и оставив рядом с кроватью.

- Вот вы у меня в гостях, это я вас ударила... по идее, это я должна для вас что-нибудь сделать.

- С такой-то температурой? - он осмотрелся. - Может, у вас есть лекарства?

- Здесь. - Я указала на пакет. - Жаропонижающее, от ангины, от насморка и, вообще, от гриппа. Лично я бы сейчас приняла жаропонижающее, потому что насморк меня не сильно мучает.

- Как скажете. - Он начал рыться в пакете, осматривая каждый предмет. Достав микстуру, он открыл коробочку, в которой помимо бутылька была пластмассовая ложечка, просмотрел инструкцию и кивнул. - Вам две ложки.

Я засмущалась и отвела взгляд.

- Будем надеяться, она вкусная. Я не люблю лекарства... ладно, давайте мне бутылек... - Я снова посмотрела на него и увидела, что он льет микстуру в ложку. Это заставило меня в конец растеряться, я даже дар речи потеряла.

- Прошу. - Он поднес ложку к моему рту.

У меня полный шок, я даже рот открыть не могу, а лежу и хлопаю глазами от удивления. Быстро сориентировавшись, я зажмурилась, и проглотила сначала первую, потом вторую ложку. И даже после этого я не открыла глаз, настолько меня это смутило. Мне говорили, что я краснею, если смущаюсь. Да, я знаю. И как это сейчас было некстати!

- Вы стесняетесь? - спросил он, поставив на тумбочку лекарство.

- Я? Не-ет...

Да, стесняюсь! Потому что, сеньор, вы мне безумно нравитесь. Нет, я проследила, этого вслух я не сказала. Поджав губы, я открыла глаза. Он неотрывно и как-то выжидающе смотрел на меня. Вот, господин, если бы вы только еще чуть-чуть голову вбок склонили...

У меня было такое чувство, что я уже встречалась с этим взглядом, но когда-то давным-давно, в те времена, которые я не могу вспомнить... может, это шанс?

- Риккардо, а мы точно нигде раньше не встречались? - спросила я, внимательно его изучая.

- Хм... минуточку... - Он протянул ко мне руку, указав на очки. - Можно?

- Да, пожалуйста.

Он снял с меня очки и, склонив голову вбок, всмотрелся в мое лицо. Вот! Он стал мне еще более знакомым, я уже не думала, а была уверена, что видела его.

- Да... пожалуй, вы правы... - он сощурился. - А вас точно зовут Кэти?

В точку. Меня не так зовут, это имя мне придумали. Но откуда он это узнал? Я во все глаза на него смотрела, и уже сама не знала, что со мной происходит. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого, я перевела взгляд на его руки...

- Риккардо... - Я набрала в грудь воздуха. - У вас... что-то с пальцами... почему вы их прячете?

Он, снова удивленно сощурившись, взглянул на меня и подал мне руку. Я, не видя дальше кончика носа, поднесла руку поближе к глазам и звучно вдохнула воздух от удивления: таких ногтей я никогда не видела. Они были не человеческие, настолько крепкие и, будто бы, наточенные, как у дикого зверя (мне бы такие, у меня же они постоянно ломаются, и приходится приклеивать накладные).

- Что с ними? - опять удивилась я.

Он снова сжал пальцы и убрал руку.

- Да так... с рождения... знаю, это...

- Просто фантастика! - я восторженно улыбнулась. - Это же мечта каждого гитариста! Только подумайте, такие ногти не ломаются, хоть сто лет играй!

Он польщено улыбнулся.

- Таких приятных слов мне еще никто не говорил, спасибо. - Он вернул мне очки, но я покачала головой.

- Положите их мне на тумбочку... - я протяжно зевнула. - Мне не хочется надевать их...

- А-а... может, уже поздно... я, наверное, пойду...

- Не-ет! - Я схватила его за рукав, хотя мои глаза уже слипались. - Я боюсь одна спать! Пожалуйста, Риккардо... - у меня несколько секунд язык не поворачивался сказать эти слова. - Останьтесь... со мной... ну, на ночь...

Он сначала начал стрелять глазами.

- То есть... вы серьезно? - он удивленно уставился на меня.

Меня одолел жуткий страх, ведь если я останусь ночью наедине с призраком, то утром Риккардо увидит меня на фото в газете, по кускам. Серьезнее некуда.

- Да, я серьезно! - заговорила я, не скрывая страха. - Мои товарищи не вернутся до утра, мне страшно!..

Он вздохнул и как-то ласково улыбнулся.

- Зачем мне аргументы. Ваше желание для меня - закон.

Какое же это было облегчение! Я сама не заметила, как расплылась в счастливой улыбке. Отпустив его рукав, я указала рукой на вторую половину двухместной кровати.

- ...Но я, увы, не смогу уснуть. - Предупредил он.

- Что так? - снова сонно спросила я.

- У меня линзы.

- Вам есть, куда положить их?

- Да.

- Так снимите их... - я снова зевнула. - Страшно представить, что вы всю ночь не уснете...

Он отвернулся и снял линзы перед тем злополучным зеркалом, потом убрал их в... как же они называются... ну, я их называю баночки (умный и образованный автор). И потом, выключив свет, двинулся ко мне.

Было темно, я была без очков, но я видела, как он старался отворачивать лицо от меня. Интересно, с чего бы это? Будто он не хотел либо смотреть в мою сторону, либо стеснялся, либо... боялся, что я увижу лишнее.

Он не стал ложиться под одеяло, а просто лег рядом, выдохнув с облегчением:

- Такой день... спокойной ночи, Кэти.

Я улыбнулась, зная, что это не сон, что он, действительно, здесь, со мной. Обняв кусочек одеяла, я тоже облегченно вздохнула.

- Спокойной ночи... Риккардо...


## Глава 5.


Какое странное место... вроде, не была здесь, но, будто бы, уже знаю эти стены...

Я ходила по этим коридорам, и все время слышала чье-то насвистывание тревожной мелодии. Что-то вроде "Evanescence - Haunted". Сначала я просто бродила по коридорам и заглядывала в разные комнаты. Потом я увидела такую же, как все остальные, дверь. Но почему-то она как-то выделялась в моих глазах на фоне остальных дверей.

Открыв ее, я увидела старую, но убранную и чистую спальню. У стены стояла двухместная кровать с несколькими перинами и атласным красным одеялом. В углу стоял рабочий стол, окно было задернуто красными тяжелыми шторами. Я дотронулась до выключателя, и загорелась старая огромная люстра.

Я, закрыв дверь за собой, дотронулась до нее (до двери). В моем разуме мелькнула эта же дверь, но на ней был кровавый отпечаток. Кто-то с израненным лицом прислонился туда, ударив по ней окровавленной рукой. Я дотронулась до головы, изображение пропало.

Я подошла к кровати и дотронулась до одеяла. В моей голове на момент мелькнула картина, будто кто-то прячется под этим одеялом с головой, трясясь от страха. Тут я заметила дверь в стене. Дотронувшись до ручки, я зашла.

Там тоже было окно, но не было кровати. Комната была намного меньше, люстра тоже была меньше. Я включила свет и осмотрелась. Комната была вся серая, вся в пыли, тут был бесцветный беспорядок. Мое внимание сразу привлекла цветная вещь. Этот манекен был накрыт полупрозрачной серой тканью, под ним было что-то бордовое.

Я подошла и, сжав эту ткань, сдернула с манекена. Моему взору предстало прекрасное платье с корсетом. Оно было бордовое с белыми кружевами, крепким корсетом. Белые кружева на плечах образовывали такой вырез, при котором лямки оказывались на плечах. Оно было, в принципе, на девушку лет четырнадцати-пятнадцати, но с четырнадцати лет я почему-то подросла только на полтора сантиметра. Обидно, но я не знаю, почему.

Я дотронулась до этого платья. Тут мне так стиснуло живот и ребра, будто на мне затягивали корсет, дыхание перехватило. Я упиралась рукой в пол, чтобы не упасть...

Я тряхнула головой и обнаружила, что стою все в той же грязной комнате, рядом со мной висит это платье. Снова накрыв его тряпкой, я вышла из этой комнаты и, побродив по коридорам, набрела на лестницу. Спустившись, я снова начала ходить в неизвестном направлении.

Я увидела впереди себя девичью фигуру, ростом не выше меня. Может, ниже на пару сантиметров. На ней была растянутая кофта и джинсы. Волосы были забраны светлой заколкой-крокодильчиком. Я сощурилась, склонив голову вбок, и дотронулась до своей заколки. Так и есть, это была прическа, как у меня, и заколка.

Девочка медленно развернулась и взглянула на меня моими глазами. Это мое лицо... это я! Вторая "я" замерла, как в фильме, поставленном на паузу, и исчезла. Я пошла дальше и увидела двойные раскрытые двери. Свернув туда, я увидела большую кухню.

Там было пусто, ни малейшего движения. Я огляделась по сторонам, на все плиты и столы. Я направилась к столу напротив двери и дотронулась до отделочной доски. В моей голове появилась кровавая картинка, как будто на этой доске режут свежее мясо, но не животное...

Я услышала звук, будто кого-то вывернуло. Обернувшись, я увидела вторую "меня", согнувшуюся у раковины. Зажимая рот рукавом, она с плачевным видом развернулась и снова исчезла. Я подошла к раковине и заглянула туда. Ничего нет. Покрутив ручку крана, я увидела, как раковина начала наполняться темной жидкостью, в которой плавали глистообразные существа. Закрыв кран, я с тошнотворным видом отвернулась. Неприятно.

Я заметила, что здесь открыты еще одни двойные двери. Пройдя через них, я оказалась в большом зале, предназначенном, как я догадалась, для балов. Вдалеке возле стены слева был длинный стол со стульями вокруг. На нем было пусто, но я отчетливо представляла на нем еду. И эта еда... состояла из частей человека. Я торопливо тряхнула головой.

Там была ступенька и возвышенность длиной метров пять. Там стояли какие-то шкафы, в углу рабочий стол с горами бумаг, чернильниц и перьев и старый украшенный серебром трон посреди этой платформы. К платформе вела красная ковровая дорожка, пол был выложен черно-красной квадратной плиткой.

Мне всего на пару секунд померещился бал в этом зале. Столько пышных и ярких одежд, все веселятся и танцуют. Когда я снова увидела пустой зал, я медленным шагом направилась по дорожке. Свист возобновился, на этот раз он был громче. Я все так же продвигалась в сторону трона.

Свист стал вдруг раздаваться за моей спиной. Я сначала просто обернулась, потом развернулась всем телом, но никого не увидела. Стоило мне это сделать, он прекратился. Тут до моего слуха начал доноситься шепот, какие-то шорохи и скрежетание. Это нагоняло на меня неприятное ощущение легкого страха. Я медленно обернулась и ахнула от ужаса.

В троне, закинув одну ногу на ручку и подперев кулаком щеку, развалился тот самый парень из номера. Кусая мизинец той руки, которой подпирал щеку, он с интересом смотрел на меня...

Толчок!

Ох, как мне знакомо это ощущение, этот толчок при просыпании! Но должна заметить, что чувствую я себя намного лучше. А стоило мне подумать, что Буке и остальным моим товарищам сейчас хуже, чем мне вчера, я почувствовала прилив здоровья и сил. Только мучил легкий страх после этого сна...

- Ах!.. - я открыла глаза и села в постели.

Почему я видела этого парня? Неужели, Риккардо ушел?!

Нет, он, на самом деле, давно проснулся, надел линзы и умылся. И сейчас он просто лежал рядом со мной, закинув руки за голову и смотря в потолок. Когда я так звучно проснулась, он тут же сел и взволнованно заглянул мне в лицо.

- Вы в порядке?

Я некоторое время просидела в раздумьях, не шевелясь. Только потом я перевела на него рассеянный взгляд.

- А, Риккардо... - я улыбнулась. - Я испугалась, что вы ушли...

- Я не мог. - Вздохнул он. - Вы так стонали во сне... - его лицо стало мрачным и задумчивым. - Прямо, как... - И он замер, размышляя о чем-то.

- Мне снился кошмар. - Немного виновато сказала я.

Он понимающе взглянул на меня.

- Мне тоже. Я не знаю, не видел кошмаров вот уже давно... потому и проснулся рано. Что же вам такое снилось, что вы даже подскакивали или вскрикивали?

Н-да, сплю я, как собака. Интересно, как это выглядело со стороны? Я задумалась и потянулась.

- Да так... дворец какой-то... и бал...

Я, взглянув на него, сначала испугалась: настолько пристально и подозрительно он на меня смотрел. И молчал, главное. Так страшно сразу стало...

- Н-не смотрите так на меня! - я закрылась от него руками. - Меня пугает ваш взгляд!..

- А что еще было в том вашем сне? - все с тем же подозрением спросил он.

- Ну... - тут настала моя очередь так на него смотреть. - Эй, а почему это вам так интересно? Откуда мне знать, что вы - не подозрительная личность?

- В том-то и дело, что ниоткуда. - Вздохнув, ответил он. Потом он посмотрел на наручные часы. - Бог мой, время десять! Я же сегодня в полдень улетаю! - Он снова взглянул на меня. - Синьоритта, дайте мне свой постоянный адрес.

Я продиктовала адрес, проследив, как он записал его в блокноте, который он достал из кармана. Улыбнувшись, он спрятал "драгоценность" назад.

- Обещаю, я буду вам писать.

- Угу, если рыжая леди не будет против... да и не только она... - пробормотала я, надеясь, что он не услышит. Но у него, как я уже говорила, очень чуткий слух.

Он как-то странно на меня посмотрел.

- Вы про Кайлин? - удивленно спросил он.

И тут щелкнул замок. Я одними только глазами проследила, как поворачивается ручка двери, и на пороге показывается вся наша сонная компания. Быстро они выспались! И быстро проснулись при виде гостя.

- О-о-о, ребята, мы пропустили что-то интересное! - загорелся азартом Бука.

- Ай-ай-ай, Кэти, - из-за его плеча высунулся Эдельвейс. - Далеко замахнулась!

- Э... - Риккардо как-то смущенно посмотрел на меня.

Я от стыда даже боялась на него взглянуть. Что делать, что делать, что делать...

- Ну, это же наши пацаны! - с укором воскликнула я, вскинув голову и стряхнув пряди с лица. - Что еще с этого детского сада взять?

- От детского сада слышу! - Обиделся Бади.

- А-а-а, ну, да. - С иронией я закивала. - В детском саду ликер не пьют.

- Каждый уважающий себя человек должен пить!

- Ну, да, Бади строит мир из бутылок. - Скептически фыркнула я. - Поздоровайся, хоть, с гостем, невежа!

Его опередил Бука. Похоже, его одного серьезно взволновали правила приличия.

- А, да, мы дико извиняемся. - Он направился к танцору. - Меня зовут Конан.

Риккардо поднялся и пожал ему руку.

- Риккардо, очень приятно. - Он дружелюбно улыбнулся.

- Вы уж простите за это... ну, то, что мы сказали... - он неловко опустил взгляд и почесал затылок. Я, кстати, заметила, что он, как и я, был ниже испанца. Только Бука был выше меня на полголовы, поэтому Риккардо был выше его только на голову.

- Да ладно, - танцор рассмеялся. - Бывает. Вы все из Лондона?

- Да. - Бука обернулся к группе. - Ребята, идите, познакомьтесь.

Мне почему-то показалось, что он, хоть и в мыслях, но прибавил: "Может, остаток жизни вы будете его часто видеть благодаря нашей солистке". За такое я бы треснула его подушкой, но мне и самой этого бы ужасно хотелось. Хотя я прекрасно знала, что дома меня ждет тот, кто любит меня и добился взаимного признания.

Риккардо, действительно, был рад знакомству, а наши парни сильно потом стыдились своих слов. Я решила проводить его до дверей из гостиницы. Там мы остановились, чтобы попрощаться.

- Скажите, Риккардо... - я мыслила в таком плане: "мы пока что больше не увидимся, поэтому можно сказать все". - Почему мы встретились?

- Если честно, - он засмеялся. - Я вас еще со сцены разглядел! Поэтому и остался вас ждать. А потом как-то почувствовал, что выйти надо. Вот мы и столкнулись.

Вот ведь зрение!

- А... - я смущенно опустила взгляд. - Приезжайте к нам, в Лондон. У нас красиво...

- Я обязательно приеду, - он взял в руки мою ладонь. - Может, не сразу, но обещаю.

- А вы не забудете?

- Как можно забыть такую прекрасную девушку?

Я подняла голову и посмотрела ему в лицо. Не пойму, чего я дожидаюсь? Я молчу, ничего не говорю. Мне интересно, что сейчас будет?

Он медленно нагнулся к моему лицу, я уже была практически не пике блаженства...

- Риккардо, сколько можно тебя ждать!

Я, ахнув, вздрогнула и посмотрела в сторону дверей, на источник женского голоса. А это все та же рыжая с вечера! У нее было немного возмущенное лицо, но каким оно стало при виде нас!.. Она, буквально, задыхалась от ярости.

- Что это такое?! Нам уже пора, а вы тут... с девушкой!

Она схватила его за рукав и утащила на улицу. Напоследок он улыбнулся мне...

* * *

Мы улетели тем же вечером.

С того дня я была сама не своя. Я жила, как зомби. Но я с жадностью и рвением выступала на концертах в надежде, что он увидит меня. Иногда меня нельзя было оторвать от телевизора, потому что там выступал испанский кружок танцев "Пуэрто-Рико". И там я его видела...

Перерывами между этими днями сумасшествия были холодные кошмарные ночи. Иногда там появлялся тот парень из номера, но я была все в том же замке.

Самыми моими любимыми днями были первые и последние пятницы месяцев: нам приносили почту. Я дрожащими руками перерывала все письма, выискивая заветные, потому что он мог написать мне сразу несколько писем. У него был интересный почерк, но почему-то там самой запоминающейся была расписная буква "Т".

Однажды я спросила его об этой букве. Он сказал, что это его любимая буква. Когда я спросила его о букве "Р", он лишь сказал, что это далеко не самая его любимая буква.

Я боялась спросить о Кайлин, потому что не хотела, чтобы он понял, что я чувствую. Но он говорил, что отправляет письма только по этим дням, потому что Кайлин в эти дни всегда уезжает матери в другой город.

Вспоминаю тот жуткий случай, когда его письма не пришли. Первая пятница, потом вторая, потом в следующем месяце...

Как же я убивалась! Мне было просто невозможно выживать без этих писем, я уже даже перестала бояться в кошмарах, постоянно о них думая.

Почему он не пишет? Что случилось там, в Испании?

Я сама не решалась писать, допуская такой вариант, что Кайлин может это все заметить, что он только из-за нее не может отправить письма.

И вот нам привезли письма. Но почему-то это было в понедельник. Ведь обычно по нашему заказу они приходят по четвергам.

Я сгребла все письма в охапку и, попивая чай из кружки, ушла в гостиную. Коридор в гостиную вел мимо кухни, где в это время сидели мои товарищи.

- Ты ничего не заметил, Бади? - Бука старался говорить так, чтобы я не слышала. Напрасно, я слышу все, даже сидя в гостиной, просто мне это не важно.

- Заметил... - задумчиво ответил тот. - Она живет, кажется, только ради этих писем. Когда они перестали приходить, она абсолютно свихнулась.

- Вместо того чтобы сидеть и обсуждать ее, лучше бы попробовали помочь! - сердитым шепотом сказал Максимус.

- Чем, например? Пешком пойти в Испанию? Даже не зная, по какому адресу? Даже если мы и спишем адрес со старого письма, это не поможет. - Возразил Бука. - Видите, что она сама не пишет? Значит, что-то не дает. Поживем - увидим...

Молодец, Бука, наблюдателен. Но мне сейчас немного не до этого. Я беру из стопки самое верхнее письмо и рассматриваю конверт. Надо же, как интересно... что это за письмо такое?

Конверт с ярко-оранжевыми полосками. Какой-то незнакомый мне адрес. В строчке получателей указаны имена состава нашей группы.

Я как-то автоматически среагировала на яркий цвет конверта и вскрыла его. И достала такое напечатанное письмо:

"Дорогие участники группы "Artillery",

Мы приглашаем вас на наш фестиваль талантливых людей. Специальный самолет прилетит за вами тринадцатого числа следующего месяца, письмо было срочное, поэтому его доставили, как только оно пришло в Лондон. Самолет будет ждать вас в *** аэропорту ровно в час дня. Вас отвезут в Калифорнию. В том аэропорту вас будут ждать наши люди. Потом вы пересядете еще в один самолет и уже долетите до нас.

Всего доброго, не опаздывайте"

Не подписались. Даже письмо написано не по английским правилам. Это что же за отправитель такой странный? Я рассмотрела конверт. Мировой клуб талантов "Дворец чудес"... странно, я об этом никогда не слышала. Видимо, новый.

Я порылась в письмах еще, и медленно подняла к глазам два конверта. Расписная буква "Т"... Риккардо!

Я тут же кинулась в свою комнату с этими письмами и тем, оранжевым. Усевшись на кровать, я вскрыла первое по дате.

Я очень долго смеялась, он в письме тоже. Он говорил, что на полтора месяца к ним приезжала мать Кайлин, соответственно, та сидела дома. А он работал и просто не мог отправить эти письма. А мать Кайлин не стала бы скрывать от дочери, что он переписывается со мной. Здесь было очень много самых разных извинений. Как будто я на него обижусь!

Я расплылась в счастливой улыбке и открыла следующее письмо.

"Дорогая Кэти,

Я должен рассказать вам, что произошло со мной за эти две недели. Все было, как обычно, я снова проверял почту в поисках ваших писем. Вдруг вы не потеряли надежду?

И что же я нашел! Я нашел яркое письмо, которое изображено на фото, что я вложил в этот конверт. И там сказали, что наш коллектив "Пуэрто-Рико" куда-то летит выступать. В какой-то клуб талантов. Поэтому, возможно, я некоторое время не смогу вам писать. Улетаю я тринадцатого числа следующего месяца, потом сажусь на еще один самолет и уже долетаю туда. Пишите, до меня еще дойдет ваше письмо.

Ваш Риккардо"

Я сначала тряхнула головой, чтобы все осмыслить. Потом я потянулась к конверту и, достав оттуда фото, чуть не уронила его: там был такой же конверт, как у меня.

На весь дом раздался радостный крик, письмо с ответом было отнесено на почту в тот же день.

* * *

Если честно, мне и самой неохота писать про те дни, когда мы готовились к этому полету, репетировали...

Перед отлетом мы встретились с Колином. Он сказал, что будет честно ждать меня, что очень любит, что я - самый дорогой человек в его жизни.

Я лучше сразу перейду к тому моменту, когда мы сели в самолет, чтобы долететь до того аэропорта. Вот представьте, самолет тоже был оранжевый!

Внутри все было, как в обычном самолете. Я некоторое время сидела, смотря в окно, потом уснула, слушая музыку в наушниках.

Прибытие нашего самолета. Все пассажиры (а их было кроме нашей группы немного) себе отсидели все конечности, еле передвигались по лестнице. И, конечно же, нашелся один человек, который по своему обыкновению нашел более оригинальный способ спуска. Угадайте с трех раз, кто это.

- Разбег, толчок, и два двенадцать, - я перепрыгнула через лестницу и головы пассажиров и приземлилась на корточки. - Теперь уже мой пройденный этап.

Пассажиры, разумеется, были в небольшом шоке и оглянулись, не решится ли еще кто-то прыгать через них. Я поднялась и горделиво выпятила грудь вперед.

- Привет, Калифорния! - я вдохнула воздух полной грудью. - Ох, и надоел же мне этот самолет!..

- Кэти!

Я обернулась на голос и, буквально, подпрыгнула от счастья.

- Риккардо! - бросившись к нему, я с прыжка обняла его, заставив пошатнуться. - Как я скучала!

- А я-то как скучал! - Он тоже меня обнял. - А по поводу самолетов абсолютно согласен. Я вообще их терпеть не могу. Пойдемте, прогуляемся, наш самолет полетит только через час.

Я отпустила его и оглянулась на товарищей, разминавших спины.

- Ребята, я ненадолго!

- А самолет? - удивился Конан.

- Он отлетит через час. Пожалуйста!

Он пригляделся и, видимо узнал Риккардо, так как кивнул в знак приветствия.

- Иди, ладно. Э, сеньор, посмотрите за ней, чтобы она снова не прыгнула с лестницы.

Мы вышли из аэропорта и начали гулять в окрестностях.

- Я, кстати, видел ваши уроки полета. - Усмехаясь, сказал он. - Для двадцатилетней девушки это выглядит... необычно...

- Но вам понравилось? - С гордостью спросила я.

- Еще бы! Я бы так не сделал по той простой причине, что пассажиры были бы не в восторге.

- Да какая мне разница до этих пассажиров! - Я вдохнула здешний воздух и потянулась. - Америка - страна Свободы, Риккардо. Так пусть она запомнит меня такой.

- Я знаю. Мне это говорили... - он снова о чем-то задумался. Что же на этот раз заставило его это сделать?

Я не понимаю, почему, но меня все время преследовало чувство, будто я его вот-вот потеряю.

Час пролетел быстро, мы вернулись и зашли в самолет. Я села у окна, Бука сначала думал сесть со мной (а сидения были тройные), но мужественно уступил свое место Риккардо.

- Нет, что вы, мне очень неудобно стеснять вас... - начал, было, тот.

- Да я на нее уже три года подряд смотрю, и еще насмотрюсь. - Конан махнул рукой. - Садитесь, Ромео.

На меня напал дикий хохот, я чуть не съехала с сидения, скрывая лицо ладонью. Я не знаю, но меня смешит, буквально, любая мелочь. В чувство же я прихожу достаточно долго, но бывают обстоятельства, быстро возвращающие меня к реальности.

- Риккардо! - послышался знакомый мне строгий голос. - Что ты тут делаешь? Ведь наши места в конце самолета!

Риккардо раздраженно зарычал. Это было впервые, я знала его уже достаточно хорошо, но он просто не мог зарычать. С ним еще на входе в самолет происходило сто-то странное, он так взволнованно озирался и всматривался в лица пассажиров. Но сейчас...

- Кайлин, ради бога, ты что, не можешь даже сесть без меня? - с разворотом ответил он.

Рыжая топнула ногой.

- Я отцу расскажу, что ты не подчиняешься и с другой девушкой! И он тебя прогонит!

- Какая разница? Я и без вашего коллектива хорошо танцую. - Он менялся на глазах.

Нет, он был скромным джентльменом, а сейчас в его голосе даже появился оттенок хладнокровья и издевки.

Кайлин запрыгала на месте, как будильник в мультфильмах.

- Тогда я сяду рядом!

Да она же капризнее, чем я! Ха-ха! Она пальцем указала на место рядом с ним. Риккардо безразлично пожал плечами с видом "Ну, посмотрим".

- Давай. - Вызывающе ответил он.

Я взглянула вправо, за сидение одними глазами, и на всю правую половину лица мой рот растянулся в улыбке, обнажив все коронки: облокотившись на спинку кресла, там с видом, полным высокомерия, стоял Бади и рассматривал ногти. А, я, наверное, забыла сказать, что на третьем сидении, справа от Буки должен был сидеть он. И он ни с кем не менялся местами. Он звучно кашлянул.

- Простите, мисс, - неохотно начал он. - Но это место мое.

- Какая мне разница? - рыжая была на нервах.

Бади, разговаривая таким тоном, убеждал моментально. Но это был первый раз, когда кто-то не обратил на эту интонацию внимания. Он обошел сидение и уставился прямо ей в глаза.

- Не понял, - уже с угрозой заговорил он. - Вы с кем спорите? Со мной?!

- Да, с вами! - дерзко ответила та.

Я удобнее устроилась на сидении, мне не хватало только попкорна. Зато Риккардо напряженно наблюдал за словесной дуэлью, как за теннисным матчем.

- Расслабьтесь, амиго, - успокоила я его, закинув ногу на ногу. - С Бади спорить опасно, он всегда в выигрыше.

- Да нет... - Он ненадолго на меня оглянулся и продолжил наблюдения. - Вы еще Кайлин не знаете. Лучше побеспокойтесь...

- Ха! Чего мне беспокоиться? Сама напала, сама пусть и спасается.

А девчонка крепко держалась. Но Бади крепче. И сейчас его довели до белого каления.

- Так, рыжая, - грубо заговорил он. - Свалила отсюда, пока я не разозлился!

- Дамам нужно уступать.

- Дамам? Где здесь дама-то? - он рассмеялся. - Ты, что ли?

Тут высунулся злобный пилот и через рупор крикнул:

- Так, оба сели рядом на последние места, и чтобы больше я вас не слышал!

Бади даже не произнес ни единого слова. Уходя, он подмигнул мне и жестом "все о'кей" показал, что не обижен.

Наверное, полет намечался веселый...


## Глава 6.


Я не притрагивалась к наушникам и книгам, мы все время беседовали с испанцем. С ним по-прежнему было весело и интересно, хотя что-то в нем переменилось при входе в самолет. Но с этими переменами он почему-то казался мне все более и более знакомым.

Он становился каким-то... более... диким, что ли? Не знаю, кажется, правильно так сказать. Иногда он просто с ужасом осматривал окружающих нас людей и впадал в задумчивость. Я же, буквально, спала.

Есть несколько способов прогнать мою сонливость. Основной и действенный - включить мою любимую ритмичную музыку.

Да, кстати, не советую брать в этом плане Раммштайн. Я могу проснуться, сесть, надеть наушники и включить его. Я буду ритмично двигаться и мотать головой в такт, но скоро вы заметите, что я сплю, продолжая эти движения. Да, я так уснула один раз. Хорошо, хоть, никто не видел. А то выглядело бы это странно.

В конце концов, я просто положила голову ему на плечо и задремала. Но долгий сон мне не светил...

- Кэти!.. Кэти, проснитесь же!

Меня кто-то тряс за плечи. Я со стоном приоткрыла глаза и увидела перед собой Риккардо, сидящего на корточках и держащего меня за плечи.

- Право, что же вы делаете, маньяк... - я зевнула. - Я же не выспалась...

И я снова почти уснула. Но у моего лица раздались щелчки и голос Буки:

- Подъем!

Я подскочила.

- А! Что? Уже приехали?

- Нет. - Мрачно ответил Риккардо. - Пилот говорит, что нам срочно нужно совершить аварийную посадку: мы попали в бурю.

Я выглянула в окно, и сон, как рукой сняло.

- О, боже...

Небо вокруг нас было черное-черное. А, скорее, это тучи были черными. А небо просто было темным. Сверкали белые толстые молнии, как не наточенные сабли. Я содрогнулась.

- Куда нас везут, раз мы еще не долетели?

- Да... - тут и Бука задумался, посмотрев на часы. - Мы летим уже семь часов. На таком самолете можно за это время несколько раз облететь планету. Да и пассажиры все взволновались...

Я огляделась. В самолете были зажжены лампы, все пассажиры либо сидели и мрачно смотрели в окно, либо не находили себе место и вели себя, как Риккардо в начале полета. Риккардо уже был сам не свой, он скреб ногтями рукоятки сидений и метал раздраженные зверские взгляды в разные стороны. Причем ,на рукоятках оставались глубокие полосы от его "когтей".

- Даже если и буря, мы уже должны были прилететь! - он ударил по спинке своего сидения кулаком, и тут оно отогнулось.

Я с открытым ртом на это уставилась: в самолете сидения так не отгибались. Риккардо прикрыл рот рукой и широко открытыми глазами взглянул на меня.

- Вы ничего не видели. - Успел он сказать.

И тут самолет сильно тряхнуло. Он рухнул рядом со мной на колени, держась за ручку сидения. Бука упал на третье сидение, которое Кайлин и Бади так и не поделили. Я оглянулась и заметила, что на сидениях сзади сидит наш состав группы. После тряски Бади подался вперед.

- Что происходит?! - воскликнул он. - Какого дьявола там пилот вытворяет?!

- Мы же в буре! - воскликнула я. - Это естественно!

- Да? А как ты объяснишь вот это? - он ткнул в окно рукой.

Я посмотрела туда и истошно закричала, вцепившись в Риккардо обеими руками: прямо на самолет летели огромные акульи челюсти. Они врезались в стену возле крыла, и нас снова тряхнуло. Тут и я поняла, что что-то не так.

- Так, все на своих местах! - воскликнула я. - Риккардо, идемте со мной, проверим.

Я держалась за него, и мы прошли к кабине пилота. Когда мы постучались (если это еще можно так назвать, я просто колотила дверь), ответа не последовало. Там было заперто изнутри. Постучались еще раз, ответа опять не было. Самолет снова тряхнуло и накренило в сторону, потом вперед. Нас снесло к стене, а потом в угол. Я почувствовала, как все внутренности начали подступать к горлу.

Мы снова вернулись к двери, хотя это стоило нам огромных трудов, и Риккардо, с силой ударив по ней локтем, просто выбил ее. Нас ждал неприятный сюрприз: окно было открыто, а кабина была пуста. И еще одна неприятная новость: мы падаем.

Но падали мы не стремительно, а, как бы, шли на посадку. Только шасси мы не выпускали, и приземляться было некуда. Из окна пилота бил сильный ветер, но кроме него сюда влетали клочки черных облаков. Я почувствовала в горле угарный газ уже, когда начала задыхаться и ухватилась за Риккардо, чтобы не упасть.

Он оттащил меня от кабины и усадил на ближайшее сидение.

- Вам плохо?

- Газ... в этих облаках какая-то отрава... быстро закройте окно пилота...

Он и сам закашлялся и закрыл нижнюю часть лица рукавом фрака.

- Да, пожалуй, вы правы. Но мы не успеем! Еще пара секунд, и самолет разобьется!

Мне было нечем дышать. Я потянулась к шарфу, висевшему на моей шее, чтобы закрыть рот и нос от попадания отравленного воздуха, но рука меня не слушалась. Что правая, которой я тянулась, что левая, лежавшая рядом. Риккардо приложил шарф к моей ладони, потом помог мне прислонить его к нижней половине лица.

Вдруг его лицо сделалось напряженно-удивленным, он смотрел на мою руку.

- Это кольцо... - он поднял взгляд на меня. - Откуда оно у вас?

- Я не... - я хотела сказать, что не знаю, но тут я увидела в окне кабины пилота какие-то огни. - ...Земля!

Он в ужасе оглянулся. Я теперь слышала громкий кашель и жуткие крики пассажиров. Риккардо развернулся ко мне, сначала поднял с сидения, потом взял на руки и бегом бросился в конец самолета. Это все произошло за долю секунды, я смотрела ему за плечо и видела, как там, в окне показалось что-то, похожее на бетонную стену, потом сильный толчок, тряска. И самолет начал мяться с того конца прямо на моих глазах! А я видела все это, как в замедленной съемке.

Потом я почувствовала еще один сильный толчок, я оглянулась и увидела, что конец самолета куда-то делся, вместо него была дыра. И вдруг Риккардо сильно швырнул меня туда. Ударившись обо что-то твердое, как камень, я охнула и, кажется, потеряла сознание, услышав сильный грохот.

* * *

Ой... ой, моя голова... как же сильно она болит... и тело побаливает... как холодно... я умерла?

Я поставила руку перед собой, потом вторую и села на колени. Медленно открыв глаза, я посмотрела перед собой и ошеломленно поморгала. Метров в сотне от меня лежал весь скомканный и дымящийся самолет. Судя по всему, он взорвался, когда я вылетела оттуда. Приглядевшись, я заметила, что его разорвало на переднюю и заднюю части. Хвостовой отдел обуглился и еще догорал, другая часть просто дымилась и была смята, как бумага.

Я огляделась. Высокий потолок, какой-то огромный бетонный зал. Он стал еще больше, потому что самолет пробил стену, носовая часть лежала, врезавшись в стену коридора, хвостовой отдел лежал совсем недалеко от меня. Странно, почему взорвался хвост, если мы врезались носом?

Я огляделась еще. Слева от меня был коридор из зала, там по левой и правой стороне шли открытые решетчатые двери. Они были ржавые и погнутые, но я поняла, что мы попали в здание немереных размеров. Неподалеку от меня были разбросаны столы и стулья, некоторые горели. Я посмотрела наверх и увидела то же самое небо. Мы пробили целых три этажа.

Вокруг меня стены и пол были бетонными.

Я осмотрелась еще раз и увидела в метре от себя свои очки. Я подползла к ним и, подняв, осмотрела. Как ни странно, они были целы. Только все в бетонной пыли. Я протерла их рукавом кофты и надела. И тут увидела недалеко от себя Риккардо.

Он был без сознания, похоже. И был придавлен бетонной глыбой. Лежал на животе, лицом в пол. Я бросилась к нему и начала сдвигать с него эту плиту. Скольких трудов мне это стоило, я сдвинула ее, наверное, за полчаса. Бедняга, ему, наверное, было очень тяжело!

Я перевернула его на спину и начала нащупывать пульс. Сколько я ни старалась, у меня это не получилось. Я так и не узнала, был пульс или нет, потому что пальцы моей правой руки ежегодно переносят какую-то болезнь именно с октября-ноября до марта или апреля, и пальцы этой руки шелушатся, сбрасывают кожу до самого мяса и трескаются. А на левой руке у меня помимо этой болезни еще и каменные мозоли, которые не дают моим пальцам чувствовать. Ладно, тогда проверяем, есть ли дыхание.

Но для этого мне нужно зеркальце, потому что грудная клетка не двигается. А зеркала-то у меня и...

О! Я сняла очки и, натерев их до блеска, подставила к губам испанца. Пригнувшись, как кошка, готовящаяся к прыжку, я вгляделась в стекло. Еле-еле заметное, похожее на туман, пятно то появлялось, то исчезало.

Я испустила вздох облегчения и начала легонько трясти его за плечи.

- Риккардо... Сеньор, очнитесь! Э-эй? Риккардо!

Я не знаю, сколько я его так трясла, но через некоторое время он застонал, напрягая то одни, то другие мышцы лица. Согнув пальцы руки, он протянул ее вперед и дотронулся до моего плеча.

- А-а-а... Кайэн, это ты?

- Да, это... стоп, Риккардо! Это Кэти! Подъем!

"Кайэн"? Он сказал "Кайэн"? Почему мне знакомо это имя? И почему я откликнулась на него на него... оно красивое...

- Ах, Кэти... - очевидно, возвращаясь в реальность, ответил он и приоткрыл глаза. - Да, пожалуй...

Я с криком отшатнулась от него, содрогаясь от страха. Он сел и как-то с неприятным мне удивлением поднял взгляд. Этот взгляд тогда напугал меня до смерти и не переставал мне казаться смертельным страхом...

- Что не так? - мрачно спросил он, потирая локоть. И его глаза снова сверкнули, как тогда, когда он их приоткрыл.

Я дрожащими пальцами прикрыла рот, с ужасом смотря на него.

- Ваши глаза... только что... - я сглотнула. - Отлили красным!

Он некоторое время пристально смотрел на меня и не шевелился. Потом его взгляд сделался каким-то хитрым. Он поднялся, я из страха последовала ему примеру.

- Да... вы правы... - Он скрестил руки на груди. - Мои глаза, действительно, отсвечивают красным даже независимо от моего желания. Поэтому я ношу черные линзы. Поэтому я не смотрел на вас в ту ночь, когда остался.

- Почему так? Кто вы?! - у меня началась паника.

- Я - человек. - Спокойно ответил он. - Но с нечеловеческой силой и такими глазами. Слух у меня лучше волчьего, зрение лучше орлиного. А ногти идут с этим в комплекте, это, как бы, когти. Они могут пилить даже бетон.

Я попятилась.

- Вы же таким не были! Вы так не смотрели, ваше лицо таким не было!..

- Не было. Пока я не встретил вас, Кэти.

- Меня?! А я-то тут причем!

Он задумчиво посмотрел в потолок... вернее, в то, что от него осталось.

- Я не знаю, но... от вас исходит какой-то запах... и этот запах сводит меня с ума.

Откуда же мне это знакомо...

- А, ну, конечно. - Я раздраженно всплеснула руками, фыркнув и сдув прядь волос с лица. - Запах! Может, вы слишком сильно ударились головой?

Он помолчал.

- Скажите, Кэти... - он, подняв голову, взглянул на меня, как бы, свысока. - А вы верите в параллельные миры и призраков?

Что за вздор! Хотя... интересно, что он задал именно этот вопрос. Это неспроста, такие вопросы на ровном месте не задают. Почему же он спросил? Лично я вижу основную причину в том, что он, все-таки, ударился...

- Пф! - Я повернулась и пошла в сторону самолета. - Вы - ненормальный. Лучше прекратите и помогите мне найти выживших.

Он пошел следом за мной, оглядываясь по сторонам.

- Скажите, Кэти. Вам эти стены о чем-нибудь говорят?

- О том, что мы врезались в здание.

- И не вызывают ассоциаций?

- Ради бога, прекратите! - воскликнула я, оглянувшись и продолжая ходьбу. - Вы меня пугаете!

- Пугаю? - кажется, ему не понравился мой ответ. - Тогда скажите, откуда у вас это кольцо. И я оставлю вас в покое.

Я молчала. Я осматривала части самолета. Зайдя в хвостовой отдел, я сморщилась и зажала нос рукавом: смрад от горящей плоти чуть не заставил меня вывернуться наизнанку. Я поспешила покинуть хвост и направилась к носовому отделу.

- Не знаю я! Не знаю! - я обошла его и, цокая от раздражения каблуками ботинок, пошла дальше. - Мало ли таких колец!

- Мало, сеньорита. Количество не превышает единицу. А заколка?

- О, Риккардо, хотите новость? Таких заколок по всему миру миллионы!

- Зато я знаю, откуда она у вас.

- Отлично, но оставьте свое мнение при себе, если не хотите рисковать.

Он остановился, усмехнувшись.

- Вы мне угрожаете?

- Да. Я опаснее, чем может показаться.

- Нет, вы не поняли. - Он сделал паузу и указал на себя. - Вы МНЕ угрожаете?

- А кому же еще? Вы благополучно выводите меня из себя намеками на то, чего я, в принципе, не могу знать. Что мне еще остается делать?

- А вы не пробовали...

- Тихо!

Я увидела вдали почти весь носовой отдел самолета (в смысле, пассажиров). Они сидели возле его останков полукругом и о чем-то говорили. Я поманила рукой Риккардо, и мы вскоре подбежали к ним. Конан, заметив нас издалека, поднялся и обнял меня.

- Ты цела! Я уже испугался, что это - конец!.. - Он осмотрел меня с ног до головы. - Ого! На тебе ни царапинки! И на Риккардо тоже!

Я осмотрела присутствующих. Да, в отличие от нас с танцором они были сильно потрепаны и изранены.

- Конан, скажите же ей! - Риккардо заметил его взгляд и поморгал. - Не обращайте внимания, у меня просто такие глаза.

- А-а... - тот растерянно заглянул ему в лицо и снова выпрямился. - Ну, продолжайте.

- Да. Скажите, откуда у нее...

Я перебила его. Возможно из-за того, что уже предвидела ближайшее будущее и пыталась его избежать. Я просто боялась, что ошибаюсь.

- Конан, нам нужна аптечка. Риккардо слишком сильно ударился головой. - Я мрачно оглянулась на него и отскочила: он сощурился. Во-первых, с его глазами это выглядело просто страшно. Во-вторых: он был мне еще больше знаком. Второго я боялась больше, потому что тогда придется признать то, что я неправа. А я просто не могу это делать, я не умею смиряться с ошибками.

- Не надо перебивать меня... - он снова сделал паузу, его взгляд стал уверенным. - Кайэн.

Я, завыв, схватилась за голову. Это имя каким-то болевым импульсом пробежало по моему телу. Зато я заметила резкие перемены среди окружающих. Большинство с шокированным видом поднялось, хотя я тут никого не знала.

- Кайэн? - Бука во все глаза на меня уставился. - Так все те шесть лет ты была рядом, а я тебя не узнал?!

- О-о-о! - Я, не переставая выть, вырвалась из толпы. - Вы! Вы все! С ума сошли! Я - не Кайэн! - я развернулась и указала пальцем на Риккардо. - А все это из-за вас! Пока вы не появились, этого не было. Это вы начали этот разговор!

- Но, неужели, ты не узнаешь, ни меня, - Бука кивком указал на испанца. - Ни, тем более, его?

- А я-то тебе доверяла! - я обратилась к остальным из нашей группы. - Ребята, скажите ему! И ему, и им всем! Я же не та, за кого они меня принимают!.. Я же Кэти, ваша солистка!

Те испуганно на меня смотрели. Что же происходит? Они что, сговорились?! И тут поднялась эта рыжая (ах, как жаль, что она не сидела в хвосте).

- Тебе все говорят! Даже Риккардо! - яростно воскликнула она. - Мало того, что ты отобрала его у меня, так тебе еще и хватает наглости выделываться перед всеми?

Я с видом "ладно, я пас" вскинула руки вверх, подняла с земли какой-то лом и, обойдя дыру в полу, начала с размаху долбить им по стене, оставляя глубокие вмятины.

Я не знаю, что там произошло за моей спиной, пока я, как я это называю, психовала, но я услышала голос Бади:

- Лучше ее сейчас не трогать. Она сейчас успокоится.

Я некоторое время так долбила по стене, пока не услышала за спиной шаги. Остановившись, я развернулась. Обойдя дыру, ко мне подошла Кайлин. Вид у нее был злобный. Я тогда еле удержалась, чтобы не заехать ломом ей в лоб.

- Кончай это дело. - Прошипела она. - Признай уже, что ты та самая... как ее... Кайэн, и все от тебя отвяжутся.

- Да я не Кайэн! - разозлилась я. - Да и вообще, какое тебе дело? Если надо, забирай Риккардо назад и не ревнуй уже!

Риккардо обиженно сверкнул глазами, очевидно, намереваясь что-то ответить, но ход событий удивил даже меня.

- Ах, ты, дрянь!..

Резкий удар в челюсть снизу и сильная боль в ней, мой громкий ломанный мат на всех языках. Лом вылетает из моей руки. Падая в дыру, я замечаю, как вытягивается ее лицо, и разжимается кулак.


## Глава 7.


Абсолютно верно, это продолжение повести "Nicht solche, wie aller". Если вы догадались сами, то sehr gut. Больше ничего не скажу.

Я упала на спину на бетонный пол этажа, что был под этим. Мне было итак больно...

- О, нет... нет-нет-нет! А-а-а!.. - я кубарем покатилась вниз куда-то по горке. Оказывается, здесь провалился пол и горкой вел еще на этаж ниже.

Пока я ругалась, я прикусила язык, поэтому пришлось обходиться только вскриками и злобным рычанием. Я не переломала себе кости по той простой причине, у меня они какие-то другие. Врачи долго покушались на меня, я пару раз еле избежала вскрытия, но мои кости не ломались ни разу.

Прокатившись по горке, я налетела на что-то и уткнулась в пол головой. Я прогнулась в пояснице, спиной я лежала на какой-то возвышенности в полметра, ноги раздвинулись рядом, макушка моя стояла на полу, я видела все вниз головой. Я, как бы, была в акробатическом "мостике". Очки слетели и лежали прямо перед моим носом. Животу стало холодно, видимо, водолазка задралась, а кофта нараспашку. Я повисла и дышу сквозь зубы, готовясь порвать всех, абсолютно всех на кусочки.

- Эй, Кайэн! - послышался ее крик далеко сверху. - Если ты жива, то знай: это случайно!

- Я. Не. Кайэн. - Прорычала я и скатилась с куска бетона, встав на четвереньки.

Подобрав свои очки, я надела их и отползла к стенке, усевшись и обхватив руками колени. Я стала ждать.

- Сеньорита Кэти! - послышался оттуда же крик Риккардо. - Отзовитесь!

Я молчала, даже затаила дыхание. Пусть подумает, что я мертва. Хочется посмотреть, что будет, если он подумает, что Кайлин убила меня. Из злости. Раз мне так плохо, так пусть хоть кому-то будет хуже. Она-то его любит.

А вот мое впечатление о нем сильно испортилось. Мне все больше и больше кажется, что я неправа. Но я не хочу это признавать. Не хочу к нему идти и показывать, что я жива. Пусть помучается, сам виноват. Если бы держал покрепче за шиворот эту рыжую бестию, то, возможно, я бы не упала сюда.

Здесь холодно и темно. Свет идет только из дыры, откуда я упала.

Я не хочу возвращаться. Я не хочу говорить. Не хочу их звать, но и быть одной тоже не хочется. Я не хочу шевелиться. Не хочу до себя дотрагиваться. Я не хочу греться, но мне холодно. Я бы хотела на ком-то отыграться, но не хочу рисковать. Не хочу из угла вылезать. Не хочу окоченеть.

Я сижу здесь уже несколько десятков минут, и просто осматриваюсь. Мне совсем нечего делать. Я случайно касаюсь своего лица. Я давно замерзла!

Мои волосы побелели от инея, который образовался из оседающей на них влаги в дыхании. А я все равно не хочу греться.

Я слышу детский смех. Он раздается от стен эхом. Я медленно оглядываюсь по сторонам, но никаких детей не вижу. Вероятно, это моя иллюзия от голода и холода. Я хочу есть. Но не хочу брать еду в рот. Не хочу ее пережевывать и заглатывать. Я хотела бы здесь сидеть вечно, если бы не дикий холод.

А смех звенел все громче и громче. Он звучал уже где-то в соседней комнате (или зале, кто его знает). Я слышала какой-то звон колокольчиков помимо этого смеха. Детей было трое или четверо, как я поняла. Они, кажется, играли в догонялки, но я не слышала их шагов. Тут они затихли и через пару секунд залились криками и плачем.

- Детишки... - послышался знакомый голос, тоже отдававшийся эхом. - Идите к доктору Бену... я всего лишь вас осмотрю...

Послышалось какое-то чавканье, как будто кто-то часто втыкал что-то острое в плоть. Каждый удар сопровождался хриплым вскриком несчастного существа. Убийца перешел к другому ребенку и прикончил его точно так же. Третий ребенок побежал по тому залу, четвертый выбежал из пролома в стене. Это была девочка лет пяти, с темными волосами, сплетенными в косичку. От нее исходило сияние. Она бросила на меня взгляд и унеслась дальше. Но из той комнаты послышался какой-то гром в унисон с ее вскриком. Потом я услышала звук падающего тела.

В этой тяжелой тишине раздался хриплый смех.

- Вас было четверо... - заговорил убийца. - Но осталась пятая... - Я услышала его шаги. И направлялся он, судя по всему, сюда. - Я считаю до пяти. Не могу до десяти. Раз...

И тут я поняла, что пятый ребенок - это я, хотя мне уже двадцать лет. И этот сумасшедший затеял со мной прятки. Я с детства до смерти боюсь этой игры, а теперь она еще и на выживание. Я вскакиваю, окоченелые конечности меня почти не слушаются. Я бегу к горке и начинаю взбираться по ней, хотя это очень тяжело.

- Два... о, да...

Я срываюсь, съезжаю на метр вниз, но доползаю-таки до верха и поднимаюсь, разгибая спину. Боги, как же это тяжело! А ведь я еще перед поездкой надела короткие сапоги на пятисантиметровом каблуке, хотя знала, что с трудом хожу в них. Подумать только! Одно маленькое решение вопроса "Что надеть?" может стать роковой ошибкой в жизни!

- Три...

Черт! Черт, черт, черт! Мне нельзя кричать, может, он меня пока не заметил. Надо срочно найти лестницу и забежать к самолету. Так, двери, двери, двери...

- Четыре...

Я несусь к открытой двери и выбегаю в коридор. Справа, вроде, лестница. Тут темно, я ни черта не вижу! Вижу, что слева поворот за угол. И тут прямо из-за него слышится страшная цифра:

- Пять. - Потом хриплый смех и медленные шаги. - Кто не спрятался... - до меня донесся звук, как будто кто-то вытащил нож или что-то вроде этого. - Я не виноват.

Я пулей кидаюсь направо, а шаги раздаются за моей спиной. Убийца даже не торопился меня догнать, но все время был близко. Я бегу по лестнице, обливаясь крупными каплями пота, и тяжело дышу. Как я ненавижу лестницы! Я забегаю на площадку, и тут я просто рефлекторно нагнулась в сторону. Поэтому острую боль я почувствовала только в правом плече. Схватившись за рану, я без оглядки бросилась дальше. Шаги медленные, но прямо за моей спиной!

Я схватилась здоровой рукой за выломанную стену и вбежала.

Все тут же стихло, на меня нахлынуло такое счастье, что я чуть не лишилась чувств. Шаги прекратились, странные жуткие шепоты и скрежеты - тоже. Все на том же месте сидели выжившие, только их число несколько увеличилось. Я хромая на обе ноги (вы представляете, как это выглядит?) шла к ним, впиваясь пальцами в кровоточащую рану сжимая губы и сопя от боли. Я держала голову наклоненной вперед, это меня, как бы сказать, так перекашивало.

Я сделала еще несколько шагов. Я так боялась до них не дойти и упасть! Упасть - все равно, что умереть. Упадешь - и ты один, здесь бьют и лежачих, и женщин, и, как я видела, детей. О, нет, нога подкашивается! Я падаю на одно колено, упираясь в пол окровавленной ладонью, но все боюсь, что этот сумасшедший убийца плетется позади, поэтому сквозь боль и какое-то неадекватное состояние поднимаюсь и шагаю дальше.

Я слышу, что кто-то бежит ко мне и громко выкрикивает имя... но оно не мое. Потому что я не Кайэн. Он налетает на меня и обнимает. Риккардо, вы неисправимы.

Я щурюсь. И тут понимаю, что Риккардо был одет не в черную водолазку и джинсы. Но мне правую часть лица закрыли именно его волосы, ни у кого больше нет таких красно-бордовых вьющихся прядей. Но тут слишком темно... и откуда здесь дверной проем?

Я высвободилась и отпрянула от него. Странно, лицо то же самое, волосы те же, только одежда другая, из-за которой он казался тощим, как из больницы. И дверного проема тут не было, и этой маленькой комнаты за его спиной тоже...

- Вспоминай... - каким-то гробовым голосом сказал он, сверля меня взглядом.

Я отворачиваюсь от него, чтобы побежать назад, но натыкаюсь на его отдаленную копию. Только этот некто был чуть выше, на нем была одежда в стиле средневековья. И красных прядей не было. Глаза тоже были темными, за его спиной была похожая камера, но освещенная. Я поняла, что это - парень из гостиницы, убийца детей внизу, как он назвал себя, "доктор Бен". Бен... Бенджамин, если по полному имени?

И он ухмылялся. Смотрел на меня свысока и ухмылялся. Я хотела отшагнуть от него, но спиной уперлась в стену, внезапно появившуюся на месте предыдущей комнаты. Он подался вперед и прижал меня к ней за плечи. Причем вдавил больное плечо так, что показалось, сейчас у меня искры из глаз полетят. Я сжала зубы и отвела взгляд в сторону, в другую стену.

Стало так холодно! И руки у него были такие холодные, что это чувствовалось даже через две кофты, которые на мне были. Я холод не люблю, я начала вырываться. Хотя плечу становилось от этого холода легче. Я попыталась ударить его ногой в колено, но он предусмотрительно сделал шаг в сторону, а потом носком ботинка ударил по моему каблуку. А стояла я при этом на одной ноге, этот чертов каблук подкосился, отдав неприятный импульс в итак некрепкое колено, и я в сопровождении диких болей упала на бок, спиной к стене.

Усевшись рядом со мной, он схватил меня за воротник и, оттащив от стены, уложил на спину, вжав в пол. Неприятно, мне тяжело дышать. А он, буквально, пожирает меня взглядом.

- Ты меня помнишь? - проговаривая каждое слово, спросил он.

- Нет! Прошу, не надо! - я начала отдирать его пальцы от воротника. Я уже с трудом говорю, во рту пересохло...

- Хм... - он склонил голову вбок и свободной рукой потянулся куда-то выше моей головы. Я увидела, что он взял оттуда что-то вроде печения с чем-то красным (оно напоминало изюм).

Что-то мне подсказывало, что он собирается меня этим "угостить". Нет! Незнакомую пищу я не ем! Я сжала зубы и губы, зажмурившись.

- Открой рот. - Скомандовал он.

Я замотала головой, всхлипнув от страха. На всякий случай я открыла глаза: мало ли, что он выкинет!

- Живо.

Я снова замотала головой. Его губы искривились в какой-то коварной ухмылке (интересно, он ухмылялся так часто оттого, что знал, что я этого так боюсь?). Он прижал меня уже локтем, я почувствовала на ране ледяное прикосновение. О, боги, нет!..

Я кричу сквозь сжатые губы, хотя это до смерти больно, когда кто-то заталкивает в свежую рану палец! Я даже пошевелиться боюсь от боли! По плечу и всей руке пошли судороги, принося новые приступы боли. Я все равно не повинуюсь, как Зоя Космодемьянская. Он ухмыляется еще шире, и тут я чувствую, как моя рана начинает рваться по краям. Может, он собрался засунуть туда всю кисть?!

Нет, до кисти дело не дойдет. Этой боли я уже не выдерживаю и заливаюсь нечеловеческим криком. Он быстро запихивает это... изделие (мало ли, а вдруг это печение было отравлено?) мне в рот и зажимает его рукой.

Я кое-как высвобождаю здоровую руку и хватаюсь за его кисть, освобождая рану от его пальцев. Крови-то сколько! Но меня больше волновало то, что я начала давиться этим печеньем. И мне не остается больше ничего, кроме как прожевать.

Еще можно сказать, что оно вкусное, но... что это за странный привкус? С оттенками железа, что ли...

- Как тебе мое фирменное печенье из человеческого сердца? - спросил он, начиная посмеиваться.

Я проглатываю эту дрянь с таким трудом, что слезы из глаз полились.

Толчок!

Я громко кричу. Открыв глаза, я вижу сильное плечо в белой рубашке, черном фраке и красную атласную ленту вместо галстука. Красные вьющиеся пряди спадают мне на левую половину лица. Вместе с криком я начинаю в голос рыдать, обнимая Риккардо здоровой рукой.

Мы там, куда я упала, он нашел меня. За его спиной стояли остальные. На моей руке иней.

- Риккардо! - Я несколько раз, захлебываясь слезами, повторила его имя, сжав пальцами рубашку. - Не оставляйте меня! Не оставляйте наедине с ним! Не надо!..

Он крепко держал меня обеими руками и чуть отстранился, взглянув мне в лицо.

- О ком вы говорите?

- Вы так похожи! - от боли и рыдания я с трудом говорила. - Вы с ним страшно похожи!.. Он здесь! Он бродит здесь и поджидает меня! Не оставляйте меня, молю!..

- Кто он?

Я всхлипнула, всматриваясь в эти глаза.

- Бенджамин!

Прежде, чем я заплакала ему в плечо, его лицо сделалось шокированным. Он обнял меня крепче и прислонился к моим волосам щекой. Рядом послышались шаги. Я уже их боялась и хотела спросить, сплю я или нет, но не хватило сил сказать это.

- Ну, что? - спросил Конан. Очевидно, это он подошел.

Риккардо погладил меня по спине.

- Она начала вспоминать.


## Глава 8.


Наступил вечер. Хоть небо недавно было темное, все в отравленных тучах, днем все равно было намного светлее. Мы сидели в носовой части самолета, умудрившись зажечь там свет. Было до смерти холодно, чемоданов моих здесь не было, я начинала снова замерзать.

А еще до смерти хотелось есть и пить. Я сидела на одном из угловых сидений, сжавшись в маленький комок, и тоскливо смотрела на остальных. На счастье мы нашли штору и завесили выход, поэтому то, что было вокруг, меня не пугало. Меня трясло от холода, я вжималась в кресло сильнее и сильнее.

Риккардо присел на кресло рядом и, закинув ногу на ногу, откинулся на его спинку. Он ничего не говорил, смотрел куда-то в потолок, хотя иногда бросал на меня косые взгляды. Мне стало очень неловко от этого, я посмотрела в пол. Я бросила взгляд в сторону кабины пилота, потом в сторону всех остальных. Вроде, никто не слушает.

- Риккардо... - окликнула я его и посмотрела в пол.

Ответа не последовало. Я снова подняла на него взгляд.

- Вы злитесь, да?

Опять молчание. Он даже не шелохнулся, а сидел, смотря в потолок и скрестив руки на груди. Значит, злится.

- Я... по поводу того, что я сказала перед тем, как упала. - Я очень хотела тогда, чтобы он, хоть, посмотрел на меня. Но он по-прежнему не двигался. - Я погорячилась. Я, когда не в настроении, я могу и не сдержаться. В общем, то была глупость...

- Глупость. Но вы же подумали так, верно?

- Ух... - Я закусила сразу несколько ногтей руки и отвернулась. Что же делать? Неужели, я так сильно его обидела? Я снова посмотрела на него. - Мало ли, что я подумала. Мне в голову приходят самые разные глупости. И не все они справедливы. Я знаю, это было грубо и некрасиво с моей стороны так просто распоряжаться вами. Честно, мне очень неловко. - Мне стало так горько, глаза зажгло, в горле появился тяжелый ком. Не хочу снова плакать! - Пожалуйста, простите меня.

Я всегда плачу, когда серьезно извиняюсь перед кем-то. Но я держусь изо всех сил. Мои извинения показались мне неубедительными.

- Я очень прошу, простите меня! - я в упор на него смотрела, но он по-прежнему смотрел в этот чертов потолок.

Я поняла, что простые извинения на него не действуют. Тогда я решила воспользоваться своим наилучшим приемом.

Я поднялась со своего сидения и встала перед ним, смотря прямо в лицо. Он огромными глазами смотрел на меня, но по-прежнему не говорил ни слова. Неужели, оскорбление было настолько грубым, что он до сих пор сердится?

- Сеньор! - Я нагнулась к нему. - Я ведь от вас не отстану.

- Вы настолько в этом уверены? - холодно спросил он.

- Я слов на ветер не бросаю!

- Посмотрим.

Я несколько секунд смотрела ему в глаза, нагибаясь все ниже. Он, сидя неподвижно, смотрел на меня. И тут все вокруг него резко исчезло просто темнота и пустота, он по-прежнему сидит, а я стою и в страхе смотрю ему в глаза. Я почему-то не могу даже пошевелиться, как будто меня заморозили. Я только стою и смотрю на него.

В глазах дело. Можно было догадаться, что глаза необычного цвета что-то еще скрывают. Например, гипноз такой силы. Он сказал "посмотрим", очевидно, он, действительно, "смотрит". А, это игра в "кто дольше продержится". Может, он решил посмотреть, сколько я продержу свое слово? Если так, то я его буду держать, хоть до следующего столетия.

Мой взгляд стал самоуверенным, я даже улыбнулась одним уголком губ, стараясь даже нагнуться еще ниже. Он некоторое время не двигался, потом, склонив голову вбок, удивленно хмыкнул.

- Хотите сказать, вам не страшно?

- Если вы так проверяете, насколько мои обещания правдивы, то я вам отвечу: ни чуточки.

Он всячески скрывал это, но улыбка сама начала просвечивать на его каменном выражении лица.

- Вам настолько важно извиниться передо мной?

- А не похоже?

Он улыбнулся. Все вернулось, снова кабина самолета, свет и пол под ногами. У меня даже закружилась голова.

- Похоже. - Он убрал руки за голову. - Да ладно, я и не злюсь уже давным-давно.

Я села снова на свое кресло и уставилась на испанца. Я долго молчала, обдумывая вопрос, который собиралась задать. От этой мысли мне стало страшновато, поэтому я невольно подвинулась к нему.

- Риккардо... а вы знаете того человека, о котором я вам говорила?

Он снова посмотрел на меня. Он, будто, изучал мое лицо.

- К сожалению, знаю. Но для вас было бы лучше мучиться вопросом "откуда его знаете вы".

- А вы сможете на него ответить? - спросила я, склонив голову вбок.

- Я знаю ответ. Но вы должны сами вспомнить его. Ведь когда-то вы его хорошо знали.

Я вздохнула и опустила голову.

- Почему вы так уверены, что я - та самая Кайэн?

- Потому что я слишком хорошо знал вас, чтобы забыть. Между нами была тесная связь.

- Какая?

Он, задумчиво посмеиваясь, посмотрел куда-то вдаль.

- Не мне вы должны задавать эти вопросы. И не сейчас. Дождемся утра, а там подумаем, что делать. Может, возьмете мой фрак? Мне кажется, что вам холодно.

Я на секунду задумалась. Он, как бы, предлагает мне уснуть. Нет... я боюсь... не хочу...

Я замотала головой.

- Ни. За. Что.

Он снял фрак и улыбнулся.

- Если вы боитесь, то я могу побыть с вами до утра.

- Вы что, серьезно?

- Да. Кто сказал, что мне самому не надо спать? Посплю рядом.

- Ох, спасибо вам большое! - я крепко обняла его и уселась поудобнее. Прислонившись к нему боком, я положила голову ему на плечо и подобрала под себя ноги, накинув на плечи фрак. Так, действительно, было теплее.

Я закрыла глаза, радуясь тому, что помирилась с ним, что я сплю не одна в темном и холодном углу, а с ним рядом. Второй раз засыпаю на этом плече, должна признать, это очень удобно.

- Ах, да, Риккардо...

- Что?

- А вам не кажется, что мы выглядим странно?

Он усмехнулся.

- Насколько я знаю, бешеному солисту не привыкать. Да и танцору тоже.

- А... просто... там, у меня дома... ну...

- Ваша... половинка? - на последнем слове он запнулся.

Я поджала губы.

- А... вас дома ждет половинка?

- Вообще-то, это Кайлин.

- А... - мне стало не по себе. Неужели, можно встречаться с таким крокодилом?

Пока я пыталась не думать о крокодилах с рыжей головой, я случайно уснула.

* * *

- Уи-и... моя спина... шейка моя... как больно-то... - проскрипела я, приподнявшись и открыв глаза. Я что, опять упала с кровати... - О, боги!

Так, как же я спала? Я спала сидя (и это еще не все). Это не сон, я, действительно, здесь. У меня на коленях головой спит Риккардо, сложив руки, как подушку. Я, вытянувшись, как резина, точно так же спала, положив руки и голову ему на спину.

- Это что такое... - я внимательно осмотрела его.

Он, судя по всему, проснулся, поскреб за ухом и, уткнувшись мне в ноги головой (стало ужасно неудобно и стыдно), потянулся. Я звучно кашлянула, хотелось, чтобы он скорее поднялся, потому что сейчас, когда он уже перевернулся на спину, он лежал не совсем так, как это еще допускалось бы.

- Сеньор, я, конечно, понимаю... - начала я выговариваться, посматривая на сонные открывающиеся глаза. - Вы провели со мной ночь. Но не изволите ли вы убрать оттуда голову?

- А-а что? - Он повернул голову чуть в сторону, уткнувшись щекой мне в живот. - Как тепло... - он протяжно зевнул. - Еще же такая рань, я еще немного посплю...

И он начал зарываться лицом в мою водолазку. Нет, это переходит всякие границы!

- Как можно!.. - с возмущенным лицом я отодвинулась и вскочила. - Вы же джентльмен!

- Там было так тепло... - сладко сказал он, потягиваясь и закидывая ногу на спинку кресла. Тут же его с головой накрыл его фрак. Я с цоканьем каблуков утопала прочь.

- Хам.

Я вышла из самолета. Снаружи было светло, небо было голубое с редкими облаками. Я была искренне поражена. Возле самолета сидела Кайлин. Она сидела на коленях ко мне спиной и была чем-то занята. Я почувствовала запах гари и заглянула ей через плечо.

У меня потекли слюни. На костре из обломков какого-то ящика кипел котелок с водой, и стояло две коробочки лапши быстрого приготовления. Мне уже было без разницы, с каким вкусом. Главное - это еда! Но, очевидно, ее нашла Кайлин. И я догадываюсь, для кого она.

Кайлин оглянулась. Вид у нее был какой-то грустный. Я стояла, как столб, и смотрела. Она рукой указала возле себя.

- Присаживайтесь, Кэти.

Я послушно села. Она немного помолчала, смотря на огонь, и заговорила:

- Простите меня, пожалуйста. Я странно вела себя вчера. Нет, отвратительно. И ударила я вас по глупости.

- Да ладно. - Я усмехнулась. - Я и сама-то... не лучше...

Она вздохнула.

- Мы ведь сейчас все в одних условиях. Если мы будем грызться с вами просто потому, что не нравимся друг другу, то вряд ли мы вернемся. - Она обхватила руками колени. - Мы потеряли весь наш коллектив. Дома меня ждут отец и мать, и даже не представляют, что все так случилось...

Я последовала ее примеру и села так же.

- Да... а у меня в стране фанаты ждут. Ждут концерта и даже не подозревают, что их звезда сидит здесь, в смертельной опасности.

Она поджала губы. Мы некоторое время молчали. Потом она взглянула на меня.

- Вы голодны?

- Я? Нет, что вы...

- Как нет. Я же слышу, как ваш живот бурлит. Я и думала... ну... может, я лапшой вину заглажу...

Я вдруг рассмеялась. После стольких переживаний, матов и ругани подряд я залилась хохотом от души, от которого мне стало так приятно и легко. Она смотрела на меня удивленно.

- Ах, лапшой... - я поправила волосы. - Спасибо вам большое. Путь к моему сердцу, как ни странно, лежит и через желудок. Но я думаю, нам надо будет найти еще еды.

- Давайте потом. Вода вскипела. - Она залила лапшу из котелка, достала еще два пластиковых стакана и коробку с чайными пакетиками. Закинув их в стаканы, она залила их водой. - Завтрак скоро будет готов.

Я улыбнулась и села по-свойски, в полу-лотос.

- А где вы нашли еду?

- Вы знаете, куда скидывают в самолете багаж?

- Ну, да... но ведь хвостовой отдел взорвался...

- Но часть чемоданов осталась целой. Я открыла несколько чемоданов, которые лежали близко к выходу, в одном из них была еда. Очевидно, кто-то боялся, что проголодается в полете.

Меня потянуло на смех: Гога, когда собирал вещи, сказал, что нас могут не покормить и положил несколько коробок лапши и чая. Очевидно, его чемодан был среди несгоревших счастливчиков.

- Может, еще кто-нибудь брал еду? Вы не смотрели?

- Нет, я не заходила далеко. Там темно. А после того, как вы сказали, что кто-то бродит здесь, я испугалась заходить туда.

Я рассмеялась.

- Что ж, разумно. Представьте себе, что я по жизни боюсь темноты.

- Каково же вам тогда приходится...

- Ха-ха, да, тяжелее, чем вы думаете.

- Да, а, может... - она вдруг замолчала. Казалось, она во что-то вслушивается. - Тихо... вы слышите это?

Я прислушалась. Сначала я ничего не слышала, потом среди этой тишины я начала различать какие-то звуки. Я прислушалась еще.

- Кто-то зовет на помощь... - мне стало страшновато. И, видимо, не мне одной.

- Может, не надо? - догадалась о моих намерениях Кайлин, съежившись.

- Надо. Пойдемте, узнаем.

Мы поднялись. Я огляделась и поняла, что звали оттуда, откуда я вбежала сюда во сне.

Да знаю я, что вы сейчас думаете. "Вот молодцы! Встали и пошли, одни! Гениальный план, прекраснейшая стратегия!". А сами-то! Либо тут же пошли бы на помощь, либо сделали вид, что не слышите, как кому-то плохо, "моя же шкура в порядке".

Я шла осторожно, чтобы, если что, не слышал тот убийца детей. И, кажется, не я одна о нем подумала, когда мы вышли в коридор.

- Кэти, а кого вы видели там, во сне? - с какой-то опаской спросила она, когда мы спускались по лестнице.

- Если бы я сама знала. Нет, в смысле, я его где-то видела, он внешностью немного похож на Риккардо.

- А-а, как прискорбно! Так мой Риккардо внешностью похож на него? Боги.

- Они абсолютно разные. Потому что этот тип морально боль... Ва-а!

Я поскользнулась на ступеньке и, свалившись на нее, проехалась до самого низа.

- Уи-и... - я схватилась за поясницу, которая все это время была оголенной из-за задравшейся кофты, и перевернулась на бок. - Oh, weh...

- Вы в порядке? - Кайлин в темноте споткнулась об меня и упала рядом, завыв в унисон.

- Риторический вопрос... коль с лица сползает нос... - я встала на четвереньки и ухнула. - Я что-то сломала...

- Моя челюсть... - она, очевидно, тоже поднялась. Говорила она ломано. - Я расшибла ее!

- Ох, простите.

- Да нет, это вы простите. Я об вас споткнулась.

- А я на дороге разлеглась. - Я встала. Признаюсь, со стертой и болящей поясницей я чувствовала себя, как студень, потому что не могла держать теперь спину. Причем, согнуло меня назад. Не знаю, как это возможно. - О-о-о... если вы поднялись, то можете помочь мне разогнуться?

- Да, конечно. - Она на ощупь нашла меня и, нащупав сгиб, вскрикнула. - О, боже! Вы, что, не человек?!

- Человек. А что?

- А то, что даже акробаты так в спине не прогибаются! Это сразу насмерть! Ведь это невозможно!..

- Экземпляр вашей невозможности стоит перед вами. Разогните меня-я-я! Мне же больно!

- Ладно-ладно!.. - Она обошла меня, встав сзади на колени, и, обхватив за живот одной рукой, а другой упершись мне в плечо, резко притянула к себе первую. В моей спине что-то звучно хрустнуло. От такого толчка я пробежалась на пару метров вперед.

- А-а! Вы что, с ума сошли... больно же!

- А вы все еще живы?! - со страхом и удивлением спросила она.

- А не похоже? Лучше пойдемте дальше, пока мы не убились тут.

Мы шли на ощупь, потому что тут было абсолютно темно, я даже не видела разницы - с открытыми я глазами или с закрытыми. Крик о помощи становился все громче и громче. Мы спустились еще на два этажа вниз. И тут мы увидели где-то метрах в пяти слева дверной проем. Увидели, потому что оттуда шел сиреневый свет. И крик тоже шел оттуда. Мы переглянулись и медленно направились туда.

Я ожидала увидеть какой-то подвох, поэтому из вежливости заглянула первая. Я увидела зал приличного размера. После него шел коридор с дверями по правой и левой стороне. Тут никого не было, свет горел. Очевидно, за одной из этих решетчатых дверей и сидел несчастный.

Этот зал был вполне целым. Только штукатурка обсыпалась со стен. Тут стояло несколько столов со стульями, на стенах висели пыльные и старые картины, на которых можно было рассмотреть странные непонятные очертания. Например, огромный черный квадрат...

Я прошлась дальше, Кайлин следовала за мной. Мы дошли до третьей камеры, но пока не заглянули туда. Крики раздавались оттуда. Кайлин почему-то отпрянула от камеры.

- В чем дело? - спросила я, обернувшись на нее.

- Не знаю... я боюсь... - судя по голосу, она не просто боялась, у нее была паника. Дрожащей рукой она дотронулась до губ.

Я посчитала, что все равно надо помочь человеку. Может, он провалился при крушении самолета и забрел сюда. Я заглянула в камеру.

- Эй... - я сделала шаг в его сторону.

В углу ко мне спиной сидел парень чуть выше меня. Он был весь бледный, рыжий, волосы вились. На нем была черно-серая полосатая кофта и темные джинсы. На спине была глубокая, хоть и небольшая рана. Он сидел, обхватив руками колени. Еще когда я стояла возле камеры, он перестал кричать, а просто стонал.

- Вы... в порядке? - я сделала еще один шаг в его сторону.

Я остановилась и вслушалась в стоны. И не зря. Сначала они просто были странными, потом они стали все больше и больше напоминать смех. Я еще пробовала убедить себя в том, что он потерял рассудок из-за произошедшего крушения или от удара, но эта мысль слабо уживалась в моей голове. Он оперся на руку и начал подниматься.

Я ахнула и попятилась, но наткнулась на кого-то спиной. Резко развернувшись и думая, что это Кайлин, я никого не увидела перед собой. Оглянувшись на парня, я его не обнаружила. Все стихло. Я тряхнула головой и нахмурилась. Ну? И что это было? С ума по одиночке сходят, поэтому мы с Кайлин не свихнулись.

- Так, уходим отсюда. - Я вышла из камеры и онемела от представившейся моим глазам картины: этот парень прижимал Кайлин к стене за горло и, ухмыляясь, смотрел на меня.

О, господи! Да что еще-то от меня надо?!

- А ну, убери от нее руки! - воскликнула я и хотела его толкнуть, но тот опередил меня и отпихнул меня за плечо.

- Не мешай семейной встрече.

- Семейной? - я тряхнула головой и устремила взгляд на Кайлин. - О чем это он?

- Это... - она звучно вдохнула воздух и горько зажмурилась. - Это мой брат.


## Глава 9.


Брат? Нет, не может быть! Я понимаю, они чем-то похожи: оба бледные, рыжие, смотрят, буквально, насквозь. Но ведь этот парень мертв, потому что живые так не перемещаются.

- Постой... - я автоматически перешла на "ты". - Но в самолете же... его же не...

- Я здешний призрак, идиотка. - Грубо ответил он. - Только не говори, что не узнаешь меня.

Я раздраженно зарычала.

- Вы все сговорились, да? Да я никого не узнаю! Ни-ко-го! Потому что я никого не знаю!

- Да ну? А вот мой Господин тебя узнал.

- Очевидно, еще один сумасшедший. - Пробормотала я.

- Ну, скажи это ему. - Он посмотрел мне за спину.

Но сделал он это тогда, когда кто-то сзади схватил мои руки за локти и чем-то перевязал. Это сопровождалось дикими болями в раненном плече и моим ругательством. Я оглянулась и увидела Бенджамина, парня из кошмара. Что ж, когда я, действительно, боюсь, то я начинаю грубить. А боюсь я по-настоящему, потому что я уже знаю, что это не сон.

- А, паршивец, это ты... - я скорчила гримасу, хотя смотрела я на него снизу, ведь он был выше меня. - Тот, кто пишет помадами на зеркалах, ха-ха!

- Ай-ай-ай, грубить нехорошо. - Он, не торопясь, прижал меня к стене со спокойным видом и развернул лицом к себе. - Кайэн.

- Ещ-ще один! - я рванула в сторону, но он дернул меня за воротник и вернул на место. - А, как жалко. Вот скажи, что тебе от меня надо?

- Тебя мне надо.

Я не ожидала этого ответа, поэтому на секунду замолчала.

- Надо? А я, вот, не дамся.

- А тебя кто-то спрашивает? - он усмехнулся. - Прежде, чем грубить, могла бы задуматься о том, как потом спастись от меня. На этот раз твой "Риккардо" (он, скривив губы, пропел это имя) тебе не поможет.

Кстати, да. Моя уверенность куда-то улетучилась. Что я буду делать? Это он точно подметил.

Я попыталась нанести удар ногой, но он спокойно отшагнул, потом совершил пару простых движений, мастерски повалив меня на пол, и отряхнул руки. Я упала на правое плечо, это было до смерти больно.

- Что э-то? - я выжала эту фразу из себя по слогам.

- Бросок через бедро из самбо, стыдно не знать. - С каким-то укором ответил он.

Больно, я не могу подняться и даже шевельнуться. Ну, да, стыдно не знать. Только этот стыд, почему-то, не мучил меня на протяжении спокойных шести лет. Я возвращаюсь в реальность, а он уже перевернул меня на спину и со скучающим видом прижал за живот к полу. Живот итак болит от голода, а тут еще и эта твердая ледяная рука...

- Сумасшедший, мне же больно!..

- Наверное, проголодалась? - ехидно спросил он. - Может... еще печенья?

- Нет, спасибо! - Я начала ползти назад, но вскоре поняла, что это - бесполезное занятие.

Он локтем оперся на мой живот. От острого локтя, разумеется, мне не полегчало.

- Да ладно, успокойся. Я не за тем сюда пришел, чтобы снова пытаться сделать тебя только своей собственностью. - Он рассмотрел ногти свободной руки. - Мне всего лишь нужен один шприц твоей крови и пара тел твоих друзей, чтобы кое-кого, в том числе и себя, оживить.

- Еще чего! Иди к чертям!

- А я, разве, спрашиваю разрешения? - Он достал из кармана шприц и, сняв зубами крышку, откинул ее. - Я хотел взять кровь из вены на руке, но ты сама вынудила меня на более опасный и болезненный способ: я возьму ее из шеи.

- Молю, не надо! - Кайлин схватилась за руку брата и начала вырываться. - Не трогайте ее!

- Нет, ненормальный! - на меня нашел дикий ужас: у меня боязнь шприцов. Стоит мне увидеть эту штуку, сразу с ума от страха схожу, кричать начинаю, как ребенок, дрожать. - Убери, убери! Возьми из руки!

Я начала попытки высвободить руки, но безуспешно. Он с издевательским видом медленно подносил эту штуку к моей шее.

- Не дергайся. А то я могу попасть не туда и убить тебя. Мне это тоже на руку, но мне же нужна твоя живая кровь.

- Не надо... не надо! - на мои глаза навернулись слезы.

Прижав меня к полу коленом, он освободившейся рукой запрокинул мою голову.

- Держи ее так и не шевелись. А иначе будет больнее.

Больнее? А это как?!

Я чувствую этот укол. Игла проколола мне шею и, как мне показалось, на сантиметр вошла вглубь. А уколов со шприцами я боюсь по той причине, что это до смерти больно для моей чувствительной кожи!

Я начинаю плакать, но, как-то без чувств. У меня какое-то состояние, как после наркотика, только не смешно. И я плачу. Я вижу все вверх тормашками, потому что мою голову запрокинули, я вижу двери...

И вдруг вбегает ОН!

- Риккардо-о... - протянула я, боясь даже сотрясаться от плача.

Ох, как же он переменился в тот момент (я о Риккардо). Всего на долю секунды он ужаснулся, потом в его лице появилось столько ненависти и агрессии, он даже сжал то место в дверном проеме, где он держался, так, что оттуда посыпались куски стены. Смотрел он поверх меня, на Бенджамина.

- Ты... - прорычал он.

- А-а, мой дорогой племянничек. - Сладко ответил тот.

Опять родня. Да что же это такое! Но мне было тяжело думать в таком состоянии. Что же это со мной?

- Отпусти ее.

- Ишь, чего захотел. - Он усмехнулся. - Нет уж, мне нужна ее кровь. А если ты еще шевельнешься, - он сказал это, когда Риккардо уже собирался кинуться к нам. - То я ее убью. Крови мне уже предостаточно.

- Так отпусти... - прошипела я, потому что говорить было тяжело: язык заплетался.

Он вытащил из меня шприц и куда-то его убрал. Потом он поднял меня на руки (я уронила голову на грудь и не могла поднять от слабости) и выпрямился. Я краем глаза могла видеть Риккардо.

- Перед тем, как проколоть шею, я по своей безграничной доброте ввел ей наркотик, чтобы смягчить страх и боль.

Вот спасибо, так спасибо. Впервые вижу, чтобы наркотик действовал моментально и с такой силой.

- Но у этого препарата свои минусы - сейчас ей нельзя калечиться. Если я ее уроню, - он перехватил меня поудобнее. - То она умрет. Да и доза была приличная.

Разгневанно закрыв глаза и выпрямившись, Риккардо разжал кулаки, сложившиеся, видимо, машинально.

- Что ты хочешь? - более спокойно спросил он.

- Вот, так-то лучше. А хочу я, чтобы ты мне не мешал. Я с помощью драгоценного шприца оживлю Эмму и Чарли, а еще мне нужно несколько сильных здоровых тел. Живых, причем.

Он медленным шагом направился в сторону выхода. Мне стало интересно - как это я могу умереть от удара? Что, как газовый баллончик, что ли? И что со мной произойдет? Разорвет или кости разломятся? Хотя последнее мало вероятно. Он прошел метра три. Эти секунды были для меня страшными и долгими.

- О... а знаешь, племянничек? Хе-хе... я передумал.

И он кинул меня! Швырнул! Пока я летела, я видела все, как бы, замедленным. По крайней мере, я все таким помню. Я начала вспоминать самые лучшие и приятные моменты моей жизни. Почему-то их было немного...

И вдруг я вижу, как Риккардо сильно отталкивается от земли, в прыжке пролетает эти несколько метров и... ловит меня! Причем, успевает перевернуться в полете и, упав на бок, проезжает еще несколько метров со мной в обнимку. У меня, наверное, была сейчас наиглупейшая улыбка на лице. Если бы не наркотик, то я бы еще и бредила: "Я жива, я жива...".

- Какая прелесть, - даже не оборачиваясь и рассматривая ногти, прокомментировал Бенджамин. - Я, собственно, этого и ожидал. Ладно, у меня еще много дел. Пошли, Фламен.

Рыжий кивнул, и они оба исчезли. Воцарилась тишина. Она царила несколько секунд, пока Кайлин не съехала по стене в положение "сидя", а я не начала нервно посмеиваться.

* * *

- Неужели так сложно усвоить простой урок - без меня. Никуда. Не ходить! - сердито обратился ко мне Риккардо на обратном пути.

Он нес меня на руках, Кайлин шла рядом и увлеченно слушала наш диалог, где он говорил больше, чем я (обратите внимание, это что-то новое).

- Но там же кто-то звал на помощь...

- Нашлась помощница. А если бы он... - он вовремя замолчал.

- "Если бы он" что? - с каким-то интересом спросила я.

- Ничего. - Раздраженно ответил он. - Мало ли... между прочим, он на вас давно покушается.

- В плане чего?

Риккардо вздохнул.

- Вы же ничего не помните... ох, боги. В общем, вы ему нужны не только в плане сырья, но и в плане противоположного пола.

- Так... и я что, еще цела?

- Да, потому что он начал покушаться на вас в этом плане с семи лет. Но в семь лет ему было трудно до вас добраться, а потом вас... сюда привезли. И тут мы с вами встретились.

- А... а зачем меня сюда привозили? И как я оказалась в Лондоне?

- Это вы у меня спрашиваете?

- Ладно, молчу. - Я, действительно, замолчала, но лишь на пару минут. - А кто этот Фламен?

- Приспешник его. Верный слуга, готов тапочки в зубах носить. - Риккардо, буквально, выплюнул эти слова.

- Не говори так. - Отозвалась Кайлин.

- Это еще почему?

Она молчала. Да, не каждый мог бы ответить при таких обстоятельствах. Она долго выдерживала паузу.

- Ну, он же мой... мой... - последнее слово, казалось, застряло.

- Брат. - Договорила я.

Риккардо остановился и точь-в-точь попал взглядом светящихся глаз в ее сторону. Он вот так постоял несколько секунд, потом молча и быстро отправился дальше.

- Отлично. Поздравляю, вы обе вывели меня из себя. Нет, пять баллов! Одна забыла, кем я ей приходился и к какой опасности она приветливо прыгает прямо в пасть, другая - прямиком из того семейства, которое я так ненавижу. Которое упекло меня сюда. Которое приговорило меня давным-давно к пожизненному заключению, а потом сожжению! Та семья, из которой я убил двоих!

- Убили?! - я начала слабые попытки вырваться. - Так, а ну, пустите меня. Пустите!

- Я не убил ни одного человека. - Мрачно ответил он на мои просьбы. - Ни Фламен, ни его поганый отец. Они все - не больше, чем промежуточные тела между мирами. И даже она. - Он кивком указал на Кайлин.

- Я не выбирала себе родню, Риккардо. И то, что я когда-то, как и они оба, служила ему, ничего не значит.

- Какой сейчас это имеет смысл, говорить мне все это? Вы служили ему, он при всем желании может вас вернуть.

- Да, но пока я с вами.

- Это пока. А кто даст мне гарантию на "потом"?

Я подумала, что лучше не вмешиваться. Потому что, в принципе, по поводу меня он прав. Но с Кайлин, как мне показалось, он жестоко обошелся. Пока она с нами, надо радоваться...

И вдруг во всем коридоре включился свет. Я увидела, насколько он старый и облезлый, весь белый и серый. Кое-где встречались толстые двери с цифровыми замками. Риккардо встревожено огляделся.

- Надо спешить. Он оживил близнецов.

И мы (а, точнее, он и Кайлин) бегом направились дальше.

После этого происшествия мне было очень неудобно говорить с ним. Поэтому я держалась в том же самом углу самолета. Да и он только смотрел на меня, но ничего не говорил. Весь день я там просидела, ни с кем не разговаривая. Пока ко мне не подошла Кайлин с готовой остывшей лапшой.

- Есть не хочешь? - она присела рядом со мной.

Я молчала. Я сначала взглянула на лапшу, потом, в сторону, потом в колени.

- Я знаю, ты голодна. Возьми. - Она дала мне коробочку.

И я приняла! В меня весь день пытались запихать какую-либо еду, но не получалось, я даже смотреть на нее не хотела. А сейчас я, подумав, начала неохотно есть. Аппетит просыпался, я ела все быстрее. Я ела так быстро, заедая все горе. Горе от того, что попала сюда, что все так произошло...

Я застыла, держа лапшу зубами. Что-то обожгло щеки и глаза, все, как будто поплыло. Я звучно шмыгнула носом, потом снова, потом раскусила этот моток и заплакала. Заплакала, как плачут в детстве, если потеряли любимую игрушку. Кайлин сидела рядом.

- Поешь еще, легче станет. - Посоветовала она.

Я съела еще несколько мотков, не переставая плакать. Доев, я поставила коробку рядом с собой и принялась утирать слезы локтями.

- Отчего же все так произошло? - спрашивала я. - Почему меня преследуют? Почему я сюда попала? Почему Риккардо столько от меня ждет, все ждут? Что я такого сделала? - Я почувствовала, как она обняла меня. - ...А ведь у меня дома приемная семья, друзья и фанаты. И даже парень, который любит меня и думает, что я сейчас выступаю перед судьями, что у меня все хорошо!

- Я понимаю тебя. У меня тоже приемная семья, там, в Испании. Отец и мать хотели, чтобы я была с ним... - она кашлянула. - Риккардо. Им он понравился, как самый талантливый танцор, который может станцевать любой танец. И мне он в свое время нравился.

Как ты поняла, и я здесь была. И все, кто узнал в тебе Кайэн, были в этой клинике. Моя настоящая мать, мать Фламена, работала здесь, Фламен - жил, как и я. Хотя мы жили в разных рекреациях. И все мы служили ему, Темному Господину.

Потом, когда угроза порабощения нависла над клиникой, я поняла, что это все плохо. И потом та самая Кайэн, которой тебя называют, организовала для всей клиники побег, победив близнецов-роботов и Темного Господина.

Я улетела в Испанию, там и жила, не забывая прошлого. И я думаю, что Риккардо, встретив вас - если вы, конечно, Кайэн - совершил такой толчок, который и пробудил Темного Господина. А потом, когда мы попали на показ, он явился ко мне в одном из кошмаров и напомнил о том, что я так хотела забыть. Риккардо прав - долго я с вами не продержусь, мой разум скоро снова затуманивается. Это побочные эффекты клиники: она служит раздражителем для особенных людей, попавших в нее. Ты начинаешь все вспоминать, Риккардо становится тем, кем был.

- Но, если ты говоришь, что Темный Господин был побежден... почему он вернулся?

- Я не знаю. Не знаю, сколько мы продержимся, не знаю, что будет... тогда еще можно было победить, потому что было жилье, тепло и еда. Сейчас этого всего нет, а мы живы, и без этого всего мы долго не протянем. Поэтому я настойчиво советую тебе выживать, пока еще можно.

Я запомнила ее слова. Как бы приятна она мне ни стала, однажды ночью я проснулась. В самолете был свет, я выглянула в иллюминатор и была шокирована увиденным: Кайлин медленно двигалась в темноту. Я ударила по стеклу кулаком, крикнув ее, но, похоже, она меня не слышала. Или уже не могла слышать.

Поэтому зная, что снаружи ловушка, мне оставалось только наблюдать, как появился Темный Господин, перед которым она преклонила колено. Он довольно улыбнулся и взглянул на меня. Я нагнулась, спрятавшись за сидение. Когда я поднялась, их уже не было.

* * *

- Как это "ушла"? Посреди ночи? Как?!

- Риккардо, не кричите на меня! - я отвернулась со скорбящим видом. - Я не знаю. Она просто... вышла из самолета.

- Да ну?

- Да, на моих глазах вышла за штору. Я подумала... мало ли... что... - темп моей речи замедлился, когда его руки оказались на моих плечах.

Он одним движением развернул меня к себе и посмотрел прямо в глаза, хотя я пыталась не смотреть в них.

- Не ври мне, если не умеешь.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Если он так резко перешел на "ты", то, наверное, врать ему было опасно... но мне было страшно рассказывать правду.

- Я честно. - Залепетала я. - Она вышла, я подумала... ну... мало ли, зачем человек выходит из помещения. Вдруг... по нужде... ну, и уснула дальше...

С каждым моим словом его лицо становилось все более насмешливым.

- Да, да, да. Все так и было. - С иронией ответил он. Усадив меня и прижав за плечи, потому что я хотела вскочить, он обратился ко мне на полном серьезе. - Говори, как все было!.. - Он заметил, как я в знак отрицания закрыла глаза и скрестила руки на груди. - Или...

- "Или"? Да как... как ты смеешь мне угрожать?!

- Смею.

- И что же? Ты покалечишь меня?

- Нет. - Он сощурился. - Ты, вроде, говорила, что тебя там дома молодой и любящий человек ждет?

- И? - у меня, на самом деле, уже появились сомнения.

И я впервые увидела, как Риккардо ухмыльнулся.

- Я думаю, что ему не очень понравится... если ты принесешь ему ребенка не от него.

- Ты не посмеешь!.. - я в ужасе вцепилась в его руки, вырываясь и уже крича.

- Зря стараешься. Я уже всех предупредил, что намереваюсь поговорить с тобой. И сказал, чтобы не вмешивались ни в коем случае. Поэтому лучше не кричи и не зли меня, а скажи, куда она пошла.

- О, это я еще не кричу. Вот если я закричу, то тебе не поздоровится.

- Да? Знаешь, сколько разных криков я слышал за всю жизнь?

- Такого ты точно не слышал.

- Не увиливай от темы. Пойми, если она ушла с Темным Господином, то это может обернуться для нас страшнейшим роком.

- Она вышла из самолета, дальше ничего не знаю. - Я решила стоять до последнего, потому что выросла в школе и на улице на законе "не будь стукачом".

- Спрашиваю последний раз: что ты видела?

- Ни-че-го.

- Ладно, дело твое.

Я набираю полные легкие воздуха и издаю крик такой мощности, что он мгновенно закрыл уши руками, скорчившись. Но и это ему не помогло. От мощности крика его отнесло к стене напротив меня, видно было его мучения. По иллюминаторам начали расползаться трещины, я почувствовала вокруг вибрацию.

Воздух в моих легких скоро кончился, крик, соответственно, тоже. Но этого было вполне достаточно: Риккардо, не меняя лица и положения рук, покачнулся и рухнул у моих ног, содрогаясь и постанывая. Я поднялась, кашлянула и, перешагнув его, склонилась над побежденным.

- Дорогой мой Риккардо, - я носком сапога перевернула его на спину. - Впредь знайте, что если я говорю: "я закричу", то можете принимать это, как стопроцентную угрозу.

Уснули мы по разным углам. Вернее, он уснул, а я все не могла уснуть из-за этого. Жалко было Кайлин, обидно было, что он на самом деле так жесток. Казалось, что весь мир для меня был так неприятен.

Я бросила всякие попытки заснуть и села, обхватив руками колени. Если так будет и дальше, то мы умрем с голоду или от руки этого сумасшедшего.

Ладно, а если рассуждать так: я, действительно, тот супер-герой, Кайэн. Это не так, я против этого. Но допустим. Если я додумалась, как организовать побег целой больницы, то я, наверное, смогла бы организовать и побег маленькой группы выживших...

Ну, нет, только не при таких обстоятельствах, когда вокруг нас темно...

Стоп. Но ведь во всей больнице теперь горит свет! Из темноты теперь никто не нападет! Тогда я, может быть, смогу даже провести остальных через... стоп. О чем это я? Неужели, я собралась быть руководителем? Нет, нет, нет. Я в жизни не могла управлять хоть самым маленьким обществом, как же я это собралась сделать? Может, попросить помощи у Риккардо? Нет, ни за что. После того случая я не хочу с ним даже разгова...

Я онемела. Все это время я от нечего делать смотрела в окно. И сейчас я там увидела нечто такое, что меня заставило содрогнуться и ахнуть: по направлению к нашему самолету медленно шли Бенедикт и еще один незнакомый мне парень. Я его не разглядела, он был весь одет в какую-то темную одежду, лицо и каштановые волосы в какой-то пыли, но одну вещь можно было заметить даже без очков (которые на мне, кстати, были): вместо правой кисти руки у него была бензопила.


## Глава 10.


Так, эти двое направляются сюда. И больше всего меня волнует тот, с пилой. О-ой... надо что-то срочно сделать, пока они не дошли.

- Риккардо! Риккардо! Проснитесь! - я начала его будить.

Но он не просыпался. Как будто бы и не слышал...

Конечно же, не слышал. После моего крика тот, против кого я его направляю, обычно еще не может ничего слышать в течение двенадцати-тринадцати часов, включая то время, пока он лежит без сознания. И что же мне теперь делать? Я думаю, остальных трогать не стоит. Ведь Темному Господину нужны тела, а они не знают, что с ним делать. Такое у меня чувство, что призрак не может умереть второй раз. Ну, надо же! Я - гений!

Меня еще сначала посетила мысль: а как Риккардо тогда переоделся в кофту с капюшоном, какие-то темные штаны и кроссовки, если он сейчас, можно считать, временно оглох? Потом я вдруг подумала, что я - олигофрен. Для того чтобы переодеться слух не нужен.

И мне не оставалось ничего другого. На всякий случай прощально смотрю на всех и, вздохнув, покидаю наше единственное убежище.

Они остановились. Темный Господин рассмеялся.

- И это все, кто вышел мне противостоять? А где же твой дорогой спаситель?

Я только хмыкнула в ответ, а она продолжил:

- На самом деле я пришел не для нападения. Мне просто нужно три сильных живых тела.

- А больше ничего не хочешь? - с иронией спросила я.

- Хочу. - Он хитро улыбнулся. - Например, тебя.

- Ах, меня? Ну, вот тебе. - Я знала, что в Лондоне мне всегда запрещали показывать этот жест, который в Америке, например, показывали все время. Но зато сейчас я была так рада, что никто мне не сказал: "Кэти, ты же девочка, это неприлично".

Темный Господин поцокал языком.

- Держу пари, это твоя мечта. Ну, да, собственно, о чем это я? Это твоя работа - средний палец показывать. На тот случай, если так и будет, я привел его. - Он похлопал незнакомого мне парня по плечу. - Потому что сейчас мне немного неохота вязать тебя, а потом затыкать. Это - настоящая боевая машина. Причем, теперь бессмертная.

- А, благодарю за рекламу. Теперь развернись и уйди.

- Ладно, дело твое. Джастин, фас.

Я со вскриком отскочила, и крутящееся лезвие бензопилы пронеслось там, где только что был мой живот. Я бросилась бежать, слыша за собой жужжание опасного орудия и бег. Я решила не выбегать из зала, чтобы не заблудиться. Успокаивало только то, что Темный Господин стоял на месте и наблюдал за всем этим, как Цезарь за турниром. Только к Цезарю я питаю уважение, а к нему - нет.

Я просто ненавижу бегать. Причем, я не считаю себя толстой, давления повышенного у меня нет, сердце... наверное, уже в порядке, раз давно не болит. Проблема заключается в том, что я просто не могу бегать. Я не бегаю быстро, зато я прыгаю хорошо и заворачиваю. Поэтому, если я бегаю от кого-то, то я бегу, попутно прыгая вперед, или, как правило, хватаясь за что-нибудь устойчивое, резко сворачиваю.

Но я не привыкла убегать от кого-то так долго. За мной никогда подолгу никто не гонялся. А я, размышляя, убегаю от него уже не меньше пяти минут. Наверное, поэтому я и бегу все медленнее и медленнее...

- А, да ну вас к черту. - Я резко остановилась и отшагнула в сторону, стоя на одной ноге, а другую выставив в сторону.

От ожидаемого результата я сама чуть не упала: Джастин не успел среагировать, так как бежал за мной довольно быстро, со страшной для меня скоростью, поэтому он легко споткнулся о мою ногу и рухнул на пол в гору обломков. Вокруг него оказалось белое облачко побелки и пыли. Я согнулась, пытаясь отдышаться.

- Ух... совсем загонял... нельзя же так... - я поняла, почему говорится так тяжело и засунула язык назад. - Фух, нельзя... - Я подняла голову. - А-а-а!

Я отпрыгнула, и в половине метра от меня пронеслось лезвие. Быстро он, однако, поднялся! Я хотела усмехнуться от радости, но забыла про одну маленькую проблему: я недавно посеяла свой ремень от джинсов. Как известно (будет, по крайней мере), с меня сползают всякие джинсы, это крайне неудобно. И вот сейчас они сползли, я наступила на штанину и свалилась в сидячее положение.

Он ухмыльнулся и замахнулся. Я быстро прогнулась, стараясь отсесть, и раздвинула ноги. И пила врезалась в пол там, где только что я сидела. Я случайно бросила взгляд в сторону Бенджамина. Меня передернуло, на ум пришло несколько ругательств с разных языков: его там уже не было.

- Не отвлекайся.

- Ва-а! - Я вжала живот, и пила, проносясь в сантиметре от кожи, разрезала там футболку.

Взглянув туда, я чуть не заплакала: это была моя любимая футболка с Раммштайн! Он отпилил голову Тилльхену! Нет, этого я ему не прощу.

- Как ты смел позариться на святое?! - я огляделась и нашла под рукой знакомый мне лом. - А ну, иди сюда, я из тебя котлету сделаю!

Настало мое время нападать. Я не училась фехтовать, это даже не было фехтованием. Я просто с силой размахивала оружием в стороны, намереваясь попасть ему по голове или животу. Он закрывался от меня, это сопровождалось визгом и жужжанием пилы. Сначала он закрывался легко, но моя ярость была слишком велика: вскоре он начал пропускать удары ногами, и, однажды закрывшись пилой от моей ноги (а это был всего лишь обман, я остановила ее вовремя), он получил ломом в висок. Ухнув, он упал на землю, подняв облако пыли и штукатурки.

Я решила не тратить на него время, мне не убить его. Да я и не хочу убивать. Я понеслась в сторону самолета. Я уже боялась того, что могла увидеть, и отдернула штору.

Как? Как?! КАК?! Как они умудряются спать СЕЙЧАС, когда происходит ЭТО?! Я стояла, пригвожденная страхом и яростью, наблюдая, как лежащее на полу тело незнакомого мне парня медленно сначала становится прозрачным, потом исчезает вообще. А на его лбу держал руку Фламен.

Где-то там, далеко ту же самую операцию проделывал Бенджамин. Я заметила, что они оба стали, будто бы, ярче. Бенджамин до этого был совсем мертвенно-бледным, сейчас он приобрел нормальный цвет кожи, волосы стали насыщеннее. Но силуэт его стал, как бы, более размытым, что-то еле заметное, почти прозрачное и темное витало вокруг него, но без очков я бы этого не заметила. Да и Фламен стал более живым, волосы стали огненно-рыжими. И сам он стал четче. Рана на груди и спине (очевидно, это была одна рана насквозь) исчезла.

Я бросила краткий взгляд на Риккардо и поняла, что период потери слуха прошел: его веки подергивались, лицо напряглось. Он лежал на полу примерно в десяти метрах от Темного Господина. Сначала он медленно повернул голову в его сторону, затем тихо так зашипел и резко открыл глаза. А Темный Господин, уже покончивший с операцией поглощения тела, с хитрой ухмылкой смотрел в его сторону.

- Доброе утро, племянник. - С поддельной лаской поприветствовал он, заставив того зарычать. - Надеюсь, у тебя не хватит глупости еще и напасть на меня? Ведь ты уже мужественно проспал ее поединок с Джастином.

Я молчала и молила все на свете, чтобы он не напал. А вдруг? Что, если он с телом стал сильнее? Но, видимо, природа решила всем видом мне показать, что я - неудачница.

Риккардо поднялся и уже ринулся с атакой в его сторону, но тот просто выставил перед собой руку. Прежде, чем наши с испанцем глаза расширились, я увидела совсем незаметные колебания воздуха в виде волн, разбежавшихся от его руки. Послышался страшный грохот, самолет разорвало, куски разбросало по залу. Подул сильный ветер, этот поток ударил мне по всему телу, но я почему-то осталась на месте. Всех выживших раскидало вокруг места происшествия. Фламен остался на месте. Я, как бы в замедленной съемке, увидела, как Риккардо пролетел мимо меня и упал в гору обломков стен и потолка. Меня просто развернуло на сто восемьдесят градусов.

Я, не двигаясь, стояла так и смотрела в сторону Риккардо широко открытыми глазами. Сначала это было просто удивление новой силе Темного Господина. Потом я вдруг заметила слабое шевеление: Риккардо быстро пришел в себя и начал слабые попытки подняться, смотря на придавленную обломком самолета ногу. Он пытался ее вытащить но, похоже, она была надежно зажата выше колена. Он обессилил, вытаскивая ее, и вскинул усталый взгляд полузакрытых глаз на меня. И от этого взгляда внутри меня что-то екнуло, что-то щелкнуло. Мне он показался таким знакомым, как будто бы когда-то приходился кем-то более близким, чем друг...

Я зажмурилась, дотронувшись до левого виска, что-то мне вспомнилось. Сначала мне вспомнился тот образ в черной водолазке, камеры друг напротив друга, тот зал. Потом я, как бы, в уме на них взглянула, и они вдруг стали чистыми и яркими. Самыми заметными были две: черный огромный квадрат и геометрические фигуры ядовитых цветов. За столами я всего на секунду увидела каких-то людей. Потом я увидела в последней справа камере листы, рисунки и карандаши. И, наконец, оглянувшись, я увидела самую последнюю, самую значимую камеру...

"Ты мне с самого начала нравилась, только я не знал, как правильно это выразить. А с возрастом, так сказать, это само пришло".

- А-а-а...

Мой взгляд стал спокойным.

Все оттуда же послышался смешок Темного Господина.

- Ну, миледи? Как тебе моя сила? Все еще собираешься мне противостоять?

Я немного помолчала, возвращаясь к реальности.

- Да. И достаточно долго, лет этак сто, не меньше.

- О-о, может, хотя бы, повернешься ко мне лицом?

- Обойдешься.

- Ну, смотри.

Послышался малейший шорох. Я резко развернулась, ударив ладонью ему в живот, потому что как-то предугадала, что он сейчас переместится сюда. При ударе послышалось жужжание и какой-то звук вроде "Чпок!". Темный Господин замер на месте с шокированным лицом. От места удара по всему телу пробежала волна мелких молний. Охнув, он отшагнул, не шевелясь.

Я оглянулась, чтобы взглянуть на лицо Риккардо. Вот сейчас у него был, действительно, удивленный вид. Как будто он увидел живое приведение (образно выражаюсь, конечно же, он их видел). И выговорил он эти слова, похоже, с трудом:

- Так ты...

Я улыбнулась.

- Да, Тиер. Это я.

* * *

- Так ты все вспомнила...

Я снова повернулась к сказавшему это Бенджамину. Я вспомнила все. И даже ту девушку по имени Джил я вспомнила. Это была та самая Джил, которая управляла вещами с помощью кодов. И даже близнецы всплыли в моей памяти. Но эту тройку я никак не могла приметить среди выживших. Хотя, признаться, нескольких человек я сейчас узнала.

- Как видишь, Хоррор. А ты все так же быстро отходишь от электрошока.

- Признаюсь, с телом это было достаточно больно...

- Больнее кувшина? - спросила я, даже не скрывая того, что вывожу его из себя.

Он хитро сощурился.

- Нет, тогда больнее было.

- А-а, конечно. Я же тогда повредила твое идеальное личико.

- Зря ты так, сейчас возьму и сверну тебе шею. Так даже проще будет.

- О, давай, попробуй дотянуться до моей шеи, руку готова пожать.

Я резко отскочила, увернувшись от тянувшейся в мою сторону руки. Сжав пальцы, он ухмыльнулся.

- Хочешь поиграть со мной?

- Да! - с азартом ответила я. - Только не в прятки, ты жульничаешь.

- О, поверь мне, в догонялках тебе будет не проще.

Я отскочила, увернувшись во второй раз, и бросилась убегать по залу. Он даже не бежал, просто перемещался, я примерно угадывала, куда бы переместилась на его месте, поэтому постоянно виляла или перемещалась прыжками. Это мне казалось веселым, давно я ни с кем так не бегала.

И тут я увидела, как очнулся Джастин. Он сел на колени спиной ко мне, тряхнул головой и начал медленно подниматься. Я направилась в его сторону. Прямо рядом со мной появился Хоррор, я с разбегу оперлась на плечи Джастина и, вспоминая "чехарду", перепрыгнула через него. Я заметила, каким при этом стало лицо Темного Господина, он вряд ли ожидал от меня такого. Да если честно, я сама этого не ожидала.

Вообще, затеяв с ним догонялки, я скидывалась на то, что найду что-нибудь мощнее лома.

- И долго ты намереваешься бегать? - послышалось возле моего уха.

- Неа. - Я отшагнула и проследила за пальцами, которые едва не коснулись моего плеча. - А давай так: мне надоело, и ты уходишь.

Он рассмеялся и остановился. Я стояла напротив него и выжидающе смотрела, краем глаза выискивая что-нибудь для нового плана.

- Нет, мне эта затея не нравится. Есть только вариант, что я включаю в игру Джастина с Фламеном.

- Na, ich danke. - Скептически ответила я, уже начиная панику. - Но нет.

- Как жалко. - Он, вскинув голову, осмотрел меня. - Потому что чем дольше мы играем, тем дальше откладывается мой захват мира.

- Ишь ты, куда замахнулся! Ты уверен, что сможешь его захватить с этой силой?

- Если я постараюсь, ее хватит и на вселенную.

Он говорил на полном серьезе, от этого и я понемногу становилась серьезной.

- Да как ты ее захватишь, если ты и меня не можешь догна...

Я замолчала устремив на него сердитый взгляд: он незаметным мне движением схватил меня за горло.

- Агх... пусти, я же задохнусь... - я схватилась за его руку.

- "Не могу догнать тебя"? Я тебя не только догнал, я тебя еще и поймал.

- Это нечестно... - Я сначала вырывалась, но от этого было только больнее. - Больно же!..

- Потерпишь. - Он как-то оценивающе меня осмотрел. - Да ну, нет. Зачем мне сейчас тебя таскать за собой по всей клинике? Лучше покончу с делами, вот тогда и доиграем. А сейчас надо тебя утихомирить.

- "Утихомирить"? То есть, ка... - я опять не договорила: меня ударили чем-то тупым в затылок (или куда-то туда), после чего я, кажется, потеряла сознание.


## Глава 11.


- Ой... ой, моя голова... - прохрипела я, захныкав, но быстро взяв себя в руки. - Если я только узнаю, кто...

На моем лбу что-то прохладное, кто-то уложил меня на сидения. Это нечто прохладное значительно облегчало боль, но я не могла пошевелиться. Я слышу чье-то дыхание. Необычное дыхание, прямо надо мной (в смысле напротив моего лица). Я с огромным трудом приоткрыла глаза.

На меня смотрели огромные темные глаза, отливавшие красным. Смотрели удивленно, он вообще сейчас напоминал кота. Я улыбнулась.

- О, Тиер... а где все?

Он с полным скорби и трагедии видом опустил взгляд и некоторое время молчал.

- Они... провожают "ушедших".

- Как? - я вдруг начала догадываться. - А кто пропал?

Он снова помолчал.

- Из всех значимых для тебя личностей... пропал ваш гитарист Эдельвейс и басист.

Я ахнула. Это поразило меня до такой степени, что я даже не помню, как провела те полдня. Я только помню, что пришла в себя ночью, когда все уже уснули.

Я просто думала о том, что делать теперь. Эдельвейса нет, Гоги - тоже. Можно считать нашу группу распавшейся. Если я видела, что Фламен забрал чье-то чужое тело, то это значит, что и Джастин тоже приобрел плоть. Вернее, промежуточное тело. Просто они оба были промежутками (то есть, Фламен и Джастин). А Темный Господин был мощнее промежутка, как я догадываюсь, но человеком он бы никогда не смог стать.

Он умер, значит, опустился на одну ступень, когда ожил. А сейчас он приобрел тело, значит, стал намного сильнее, чем даже раньше. Тогда получается, что он, действительно, способен захватить мир, если когда-то захватил больницу. Но остается единственный вопрос: как это предотвратить?

Единственные, кто может с ним бороться, так это мы с Тиером. Остальных он хотя бы из принципа покрошит на салат. Но с такой силой нам его просто не одолеть. Да и что делать с этой парой? Джастин становится невидимым, Фламен перемещается...

Зайдя в этот тупик, я попробовала подумать еще, в результате пошла по кругу и не заметила, как уснула...

* * *

Почему мое сопение такое громкое? А, может, это не мое сопение? Нет, мое. Стыд и срам, не дай боже, это кто-то видит. Так почему же я... ага.

Я подняла голову, не открывая глаз, сопение прекратилось. Я просто уснула сидя, уткнувшись носом в колени. Неудивительно, что я так громко дышала. Удивительно то, что я не задохнулась! Хотя сейчас мне было очень стыдно, я чувствовала себя своей бывшей приемной сестрой, потому что она всегда храпела, как паровоз.

Я приоткрыла глаза по очереди. Так, что это? Неприятный сон? Я зажмурилась и снова открыла глаза. Нет, это был не сон: все вокруг меня потеряло цвет. Все стало, как на старой фотографии в сепии (то есть, коричневое; вы же знаете, что старые фото были коричневыми). Кроме Тиера, Буки и Бади, конечно. Я с опаской взглянула на свою руку и невольно испустила вздох облегчения: она была цветная.

Я хотела завыть: "Ну вот, опять!", но не сделала этого, потому что все спали. Мне надо кого-то разбудить, иначе я свихнусь от этого дежавю. Но кого? Тиера я будить не буду, ему и шесть лет назад этого кошмара по горло хватило. Ну, на самом деле, это была просто жалость, да и я боялась его реакции. Потому что даже такой человек, как он, может при виде этого закричать и разгромить все.

Спали мы на открытом воздухе, я немного замерзла. Но спала я на сидениях, поставленных у стены. Я долго думала, кого разбудить. И тогда я принялась выбирать по считалке. И выпало на...

Я поднялась, прошлась, споткнулась и выругалась один раз, потом села рядом с ним и начала трясти за плечо.

- Бука, проснись. - Нет ответа. - Проснись. Проснись. Проснись. Подъем!

- А? - он приподнял голову, помолчал и снова уснул. - Мам, сегодня воскресенье.

Как меня раздражают такие моменты! Особенно сейчас, когда я на грани срыва.

- Милюков, мать твою! Сейчас в челюсть получишь!

Я, конечно, и сама заметила, что в последнее время раздражаюсь слишком часто, но на этот раз мне было это на руку: Бука вскочил, как ошпаренный, и во все глаза на меня уставился.

- Что ты сказала?!

- Да не кричи ты, Тиера разбудишь. - Я услышала с той стороны недовольный кашель, потом после недолгой возни снова удовлетворенное сопение. Я продолжила шепотом. - Да, я вспомнила твое настоящее имя. А еще вспомнила, из-за кого ты ни в кого не влюблялся.

Он недовольно фыркнул.

- Называй меня, как называла. Я же не просто так другим именем назвался.

- Ладно. Но оглядись.

Он, очевидно, огляделся в первый раз. И только теперь заметил, что творится вокруг. Он снова посмотрел на меня.

- Скажи... а я цвет не потерял?

- Да брось. - Я улыбнулась. - Куда бы ему деться.

Он облегченно вздохнул.

- Тогда ладно. А почему ты разбудила меня, а не Тиера?

- Я просто подумала, что он этого не переживет. А ты, в принципе, человек спокойный...

Несколько удивленно поморгав, Бука отвел взгляд. Очевидно, он не считал себя спокойным человеком, но для меня это особой роли не играло.

- Ну, и что ты от меня хочешь?

- Я хочу, чтобы ты сейчас представил модель этого здания. Сможешь?

- Смогу.

- А ты не забыл, как это делается?

- Кэти, это, как на велосипеде - научишься, и забыть уже не сможешь. - Он приложил пальцы к вискам и, закрыв глаза, сосредоточился на чем-то.

Я сидела рядом и терпеливо ждала. Хотя, как правило, я и "терпеливо" - вещи несовместимые. Я до сих пор не научилась терпеть и ждать, хотя это качество больше подходило бы для характера Тиера. Причем тот, как я уже заметила, даже в тринадцать лет был на порядок спокойнее, чем я. Я уверена, он до сих пор способен часами сидеть и наблюдать. Мои размышления прервались, когда Бука, не открывая глаз, заговорил:

- Что дальше?

- Ты сейчас сможешь найти Хоррора?

- Хоррора?

- Темного Господина. Того, кто притащил сюда всю эту нечисть и взорвал наш самолет.

- Нет, я не умею искать людей.

- Ладно... тогда найди огромный прилегающий корпус, он круглый и без этажей, вход туда из подземелья через большие двери.

Он еще некоторое время выполнял просьбу.

- Подожди. Один вопрос: почему именно это место?

- Ты знаешь, почему включился свет? - ответила я вопросом на вопрос.

- Почему?

- Потому что здесь есть роботы-близнецы, которые управляют этим зданием. Мы с Тиером когда-то их убили. А сейчас, когда Темный Господин оживил их, - я заметила, что он собирался что-то спросить. - Не важно, как! Теперь свет и появился. И я уверена, что он где-то там, потому что он с ними заодно.

Бука вздохнул.

- Ты угадала. Он там.

- Что он делает?

- Он... - Бука нахмурился, начал наклонять голову то в одну, то в другую сторону. - Черт... изображение пропало. А-а-а! Я связь со зданием потерял! Будто все источники кто-то обрубил!..

- А что ты видел перед тем, как все пропало?

- Да я не помню... он только посмотрел в мою сторону, как будто заметил... но, вообще, это невозможно, потому что я туда даже не перемещаюсь...

- Бука! - Я начала усиленно трясти его за плечи, с ужасом оглядываясь по сторонам.

Он через пару секунд открыл глаза, моргая и приходя в себя. Потом огляделся. Я поняла, что меня не гипнотизировали, как тогда, при случае с кувшином, на этот раз было самое настоящее искривление пространства. Люди не менялись, но все вокруг поплыло и согнулось. Теперь все выглядело, как в кривом зеркале, да еще и в коричневатом цвете.

Небо стало бордовым с темными тучами. Мы с Букой вжались друг в друга.

Я всегда побаивалась этого. Конечно, над кривыми зеркалами я всегда была не против посмеяться, но не тогда, когда они мне снились в кошмарах. А сейчас кошмар перерос в реальность, а недоверие, вызывающее смех - в страх.

Я взглянула в сторону выхода. Примерно в пяти метрах от него появилось что-то красное. Выросло из земли. Оно напоминало коралл или мох, оно светилось. Потом проросло еще две таких подушечки по направлению к выходу, они росли, как следы. Мы переглянулись.

- Ну, что, пойдем? - спросил Бади.

Я покачала головой.

- С ума сошел? Идти сейчас, когда больница в полной его власти - верная смерть. Останемся здесь.

Прогремел гром. Он так прокатился по стенам, что даже пол задрожал. От этого грома я вздрогнула, я на дух не переношу неожиданные резкие звуки. Очевидно, он был слишком громким: остальные начали просыпаться. Гром прогремел еще раз, я услышала тихий-тихий шлепок чего-то маленького об пол, потом еще, еще. Начался сначала редкий дождик, но всего на пару секунд, потом последовал ливень.

Я с огорченным видом поднялась.

- Ну, вот... отлично, нам ведь даже негде спрятаться.

Мокрая одежда стала тяжелой, но кроме этой кофты и тонкой футболки с джинсами и кедами на мне ничего не было. Откуда-то со стороны послышались тихие испанские проклятия. Да, возможно, если бы мы с Букой сейчас не пытались проследить за Темным Господином, то этого бы не было. А сейчас мне было холодно, противно и обидно. Я, опустив голову, развернулась и пошла в сторону ругательств. И были они теперь не только испанские и не только от одного человека.

Я остановилась.

- Прости, Кэти. - Подумав, сказал Бука и поднялся. - Я не думал, что так выйдет.

- Так это вы сделали? - спросил Тиер, но я не видела его из-за опущенной головы.

- Мы. - Пролепетала я. - Все, простите.

На меня устремилось несколько взглядов. Я подняла голову, чтобы увидеть их лица.

И тут яркая вспышка. Что-то белое от самого неба до земли с лязгом разрезало воздух. Я точно не могу описать, что произошло, несколько секунд я не двигалась и не делала вообще ничего. Я была в шоке дольше всех, вокруг меня началось шевеление. Только тогда, когда я пришла в себя, я поняла, что на моих глазах молния убила Бади.

Я ахнула, закрыв лицо руками, на душе стало совсем паршиво. Ведь это все случилось тогда, когда Бука посмотрел, что делает Хоррор. Таким образом, мы напомнили о себе, он на нас напал. Если бы не я, то Бади, может быть, смог еще раз увидеть свою девушку, сыграть любимые песни, побегать по сцене перед репетицией...

Я сейчас совсем не злилась на него за то, что он схватил меня за капюшон на пражском мосту, что один раз ударил плеткой, а я поскользнулась от этого и потом ходила с синяком подбородке. Казалось, что я сейчас с удовольствием простила бы его целую сотню раз за то, что он однажды на встрече одноклассников вылил вино на мой белый свитер, тот не отстирался и пропах алкоголем. Даже то, что один раз у него выпала подожженная петарда и пронеслась прямо возле моего уха, подпалив несколько прядей. Все это мне показалось такими пустяками!

Я не плакала, даже не всхлипывала. Даже слезы у меня на этот раз не потекли. Я просто стояла, закрыв руками шокированное лицо, и думала обо всем этом. Мне хотелось, чтобы эта молния попала в меня, потому, что я считала себя виноватой в его смерти.

До моего плеча кто-то дотронулся. Кто-то теплый. Я раздвинула руки и увидела Тиера. Появилось какое-то чувство... даже не знаю, как его назвать. Это было чувство вины, стыда и хотелось, чтобы все пропало; остаться одной, сесть в углу и пропасть. Я чувствовала себя виноватой перед всеми, даже перед ним, поэтому отшагнула, опустив голову.

- Ты чувствуешь себя виноватой? - спросил он, оставаясь на месте.

- Да. Ведь это была моя идея проследить за... за ним.

- Может, так и есть. В любом случае, его ведь сейчас не вернуть.

- Я знаю, - поспешно ответила я. - Знаю, я и сама придерживаюсь мнения, что прошлое - это прошлое. Но ведь я это сделала, молния его убила, он больше не вернется...

- Это ты вызвала грозу? - неожиданно спросил он.

- Что?.. - я сначала не поняла вопроса.

- Я спрашиваю, это ты вызвала грозу?

Я помолчала.

- Нет.

- А молнией ты управляла?

- ...тоже нет.

- Тогда забудь.

Я не успела среагировать и отойди, он обнял меня.

- Не ты здесь виновата. Он может перебить всех выживших. Если ты будешь переживать из-за каждой смерти, то твое сердце не выдержит. Не ты виновата в том, что нужна ему, не ты виновата в том, что ему нравится издеваться.

Я зажмурилась. Он и сам был мокрый, как я, но такой теплый и надежный. Мне стало намного легче от этого, хотелось прижаться еще сильнее, но это уже было невозможно. Не хотелось отпускать его, хотелось постоять еще, забыв то, что где-то неподалеку ждет Темный Господин, что в нескольких метрах лежит мой мертвый товарищ, что нас осталось только человек десять...

Я подняла на него взгляд. Он смотрел, как обычно, широко раскрытыми глазами с синяками от недосыпания. Но сейчас они смотрели немного грустно. Чтобы хоть как-то скрыть это, он посмотрел в сторону двери.

- Он сам зовет нас к себе. Так не упустим же шанса отомстить за товарищей. Бери всех, и пошли.

* * *

Перед тем, как пойти, я решила приготовиться. Мало ли, а вдруг там ловушка? А, скорее всего, так и будет. Поэтому я, покопавшись в целом багаже, нашла немного обугленный чехол со своей электрогитарой. Обрадовавшись, как ребенок, я надела чехол, как портфель, и решила, что мне кроме этого не надо ничего.

Мы шли по коридорам и лестницам, мне было страшно, оттого я постоянно оглядывалась. Иногда я просто боялась, что что-то будет не так, иногда я просто проверяла, все ли на месте. Я просто знала такие ситуации по фильмам. Мало ли, могут быть ямы под ногами, шипы в стенах... и все остальное, тому подобное...

Только сейчас я испугалась этой больницы. Даже, когда я все вспомнила, на ум мне в первую очередь пришло: "Черт бы вас побрал", а не "Какой кошмар!". Конечно, когда рядом Тиер, мне не так страшно, наверное, потому что во мне есть что-то женственное. А именно: ассоциация сильных мужских плеч со щитом.

Мы резко остановились, но я задумалась так, что ему пришлось преградить мне путь рукой. Я, еще не придя в себя, хотела спросить, в чем дело, но посмотрела перед собой. Буква за буквой, строчка за строчкой, и перед нами всплыл красный текст на английском языке. Причем, всплыл в воздухе.

"Если вы хотите дойти до меня, то должны согласиться заходить в лабиринт по одному. Или я не пущу вас дальше"

Перед нами выросла стена с небольшой дверью. Текст исчез. Я думаю, не все его прочитали, возможно, кто-то не знал английского. Поэтому я на всякий случай озвучила требования по-испански, так как из оставшихся кроме меня, Тиера и Буки, все были испанцы. Я тяжело вздохнула, все взгляды устремились на меня, как на главного стратега. Я некоторое время стояла и думала, что мы будем делать дальше. Вскинув голову, я прикрыла глаза.

- Да, мы пойдем поодиночке.

- Ты что?! - Тиер в ужасе на меня взглянул. - С ума сошла?! Он же убьет нас всех!

- Ему нужна я. Вы ему и даром не нужны. - Спокойно ответила я, опустив голову и взглянув на дверь.

- Хочешь вот так пожаловать ему в руки?

- А какой смысл? Мне больше нечего ставить, кроме как свою жизнь. Группу мою всю убили. А это было целью моего существования. Поэтому первой иду я.

Я направилась к двери, но он схватил меня за руку и оттащил назад.

- Никуда ты не пойдешь.

- Пойду! - разозлилась я.

Он смотрел на меня знакомым мне взглядом, как тогда, за решеткой, когда только изучал.

- А что тогда делать мне, если ты пропадешь?

- Верить.

Я высвободила руку и, бросившись к двери, открыла ее и, заскочив внутрь, захлопнула. Здесь шел короткий коридорчик, в конце которого виднелись двери лифта. Я уверенным шагом направилась к ним. Тут уже послышался голос Темного Господина:

- И не страшно тебе? Идти навстречу мне?

Я хмыкнула.

- Страшно, конечно. А что еще делать?

- Ну, ты могла бы послать вперед Буку или эксперимент номер тринадцать, потом испанцев, которых ты даже не знаешь. Это же было у тебя в порядке вещей...

- Да, когда-то в детсадовском возрасте, когда меня одни придурки окружали.

- Хм... да, пожалуй, ты права. Зато в твоем возрасте это сделала бы Фирцейн.

- Сам подумай. Пошлю я Тиера. И что от этого будет? Даже если он и найдет выход, ты все равно его не откроешь.

- Логично.

Я продолжила.

- Буку ты бы не только не выпустил, но еще бы и убил. А мне его жалко, он хороший. Хоть и дурачок.

- В яблочко.

- Испанцев ты бы поубивал еще в этом коридоре. - Я тряхнула головой, сбрасывая непослушные пряди с лица. - Ну, а меня ты пропустишь прямиком к себе, где я тебя и прикончу.

- Хо-хо-хо, как далеко целишься. - Он дождался, когда я нажму кнопку вызова лифта. - Детка, хочешь новость? Прежде, чем выпустить тебя и покрошить, я выдам тебе несколько сюрпризов. Неужели ты думала, что я пустил вас по одному просто так? Ты смотрела мультфильм "Ролли и эльф"?

- Да.

- Помнишь там "Пещеру Великих Ужасов и Страхов"?

- А-а, вот что тебе нужно. Ты просто решил замучить меня, а потом вытянуть душу и приватизировать?

Он рассмеялся.

- Да-а, милая. Я вижу, тебя эта новость не очень обрадовала.

Она и не могла меня обрадовать, потому что моей единственной слабостью являются страхи. Я мотнула головой, показывая этим независимость.

- Допустим, у тебя есть шанс в 90%. Но у меня есть еще целых 10%.

Двери передо мной открылись, показав серый грязный лифт с рамкой от зеркала.

- Умница, ты всегда была оптимистом. Что ж, оставлю тебя наедине с собой, пока будешь в лифте. Приготовься, как следует, чтобы я не заскучал.

Я, хмыкнув, зашла в лифт и нажала кнопку. Сняв чехол с гитарой, я раскрыла его, поставив на пол, и вытащила инструмент оттуда. Проверив ее струны, я, щурясь, посмотрела на счетчик этажей и тихо, но внятно сказала:

- Веселись, пока можешь. Скоро кольки этой гитары окажутся у тебя в глотке.

Опершись на нее, я стала ждать.


## Глава 12.


Пока я ехала, я умудрилась шесть раз усомниться в правильности своих действий. В конце концов, Тиер, добравшись до выхода и поняв, куда он пришел, мог бы с легкостью сломать сначала стены, а потом и все кости Хоррора... наверное...

Если пойдет Бука, то он выйдет прямо к выходу, ведь он уже видел модель этого здания. Возможно, он смог бы даже еще раз установить с ним связь. Ведь тогда он вышел, можно сказать, на прямой контакт с Темным Господином, не удивительно, что тот это почувствовал.

А что есть у меня? Свора страхов и одна гитара. И осознание того, что страхи - моя единственная, но мощнейшая слабость.

Двери открываются, я хватаю гитару за гриф и выхожу. Передо мной расходящийся в две стороны коридор. Ни одна из сторон не предвещает ничего наилучшего. Я долго думаю, куда мне идти, между тем, надевая гитару и сложив пальцы на струны. В одной игре в нашем классе нужно было выбрать право или лево. Спиной к твоей спине стоит еще один человек. На счет три нужно повернуть голову в одну из сторон. Если вы повернули головы в разные стороны, то обнимаетесь, если в одну, то целуетесь. И вот мы стояли с одной девочкой, которую я... недолюбливаю, если мягко говорить. И я, долго раздумывая, повернула голову вправо...

После этого случая я ходила только налево. И сейчас я выбрала левый коридор. Выдохнув через плечо, я пошла боком, держась спиной к стене и оглядываясь по сторонам. Я услышала безудержный хохот Хоррора откуда-то из воздуха.

- Так и я умею. Ты собираешься пройти так весь лабиринт?

- А ты как думаешь? - Я скрестила руки на груди и остановилась. - С твоими правилами только так и можно.

- Ладно, а что ты сделаешь теперь?

Я почувствовала дрожь в стенах. Я еле-еле успела отскочить, как из стен вылезли длинные шипы, роняя на пол тучи пыли и штукатурки со стен. Теперь к стене было даже на тридцать сантиметров не подойти. И, главное, стоило мне повернуться к этим шипам спиной, мне становилось страшно, что кто-то нападет сзади.

- Тьфу, поганка. - Я еще раз в надежде огляделась. Немного подумав, я посмотрела в потолок. - А можно мне как-нибудь назад, в "главное меню"?

- Хе-хе-хе, нет, это тебе не компьютер. Либо ты идешь дальше, либо будешь проходить на время.

- Хм, что-то я не вижу тут таймера...

- Если ты будешь выводить меня, то он появится.

Фыркнув, я пошла дальше. Пока все было спокойно кроме тех шипов, на которые я так боялась наткнуться. Я без конца оглядывалась, мне казалось, что этот мрак сгущался. Так и есть, становилось темнее. Я снова остановилась.

- Эй, ты же сказал, что пока не включишь таймер!

- Я его и не включал. Темнота - друг молодежи.

Уже стало темно до такой степени, что во мне просыпался страх. Так, можно считать, что я лишилась глаз. Тиера бы сюда, он же видит в темноте. Поэтому теперь мой шаг сильно замедлился. Я шла, боясь наткнуться на шипы, боясь упасть и боясь нападения. Со светом обычно уходит мое чувство юмора.

Я свернула за угол и остановилась, как вкопанная. Я прислушивалась. Случилось то, чего я так боялась: передо мной кто-то тихо ступал. Ступал либо в мягкой обуви, либо босой. И ступал он дальше, от меня. Очевидно, этот кто-то знал о моем существовании в этом лабиринте, он невозмутимо медленно ступал дальше.

Я начала красться, размышляя о том, почему оно меня не трогает. Два варианта: либо это сделано, чтобы я не выдержала неизвестности, либо тут кроется какой-то подвох...

Я коленями наткнулась на что-то. Но именно коленями. Теперь я заметила, что поступь прекратилась. Я медленно потянула руки вперед, чтобы нащупать попутчика... но никого передо мной не было. Хотя ноги по-прежнему во что-то утыкались. Я начала нащупывать на том уровне. Я долго отказывалась верить в то, что это тощее существо с длинными спутанными волосами стоит, прогнувшись в спине, чуть ли не в мостик, будто не было позвоночника. И стоит оно, прогнувшись ко мне.

- Ой, мамочки... - произнесла я прежде, чем истошно заорать и броситься в обратном направлении.

За собой я слышала довольно быстрое перемещение. Я не представляю, как это существо вообще сначала шло так тихо, а теперь несется за мной так, что, возможно, догонит, когда я начну уставать. Я вела правой рукой по стене в поисках поворотов. Наконец, я дошла до заветного, где были двери лифта. Я начала долбить в них кулаками.

- А-а-а! Выпустите меня отсюда! Мне всего двадцать лет, мне рано!.. сходить с ума.

Я развернулась. Если честно, пока я выделывалась, страх немного угас. Я почувствовала перед собой внизу сопение, очевидно, это существо уже было здесь. Меня еще посетил вопрос: как было бы страшнее - со светом или так? И еще: что эта тварь может мне сделать в таком положении? Разве что схватить за ноги и до смерти напугать. Но это бы сработало, если бы я еще не знала о ней.

Да, оно поступило, как я и думала. Оно схватило меня за ноги чуть ниже колен. Холодные цепкие пальцы сжали мои джинсы, острые кончики чувствовались даже через них. Я уже довольно усмехнулась, но как бы ни так. Эта тварь начала цепляться выше и выше, как бы, подтягиваясь до моего уровня. Это начало меня напрягать. Нет, даже больше: привело в ужас. И когда холодная рука схватилась за мою новую клетчатую рубашку, которую я тоже нашла в багаже, я истошно закричала, сняла гитару с плеча и, схватив ее за гриф, начала с размаху ударять по противнику.

Первым ударом я заставила отцепиться одну руку, вторым - другую, третьим вбила в пол... а дальше я счет потеряла. Теперь я размахивалась и ударяла, с тем же жаром и озвучкой, что в большом теннисе (примерно представляю, какое это было зрелище для Темного Господина). От моих ударов раздавался стук, хрип и чавканье. Я успокоилась и остановилась только тогда, когда хрипы твари прекратились, а мне на лицо брызнуло что-то скользкое. Все мои руки были мокрые, гитара - тоже.

Немного отдышавшись, я нервно усмехнулась и, поднявшись, пошла дальше, волоча инструмент за гриф. Я вспотела, пот, смешанный с кровью этого существа катился с моего лица, капал на глаза и брови, но я, блаженно улыбаясь, посмеивалась и не обращала на него внимания. Это было состояние нирваны, как после наркотика. Только наркотиков мне уже хватило на всю жизнь. Может, это сам Хоррор не хотел делать настоящий наркотик и воспитывать во мне привязанность, может, это, действительно, такой мусор, от которого лучше, точно, не становится.

Ну, все. Мы разобрались с искривленными и покалеченными телами, ползающими по полу. Их я теперь, однозначно, не боюсь. Если я своими руками одно прибила. Из подобных остаются только... прямоходящие.

Я снова остановилась. А не подумал ли Хоррор в ту же сторону? Мы с ним так похожи в мышлении, он тоже мог провести стрелочку от ползучих к ходячим.

Я протяжно завыла, как волк на луну и развернулась. На этот раз я не успела закричать, а просто вдохнула, раскрыв рот, как мой школьный портфель: метрах в трех от меня стояла белая светящаяся человеческая фигура. Руки были раскинуты в стороны, темные волосы до лопаток путались и были разбросаны по плечам. А в шее, будто не было костей. Голова была развернута на сто восемьдесят градусов и наклонена так, что лицо, перевернутое вверх подбородком, было обращено ко мне. Несколько закатившиеся глаза смотрели на меня, рот широко улыбался. Меня перекосило ничуть не хуже этой девочки.

Главное, что я видела лицо. Меня бросало в дрожь, даже внизу живота стало холодно, и я невольно прижала колени друг к другу. Но я четко поняла одну вещь: я не смогу убить это существо гитарой, как приговорила предыдущую тварь. Сразу ясно, Хоррор хорошо знает психологию таких людей, как я... если такие есть.

Я медленным движением сняла гитару с плеч и поставила рядом. Тут уж мне придется пользоваться тем, что я так не люблю. Я оставила левую ногу на месте, правую отодвинула примерно на семьдесят сантиметров назад. Я выпрямила спину и левую руку поставила перед собой, а правую - у живота. Я с огромным трудом заставила свое тело хоть немного расслабиться. Теперь оно хоть было не поленом, а заледеневшей резиной.

- Айкидо? - удивился Хоррор. - Ты, что, действительно, занималась айкидо?

- Да... до красного пояса дошла! - нагло соврала я. На самом деле я бросила это дорогостоящее занятие еще на желтом поясе... ну, не важно. По крайней мере, там я научилась бить не кулаком. А то надоело потом из ладони обломанные ногти выдергивать.

- Уважаю. Но думаю, что и оно тебе не поможет разобраться с существом, чье лицо ты видишь.

Возможно, с точки зрения психологии он прав. Но это все науки, теории и опыты. А я - особый экземпляр, и меня, насколько я помню, никто не изучал.

- Надейся. Здесь мне поможет воспоминание о том, сколько гадостей ты мне сделал.

- Какая ты злопамятная. - Он поцокал языком.

- Я не злопамятная. - Важно ответила я. - Я просто злая, и память у меня хорошая.

- Злой памятник... - он сказал это тихо, но с насмешкой. И тут он, как бы, вспомнил маленькую деталь. - Да, кстати, я совсем забыл сказать: это творение негативно настроено на твой голос. Чем больше ты говоришь, тем оно агрессивнее. Молли, фас.

Я, нагнувшись, сделала шаг вперед с разворотом и пропустила над собой это искалеченное существо. Со вторым таким шагом я выкрутила ей руку, заставив подняться на носки. Развернув еще немного, я отшвырнула ее. Она упала, потом она долго поднималась, а голова болталась, как на ниточке. Развернув руками голову в прежнее положение, она побежала на меня.

Один секрет мешал мне растеряться от страха, потом узнаете, какой. Я немного подтянула к себе заднюю ногу и, сжав кулак так, чтобы не сломать ни одного ногтя, отвела его за спину. Этого размаха хватило, ударив правым хуком, я застыла в этом положении, следя за противницей. Эффект оказался просто идеальным: ее отнесло в сторону, к стене, где она начала падать прямо перед шипами. Тут уже я схватила гитару и с размаху ударила ее в живот. Шипы с чавканьем вошли ей в спину, ее глаза расширились. Дальше я отвернулась: мне все равно было неприятно. Послышался визг, шипение... а потом тишина. Когда я обернулась, то обнаружила только лужу какой-то светящейся желчи на том месте.

Я пожала плечами и поднялась, поправив наушник в левом ухе. Послышался кашель, будто кто-то подавился напитком.

- Какого черта?! Хочешь сказать, ты все это время слушала музыку?!

Я рассмеялась.

- А ты как думал, откуда у меня такой прилив смелости после той ползучей твари? Сам ведь знаешь, ни один человек, даже я, не способен на такое быстрое восстановление. А под действием "Rammstein" я гору своротить могу.

Он звучно шмыгнул носом.

- Так не честно.

- Ха-х!.. - у меня даже дыхание перехватило от такой наглости. - Кто бы говорил! Применил против меня мои страхи, и "попробуй, Кайэн, пройди"!

Он помолчал.

- Тогда немецкий флаг тебе в руки. А я включаю таймер.

Послышался щелчок, на меня посыпалась штукатурка. Я со спокойным видом, не торопясь, отряхнулась, потом вытащила из кармана телефон и посмотрела лондонское время. Все нормальные жители этой столицы сейчас видят сладкие сны, а на меня тут эта дрянь сыпется и марает рубашку. Я убрала его в карман, снова отряхнулась и только тут додумалась посмотреть, почему штукатурка до сих пор сыпется. Мое лицо резко изменилось. Потолок здесь был не ниже шести метров, но он дрожал и еле заметно опускался.

Я не удержалась, высыпав в унисон с моей любимой песней весь немецкий словарь жаргона, услышав громкое злобное шипение. Я бы еще остановилась, чтобы его позлить, и прочитала бы ему стишок "Eins-zwei - Polizei, drei-vier...", но катастрофически хотела покинуть лабиринт, поэтому времени мне на это удовольствие не хватало.

Сунув второй наушник в ухо, я под быстрый ритм бросилась по коридорам наугад. Когда мне встречались еще какие-то твари, то я с ними даже не церемонилась. Если это была ползучая тварь, я просто перепрыгивала через нее, галопом несясь дальше. А если это была стоячая тварь, то я либо с размаху била е гитарой и продолжала путь, либо с ором "Rammstein - Таранный камень!" (а это так и переводится помимо "поребриков на парковке") сшибала врага и провожала до самых шипов. А потолок все опускался и опускался...

Я несколько раз забегала в тупик, потом выбегала оттуда, ругая всех и вся на разных языках. Иногда я пользовалась своим супер-криком, очищая себе путь на ближайшие несколько километров, но на восстановление голоса тоже уходило время. Я еще и успела вспомнить свой испепеляющий взгляд...

Потолок уже был в половине метра от моей головы, а выхода все не было и не было. И тут, видимо, Темный Господин решил надо мной сжалиться (а иначе это не назовешь, потому что этот коридор был тупиком, и в конце него не было дверки). Все перевернулось во мне, мне казалось, я сейчас заплачу от счастья. Я со всех ног бросилась туда, хотя мне уже приходилось нагибаться. Вот я вижу, что эта дверка приоткрыта наружу, а я уже подгибаю ноги. Разбег, толчок, и 2,12... теперь уже мой пройденный этап!

Я вышибаю дверь плечом... и оказываюсь в воздухе. Я сообразила, пока летела, попыталась взмахнуть руками, когда шлепнулась об землю. Видимо, упала я с небольшого расстояния. А то я-то знаю, какая я "здоровая". Как упаду на колени с высоты в полметра, так потом час ползаю.

Я сидела на круглой площадке, от которой вниз шла круглая лестница. Я сразу узнала эту лестницу, в этой клинике есть только одна такая. Повесив электрогитару на итак усталое плечо, я медленно пошла вниз. Я еще здесь услышала игру на рояле. Кто-то играл с такой страстью, вкладывая всю свою силу и сущность в этот инструмент. Как мне сейчас хотелось лечь, и отдохнуть, но я снова поднимала ноющую голову, проверяя висящие на шее наушники, и смотрела перед собой.

Лестница казалась мне бесконечной, под конец я обессилила совсем, ноги подкосились, и я кубарем скатилась с нее, растянувшись в неудобном положении на усеянном проводами полу. В проводах чувствовался странный поток. Это мне напоминало игру с гремучим газом возле работающего огнемета. Только сейчас я поняла, что неизвестно каким образом, но по проводу отправляются импульсы, которые при сильном рывке просто взорвут тут все. Это уже весомый аргумент на то, что близнецов трогать нельзя.

Устало вздохнув, я поставила руку перед собой и, поднявшись, зашла в одну из дверец (ну, там были большие двойные двери). Одна была открыта, другая - закрыта. Ухватившись за ручку закрытой двери, я облокотилась на нее, отдыхая и осматривая зал. Он не изменился, там только стало больше хлама и мебели. Далеко возле стены напротив дверей стоял рояль, за которым сидел Хоррор ко мне спиной и, двигаясь в такт музыке, играл. Близнецов я не видела. Да и не могла: зная, что я отправляю взрывоопасные импульсы, я бы на их месте тоже пряталась.

Справа было с десяток экранов. Там я узнала каналы телевиденья. Я подошла ближе и стала прислушиваться. На одном говорили по-русски. Там показывали разрушения, сепию, мрачное небо. Люди становились такими же, как в мире Хоррора или умирали, все рушилось. Ходили еще какие-то странные существа...

На остальных каналах происходили те же самые вещи. Все жаловались на конец света, показывали церкви, где полумертвые и напуганные до смерти люди прятались и молились. И вот я дошла до лондонских новостей. Лондон ничем не отличался, но почему-то один момент прокручивался, будто его заело. Я прислушалась.

- ...продавец в лавке цветов Колин Флай погиб в завале, спасая свою мать...

Мои руки дрогнули. Я смотрела и смотрела, прослушивая эту фразу раз за разом. Мне хотелось думать, что это - неправда, вымысел Темного Господина. Но все так и было: тот, кто любил меня, действительно, погиб в завале. И каждый услышанный раз казался мне новым, будто я этого и не слышала вовсе. Я сдержала слезы и обошлась тем, что просто сжала зубы и кулаки.

Так все-таки он завоевал мир. Теперь у меня нет ни дома, ни группы, ни парня. Я развернулась к Хоррору, но за роялем его уже не было. Хотя музыка продолжалась. Я медленным шагом направилась туда. Сев на скамейку, я присмотрелась. Клавиши нажимались сами собой. Это его излюбленный фокус - оставлять дела так, чтобы они сами доделывались. И композицию эту он тоже очень любил. Мне очень нравился этот прием, но если бы он был не в его исполнении...

- А помнишь, как я учил тебя играть на рояле и на гитаре? - раздалось у меня за спиной.

Мне не хотелось разворачиваться. Да и не было смысла: если он что-то вспоминал, то это означало, что он не намерен нападать. Да, намек верный: это благодаря ему я умела играть на гитаре.

- Ты - настоящий виртуоз. - На мои плечи легли его ледяные руки. - Ты училась на глазах.

- Если ты напрашиваешься на комплимент, то получи - до тебя мне далеко.

- Ну-ну. - Руки прошлись по моим плечам до воротника. - Я не об этом. Ты помнишь те славные времена, когда мы с тобой еще даже не воевали. Тебе было хорошо, мне тоже...

- Готовить сначала научись, а потом говори это. - Фыркнула я.

- Я умею готовить. - Обиженно ответил он. Тем временем руки его расстегнули мой воротник и пошли дальше, к остальным пуговицам. - Просто это было так забавно - наблюдать, как ты прячешься по шкафам, кроватям и столам от этого несчастного мяса.

Я не возражала против расстегивания рубашки, а спокойно сидела. Мне просто было до смерти неохота сопротивляться. Лучше сидеть так, чем быть опрокинутой и с криками вырываться.

- И зачем тебе все это... - спросила я в пустоту.

- Издевательство над тобой? - В точку. Он задумался. - Даже и не знаю. Это нечто большее, чем птица в клетке. Птица в клетке - объект созерцания. А на тебя я не просто смотрю. Ты живая, теплая...

- Но если ты убьешь это тело, то я такой не буду.

- Ошибаешься. - Моя рубашка была расстегнута. - Твоя душа будет теплой, она будет светиться. От тебя по-прежнему будет идти жизнь.

- Мог бы смотреть на меня каждую ночь, если бы ты спросил на это разрешения, то я была бы не против. Но зачем насилие?

Он взял мои руки за запястья, разогнул их и дернул за рукава, стащив рубашку. Я даже не сопротивлялась.

- Этого я тоже не знаю. Мне просто хочется, чтобы ты была только моей. Это странное чувство, что мне приходится делиться тобою с кем-то не дает мне покоя. Это эгоистично, но я такой.

Моя гитара стоит рядом со мной, но я даже не тянусь к ней и не думаю об атаке. Я слышу, как что-то лязгнуло за спиной, но не оборачиваюсь, хотя догадываюсь, что это. Одна рука обхватывает меня за живот, другая проходит под моим локтем, демонстрируя мне тонкое, как пленка, лезвие. Я прекрасно понимаю, что уже поздно спасаться, что шанс был, когда я села на эту скамейку. Но я все еще даже не вырываюсь. Я просто хочу утолить свое любопытство. В любом случае, если я потеряла все, мне остается только задавать вопросы.

- А как тебе приятнее - когда я вырываюсь, или когда вот так сижу?

Он не ожидал такого вопроса. Этот вопрос полностью показывал, что я уже потеряла последнюю надежду. Он некоторое время размышлял.

- Если честно... хм, наверное, когда так сидишь. Особенно, сейчас, когда мне не обязательно тебя убивать.

Он оттягивает воротник моей футболки у самой шеи и начинает его резать. Я даже приподняла голову для лишней безопасности. Да, наконец, я вынуждена признать - я сдаюсь.


## Глава 13.


Я слышу, как лезвие разрезает ткань. Мне не важно, ведь эта футболка не с моими любимыми группами. Да и к тому же, я все равно не люблю оранжевый. И мне плевать, что под футболкой у меня только белье (в литературе не указывают подробности). Футболка распилена уже наполовину, я чувствую, как он уткнулся подбородком мне в плечо. Холодно, как холодно...

Вы знаете это чувство, когда вы говорите себе после долгой борьбы "Я сдаюсь"? С одной стороны это неприятно, что ты понимаешь и видишь свое бессилие. Но с другой стороны - ты полностью изнеможен, ты не можешь подняться и биться, как делал это много раз до теперешней секунды. И это облегчение. Ты понимаешь, что ты уже не можешь биться, но это для тебя аргумент, чтобы, наконец, расслабиться. Расслабиться и отдохнуть от боя хоть ненадолго!..

- Не боишься?

- Есть немного... - задумчиво ответила я.

Я вдруг вспомнила что-то... что-то похожее. То, что мучило меня когда-то. То, чего я так стыдилась, что я так скрывала ото всех. Я прекрасно помнила вывернутую и израненную руку, кровь на своем лице и извинения...

У меня были какие-то ассоциации, я даже знаю, какие. Они возвращались ко мне, чтобы хотя бы сейчас отговорить от последнего шага вниз, но они не действовали на меня. И как только я вдруг вспомнила единственного ангела своего детства, я услышала, как лезвие дорезало мою футболку.

Я не издаю ни звука, хотя он достаточно резко схватился за мои плечи и повалил меня на скамейку. Пальцы у него были ледяные, даже обжигали холодом. Но и тут я ничего не делала, а просто холодно на него смотрела. Подумать только, шесть лет назад я бы даже представить испугалась, что когда-нибудь я просто сдамся ему добровольно, без всякого боя.

Темный Господин, удовлетворенно прикрыв глаза, провел рукой по моей шее. Мне показалось бы, что это было лезвие, если бы я не знала, что это рука. Ухмыльнувшись, он еще раз посмотрел мне в лицо, как только что, просто я пропустила тот взгляд, следя за рукой.

- Ты точно этого хочешь?

Мне это напомнило, как, когда вы выходите из компьютерной игры, и у вас перед этим десять раз спросят "Вы, действительно, хотите выйти?". Не знаю, почему в столь трагический момент мне на ум пришла эта шутка, возможно, это привычка.

- Мне все равно. - Безразлично ответила я.

Его обрадовал этот ответ. Он нагнулся к моему лицу и сначала нежно, потом все более страстно поцеловал. То самое знакомое ощущение. Как тогда, при знаменитом случае с кувшином, когда ради отвлекающего маневра я позволила поцеловать себя. Сейчас мне просто без разницы. Я не знаю, каково мне будет, что будет потом...

Я точно знаю две вещи: он знает, что делать, и нам никто не помешает.

Я уже даже начала отвечать на поцелуй, как какая-то неведомая сила оторвала его от меня. Я медленно открыла глаза и спокойно перевела взгляд в ту сторону. Я моментально вернулась на землю, мои глаза открылись так широко, что мне даже стало больно: прямо тут, передо мной Эллис оттаскивала его за шиворот.

Звучно вдохнув воздух, я пришла в себя после этого длительного бредового состояния и села. Ко мне, буквально, снова вернулась жизнь и ощущение реальности. То, что я только что делала, мне показалось полным абсурдом, я даже не поняла, я ли это была или нет. Волосы Эллис были короче, они были заделаны в два пушистых хвоста, ее голову украшал белый чепчик, на ней было платье горничной с кружевами. Ноги в полосатых чулках украшали туфли, а за спиной была коса (в смысле, орудие, как семерка, выглядит). Эллис грозно на меня посмотрела.

- Какого черта вы оба делаете?! А, особенно, ты, Кайэн!

У меня даже перехватило дыхание. Внутри перемешалось все: чувство вины, стыда, радость...

Темный Господин опустил голову, ухмыльнувшись.

- Отними у ребенка все, ради чего он жил, и он сам к тебе придет. - С насмешкой сказал он.

- Да я уж вижу! - Эллис оттянула его вбок за воротник и вжала ногой в землю. - Он же твой враг! А твое предназначение - спасти от него мир. А что делаешь ты?

Я поджала губы.

- А я сдаюсь.

Вид у нее по-прежнему был не менее грозный.

- Правильно, сдаешься, тряпка! Во что ты превратилась, как только я погибла? Минор ходячий! Мне даже зла на тебя не хватает!

Я хотела задать вопрос "Как ты покинула мир мертвых?", но я поняла, что пока не время, и промолчала. Я смотрела в сторону, хлопая глазами и засунув руки в карманы.

- Я подумала, что это - шутка, когда Фламен сказал мне, что ты перед ним извинялась. - Она кивком указала на Темного Господина. - Но теперь я вижу, что это даже более, чем правда!

Я фыркнула.

- А что бы ты сделала, когда потеряла бы все?

- Я бы умерла, но ему бы не отдалась! А на что еще ради своего идиотского экстрима ты готова пойти?

Я вздохнула. В конце концов, я все равно собиралась вырваться в последний момент. Неужели, так сложно понять: мне в моем возрасте все надо попробовать. Вот только Эллис это не докажешь, она не из тех людей. Но, в принципе, для того, чтобы рассказывать внукам страшилки, мне хватит и этого. Я сдула непослушную прядь с лица и открыла рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, как вдруг в зал ворвалось несколько человек, на которых мы втроем тут же устремили взгляды.

Я только хоте?ла разинуть рот от удивления, но не сделала этого. На пороге стоял несколько измотанный Тиер, весь в пыли и вспотевший, Бука, не отличавшийся особой бодростью, двое испанцев и... Фиер. Она одна твердо стояла на ногах. Лицо ее было полно смелости, которой я в ней никогда не видела в таком количестве, и решимости. Глаза были ее, человеческие, со зрачками, постоянно менявшими свой размер. Вместо белого халата не ней была какая-то накидка и темное платье с длинными рукавами. Опиралась она на какой-то жезл, чуть длиннее, чем она сама. Тиер устремил на меня озверевший взгляд.

- Это что? - прорычал он.

Я, не отрывая от него взгляда, нагнулась, подняла рубашку и, надев ее, начала невозмутимо застегиваться.

- Что ты с ней сделал?!

- Да ничего я не сделал. - Хоррор стряхнул с себя ногу Эллис и поднялся, указав на нее кивком. - Из-за нее все.

Похоже, Тиер только сейчас заметил бывшую смотрительницу. Уставившись на нее во все глаза, он даже подошел на пару шагов. Фиер, недовольно фыркнув, в темпе направилась ко мне. И особой радости на ее лице не было. Я поняла, что она знает, чем я тут занималась, поэтому я, выставив перед собой ногу и развернувшись, направилась за рояль. И она в это время ускорилась. Я попыталась оббежать инструмент, спасаясь от нее, но она жезлом зацепила мое плечо и, подтащив к себе, отвесила хороший такой подзатыльник.

- Ай! - Я закрылась от нее руками. - Фиер!.. мы же так давно не... ой! Не виделись! - Я хотела снова убежать, закрываясь от нее, но она посылала одну затрещину за другой.

- Давно не виделись! Я, зато на тебя вдоволь насмотрелась! Сдаться решила, да? Да я тебя сейчас собственными руками придушу!

- Фиер, ты так похорошела! - Я стиснула ее в объятиях прежде, чем она собралась замахнуться.

- Подлиза. - Фыркнул Хоррор и растворился в воздухе.

Но, видимо, это происшествие никого не удивило. Тиер направился к Эллис, остальные пришедшие последовали за ним.

- А как ты здесь оказалась? - спросил он, осматривая ее со всех сторон.

- Умный вопрос. - Заметила Эллис и налетела на него с объятиями. Она казалась такой маленькой и худенькой рядом с ним! Я представляю, как тогда на ее месте буду выглядеть я, если я еще ниже, чем она. - Ах, Тиер, ты так вырос! И даже стал таким мужественным... - Она отшагнула от него и осмотрела. - А по поводу появления, - она посмотрела в сторону Фиер. - Лично я добилась подобающего ранга, теперь я в качестве промежуточного тела могу посещать ваш мир раз в неделю. А Фиер отпустили, потому что и на "том свете" начался сущий хаос.

- Быть не может! - я оторвалась от Фиер и уставилась на смотрительницу во все глаза.

- Может. Пока у вас были поминки вашего ударника, он успел переместиться к судьям и убить их. Потом он вытащил всех из ада и отправил к людям, поселив там свою тьму. А жители рая даже оружия в руках не держали. Вот мы и пришли сюда, к вам на помощь.

- И она вам не помешала. - Договорила за нее Фиер, с нежностью смотря на Буку. - Бедолаге уже было нечего делать, еще чуть-чуть, и его бы убили...

- Но ты так вовремя появилась! - Воодушевленно отозвался тот.

- Понятно. - Скептически ответила я, прикрыв глаза и подняв брови.

- Что тебе понятно? - Фиер треснула меня жезлом по голове, я, ухнув, свалилась рядом и почему-то начала хохотать. - Ничего тебе не понятно!

Разумеется. Это же "не я" раз десять полюбила и разлюбила Тиера в разных его обличиях, да-да. Действительно, ничего не понятно.

Я лежу и хихикаю, хотя в радиусе тысяч километров от нас идет сплошное разрушение. Меня тогда это даже не волновало. Отсмеявшись, я поднялась и отряхнула рубашку. Посмотрев на экран, я поправила очки.

- Ладно, ребята. Нам, в любом случае, надо выбираться. Кто знает, какая там ситуация с вертолетами или кораблями?

- Там есть один вертолет на крыше. - Ответила Фиер. - Он может вас всех выдержать. Но ступеньки заржавели и могут отвалиться, если вы по ним поползете. А пути через двери, я думаю, нет.

- Правильно думаешь. - Я села на скамейку в полу-лотос (странная привычка) и, закусив ноготь правого большого пальца, начала размышлять. - Летать здесь никто не умеет? Нет? Как жалко...

- Давай я облегчу задачу. - Послышался голос Темного Господина.

Я услышала рев мотора. И прежде, чем я поняла, что происходит, на моих глазах двух испанцев, стоявших рядом, изранило несколькими ударами. Причем, самое интересное - так это то, что никого не было рядом. Неизвестно, что и как это сделало. Бедняги умерли прямо на моих глазах. А мне оставалось только сидеть с распахнутыми глазами и забрызганным их кровью лицом. Я не заметила шока остальных, я только смотрела перед собой и слышала этот ужасный рев.

Схватив Буку за шиворот, Тиер резко отскочил. Вокалист, ошеломленно поморгав, оттянул руками порезанную водолазку и осмотрел ее.

- А что, собственно, происходит? - внятно спросил он.

Я даже не шелохнулась, протерев пальцем очки, чтобы хоть что-то видеть. Кажется, я поняла, что случилось...

Фиер дернулась и нахмурилась.

- Джастин... - мы произнесли с ней это имя в унисон.

Он постепенно проявился. Не стоило забывать, что он умел становиться невидимым. Из всех знакомых мне талантов и их хозяев эти двое сочетались просто идеально. За исключением Темного Господина. Возможности которого, кстати, до сих пор не были для меня полностью раскрыты.

Он рассмеялся адским смехом и устремил взгляд на Фиер.

- Четырнадцатая! - по слогам выговорил он и направился в нашу сторону.

Мое лицо вытянулось. Фиер пихнула меня телом, я слетела со скамейки и отлетела, наверное, на полтора метра.

- Ищи выход, я беру его на себя. - Сказала она, покрутив жезл в руке и направившись ему навстречу.

Она смелела просто на глазах. Послушавшись ее, я отползла за рояль и, усевшись там, осмотрела зал. Так, надо срочно думать, думать, думать...

Мне в голову лезли разные посторонние мысли. Но я их усиленно отпихивала и снова думала. Сначала у меня была мысль улететь отсюда. Но было не на чем. На ступеньки я не возлагала надежд, потому что они, действительно, могли не выдержать нас. Создавать батут из подручных средств, чтобы усиления прыжка Тиера тоже было бы странно. Да и это не помогло бы. А можно найти какой-нибудь "отмерший" шнур и послать наверх кого-нибудь легкого, чтобы он закрепил его там, как веревку...

Хм, отличная идея, отложу-ка ее про запас. Можно попробовать подыскать что-нибудь менее рискованное... хотя, как мне известно, бесплатный сыр только в мышеловке.

- Привет. - Послышалось слева.

Я повернула голову и вскрикнула, отшатнувшись: рядом со мной на корточках сидел Фламен.

- Давно не виделись, Кайэн.

Я обернулась на еще один источник голоса и снова вскрикнула: предо мной сидела Кайлин. И глаза у нее изменились: они стали такими же, как у Фламена. Признаться честно, они стали намного ярче. И стала она такая же бледная, на ней даже был другой наряд - черно-бордовое платье с юбкой до пят.

Послышался чей-то бег. Возле рояля резко затормозил Тиер и удивленно осмотрел всю эту сцену. Я хотела вскочить, но эти двое одновременно уронили меня назад. Я с мольбой посмотрела на бывшего соседа напротив.

- Спаси меня. - Пропищала я.

- Да зачем просить. - Фламен поднялся, Кайлин поднялась следом за ним. - Мы итак не откажем себе в удовольствии разобраться с давним врагом нашего семейства.

И они медленным шагом начали наступление.

- Идеи есть? - напряженно спросил Тиер, отступая и готовясь к бою.

- Есть. - Я поднялась. - Если ты возьмешь на себя этих двоих, то они даже осуществятся.

- А меня кто-то спрашивает? - он увернулся сначала от кулака Фламена, потом отшагнул от наступавшей Кайлин. Он даже успел мне улыбнуться. - Иди.

- Спасибо. - Я подмигнула ему и бросилась дальше по залу.

Мне надо срочно найти провод, который можно разрезать. Благодаря способностям Спарка я могу почуять провод, который можно перерезать без потерь. Поэтому я просто начала ходить между проводов и ловить энергию, исходящую от них.

Моя идея осуществлялась в считанные секунды: я нашла нерабочий шнур. Он начинался где-то возле двери, как я определила. Но он был под слоем других проводов и, наверняка, спутан с ними. Я присела, дотронувшись до проводов рукой, и начала пытаться отыскать его, начиная продвижение в ту сторону...

- Ну, что, нашла? - послышался, вроде бы, дружелюбный голос над моей головой.

Я с перекошенным лицом обернулась и увидела, что это Хоррор, склонившийся надо мной и с интересом наблюдавший. Он любезно улыбнулся и кивком указал на ближайший переходник для проводов.

- А ты знаешь, что если я отключу его оттуда, то он может взорваться?

Я только секунду соображала, на что он намекает, потом прыжком кинулась туда, вцепившись в соединение. И вовремя: он уже сидел на коленях рядом и разжимал мои пальцы с садистским выражением лица. Я отпихнула его ногой и закрыла переходник руками, сунув под себя (а я лежала на животе). Разумеется, ощущение было не из приятных, когда пришлось сопротивляться в таком положении.

- Отдай переходник! - скомандовал он, пытаясь перевернуть меня. - Или хуже будет!

- Куда уж хуже, если он будет у тебя? - я вцепилась в него мертвой хваткой.

Повернув голову, я заметила, что в нашу сторону бегут Эллис и Бука. Я уже с надеждой улыбнулась, как над моей головой раздался пронзительный свист.

Сначала я не уделила этому особого внимания, но потом случайно бросила взгляд в сторону дверей. Мое лицо перекосилось, и на этот раз по-настоящему - челюсть отвисла, глаза распахнулись, а щека начала нервно дергаться: по лестнице сползали гигантские пауки. А эти двое все еще бежали в мою сторону.

- Куда вы несетесь?! - истошно заорала я. - Быстро, к двери! К двери!

Они притормозили. Им хватило одного только взгляда, чтобы броситься в ту сторону. Я услышала над собой смех Темного Господина. Я повернула голову в ту сторону и почувствовала, как он склонился к моему уху.

- Совсем другое дело, не так ли? Теперь нам не помешают.

Я заметила его руку на своем плече. Зверски на нее взглянув, как на врага народа, я лязгнула зубами, но он вовремя ее отдернул.

- У Тиера научилась, да? - Со смешком спросил он. - Признайся, не везде же ты меня укусишь.

Я, представив, что может случиться, если я сейчас не начну действовать, мотнула головой. И зря.

- Ой... мои очки... - Видимо, они отлетели далеко, раз я не могла их разглядеть под собой. - Ах, где же они?

Я начала щуриться и оглядываться, но святой пары глаз нигде не было. И, как только я разглядела заветный синий каркас, Хоррор аккуратно взял их в руки и повертел перед моим носом.

- Не это ищешь? Давай я сделаю так, чтобы больше ты не мучилась.

И прямо на моих глазах он сжал их с такой силой, что оттуда посыпались осколки линз, а потом и развалилась оправа. Я не сдержала слез обиды, я поняла, как я любила эти очки, хоть и говорила по сто раз на дню, что ненавижу их. Я зажмурилась и усиленно начала представлять радиоприемник. Старый округлый радиоприемник, стоящий на облупившейся тумбочке. Он молчит, вокруг темнота...

Я протягиваю руку вперед и поворачиваю колесико...

- Пшш. - Зажигается синяя лампочка в абажуре, висящая над радио. Послышался нарастающий голос диктора на немецком языке. - Сегодня в Берлине ожидается легкая облачность, возможны мелкие дожди. Температура от "плюс пятнадцати" до "плюс семнадцати" градусов...

- Guten Morgen. - Послышался любезный голос из темноты. Ко мне над радио протянулась белая рука.

Я с размаху пожала ее, обойдя тумбочку, и вытянула ее хозяина к себе, на свет.

- Спарк! Здорово, брат! Давно не виделись! - Я обняла его, он тоже крепко меня обнял.

Он ни капли не изменился, разве что немного вытянулся. Теперь он казался еще уже и гибче, чем был. Глаза по-прежнему меняли цвет. Я оторвалась от него и щелкнула пальцами. Освещение стало зеленым.

- Так веселее. Да и ты, по-моему, любишь этот цвет. - Пояснила я.

Он несколько смущенно улыбнулся, глаза у него стали сиреневыми.

- Спасибо, конечно. Ты, я вижу, все вспомнила? А то я подумал, что не стоит тебя трогать, пока ты забыла все, и управлял твоим телом, не показываясь тебе. Ты как-то поторопилась, придя ко мне. Что у тебя случилось?

- Да тут понимаешь, такое дело. Я ищу отмерший провод, чтобы его было безопасно выдернуть. А меня пригвоздили, помочь мне никто не может - у них ситуация не лучше. Поэтому... ну, ты понял. - Я выставила руку вперед ладонью. - Не поможешь?

- А то! - Он, улыбнувшись во весь рот, хлопнул по ней, и я снова вернулась к реальности. Мои глаза все еще были зажмурены, а переходник в руках, под животом.

Я открыла глаза и вскинула голову. Спарк уже стоял передо мной. Хоррор удивленно хмыкнул. Я увидела, как Спарк сделал резкий шаг в его сторону, потом почувствовала, как Темный Господин слез с меня (а, вот почему я не могла пошевелиться). Я села, все еще сжимая переходник. Хоррор сидел рядом на корточках, Спарк стоял со знакомым мне мачете.

- Давай. - Сказал он, кивком указывая мне на шнур.

Я, оттянув его, выставила вперед, и прежде, чем Хоррор успел понять, что мы делаем, демон с размаху перерубил провод. Причем, конец, отходивший к переходнику, как-то скрутился и стал тонким, как ниточка. Теперь, похоже, вытаскивать его не было смысла для Темного Господина. Я усмехнулась.

- Спарк, иди, ищи этот провод, потом я скажу, что делать.

Тот схватил конец, что был у меня в руке и бросился с ним до ближайшего переплетения с остальными шнурами. Хоррор, очевидно, собирался ему помешать, но я, привстав, схватила его за рукав и с силой дернула, остановив. Потом я вскочила и отшагнула, когда он развернулся.

- Нет уж. Раз взялся за меня, то со мной и покончи.

Он, вскинув голову, посмотрел на меня свысока и слабо ухмыльнулся.

- Ладно, малышка. Я заставлю тебя пожалеть о своих словах.

Мы стояли у стола. Я схватила с него клавиатуру, предварительно выдернув из компьютера, и закрылась ею. Тот засмеялся, поаплодировав мне.

- Браво! Я никогда не сомневался в твоей изобретательности. Давай-давай, посмотрим, что ты мне сделаешь при условии, что близнецы запускают самоуничтожение, если я умру. Но еще добавлю, что меня не убить людским оружием, поэтому ты останешься здесь.

- Но раз ты упомянул о своей смерти, то есть способ тебя убить.

- Есть. Если, конечно, Эллис сможет меня, хотя бы, поцарапать своей косой. - Он взглянул в ее сторону и встретился с ее злобным взглядом. - Я знаю, ты не сможешь. Да и Кайэн тебе не позволит, ведь так?

Я хмыкнула, не отвечая. Он был прав, я не хотела отдавать эту победу Эллис. Потому что я - герой. И это сделаю я. Но убивать его сейчас нельзя. Потому что Спарк пока не нашел провод. Эллис и Бука мне не смогут помочь, они держат двери от этих тварей. Если Эллис поставит свою косу, как засов, то, я думаю, толку от ее атак будет немного. А больше не на кого полагаться. Фиер занята Джастином. Тиер сражается с вражеским семейством (не хватало только Ванессы). Бука не для боя. Значит, героем буду я.

Я несколько секунд смотрела Хоррору в глаза с самым честным видом, а потом резко бросилась в сторону рояля, отшвырнув клавиатуру. Я пробежала с этой скоростью несколько метров. Потом он появился на моем пути, я с разбега в него врезалась. Вцепившись в его рубашку, я развернула нас на сто восемьдесят градусов и, оттолкнувшись от него, бросилась дальше, но уже добавляя в свой бег прыжков.

Когда он появился второй раз передо мной, я только ускорила бег.

- RAMMSTEIN, - заорала я, выставляя плечо вперед. - Таранный камень!

Я сбила его с ног, но пробежала так только несколько шагов, потому что он быстро среагировал и успел схватить меня за воротник.

- Тьфу! - я обиделась и, рванув сильнее, вылезла из рубашки и побежала дальше.

Пробежав еще немного, я оттолкнулась ногами, в прыжке схватила гитару за гриф и, сделав кувырок из айкидо (интересно, как это я его вспомнила?), прокатилась до самого угла. Не теряя времени, я быстро сложила пальцы на знакомых ладах и, предварительно ударив ногтями по корпусу гитары семь раз, начала играть "Rammstein - Sehnsucht". Играть, лежа вниз головой, не очень удобно, но у меня, если можно так сказать, вполне неплохо получалось.

- А-а-а! - В паре метров от меня появился Хоррор. Он держался за голову и скалился в мучении. - Прекрати-и!

- Хех! - Я сделала короткую паузу, надев гитару и вскочив. Н-нет, Раммштайн я петь не буду, у меня же другой голос. Голос, подходящий для...

Я подумала, склонив голову вбок. Я пока не играла, поэтому он медленно разжал уши. Это он так реагирует не только на то, что гитару мне покупали в Германии. Дело еще в чем-то. Наверное, в том, что музыка немецкая. На немецком я ничего не знаю... почти... но ничего не подходит. Но у меня есть и другие немецкие исполнители...


## Глава 14.


Хоррор устремил на меня злобный взгляд. Такого выражения лица я никогда у него не видела. Разве что на балу, когда я по-немецки извинилась. И то, он не так на меня смотрел. Такое было ощущение, что он готов меня разорвать на куски собственными руками. Даже аура вокруг него начала темнеть и сгущаться.

Я и моргнуть не успела, как оказалась прижата за горло к ближайшей стенке. Я медленно устремила взгляд ему за плечо.

- Нашел! - завопил Спарк и показал мне на вытянутой руке скрученный кольцами шнур. Тут он посмотрел на меня (я так думаю, я же без очков дальше носа не вижу). Он завопил, было, но я жестом приказала ему замолчать и указала на лестницу.

- Но!..

Я еще раз указала на лестницу, показав, что это - приказ. И ему пришлось послушаться. Я думаю, он догадался, что мне от него надо. Я перевела взгляд на Хоррора, который постепенно душил меня. Я пыталась вырваться, хватаясь за его пальцы, но он только сильнее сжимал мне горло; уже потемнело в глазах.

Я отпустилась и поняла, что мне конец. Но смиряться с этим я не собиралась. Я попыталась его ударить левой рукой, но он перехватил ее и сжал. Тогда я, думая, что в бою все средства хороши, потянулась к гитаре и нащупала застежку ремня. Я с трудом обхватила ее и начала расстегивать. Но проклятая пряжка, как будто желала моей смерти!

Я сломала ноготь на среднем пальце, но ремень оказался у меня в руке. Отпустив ее, я поддела падающую гитару ногой и, схватив за гриф, ударила Темного Господина в сгиб руки. Его развернуло вместе с моим горлом, поставив меня спиной к нему (не знаю, как это получилось). Я, раздвинув ноги, замахнулась снизу и ударила вверх, попав ему по голове. И не просто по голове - по лицу! Еще что-то так смачно хрустнуло.

Он выпустил мое горло и отшагнул, схватившись за лицо. Послышался душераздирающий крик, привлекший внимание всех остальных. Я, схватившись за гитару обеими руками, размахнулась и ударила его справа. Не знаю, каково это, получить два удара по голове электрогитарой. Я краем глаза заметила перемены. Фиер и Джастин бились уже не так разъяренно, как несколько минут назад. Они устраивали небольшие передышки после каждого сильного удара. Пока я подумала об этом, Тиер успел как-то сильно швырнуть Фламена об стену, и у него стало на одного врага меньше. И потом он с особым моральным трудом отшвырнул от себя Кайлин, отвернувшись. Та наступила на юбку своего платья и налетела на какой-то оголенный провод... я думаю, не стоит вам описывать, что происходило дальше.

Тиер только глянул в мою сторону, но я указала на спустившийся из дыры провод.

- Иди туда! И Буку прихвати! Заводите вертолет, я вас догоню!

Он открыл, было, рот, но я заметила, что Хоррор раздвинул пальцы руки, смотря на меня сквозь них своим злобным взглядом. Я размахнулась еще раз и снова ударила его по голове, уронив на колени и заставив издать истошный крик. Потом я подмигнула бывшему соседу и показала "правую козу". Он слабо улыбнулся и бросился за Букой.

Пока я следила за ним, я просмотрела атаку Хоррора. Он ударил меня под дых, заставив согнуться в три погибели. Я даже упала на одно колено. Как же это было больно! Я не могла даже пошевелиться! Зато я с радостью наблюдала, как Тиер и Бука взбираются по шнуру. Я медленно повернула голову и увидела, как полностью потеряв всякие силы, Фиер и Джастин облокотились друг на друга и сели. Эллис, оставив косу, как засов, взволнованно за всем следила.

Я медленно поднялась, не разгибаясь, и сняла заколку с волос. Она начинала спадать и причинять неудобства. Я отшагнула и кое-как выпрямилась, но, как в замедленной съемке, увидела, что Хоррор, буквально, в прыжке. И таким прыжком он точно собьет меня с ног и окажется сверху. Я даже не стала пытаться уклоняться, а просто напряглась всем телом и сжала заколку в руках...

Меня сбивают с ног, я чувствую удар об пол, но слышу этот звук. Звук, свидетельствующий о том, что что-то острое проходит в плоть. Я лежу столбом, руки лежат на животе, сжимая и выставляя перед телом заколку острием вперед. И это острие по самую мою руку вошло в тело Темного Господина, пронзив самое сердце.

Он одной рукой уперся в пол возле моей шеи, другой - мне в правое плечо. Поэтому я прекрасно могла разглядеть его лицо. Я впервые видела на нем настоящий шок, обычно все эмоции кроме злобы там были фальшивыми. Сейчас я видела его лицо полностью, а обычно его глаза выглядывали из-под волос. Моим рукам стало мокро, очевидно, от крови. Он сжал зубы и на время зажмурился.

- Как ты... догадалась? - с трудом спросил он.

- Все просто. - Спокойно ответила я. Я хотела договорить так, чтобы он успел дослушать. - Ты сказал, что людским оружием тебя не убить. Эллис во всех мирах, как бы, святая. А ты во всех мирах, как бы, зло, которое ее боялось. Даже сейчас ты ее боишься, вот почему ты ее не ударил. А заколку мне подарила она. Я и решила провести эксперимент. И оказалась права в догадках.

Он закусил губу, не открывая глаз.

- Моя ошибка... - наконец, сказал он, открыв глаза. - Когда я умру... я отдам тебе часть воспоминаний. - Он слабо улыбнулся. - Кайэн, знай... я всегда... любил тебя.

Сказав это, он опустил голову, уткнувшись мне в плечо. Дикий холод пропал, аура - тоже. Пропал и бешенный поток энергии. Полежав еще немного в небытие, я вдруг задумалась. Я закрыла глаза, и перед моим взором начали плыть кадры. Как в кинотеатре.

Я, как бы, наблюдала со стороны все происходящее. Сначала я видела какую-то темную камеру с единственной лампой и кроватью в углу. На кровати, укутавшись в одеяло, сидел мальчик. Я сразу поняла, кто это по глазам и волосам. Это, кажется, был Хоррор в детстве. Он был очень похож на Тиера в возрасте тринадцати лет, но глаза были не такими широкими. Но они были все такими же темными и бездонными. В лохматости он не уступал моему бывшему соседу (на данный момент). Он сидел, обхватив руками колени, и смотрел в одну точку.

Я отошла на пару шагов. Так, на всякий случай. И стала наблюдать. Прошло некоторое время, а мальчик не поменял позы. Щелкнул замок железной двери с маленьким окошечком. Он только бросил взгляд в ту сторону, как бы, дожидаясь того, кто войдет. Зашла стройная женщина лет тридцати, у нее были пышные каштановые волосы до плеч, на ней было зеленое платье и белый халат, накинутый на плечи. Хоррор тут же оживился и, буквально, засветился от счастья.

- Мама! - воскликнул он и бросился обнимать женщину.

Я и не представляла, что его мама может быть таким ласковым и любящим родителем! Если честно, я вообще не представляла, что у него есть мама и папа. Ну, по крайней мере, последнего я здесь не вижу.

- Бен! - Женщина присела и обняла его.

Оторвавшись от него через некоторое время, она отсмотрела его.

- Дай-ка, взгляну на тебя. Какой же ты красавец! И в кого же ты такой?

- Не знаю. - Он стоял и, улыбаясь, смотрел на нее. Он радовался. Я не знала, что он ВООБЩЕ испытывал какие-то чувства кроме гнева или злорадства. - Мама, где ты была весь этот месяц?

Женщина вздохнула и опустила взгляд.

- Твой отец... он... в общем, он завалил меня работой...

- Мама, у тебя синяк на шее.

И как это я не заметила! Прежде, чем женщина прикрыла шею воротником, я разглядела там синее пятно в форме руки. А, теперь понятно, что за птица его отец.

- Одеяло, сынок. - Она взволнованно улыбнулась. - Оно очень тяжелое и во сне обмоталось вокруг моей шеи.

Я не думаю, что он в это поверил, но он этого не показал. Он еще раз обнял ее.

- Мама, приходи чаще. Мне очень скучно...

- Хорошо, сынок. - Она сказала это ласково, но вид у нее был встревоженный. Она некоторое время помолчала. - Твои сверстники все еще бьют тебя?

- Да. И смеются. - Грустно ответил он.

Я дотронулась до щеки, вспоминая однажды полученную пощечину. Просто в классе меня доставали сверстники, один раз я ударила того, кто доставал меня больше всего. А он (дылда, выше меня на голову) размахнулся и ударил меня по лицу так, что очки сначала врезались в глаз, потом отлетели. И потом меня же обозвали ненормальной!

Я и сама в тот момент хотела бы обнять Хоррора и пожать руку, но вовремя одумалась. А в это время уже пошел другой кадр. Он оказался очень коротким, но заставил меня содрогнуться. Здесь я видела что-то знакомое: сверстники унижали Хоррора, портили ему еду, иногда били...

Я, как будто, в прошлое канула.

Я тряхнула головой, уже пошел третий кадр. Здесь он был более тощий и длинный. Но уже лежал на кровати ничком и смотрел в потолок. У него была разбита губа и синяк под глазом. Смотрел он тоскливо. На тумбочке лежала знакомая мне папка. Да этот тест, оказывается, старше меня!.. а, я открыла Америку: Фиер старше меня, но младше Хоррора, раз она еще была во времена Джастина, который был после Хоррора; и она проходила этот тест. Можно было и догадаться.

Если бы я только знала, что это - самый трагический кадр его жизни...

Открылась дверь, заставив его мигом сесть на кровати. Оглянулась и я. И увидела, как в комнату зашла его мать. Но она была не одна. С ней вошел высокий мускулистый мужчина с бородкой и короткими русыми волосами. На нем был темный свитер и черные брюки. Взгляд его маленьких глаз мне сразу не понравился...

- Мама!.. - Хоррор перевел взгляд на мужчину, и его радость вдруг куда-то пропала. - Папа...

Повисла пауза. Я стояла и ждала, что будет дальше. Заговорил отец:

- Я даю вам двадцать секунд, чтобы попрощаться.

После его слов рыдающая мать бросилась к сыну и крепко обняла его. Он неуверенно обнял ее, зарывшись лицом в ее волосы.

- Мама, что происходит? - с грустным удивлением спросил он.

- Не спрашивай! - сквозь слезы ответила она. - Прощай, милый! Я все еще люблю тебя и буду любить, но мы больше не увидимся...

- Никогда?

- Никогда-никогда! - Она обняла его крепче. - Сын мой! У меня к тебе последняя просьба: если вдруг родится мальчик после тебя... прошу, не допусти этого. Не допусти! Или ребенок будет страдать так же, как ты! И станет разрушителем!..

- А если родит Лизи?

- Тем более, она! Она же видит людей, буквально, насквозь! И забудь меня, прошу...

- Ваше время вышло. - Отец подошел, схватил мать за локоть, поднял и вытащил за дверь, оставив шокированного Хоррора обдумывать происшествие.

После щелчка замка, когда все стихло, он некоторое время просидел неподвижно. Я уже испугалась, что он совсем шокирован, но он медленно закрыл рукавом глаза, чуть-чуть наклонившись, и его плечи начали содрогаться...

В следующем кадре сверстники смеялись над ним в большом зале, долго дразнили его на тему матери. Но я совсем не понимала, как он выносил это, только сверля их взглядом в ответ. Я бы давно уже всех поубивала, наверное.

Каждый кадр показывал его одинаковые годы: он сидел в камере, терпел сверстников, выполнял все тесты, и опять сначала. С каждым кадром я замечала появление темной ауры, которая все сгущалась и сгущалась. Это был начальный этап развития зла и холода в нем.

И вот в одном кадре он уже приобрел тот вид, в котором появлялся передо мной, только на нем был халат. Может, в тот момент он еще был вменяем (в отличие от, например, того состояния, в котором он появлялся передо мной).

Он с легкой ухмылкой и папкой бумаг в обнимку шел по коридору, напевая "Evanescence - Haunted". Я шла за ним. Он свернул несколько раз и прошел в пустой маленький кабинет. Закрыв дверь, он прошел к столу, положил туда папку и, сев в кресло, закинул ноги на край. Открыв папку, он начал ее листать.

- Надо же, какое разнообразие... - с усмешкой, произнес он и открыл папку на случайной странице. - Сколько маленьких больных, и все девочки! Так-так, а это что? Пятилетняя Сьюзен, повреждение внутренних органов в области живота. И до чего же знакомое имя родителя, это часом не Длинный Билли, который больше всего шутил про мою мать? И впрямь, он. Что ж, Билли, ты смеялся над моим родителем, а я громко посмеюсь над твоей дочерью. И не только посмеюсь... - Он открыл ящик тумбочки, я вытянула шею и заглянула туда. Там лежали какие-то бумаги, конверты...

Он порылся там и нашел черную ниточку. Потянув ее вверх, он поднял дно ящика. Оказывается, там было второе дно. И там лежал набор каких-то странных скальпелей, какие-то ремни, клейкие ленты, еще какие-то странные штуки...

Я ахнула, но меня никто не слышал.

Следующий по смыслу кадр он, очевидно, не собирался мне показывать. Да и я бы не хотела смотреть на то, как он мучает ребенка.

Посреди другого кабинета стоял среднего роста мужчина в белом халате и закрывал лицо рукой. Похоже, он плакал. Рядом стоял Хоррор.

- Моя девочка... - Повторял мужчина. - Моя Сьюзи! Моя любимая дочурка!..

Хоррор погладил его по плечу, но не скрыл ухмылки, зная, что мужчина ее сейчас не заметил бы.

- Прости, Билл, повреждения были слишком сильные. Поэтому операция прошла неудачно...

- Я... понимаю. Понимаю... Сьюзи...

Я сжала губы, ударяя на правой руке ногтем большого пальца по ногтю безымянного.

- Чудовище... при чем же тут ребенок? - мрачно спросила я в пустоту, опять зная, что меня не слышат.

Следующие кадры были похожими, но он все больше и больше убивал и мучил детей совершенно непричастных к его прошлому родителей. Смотреть было все тяжелее и тяжелее. И вот пошел последний кадр его людской жизни.

Хладнокровно записывая что-то в блокноте, Хоррор стоял над кроватью сероволосой девушки с приятным мне лицом. Я заметила, что ее глаза уже были, как у Тиера, только черные, а не красные. Она во все глаза смотрела на Хоррора, в ее руках был небольшой сверток. И я поняла, что в свертке новая жизнь, то есть, младенец.

- Лизи... - он поднял взгляд на девушку. - Я очень рад, что ты, наконец, дождалась этого ребенка, но...

- "Но"? - взволнованно переспросила она, устремив взгляд на него.

- Но... мы еще не провели анализ. - Поспешно закончил. - Нам надо взять твоего ребенка и отнести туда.

- Да? - она некоторое время думала. - Тогда, ладно, неси...

Она неохотно отдала ему сверток. Он с осторожностью направился к выходу. Прежде, чем последовать за ним, я успела заметить недоверие во взгляде его кузины...

В кабинете, где было много других разных младенцев, Хоррор уложил ребенка на стол и начал рыться в ящиках. Я видела эту жестокость в его лице, его аура сгущалась на глазах. Он достал шприц и сунул его в какую-то баночку, набирая препарат. Ребенок, очевидно спал. Я закрыла рот руками от волнения. Он свысока взглянул на малыша, держа шприц наготове.

- Прости, племянничек, но я просто должен это сделать... - начал он, поднося шприц к свертку.

- Я знала...

Я оглянулась на голос и увидела на пороге Лизи с капельницей. Она с шокированным видом смотрела на Хоррора.

- Бен, как ты мог... да, может, он будет не совсем человеком. Но ведь он не выбирал себе участь!

- Замолчи. - Мрачно ответил тот, отвернувшись. - Я должен, потому что...

- Ты завидуешь ему. - Она медленным шагом направилась к кузену. - Я же знаю, как нездорово ты относишься к теме родителей. Это ведь твой отец передал матери, чтобы она заставила тебя убить его, да?

Хоррор молчал. Она продолжила идти.

- Не вини его во всем. Ты с самого рождения был наделен тьмой, а сейчас, когда своими деяниями ты ее подкармливаешь, ты стал настоящим чудовищем. У тебя даже души нет! Уже... И сердце твое давно замерзло. Вот почему ты такой холодный...

- Прекрати! - Он побледнел от гнева. - Да, я уже превратился в демона, но подумай об остальных! Я должен убить этого мальчика!

- Не смей трогать моего ребенка! - казалось, девушка уже обезумела от горя, гнева и страха за дитя.

Все произошло быстро, я с трудом разобралась, что произошло: Хоррор уже подносил шприц к ребенку, но Лизи оторвалась от капельницы, схватила скальпель на бегу и вонзила его кузену прямо в горло. Тот от неожиданности склонил голову вбок, расширив глаза, изо рта хлынула кровь. Девушка схватила своего ребенка и, прижав к себе, наблюдала, как тот, покачнувшись, свалился у ее ног замертво.

Она отшвырнула скальпель и погладила ребенка.

- Ох, Тиер... маленький-маленький Тиер... ты даже не представляешь, от кого тебя только что спасла мама... ладно, мы с тобой пойдем в палату. А то мама так устала...

После этого кадра мне, как бы, дали время подумать. Значит, Хоррор не любил Тиера еще и по той причине, что не смог исполнить просьбу любимой матери. Но охотился-то он за мной, а не за Тиером. Интересно, знает ли об этом Тиер? Очевидно, знает, если он так дергается при слове "племянничек".

Я, похоже, не узнаю, откуда у Хоррора эти дворцы в мире теней. Но не сложно догадаться, они могли появиться там вместе с ним, ведь в нем такое количество тьмы, что он с ее помощью мог бы себе даже город создать. И сила, возможно, все то время была при нем, раз Лизи сказала, что он с самого рождения был таким. Сначала его цитаделью был дом, по какой-то случайности похожий на дом моей бабушки, а потом уже готический дворец.

И настал последний предназначенный для показа кадр. Просторная комната со стенами цвета морской волны и золотисто-черной плиткой. На стенах висели огромные картины в дорогих золотых и серебряных рамках. У одной стены был пьедестал, на котором стоял трон. К нему вела черная ковровая дорожка. На троне развалился Хоррор. Он был одет в белый костюм с золотой обшивкой и напоминал мне принца. Даже корону принца надел, но так, что она, буквально, висела где-то справа.

Перед ним стоял Фламен, только гораздо младше, чем даже при первой нашей с ним встрече. Хоррор вертел в пальцах руки, которой он подпирал щеку, прядь волос.

- Ты же понимаешь, - заговорил Темный Господин. - Что я не видал ничего живого со времен моего заключения здесь.

- Да, мой Господин. - Ответил Фламен, склонив голову.

- Но я не хочу видеть людей. Все они скучны. Мальчики хотят плодиться, девочки хотят привлекать внимание мальчиков... но мне хочется видеть у себя кого-то живого. Я хочу живую девочку.

- Мой Господин, я пока не знаю, кого могу к вам привести, ведь, как вы сказали, все одинаковы.

- Да... мне нужна та, кого можно почувствовать за километр. И постарайся помочь мне, как можно, скорее, я не знаю, что со мной будет, если я не увижу ее. Ты знаешь, я не могу перемещаться в мир людей, - Он мечтательно посмотрел в потолок. - Но есть одно пророчество, которое гласит, что жизнь в этом мире может вернуть меня.

- Для этой цели можно взять любого человека...

- Нет, мне не нужен любой. Разве ты не понял? У меня тоже есть определенные желания, например, в плане противоположного пола.

- Вы хотите себе королеву?

- Да! - Он оживился, потер руки. - Живую, но маленькую. Ты понимаешь? С теплым телом, чтобы можно было согреться, с мягкими губами, чтобы можно было целовать, - Он смотрел куда-то вдаль так, будто уже целовал и обнимал свою будущую "королеву". - С хорошим умом, чтобы было интересно пообщаться.

- Хорошо, мой Господин. Я буду искать ее и днями и ночами.

- Зачем так утруждать себя, Фламен. - Темный Господин взглянул на слугу, но озорной огонек в его глазах еще не угас. Ведь ты постоянно в мире людей, ты и сам сможешь почувствовать ее. Но только я прошу, обязательно говори мне, если хоть что-то будет. И берегись прирожденного ее привратника. Он опасен для всех нас.

- Непременно, Господин.

Снова темнота. Ага, вот и до меня добрались. У меня как-то возникала мысль, что я нужна ему в плане сырья. Ну, в смысле, что я какой-то важный герой и могу его воскресить или, там, силы новые дать. Но, оказывается, все это были второстепенные цели. Я нужна была ему в плане живой девушки, кусочек жизни в его гнилом и холодном мире. А привратник... это же Тиер! Неужели, он уже знал, что Тиер станет защищать меня от него? Хм... во, дает...

А! Тиер!

Я открыла глаза. На мне все еще лежит тело моего давнего врага. А я уже слышу обратный отсчет. Нет... быть не может... близнецы запустили самоуничтожение!


## Глава 15.


Я толкаю его руками и, скинув с себя, вытаскиваю заколку и заделываю ею волосы. Плевать, что она в крови. Мне еще по шнуру ползти, волосы не должны мешать. Я вскочила и, оглядываясь, наткнулась на подбежавшую ко мне Эллис. Она облегченно улыбнулась.

- Слава богу! А то я уже такое подумала... думала, что он сам умер и тебя утащил...

- А как ты поняла, что он мертв?

- Тьма ушла из вашего мира. - Эллис улыбнулась еще шире. И Джастин ослабел настолько, что Фиер прикончила его. Но у тебя осталось полминуты, чтобы убежать! Иди!

Я хотела побежать, но остановилась и обняла ее.

- Эллис, я скажу это быстро: прости меня за все глупости. - Я чмокнула ее в щеку. - И, если что, мы, может, еще увидимся...

- Если ты выберешься отсюда. - Она тоже чмокнула меня в щеку. - Кайэн... беги.

И я побежала. Я ползла по этому шнуру так быстро, что заболели руки. Я думала, что не успею. Ведь я ползла довольно медленно, а время убывало...

Но я все равно ползла. Я, как обычно, представляла себя, как особенную, как главного персонажа, который не может умереть, а может только отличиться. И я ползла, ползла, ползла...

Вот уже и тело болит и не может двигаться, но я ползу.

- Десять... девять... восемь...

Я выползаю! Я вижу метрах в тридцати от себя вертолет, где в дверях сидит Тиер и усиленно машет мне. Я несусь к ним...

- Три... два... один...

И пол подо мной начинает обваливаться, а вертолет взлетает! Но я не знаю, как это получилось так, что я пробежала еще чуть-чуть, протянула руку...

И я вижу перед собой лицо Тиера. Вижу протянутую свою руку и вижу, как он держится за нее. А я повисла. Я одновременно улыбаюсь, кричу и смотрю вниз, как под нами все обваливается и взрывается, а пламя поднимается. Мы быстро взлетали, но огонь не менее быстро нас догонял.

Еще чуть-чуть, еще!.. Вот я уже вижу за Тиером голубое небо...

Раз! Я смотрю вниз, огонь подпалил кончики моих волос, мне стало так жарко. Ну, моему лицу. Обожгло, но быстро прошло. И кратер злополучного вулкана уже под нами. Такой свежий воздух, такой прохладный ветер! Я перевожу взгляд на Тиера и расплываюсь в умиленной и довольной улыбке. Я знаю, что моя улыбка сейчас выглядит глупее некуда, но улыбаюсь. И он тоже улыбается. Наверное, не потому что моя улыбка смешная.

Он обхватил меня правой рукой за туловище, я, вскрикнув, схватилась за его плечо.

- Все хорошо, все хорошо, - заверил он меня, цепляясь за открытую дверь вертолета освободившейся рукой. - Я держу. - Оказывается, он все это время висел, держась ногами за ремень от ближайшего сидения. Он согнулся, и я оказалась возле этой двери. - Залезай.

Я заползла в вертолет и помогла забраться ему. Он стоял передо мной на четвереньках и, очевидно, отдыхал. Я сидела на коленях и не могла нарадоваться. Я оглянулась на пилота. Бука жестом показал мне "о'кей" и улыбнулся.

- Ребята! Вы просто неподражаемы!

Я хотела ему что-то сказать, но сил не хватило, поэтому я просто показала две "козы" и фирменно улыбнулась. Тиер уселся на это сидение и закрыл дверь. Я кое-как доползла до него и села рядом, положив голову ему на плечо.

- Gracias. - Выдохнула я, кое-как повернув голову к нему.

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

- Ты - настоящая испанка.

- Да что ты. - Я засмеялась и отмахнулась. Я потихоньку восстанавливалась. - Я всего лишь немец.

- Любимый немец. - С улыбкой выдохнул он. - Кайэн, я... - Он перешел на немецкий. - Ich... как же его там (эту фразу он сказал на родном языке)... Ich liebe... liebe... э...

- Ich liebe dich, глупый! - засмеявшись, я притянула его за воротник и поцеловала, выражая всю радость и благодарность.

Он сначала немного растерялся, но потом сообразил, что происходит, и обнял меня.

* * *

- И, все-таки, госпожа Нуньес, объясните секрет своих книг. Как вы вообще придумали сюжет "Клиники"? И, кстати, дайте, пожалуйста, автограф. Да, вот здесь, на корке.

Я расписалась, где сказали, и задумалась. Я стояла перед толпой фанатов с моими книгами. И не только книгами, ведь я воссоздала нашу группу, сюда пришли и поклонники моего металла. И перед всеми фанатами, несколькими фотографами и операторами я сейчас отвечала.

- Ну... - я кокетливо подмигнула. - Наверное, у меня очень богатая фантазия!

Да, я, действительно, написала о своих приключениях книги. В двух томах.

Я шла домой полная радости. Сегодня я приготовила вкусное блюдо, детей из детского сада забирать не надо.

У нас несколько коттеджей. Первый в Испании, второй - в Берлине. И третий в Санкт-Петербурге. И денег нам хватает. И, я думаю, хватит еще ближайшим двум поколениям. Да, речь о нынешнем нашем с семьей состоянии.

Я открыла дверь, зашла и сняла шляпку, ветровку и сапоги.

- Я дома!

- Мама пришла! - послышалось на перебой из детской.

Оттуда выскочили мои дети, близнецы. У них были каштанового цвета волосы, они их отращивали. И они были похожи, как две капли воды, даже носили всегда одинаковую одежду. Но я всегда их различала. Были они жуткими хулиганами (в мать пошли, хе-хе) и разгильдяями, но я все равно их бесконечно любила.

- Папа, выходи! Мама пришла!

- Арни (полное имя - Арнольд), Себа (полное имя - Себастьян)! - Я обняла близнецов и потрепала их по голове, отпустив, наконец. - А папа ваш где?

- А вот он, я!

Тиер вышел из комнаты, выпятив грудь.

- Как там поживает наш писатель?

Я обняла его и, чмокнув в щеку, пошла на кухню и ответила со смехом:

- Потянет. На пару безработных поколений зарплаты хватит.

Близнецы прыгали за мной по коридору, то и дело, пихаясь, Тиер шел следом.

- Мы без тебя обедать не садились! - заголосил Арнольд. - Я говорю: "Маму подождем, а то ей ничего не достанется"...

- Ага, он врет! - перебил его Себастьян, тыкая большим пальцем в грудь. - Это я всех держал! Если бы не я, мамочка, то эти два проглота все бы съели!

- Но! - завопил Арни, у них начался спор.

- Стоит ли говорить, чья это на самом деле была идея? - подав "скромный" намек, Тиер заглянул мне через плечо в кастрюлю.

- Понятно. - Протянула я, пытаясь достать до тарелок в настенном шкафчике. - Один другого стоит.

Я снова подпрыгнула, но до тарелок так и не дотянулась. Тиер, усмехнувшись, меня осмотрел с головы до ног.

- Тебя подсадить? - в шутку спросил он.

- Так! - я огляделась. - Где мой веник? Сейчас у кого-то баня вместо кухни будет.

- Да ладно, ладно! - Он со смехом достал четыре тарелки. - Мне и прошлого мешочка муки, который был у тебя под рукой, хватило.

Близнецы хором засмеялись.

- А мама папе на голову муку высыпала!

Я фыркнула.

- Надо же, какая у всех память хорошая. Процессор для компьютера, прямо!

- Да ла-адно, - протянул Тиер, обняв меня за плечи. - Ты у нас не маленькая, а компактная.

- Опять телячьи нежности! - Близнецы сморщили носики, а мы с супругом засмеялись.

Раздался стук в дверь. Я оставила ненадолго поварешку и поправила прическу.

- Это, наверное, Бука на обед пришел...

- О, отлично, я открою. - Тиер засеменил по коридору, но я бросилась вдогонку.

- Ну, нет, дорогой! Это мой вокалист.

- Мужик мужика видит издалека!

- Нашел мужика! Знаю я вас! Как потом подкрадешься сзади и ткнешь в бока, а он громко похохочет!

Я открыла дверь, но мы стояли и пихались. Бука поправил цилиндр и с видом важной индюшки осмотрел нас.

- Так уж и быть. - Он подал нам руки. - Делите меня, драгоценного, разрешаю.

- Хех! Разрешает он! - я затащила его за порог и закрыла дверь. - Давай, гостюшка, проходи.

После того, как Бука снял верхнюю одежду и обувь, мы прошли на кухню. И что же мы там увидели!

- Э! - Я выхватила поварешку и близнецов. - Это кто тут ест прямо из кастрюли? Вы бы еще чай из носика чайника пили! Шагом марш за стол!

Я разлила суп по тарелкам, нарезала хлеба и, поставив все, как следует, села рядом с Тиером.

Мы уже шесть с половиной лет, как поженились. Близнецам по четыре года. Забавно вспоминать, как Тиер узнал, что скоро станет отцом. Он сначала подумал, что я шучу. Наконец, когда я ему твердо сказала, что у нас будут дети, он, сначала, издал радостный крик, потом долго обнимал меня и прыгал по коттеджу. Мне даже стало интересно, что было бы, если бы я сказала это в его офисе или на улице.

Вот уже шесть с половиной лет я неразлучна с любимым человеком. И шесть с половиной лет я уже не вижу кошмаров. Я засыпаю, зная, что утром проснусь рядом с ним, с Тиером, что приготовлю завтрак и поведу детей в детский сад, потом чмокну Тиер в щеку и отправлю на работу, а сама уберусь в доме, потом схожу на недолгую работу, приготовлю обед или ужин и лягу отдохнуть. Потом придет с работы Тиер, мы весело проведем время, гуляя где-нибудь в парке, а потом пойдем за детьми.

И обязательно видимся с Букой, который никогда не упускает возможности подбить Тиера на заигрывание со мной. Бука, все-таки, обзавелся семьей. У него жена Эмили и маленькая дочка. Эмили была его безумной фанаткой, пока один раз он не споткнулся о ее платье и не сломал ногу, а она - руку. И они лежали в одной палате. Больно, но, я думаю, забавно.

В общем, я даже не успеваю заскучать или испугаться чего-то.

- Кайэн, дети уснули. - Тиер облокачивается на дверь и хитро улыбается. - А, может ...

- Да? - Я подхожу ближе.

- Может, ты...

- Да-да? - я, буквально, в дециметрах от него и смотрю с тем же хитрым выражением лица.

- ...Приготовишь мне фруктовый салат? А то бутерброды, наверное, на ночь не стоит... - Он зажмурился и широко улыбнулся.

Я, смеясь, целую его.

- Смешной ты. Ладно, пошли на кухню. Я и сама есть хочу.


The end.


Я давно собиралась их выложить. Почти все получились, как я их представляла. Но все-таки Фламена я представляла по-другому. Камзол получился потертый, потому что я его уже протерла ластиком, наверное, до дыр. Потом закрасила корректором и раскрасила снова. Стертый и закрашенный слой был выполнен гелиевой ручкой яблочного цвета. Об этом нелепом шаге я задумалась только тогда, когда сделала. Ну, что поделаешь, я в своем репертуаре.

Темный Господин был самым первым. И за исключением "искалеченной Фиер" и Тиера - самым точным. Какой же это был страх, когда однажды какой-то урод из моего класса спрятал этот рисунок. У меня тогда, наверное, был седьмой шок... за неделю. Инфарктами я страдаю, как правило, не на месте, а через день после таких событий.

Более странного вопроса я никогда не слышала.

За чаем автор вспоминает Высоцкого.

...и бесплатных туалетов. Ничего не знаю, это нам в языковом разделе библиотеки рассказывали.

Грусть-тоска: я больше не самый вредный ребенок.

"Друг" в переводе с испанского языка.

Тилль - вокалист группы Раммштайн, "хен" - уменьшительно-ласкательный суффикс в немецком языке.

"Ну, я благодарю" в переводе с немецкого.

Ну, не совсем вещи...

"...весь несохраненный прогресс будет потерян".

Я уже третий раз осознала, что ненавижу свой класс. При выпуске из школы я пойду и плюну в ее фундамент. Это все, что я ей должна.


174