# Поворот

Борис Васильевич Голубов

Забрали меня прямо с работы. С автомобильной мастерской,

которую держал на пару с приятелем.

Двое вежливых зашли, предъявили удостоверения, предложили

пройти. Десять лет, с момента возвращения из этого стреляющего и

взрывавшегося ада Шматландии, ждал, когда, наконец, доберуться. Добрались.

Долгий у них вышел путь. Нет, чтобы тогда, когда был героем

страны, с онемевшим мозгом, достигнув совршенства в искусстве выживания.

Впрочем, нет. В те времена их ждала бы верная мгновенная смерть от моей

руки. Включился бы сигнал опасности, и поминай, как звали.

Сейчас отошел. Семью завел, жена, двое детей. Работа, а то

наградные и боевые заканчиваются быстро. Неплохо удалось вложить.

Ну, и любовь, конечно, страсть. Хорошо ли ей со мной было?

"Ты прямо зверь", - доводилось слышать. Считал комплиментом, а на

самом деле, кто знает. Мало нежности ей давал, с полоборота заводился.

Дети тоже отогревали. Просто слезы внутрь лились, когда видел, как

растут. Сыну девять, дочери три. Милые.

Без меня им теперь придется. Разошлись пути. Десять лет длился сон.

А теперь придется проснуться.

Доставили сразу к следователю. Тот был предупредителен и вежлив.

- Мне самому нелегко от такой ситуации, - разводил он руками, -

Но государство вынуждено поступать так, как поступает. Была Всеславия,

стала Новославия. Мы стремимся вернуться в систему Цивилизации, которую,

в свое время, пришлось покинуть. Это необходимо для того, чтобы люди

могли нормально жить. Все имеет цену. Кое-что уже заплачено, но теперь

требуется показать, что мы сами осуждаем то, что начали более десяти лет

назад. Нам приходится наказывать исполнителей, которых еще вчера

считали героями.

- Список большой? - поинтересовался я.

- Очень, - согласился следователь, - Возможно, придется строить новую

"зону". Специально для тех, кто участвовал.

- Похоже, мне быть там новоселом? - жалкий лепет оправдания стал

забавлять.

- Извините,- поник головой следователь, - Предлагаю приступить к

формальностям.

Он задавал стандартные вопросы, я отвечал.

- Вы раскаиваетесь в том, что совершали?, - неожиданно

поинтересовался он.

- Нет! - уверенно ответил я, ощущая восторг самоубийцы, - Был

мобилизован. Делал все, чтобы не погибнуть. Судя по заслуженным наградам,

в этом преуспел.

- Беда в том, что подписали контракт, - горько вздохнул собеседник, -

С того момента вся ответственность легла на вас лично.

- Да, - пришлось согласиться, - Сделал глупость, оказался недогадлив,

считал простой формальностью и очень не хотелось в тюрьму.

- Так случилось, что государство отказалось брать на себя

ответственность за действия своих солдат, - сделал вывод следователь, -

Вам грозит до пятнадцати лет, - предупредил он, - Поэтому раскаяние

очень важно, несомненно, учтут. Подумайте о своей судьбе. .

- А вы раскаетесь, когда придет ваша очередь? - неожиданно спросил я.

Собеседник вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

- У меня табельный всегда при себе, - уверенно произнес он, - На

вашем месте постараюсь не оказаться.

- Вот и я не раскаюсь, - пора было закрывать эту тему.

- Жаль, - еще раз вздохнул следователь, - Я сочувствую, но ничем

помочь не могу. Вынужден поступить в соответствии служебному долгу.

Я попросил о телефонном звонке домой. Он согласился с такой

угодливостью, что выдал внутреннее чувство соучастника мерзкого дела.

Я сказал жене снять деньги со всех моих карт, подать на развод, забыть

обо мне и заботиться о детях. Мертвая тишина на той стороне подтверждала,

что все поняла и сделает, как нужно.

А меня ждала новая жизнь, и просыпался спящий зверь.