# Моя комната

Юрий Викторович Гаврилов

Однажды в понедельник я обнаружил, что моя комната сжимается. Не то чтобы стены надвигались - они оставались на своих местах, но пространство между ними уплотнялось, как старая губка, из которой выжали последний воздух. Мой рыжий кот Барсик тыкался мордой в дверной проем, фыркал и уходил прочь. Комната не пускала его.

Марта, моя любовница, пришла вечером. Она посмотрела на дверь, на меня, и без слов поняла.

"Моя комната не пускает Барсика", - сказал я.

"Она и меня не пустит, - ответила Марта. - Если я буду такой, какая есть".

Марта начала уменьшаться. Не враз - плавно, как тающее на языке эскимо. Её платье, синее в белую горошину, мягко опало на пол, а сама она становилась всё меньше, пока не оказалась ростом с ладонь. Я поставил её на стол, и она улыбнулась мне снизу вверх, а её голос прозвучал, как звоночек из фарфора: "Теперь я пройду".

Я открыл дверь в маленькую комнату, и Марта вошла туда, ступая по пыльным половицам, которые теперь казались ей широкими площадями. Я последовал за ней, но мне пришлось вползать, сгибаясь втрое, чувствуя, как воздух комнаты обволакивает меня густым мёдом.

Внутри было иначе. Снаружи комната казалась тесной клетью, но изнутри пространство раскрывалось - не вширь, а вглубь. Углы терялись в перламутровой дымке, потолок мерцал, как ночное небо в миниатюре. Пылинки, плавающие в луче света из замочной скважины, кружились в медленном, величественном вальсе.

Мы не говорили. Речь здесь была лишней. Мы смотрели друг на друга, и в её глазах, теперь размером с бусины, я видел целые вселенные. Она подняла руку, и я увидел, как от её пальца тянутся серебряные нити, соединяясь с узором на обоях, с трещинкой на потолке, с биением моего собственного сердца.

Зачатие случилось не как акт, а как явление. Оно произошло в момент, когда тень от книжной полки коснулась солнечного зайчика на полу, создав на мгновение совершенный круг. В этой точке соприкосновения света и тьмы родилась искра. Маленькая, теплая, пульсирующая. Она зависла между нами, и мы оба знали - это ребёнок. Не плод плоти, а дискообразование, дитя этой конкретной геометрии, этого воздуха, этой невозможной физики.

Марта взяла искру в ладони, и та засияла ярче. Потом Марта снова начала расти, возвращаясь к своему обычному размеру, но комната росла вместе с ней, сохраняя пропорции. Когда мы вышли, дверь закрылась с тихим щелчком.

Барсик сидел в коридоре и смотрел на нас прищуренными глазами. На его шерсти играли блики, похожие на те, что танцевали в маленькой комнате. Теперь искра живёт у нас дома. Мы поместили её в стеклянный шар, где она тихо мерцает. Иногда, глубокой ночью, из шара доносится тихая музыка, напоминающая скрип половиц в той, другой, маленькой комнате, которая была больше всей вселенной.