# Ты должна умететь, любовь моя

Аноним Cфинкский

ТЫ ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ, ЛЮБОВЬ МОЯ


Я знал, что найду её, ещё до того, как мне сказали, где искать, знал, что она будет там, где жёлтый свет скользит по липкому полу, где на стенах рваные афиши давно неснятых фильмов, где за стойкой старик с глазами, будто пыльные бутылки на верхней полке, а в воздухе запах виски и вчерашнего дождя, и ещё чего-то неуловимого, будто воспоминание о человеке, которого ты никогда не встречал, но почему-то точно знаешь, как он улыбается, как ставит ногу на ступеньку, как замирает перед тем, как сказать что-то важное, и ты знал, что найдёшь её там, и она тоже знала.


Я сел за её стол, и она не удивилась, даже не подняла голову сразу, только вздохнула, как будто бы это не её история, как будто бы всё это происходило с кем-то другим, и я знал, что если я закрою глаза, если я только моргну, то всё это исчезнет, потому что не может быть, чтобы я знал её всю жизнь, не может быть, чтобы этот вечер уже был где-то раньше, не может быть, чтобы я помнил, как её волосы касаются моего лица, хотя этого никогда не было, не может быть, чтобы её голос звучал во мне, как эхо шагов в пустом доме, где я никогда не жил, не может быть, но вот она.


- Ты за мной, - сказала она.


Я кивнул.


- Мне казалось, ты будешь выше.


Она улыбнулась - не мне, пространству, как будто всё уже случилось и теперь просто идёт по кругу, по рельсам, по заданной траектории.


Я достал пистолет.


Она провела пальцем по краю стакана, посмотрела в сторону, и мне вдруг показалось, что я уже видел этот жест, может, во сне, может, в детстве, когда смотрел на мать за кухонным столом, а может, год назад, когда я шёл по улице и на секунду увидел её отражение в витрине магазина, но тогда ещё не знал, что это она.


- Ты знаешь, кто я?


- Я знаю, кто ты.


Она взяла мою руку, сжала пальцы вокруг металла, и я знал, что должен сделать, знал, что если не я, то кто-то другой, что если не сегодня, то завтра, но не мог, потому что в этой секунде было что-то неправильное, что-то, что не вписывалось в логику этого города, этого мира, этой реальности, что-то, что говорило, что всё это не так, что она не должна умереть, что я не должен быть тем, кто сделает это, но что-то в её взгляде говорило "ты должен".


- Сделай это.


- Нет.


- Если не ты, будет кто-то другой.


- Пусть будет.


- Ты не можешь.


Я не мог.


Я мог.


Я выстрелил.


Она выдохнула, будто наконец-то вздохнула по-настоящему, будто всё встало на свои места, как будто это не я убил её, а она меня, и я чувствовал, как что-то уходит, как будто пыль после дождя, как будто солнце перед тем, как исчезнуть за горизонтом.


Я вышел, и город был прежним, но уже без нас.