# Хануман: Пламя внутри

Юрий Викторович Гаврилов

Новеллы, опубликованные в блоге индийского издания "Муза Индии".


Высоко над изумрудными джунглями Кишкиндхи ветер наполнялся смехом.

Он танцевал среди ветвей баньяна и шелестел в пещерах, древних, как сама память.

В этом священном дыхании жил Хануман - сын Ветра, рождённый из преданности, силы и безграничного любопытства.

В детстве Хануман принял солнце за спелый плод и прыгнул в небо, чтобы вкусить его золотую сладость.

Боги, поражённые его дерзостью, поразили его молнией.

Но Ваю, Ветер, в горе покинул мир - и всё сущее начало задыхаться.

Боги, охваченные раскаянием, благословили павшего ребёнка:

ни огонь не мог его сжечь, ни вода не могла его утопить, ни оружие не могло его ранить.

Так Хануман проснулся с улыбкой на устах, обретя бессмертие.

Века текли, как реки.

Хануман вырос и стал воином-монахом - его шерсть была яркой, как пламя, а сердце - непоколебимым, как молитва.

Он мог с корнем вырывать горы, рассекать моря и уменьшаться до размеров стрекозы.

Но когда мудрецы спрашивали его о секрете его силы, он лишь отвечал:

"Я помню, кому служу".

Ибо власть без цели ничего не значит.

Когда Господь Рама, принц Айодхьи, был изгнан, а его возлюбленная Сита похищена демоном Раваной,

Хануман нашёл своё предназначение.

Он скитался по океанам и империям -

пока однажды безлунной ночью, стоя на берегу Ланки,

не почувствовал, как в груди у него зашевелился ветер.

Он прыгнул - и море расступилось под ним.

Город Ланка сверкал золотом и грехом.

Демоны смеялись в мраморных залах, а Сита сидела в одиночестве под деревом ашока,

её дух был непоколебим.

Хануман явился к ней в виде тени,

прошептав имя Рамы, словно обещание.

Когда солдаты Раваны схватили его, он лишь улыбнулся.

"Пусть они сожгут мой хвост, - сказал он,

- ибо я - ветер, а огонь - мой друг".

Пламя, которое должно было унизить его, стало его короной.

Перепрыгивая с крыши на крышу,

он превратил ночь в рассвет -

огненный шторм справедливости и преданности.

Город пылал, но в самом сердце этого ада вера Ситы оставалась непоколебимой.

Равана пал. Рама вернулся. Царство было восстановлено.

Весь мир воспевал Ханумана, но тот низко поклонился,

коснувшись стоп Рамы.

"Господи", - тихо сказал он.

"Когда я смогу отдохнуть?"

Рама улыбнулся. "Когда моё имя будет забыто".

И вот Хануман всё ещё скитается -

в храмах и лесах, в дыхании и пламени.

Он живёт там, где мужество противостоит отчаянию,

где самое маленькое сердце осмеливается перепрыгнуть через непреодолимые моря.

Однажды молодой монах спросил его:

"Учитель, ты мог сдвигать горы. Ты мог управлять бурями.

Что ещё остаётся тому, кто сделал всё?"

Хануман посмотрел на горизонт, где солнце пылало красным, как золотой плод.

"Я ещё не покорил гору своего разума, - сказал он.

- И я ещё не укротил бурю гордыни".

Затем он закрыл глаза,

и ветер унёс его смех - нежный, вечный, живой.