# В Гефсиманском саду

Галина Альбертовна Долгая

В Гефсиманском саду


Мерцаньем звезд далеких безразлично

Был поворот дороги озарен.

Дорога шла вокруг горы Масличной,

Внизу под нею протекал Кедрон.*


Он всегда находил успокоение среди олив Гефсиманского сада. Вот и сейчас, обуреваемый тревожными мыслями, особым даром зная наперед будущие события этой звездной ночи, Он шел по пыльной дороге, смотря вперед, но видя перед собой куда дальше, чем каждый из его учеников.

Они шли следом, кто молча, кто тихо переговариваясь между собой. Им было, о чем размышлять. На Тайной вечери Учитель говорил такое, что не сразу укладывалось в голове. Взяв хлеб, Он преломил его и подал им со словами: "Сие есть тело Мое, которое за вас предается". Также подал и чашу, говоря: "Сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается".


Лужайка обрывалась с половины.

За нею начинался Млечный путь.

Седые серебристые маслины

Пытались вдаль по воздуху шагнуть.


- Учитель, - окликнул Его Иоанн, когда, остановившись на краю лужайки, Он поднял глаза к небу и стоял неподвижно, словно готовился ступить на край Млечного пути, уводящего в бесконечность.

Он обернулся на зов и, кивнув ласково, сказал, чтобы все отдыхали здесь, а Иоанна с братом Иаковом и Петра Симеона позвал за собой.


В конце был чей-то сад, надел земельный.

Учеников оставив за стеной,

Он им сказал: "Душа скорбит смертельно,

Побудьте здесь и бодрствуйте со мной".


В свете звезд ученики не заметили в глазах Его тревоги; одолеваемые сном, не вникли в Его слова. Стоило Ему отойти немного, как один за другим они погрузились в грезы Морфея и только Иоанн, сопротивляясь наваждению, сквозь дрему ловил слова молитвы, возносимые Им: "Авва Отче! Всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты".

С момента появления в мире тридцать три года Он нес свет любви и прощение людям, но теперь безгрешная душа Его рвалась на свободу. В назидание человечеству оставить тело молодого крепкого мужчины она могла только в муках. Сын Человеческий пребывал в смятении. Сын Божий понимал неизбежность свершаемого Отцом.


Он отказался без противоборства,

Как от вещей, полученных взаймы,

От всемогущества и чудотворства,

И был теперь, как смертные, как мы.


Но в трудные мгновения последних дней земной жизни Он нуждался в поддержке тех, в ком видел последователей и проповедников сокровенных знаний после себя.


Ночная даль теперь казалась краем

Уничтоженья и небытия.

Простор вселенной был необитаем,

И только сад был местом для житья.


Дважды Он прерывал молитву и возвращался к ученикам. Дважды они не вняли его призыву и спали, едва размыкая тяжелые веки на его зов. Не получив поддержки, Он в сердцах воскликнул: "Симон! Ты спишь? Не мог ты бодрствовать один час?" И, вновь обращаясь к молитве, напутствовал: "Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна".


И, глядя в эти черные провалы,

Пустые, без начала и конца,

Чтоб эта чаша смерти миновала,

В поту кровавом Он молил Отца.


Для укрепления духа Его с небес спустился Ангел, и "находясь в борении, прилежнее молился (Он)". Пот катился с его чела. И окрасился камень в саду Гефсиманском в алый цвет, свидетельствуя о тяжелых душевных муках Сына Божьего.

Наконец, обретя смирение, Он встал.


Смягчив молитвой смертную истому,

Онвышел за ограду. На земле

Ученики, осиленные дремой,

Валялись в придорожном ковыле.


Глядя на спящего Петра, Иисус сокрушался. Таким тихим, таким безобидным на первый взгляд может быть искушение. Молитва могла изменить ход событий, но не случилось. Предаст Петр, трижды отречется до второго пения петуха, как и предсказано.


Он разбудил их: "Вас Господь сподобил

Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.

Час Сына Человеческого пробил.

Он в руки грешников себя предаст".


И лишь сказал, неведомо откуда

Толпа рабов и скопище бродяг,

Огни, мечи и впереди - Иуда

С предательским лобзаньем на устах.


Иуда... неизбежное в руках и помыслах одного из учеников. Он отличался от остальных смелостью и высокомерием. Он один обладал тайным знанием, сказав, когда никто другой не осмелился: "Я знаю, Кто Ты. Пославший Тебя - Тот, Чье имя я не достоин произнести". Ему предначертано предать Сына Человеческого в руки фарисеев за тридцать сребреников, в будущем ставших символом предательства. Он знал это наперед и предрекал его судьбу: "Ты будешь проклят остальными поколениями".

- Равви! Равви! - взгляд в сторону и роковой поцелуй. Шаг назад.

- Иуда! Целованием ли предаешь Сына Человеческого?.. - вопрос без ответа.

Стражники приблизились.


Петр дал мечом отпор головорезам

И ухо одному из них отсек.

Но слышит: "Спор нельзя решать железом,

Вложи свой меч на место, человек.


Неужто тьмы крылатых легионов

Отец не снарядил бы мне сюда?

И, волоска тогда на мне не тронув,

Враги рассеялись бы без следа".


Иисус излечил покалеченного раба первосвященникова по имени Малх, но чудо исцеления не остановило толпу. Стражники "подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его". Ученики отступили и больше не препятствовали им. Он один должен был испить до дна чашу, данную Отцом.


"Но книга жизни подошла к странице,

Которая дороже всех святынь.

Сейчас должно написанное сбыться,

Пускай же сбудется оно. Аминь".


Сына Человеческого увели, одного, оставленного всеми, но смиренного во исполнении миссии Сына Божьего.

Петр оставался поблизости, но страх, обуявший его, терзал его душу и толкал на предательство.

А в Гефсиманском саду, словно звуки киннора в пустыне, звучали мудрые слова Учителя:


"Ты видишь, ход веков подобен притче

И может загореться на ходу.

Во имя страшного ее величья

Я в добровольных муках в гроб сойду.


Я в гроб сойду и в третий день восстану,

И, как сплавляют по реке плоты,

Ко мне на суд, как баржи каравана,

Столетья поплывут из темноты".


Но до того три дня страшных испытаний во имя прощения грехов человечества и последний возглас перед вечностью: "Отче! В руки Твои предаю дух Мой".


Примечания:

Здесь и далее строки из стихотворения Бориса Пастернака "Гефсиманский сад".

Евангелие от Луки, гл.22, стих 19, 20.

Евангелие от Марка, гл.14, стих 36.

Евангелие от Марка, гл.14, стих 37,38.

Евангелие от Луки, гл.22, стих 44,45.

Апокрифическое Евангелие Иуды (Искариота).

Апокрифическое Евангелие Иуды (Искариота).

Евангелие от Луки, гл.22, стих 48.

Евангелие от Матфея, гл. 26, стих 50.

Киннор - древнееврейский струнный музыкальный инструмент.

Евангелие от Луки, гл.23, стих 46.