# Заслужил

Борис Васильевич Голубов

Далеко-далеко, в глухом селе, в ветхом домишке жил Пашка

Твердоступов. После смерти матери остался он один и плыл по течению,

что бумажный кораблик.

Какими-либо физическими или умственными достоинствами не

выделялся и слыл балбес балбесом. В иные времена вышел бы из него

хороший батрак, а так, копался в своем огороде, да перебивался случайными

зароботками. Отсутствие обаяния и рассеянный блуждающий взгляд

гарантировали одиночество, неустроенность и заброшенность. Был слегка

не в себе, но безобидный. Так бы спился или по глупости замерз, ан нет.

Возник, как чертик из табакерки, шустрый городской человек и стал

предлагать дело, которое обеспечит на всю оставшуюся жизнь. Все. от него

нос воротили, а Пашка рискнуть решил.

Вернулся шесть месяцев спустя, контуженный. И сразу в сельсовет.

- Мне дрова нужны, - говорит, - Я заслужил. А то октябрь на исходе и

в доме дубак.

- Порубочный лист выпишу, - соглашается председатель, - Руби,

сколько хочешь.

- Не могу, - возражает Пашка, - Шатает меня, шум в ушах и

голова все время кружится. Вот и сейчас пол в твоей конторе так и

норовит из под ног уйти. Пусть мне дров привезут. Я заслужил.

- Если болен, иди, лечись, - советует председатель, - А дрова нынче

не развозят. Некому возить. По соседям походи, попроси, не дадут

пропасть.

- Я что, нищеброд, - начинает злиться Пашка, - Я заслужил уважение

и заботу.

- Уважаю тебя, - успокаивает председатель, - А заботится сегодня

каждый о себе сам. Бери порубочный лист и заботься.

Взял Пашка лист и молча вышел. Через полчаса приемое время

началось. Много народу в контору набилось. Всяк со всвоей нуждой.

Шум, гомон, разве можно так работать.

На вошедшего вновь Пашку никто внимания не обратил.

- Председатель! - раздался его крик от двери, - Будут дрова? А то

холодно мне.

- Завтра зайди, - раздраженно отмахнулся тот, - Сейчас некогда.

- Ну, ну, - странно пообещал надоедливый проситель и нагнулся

к полу.

Два раза раздался понкий звук "Пинь", что-то звякнуло об пол,

и покатились между людьми два железных лимона.

Рвануло так, что все окна в сельсовете повышибало. Далее были

молчание погибших, стоны раненых и умирающих.

Из семнадцати присутствовавших выжили только четверо. Замкнутое

пространство все-таки. Неделю село горевало, хоронило несчастных жителей,

пострадвших ни за что.

Потом заново отстроили сельсовет и выбрали нового председателя.

А бесхозный Пашкин дом с имуществом разобрали и раскатали

по бревнышку, каждому на хозяйство

Чего добру пропадать?