# Маргуш. Глава 4

Галина Альбертовна Долгая

Здесь будет город-храм!

## Глава 4. Здесь будет город-храм!


Зимой, когда Солнце пятится, как Краб на звездном небе, дни становятся короче, а ночи длинны и холодны в долине Мургаба. Пар исходит от медленно текущей воды. Сухие заросли камыша покрыты инеем, а гибкие ветви прибрежных деревьев скованы прозрачными льдинками. Редко выпадает день, когда Энлиль раскроет серый занавес неба и позволит лучезарному богу Шамаш излить свет на землю и подарить людям чуточку своего тепла.

В такой день царь Маргуша поднялся на широкий холм, рядом с которым стоял его временный дворец. Несколько глиняных домов объединял небольшой двор, открытый к дальнему, правому рукаву реки. Вокруг дворца жались друг к другу дома жрецов и приближенных царя. Южнее виднелись возвышающиеся над такыром крыши первых погребений знати. Что поделаешь - жизнь ведет за собой лишь молодых и сильных, оставляя смерти больных и старых!

Осматривая с высоты холма свои владения, Шарр-Ам примечал, где от хижин в округе поднимался ввысь скупой дымок, где пасли овец, умеющих находить под снегом прошлогодние кустики травы, где вездесущие дети гонялись друг за другом, играя. Шарр-Ам смотрел на жизнь людей новой страны, и гордость поднималась в нем. Это он объединил племена, но дал свободу каждому вождю в решении всех вопросов его племени. Это он создал армию из лучших воинов, поставив во главе войска брата своей жены Наркаба - бравого воина, смелого, решительного, но немногословного и, главное, уважаемого всеми вождями. Это он привлек жрецов из каждого племени. С ними он советовался, когда решал вопросы управления объединенными племена, с их помощью он получил благословение богов на создание единого государства и права называться его царем. Это он, Шарр-Ам, приблизил к себе самых умных и влиятельных людей и назвал их своей свитой. Он, смотря в будущее, женил своего старшего сына на дочери одного из недовольных вождей, а свою дочь отдал замуж за сына Наркаба. Кровные связи крепки, и, следуя за царем, другие отцы скрепили узы братства, соединив руки своих детей. Но всем не угодишь! Это тоже знал Шарр-Ам. Если не любовь, то страх или осторожность должны жить в сердцах недовольных. А потому город царя - новый город! - должен быть хорошо укреплен защитными стенами. И не одной! И не просто город, а город-храм, город, в который каждый из жителей страны входил бы с душевным трепетом, думая только о богах, только о том, как вымолить у них милость для себя и своей семьи. Город царя Шарр-Ама должен стать духовным центром, местом, в котором царским покоям отделялась бы малая часть сооружений, а основная составила бы храмы и святилища, в которых усердные жрецы приносили бы жертвы богам, прося за каждого жителя Маргуша в отдельности и за всю страну в целом.

Шарр-Ам вместе со жрецами продумал систему налогов и податей, за счет которых будет жить город. А в награду за это жители будут участвовать в праздниках и ритуалах, посвященных богам, есть освященную пищу, получать благословение богов через него, Шарр-Ама - царя и Верховного Жреца Маргуша.

Людям нужна еда и праздники. Но в меру! Труд - вот что главное, то, что отвлекает от ненужных дум, способных привести к зависти, злым помыслам и роптанию, каждодневный труд на полях, в мастерских, в храмах.

Шарр-Ам верил в свою звезду и в своих богов, память о которых хранил со времен исхода из Аккада.

Те, кто примкнул к жителям стран, почитающих великого Апсу и всех его детей, тоже уверовали в силу богов Солнца и Огня, Земли, Воздуха и Воды. Все племена стали единым народом, и каждый из них привнес в новое общество что-то важное из своей культуры. Еще в походе Шарр-Ам обратил внимание на державшегося особняком задумчивого человека с необычным именем Леф. Как-то разговорившись с ним, Шарр-Ам узнал, что Леф - архитектор из Ура. Именно ему доверил он проектирование своего города-храма. И сейчас, в этот холодный зимний день Леф составляет план города, мастеря из глины все дома и храмы прямо на полу небольшой комнаты, которую царь выделил ему рядом со своими покоями.

Но царь хотел построить не просто великий город! Владея тайными знаниями жрецов, он сам высчитывал размеры города, планировал расположение сторон оборонительных стен, прикидывал количество башен, которые были бы крепки не только толстыми стенами, силой и меткостью лучников, но и само их количество придавало бы городу завершенность и величие.

Царь знал о магии чисел, в которую боги, в давние времена спустившиеся на землю, посвятили его предков. Потому он сам следил за составлением плана города, соизмеряя и его размеры, и местоположение отдельных строений с заветами предков.

Еще весной, дождавшись восхода солнца в созвездии Наемника, мудрый вождь определил точку весеннего равноденствия, обозначил восточную линию оборонительной стены и определил место главного храма, посвященного Богу Солнца и Огня.

Строительство отложили на год, решив понаблюдать за звездами и рекой, которая должна была особенно широко разливаться в месте деления на протоки. Но сама природа благоволила к пришельцам: между двумя сильными протоками в дельте Мургаба люди обнаружили совершенно плоское и широкое место. Оно постепенно поднималось над всей долиной на высоту посоха жреца и потому не затоплялось. А идеально ровная поверхность верха холма позволяла строить дома прямо на земле без специального выравнивания.

Леф прошагал весь такыр, измерив его. С севера на юг холм вытянулся почти на одну десятую беру. На таком пространстве могло уместиться все, что запланировал царь. Вооружившись веревками и колышками, архитектор разметил стены будущей цитадели, сначала обозначив на земле перекрестие линий, направленных от запада на восток и с севера на юг. Взяв за основу планирования точку пересечения, он прочертил круг, и в него вписал квадрат будущих стен царского дворца, оставив большую территорию для всех других построек и оборонительных стен.

Прозорливый зодчий планировал постройки так, словно он видел его глазами орла, воспарившего над долиной. Но масштаб строительства не позволял воздвигнуть все задуманное за сухое время года. Первые же дожди превратили такыр в глиняное месиво, размыв все прочерченные линии. О дальнейшем планировании на местности не было и речи.

Тогда Леф начал составлять уменьшенный план города под крышей. Архитектор трудился и днем, и ночью. Масло для светильников, расставленных по периметру комнаты, лилось рекой, но царь не ограничивал своего зодчего ни в чем. И вот, наконец, свершилось! Накануне дня зимнего солнцестояния, Леф закончил работу.

Прежде чем посмотреть на нее, Шарр-Ам решил сначала еще раз пройтись по холму, на котором вскоре закипит работа. Царь волновался. Его задумка в шаге от воплощения в жизнь. Скоро закончится зима, и то, что сейчас похоже на детскую игру, станет настоящим городом.

...Северный ветер принес стужу. Шарр-Ам втянул голову в плечи. Небо, казалось, опустилось так низко, что еще чуть и шмотки облаков лягут на плечи. Царь провел широкой ладонью по макушке. Едва пробившийся ежик волос процарапался по коже. Царь вздохнул и тут увидел на шерстинках каунакиса белые пушинки. С каждым мгновением их становилось все больше - то ли боги устроили уборку в своих небесных жилищах, то ли облака на самом деле опустились так низко, что верхушки деревьев порвали их оболочку, и все содержимое гигантских подушек посыпалось на землю.

- Наркаб, - позвал Шарр-Ам своего военачальника.

В простом шерстяном конасе, с бронзовыми пластинами на груди и спине, Наркаб, ожидающий царя в стороне, тяжело подошел, припечатывая легкие снежные пушинки широкими ступнями, облаченными в глухую кожаную обувь, закрывающую ноги до лодыжки. Шарр-Ам - крупный и плечистый мужчина, - рядом со своим военачальником выглядел как барс рядом с тигром.

- Слушаю, господин, - тихий, но твердый голос прозвучал над головой царя.

"Велик, - подумал Шарр-Ам, - силен и отлично управляет войском, прямолинеен, зато безо всяких возражений выполняет приказы, и это самое лучшее его качество!"

- Наркаб, скажи, хватит ли нам воинов, чтобы охранять город величиной с этот такыр? - спросил царь, и военачальник озадачено завертел головой, прикидывая, сколько стражей и лучников надо поставить на этом холме, чтобы ни одна вражеская стрела не влетела на него.

- Мало, надо больше, но если поставить и всадников... - он сжал губы и повел плечом.

- Всадники пусть занимаются конями! - Шарр-Ам отвернулся, пряча раздражение: все же побольше сметливости его военачальнику не помешало бы. - Лучников нужно больше. Присматривайся к людям, выбирай молодых и зорких. Скоро поставим башни, охрана нужна надежная.

Наркаб снова осмотрелся. Вокруг, кроме них никого не было. Кочевники и те близко не подходили. Да и Вождь Города Белого Верблюда говорил, что жить они не мешают. Были стычки, да и только. Ушли кочевники, отведав чужих стрел. Так, иногда кто приблизится из любопытства, но пока никого не трогали, даже в отдаленных поселках.

- Господин, сюда к нам путь не каждый купец найдет, не то, что воин, - возразил Наркаб, что удивило царя.

- Врага не прогонишь от ворот города, где защита слаба! - ответил царь.

- А гончая - не сторож! - додумался Наркаб и рассмеялся.

- И то верно!

Шарр-Ам поежился: ветер усилился, и холод пробрался за ворот, да и ноги остыли.

- Пойдем вниз. Со мной к архитектору заглянешь, посмотришь, какие укрепления он придумал, прикинешь, сколько лучников, сколько стражей понадобиться.

Наркаб в ответ поиграл топориком, подкинув его и перехватив ниже. "Старается, - подумал Шарр-Ам, - а, может просто замерз..."


В комнате архитектора было сумрачно от чада ламп. Ниши под потолком не могли вытянуть весь тяжелый воздух, а о свежем Леф и не думал - так увлекся работой.

- Леф! - царь окликнул зодчего, который сидел в задумчивости в дальнем углу комнаты-плана и, не мигая, смотрел на будущий город. - Леф! - Шарр-Ам позвал громче, оставаясь на пороге.

Седовласый архитектор поднял голову. Судя по его недоуменному взгляду, царь понял, что тот решает очередную задачу будущего строительства. Но вот Леф сообразил, кто перед ним, и поднялся во весь рост, едва не задевая головой потолка.

- Приветствую тебя, мой царь!

Ответив на поклон зодчего кивком, Шарр-Ам предложил прогуляться:

- Ты слишком много времени проводишь в этой комнате. Так и заболеть недолго. За стенами хороший свежий воздух, холодно, но дышится легко. Накинь конас и пойдем. Есть разговор.

Леф нехотя оставил свой "план" и, последовав совету царя, вышел за ним следом, чуть ли не пополам согнувшись в дверях. Наркаб молча сопровождал их.

Снежинки падали с неба хлопьями. В воздухе они напоминали белую золу, разметенную ветром, но вблизи каждая из них казалась шедевром небесного ювелира. Симметрия формы, тонкость белых лучиков, тающих на глазах, восхищала. Леф подумал, что и ему хочется создать нечто воздушное и гармоничное, но не такое хрупкое. Но как добиться прочности зданий, если строить их из глины?!

- Что тебя тревожит? - словно читая мысли зодчего, спросил Шарр-Ам, тоже рассматривая снежинки.

- Глина.

- Глина? - удивился царь.

- Я думаю, как сделать из глины твой дворец и храмы, да так, чтобы они служили не только нам, но и нашим потомкам. Я прикинул, сколько нам понадобиться кирпичей и получилась такая цифра, которую я и назвать не могу, но, каждая семья из всех племен, объединенных тобой, должна будет делать кирпичи каждый день, и с утра до ночи...

- Об этом не думай, работать будут все от мала до велика и столько, сколько надо. Глины у нас хватит, солома будет, а вот дерева для колонн и перекрытий может не хватить. Берега Мургаба не дадут нам этого материала в нужном количестве. Я запретил своим подданным рубить деревья для разведения огня. Пусть собирают хворост, ищут саксаул в песках - топливо есть! Но даже так, найти дерево для колонн, о которых ты говорил, оказалось большой проблемой.

Леф кивал, соглашаясь с царем, и казалось, его не очень-то и волнует, хватит дерева или нет.

- А если дерева не будет? - царь задал волнующий вопрос.

Архитектор ухмыльнулся в бороду.

- Тогда будем делать столбы из глины!

Царю ответ не понравился, и, заметив это, Леф, спохватился, сказав серьезно:

- На берегах Мургаба есть старые крепкие деревья, я видел. Поставим колонны в главных помещениях - в тронном зале, залах ожидания приема, в святилищах храмов. А в остальных решим по-другому. Не беспокойся, царь.

Леф склонил голову и с его пышных волос, удерживаемых крученой веревкой, повязанной поверх лба к затылку, посыпались слипшиеся друг с другом снежинки. Царь провел ладонью по своей незащищенной волосами голове. В отличие от зодчего, она оказалась мокрой: снег таял на темечке и скатывался ручейками на лицо и спину.

- Что ж, пора под крышу, - решил он, почувствовав, что и ноги озябли. - Сейчас у тебя будет теплее всего, - пошутил царь, - пойдем, расскажешь о плане, хочу, чтобы Наркаб послушал, ему думать об охране, он должен знать, каковы укрепления.

Наркаб, почтенный вниманием царя, покашлял и потряс головой - и с нее покатились ручейки растаявшего снега.


Стоя на пороге комнаты, царь с волнением в сердце рассматривал глиняные модели будущих храмов и дворца, в планировке которого Леф особенно преуспел.

Сложная комбинация комнат группировалась в центре плана. Все учел зодчий - и анфиладу аудиенцзалов, и переходы между личными покоями царя и его семьи и комнатами для молений. Внутренние дворики разделяли жилую часть от сакральной, помещения для хранения продуктов - от залов для посетителей.

Леф обвел дворец квадратной стеной, оставив за ней все планируемые храмы, посвященные главным богам: Богу Солнца, Богине Плодородия, Богу Всех Вод и Богу Хаоме. В эти храмы можно было попасть как из дворца, так и минуя его, что было важно для исполнения ритуалов в присутствии народа. Только Дом Спящих Богов разместил зодчий рядом с дворцом, с его восточной стороны. Так потребовал Верховный Жрец.

- Это особый храм, Леф, это связь с нашими предками, это их покои. Я расскажу тебе. Слушай! - и необычная старинная легенда, передаваемая из уст в уста многие века, зазвучала в новом месте - в плодородном оазисе Мургаба, в чем-то похожем на то место, где она родилась: - Давно это было, говорят, что боги в те времена часто спускались к людям с небес, чтобы узнать, как мы живем, чтобы подарить избранным новые знания. Иногда боги прилетали все вместе, иногда по одному или по два. Но всегда они появлялись в воздухе в светящемся доме. Вот и в тот раз такой дом опустился с неба, но весь объятый пламенем. Люди ожидали появления самого Шамаш, но никто не вышел из того дома. Тогда один из жрецов осмелился и подошел ближе. Когда он дотронулся посохом до обгоревших стен, открылись двери. Жрец вошел внутрь и увидел несколько комнат. В одной из них было пятьдесят семь ниш, и в них лежали боги. Они спали.

- Пятьдесят семь?

- Пятьдесят семь, Леф! Ибо сказано: "Все боги разделили небо и землю. Пятьдесят великих богов заняли свои твердыни. Семь богов судьбы поселили трехсот на небе". Но слушай дальше! Жрец долго молился, упав посередине покоев, и боги услышали его, они ответили жрецу, подарив откровение, суть которого он передал людям.

- Что они сказали?

- Что люди должны помнить и чтить своих богов всегда, и тогда когда-нибудь они снова спустятся на землю и снова будут помогать людям. А до того каждого, кто соберется в Страну Без Возврата, спросят, соблюдал ли он дарованные заветы.

- А боги... они проснулись? - не понял Леф.

- Они исчезли вместе с домом, но мы помним и чтим их, и потому в моем городе должен быть Дом Спящих Богов! - закончил царь.

Леф озадачился.

- Господин, но я должен знать, как... каким был тот дом, чтобы его построить...

- Тебе поможет Силлум, - после некоторого раздумья решил Шарр-Ам.

Леф уже познакомился с этим человеком и даже подружился с ним. Силлум был родственником царицы, он рос вместе с царскими детьми, и отличался особой сметливостью и рвением в служении богам. Его стихией был огонь. Еще мальчиком Силлум замирал перед священным пламенем, заворожено глядя на игру живых языков костра. Повзрослев, он стал жрецом бога Шамаш, и сам спроектировал храм, посвященный своему покровителю. Он же создал две модели печей для приготовления жертвенного мяса. Одна печь была небольшой и предназначалась для мяса мелкого скота, вторая - огромная, грушевидной формы с перекрытием в виде валика, который должен беречь огонь от осквернения кровью или соком мяса быка или верблюда. Небольшие печи тоже состояли из двух камер: одна для мяса, вторая для огня. Между ними предполагалась стенка, не доходящая до верхнего перекрытия. Через получившееся отверстие жар и будет проникать к мясу.

Такие печи запланировали во всех храмах и святилищах, а также в сторожевых башнях, что особенно понравилось военачальнику Наркабу. Его воины не останутся в стороне от всех праздников и тоже смогут возблагодарить богов, не оставляя при этом своего поста. Но не только это понравилось Наркабу. Архитектор создал не просто крепкие оборонительные стены в два ряда - вторая, повторяя первую в плане, окружила и храмы, - но сделал их двухъярусными, с широкими проходами между башнями внутри стен. Верхний ярус оставался открытым, но удобным для лучников: узкие прямоугольные щели открывали хороший обзор, в то же время защищая воинов широкими простенками. А во внешних стенах первого яруса Леф сделал сквозные треугольные отверстия, через которые должно проникать достаточно света, а при необходимости там могут разместиться и лучники.

- Внутри башен будет лестница на верхний ярус. Здесь, здесь и здесь, - Леф указал рукой в центр стен, - будут ворота, главные - с северной стороны.

- Сколько башен с каждой стороны ты поставил? - царь не раз посчитал их и задумался.

- С каждой стороны по пять, считая с одной угловой, как ты хотел.

- И всего выходит... двадцать?

- Двадцать, господин, - подтвердил Леф, - четыре угловых и по четыре на каждой стороне.

- Должно быть двадцать одна...

- Почему? - Леф удивился. Как математик, он спроектировал все верно, но у царя было особое отношение к числам. "Пять - число божественной завершенности, - объяснял он, - стена с пятью башнями станет неуязвимой". Но что не так с суммой башен?..

- Двадцать один - это особое число! Оно получается умножением двух священных чисел - семерки и тройки, и особо почиталось нашими предками. Семерка - это число небесных овец, они есть боги, как Утренняя Звезда - Иштар, а Солнце - ее брат Шамаш; тройка - это три главных бога: Ану, Энлиль и Эа.

Леф озадачился.

- Но тогда нужна еще одна башня. Если мы поставим ее с одной из сторон квадрата, то нарушим принцип завершенности, да и квадрата не получится...

- И не надо, - неожиданно возразил Наркаб. - Восточная стена должна быть шире остальных. Шамаш появляется на востоке. Там и Храм Огня будет. Наш город должен встречать Бога Солнца, как жрец - с распахнутыми руками... - Шарр-Ам и Леф переглянулись, - поставим еще одну башню... и все, - Наркаб ладонью провел по взмокшему лбу.

- Так, тогда линия восток-запад у нас пройдет по средней восточной башне и между двумя западными, - прикинул Леф, - надо перестроить...

Царь обошел план и, не найдя лучшего решения, согласился со своим военачальником.

- Перестраивай. Время есть. Но не медли, еще надо поставить две башни Связи Небес и Земли, - видя, что Леф готов сейчас же обсудить новые проекты, царь остановил его жестом, сказав: - Завтра поговорим. Я за тобой пришлю.

Шарр-Ам вышел, Наркаб неуклюже встал и поспешил за ним, кивнув архитектору на прощание.

Леф, оставшись один, снова задумался. Кроме всего прочего, ему предстояло выбрать место для озера, и не одного. Омовение перед входом в город-храм обязательно! Два небольших озера зодчий предполагал выкопать за пределами храмового комплекса - на севере, где будет главный вход, и на западе, а на юге он задумал систему из двух озер - большого и, связанного с ним, маленького, вода в который будет поступать по особым керамическим трубам и очищаться в отстойнике.

"Чистое будем копать между дворцом и стеной! Здесь!" - он прикинул, как разместить озеро между постройками храма, посвященного богу всех вод Эа, и его мысль завертелась вокруг системы очистки воды и прокладки водоводов.


Зима в Черных Песках суровая, но недолгая. Два-три месяца холодов и накануне дня весеннего равноденствия люди уже забывают о стуже, пронизывающих до костей ветрах, редком, но колючем снеге. Первый месяц нового года приносит долгожданное тепло. Солнце все дольше греет землю, обильные дожди пропитывают ее и пробуждают к жизни спящие растения и животных, которые пережидают холод, как и жару, в норах.

Черепахи, только проснувшись, медленно, но уверенно бредут по пескам в поисках партнера для спаривания. Суслики то и дело торчат столбиками возле нор, вглядываясь вдаль, как бдительные стражи. Не отстают от них и носители колючего панциря - ежи и дикобразы. Но их время - ночь. И, если первые охотятся на всякую мелочь вроде саранчи, то вторые проходят немалые расстояния в поисках вкусных корешков или корнеплодов.

С наступлением весны оживают и люди. Кто-то занят скотом, кто-то уже работает в поле, мастеров все чаще увидишь возле их жилищ. Вон гончар склонился над сосудом, приделывая к его носику лепные украшения, которые в готовом виде будут похожи на головы быка. Вот плавильщик разжигает печь, чтобы получить медь, а потом, добавив в нее "небесный камень", и бронзу. А этот мастер из бронзы отлил заготовку печати со сложным перегородчатым рисунком, и теперь стучит молоточком, выравнивая края и сбивая заусеницы.

Кипит жизнь во всех поселках Маргуша! Но оживленнее всего в самом городе. На холме каждый день подрастают оборонительные стены дворца. Со всех концов Маргуша тянутся к будущей столице цепочки груженых мулов и ослов с кирпичами, которых для постройки города требуется несметное количество.

За южной стеной копают озеро. Сняв первый песчаный слой, убирают его, а чистую глину загружают в носилки и тащат к стройке, где из нее готовят раствор, которым скрепляют кирпичи между собой и потом обмазывают готовые стены.

Кирпичи везде! Сырые сушатся, лежа длинными рядами на земле, сухие складывают друг на друга и вырастают целые стены, а писарь отмечает на табличке количество добавленых или взятых.

Леф все светлое время суток проводит на стройке, вымеряя стены, сверяя с чертежами, которые за ним носит добрая свита помощников. Каждая башня, каждый узел - будь то арка или бойница в стене - начертаны на отдельной глиняной табличке. На ней же указано количество кирпичей, их размеры для каждого сооружения.

Но у зодчего осталась одна нерешенная задача - это создание прочной платформы для башен Связи Небес и Земли, которые должны вознестись в небо выше всех крыш дворца. Царь одобрил план, предложенный архитектором еще зимой: двухъярусное помещение, с комнатами для хранения записей о наблюдении светил, с широкими лестницами из двенадцати ступеней, ведущими в те комнаты, и с алтарями, в виде квадратного постамента на самом верху каждой башни.

Строительство башен началось вместе с обводными стенами дворца; толщиной в три кирпича торцы нижнего яруса поднялись по пояс укладчикам стен. Но выкладывать остальные Леф пока не торопился. Парадная лестница должна подниматься вместе со стенами, а что должно быть в ее основе, чем заполнить воздушную "подушку" внутри башен, зодчий никак не мог решить. Ведь основа лестницы должна быть такой же, как и основа всего сооружения - прочной и надежной. Глина не подходила: она трескалась от зноя, деформировалась при попадании воды. Кирпичи... их и так едва успевают делать.

Леф соорудил несколько моделей башни с глиняным наполнителем. Но ни одна из них не прошла испытаний.

Помог в решении этой задачи Силлум. Стены Храма Огня уже возвышались над стройкой, и Силлум готовился вскоре возжечь священный огонь в святилище храма. Оставалось немногое - построить очаги для жертвоприношения, обмазать святилище белой алебастровой обмазкой, создав образ безупречной чистоты и святости.

Но Силлум успевал везде. Он как-то незаметно стал правой рукой царя. Пока старший сын Шарр-Ама упражнялся в воинских забавах, не отходя от военачальника Наркаба, Силлум изучал ночное небо, вел записи со слов царя, передавал его приказы. Когда понадобилась помощь в проектировании храмов, Силлум не отходил от архитектора, рисуя вслед за ним костяной палочкой печи для жертвенного огня, прикидывая, сколько ниш понадобиться в молельнях или тронном зале.

И астрономические башни занимали его не меньше, чем архитектора. Боги ли открыли жрецу выход, сам ли он додумался, но его идея сначала удивила Лефа, а потом восхитила.

- Песок! Надо сыпать песок! Столько песка, сколько выдержат стены!

- Песок? - Леф зачерпнул горсть песка и сжал кулак. Песок просочился между пальцами, а когда архитектор раскрыл ладонь, и вовсе рассыпался. - Он не держит форму!

- И не надо, - возразил Силлум, - через плотно пригнанные кирпичи и раствор, скрепляющий их, он не просочится, а будучи ограниченным со всех сторон, и сжиматься не будет. Это не глина! На него и надо ставить башни.

Леф не нашелся, что ответить, он лишь с напряженной задумчивостью уставился на жреца.

- Проверим?

- Проверим! - Силлум с натянутой улыбкой принял вызов.

Вдвоем они принялись за строительство модели башни. Глина быстро просыхала под все более сильным солнцем, и испытателям за один день удалось, как поставить, так и разгромить несколько башен. Но опыт удался! Все же они добились нужных пропорций между стенами и массой песка, таких, что при дополнительном укреплении стены нижнего яруса прочно удерживали прижатый сверху песок, а он в свою очередь выдерживал груз прототипа башни, которая должна была подняться над крышами дворца на шесть ростов среднего мужчины. Но не мелкий песок пустыни решили использовать для засыпки. Для "подушки" больше подошел плотный речной песок, лучше пропускающий сквозь себя воду.

Снова поскакали царские гонцы по селениям, собирая из всех племен дополнительных рабочих. Но почти все мужчины были уже заняты на строительстве или работали в полях, потому на добычу песка пришли в основном молодые девушки, и потянулась цепочка носильщиц песка от реки к стройке.

Силлум взгляда не мог отвести от оголенных по самые бедра упругих ног, от прямых спин и длинных шей красавиц. С тяжелыми корзинами на головах, девушки двигались не спеша и грациозно.

- Тебе жениться надо, - замечая вожделенные взгляды жреца, как-то сказал Леф, - выбирай невесту, все хороши, а Силлум?

Но жрец не ответил на улыбку зодчего. Он потушил огонь в глазах, подумав, что Леф лезет не в свое дело.

Архитектор ощутил досаду. Странности жреца не раз озадачивали его. Увлеченный совместной работой, Силлум становился открытым, казалось, делам помогает дружеское расположение между ними, но как только они возвращались в обычную жизнь, служитель огня отдалялся, огораживался непробиваемой стеной отчуждения. Такое общение не нравилось Лефу и, закончив с башнями, он сам отдалился от жреца, решив, что с задачей очистки воды для внутреннего озера справится сам.


Примечания:


Краб - созвездие Рака

Ур - древнейший город-государство Месопотамии, существовавший с пятого тысячелетия до н.э. до четвертого века до н.э.

Созвездие Наемника - созвездие Овна

Около двух метров

Беру - десять километров

Конас - плащ

Шумерская поговорка

Шумерская поговорка

Имеется в виду междуречье Тигра и Евфрата

Отрывок из поэмы "Энума Алиш"

Небесные овцы, Дикие овцы - планеты. Жители Междуречья считали Солнце и Луну планетами, кроме них видимых планет было пять - Венера, Марс, Юпитер, Меркурий и Сатурн. Земля не причислялась ни к планетам, ни к звездам. Она была центром вселенной, точкой наблюдений для человека.

Новый год начинался после дня весеннего равноденствия, т.е. в марте

Небесный камень - олово