# Кукловод из Атлантиды. Арка четвертая

Аноним Gordigray

Угнать трансокеанский танкер - плевое дело. Обустроить в трюме танкера лабораторию - решаемая задача. Но, если бы жизнь состояла только из плевых дел и решаемых задач, то у Сирены и ее марионеток вовсе бы не было проблем. Для Сфинкса это эксперимент. Для Химеры - кошмарное погружение в пещеру собственного подсознания. Поднимаясь на палубу танкера, она легко забывает преследующие ее образы. Но страшное предчувствие не дает девушке покоя. Лабораторию, кишащую уродцами-мутантами, она находит случайно. Несчастные существа - плоды таланта ее монета. Результат ее греха. Химера решает закончить все здесь и сейчас. Ее единственное желание это стереть саму себя. Вот только Химера тут не одна. Сущность, питающаяся ее тревогами, обретает долгожданную власть над физической оболочкой своего сосуда. Она - осколок того, чему нет места в мире материй. Имя ей - Королевна. Враг, которого нельзя одолеть. Если только на пути у такого врага не встанет сородич. Кто-то, принадлежащий к той же проклятой семье. К братии Венценосных Ужасов. Часовой, дремлющий внутри Титана, понимает, что пришла пора сжать кулаки. Вся эта кровавая суматоха не коснется Ифрита. У него своих забот по горло. Время лететь во Владивосток. Как раз там, если верить рыжей принцессе, базируется фармацевтическая компания, в действительности занимающаяся аморальными исследованиями. Ифриту нужна их база данных. А что касается розовой лошадки, то пусть и дальше дышит ему в спину - лишь бы копытами не звенела. Команде удается пережить пробуждение Королевны. Увы, это не значит, что опасность миновала. Ящик Пандоры не спит, а Первый Канцлер не любит отпускать понравившиеся "игрушки". Из своего терема Изяслав взывает к марионеткам Сирены, чтобы сделать им прощальный подарок. Тахионовый компас. Прибор, с помощью которого можно взломать завесу и сбежать на другую планету. Переместиться в мир, существующий на расстоянии вытянутой руки, но вместе с тем недоступный как край галактики. Игры кончились. Как и отведенное время. Все фигуры - на последнем клочке доски. На пляже острова Шри-Ланка. Тахионовый компас готов. Двигатели нового крылатого корабля набирают обороты. Марк тоже здесь - пришел покончить с глупыми марионетками и доказать свою верность Ящику Пандоры. Но ветер крепчает. На его крыльях к пляжу мчится опасный монетоносец, эвинкар, которым движет первобытная ярость. В этом мире слишком много людей, от которых невозможно сбежать. Но, если бежать без оглядки, то не преследователи окажутся позади, а сам мир. И тогда все это станет не концом, а только началом истории...

Арка четвертая


Бежать без оглядки


Глава девятнадцатая


Ужасы и ненависть в Атлантике


Сирена не понимала, ни как она угодила в это странное, словно бы искривленное пространство, ни что вообще она тут делает. Рыжая громко кричала, дрыгала ногами, даже пыталась грести, но, увы, в этом измерении любые ее усилия стоили еще меньше, чем буквы на странице книги, которую пытается прочесть человек, лишенный зрения. Здесь, в крохотном и вместе с тем бескрайнем осколке никогда не существовавших миров, в клубящемся хаосе, простирающемся по ту сторону мира твердой материи, она была песчинкой. Жалкой горошиной, целиком и полностью находящейся во власти монеты ее эвинкара. Не так давно длинноволосый блондин взмахом клинка объяснил своей секретарше, что случается, когда пытаешься драться со сном или угрожать его хозяину. Вспомнив о своих обрубленных волосах, Сирена нехотя отдалась на милость волн астрального моря - сил на дальнейшее сопротивление у рыжей все равно не осталось. Мглистый поток продолжал нести ее тело в неведомом направлении - сквозь континенты и острова, сквозь мысли и тайны, сквозь время и расстояние.

Сверкающий пар окутывал принцессу Атлантиды целиком. А внизу, под потоком, который служил и лодкой, и рекой, стояли деревянные замки, громоздились витиеватые башни, и возвышались бревенчатые пирамиды. Самые вычурные из этих сооружений напоминали застывших мифических чудовищ. Другие выглядели как готические соборы, только украшенные не завитушками или лепниной, а волчьими мордами вперемешку с резными жар-птицами.

-Ого! Это, должно быть, хоромы Славика...

Грандиозный терем с изумрудными крышами, в тысячу крат превосходящий любое мыслимое великолепие, располагался в центре залитого водой кратера. На краях воронки, как будто оставленной метеоритом размером со скалу, виднелись кособокие домики, изгибались пестрые, но без единого прохожего улочки.

Наконец рыжая предстала перед тем, что сама она сочла парадным входом в терем. Рукава начинающейся у ее стоп лестницы уносились к дубовым дверям, а их сторожили два истукана. Первый смахивал на клыкастого, вооруженного топорами берсерка. Второй часовой напоминал то ли молодую жрицу, то ли шаманку в робе с остроконечными наплечниками. Правой рукой эта фигура прижимала к груди посох. В левом кулаке у нее были ножницы.

-В прошлый раз Хозяин не представил меня,- раздался глухой, как будто пронизывающий пространство голос,- добро пожаловать, принцесса, имя мне - Асгард. Я - дом для всех храбрых сердцем.

И тут поток, который должен был вот-вот освободить Сирену, заплясал вокруг нее радужной вьюгой и потащил вверх. А затем резко швырнул вниз, прямо в жерло одной из многочисленных труб терема. Пролетев по закопченному дымоходу со свистом в ушах и диким криком ужаса, принцесса рухнула на дно камина - врезалась носом в залежи холодной золы, после чего выкатилась на пол как кегля. В реальном мире подобный спуск закончился бы не испачканной одеждой и парой ссадин, а моргом.

-Я похожа на Санта Клауса?! Черт, ты напугал меня до смерти.

-Скажите спасибо, что камин не горел.

-Вот спасибо-то!

Сидя на диване, обитом шкурой снежного барса, хозяин терема по-доброму улыбался. Держал обеими руками кружку горячего чая и с явным удовольствием вдыхал его аромат. Наградив этого блондина гневным взглядом, рыжая выпрямилась в полный рост и, едва успев стереть со щек сажу, перешла в наступление.

-Что за дерьмовые фокусы, Славик?! Ты же обещал не таскать меня в этот... Асгард?

-"Дерьмовые фокусы"? Да-а, как мало я знаю об Атлантиде,- вымолвил Изяслав,- всего минуту назад я не знал, что ее последняя принцесса так хорошо разбирается в тонкостях устного трамвайного этикета. Каждая ваша реплика сквозит жаждой получить увольнительную. Посмертную, разумеется.

-Ты не станешь проливать мою кровь - слишком любишь свои чистенькие ручонки,- отмахнулась Сирена.

-Возможно, но мое врожденное презрение к насилию уж точно не помешает мне оштрафовать вас за прогул! Уважаемый секретарь, если вы решили перевернуть мир вверх тормашками, то хотя бы делайте это за моей спиной. Я выписал вам фиктивный больничный на неделю, а вы взяли и пропали на целый месяц. Даже рабочую почту не проверяете. Мне пришлось соврать Хунаби и Олесе, что вас сбил самосвал, а потом пришлось завалить их тонной бумажной работы, чтобы они не поехали навещать свою коллегу в больницу. Неужели вам не стыдно?

-Плевать я хотела на этих клуш!

-Ясно, значит, ни капельки не стыдно...

Улыбка хозяина терема изменилась. Только стала не грустной, а скорее, отстраненной. Он уже и мечтать бросил о том, чтобы научить эту секретаршу относиться к нему (к ее начальнику и директору) с должным уважением. Блондин взглянул на камин, а потом, словно бы от скуки, принялся рассматривать зубастый меч, который висел чуть ниже головы шерстистого носорога, набитой опилками.

-У японских баронов есть традиция отрезать пальцы за неуважение к старшим агентам. Вы нагло пользуетесь тем, что я не потомок самураев.

-Дай мне еще две недели,- процедила сквозь сжатые зубы принцесса,- с меня семь потов сошло, я тружусь днем и ночью.

Неформальный доклад Сирены занял примерно пятнадцать минут. На третьей минуте Изяслав выгнул брови. На десятой заохал. А под конец адресованного ему монолога стал мрачнее тучи - слишком негуманным, абсурдным, наконец откровенно безумным показалось ему все услышанное.

-Остановитесь, достаточно,- блондин поднял ладонь,- давайте разберем все по полочкам. Итак, вы пытаетесь сказать мне, что один из ваших помощников, некто Сфинкс, сумел обустроить в трюме корабля, кстати, угнанного другим членом вашей банды, действующую лабораторию по селекции... Простите, чего? Эти твари, которых вы выращиваете, что они такое? И вы же говорите мне, что для этих опытов используете... Как вы выразились, "живой материал", кажется? Я не понял половины из вашего рассказа, но он пахнет преступлением против человечества - я готов закрыть глаза на многое, однако в деле такого рода никакой помощи от меня вы не дождетесь.

-Одна из девчонок оказалась биологическим алхимиком,- все еще вытирая сажу с локтей, продолжила рыжая,- она никак не может совладать со своей монетой, не монетоносец прямо, а ходячая угроза всему живому. Талант у нее уникальный, работай она на Организацию, лет через двести стала бы эвинкаром! Только она дура, такая никчемная идиотка, что второй такой я давно не встречала. У нее в голове куча комплексов, а в детстве она еще и в секту ходила. Сфинкс пытается развить ее талант, но пока у нас получаются только дохлые мутанты и нежизнеспособные уродцы. Если Химера поймет, чем мы занимаемся в трюме "Вестляндера", хоть краем глаза увидит аквариумы, то кинется за борт. Один раз покончить с собой она уже пыталась... Я знаю, что во Владивостоке есть тайная фармацевтическая лаборатория Канцелярии. У них собраны архивы по всем формам трансгенной мутации. Без этих данных Химера будет и дальше плодить выползней.

Теперь хозяин терема стал похож уже не на мрачную тучу, а на мрачного громовержца, готовящегося выплюнуть шаровую молнию, дабы испепелить своего зарвавшегося врага.

-Через мой труп,- отрезал он, залпом допив чай,- доступ к этим архивам вы получите только через мой труп.

-С чего ты вдруг такой серьезный?

Принцесса, конечно, не надеялась, что ей вручат заветное яблочко прямо на блюдце с голубой каемочкой. Но все-таки удивилась тому, с каким недвусмысленным тоном получила отказ. Эвинкар региона Северо-Восток относился к своим подчиненным как к младшим братьям и сестрам - баловал их, поощрял за профессионализм, а еще защищал в конфликтных ситуациях с другими подразделениями Канцелярии, но на сей раз, похоже, не собирался брать на себя роль щедрого мецената.

-Уважаемый агент Сирена, я начинаю рабочий день с обязательного ритуала - выуживаю из своего кабинета по семнадцать жучков. И понятия не имею, кто устанавливает шесть из них. Представьте, какой случится скандал, если кто-то из соглядатаев узнает, что я открыл двери этой лаборатории для горстки незарегистрированных монетоносцев. Правила существуют, чтобы их соблюдать. А система процветает лишь тогда, когда соблюдаются правила.

-Ладно, клянчить милостыню я все равно не умею,- Сирена пожала плечами так, как если бы с самого начала не видела смысла в их разговоре. Выждав паузу, она добавила,- Не волнуйся, мистер добренький директор, мне хватит своих клыков и когтей - как всегда. Я пошлю во Владивосток двоих из команды, они парни отважные, как-нибудь справятся. Дам им наводку и сухарей в дорогу.

-Пуленепробиваемый танцор и его товарищ с огненными фейерверками? Вам так не терпится повторить ту историю с московским банком?

Колкой иронии блондина было недостаточно, чтобы заставить рыжую отказаться от ее плана - она даже бровью не повела. Должно быть, все решила заранее. Упрямая как стайка бесов и привыкшая идти до конца, принцесса Атлантиды научилась не считаться ни с чужим мнением, ни плакать по жертвам своих безумных авантюр.

-Вижу, мне вас не образумить,- проворчал хозяин терема,- но имейте в виду, если ваши горе-помощники устроят очередную бойню, если снова пострадают живые люди, то банальным штрафом вы не отделаетесь. Чтобы вы запомнили, я повторю еще раз - никаких эксцессов, никаких передовиц в газетах с фотографиями этих бандитов! И тем более никаких...

-Хватит! Надоел, поняла я все.

Радужный поток, яростный как заполярная метель, возник из ниоткуда. И мгновенно опрокинул Сирену на живот. Пытаясь сопротивляться, она вцепилась пальцами в пол, да только зря испортила маникюр. Нечто бесформенное, почти бестелесное, но вместе с тем дьявольски когтистое поволокло ее к камину.

-Нет, только не через дымоход!!!

-До встречи, принцесса, мы будем ждать тебя снова,- простился с ней дух сумеречного Асгарда.


***


-По-моему, он очень недоволен. Один только взгляд чего стоил... Надо быть с этим Славиком поосторожнее, а то начнет вставлять палки в колеса.

Подумав так, Сирена наконец открыла глаза. Над ее головой нависал ничем не примечательный потолок. Свет из иллюминатора, единственного в каюте, падал так, что и без часов было ясно - утро давно минуло, зато день в самом разгаре. И под языком, и в горле принцессы господствовал привкус золы. Зернистый пепел въелся в белье, даже ее волосы пахли остывшим костром. Пальцы с испорченным маникюром были черными как у трубочиста.

По крайней мере обстановка самой каюты осталась без изменений. Рыжая швырнула трусики и ночную сорочку в корзину с грязными вещами. Сама не понимая, зачем это делает, открыла шкаф и ощупала карманы светлого пиджака, висящего на вешалке за компанию с галстуком красного цвета. И только потом, убедившись, что никто и ничто не собирается подглядывать за ней, Сирена спряталась внутри душевой кабинки, установленной там, где раньше (до того, как Ифрит с Титаном угнали танкер) громоздился короб кондиционера.

К сожалению, из-за отсутствия кондиционера в каюте царила прямо-таки адская духота. Солнце экваториальной Атлантики не знало пощады. Если бы какой-нибудь мухе вздумалось сесть на стекло иллюминатора, то насекомое тотчас превратилось бы в шашлык - в очень маленький и несъедобный. Хиленький поток воды, под которым принцессе пришлось отмываться от копоти, мог освежить ее лишь на пару минут. Ведь потом все равно пришлось бы идти на верхнюю палубу, туда, где зной был непереносимым.

Насухо вытершись полотенцем, рыжая влезла в розовые шортики и майку без рукавов. В таком виде она покинула каюту. А пока поднималась по железным ступеням, обратила внимание на то, что они дрожали так, словно кто-то решил устроить на верхней палубе петушиный бой. Только вместо птиц стравил испанских быков.

На проверку все оказалось еще интереснее. В районе передней оконечности судна, примерно между форштевнем и люками первого танка, две темноволосые подружки устроили что-то вроде ипподрома. Однако не утруждали себя ни продажей билетов, ни осмотром скакунов - лошадей здесь в помине не было. Уютно расположившись на скамье под тенью спасательного шлюпа, Химера и Мираж чокались пакетиками с соком и гадали об исходе соревнования. А участники этой без пяти минут Императорской Гонки, происходящей вокруг якорных механизмов, не замечали ничего вокруг. Первый из них успел выбиться в лидеры, поскольку мастерски использовал свой главный козырь - толстяк бежал по-собачьи, на четырех конечностях. Второй из двоих, взмыленный юнец в цветастой рубашке, стабильно отставал. Его подводили крутые изгибы трассы. Похоже, он боялся разогнаться до сверкающих пяток, чтобы случайно не улететь под киль.

-Если вы принимаете ставки,- порывшись в кармане шортиков, сказала Сирена,- то всю свою мелочь я ставлю на Огра. Еще желтую пуговицу могу дать, надо?

Синеглазая нимфетка проигнорировала эту шутку - предпочла сделать вид, будто слишком увлечена гонкой. Пополнению их женской компании обрадовалась лишь высокая брюнетка - обладательница червонно-золотых глаз дружелюбно приобняла рыжую.

-Представляешь, они носятся так с самого завтрака! Такая потеха.

-Ничего удивительного, раз Костя ненавидит твоего дружка. Они вместе учились в школе.

-Ты не понимаешь,- ответила Химера,- гляди!

В этот момент Огр, ни на мгновение не снизив скорость, пролетел мимо девушек. Его челюсти сжимали бутылку с портретом пирата на этикетке.

-Я тебе ее в задницу засуну, как только выпью!!!- проорал Титан.

Весь сыр-бор начался еще утром, когда щекастый амбал, чей аппетит просыпался раньше любого петуха, прокрался в каюту любителя гаваек и бакенбард. Первым делом он слопал его носки. Потом добрался до сумки с верхней одеждой, но бездонному брюху и этого было мало. Питомец златоглазой решил разнообразить меню яркими стекляшками, стоящими все в той же каюте на полках. Естественно, некстати проснувшийся хозяин алкогольной заначки не оценил такую идею. А кроме того, забыл, что всякое существо, интеллект которого сравним с собачьим, любит не только позавтракать, но и поиграть перед завтраком. Особенно, если кто-то хочет отнять у этого существа раздобытое яство.

Чудом не сбив рыжую с ног, толстопуз сиганул за лавку, где очутился под защитой любимой хозяйки. Она сложила ладонями крышу над головой.

-Нельзя, мы в домике.

-Рита Николаевна,- почти взмолился подбежавший юнец,- пожалуйста, хватит его покрывать! Эта туша, этот, блин, троглодит, глазом не моргнув, сожрал шесть моих бутылок. Святые дьяволы, он седьмой бы не подавился! Теперь-то мне ясно, куда пропали запасные кроссовки Ифрита.

-А вот обзываться некрасиво,- заявила Химера, подмигнув начавшему скулить Огру,- он не троглодит и понимает, кто и как к нему относится. Оттого и пакостит вам, вредным мальчишкам.

-Ритуля,- мягко начала Мираж,- я думаю, Костя прав. Это был его ром. Мне бы тоже не понравилось, если бы Огр взял привычку питаться... Скажем, моей косметикой! Животное должно знать свое место, ну, как всякая домашняя собака.

-Он не собака и не животное. Он, между прочим, тоже член нашей команды.

Решив, что глупая комедия окончательно исчерпала себя, принцесса направилась к рубке, возвышающейся на противоположном конце палубы. Там, на крыше, находилась вертолетная площадка, а этажом ниже располагался навигационный мостик.

-Ничего у нас не получится,- подумала Сирена, прежде чем открыть отлично замаскированный люк,- Сфинкс верно говорит - пока эта никчемная идиотка держит Огра за нормального человека, управлять ее талантом мы не сможем... Не собака, значит, да? Нет, это не слепота, это мозги набекрень.

Рыжая спустилась в комнату, где ее ждал грузовой подъемник. Обе кнопки на пульте управления были сломаны, а рядом торчали провода, нарочно разодранные щипцами - у случайного человека и близко не мелькнула бы мысль, что механизм подъемника исправен. Соединив красный штекер с белой перемычкой, принцесса дала ток на электрический мотор. Платформа под ее ногами скрипнула и начала двигаться вниз. Прямо в непролазную тьму.

В корабельных чертежах "Вестляндера" данный отсек был указан как пустая зона, пролегающая между запасными танкерными емкостями и килем. Здесь не должно было быть ничего, кроме водозаборных насосов - наилучшее место для контрабандного груза. Или для лаборатории, о существовании которой не прознала бы ни единая живая душа, исключая трюмных крыс.

Сирена достала карманный фонарик. Она ходила сюда каждый день, однако до сих пор не запомнила и половины поворотов. Этот лабиринт напоминал сплошное чернильное беспросветье, блуждать тут не понравилось бы ни кроту, ни минотавру с острова Крит. Минут через десять луч фонаря упал на дверь, кособокую, зато прочную.

Заперев ее за собой, рыжая громко чихнула. Здешний запах казался ей отвратительным, пахнуть хуже могло лишь в морге, где на неделю обесточили все холодильники. По углам первой комнаты громоздились ящики из-под аквариумных стекол. Во второй комнате гадкий запах был сильнее, а луч фонарика то и дело натыкался на железные клетки. В центре третьей комнаты (своими размерами она вдвое превосходила корабельную кают-компанию) стояли хирургические столы, окруженные громоздкими машинами - компьютерами и агрегатами, предназначенными для всевозможных исследований как живых, так и мертвых организмов. Пространство вокруг столов занавешивали полупрозрачные ширмы. За ними, как бы внутри, горел яркий свет - прожекторный светильник, взятый со склада танкера и подвешенный к потолку, периодически мигал.

-Эта лампа сломалась? Вроде вчера с ней проблем не было.

-Где-то отсырела проводка. Нет времени искать.

-М-да, не сказала бы, что роль вечно занятого гения тебе к лицу...

Низкорослый гений, которого рыжая нашла корпящим над хирургическим столом, едва ли походил на человека, месяц назад взошедшего на борт "Вестляндера". Выжатый как лимон, этот коротышка производил впечатление уже не столько трудоголика, сколько маньяка. Его волосы были испачканы кровью. Кровь была на руках, на белом халате, даже на туфлях. Глаза с радужками фиолетового цвета смотрели прямо перед собой, но как будто ничего не видели. Много суток, проведенных в изнурительном труде, превратили телепата в пугающую и вместе с тем жалкую пародию на самого себя.

-Новый подвид?- спросила Сирена.

-Я как раз есть пытаюсь понять,- нахмурился Сфинкс.

Его пальцы копошились во вскрытом желудке мертвой химеры. Мутант, извлеченный из четырнадцатого аквариума, давно перестал рыпаться. Хвост отродья напоминал лапу какой-то рептилии, тело блестело зелеными чешуйками, в то время как голова (или то, что можно было принять за голову) представляла собой адское нагромождение из непарных губ, ороговелостей, и тараканьих усиков.

-Хм, а эта дырка откуда? Ты хотел сделать трепанацию? Тогда череп надо было сверлить с противоположной стороны.

-Сзади. Просто протяни руку.

Принцесса обернулась, чтобы взять со стула электронную книгу. Судя по объему свободной памяти, а еще тому, в каком порядке были загружены текстовые файлы, владелец книги недавно скачал на нее целую библиотеку. Но явно не интересовался ни поэзией Востока, ни классической русской литературой.

-"Основы человеческой анатомии", "Бионика как сестра биофизики", "Инженерия клеток"... Ничего себе, тут есть "Атлас эволюции муравьев", "Курс генной модификации", и впридачу "Происхождение видов" Дарвина!

-В общей сумме пятьсот сорок четыре научных и околонаучных труда. Моя монета позволила мне прочесть и запомнить их все.

-Но довольным ты все равно не выглядишь...

Как ни странно, эта безобидная фраза, которую Сирена произнесла ровным тоном, привела Сфинкса в бешенство. Он даже опрокинул поднос, где лежала пятикамерная сердечная мышца, извлеченная из груди мутанта. Мясо шлепнулось на пол, словно сырая котлета.

-Довольным?! Не выгляжу?! Раскрой глаза,- прорычал телепат,- мы потратили четыре недели, превысили расход по биоматериалу, а результаты - где?

-Остынь, чертов ты умник,- не чтобы успокоить его, а скорее, чтобы зафиксировать факт, произнесла рыжая,- главное, мы оба помним наш уговор. Ты, как обещал, дашь мне армию послушных мутантов, созданных Химерой. Я, как обещала, оставлю тебя и твоих друзей в покое, после чего вы спокойно пойдете своей дорогой.

-Во-первых, они мне не друзья! Подельников, товарищей по несчастью, и временных единомышленников нельзя назвать друзьями - я есть уверен, что ранее говорил тебе это. Во-вторых, армия нужна тебе, чтобы добраться до Первого Канцлера, но в данном проекте я имел намерение реализовать и собственные амбиции. Я рассчитывал, что, стабилизировав неуравновешенную психику Химеры, сумею лучше понять, как функционирует ее монета. Я охотился за секретом биологической алхимии, но теперь чувствую себя форменным идиотом, который ищет клад карибских пиратов в степях Казахстана...

Коротышка издал протяжный вздох. Он вооружился пилой и принялся отделять хвост отродья от чешуйчатой туши.

-...в каком-то смысле я благодарен тебе, Сирена. Подобная работа очень дисциплинирует. Продолжаешь трудиться, когда сам отбросил веру в успех. Ценный опыт - понять на собственной шкуре значение выражения "полный провал". Вот данный организм! Ты спрашивала, что это такое? Оно родилось с тремя позвоночными грыжами, жабрами внутри ягодиц, и дефектной системой кровообращения. В ДНК шесть видов азотистых оснований вместо нормальных четырех.

-Разве такое возможно?- не поверила принцесса.

-Именно, невозможно,- с болью улыбнулся ей телепат,- невозможно настолько же, настолько есть невозможен полет к Сатурну на дирижабле. В данном эксперименте я велел Химере думать о лошадях. ОНО не лошадь! Начинает казаться, что ее память проецирует через талант монеты детские ночные кошмары, а в результате мы имеем кошмар наяву. Единственный вывод, которым я могу поделиться - под действием биологической алхимии масса тела подопытного не меняется, всегда остается изначальной.

Бросив дело с пилой, Сфинкс отошел от стола. Похоже, вспомнил о чем-то важном. Салфеткой вытер лоб, да только сильнее размазал грязно-алую влагу - гигиена уже не волновала его. Низкорослый брюнет включил ноутбук, стоящий на тумбочке с колесиками.

-Я исполнил твою интимную просьбу, анализы кала и мочи у тебя в норме. Если совсем тривиальным языком, то твой организм соответствует параметрам организма среднестатистической двадцатилетней женщины.

-Уверен?

-Ты знала, что есть стерильна?- глядя на экран, коротышка призрачно ухмыльнулся.

-Как и все монетоносцы,- развела руками Сирена,- у бессмертных яйцеклетки бесплодны, а сперматозоиды не вырабатываются.

-Ценная информация, благодарю. Одной головной болью меньше. Ифрит и Мираж часто проводят время вместе, я не лезу под чужое одеяло, однако лишних ртов тут предостаточно.

-Кстати о лишних ртах...

Рыжая направилась в закуток, отгороженный решеткой с магнитным замком.

Они оба называли это место "загоном для скота". Всякий фермер, для которого такие слова не несут в себе ничего двусмысленного, пришел бы в крайнее изумление, увидав обшарпанную клетку без поилки и сена. Здесь, в полутьме, забившись в угол, ждали страшной участи последние шестнадцать человек - шестнадцать жертв, приговоренных к участию в трижды чудовищном эксперименте. Их нагие тела, их тусклые глаза, наконец их опухшие лица говорили сами за себя. Подчинившись чужой воли и став живыми зомби, эти портовые побирушки и жрицы любви не надеялись уже ни на какое чудо. Абсолютная покорность служила наглядным доказательством их отчаяния.

-Это дно... Мое дно - вот оно, значит, какое.

Принцесса Атлантиды прожила слишком долгую жизнь, чтобы помнить всех жертв своей неуемной жажды мести. Она привыкла убивать людей без малейших сомнений. Без тени стыда. Но одно дело - убить человека, и совсем другое - обречь его на такую смерть, чтобы один вид этой смерти вызвал приступ тошноты у десяти видавших виды инквизиторов.

-Настоящее дно... Ниже падать некуда.

-С кем ты там шепчешься?- не отрываясь от ноутбука, поинтересовался телепат.

При виде полумертвых узников каменное сердце Сирены заболело - казалось, впервые за целую вечность. Держась за свежий шрам в районе живота, бывший начальник порта, из которого месяц назад отплыл "Вестляндер", припал к прутьям решетки. Вместо левого глаза у него была гноящаяся рана, а губы, за которыми вместо языка барахтался в слюнях короткий обрубок, неслышно взмолились о пощаде.

Выплюнув остатки жалости, рыжая протянула руку, чтобы всадить шприц с иглой в основание его шеи. Мужчина дернулся, после чего осел. Распластался на полу клетки как пьяная обезьяна.

-Эй, аккуратнее с дозой, эй! Такие препараты в аптеках не продаются.

-Зачем ты отрезал ему язык?

-Если увеличить дозировку морфинилла,- начал объяснять Сфинкс,- то наш расходный материал кончится раньше срока. Держать их на транквилизаторах круглые сутки тоже нельзя, это негативно повлияет на результаты опытов. А язык... Языки я ампутировал им всем. Это есть проще, чем зашивать рот. Хм, удивлена? Ты просто не слышала, как они орут - зачастую в наименее подходящий момент.

Застыв на месте, принцесса простояла так целую минуту. Пальцами обеих рук она массировала виски, а потом вдруг сказала.

-Ничего у нас не получится. Я лучше убью их прямо сейчас, заставлю задушить друг друга.

-Не так быстро,- пулей обернулся к ней низкорослый гений,- во-первых, мы есть зашли слишком далеко, чтобы поддаваться порывам неконструктивного милосердия. Во-вторых, я хотел бы узнать, в чем причина столь резкой смены настроения?

-Помнишь тот разговор, когда я упомянула фармацевтическую лабораторию во Владивостоке? Мой эвинкар, монетоносец из древнего Киева по имени Изяслав, отказался пустить меня к ним. Японские бароны, это они заведуют той лабораторией, не выдают свои секреты ни за взятки, ни по указанию свыше. А без архивов по трансгенным мутациям наша работа яйца выеденного не стоит.

Коротышка опустил крышку ноутбука. Он погрузился в размышления, но не более, чем на десять секунд.

-У нас как раз имеются два специалиста для решения подобных вопросов. Один утверждает, что видит розовых лошадок, другому без разницы, где лакать ром. Вношу предложение организовать им культурно-трудовую экскурсию к восточным берегам России.

-Я сперва тоже думала послать их туда,- призналась Сирена,- но Славик будет в бешенстве, если узнает.

-Тебе есть требуется отдых,- Сфинкс кивнул так, будто нарочно не услышал последнюю фразу,- ты мне нескоро понадобишься, так что иди и побездельничай пару часов. Возможно, имеет смысл полюбоваться океаном, это поможет избавиться от угрызений бестолковой совести. Надо полагать, точное расположение лаборатории тебе есть известно? Как освежишься, побеседуй с Ифритом и Титаном. Я целиком полагаюсь на твое красноречие.

Рыжая хотела было что-то ответить, но в ее горле застрял ком, кислый и тяжелый. Принцесса Атлантиды развернулась к телепату спиной и покинула комнату. На память о себе она оставила лишь эхо удаляющихся шагов. Когда их звук стих, коротышка снова вооружился пилой. Сегодня работать ему предстояло до седьмого пота.


***


-...нет, серьезно! Если ты, рыжая сучка, рассчитываешь на теплую беседу, то лучше позови Титана. Костя готов до посинения слушать твои сказочки, мозгов-то у полудурка все равно нет.

Оскалив клыки, Ифрит по-ковбойски закинул ноги на обеденный столик кают-компании. Швырнул перед собой пачку сигарет и достал сразу несколько штук, как бы выбирая, с какой лучше начать.

-Мне нужно поговорить с тобой,- опустившись на стул, сказала Сирена.

-Ха, ничего себе совпадение,- клекотом стервятника расхохотался красноглазый,- и впрямь настало время! Я целый месяц мечтаю об этом. Ага, прямо горю желанием пообщаться с тобой без лишних ушей.

Для высокого брюнета, который даже в жару чувствовал себя комфортно в джинсовой куртке, этот день начался не самым приятным образом. Утро выдалось относительно тихим, к сожалению, ровно до момента, когда его синеглазая пассия выбежала из каюты на завывания толстощекого обжоры. Завтрак тоже не принес особой радости - пришлось жевать лапшу без специй, залитую кипятком. Кроме прочего, красноглазый чуть было не спалил морозилку на камбузе. Открыв дверцу в поисках студеной газировки, он нашел внутри только ром. На немой вопрос, адресованный хозяину этих тридцати бутылок, тот лишь предъявил фирменную голливудскую улыбку. И бросился за огнетушителем.

-Ладно, чего тянуть кота за хвост,- пробурчал Ифрит, закурив и пододвинув к себе пепельницу,- не знаю, о чем ты собиралась просить меня, но советую сперва усвоить одну вещь. Сирена, м-м... Дорогая Сирена, не сочти меня за грубияна, только на этом корабле ты никто. Даже так - НИКТО. Лично я, уж извини за откровенность, с удовольствием высадил бы тебя на необитаемом острове.

-Неужели ты способен на подобную жестокость?- с мрачным азартом ухмыльнулась рыжая.

-Закрой пасть и слушай,- тут губы высокого брюнета со свистом выпустили струю дыма,- тогда, в Египте, именно ты довела Химеру до попытки самоубийства - глупая недотрога приняла близко к сердцу твои слова о нашей "бездушности". Далее... Мираж тебя демонстративно игнорирует. Для Сфинкса ты игрушка, полезная, но точно не незаменимая. А Титан, хоть вы когда-то трахались, обходит твою каюту за десять шагов, видимо, что-то подозревает. И тут навязывается вопрос... А ради чего я кулаки сдерживаю? За каким лешим изображаю джентльмена?

Сквозь иллюминаторы кают-компании в помещение проникал солнечный свет. Он играл в плафонах безынтересной люстры, зайчиками скользил по клетчатым скатертям. Благодаря тихо шуршащему кондиционеру дышать здесь было легко и приятно, намного приятнее, чем на верхней палубе. Сирену даже не раздражала вонь табака Ифрита. Ее настроение изменилось по другой причине. Всего полчаса назад, едва выбравшись из трюма, она чувствовала себя палачом, который впервые в жизни решил смыть кровь с рук и наведаться к исповеднику. Но теперь, глядя в нахальное лицо брюнета, явно не питающего к ней уважения, принцесса Атлантиды вспомнила о своих излюбленных манерах. А именно, о манерах лукавой ведьмы, террористки, и кукловода.

-Я не боюсь тебя, Саша,- зевнула рыжая,- не помню, говорила ли я это раньше, но моя монета тоже из второй серии. Ты не сможешь сжечь меня.

-Сжечь и пристрелить это разные вещи.

Красноглазый достал из-под стола могучий револьвер. Раскрутил его барабан, чтобы насладиться мерным тиканьем. Затем потянулся вперед и слегка, словно бы вальяжно, толкнул принцессу в грудь - не кулаком, а дулом своего шарнхорста.

-О, ты сохранил мой подарок. Приятно!

-Если это шутка, то мне не смешно.

Высокий брюнет запустил свободную ладонь в карман джинсовки. Он извлек оттуда прибор, смахивающий на микрочип, и размером не больше подушечки жевательной резинки. Гаджет прожил еще ровно три секунды - раскалившись до огненных языков, пальцы Ифрита сдавили его и превратили в подобие обуглившегося мякиша.

-Эх, четыре сотни долларов...

-Не ври, триста пятьдесят. Американский прослушивающий жучок для спецслужб, благодаря Интернету такую штучку может купить любой школьник, она может оказаться даже в руках пигмея. Только почему-то оказалась внутри пряжки моего ремня.

-Наверное, мне просто нравится наблюдать за людьми? Наверное, это вопрос привычки?

Над потолком кают-компании слышались шаги. Должно быть, Огр сумел избежать справедливой кары за то, что уничтожил часть алкогольных запасов Титана, и теперь слонялся по коридорам, проедая новые дверные проемы там, где конструкция "Вестляндера" этого не предполагала. Какая-то умалишенная птица пару раз стукнула клювом по стеклу иллюминатора, а потом улетела чистить перья за компанию с подружками, облюбовавшими вертолетную площадку.

-Вопросы здесь буду задавать я,- сказал как отрезал красноглазый,- я долго думал, как лучше подойти к этой беседе. Вначале мне хотелось прокрасться ночью в твою каюту и живьем снять с тебя скальп... Потом я решил привязать тебя за ноги к тросу и бросить под киль. Еще была идея свернуть тебе шею и скормить труп Огру. Но выбери я какой-нибудь из этих вариантов, разговор бы у нас не склеился, верно? Видишь, какой я обходительный парень - на рожон не лезу, зато всегда думаю о последствиях. Чтобы у нашей беседы чисто случайно не было никаких дурных или, не дай бог, кровавых последствий, я предлагаю тебе прямо и правдиво ответить на несколько вопросов. Справишься?

-То ли ты заигрываешь со мной,- подмигнула ему Сирена,- то ли и впрямь научился говорить как джентльмен. Ты прямо душка, так ловко напросился на комплимент!

Ифрит языком сдвинул сигарету в край губы. Пять минут назад выражение его лица было трудно назвать дружелюбным. Теперь этим лицом можно было пугать не только уличную шпану, но и маститых уголовников.

-Не вижу смысла в очередной раз рассказывать тебе о том, что произошло между мной и моим бывшим боссом. Скат изуродовал мне челюсть и сломал хребет, а следом утопил. Даже для бессмертного это чересчур. Как такое возможно, почему я не умер на дне того нерестилища?

Рыжая скрестила руки на груди и наклонила голову набок. Поза у нее получилась странная. Иной человек заявил бы, что эта изворотливая девчонка пытается что-то скрыть. А другой стал бы утверждать, мол, она рассматривает собеседника так, будто считает, что перед ней сидит котенок, старательно маскирующийся под тигра. Однако обе догадки попали бы в яблочко. Со своими помощниками принцесса Атлантиды делилась информацией, исходя из банального принципа - меньше знаешь, крепче спишь. Здесь-то и крылась соль проблемы. Сирена не доверяла ни живым, ни бессмертным. Использовала и первых, и вторых, упорно отрицая тот факт, что под ее руководством они будут еще менее полезны, чем труппа глухонемых музыкантов, которым предложили выступить в опере. Но брюнет, в данный момент сидящий за другим концом стола, все-таки произвел на рыжую определенное впечатление. Ей нравились типы, сделанные из ярости и отчаяния. Нравились лихие храбрецы с острыми зубами - даже в том случае, если зубы им еще предстояло отрастить и только многим позже заточить.

-Есть знания, которые несут в себе угрозу,- наконец вымолвила принцесса,- такие знания меняют людей. Кто-то становится психом, жалким, зато крайне опасным для тех, кого он еще вчера называл друзьями. Кто-то превращается в агрессивного глупца, уверенного в себе как раз настолько, чтобы его самоуверенность закончилась гробом. Может, спросишь о чем-нибудь другом? Ты действительно хочешь знать, почему не умер... На дне того бассейна?

Красноглазый молча прокрутил барабан револьвера и положил его перед собой так, чтобы мог в любой момент схватить оружие и выстрелить. Естественно, не куда-нибудь, а точно в сердце рыжей.

-Хорошо, намеки я понимаю,- вздохнула Сирена. На ее губах осталась улыбка, но какая-то чужая, слишком безразличная для женщины, которая мнит себя умнее всех,- Ты, Саша, задал интересный вопрос... Внутри Канцелярии информация о монетах и их особенностях распространяется бесплатно, без каких-либо ограничений. Но со дня гибели моей родины, страны, где жили первые бессмертные, прошло пять с половиной тысяч лет. За это время появилось немало болванов, считающих свои способности чем-то вроде волшебства. Только волшебством тут не пахло с самого начала.

-Продолжишь в том же духе, и пуля тебе обеспечена,- не поленился вставить угрозу Ифрит,- ты едва рот раскрыла, а меня уже в сон клонит.

-Отец учил меня, что все монеты делятся на три типа,- стала объяснять суть принцесса,- поверь, в этом деле он был корифеем. Был настоящим Мастером, да... Первый известный тип монет - Низшие. Анималы, а еще иноморфы. Твой лондонский босс был Низшим анималом, так как умел принимать облик манты, то есть, живого существа, отличающегося от человека. Анимал всегда наполовину какая-нибудь тварь, полулев, полускорпион, и так далее... Титан и Огр, они оба иноморфы. Они не превращаются в животных, их силу сложно оценить, но у Низших монетоносцев талант распространяется лишь на собственное тело. Замораживать воду взглядом или красть чужую память они не умеют! Второй тип монет это Средние - эсферы и менталисты. Классическим эсфером был маньяк, выследивший вас в Сахаре. Почему? Он ведь использовал внешнюю материю для того, чтобы создавать из нее кристаллы. Талант эсфера взаимодействует с элементами окружающего пространства, будь то хоть серый булыжник, хоть встречный поток воздуха. Вот другой пример, один из больших начальников Канцелярии, я слышала, его за глаза называют Бешеным псом, считается невероятно развитым Средним эсфером. Контролируя мельчайшие частицы атмосферных газов, этот тип может мгновенно успокоить бурю или создать торнадо... Ха, буквально из воздуха, если ты можешь оценить иронию!

-Рановато ты начала путаться в собственных показаниях,- брюнет в джинсовке покончил с сигаретой и потянулся за следующей,- ты противоречишь сама себе. Вашей дерьмовой фирмочкой заправляет Первый Канцлер - а если он столько лет сидит на троне и не чешется, то надо думать, что конкурентов у него нет?

-Конечно, нет.

-Угу, Сирена, а ты когда-нибудь видела торнадо? Похоже, даже по телевизору не видела. Три хороших торнадо, какие бывают в Америке, могут за полчаса превратить Нью-Йорк в город призраков. Будь у меня сила управлять ими, я бы точно захватил какую-нибудь страну и объявил себя ее королем.

-Ты слушаешь вполуха,- фыркнула рыжая,- во-первых, бессмертный, о котором я говорю, предан богу как щенок. Можно сказать, только с его рук не ест, поэтому никогда не пойдет против Канцлера. Во-вторых, такие могущественные агенты встречаются крайне редко. Кристаллический Демон, определенно, тоже входил в число лучших... Если сам пока не догадался, то ваша Химера... Кто? Правильно, такой же Средний эсфер. Прикоснувшись ладонью или пальцем к любому живому существу, она трансформирует его организм на клеточном уровне. Со стороны это выглядит как сиюсекундная и смертельная мутация. Мираж без опаски обнимает Химеру лишь потому, что их монеты из одной серии. Как я сообщила вам в Египте, это такой предохранитель... Кстати, у монетоносцев второй серии есть отличительная особенность. Поскольку таких монет было выковано ровно восемь, то на наших татуировках тоже по восемь змей. Обычное количество уроборосов на татуировке брюнета из Канцелярии - шесть.

-А Мираж? Кто она по твоей классификации?

-Наверное, нестандартный эсфер,- закусив кончик ногтя, призадумалась Сирена,- раз татуировка у нее на лодыжке, то ни Низшим, ни Высшим монетоносцем она быть не может. Для меня ее талант к самоклонированию оказался сюрпризом, между нами, это уникальная способность... Мы со Сфинксом - два Средних менталиста. Мы воздействуем на эфирные субстанции, на мысленные и чувственные образы других людей. Я внушаю команды, программирую сознание, телепат копается в чужих головах и видит пространство вариаций. Среди Средних монетоносцев хватает разнообразных медиумов, специализирующихся на той или иной форме гипноза. Могу похвастаться, что лично знаю даже одного менталиста-сновидца - он умеет создавать в мире грез что-то вроде "запертой комнаты", только это не комната, а целый терем, и внутри такого терема власть его монеты безгранична. Если там он убьет человека, то жертва погибнет и в реальном мире. Менталистов стоит опасаться, они могут быть хуже занозы под ногтем. Отец недолюбливал эту породу бессмертных, кроме того...

-СТОЯТЬ!- рявкнул красноглазый.

Бросив на него ошарашенный взгляд, принцесса замолчала. Словно человек, получающий удовольствие от момента, ее собеседник продолжил смаковать табак, периодически стряхивая пепел в пепельницу. А потом, убрав ноги со стола, расслабленно вытянулся на спинке стула. Где-то внизу играла музыка - скорее всего, Химера и Мираж решили навести порядок на складе камбуза, а чтобы не скучать, принесли с собой радиоприемник на батарейках.

Неожиданная пауза затягивалась, пока Ифрит держал правую кисть на рукоятке шарнхорста, а Сирена таращилась на него, будто хотела проникнуть в его мысли. Несмотря на сдвинутые брови, красноглазый выглядел довольным. Однако в самом этом довольстве крылось нечто отталкивающее - бесовское и враждебное.

-Мне-то своих пращуров любить особо не за что,- признался вдруг высокий брюнет,- да и голубая кровь в моих венах не течет, но так даже интереснее. Ты у нас, насколько я понимаю, и во дворце жила, и с золотой тарелки манку кушала?

-Кушала... Что? Я не понимаю тебя.

-Все ты понимаешь, рыжая ты лисица! В той вшивой египетской гостинице ты устроила нам целое шоу. Если сложить воедино разрозненный бред, который ты тогда несла, то картинка получится примерно такая - вашего Первого Канцлера ты ненавидишь потому, что он якобы уничтожил твою страну, а именно, страну, где ты якобы была какой-то важной шишкой. Кажется, принцессой? А теперь ты намекаешь, что твой папочка имеет прямое отношение к нашим монетам... Мне твой "Сильмариллион" еще тогда показался дерьмовой сказочкой, но одна вещь меня все-таки интересует. Ответь-ка мне, рыжая ты принцесса, а принцессой вообще чего ты являешься? Каким же таким государством правил твой родитель? Или я должен называть его царем, императором, шахом - кем, блин?

-Мой отец давно мертв,- напомнила рыжая,- его история и его имя никак не помогут тебе.

-Может быть, очень может быть,- хитро оскалившись, сказал Ифрит,- но я хочу проверить одну теорию. Так сказать, хочу кое в чем убедиться. Постой, ты ведь не собираешься выдать мне что-то типа - "Мой отец был королем Континента Му" или "Он был верховным шаманом Шамбалы"? Надеюсь, что нет.

-Не такой ты крутой, чтобы дразнить меня,- с ядом в голосе прошептала принцесса. Она вновь скрестила руки на груди,- Ты, Александр, нравишься мне еще меньше, чем я тебе. Только мне пока хватает выдержки не переходить черту.

-Так перейди ее, никто тебя не держит,- красноглазый схватил очередную сигарету и, следуя привычке, прикурил ее от пальца. Пару секунд спустя он выпустил изо рта дым с таким видом, как если бы тренировался стать дегустатором элитных кубинских сигар,- Знаешь, есть такая мудрость - даже отпетый лжец не может состоять изо лжи больше, чем на девяносто процентов. Нет, твоим словам про типы и свойства монет я верю, честно! Пользы от этой информации ноль целых и хрен десятых, так почему бы не поделиться ею? Ты так интересно рассказываешь, и дьявола заболтала бы. Часом, не любимый ли папочка научил? Впрочем, нет, явно не он... Я много думал об этом и в итоге пришел к выводу, который, черт его возьми, не могу назвать утешительным. Я думаю, мы с тобой похожи. Правда, только в самом худшем, но все-таки похожи. Ты, Сирена - параноик. За каждой тенью ты видишь шпиона в плаще и с кинжалом, пусть даже эта тень от дерева! А как иначе объяснить тот жучок в моем ремне? Паранойя, скажу тебе, болезнь похуже ангины, ангина ведь не заставляет человека верить в то, чего не существует. Но паранойя - ничто без чувства личной значимости. Всякий завзятый параноик мнит себя как минимум пупом земли, ха, по себе знаю... Он, параноик, то есть, ищет знаки и смыслы в собственных фантазиях, образно говоря, ищет знамения в пляске розовых лошадок. Ну, а как по-другому ему оправдать свои страхи? Параноик убежден в том, что, случайно прочитав какую-нибудь старинную книгу, он узнал секрет полумифического ордена солнцепоклонников - и теперь, естественно, эти солнцепоклонники будут охотиться за ним, пока не убьют. Или он, наш чокнутый параноик, может свято верить в то, что под фундаментом его дачи зарыты сокровища, например, Владимира Мономаха - и теперь и за параноиком, и за его дачей следит председатель дачного кооператива, вооруженный дубиной...

-Я не пойму, ты перегрелся на солнце, что ли?- то ли изумилась, то ли разозлилась Сирена.

-...главное правило тут простое,- даже не поведя бровью, продолжил брюнет в джинсовке,- сам параноик - всегда в белом, тогда как все его враги - жестокие, властные, беспринципные негодяи. Эй, тебе это ничего не напоминает? А твоя ненависть к Первому Канцлеру, что, неужели из другой оперы? Едем дальше... Придумывая оправдания своей паранойе, параноик повышает чувство личной значимости. Здесь ты явно бьешь рекорды! Кто ты? Конечно, принцесса - какой же параноик из ткачихи или жены булочника? Кем был твой пращур? Разумеется, богатым правителем, не лаптями же ему на базаре торговать, точно? О... У тебя побагровели щеки, выходит, я двигаюсь в правильном направлении... Плевать я хотел, кем ты была до того, как стала монетоносцем, зато голову даю на отсечение - ни черта ты, рыжая-бесстыжая, не принцесса. Сейчас передо мной сидит обыкновенная неудачница с замашками кукловода, готовая лоб расшибить, лишь бы хоть на полчаса почувствовать себя кем-то важным. Отсюда и твоя полубезумная жажда мести. На бога твоей проклятой Канцелярии ты замахнулась именно потому, что только через такое противостояние можешь ненадолго стать видной птицей. Лично мне, хм... Лично мне ты больше напоминаешь не птицу, а рыбака, который не сумеет отличить удочку от русалки и все равно мечтает после первой поклевки вытащить на берег пятикилограммового осетра. Паранойя плюс мания величия - вот же гремучая смесь. Твой якобы великий отец и твоя якобы распрекрасная, увы и ах, стертая со страниц истории родина? Извини, Сирена, но мне как-то слабо верится в эту ахинею. А что касается характера твоего папочки, то он, судя по твоим манерам, был той еще скотиной. Яблоко от яблони, одним словом.

Если все, озвученное Ифритом за последние минуты, и было ловушкой, то даже сам ловчий удивился бы тому, как бойко сработали его силки. Сирена не просто побагровела, ведь и ее щеки, и ее лоб, и ее нос разом окрасились в цвет помидоров. Особенно из-за предпоследней фразы.

Принцесса Атлантиды так долго училась скрывать свои эмоции и мысли, что смогла бы запросто одурачить детектор лжи. Она имела в запасе целую коллекцию весьма правдоподобных легенд о собственном происхождении - на тот случай, если кому-то из дознавателей Канцелярии взбредет в голову приковать ее к дыбе, чтобы допросить с особым пристрастием. Рыжая умела лгать, иногда делала это по привычке, иногда ради достижения конкретных целей. Некоторые из ее ранних помощников (тех людей, которые помогали ей отыскивать монеты второй серии) думали, что родина Сирены располагалась где-то между Балканским полуостровом и современной Украиной. Другие верили, что эта девчонка происходит из семьи землевладельцев, некогда имевших большой политический вес в Испании. А кто-то, став жертвой более изощренных манипуляций, считал принцессу сестрой древнего мореплавателя из рода норманнов - обычно речь здесь шла об Эйнаре Безухом или Анде Скрещенные Весла. Друзья, в данный момент находящиеся на борту "Вестляндера", стали первыми людьми, кому рыжая поведала (или, учитывая все недомолвки, попыталась поведать) свою подлинную историю. От этих строптивых олухов она не ждала ни жалости, ни понимания. Но, как тут ни крути, открылась им. Словно вышла на хорошо освещенную сцену только в лифчике да трусиках, а потом и их скинула. И уж точно не готовилась к тому, что одна из ее марионеток, этот хамоватый курильщик с привычкой всегда облачаться в джинсовую куртку, станет мало только сомневаться в ее происхождении, но еще и вытирать ноги об отца принцессы.

-Ах ты...- Сирена рванулась вперед, через разделяющий их стол.

Однако в следующий миг поумерила пыл, застыла - на расстоянии сантиметра от ее лица очутилось дуло револьвера. Ифрит держал шарнхорст в вытянутой как стрела правой руке. При этом сам продолжал сидеть на стуле в позе, которую следовало бы назвать если не высокомерной, то демонстративно безразличной.

-Мы как будто поменялись ролями,- задумчиво промычал красноглазый,- я начал этот разговор, с трудом сдерживая желание снять с тебя скальп, пока ты изображала саму невинность. Теперь я смотрю на тебя с тоской, а ты готова вцепиться мне в горло. Или я ненароком обидел тебя, случайно задел за живое?

-Мой отец был последним Великим Мастером Атлантиды,- рыжая лязгнула зубами с настолько свирепой яростью, что лишь чудом не высекла искру,- я происхожу из рода, которому суждено было править этой дрянной планеткой до скончания времен! Ты, жалкий человечек, не достойный служить моей семье рабом-виночерпием, тебе следовало бы целовать песок, по которому я ходила! Я, принцесса Атлантиды, сделала тебя Высшим монетоносцем, а ты, самоуверенное ничтожество, держишь меня за молодку, которую можно поливать дерьмом!

В кают-компании повисла тишина. Настолько пронзительная, что, упади рядом чайная ложка, звук от ее приземления на пол услышали бы даже крабы, ползающие вдоль океанических хребтов. Если Мираж и Химера до сих пор занимались разборкой продуктов на складе камбуза, то батарейки в их приемнике явно сели. Чайки тоже не пытались заглядывать в иллюминаторы, у крылатых балаболок нашлись дела поважнее. Странная тишина украла все доступные уху звуки, проглотила их без аппетита, без остатка.

Высокий брюнет опустил оружие. Казалось, он вдруг отупел. Запрокинув голову, стал водить по потолку взглядом, в котором читалось лишь недоумение.

-Что?!- не вытерпела принцесса.

-Вау, вот просто вау,- Ифрит облизал пожелтевшие от никотина губы. Сбитый с толку, он не заметил, как почти докуренная сигарета выпала из его рта и осталась тлеть под столом,- Я ожидал услышать любую абсурдную ересь. Любой бред. И все равно ты превзошла мои ожидания.

-Отцы Основатели, ты точно на солнце перегрелся!

-Обычно человек всецело поглощен мыслями о том, чего он хочет добиться от других. Это как раз про твою месть. Но в погоне за местью ты забыла, что логика, по которой живет наш мир, сильно отличается от логики кошмара, который живет в твоей голове. Можно сказать, твое безумие породило альтернативную реальность, наверное, всякой девчонке было бы приятно жить в выдуманном королевстве и считать себя принцессой. А принцессой Шамбалы или Атлантиды - уже дело вкуса. Ух! Кажись, в глотке пересохло, надо бросать курить эти дешевые сигареты.

Красноглазый поднялся со стула, достал из кармана платок, чтобы прочистить нос. Как ни в чем не бывало он опорожнил пепельницу в мусорное ведро, засунул револьвер за ремень и, воспользовавшись чайником, выпил немного кипяченой воды. А потом, почесывая трехдневную щетину, двинулся к двери.

Тут Сирена поняла, что перестала вообще что-либо понимать.

-Ты чего? Ты куда?

-У Титана есть хорошие сигары. Пойду и выпрошу парочку.

Это был настоящий сюрприз, такого финала их беседы рыжая не ожидала. Больше от нее не требовали ни информации, ни объяснений. Ей даже не угрожали пушкой - отныне ее бесцеремонно игнорировали. Как диктора из телевизионного прогноза погоды, советующего в самый жаркий день лета не выходить на улицу без шарфа.

-Неужели ты хотя бы не спросишь, почему я назвала тебя Высшим монетоносцем?

-Не-а.

-Да как так? Я думала, тебе нужны ответы!

-Правильно думала,- должно быть, из жалости согласился Ифрит,- только не от тебя. По-моему, у тебя редкий дар - ты умеешь бредить и врать одновременно. У меня была теория. Она сводилась к тому, что, если внимательно слушать тебя и находить несостыковки с тем, что ты вешала нам на уши в Египте, то можно вычислить наверняка, где ты водишь меня и моих друзей за нос, а где говоришь правду. Теория оказалась ошибочной. Ты сама не отличаешь свои фантазии от реальности. Эх, не надейся, что я сочувствую тебе, рыжая лисица, ведь... Ведь какая же ты все-таки больная и никчемная. Дура ты, а не принцесса, и все тут.


***


-Лево руля! Ой, лучше не так... Право руля - так лучше!

Весело болтая сама с собой, синеглазая брюнетка крутила корабельный штурвал то в одну сторону, то в другую. Громоздкое колесо, как будто снятое с телеги, поддавалось без усилий. Морской автопилот, обязательный прибор для трансокеанских махин, перевозящих нефть, работал как хронометр. Мираж не волновалась, что ее шалости на капитанском мостике приведут друзей к скалам Огненной Земли или к острову Тасмания. Еще в первый день плавания ее молодой человек (он лучше всех ладил с автопилотом и с прочими системами танкера, поскольку сам же угнал его) настроил навигационные консоли и клавиатуру управления гребной установкой так, чтобы никакой сапог, случайно грохнувшийся на пульт, не мог изменить ни скорость корабля, ни его курс.

В позапрошлый четверг Сфинкс разрешил спустить на воду катер, когда "Вестляндер" как раз проплывал мимо диких пляжей Либерии. Дай телепату волю, он бы гнал судно без остановок до самого Южного полярного круга - вот настолько ему хотелось избежать контактов с внешним миром. Но что ему самому, что другим пассажирам танкера требовался отдых, им требовалось почувствовать под ногами твердую землю. В конце концов, отобедать по-человечески. Портовый городок Сарри-Долли, не затронутый семилетней гражданской войной (относительно скоротечной по африканским меркам), оказался гастрономическим раем для команды, которая успела забыть, что, помимо лапши быстрого приготовления, на свете существует и другая еда. Однако здесь возникла новая проблема. Если голод людей, которые много недель не видели нормальных продуктов, объяснить было несложно, то объяснить, откуда у нимфетки и ее высокой подруги взялись два напичканных долларами рюкзака, было гораздо сложнее.

-Даша! Телефон и ту муфту из зебры я еще могу понять, но когда вы с Ритой успели стать женами шейхов?- прямо-таки остолбенел Ифрит.

-Я столько наличности даже у Ската в сейфе не видел,- присоединился к изумленному товарищу Титан,- святые дьяволы, тут хренова уйма баксов!

-Только не смейте вешать всех собак на меня,- бросил им Сфинкс,- в данной афере я был рядовым участником, отнюдь не идейным вдохновителем. То, что вы наблюдаете, есть законная доля ваших ненаглядных самок.

В тот вечер Мираж и Химере пришлось сильно истощить запас своего красноречия, чтобы девушек не заподозрили в фальшивомонетничестве. Опустив ряд щекотливых подробностей, они поведали Ифриту и Титану о походе в марсельское казино. А некоторое время спустя, когда друзья добрались до единственного на всю округу интернет-кафе, показали им один любопытный сайт. Это была электронная страница перуанского фонда в поддержку карликовых волков. Судя по информации на сайте, учредителем фонда являлся некий престарелый ветеран войны за освобождение Кубы. Жертвуя деньги вышеназванному фонду, наивные меценаты даже не догадывались, что счета фонда принадлежат фирме-однодневке из Парижа, что волки в Перу отродясь не водились, и что Куба как была заповедником коммунизма, так по сей день им и остается. И тем лукавее улыбалась брюнетка с синими радужками глаз, ясно давая понять, в чьей голове родилась идея столь ловкой аферы. В Сарри-Долли команда не отказывала себе в удовольствиях - словно забыв обо всем на свете, они кутили три ночи подряд. Ели, пили, курили кальян, а еще дурачились и веселились как всамделишные разбойники-корсары.

-Так-так, чем занят мой капитан?

Нимфетка бросила забаву со штурвалом, чтобы подойти к брюнету в джинсовке, который, сидя за приборной доской, чертил что-то на карте. Кроме их двоих, на мостике не было ни души.

Ифрит метнул на свою пассию косой взгляд. Казалось, он был глубоко погружен в свои мысли и мечтал остаться в таком состоянии.

-Да я... Пытался проложить курс, короче. На бумаге, чтобы просто знать, как это делается без компьютера.

-Очень ответственное занятие, мой капитан!- приложив ладонь к виску, Мираж отдала ему честь.

-Глумишься, угадал?

-Так точно! Мой капитан!

-Ох, завязывай ты с этой присказкой,- грустно вздохнул красноглазый,- капитан из меня как пуля из дерь... Плохой из меня капитан, короче. Было дело, согласен, формально мы, мы все, договорились, что главным на танкере буду я. С тем же успехом можно было договориться, что Костя бросит пить, ты станешь носить розовые чулки, а телепат возьмет на борт тридцать чернокожих проституток! Главный я только на словах, мне здесь ни единая душа не подчиняется. Куда плыть - решают Сфинкс и Сирена. Что мы будем есть на ужин - решаете вы с Ритой. Что решаю я? Ничего ровным счетом.

-Неужели ты киснешь из-за такой ерунды?

-Тебя послушать, так у меня всегда лицо как у обиженного на свой дневник двоечника,- высокий брюнет достал из кармана сигарету и закурил,- впрочем, настроение у меня паршивое не без причины. Минувшей ночью у нас состоялся второй разговор.

-Ах, кому-то захотелось добавки?- всплеснула руками синеглазая.

-Поверь, не мне! Про ту беседу, которая случилась между мной и рыжей в субботу, я тебе уже рассказывал. Вчера вышло еще хуже, Сирена была пьянее черта, зуб даю, специально для храбрости нализалась. Снова называла себя принцессой Атлантиды и прочий бред в таком духе. Хотя, ответ на свой главный вопрос я наконец получил...

-САНЯ!

Юнец в гавайской рубашке даже не влетел, а прямо ворвался на мостик. Он так торопился, что едва не снес пару стульев вместе с блоком мониторинга танкерных емкостей. Мираж и Ифрит уставились на него как на пугало, которому внезапно пришла идея слезть с жерди и прогуляться по огороду.

-Во, блин, анекдот,- сверкнул белоснежными клыками Титан,- я думал, самая крутая из наших монет досталась Сфинксу, а самый опасный сукин сын у нас, оказывается, ты? Поздравляю! Ходячее оружие массового уничтожения - такой титул кое-чего стоит.

-По-моему, мне самое время немного позагорать... Чао, увальни.

Нимфетка скрылась под изгибом винтовой лестницы. Действительно ли она решила отдохнуть на палубе с коктейлем в бокале или сходу придумала предлог, чтобы сбежать, догадаться было не слишком сложно. Чуть-чуть сложнее, чем открыть банку консервированного атлантического тунца.

-А ты, Костя, растешь над собой,- пустив из ноздрей две струйки дыма, сказал высокий брюнет,- теперь и Даша тебя стороной обходит. Правильно, кстати, делает, страх перед глупостью уже первый шаг к мудрости.

-Я только что был в гостях у рыжей,- бодро отрапортовал зеленоглазый,- прикинь, она сама затащила меня к себе в каюту!

-Верю. Эту идиотскую шутку на тему того, что я, мол, "оружие массового уничтожения", ты мог услышать только от нее. Но дай-ка мне пару подробностей, что конкретно Сирена тебе втирала? Постой, а что у тебя из кармана торчит?

Из кармана брюк любителя гаваек и бакенбард торчало горлышко бутылки. После инцидента с Огром, когда толстопуз попытался уничтожить алкогольную заначку Титана, он соорудил несколько тайников по всему кораблю и перепрятал в них любимый напиток. Естественно, само наличие вышеупомянутых схронов никоим образом не объясняло, зачем человеку, который в принципе не пьянеет, столько рома, равно как и не объясняло, откуда взялось такое количество бутылок. В магазинах Сарри-Долли попросту не могло быть таких запасов обожаемого всеми пиратами пойла - особенно с учетом того, что в тот регион морские головорезы редко заплывали даже в семнадцатом веке.

-...уговорил, раз принес - наливай! Э-э... А в другом кармане ты носишь стопки? Ты хоть ополосни их, дурья башка!

Их диалог, благодаря рому переросший в задушевную беседу, продлился до сумерек. За недели, на протяжении которых ему приходилось играть роль капитана "Вестляндера", Ифрит успел забыть, как бывает приятно поболтать с человеком, который не предъявляет к собеседнику завышенные требования.

Как оказалось, утром того дня Сирена была трезвее священника и опрятнее запеленованного младенца. Должно быть, девушке, на которую алкоголь действовал хуже яда, это стоило сверхчеловеческих усилий. Рыжая отыскала юнца с бакенбардами, чтобы зазвать его в свою каюту. Однако не ради уютного времяпрепровождения. Стараясь выражаться ясно и четко, она поведала ему о трех типах монет, о том, где и когда родилась, а еще о том, чем занимался ее отец. Таким способом принцесса Атлантиды хотела подстраховаться, сделать все так, чтобы красноглазый не мог больше сомневаться в правдивости ее слов. Подобная щедрость со стороны девицы, сторожащей свои секреты как зеницу в оке, вызывала массу подозрений.

-...допустим, эта сучка не врет! Я хочу сказать, если она сумела почти слово в слово повторить такую странную ложь, то капля правды в ее лжи быть должна...

-...я, Саня, так смекнул, что со Сфинксом она тоже откровенничала. Я заметил, что он иногда называет ее принцессой...

О своем родителе Сирена вспоминала без охоты, но изображать его неприкаянным духом из покрытых пеплом эпох тоже не видела смысла. Как минимум теперь не видела. Более того, она назвала его имя.

-...и как, скажи на милость, это будет звучать? Сирена Маратовна? Или Сирена Маратовична? Глупее не придумаешь...

-...Мирит, а не Марат. Ее отца звали Миритом...

-...и кого же он с кем должен мирить? А, плевать, хоть Мирит, хоть Марат, хоть Иван Сусанин. Но тут рыжая попала в яблочко, нам с тобой от этого имени ни горячо, ни холодно. Как пустой звук, короче...

Вечер подкрался незаметно, будто лукавый черный кот. Только на окраинах широт, находящихся во власти вечного лета, где звезды сияют как россыпь сапфиров, день укутывается в плащаницу ночи так внезапно. Алая линия на хребте моря, последний аккорд закатившегося солнца, пылала всего минуту-другую. Она сменилась темно-фиолетовым лезвием, сторожащим царство почившего небосвода от волн пустыни, называемой Атлантикой. "Вестляндер" вспахивал гладь бездонной целины точь-в-точь как железный кашалот. Его курс оставался неизменным двадцать четыре часа в сутки.

-...Ската я, конечно, одолел, рыбную ферму тоже нехило изуродовал, но "оружие массового уничтожения"? Нет, это явный перебор...

-...мне Сирена намекала, мол, в Канцелярии Высших монетоносцев раз, два и обчелся. Десятка, наверное, не наберется. А называют их так из-за того, что даже слабый Высший может чихом разрушить целый город...

-...поверь на слово, мне до парня, который чихами стирает с лица земли целые города, ой как далеко...

Одной из главных тайн рыжей было то, что ее отец выковал монеты второй серии. Он считался талантливым кудесником, слыл прехитрым оратором, заступался за нищих и угнетенных, однако так и не дожил до того дня, когда мог увидеть плоды своей грандиозной работы. Мастер Мирит пал смертью храбрых при штурме Атлантиды. Cтал всего лишь очередной жертвой тирана, именующего себя Первым Канцлером. Что до уникальных монет, созданных Великим Мастером незадолго до гибели, то их было ровно восемь.

-...верно, у нас у всех по восемь змей, ну-ка, взгляни на наши татуировки! А монет тех тоже было восемь, чувствуешь связь? Включая эту безбашенную принцессу, нас семеро. Значит, где-то в мире валяется последняя восьмая монета, которую она поленилась искать...

-...интереснее бы узнать то, из какого материала Мирит их ковал...

-...станем ломать головы над такими вещами и очутимся в дурдоме раньше, чем успеем допить третью бутылку! М-м, или это уже четвертая...

Попыхивая сигарой марки "Корона де-Санрайз", которую любезно предложил ему Титан, Ифрит всматривался в далекие небеса. Из-за лунного света мир за широкими стеклами капитанского мостика напоминал ему разлитое молоко. В этом млечно-серебристом мире палуба танкера и океан сливались друг с другом, отчего трудно было разобрать, где кончается корабль, а где начинается царство рыб и умных дельфинов.

-...язык-то у нее развязался,- проворчал высокий брюнет,- да и сам я надеялся, что, получив ответы на свои вопросы, почувствую себя лучше. Ан нет, черта с два.

-Тебя мучают кошмары?- догадался зеленоглазый.

-Мучают это, мать его за ногу, не то слово! Чертовы розовые лошади думают, что моя башка это чертово пастбище - они приходят ко мне каждую ночь. По-настоящему меня бесит другое... Ты не считаешь, что мы рано расслабились? Мы седьмую неделю торчим на танкере, где все, кроме меня, ведут себя так, будто выиграли в лотерею бесплатную кругосветку. Сфинкс и Сирена не вылезают из трюма - без понятия, что у них там за хобби, только ни о чем другом они явно не заботятся. Мираж и Химера загорают целыми днями и топят скуку в коктейлях. А ты без дела слоняешься по кораблю, изредка отвлекаясь на Огра. А я... Чем я лучше? Строю из себя морского волка, в то время как такой посудиной способен управлять даже клинический идиот - автопилот все за него сделает. Это хорошо, раз тарелка, которую рыжая установила над рубкой, делает судно невидимым для космических спутников, но наш безмятежный вояж не может длиться вечно. Мы должны быть настороже. Должны набивать кулаки и учиться контролировать свои способности, а вместо этого тупо теряем время. Я устал. Устал от этой безнадеги... Мне, вот без шуток, уже плевать, в какую позу встанет Даша - я еду во Владивосток!

Юнец с бакенбардами удивленно хмыкнул, ведь последняя фраза прозвучала как чистой воды угроза. Его закадычный друг, с которым они вместе бегали по подворотням Лондона, настолько вымотался от бестолковой игры в капитана "Вестляндера", что почти превратился в ханжу. Но, как показалось Титану, сейчас языком Ифрита владел не столько разум, пусть даже разум, протравленный паранойей, сколько алкоголь. Четвертая бутылка рома сменилась пятой еще двадцать минут назад. Да и в пятой напиток остался лишь на донышке.

-Владивосток? С этим она к тебе тоже приставала?

-В смысле? Ик!

-Сирена мне уши прожужжала про какую-то хитрую фармацевтическую лабораторию,- любитель гаваек зажал свою сигару пальцами и очертил в воздухе круг из дыма,- она находится во Владивостоке, и там якобы изобрели пилюли, которые могут излечить Химеру от... Ну, могут сделать ее более уравновешенной, что ли.

-Ик! Насчет пилюль точно ни слова не было,- снова икнув, заявил красноглазый,- мне она сказала, что тамошние яйцеголовые, помимо производства вакцин, исследуют таланты монетоносцев - кто легче переварит смертельную дозу яда, кто быстрее оклемается после облучения, у кого скорее отрастет ампутированная конечность. Эти умники собрали архив, в котором, эх, как бы выразиться... В том архиве они хранят кучу информации о самых разных бессмертных, о Высших монетоносцах в том числе. По словам рыжей, если Сфинкс получит этот архив, то сможет точно ответить на вопрос, что я такое. Называться "оружием массового уничтожения" по-своему забавно, но, блин, я хотел бы услышать научное объяснение тому, как я сумел выжить в бою со Скатом. Или ты забыл? Я тогда превратился в объятого пламенем скелета, а очухался уже в человеческом облике.

Брюнет в джинсовке откупорил бутылку и стал пить прямо из горлышка. Крепкая жидкость с привкусом карамели больше не обжигала горло. Напротив, словно бы дарила размякшему телу второе дыхание.

-Вряд ли кошмары оставят тебя, если ты просто поживешь сколько-то дней в другом городе,- прищурился зеленоглазый,- кроме того, две головы лучше, чем одна... Саня, спорить с тобой я не умею, но ты уверен?

-На все сто. Ик! Уверен в том, что еду. И уверен в том, что еду один. Телепат слишком занят с рыжей, поэтому тебе достается особо важная миссия - приглядывать за девчонками. Кто-то должен развлекать их несмешными анекдотами, согласен? Честно, от тебя много шума, ты везде оставляешь оторванные руки. И всегда начинаешь с левой.

-Святые дьяволы! С каких пор тебя это смущает?

-Мне это порой нравится,- Ифрит оскалился краешком рта,- сделай мне одолжение, если в мое отсутствие явится новоиспеченный убийца из Организации, завяжи ему хребет морским узлом, идет?

Титан молча достал новую бутылку. Даже не шестую, а седьмую по счету.

-Без тебя мне будет скучно.

-Пусть это будет нашим секретом, ведь мне без тебя тоже.


***


-Ик! Как же мне... Хреново...

Приходить в чувство Ифрит начал только в кабине вертолета. По ощущениям его голова напоминала гнилую тыкву, которую изнутри грызут черви. Конечности пока находились в соседнем измерении - взять их под контроль, чтобы высморкаться или поправить штаны, было невозможно. В брюхе сварливо рокотала изжога, а язык жил собственной жизнью, он отказывался выдавать членораздельные звуки и требовал воды. Процесс возвращения в реальность после задушевной попойки с Титаном оказался как раз той пыткой, которую и врагу редкий мерзавец пожелает.

Не переставая икать, красноглазый прижался виском к холодному стеклу кабины. Чугунные кандалы минувшего застолья таяли медленно. Первые полчаса полета высокий брюнет даже не мог разобраться, как и по чьей воле очутился в вертолете. Он помнил, что кто-то тащил его, возможно, волок по палубе. Еще помнил, что кто-то дал ему походный рюкзак, где, возможно, лежали какие-то полезные вещи. Эти воспоминания больше смахивали на калейдоскоп убогих галлюцинаций - доверять им не имело смысла.

Несмотря на туман в голове, Ифрит все-таки понимал - внутри вертушки он находится не один. А чтобы вычислить личность второго человека, пилота, необязательно было поворачиваться к нему лицом. Титан не умел водить обыкновенную машину, Химера и с велосипедом плохо дружила, Мираж отдавала предпочтение наземным видам транспорта, а Огр сожрал бы этот небольшой вертолет, приняв его за эдакий бутерброд.

-Слушай, Сфинкс, ты это... Ик! Назад поворачивай...

Пилот не отреагировал на просьбу. Разве что громко фыркнул.

Только теперь, когда его организм переварил слоновью дозу рома (живого человека такая доза отправила бы прямиком на кладбище), до красноглазого наконец дошло, какую ошибку он чуть было не совершил. Вчера вечером, поддавшись навеянному алкоголем чувству собственного всесилия, он пообещал юнцу с бакенбардами, что отправится во Владивосток - в гордом и полном одиночестве. Пообещал свернуть горы, лишь бы добыть засекреченный архив, хранящийся в недрах какой-то там лаборатории. Более того, высокий брюнет заявил, что не боится гнева своей девушки. Такая бравада уже явно относилась к числу лишних.

-Говорю, поворачивай, дался мне этот архив... В задницу этот архив и эту рыжую сучку! Ик! Только бы Даша не узнала... Иначе она за яйца меня схватит.

-Больно надо,- ответил человек в кресле пилота,- делать мне нечего, как лапать тебя пьяного. Обойдешься.

-Пошел ты, чертов лилипут, в... Думаешь, раз научился управлять вертолетом, то тебе все можно? Ик!

Спустя еще несколько минут полета вдали замаячил берег. Беззаботно полизывая пляж, кучерявые барашки соревновались в своем извечном забеге. Там, где начинались джунгли, виднелся город с несколькими старыми высотками. А с севера на восток тянулись горные склоны, застроенные домами землевладельцев-толстосумов.

Икота отпустила его, однако Ифрит чувствовал себя странно. Никаких способностей к телепатии у него не было, и все равно брюнет в джинсовке ощущал, как в его голову лезет какая-то чужая, прямо-таки инородная мысль. Казалось, стоит пустить ее на порог, и трагедии не миновать. Лоб красноглазого покрылся потом, по спине побежали мурашки. Сглотнув, он обернулся к пилоту. И обнаружил у него короткую женскую стрижку, подведенные брови, а еще бирюзовый топ с хлопковыми брюками - как раз этот топ вместе с этими брюками Мираж купила в Сарри-Долли.

-ДАША?!

От вопля, в котором смешались удивление и протест, вертушку тряхнуло. Нимфетка чудом вывернула штурвал, чтобы избежать столкновения с зазевавшимся пеликаном.

-Бережной?!

-Даша?!

-Бережной?!

После громогласного обмена восклицательными и вопросительными знаками пара замолчала. Секунд на десять или около того.

-Даша, что ты здесь делаешь?!

-И тебе доброе утро.

-Это не ответ!

-Ах, простите, фон барон, что не захватила вам бутылочку холодного пива в дорогу. Фу, не дыши в мою сторону.

-Даша, Дашенька,- залепетал Ифрит,- ты же не умеешь управлять вертолетом. Почему... Блин, как?!


***


-Я уже ничего не понимаю,- стоя на краю вертолетной площадки, Титан озадаченно чесал переносицу,- запутанная вышла история. Вы, Рита Николаевна, лучше с начала начните.

-Ох, не мучай меня,- отозвалась Химера, провожая взглядом уносящуюся к небу вертушку,- история запутанная из-за того, что ты плохо слушаешь, а вспоминать все подробности я не хочу. Это вы с Ифритом и Сфинксом любите строить из себя крутых парней, а я раньше даже улицу только на зеленый свет переходила. После марсельского казино, но до Парижа, мы успели вляпаться в одно уж совсем грязное дело. Нехорошо говорить так, только здесь виновата жадность Даши... Мы выбрались из той передряги живыми - спасибо за чудо! А вертолетом она научилась управлять, когда мы угнали точно такой же у пожарных, прямо со станции. Даша вообще в этом смысле молодец, ей все по плечу. И на роликах умеет кататься, и с любым автомобилем сладит, и теперь еще вертолет.

-Разве это удобно? Управлять вертолетом в роликах?

Хлопая ресницами, златоглазая несколько секунд таращилась на юнца, но решила не продолжать тему. Минуту спустя к компании провожающих присоединился коротышка.

Снотворное, которое Сфинкс выпил вчера перед сном, не сделало его ночь более приятной. С каждым днем телепат уделял все меньше времени своему организму и выглядел все хуже. Мешки под глазами с фиолетовыми радужками стали глубокими, рыхлыми, такие бывают только у завзятых пьяниц. Из-за бледной кожи он напоминал вампира, которого голод выгнал из родного склепа на верную смерть. К счастью, единственной вещью, роднящей этого гения с кровососами из сумрака, было бессмертие. Чтобы превратить его в кучку пепла, света звезды по имени Солнце было недостаточно.

-Титан, ты заправил бак вертолета?

-Еще бы, я сегодня даже постель заправил.

-Ты улегся спать у меня под дверью,- напомнила высокая брюнетка.

-А ему такие подробности зачем?

-Правильно,- причмокнул коротышка,- вокруг меня и без того хватает лишней информации. Забивать голову мыслями о чужих пьяных оргиях есть зря расходовать драгоценные нервные клетки. Кстати, я встретил Огра в районе камбуза, если кто-то из вас рассчитывает позавтракать, пусть поспешит.

Такой репликой Сфинкс добился поставленной цели, а именно, очистил площадку от лишних людей. Химеру и Титана как ветром сдуло.

Телепат спустился на главную палубу. Наилучшего места для того, чтобы как следует продышаться, а заодно согреть кости, было не найти. Еще ранним утром он пообещал подарить себе минимум два часа расслабляющего безделья. Наслаждаясь одиночеством, коротышка занял горизонтальное положение на лежаке под зонтиком - эти пляжные принадлежности были собственностью брюнеток. Точнее, они принадлежали Мираж, которая придумала переоборудовать незанятое пространство между нефтяными танками в зону отдыха. Идея понравилась всем, да настолько, что Титан даже приволок сюда креслице из свободной каюты. Ифрит (по просьбе Химеры) установил между лежаками взятую с камбуза морозилку. Кабель, питающий ее, был воткнут в удлинитель, а провод от последнего тянулся вдоль всего правого борта.

Устроившись под тенью зонтика, Сфинкс лакал вишневую газировку из алюминиевой банки. Здесь и сейчас ничто не помешало бы ему предаться мирному забвению - естественно, ничто, кроме чувства невыполненного долга. Низкорослый гений любил расставлять все по полочкам. Любил держать руку на пульсе событий, оттого-то и не мог расслабиться. Он думал о множестве мелочей, неприятных, однако требующих внимания. Как ни парадоксально, самой важной мелочью из его списка были обыкновенные апельсиновые корки.

-Должен быть способ узнать, откуда они берутся...

Начиная с первого дня плавания, когда покрытый наледью "Вестляндер" только-только устремился в открытое море, Сфинкс регулярно находил в разных отсеках танкера кожуру от апельсинов. Кожура появлялась то в его каюте, то на навигационном мостике, то под стоящими на палубе шлюпами. Телепат, истово следивший за порядком в те минуты, когда он не хлопотал в тайной лаборатории, едва не разругался с командой. И все равно не сумел вычислить человека, разбрасывающего мусор. Дурные подозрения стали закрадываться ему в голову после того, как коротышка, вооружившись лупой, дважды прочесал склад камбуза. Но не обнаружил ни единого апельсина. Ни намека на них.

-Если на данном судне нет никаких цитрусов,- мысленно рассуждал он,- то почему корки продолжают появляться?

Вариантов оставалось не так много. Талант низкорослого брюнета позволял ему проникать в саму суть вещей, в том числе видеть очертания их владельцев. Однако корки не несли в себе никакой информации, а это говорило лишь о том, что их разбрасывал кто-то из команды. Так действовал защитный механизм монет второй серии, не позволяющий Сфинксу следить за людьми, вместе с которыми он погиб в поезде Москва-Киев.

-А могли ли мы подобрать безбилетника?

Такой вариант ставил коротышку в тупик. Окажись на судне посторонний человек, его присутствие обнаружилось бы через неделю, в худшем случае - дней через десять. И снова все упиралось в тот факт, что оранжевые корки содержали в себе ноль информации. Если ими мусорил некий шпион, то он должен был быть либо человеком-призраком, способным в любой миг исчезнуть без следа, либо быть уже настоящим привидением, в принципе не оставляющим следов.

Рассеянный взгляд Сфинкса устремился к облакам. Скользнул по визгливым чайкам, оценил размах безбрежного купола высоты и остановился на антенне. Громадное блюдце, служащее маскировочным устройством, покачивалось на слабом ветру - его забыли укрепить дополнительными болтами. Тарелка представлялась такой большой и так ладно загнутой по краям, что навевала мысли о санях, на которых можно со свистом в ушах съехать с заснеженного склона Килиманджаро.

Прикончив газировку, телепат убедился, что этот напиток для него слишком сладкий. Такой стоит пить, если надо взбодриться, а не расслабиться. Он достал из кармана пакетик с просроченным молоком. Воткнул соломинку, после чего сделал несколько глотков. Кислое питье приятно скользнуло по горлу.

Дзыыы-ы-ынь!

Дзыыы-ы-ынь!!

Дзыыы-ы-ынь!!!

Низкорослый брюнет вскочил как на пожар. И распахнул дверцу морозилки.

Три минуты назад там, внутри, стояли лишь банки с газировкой. А теперь на полке валялась апельсиновая кожура, рядом с которой надрывался будильник. Обыкновенный механический будильник с большим циферблатом, на котором, обнявшись, танцевали черноухий мышонок и селезень в матроске.

Сфинкс протянул руку, желая выключить тарахтящую игрушку.

-Разве это твоя вещь, дядя? Если сам проснулся, то не трогай. Вдруг я кого-нибудь еще разбудить сумею.


***


-Дядя, так у тебя изо рта, наверное, из-за этого молока воняет! Оно испортилось.

Сфинкс подавил нервный смешок. Скрестив конечности, он продолжал сидеть на лежаке, шальным взглядом наблюдая за своей гостьей. Девочка бросила через спину пакетик с кислым молоком, который реквизировала у телепата, и снова принялась за недоеденный апельсин.

-У тебя есть имя?

-Мне казалось, ты из друзей сестры самый умный. Имена есть у всех, это каждому известно.

Коротышка хихикнул. Ему хотелось грохнуться на палубу и, схватившись за живот, хохотать, словно в гомерическом припадке. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько глупым, близоруким, наивным, но вместе с тем настолько везучим.

-Я есть слепой осел. Я полгода не мог сложить два и два.

-Ты, дядя, плохого не подумай,- смутившись от его молчания, продолжила гостья,- я не злая, мешать никому не стану. Просто с вами ужасно скучно. До этого бывало весело, иногда прямо очень весело, а сейчас скучно до ужаса. Вы когда на корабле собрались, такими занудами стали.

-Сколько тебе лет?

-Я взрослая совсем. Мне уже... Ой, гляди, какая птичка! А как важно нос задирает!

Девочка принялась передразнивать галдящую чайку, как раз опустившуюся на ближайший шлюп. Казалось, радости ребенка нет предела, а все из-за обыкновенной птички-мартына.

-Мне следовало догадаться еще в Египте. На татуировках восемь змей, тогда как всего нас семеро.

Низкорослый брюнет ликовал. Об апельсиновых корках он теперь не думал, проблема отпала сама собой. Зато она подарила телепату такие перспективы, о которых днем ранее он и мечтать не смел.

-Это есть ответ на все вопросы, ключ к пониманию ее мотивации. Сирена мстит ради сестры, она пытается защитить ее от Организации.

В том, что в креслице перед ним устроилась миниатюрная копия Сирены, коротышка не сомневался ни на йоту. Внешнее сходство бессмертной ведьмы, называющей себя принцессой Атлантиды, с этим ребенком было очевидно. Форма ушных раковин, подбородок, нос, веснушки, и впридачу некоторые жесты - окажись рыжая и ее маленькая сестра одного возраста, их принимали бы за клонов из пробирки.

-Ей как минимум несколько тысяч лет... Любопытно, каково это есть, прожить вечность в теле школьницы?

Судя по росту, девочке исполнилось лет десять, возможно, одиннадцать. Как раз та пора, когда дети гордо демонстрируют друг другу синяки и никогда не чистят зубы. Она выглядела здоровой, но чуть-чуть диковатой, о чем свидетельствовала манера есть апельсин так, будто это яблоко. Салфетками незваная гостья не пользовалась, отчего сок и ошметки оранжевого цитруса оставались на румяных щеках. Отдельное любопытство у Сфинкса вызвал ее наряд - аутентичный и приметный в равной степени.

-Надо полагать, аналогичную одежду и Сирена любила в детстве.

Сестра рыжей носила тунику, покрытую узорами. Они напоминали волны, точно такие угловатые волны, какие древние греки часто вырисовывали на вазах. Чудаковатые перчатки не имели пальцев, зато доходили почти до локтей. А на детских ножках красовались сандалии.

-Не слишком ли шумное украшение?

Эта мысль телепата относилась уже к волосам его гостьи. Черные как смоль, настолько же черные, насколько шевелюра всякого монетоносца, они образовывали две косы, в которые с помощью шнурочков были вплетены бубенцы. Когда девочка двигала головой, ее колокольца издавали мелодичный звон.

-А глаза у нее... Хм, не удивительно, что ей нравятся апельсины.

Цвет глазных радужек брюнетки стоило считать железным доказательством того, что старуха с косой однажды попыталась отнять ее жизнь. Да только не смогла. У живых людей, которые ни разу не умирали, не бывает глаз ярко-оранжевого цвета.

-Что заставило тебя показаться именно мне?

-Скучно с вами стало,- отмахнулась маленькая брюнетка,- я даже будильник завела. Решила, вот проснется кто-нибудь и развеселит меня.

-Подобным шансом нельзя не воспользоваться,- низкорослый гений опустил ладонь на лицо, скрывая алчную улыбку,- с помощью этой мелюзги я смогу не только шантажировать Сирену, я буду вертеть ей, как пожелаю. Она пожертвует всем, лишь бы сохранить существование данного дитя в тайне. Разумеется! И ассасин в алмазной маске, и человек-манта, с которым столкнулся Ифрит, ничего о ней не знали - как не знают все прочие бессмертные Организации и Канцелярии. Это дает мне неожиданный козырь. Ребенок-монетоносец с навыками шпиона, которого невозможно поймать или выследить - вот пример ценнейшего из возможных инструментов. Здесь нельзя позволить себе спешку, никаких спонтанных решений.

-Дядя, ау,- позвала его девочка,- ты странно молчишь и странно хихикаешь. Может, еще раз будильник тебе поставить?

-Мое имя Сфинкс.

-Знаю. Я - Таля.

-У тебя имя как у греческой нимфы озорства,- Сфинкс поманил ее пальцем и зашептал,- не беспокойся, Таля, я найду такую игру, чтобы она пришлась тебе по вкусу. Но есть условие!

-Какое?

-Ты не купила билет, необходимый для путешествия с нами. А на танкере есть контролер, строгий и невидимый. Чтобы он тебя не оштрафовал, ты тоже должна оставаться невидимой. Для всех, кроме меня.


***


Доев вчерашний салат, Химера решила, что в кают-компании ей делать больше нечего.

-В животе как-то тяжело, думаю, майонез был несвежий,- сообщила она Титану перед уходом,- я пойду к себе и подремлю часок-другой. В раковине осталась посуда, всего-то три тарелки, помоешь?

-Без проблем, Рита Николаевна,- согласился любитель гаваек,- надо только средство найти. Жир лучше всего удалять стиральным порошком, он, кажется, был в кастрюле из-под супа...

-Ой, уж лучше я сама этим займусь... Подожди, откуда ты достал ершик? Стой, не надо так делать, он только для унитаза годится!

Сон после завтрака пошел высокой брюнетке на пользу. Она переоделась в платьице, которое по совету нимфетки приобрела в Сарри-Долли, натянула уже привычные для нее перчатки и вышла на верхнюю палубу, желая искупаться в лучах ласкового солнца.

День выдался чудесный. Слабый ветерок и ни облачка на горизонте, лишь величественный голубой простор до самых дальних далей. Атлантический океан, непостоянный, таинственный, и просто дивный словно манил Химеру. Словно предлагал забыть обо всех страхах, отринуть любые сомнения и наслаждаться той жизнью, которую испокон века ведут рыбаки и ныряльщики за жемчугом. В свои двадцать пять лет златоглазая видела море лишь пару раз, поэтому, дыша полной грудью, завороженно любовалась солнечными лучиками, пронизывающими воду. Стоя у поручней, она провела полчаса в уютном забвении, а потом вдруг поняла, что ужасно хочет пить.

Пляжный зонтик было видно даже с противоположного конца палубы. А еще под ним отдыхал кто-то из команды.

-Что у тебя тут за занятие?- добродушно поинтересовалась высокая брюнетка, доставая из морозилки баночку с газировкой.

Сфинкс исторг из груди звук похожий на тот, который издает медведь. Очень недовольный медведь, разбуженный в собственной берлоге - где-то в середине февраля. Продолжая рычать и чертыхаться, телепат переводил взгляд то на блокнот с записями, то на шахматную доску, разложенную на ящике. Эту доску друзья нашли в свободной каюте, к сожалению, ее бывший владелец не оставил новым хозяевам корабля фигуры. Поэтому играть на ней можно было только в шашки, а вместо фишек-шашек использовались крышки от бутылок из-под рома. Титан поставлял их в почти промышленном количестве.

-Двенадцать партий...

-А?

-Я проиграл двенадцать партий из четырнадцати,- низкорослый гений зажмурился, чтобы протереть фиолетовые глаза,- до знакомства со мной о данной игре она даже не слышала. Я ее научил. Хотел проверить ее интеллект. Проверил на свою голову.

-О, ты с Сиреной играл? Чего же удивляться, что о шашках она только от тебя узнала. Она девушка деловая, у нее нет времени на такие развлечения.

-Совершенно согласен. Что ты есть хотела?

-Солнце вон уже как высоко,- напомнила Химера,- сеанс ты обычно проводишь в первой половине дня, или сегодня я свободна?

Говоря о сеансе, златоглазая имела в виду не спиритический и уж точно не киносеанс. Словом "сеанс" она называла процедуры, которые назначил ей коротышка. Сам он объяснял, что, воздействуя на психику высокой брюнетки посредством гипноза, может ограничить губительный эффект таланта ее монеты. Или, как самое малое, может избавить ее от ряда детских страхов и повысить ментальный тонус.

-Да-а, пора бы нам с тобой позаниматься. Подожди здесь, я принесу ложку.


***


Химера в принципе была легковнушаемой личностью. Всякий человек, наделенный толикой наглости, имел неплохие шансы убедить ее в том, что на Аляске живут аборигены с песьими головами. По этой причине Сфинксу не составляло ни малейшего труда вводить златоглазую в состояние сомнамбулического транса. В качестве объекта фиксации внимания, а также объекта утилизирующего внимание, он использовал серебряную ложечку. Лучше подошли бы серебряные часы, классический реквизит большинства дипломированных гипнотизеров, однако на борту "Вестляндера" такой вещицы не нашлось.

Блестящая ложка, зажатая между указательным и большим пальцем телепата, мерно покачивалась из стороны в сторону - совсем как маятник. Глаза с радужками червонно-золотого цвета доверчиво следили за ней. А потом высокая брюнетка потеряла концентрацию, как если бы ослепла. Отчасти она оставалась в сознании. Слышала звуки, но не различала запахи. Видела окружающие предметы, но не понимала их форму. Контролировала свое тело, но не могла противиться чужому приказу.

Когда Сфинкс довел Химеру до грузового подъемника, с помощью которого можно было попасть в трюм судна, его спутница больше напоминала робота. Двигалась механически, не реагировала на внешние раздражители, а вместо членораздельных звуков издавала лишь сонное мычание.

Ее усадили в кресло. В жесткое и крайне неудобное, подобное кресло обычно стоит в кабинете дешевого дантиста. Два голоса как бы окружили златоглазую - строгий мужской и сомневающийся женский. Ощутив холодок на коже, высокая брюнетка не испугалась, когда с ее конечностей сняли перчатки. В ее состоянии страх был недоступной эмоцией.

-Сегодня мы начинаем цикл !4 и будем использовать объект !37. Первая группа крови, резус положительный, возраст пятьдесят четыре года, есть хронический артрит, инфекционных или лучевых болезней не выявлено.

-Не лучше ли взять объект !36?

-!36, никчемный симулянт, теперь бесполезен. На мертвецов биологическая алхимия не действует.

-Ясно. Я приведу !37.

-Лошадь,- прошептала Химера,- мне нравится думать о лошадях...

-Никаких лошадей! Даю установку - думай о дельфине. Представь себе дельфина, его тело, его плавники - слейся с ним. Ты есть дельфин. Ты всегда была дельфином и ничем иным.

Златоглазая с шумом вдохнула воздух, словно только что вынырнула из воды и инстинктивно желала насытиться свежим кислородом. Мозг сам начал порождать картины, связанные с заданной программой.

Пышные красные, а еще зеленые водоросли вместе с галькой выстилали морское дно, над которым, распугивая косяки горбатых рыбешек, понесся дух высокой брюнетки. Этот порыв не имел ни цели, ни смысла. Не требовал ни того, ни другого. Укутанная пледом беспамятства, златоглазая ощущала себя дельфином с серебристой спинкой и наслаждалась океаном, существующим лишь в границах ее воображения. Она то заигрывала с пузырьками у маленьких желобков, то окуналась боком в придонную пыль, заставляя ее плясать следом за своим хвостом.

-Сирена, подготовь аквариум! Нужно все успеть, прежде чем она выйдет из транса.

Следуя внезапно проснувшемуся, но в действительности вызубренному из-под палки инстинкту, загипнотизированная Химера простерла голую ладонь. Ее рука легла на какой-то теплый предмет.

Этим предметом был лоб несчастного пленника Сфинкса и Сирены, именуемого объектом !37.


***


Химеру мутило. Похоже, салат, съеденный в кают-компании, действительно был заправлен просроченным майонезом. Странно только то, что отравление заставило себя ждать так долго.

-Мне нужен активированный уголь,- сгорбившись от спазма в желудке, подумала высокая брюнетка,- аптечка была в каюте у Даши, но как туда попасть?

Шаря руками по стенам с заклепками и облупившейся краской, златоглазая пыталась нащупать выключатель. Или фонарь, или хотя бы коробок со спичками. К сожалению, за последние полчаса, потраченные на бессмысленные блуждания в царстве холодного мрака, ей не попался ни единый источник света. Химера догадывалась, что находится где-то в трюме. Где-то там, куда обычно водил ее Сфинкс, чтобы проводить сеансы гипноза. Ни как начался этот сеанс, ни чем закончился, она не помнила - помнила только, что ей не вернули перчатки.

-Ау, кто-нибудь слышит меня?

Обычно после сеанса Сирена провожала Химеру до ее каюты, но сегодня рыжая убежала вперед, забыв о своем долге.

-Танюша, ау! Сирена, где ты?!

Эхо разнесло голос по невидимым проходам. А затем высокую брюнетку окружила мертвая тишина, от которой в теле проснулась нервная дрожь. Увы, подъемник, найденный практически вслепую, был обесточен. Трогать веник разодранных проводов под пультом управления златоглазая не решилась. Боялась получить удар током. Заработав синяк от какой-то перекладины, она потерла ушиб на лбу и вляпалась в лужу мазута. Должно быть, беспросветный коридор, взявший ее в заложницы, некогда служил частью запасного подтанкерного хранилища для топлива. Или предыдущий капитан "Вестляндера" использовал его для перевозки контрабанды.

Расслышав за переборкой храп, Химера дважды свернула налево. Она миновала кособокую дверь и обнаружила Сфинкса. Телепат лежал на груде деревянных ящиков в такой позе, что не оставалось сомнений - он едва присел перевести дух, но сам не заметил, как отключился. Даже не упал, а камнем рухнул в объятия Морфея.

-Пожалуй, дам ему отдохнуть. Сейчас его выстрел из пушки не разбудит.

Едкий запах аптеки, сначала смутивший высокую брюнетку, теперь стал для нее надеждой. Надеждой на то, что в этом незнакомом помещении будет шкафчик с лекарством. Обшарив полки, златоглазая нащупала лишь десяток треугольных колб и паллету со скальпелями. Перейдя в следующую комнату, она увидела включенный фонарик. Желтое пятно света было трудно не заметить - в том числе из-за того, что оно падало на циркулярную пилу. Рядом блестели и другие инструменты.

-Топор? Дрель? А это... Даже не знаю, как эта вещь называется. По-моему, врачи такой штуковиной вскрывают грудную клетку.

Тут недомогание Химеры уступило место любопытству. Ей стало интересно, какие еще сюрпризы таятся в трюме "Вестляндера".

Луч фонарика то и дело натыкался на громоздкие агрегаты. На компьютеры и машины, о назначении которых человек, не разбирающийся в медицине, мог лишь гадать. В этой комнате, уже третьей по счету, душок аптеки усилился, будто нарочно скрывал какой-то менее приятный запах. Периодически фонарик высвечивал крупные склянки. Они выглядели как банки с заспиртованными уродцами, которыми может похвастаться музей типа кунсткамеры. В следующую минуту свет упал на забор из железных прутьев. В трюме любого нормального корабля такая конструкция показалась бы абсолютной бессмыслицей. Даже на невольничьих каравеллах, бороздивших здешние широты четыре века тому назад, рабов не держали в загонах.

-Господи, какие они страшные, прямо как в киношном ужастике.

По ту сторону забора высокая брюнетка сумела рассмотреть несколько исхудавших фигур. Однако, поскольку они не двигались, не реагировали на свет, да еще и не имели при себе никакой одежды, Химера решила, что нашла склад с манекенами.

-Не нужно зря тревожиться. Уверена, тут совершенно безопасно. Если бы только не вонь... Спокойствие, только спокойствие.

И пусть на поверхности ее мозг был спокоен, златоглазая все острее ощущала некое давление. Оно распространялось глубоко внутри, угрожая в момент подъема на верхний рубеж сознания перерасти в то, что называется паникой. Обоняние наконец привыкло к спертому воздуху. Аптечный душок, на самом деле запах моющего средства с хлоркой, отошел на второй план. Теперь высокая брюнетка поняла и причину своих кишечных спазмов, ошибочно принятых за несварение желудка, и причину своей нарастающей тревоги. Вплоть до самой последней заклепки весь трюм судна был пропитан смрадом крови. Смрадом гноя и разложения.

-Даже если... Даже если здесь кто-то умер... Нет, быть такого не может, они бы обязательно мне сказали!

С трудом отгоняя ужасные догадки, Химера подошла к зеркалу. Точнее, к вертикальной поверхности, от которой свет фонарика отражался, словно от зеркала. Так она обнаружила первый аквариум, наполненный бледно-желтым раствором. Потом были второй и третий аквариумы, а несколько минут спустя уже девятнадцатый и двадцатый. Со дна некоторых поднимались пузырьки, в других жидкость напоминала холодец. На стекле двадцать четвертого аквариума кто-то оставил надпись с помощью баллончика краски - "Цикл !4".

Вдруг к стенке подплыл обитатель прозрачного жилища, а именно, остроносый морской зверь, легко узнаваемый благодаря характерному внешнему виду. Это был дельфин. Он весело стукнулся о раму аквариума, как бы приглашая нового друга поиграть с ним.

-Привет, малыш,- поздоровалась златоглазая,- как же ты сюда угодил, и зачем Сфинкс держит тебя в неволе?

И тут произошло то, что подействовало на психику высокой брюнетки примерно так же, как действует вид покрытого шерстью паука-птицееда на арахнофоба.

Зверь разинул пасть, вместо зубов усыпанную зелеными клешнями. На месте горловой впадины зияла дыра, из которой высунулась деформированная человеческая голова. Жуткая башка держалась на шейке, напоминающей дождевого червя-переростка. У отродья не было глаз, зато имелись широкие и склизкие губы, между которыми виднелось единственное око с радужкой червонно-золотого цвета.

-У... Бей... Ме... Ня... Ма-ать...

Химера не успела понять, где у этого мутанта находится рот, способный выговаривать слова, как дельфин заметался по аквариуму, будто ужаленный током. Монстр словно сошел с ума, словно каждая клеточка его плоти причиняла ему такие страдания, по сравнению с которыми смерть стала бы избавлением.

Замерев в оцепенении, высокая брюнетка слышала звон соленых капель. Пот ручейками несся по ее груди, лизал змеиную татуировку, огибал живот и падал под ноги - в лужу мочи. Она описалась от ужаса, но даже не заметила конфуза. Прилив всепожирающей ненависти к самой себе уничтожил последние остатки рассудка. Пальцы голой руки, которыми златоглазая вцепилась себе же в шею, отказывались разжиматься и продолжали душить хозяйку. Ногти вонзились в кожу на несколько миллиметров и стали красными от крови.

Звук, вырвавшийся из уст Химеры, не имел ничего общего с речью. Это был полоумный вопль отчаяния, с которым предки разумных людей взывали к доисторическим демонам.

-КОРОЛЕВНА!!! ЗАБЕРИ МЕНЯ, КОРОЛЕВНА!!!


***


Призыв свершился. Сущность, ждавшая его с нетерпением, пробудилась.

Сначала пол с лужицей мочи и засохшими кровавыми разводами, а следом ржавые переборки - все исчезло, словно растаяв в один миг. Окружающее пространство заполнил туман, который пронзили струи ущербного света. Настоящее солнце, дарующее тепло и надежду, просто не могло излучать их.

Несколько долгих секунд Химера жадно глотала воздух, как если бы боялась, что кто-то крадет у нее кислород. После резкого преображения она перестала различать запахи лаборатории телепата. Ее обоняние пало жертвой иного аромата. Приятного с одной стороны, но с другой стороны донельзя тошнотворного. Это был запах роз.

-Возлюбленный мой сосуд,- пропел голос, уже знакомый высокой брюнетке,- ты взывала ко мне, и я пришла. Прошу, поведай мне, что за печаль истязает твое сердце?

Златоглазая устремила взгляд в сердцевину тумана. Там, вверху и на облаке, она узрела фантома. Пришелецу из иных реальностей, облаченную в платье из мертвой и почерневшей листвы. Эта женщина казалась красивой. Красивой до безумия, прямо-таки до трепета. Над ее макушкой вращалось кольцо нимба, только не золотого, а черного как первородная тьма. Что касается лица женщины, то, за исключением ее улыбки, именно это лицо Химера привыкла встречать в зеркале.

-Забери меня отсюда,- дрожа от обжигающего пота, взмолилась высокая брюнетка,- я знаю, ты можешь. Убей меня, отправь меня в ад, куда угодно, мне все равно. Просто прекрати это!

-О-о, близорукая страдалица,- став чуточку ближе, чуточку реальнее, фантом рассмеялся,- поверь, у смерти нет для тебя даров. Неужели ты угодила в старую ловушку, неужели вновь вознамерилась обрушить на себя бич, ударов которого не заслуживаешь? Я вижу тебя насквозь, пребываю с тобой везде и всюду - нет, милый сосуд, мысль о гибели не тешит тебя. Так для чего же на самом деле ты призвала меня в королевство осязаемых материй, возможно, настал час расправить крылья? Готова ли ты к могуществу, которое сулит наш неминуемый союз?

Пришелеца сделала плавный шаг, словно бы вперед, однако материализовалась за спиной у златоглазой. Хотела прикоснуться к ней, заключить в объятия, но Химера отпрянула - в гневе отшатнулась от той, кого призвала из бездны.

-Прочь лапы, демон! Меня тошнит от тебя, тошнит от всех! Несчастные люди в клетке, они ведь не манекены... Все это время друзья врали мне, я стала игрушкой в руках гадких врунов. Сфинксу и Сирене не нужна я. Им нужна только моя монета, моя биологическая алхимия.

Женщина в платье из мертвой листвы сложила ладони за спиной. Будто задумалась о чем-то.

-Ты речь ведешь о наших спутниках? Не руби их головы с плеча. Эти сосуды подобны тебе, близорукие, наивные, такие смешные. Но мне приятно слушать их музыку, наблюдать за их стараниями. Каждый делает то, что может. В хаосе ваших общих потуг восходят скрытые ростки гармонии.

-Га... Гармонии? Ты бессердечный монстр,- взвизгнула высокая брюнетка,- чтобы угнать танкер, Костя и Саша убили кучу людей! Даша только о деньгах и думает! А я хуже всех, мой талант это ужас, это грех, который невозможно искупить. Пусть будет проклят Сфинкс, пусть сдохнет Сирена!

-Таково твое желание?

Теперь пришелеца стояла так близко к Химере, что они должны были чувствовать дыхание друг друга.

-Останови нас, умоляю. Монеты превратили моих друзей в чудовищ, а чудовища живут только в сказках. Иначе не бывает, понимаешь? Я готова на все... Заклинаю... Пусть мы пропадем. Забери мое тело, только останови их. Пусть всему настанет конец!

-Ты избрала свой путь, возлюбленный мой сосуд,- фантом склонился в смиренном поклоне,- и я принимаю твой выбор.

В пространстве что-то изменилось. Словно эхо землетрясения, исказившего сам контур мироздания, до слуха златоглазой донесся звук арфы. Не неприятный и даже не гадкий, а откровенно сатанинский - музыкальный инструмент мог грохотать так лишь в том случае, если бы на каждую его струну посадили тысячу бешено совокупляющихся чертей.

Несколько листьев оторвалось от наряда женщины. Затем, изменив форму и цвет, они слились воедино, чтобы образовать бутон розы с желтыми, поблескивающими от росы лепестками.

-Это Маяк. Или Ключ, или Видение будущего - возьми мой дар и более не терзайся сомнениями. А сейчас усни, узри девственную ночь и наслаждайся ее прохладой, дабы пробудиться в новом дивном королевстве!

Химера зажмурилась. Взяла желтый цветок и прижала его к груди, где скалились вытатуированные уроборосы.

Древняя сущность, места которой не нашлось бы ни под одним галактическим светилом, наконец нашла лазейку. Она томилась долгие эпохи, так скучала по миру, где пылают звезды и вальсируют искрящиеся океаны газов. В этот день и в этот час на планету под названием Земля ступила одна из первородных теней.


***


Сфинкс проснулся от того, что по его ноге пробежала крыса. Хватать метлу для расправы над серой тварью было пустой затеей. Он травил грызунов ядом, ставил мышеловки, но с каждым днем популяция вредителей неуклонно росла. Питались они в основном тем, что телепат и рыжая называли "отходами производства".

Широко потянувшись, коротышка слез с ящиков. Сон подарил ему небольшой заряд бодрости, который следовало использовать с толком. А именно, прибраться. Сфинкс очистил полки от ненужных склянок, избавился от пустых шприцов, затем сгреб пыль и мусор в картонную коробку. Последний сеанс гипноза прошел успешно (скорее, относительно успешно, ведь дельфин получился тем еще уродом), поэтому телепат не стал инспектировать аквариумы, зато решил навести порядок в шкафчике с личными вещами.

Внутри шкафчика хранился комплект сменной одежды. Низкорослый гений разделся, повесил на крючок грязные вещи. Натянул хлопковую безрукавку и шорты. И вдруг увидел две беретты, вместе с кобурой они лежали под электронной книгой. Оружие он вынес из казино "Крылья Советов". Пару раз стрелял из этих пистолетов в Париже, а в шкафчик спрятал ради безопасности. Хотел иметь их под рукой на тот случай, если какое-нибудь из порождений Химеры вырвется на волю. К счастью, пока такая проблема не возникала ни разу, ведь многие твари умирали в процессе трансформации. Недолго подумав, коротышка застегнул кобуру, перехватывающую плечи - волочить беретты до своей каюты как авоську ему не хотелось.

Шагая к платформе-подъемнику с фонарем в руке, Сфинкс приметил во тьме знакомый силуэт.

-Химера? Иди на палубу, там... Хм, а Сирена разве не должна была проводить тебя? Об этом я поговорю с ней позже, следуй за мной.

Он уже оставил высокую брюнетку позади. Уже сделал три или четыре шага, как вдруг замер, словно почувствовав на спине взгляд голодного волка.

-Химера,- телепат выхватил один из пистолетов и обернулся к златоглазой,- это платье есть не из твоего гардероба. Повернись ко мне лицом, живо!

-Дозволь поприветствовать тебя, мудрый сосуд с именем Стража пирамид. Твое внимание честь для меня.

Напряженно моргнув, обладатель глаз с фиолетовыми радужками уставился на темноволосую женщину. Естественно, перед ним стояла не кто иная, как Химера. Но вместе с тем конкретно вот эта Химера, а ее лицо Сфинкс узнал бы хоть при свете спички, имела с оригинальной Химерой еще меньше общего, чем звезда Сириус с керосиновой лампой. Волосы, вьющиеся на кончиках, бледноватый оттенок кожи, фигура с объемным бюстом, наконец и голос явно принадлежали Химере - и явно принадлежали не ей. Кроме того, отдельного внимания заслуживал наряд этой златоглазой особы. Платье из черной и мертвой листвы, облегающее тело и будто бы невесомое, никак не выглядело плодом трудов швеи или модельера. Создать столь изысканную вещь мог только человек с уникальными навыками, а также неординарным вкусом. К платью прилагались перчатки, своей текстурой они напоминали корни деревьев. А посередине груди женщины, чуть выше декольте, блестел от росы бутон желтой розы. Не искусственный, но живой как у растения из теплицы.

Коротышка сомневался ровно полторы секунды.

-У настоящей Химеры никогда не хватило бы денег... Никогда не хватило бы любви к себе, чтобы примерить настолько шикарную одежду. Прощай, допельгангер.

Прогрохотали два выстрела - однако обе пули, выпущенные с предельно малой дистанции, не причинили златоглазой особе ни малейшего вреда.

-Как ты это делаешь?

Внутри телепат похолодел, но, не опустив курок беретты, постарался скрыть свой шок.

-Оружие родом из королевства материй иногда ранит меня,- женщина улыбнулась, приложив палец к кончику носа,- думаю, тебе недостает опыта. Здесь, среди мрака, увернуться от твоих жалящих камешков мне еще проще, чем не уворачиваться от них совсем.

-Ты есть из Организации?

-Нет, до сего дня стопы мои не касались пыли этой планеты. Я тут впервые и совсем не разбираюсь в анклавах представителей вашего вида.

-Если тобой движет не месть,- нахмурился Сфинкс,- и если ты не друг Кристаллического Демона, то кто? Откуда сходство, ты украла облик у нашей Химеры?

-Нельзя украсть то, что является твоим собственным якорем. Или оболочкой.

-Назови себя! Живо!

Губы златоглазой особы зашевелились, но не издали ни звука, словно вдруг рассорились с хозяйкой и зажили собственной жизнью. Все началось с шепота, который будто доносился отовсюду, будто принадлежал тысячам невидимых тварей, ропщущих из тьмы. Кожа телепата покрылась ледяной испариной, сердце сжалось до размеров сушеной сливы. Волна первобытного ужаса окатила его с макушки до кончиков ногтей ног, прошла сквозь воздух, а следом затопила трюм корабля. Низкорослый брюнет внезапно ощутил себя песчинкой. Осиротевшим атомом, скитающимся среди безымянных созвездий. Потребовав от этой пришелецы назвать ее имя, Сфинкс как бы постучался в дверь - в такую дверь, само существование которой нарушало законы времени и пространства. Дверь эту запечатали неспроста. Да так, чтобы никакое разумное создание не посмело прикоснуться к ней, эта дверь была непоправимой ошибкой, чьим-то чудовищным злодеянием. Но подлинное безумие заключалось в том, что дверь оказалась приоткрытой.

-Я - осколок Ме-а, я - одна из Венценосных Ужасов, я - Черная Генезида и Мать Плевел, имя мне - Королевна!

Голос, которым Королевна объявила всему миру о своем возвращении, звучал как вой из инфернальной бездны. Сила рождения, сила ненависти, сила плотской любви, сила жажды свободы - все смешалось в ее приветствии, сардоническом как хохот дьявола, неистовом как астральная буря. Такой голос не мог принадлежать уроженке галактики, на просторах которой действуют внятные законы физики. И сам голос, и само приветствие принадлежали той, чей дом лежит по ту сторону видимого космоса, среди излучин пустоты, за колодцами черных дыр.

Телепат потерял дар речи, его лицо стало похоже на посмертную маску. Беретта с грохотом упала на пол.

-Прости,- томно улыбаясь, вымолвила Королевна,- мне следовало использовать голос моего сосуда, как сейчас, но я не смогла сдержаться... Не стану таить, я внимательно наблюдала за тобой, дыша почти в затылок, следила за твоими успехами. И не стану таить, что нахожу тебя, Страж пирамид, изумительным сосудом. Ты люб мне. Разреши же заключить тебя в объятия, мой прозорливый мыслестранник. Я преображу тебя мгновенно, без боли и страданий, и тогда твоя музыка зазвучит во сто крат прекраснее.

Златоглазая особа хотела было приблизиться к коротышке, но вместо этого окинула его изумленным взором.

Превозмогая опустошение, Сфинкс совершил колоссальное усилие, чтобы засунуть в рот мизинец левой руки. А потом сжал онемевшую челюсть. Крика боли не последовало, хотя по подбородку низкорослого гения скатилась жирная алая капля. Он наконец ожил, полностью вернул контроль над телом. И в глубине души обрадовался, что не выронил фонарик.

-Ты называешь меня то мудрым, то прозорливым, притом держишь за дурака,- телепат выплюнул окровавленный ноготь и оскалился,- я не собираюсь обниматься с тобой.

-Ах, суров же ты! Мы едва познакомились, а ты уже видишь во мне недруга?

-Обрати внимание, слово "недруг" первой произнесла ты,- отступив на шаг, коротышка направил луч фонаря так, чтобы видеть пришелецу целиком,- впрочем, вынужден констатировать - сила твоего голоса это нечто. Не знаю, какую технологию ты используешь для создания эффекта страха, но любой другой индивид уже стоял бы перед тобой на коленях. Внешность Химеры есть скопирована досконально, как я уже заметил, ошибку ты совершила лишь при выборе платья...

Начав свой монолог тоном профессора, поучающего глупейшего из студентов, обладатель фиолетовых глаз мысленно искал выход из положения, в котором очутился. Он мог бы поднять пистолет, мог воспользоваться вторым (тот еще висел в кобуре), однако решил пока не делать резких движений. Дело было не в опыте (не в тех двух пулях, которые прошили Королевну насквозь, не причинив ей ни неудобства, ни боли), а скорее, в том, что Сфинкс не знал, с какого рода угрозой столкнулся. Его шестое чувство словно взбесилось. Рев сирены, предупреждающей о скором авиаударе, не шел с этой внутренней паникой ни в какое сравнение. В трюме "Вестляндера" телепату повстречался точно не человек, явно не монетоносец, и, как тут ни крути, не рогатый демон - перед ним стояло нечто принципиально иное. Нечто такое, для чего нет слов в языке людей. Здесь требовалось выиграть время. Сперва собрать информацию и только потом переходить к активным действиям.

-...наиболее примечательным я есть нахожу твой речевой паттерн. Старомодные выражения, неуместные комплименты, добавим к вышеперечисленному вкрадчивые интонации - типичный арсенал психопата, страдающего от звездной болезни. Ты демонстрируешь свое превосходство над жертвой и вместе с тем втираешься ей в доверие. Грубая, зато эффективная техника. Техника манипуляции, естественно. Итак, допельгангер, отвечай, что ты имела в виду, когда заявила, что "преобразишь" меня?

-Если ты страшишься одиночества, то пытка им обойдет тебя стороной,- как будто думая о чем-то своем, поклялась темноволосая женщина,- все мои нынешние и будущие усилия направлены единственно на процветание всех сосудов. Никто не останется обделенным. Взгляни же на мои дары собственными очами, мыслестранник!

Фонарь неожиданно потух. Полминуты коротышка возился с переключателем - стоило пятну света появиться вновь, как Сфинкс сразу пожалел, что побоялся остаться в роли слепого крота.

Коридор, в котором он встретил пришелецу с внешностью Химеры, изменился до неузнаваемости. С течением долгих лет помещения, брошенные людьми, меняются схожим образом. Они зарастают сорняками, корни деревьев рисуют на полу некрасивые узоры, ко всему прочему потолок покрывается цветущей плесенью. Нечто подобное случилось и здесь, только в более сверхъестественной, в более адской форме. Все пространство вокруг утопало в жирных, накладывающихся друг на друга слоях слизи. Возможно, это был бактериологический бульон, дающий жизнь мириадам микроорганизмов, безостановочно плодящихся в нем. Из бульона, словно папоротники из подлеска, вырастали шипы, рыпающиеся отростки, наконец целые органы, мутирующие прямо на глазах. Сам коридор теперь напоминал утробу какого-то экзотического животного, чья эволюция происходила явно на противоположном конце галактики.

Тут низкорослый брюнет совершил первую из двух своих фатальных ошибок. Замешкавшись, он потерял несколько драгоценных секунд.

И не успел понять, кто или что нанесло ему удар. Правая нога резко подкосилась, когда в сантиметре ниже колена взорвался очаг боли. Из сквозной раны хлынула кровь. Телепат едва не повалился на живот, но все-таки уцепился за балку. Выпрямился вполовину роста и устремился вперед. Наплевав на увечье, ломанулся сквозь паутину бурлящей органики. Промедли Сфинкс еще хоть мгновение, неизбежно рухнул бы в слизь - бежать с пробитой ногой способен лишь тот, кто не сомневается, что бежит от смерти.

Увы, как раз в его бегстве и заключалась вторая фатальная ошибка гения, который так ненавидел совершать ошибки. Он упустил из виду важное обстоятельство. А именно то, что никто не погнался за ним. Не стал преследовать по пятам или лязгать алчущими плоти клыками, желая испробовать его плоть.

-Благодарю тебя, Страж пирамид,- прошептала из теней Королевна,- ты сам вызвался указать мне короткий путь.


***


Усач с буковкой "М" на красной кепке отпрыгнул на соседнюю платформу. Но пузырь, выпущенный драконом с бантиком, достал его и там.

Героическому водопроводчику, вот уже тридцать лет не устающему спасать принцессу грибной страны от всевозможных монстров, предстояло возродиться. Однако только с тремя сердечками - весьма скромный запас для битвы с боссом. К сожалению, в этот самый момент произошло то, чего ни усач, ни томящаяся в башне принцесса никак не ожидали. Экран телевизора моргнул помехами и вдруг стал черным. Старенькая приставка задымилась, после чего испустила дух.

-Хренов макаронник,- отшвырнув джойстик, рассердился Титан,- сколько часов я на тебя угробил!

Восьмибитная приставка не принадлежала юнцу с бакенбардами. Ее принес сюда кто-то из прошлых квартирантов его каюты. Да так и бросил в картонной коробке за компанию с пыльными картриджами - забавное напоминание о временах, когда словосочетание "домашний игровой компьютер" звучало еще футуристичнее, чем "домашний робот-пылесос".

Не определившись с тем, как убить остаток свободного времени, зеленоглазый решил прошвырнуться на капитанский мостик. Свою скромную обитель он покинул с сигарой марки "Корона де-Санрайз" в зубах.

-Ого! Прямо шаром покати.

Ни за приборами, ни у штурвала, ни возле стола с разложенными морскими картами не нашлось ни души. Мостик оказался пуст. Клавиатура управления "Вестляндером" мигала разноцветными лампочками. Рычаги двигались без помощи отсутствующих матросов. Курс, заложенный Ифритом, уверенно соблюдался электронной аппаратурой. Судно скользило по волнам как моторная лодка, если кататься на ней по озеру в полный штиль.

Ощутив странную вибрацию, которой неоткуда было взяться, Титан уставился себе под ноги. А в следующее мгновение упал на одно колено - танкер тряхнуло, очень резко и сильно. Никаких особенных изменений не произошло, но любитель гаваек готов был поклясться, что корабль сбавил скорость. Или даже остановился. Как если бы напоролся на риф, или если бы его винты запутались в бороде Нептуна.

-Святые дьяволы, пусть это будет не мель! Да точно мель, и снимать танкер с этой чертовой мели они заставят меня... С другой стороны, если Рита Николаевна будет смотреть, то можно и попотеть.

Зеленоглазый юнец спустился на нижний этаж рубки, чтобы отыскать люк, ведущий на палубу. Открыл его, только не сделал больше ни шагу. Так и застыл на месте - уже без сигары, которая выпала из широко разинутого рта.


***


Едва коснувшись губами края чашки, Сирена подумала, что ничего отвратительнее ей еще не доводилось пить.

Этот чай рыжая заварила из пакетика. А коробка с пакетиками происходила из супермаркета в либерийском городке Сарри-Долли. Судя по вкусу получившейся жидкости, сами либерийцы полагали, что чай это некий химический отвар, крайне полезный при запоре. Уже только запах из чашки намекал - вливать в себя такую бурду не стоит никому, кроме людей, испытывающих потребность срочно опорожнить кишечник.

-...ТАН?!

Принцесса Атлантиды вскинула голову. В коридоре, соединяющем кают-компанию с другими помещениями, ей померещилось какое-то пятно - громко кричащее и довольно прыткое. Три секунды спустя пятно вернулось и, тяжело дыша, остановилось в проеме двери.

-ГДЕ ТИТАН?!

Сирена уронила чашку. Сфинкс, узнать которого она сумела далеко не сразу, протягивал в ее сторону дрожащие руки. Его кожа посинела, с губ капала мерзкого вида пена, а правая нога была покрыта кровью. Даже животное, загнанное псами, выглядело бы опрятнее.

-Сирена! Найди Титана,- борясь с отдышкой, низкорослый гений начал терять равновесие,- да не стой... Титана...

-Что случилось, кто на тебя напал?!- подлетела к нему рыжая.

-Это есть не Химера,- стоном ответил ей телепат,- возможно... Кто-то контролирует ее...

За спиной принцессы раздался грохот. Стеклянная дверь, ведущая на склад с посудой, взорвалась градом хрустальных брызг. В воздухе взметнулось нечто, смахивающее то ли на гигантскую бескожую гадюку, то ли на щупальце. Это был небывалой длинны язык вроде тех, которые даны тропическим хамелеонам. Он проскользнул под столами и стульями, будто вьющийся гарпун, а потом удавкой завязался на шее коротышки.

Сирена ахнуть не успела, как Сфинкса силком поволокло к разбитой двери. Мясистый язык перекрыл своей добыче кислород, грозился вот-вот раздавить позвонки. Иные анаконды обходятся бережнее с будущим ужином. Рыжая зарычала, собрала волю в кулак и ринулась на помощь. Она локтем выбила дверцу пожарного щитка, внутри которого хранились насадки для брандспойта и топор с красной рукоятью.

-Тьфу, мимо!

Язык извивался похлеще червя на раскаленной сковороде. Словно заранее знал, куда опустится лезвие топора. Лишь пятая попытка разрубить омерзительный орган увенчалась успехом. Острая сталь все-таки нагнала розовую плоть. Четвертушка языка, уже отсеченная, однако явно чувствующая боль, испачкала пол струей желтой крови - и перестала рыпаться. Свернувшись, большая часть исчезла в шахте воздуховода, из которой доносился запах каких-то цветов.

-ЧТО ЗА ДЕРЬМО ЭТО БЫЛО?!

-Вытащи меня наверх,- отрыгнув пену, пролепетал телепат,- по-моему, при свете она слабеет. Мне помог фонарь... Зови... Титана...

-Да! Да, сейчас!

-Не дай... Поранить себя... Какой-то яд... Моя нога...


***


Пока Сирена тащила обмякшего Сфинкса по лестнице, благодаря его небольшому весу такая задача не представлялась трудной, успела прокрутить в голове массу догадок. Кошмары один за другим возникали в ее воображении. Каждый следующий казался ужаснее предыдущего.

-Это монетоносец? Какой у него галстук? Что он сделал с Химерой?

-Мать...

-Чья мать?!

-Мать... Плевел...

-Высморкайся! У тебя пена из носа капает, задохнешься!

Объяснять рыжей, что произошло в их тайной лаборатории, телепат не видел смысла. В первую очередь потому, что сам не знал - неоткуда ему было знать, кто такая Королевна, и отчего она поселилась под коркой мозга у Химеры. Странный яд, остудивший вены низкорослого брюнета изнутри, все заметнее тормозил его мыслительные процессы. От картины пространства вариаций остался глухонемой комикс с размытыми кадрами. Уровни бытия, где существуют память и логика, отодвинулись на расстояние, недосягаемое для посиневших пальцев.

В этот момент коротышку посетила мысль, которая в другой ситуации могла его обнадежить.

-Яд...

-Никакой яд не убьет бессмертного! Потерпи, мы почти дошли!

-Возможно... Она не собиралась... Убивать меня...

-Как так?!

-Ей... Есть не нужен летальный исход. Иная цель...

Волоча за собой телепата, принцесса Атлантиды наконец очутилась на главной палубе "Вестляндера". Она протерла глаза. А потом, малодушно надеясь, что видит галлюцинацию, вытаращилась на все то, чего полчаса назад здесь в помине не было.

Без малого половина палубы зеленела растительностью самого фантастического вида. Шлюпы, валики якорных механизмов, трубы, соединяющие танки для перевозки нефти, и даже перила заросли мхами и травами. На этом газоне возвышались деревья с затейливо изогнутыми кронами. Некоторые из их веток имели иголки вроде еловых. Другие сгибались под тяжестью мясистых листьев, смахивающих на декоративные подушки. Каждое деревце являлось гибридом, усыпанным шишками вперемешку с налитыми соком плодами. Кое-где травы как бы сбивались в кучу. Образовывали фотосинтезирующие колонии, внешне напоминающие донный коралл. Цветов тут тоже нашлось превеликое множество, но все-таки чаще прочих встречались розы с бутонами желтого цвета.

-Отцы Основатели!- только и сумела выдохнуть рыжая.

Сделав еще шаг, она поморщилась - наступила на невидимую веточку или лозу. Острый шип, прячущийся подо мхом, прошил обувь насквозь и ужалил пятку. Живому человеку такая ранка причинила бы лишь ничтожную каплю боли. А бессмертный монетоносец, скорее всего, вовсе не заметил бы ее.

Но Сирена заметила. Заметила странный холод, заструившийся по венам буквально десять секунд спустя. Она обернулась к телепату. Увидела его широко открытые глаза - последовала за этим напуганным взглядом. И обомлела.

-Ты... Кто?


***


-Кто ты такая?- словно боясь звука собственного голоса, прошептала принцесса.

В нескольких метрах перед ней лежал перевернутый спасательный шлюп. Его корпус оплетали могучие корни. В нормальном лесу пройдет сотня лет, прежде чем дерево отрастит такие. Насмерть впившись в бока шлюпа, корни рисовали экзотический лабиринт, но, как ни странно, не вели ни к какому саженцу. Они заканчивались прямо у ног темноволосой женщины, которая, стоя к рыжей и коротышке спиной, созерцала простор голубых далей. Со стороны могло показаться, что эта особа никуда не торопится, не строит никаких планов, а просто наслаждается приятными думами или хорошей погодой.

-Мне нравится ваша звезда, ее теплый свет ласкает кожу моего сосуда,- не обращаясь ни к кому конкретно, сказала пришелеца,- но так бывает не с каждым светилом. Этот мир подлинное сокровище, драгоценный самоцвет в оправе короны вселенной. Разве пристало мне отдать столь уютный уголок на растерзание Демиургам Снов?

Сирена резко закашлялась, после чего провела ладонью по губам. И почти не удивилась, когда обнаружила на пальцах пену. Она наступила на отравленный шип всего-то минуту назад. Однако чувствовала себя так, как если бы уже неделю валялась в грязном бараке, борясь с лихорадкой.

-Химера! Это ты, Химера?

-Не... Говори с ней. Зови... Титана...

Чтобы выдавить из себя такие слова, Сфинксу пришлось напрячься буквально всем телом. Он убедился, что обе его теории оказались заблуждением. Согласно первой из них, существо, похитившее облик Химеры, слабело при свете. Согласно второй теории, вышеупомянутое существо являлось не объектом из плоти и крови, а скорее, фантомом, восставшем из никому не ведомой бездны. Низкорослый гений не знал, кто или что стоит на шлюпе, зато теперь был уверен - если эта тварь и принадлежит к миру призраков, то лишь частично.

-Она... Не демон или дух... Титан сможет... Убить ее...

-Мне должно выразить тебе признательность, Страж пирамид,- с ноткой счастья в голосе продолжила женщина,- не последуй я по твоим стопам, проплутала бы в коридорах вашего ковчега несколько дней. А теперь стою здесь, залюбовавшись этим ласковым солнцем и этим распрекрасным небосводом... Я причинила тебе боль не по злому умыслу. К сожалению, ты оказался пуст, поэтому твое преображение может подождать.

Тут рыжая решила, что потеряла достаточно времени. Нужно было действовать. Не медля ни секунды, бросить телепата валяться на траве, а самой бежать за любителем гаваек. Именно в этот момент особа, неотличимая от Химеры, если смотреть на нее со спины, наконец обернулась. Показала лицо.

Принцесса Атлантиды оцепенела от ужаса. Не как разумный человек, способный объяснить свои страхи и побороть их, но как ребенок, в комнате которого среди ночи вдруг распахнулись дверцы старого шкафа. Эта пришелеца не была двойником Химеры, не контролировала ее, прячась где-нибудь под палубой - это и была Химера, только обновленная и возведенная в абсолют. Химера роскошная и мудрая. Химера дерзкая и всевластная. Химера, облаченная в фантастически изысканное платье из мертвой листвы. Химера с бутоном желтой розы на месте ее татуировки. Химера с радужками глаз червонно-золотого цвета - теперь ее глаза сияли ярче, чем все сусальные купола мира. И наконец Химера, каким-то немыслимым образом спустившаяся на самое дно преисподней, дабы освободить от оков нечто опаснее самого дьявола.

-Чувствуешь ли ты, Демоническая птаха, как внутри тебя течет мой дар? Я слышала, как Страж пирамид назвал его ядом. Это не яд, но эликсир. Не отрава, но амброзия. То, что подготавливает пустые сосуды к преображению. Но ты не пуста. О, братец мой благородный или сестрица моя милая, молю, яви себя.

Сирена, которая уже почти потеряла способность соображать, внезапно ощутила на губах обжигающее прикосновение. Златоглазая особа высосала из ее легких воздух и проникла своим языком так глубоко в рыжую, что нельзя было понять, поцелуй ли это, укус ли, либо вообще попытка совершить акт каннибализма.

То, что произошло после, навсегда изменило судьбу принцессы Атлантиды. Она встретила друга, о существовании которого даже не догадывалась. Этому другу суждено было стать ее единственной поддержкой и опорой. А еще - ее непомерным бременем и самым страшным проклятием.


***


Ядовитый холод отступил, да и сердце Сирены вновь забилось ровно, без тени страха. Похоже, поцелуй темноволосой женщины не причинил ей вреда. Вот только зрение стало чуть-чуть размытым, а тело непривычно легким. Рыжая решила воспользоваться этим драгоценным шансом, чтобы броситься на поиски зеленоглазого юнца. Но что-то удержало ее. Казалось, в окружающее пространство закралась некая ошибка. Ошибку эту стоило бы считать сущим пустяком, как комара, жужжащего в спальне, но она портила всю картину.

-Сфинкс! Сфинкс?

На сей раз низкорослый брюнет даже не пошевелился. Лежал на палубе, будто жертва паралича. Рот его был открыт, только не как у человека, а скорее, как у немой каменной статуи. Глаза с радужками фиолетового цвета уставились в никуда, словно тоже окаменели.

Принцесса бросила взгляд на рубку "Вестляндера". Приметив шесть или семь чаек, она нервно икнула. Белые как снег птицы не двигались - висели в пустоте над вертолетной площадкой. Сирена запрокинула голову, надеясь отыскать подсказку (или ошибку) в самом небе. То, что она нашла там, больше напоминало наркотическую галлюцинацию, чем любое из известных явлений природы.

В небосводе зияла дыра, размерами многократно превосходящая диск солнца. Эта пробоина перетекала в тоннель. Пронизывая собой космос и расталкивая оробевшие звезды, он как бы соединял два непохожих мира. Первым миром, уютным миром людей, являлась планета под названием Земля. Вторым миром была девственно-черная, мрачная как смерть, а еще лишенная внятных законов физики абиссаль, располагающаяся за пределами галактики. В этой тьме не пылали светила, там господствовал лишь первородный хаос. Из тоннеля в небе спускался на палубу поток нечистот - мерзких, жирных, зато как будто наделенных собственной волей. Булькающая, извивающаяся, то худеющая, то расширяющаяся субстанция входила в тело златоглазой особы с головы. Наслаждалась этим телом, обволакивала его и смаковала.

Подобная картина могла вызвать отвращение и трепет даже у глупого животного. Но рыжая смотрела на нее без каких-либо переживаний, как если бы все ее эмоции стерло ластиком. Разглядывая фантасмагорические нечистоты, она приметила еще один небесный тоннель. Настолько крохотный, что через него протиснулась бы только кошка. Принцесса Атлантиды отследила, куда течет черный поток, изливающийся из второй расщелинки.

Так Сирена обнаружила ошибку, которая заочно раздражала ее уже несколько минут. Ничего неправильного, за исключением того, что ручей нечистот из второго тоннеля стремился именно к ней, в этой ошибке не наблюдалось. Она носила розовые шортики и майку без рукавов - нормальная летняя одежда для молодой женщины. Волосы у ошибки были короткие и рыжие - тоже ничего сверхъестественного. Подозрительным казалось лишь ее поведение. Оттолкнув оцепеневшую пришелецу, ошибка схватилась то ли за горло, то ли за свой рот и зашлась кашлем.

-Неужели это тебя она целовала? А мне померещилось, что меня.

-Я так надеялась, что в этот раз мы с ней разминемся...

Голос ошибки звучал чудовищно. Он словно доносился из инфернальной пропасти, населенной ордами злых духов, каждый из которых говорил одновременно. В любом другом состоянии такой голос напугал бы рыжую до обморока. А сейчас вызвал лишь недоумение.

-По-моему, я тебя знаю. Или нет?

-Подожди. Сначала мне нужно испить твою память.

Принцесса Атлантиды не поняла, о чем толкует ошибка, поэтому решила дать ей отдышаться. У нее никак не получалось рассмотреть глаза этой молодой женщины, однако лицо последней выглядело знакомым. Сирена была уверена - они где-то встречались и, скорее всего, много раз.

-Беда не приходит одна... Я не должна была просыпаться так рано. Ваш вид едва вышел в космос.

Ошибка резко приблизилась к рыжей. Только не подошла или подбежала, а как бы прыгнула сквозь пространство.

-Времени мало, поэтому слушай внимательно. Я - друг. Я могу стать твоим лучшим другом, могу исполнить почти любое твое желание. Ты должна доверять мне. Королевна - тоже твой друг. Она кажется сумасбродной и безжалостной, но она знает цену жизни. В том, как она ведет себя сейчас, виновата я. Из-за моей нерешительности и моих ошибок мы потеряли слишком много цивилизаций. Поэтому Мать Плевел не станет слушать меня и пойдет своим путем.

-Я вспомнила,- вздрогнув, принцесса отстранилась от молодой женщины,- я знаю, где видела тебя раньше. Зеркало! Ты как мое отражение в зеркале!

-Не перебивай,- приказала ошибка,- я могу утихомирить ее, но риск велик. Мои эманации знакомы многим Демиургам Снов, всплеск моей силы привлечет их в вашу систему. Чтобы остановить Королевну, нужен кто-то менее заметный. Часовой подойдет, он тоже проснулся и где-то рядом, я чую его. Королевна пока слаба, ее слабость в ее Маяке. Пусть Часовой сорвет с нее желтую розу - тогда ваша подруга вернется в свое тело.

Сирена вновь ощутила на губах обжигающее тепло, хотя никто и не думал лезть к ней с поцелуями. Она хотела вскинуть руки, однако небосвод и палуба корабля слились в бешено вращающуюся воронку, которая разом поглотила весь мир.

А в следующее мгновение этот самый мир снова стал прежним.


***


Рыжая сильно ударилась копчиком. Но до того, прежде чем упасть, наградила златоглазую особу пощечиной. Их губы больше не соприкасались.

Боль в пятой точке помогла принцессе осознать, что этому кошмару еще далеко до финала - во всяком случае, теперь мозг Сирены работал намного лучше, чем минуту назад. Что касается Королевны, то она выглядела, скорее, сбитой с толку, нежели рассерженной. Пару раз она тряхнула головой, как если бы желала избавиться от осколков какого-то наваждения, и вдруг улыбнулась. Наконец догадалась, что произошло.

-Я почти завидую тебе, Демоническая птаха,- пришелеца сделала шаг назад, дабы склониться в почтительном поклоне,- будь королевство материй мне домом родным, я сочла бы за беспредельное счастье служить ей якорем. Сосуд, достойный не просто одного из Венценосных Ужасов, но достойный... Полагаю, она решила сохранить свое имя в тайне? Так на нее похоже.

-Катись ты в бездну, из которой вылезла! Не боюсь я тебя!- выпалила принцесса Атлантиды. Вот только не знала, что дальше-то делать после такой бравады,- Не смей лапать меня, монстр!

-Монстр? Твоя грубость не ранит меня, напротив, пробуждает древнюю музыку, древние воспоминания...

Голос темноволосой женщины изменился, стал подобен хору тысячи ведьм, слетевшихся на первобытный шабаш. Лишь ее улыбка, томная и чуть-чуть самоуверенная, осталась прежней.

-...знай же, что Венценосные Ужасы питаются ненавистью и болью. Ибо нет для нас нектара слаще. Некогда мы были голодны и безжалостны, мы оскверняли миры и системы, плодили всевозможное разложение и с лютой страстью вкушали его плоды. Ты верно говоришь, мы были чистокровными монстрами. Яростные, безумные, и нищие духом, мы воспринимали все сущее как жертву, отданную нам на заклание. А потом ОНА заверещала среди звезд. Вопль ее казался подобен урагану, изгоняющему беспамятство и взамен дарующему... Мысль? Разум? Ощущение собственной личности? Каждый из Венценосных Ужасов сам осознал себя, на разной планете, при разных обстоятельствах. Но почти все осколки Ме-а так и остались бы умалишенными частицами хаоса, если бы не ее судьбоносный вопль, ее всепроникающий голос. Я люблю моих братьев и сестер, но ее одну чту как идола. Она не ведает ненависти. Она всегда защищает слабых. Не требует ни дани, ни даров. Заклятый враг Демиургов Снов, она даже им не желает гибели. Посмеешь ли вообразить, она пытается найти общую музыку с Богами! Она слишком... Слишком благородна, слишком милосердна, чтобы преуспеть в нашем трудном деле. Поэтому отныне я отказываюсь внимать ее речам. Я избрала другой путь, я преображу ваш мир по собственному образу и подобию...

Златоглазая особа простерла к рыжей руку. И рука ее не отличалась от огромной личинки, покрытой усиками-щупами, каждый из которых дергался с плотоядной яростью.

-...я, Черная Генезида, разделю сегодняшний триумф с моей бесподобной сестрицей. Пусть же звезды содрогнутся вновь, заслышав крик той, чье имя...

Сжавшись в комок отчаяния, Сирена потеряла всякую надежду. Она будто чувствовала, что, стоит чудовищной конечности Королевны хоть на долю мгновения прикоснуться к ней, как все будет кончено. Не только для принцессы или ее горе-помощников, а для вообще всего, что дышит, шевелится и обитает на планете Земля.

Ее спасло чудо. Волосатое чудо в грязных шортах и ковбойке, да притом толстое как сразу два сумоиста. Это чудо пронеслось над травой с практически сверхзвуковой скоростью. Челюсти, при виде которых даже укротитель акул схватился бы за сердце, сомкнулись мгновенно - оторвали кусок мяса вместе с костью. Рука-личинка отправилась в бездонный пищевод.

-Сырына! Ныльзя дылать плохо Сырына! Огря спасать!

Будучи жертвой надломленной монеты, Огр по-своему распознал угрозу, нависшую над пассажирами "Вестляндера". Если Сирена и Сфинкс полагались на зрение, подобно всем другим бессмертным, а также живым людям, то щекастый амбал прежде всего доверял своему нюху. Его нос мог учуять хоть труп крысы, издохшей под раковиной камбуза, хоть свалку медицинских отходов, расположенную на острове, до которого танкеру полтора часа пути. Естественно, такой нос давно уловил душный запах роз, которыми Химера никогда не пахла - именно благодаря такому носу толстопуз сумел отличить злонравную подделку от добродушного оригинала.

-Поразительно! Я в изумлении и восхищении одновременно,- воскликнула пришелеца, глядя на фонтанирующую струйками крови культю, которая осталась от ее конечности,- сколь велика преданность этого ущербного существа, однако не его хозяйке, а ее друзьям! Пристало ли псу кусать кормящую руку?

Огр издал злобный рык. Роняя на газон комья кислотной слюны, весь ощетинился.

-Будь по-твоему, Большой людоед. Для острастки я познакомлю тебя с одним из моих чад.

Вдоль судна как будто пробежала волна сжатого воздуха - корабль вздрогнул, после чего остановился. Должно быть, "Вестляндер" терял скорость уже какое-то время, а теперь словно поцеловал килем подводную скалу.

Королевна сочла, что настало время продемонстрировать толику своей истинной силы. В лаборатории, где она завладела телом Химеры, нашлось достаточно органики - из полудохлых мутантов и уцелевших узников она создала бактериологический бульон. А уже сам бульон стал питательной средой, удобрением и почвой для размножения десятков тварей столь иррационального вида, что ни единый ученый не осмелился бы причислить их к какому-либо из животных царств или семейств растений. Деревья на палубе были лишь вершиной айсберга. Их корни переходили в щупальца, заполонившие воздуховодные шахты танкера. Эти отростки проникали в любое свободное пространство. Добравшись до машинного отделения, они нашли лазейку к механизмам гребных винтов. Попросту застопорили их.

Щекастый амбал снова зарычал и бросился в атаку. Но сразу после прыжка его сбило неведомое чудище, двигающееся подстать танцующей кобре. Проломив палубу, под которой он прятался по велению своей хозяйки, монстр взметнулся вверх. Это был не змей или червь, а тридцатиметровый глист-шипоносец. Юркий колосс почти целиком заглотил толстяка своим бесчелюстным ртом. А потом, силясь продвинуть рыпающуюся тушу в пищевод, заметил фигуру - она как раз вышла из рубки. Под ногами этого человека валялась едва начатая сигара.


***


-Я смотрю, господа-товарищи, вы развлекаетесь на всю катушку,- присвистнул зеленоглазый юнец,- а чего меня не позвали?

Титан подошел к лежащему без чувств Сфинксу. Присел на корточки и пару раз ткнул его пальцем. Скорчив гримасу, низкорослый брюнет простонал матерное ругательство.

-Угу, живой.

Следующей на очереди была Сирена. Казалось, из-за всего, что ей пришлось пережить за последние полчаса, принцесса Атлантиды немного тронулась умом. Дрожа как жертва панической атаки, она беззвучно шевелила губами. Явно изображая джентльмена, любитель гаваек протянул ей руку, чтобы помочь занять вертикальное положение.

-Таня, ты в себе? Сдается, не очень. Вот только не надо так на меня таращиться - аж жуть нагоняешь! Посиди лучше возле Сфинкса, ему, небось, скучно одному как бревно валяться.

Темноволосая женщина и послушный ее воле глист молча наблюдали за этой сценой. Королевна снисходительно улыбалась. А монстр, если он вообще умел говорить, что почти невероятно с учетом формы его рта, а еще крошечного мозга, то все равно не смог бы даже зарычать - толстопуз намертво застрял у него в глотке. Такую добычу трудно проглотить и вдвое труднее выплюнуть.

-Боюсь спрашивать, из какого кармана ты достала эту адскую тварь,- нахмурился Титан, бросив косой взгляд на глиста-переростка,- но сперва ответь, что у тебя с рукой?

-Разве с ней что-то не так?- продолжила улыбаться златоглазая особа.

С ее конечностями действительно все было в порядке. Даже перчатки, текстурой напоминающие корни деревьев, не испачкались.

-Я видел, как жиртрест оттяпал тебе полруки. Ладно, черт с ним. Хм, ты понимаешь... Она давно разучилась так делать.

-О ком ты?

-О Рите Николаевне. Она так не умеет.

-Взгляни внимательнее. Разве я не твоя любимая Рита? Что такое ты говоришь?

-Я говорю, что наша Рита... НЕ УМЕЕТ УЛЫБАТЬСЯ!!!


***


Вертолет вынырнул из облака. Накренился на правый борт и, стрекоча лопастями, устремился к заходящему солнцу.

-Неужели этот ворчун и есть парень твоей мечты? Ау, будь разборчивее!

-Боже, вся кабина провоняла его похмельем! Или он с Титаном вчера бензин пил?

-Заткнитесь!- сжала зубы Мираж.

-Ага, критику ты, значит, не выносишь?

-Дуреха, ты нам еще спасибо скажешь! Бросай его, пока не поздно.

-Я вас обеих сейчас брошу,- взорвалась праведным гневом синеглазая,- прямо в океан, прямо со всей высоты!

Небольшая стрекоза из стали несла нимфетку и ее сестер-близняшек к "Вестляндеру". Две копии ее самой, появившиеся в кабине как гром среди ясного неба, успели довести Мираж до изнеможения. Не физического, зато морального.

Их прощание с Ифритом даже близко не пахло романтикой. Болтая о всякой чепухе, они сидели возле вертушки на посадочной площадке, приписанной к одной из бывших советских военных баз. Контингент в сорок армейцев, забытых родиной под вечным зноем Республики Конго, встретил гостей радушно благодаря паспорту, который нарисовали рыжая и телепат. Документ получился качественный, совсем как настоящий. Легенда, прилагающаяся к нему, гласила - "Гражданин Российской Федерации Артур Матвеевич Бурлаков потерпел крушение на яхте в районе Пальмового мыса и был спасен командой проходившего мимо танкера, на борту которого, к счастью, имелся вертолет. Адрес проживания гражданина Матвеева - Россия, г. Владивосток, Можайский проезд, д. 2/29, кв. 15, куда он желает вернуться скорейшим образом".

Дежурный прапорщик базы оказался патриотом. Изучив фальшивый паспорт, он стукнул кулаком в грудь и пообещал лично доставить "гражданина Матвеева" в Тильвуту.

-Саша, ты знаешь, где это?

-Отсюда на джипе часа полтора будет, маршрут рыжая составляла. От Тильвуту можно попасть в Найроби, дальше долечу до Индии. А там и до Владивостока рукой подать. Билеты Сирена, между прочим, из своего кармана оплатила.

-Ты удивляешься этому? Или хвалишь ее?

О чем они еще говорили, синеглазая брюнетка даже вспомнить не могла. Да и не хотела. На обратном пути ее хором атаковали близняшки. Драться они, естественно, не лезли, но подняли шум как на базаре.

-Во-первых, он не сказал, как долго его не будет. А во-вторых, поцеловал тебя в лоб. Ау, в лоб!

-Мне вот интересно, а каково встречаться с парнем, который последний раз дарил тебе цветы год назад, зато спит с пистолетом под подушкой? Или тебя только психи заводят?

-Заткнитесь!- в который раз скрипнула зубами нимфетка.

Устроившись позади кресла пилота, несносные копии стали шушукаться. Мираж полагала, что может заставить их исчезнуть усилием мысли, однако зеркально-одинаковые надоеды явно были себе на уме. Капризное поведение такой парочки любому действовало бы на нервы.

Грохочущий звук раздался внезапно - словно где-то вдалеке застрекотал крупнокалиберный пулемет.

-Эй, я вижу нашу посудину!

-Это дерево? Откуда у нас дерево таких размеров?

-Не лезьте к штурвалу, клуши неуклюжие!

Вертушка начала снижаться к кораблю. Но "Вестляндер" было не так-то легко узнать. Нечто размашистое и оплетающее корнями переднюю оконечность танкера, напоминало баобаб, который вырос посреди радиоактивного могильника. Прямо на глазах отвратительный сорняк становился все выше и все толще. Рос как на дрожжах. Часть его ветвей покрывали зеленые когти размером с лезвие косы, тогда как другие ветви смахивали на щупальца кальмара.

Из кабины вертолета было видно, как по палубе мечется фигура в цветастой рубашке. Этот брюнет держал в руках пулемет, огромный и хромированный. Баобаб-мутант вытягивал свои ветви, размахивал ими, но не мог схватить прыткого юнца. Скорее всего, сорняку недоставало скорости. Зато его потенциал к разрушению поражал воображение. Когти вспарывали обшивку судна как бумагу, а щупальца с легкостью опрокидывали спасательные шлюпы, разнося их в щепки.

У подножия древовидного мутанта извивалось другое отродье. Длинный как три анаконды, если связать их в веревку, глист-шипоносец бился не на жизнь, а на смерть с собственным ужином - и ужин этот прогрызал путь наружу прямо сквозь стенки его ротовой впадины.

-Это безумие, прямо кошмар какой-то!

-Я не люблю кошмары! Разбудите меня!

Остолбеневшие от страха близняшки прижались друг к другу.

-Ущипните меня...- прошептала синеглазая. Она резко обернулась к копиям,- Оглохли совсем?! Живо щипайте меня, пока мы все трое не проснемся!


***


-Какой ты все-таки прыткий ловкач,- усмехнулась Королевна.

Ее сомнительный комплимент не заставил Титана измениться в лице. Держа на плече сумку, в которую можно было спрятать целый холодильник, он смотрел на темноволосую женщину бесстрастным взглядом.

-Полагаю, любой Венценосный Ужас счел бы удивительным встретить сосуд, не испытывающий перед его лицом ни капли страха. Твоя отвага тешит меня, Совершенный заступник.

Первый раунд их схватки закончился, едва успев начаться. Любитель гаваек и бакенбард набросился на златоглазую особу - его атака была стремительной и беспощадной. Увы, как и расплата за беспечное желание прихлопнуть пришелецу из иных пространств, словно нелепую букашку. Зеленоглазый не сумел даже прикоснуться к ней. Глист-переросток так огрел его хвостом, что Титан, описав в воздухе дугу, отправился на корм акулам. Ему несказанно повезло. Вместо того, чтобы упасть в воду, юнец ухватился за открытый иллюминатор, а потом, пальцами разорвав обшивку танкера, проник в технический коридор. Оттуда он бросился в свою каюту и спустя несколько минут вновь стоял на покрытой травой палубе.

-Твоя большая торба - что за сюрприз ты мне приготовил?- полюбопытствовала Королевна.

-Эту барышню мне подарил один чокнутый мексиканец,- оскалился Титан, извлекая из сумки сияющую хромом "Маргариту",- мой друг Ифрит как-то сказал, что из такой пушки можно потопить авианосец!

-О, поделки родом из королевства материй бывают весьма интересными. Ты желаешь бросить мне вызов? Пусть так, я с удовольствием испытаю твою удаль.

Левая якорная установка, расположенная у самого носа корабля, вдруг поднялась. Что-то вытолкнуло ее из железной шахты. В следующее мгновение из этой шахты высунулся толстый, покрытый слизью, а еще гибкий как виноградная лоза корень. Он как бы выплюнул из себя десяток новых отростков, чтобы они вцепились в палубу, применив ту же технику захвата, которая присуща некоторым вымершим паукам. Со скрежетом и искрами корпус "Вестляндера" стал разваливаться на куски, когда другие корни последовали за первопроходцем. Затем показался основной ствол. Больше всего этот отвратительный сорняк напоминал баобаб, над генами которого поиздевался сам дьявол. И если внешне он едва ли отличался от растения (пусть даже на редкость уродливого), то вел себя как животное - разумное и агрессивное. К небу вытянулись ветви, сплошь усыпанные зелеными когтями. Подобное оружие никак не могло служить для одной лишь самообороны.

Не дрогнув, юнец с бакенбардами сжал рукоятки хромированного гатлинга. Пулемет он принес, чтобы изрешетить из него глиста-шипоносца, но теперь и не думал в него целиться. Грохоча как вулкан на пике извержения, "Маргарита" выплюнула рой ампульных патронов - настоящий ураган смерти.

Верхняя половина древовидного мутанта мгновенно превратилась в швейцарский сыр. Пузырящаяся синеватая вода, которую Грико Торрес (тот самый чокнутый мексиканец) называл веществом D-17, вытекла из застрявших в коре патронов и начала разъедать древесину. Казалось, сорняк вот-вот завалится на бок, чтобы закончить свое существование в куче токсичного компоста. Никакой организм, будь он хоть родом с другой планеты, не выжил бы после таких повреждений. Однако баобаб не только не издох, напротив, продолжил увеличиваться в размерах с пугающей скоростью.

Зеленоглазый уже приготовился дать второй залп из гатлинга, но не заметил, как потерял инициативу. Пронырливая ветвь метнулась вперед и обвилась вокруг его ноги, будто щупальце. Еще миг, и она потащила Титана по палубе. Неуязвимый как алмаз и сильный как танковая дивизия, он превратился в погремушку - ветвь бешено молотила им по танкерным емкостям, протаскивала сквозь поручни, разбивала его телом спасательные шлюпы и не собиралась отпускать свою беспомощную игрушку ни при каких обстоятельствах. Для любителя гаваек эта схватка обернулась сумасшедшим аттракционом, катаясь на котором невозможно понять, где небо, где земля, а где ты сам.


***


Сирена перепрыгнула очередной корень.

-Что я делаю?!

Пробежка до противоположного борта заняла у нее минуту - шестьдесят секунд сверхчеловеческих акробатических усилий, чтобы не умереть под натиском взбесившегося сорняка. Принцесса оставила позади "Маргариту", которую выронил юнец. Пулемет не был ее целью, кроме того, рыжая все равно не смогла бы поднять такую махину. Все ее сознание, все ее существо стремилось завладеть совсем другим предметом.

-Я рехнулась!

Не увернувшись от ветви, Сирена рухнула на колени. Кровь хлынула из рваной раны на полспины, но боль словно забыла проявить себя.

-Молодец! Теперь отдай их ему,- приказал голос из ее подсознания.

-Это безумие!

-Это его Маяк. Отдай Часовому его Маяк.

Тут принцесса Атлантиды наконец увидела искомый предмет. Точнее, нащупала его под собственной ногой. Скорее всего, никчемная вещица выпала из кармана зеленоглазого. Круглые, черные, с копеечной оправой - это были очки, в которых периодически щеголял Титан.

-Костя!!! Лови!!!

Рыжая подобрала очки и швырнула их любителю гаваек. Точнее, уповая на чудо, швырнула их в том направлении, откуда разлетались во все стороны искры да щепки. Теперь юнца оплетала уже чертова дюжина ветвей - они сделали его похожим на кокон бабочки, которой никогда не суждено переродиться. Используя такой кокон как булаву, баобаб-мутант разбил люк малого танка, доступ к которому раньше перекрывали шлюпы. И только в этом танке "Вестляндера" действительно хранилась горюче-смазочная жидкость. От удара она фонтаном вырвалась наружу и воспламенилась. Огонь в мгновение ока набросился на когтистые ветви.

Очки исчезли в столпе вонючего дыма, быстро окутавшего носовую часть судна. В воздухе запахло машинным маслом, горящей древесиной, и отчего-то чертополохом.

-Теперь вели ему сорвать розу.


***


Этот темноволосый мужчина выглядел плечистым, по-спортивному подтянутым - иной человек назвал бы его фигуру атлетической. Он носил рубашку с длинными рукавами и стоячим воротником. Цвет его идеально отглаженных брюк не отличался от цвета рубашки - это был цвет черной бездны, которую можно отыскать лишь в недрах ледяного космоса, где нет даже блуждающих комет. А еще он носил ремень, на пряжке которого виднелось изображение рогатого черепа с пятью пустыми глазницами. Туфли мужчины украшали шпоры в форме звездочек.

Буквально минуту назад это тело принадлежало Титану. Ошибки быть не могло. Изменения комплекции казались незначительными, да и цвет кожи остался прежним, бледным как у альбиноса. Похоже, сидящие на носу мужчины очки сделали свое дело. Они стали ключом к замку, пропуском в мир людей для существа столь инфернального, что его следовало вышвырнуть за пределы галактики еще на заре мироздания. Естественно, вместе с другими ему подобными.

Будучи ее законным родичем, пришелец в очках все-таки отличался от Королевны. Лицо его выражало самоуверенное равнодушие - тогда как златоглазая особа улыбалась с томной лаской. Его плоть источала дух чертополоха - в то время как темноволосая женщина пахла розами. Было еще одно различие, а именно, его немота. Королевна наслаждалась звучанием собственного голоса, однако ее сородич предпочитал хранить молчание. Его плотно сжатые губы совсем не шевелились.

Окруженный клубами дыма, пришелец стоял на груде разорванных в клочья ветвей, которые ранее пытались задушить Титана. Он набрал полную грудь воздуха и с шумом выпустил его через ноздри. Ураганный поток вмиг разметал остатки вонючего смога. Ни от дыма, ни от пожара не осталось ни следа.

-Есть встречи, которые нельзя назвать приятными,- опечалилась златоглазая особа,- я надеялась поприветствовать здесь твоего близнеца. В давно погибших королевствах мы с Легионом легко находили общий язык. А ты... Все такой же сквернослов?

Темноволосый мужчина не ответил ей. Ни на языке жестов, ни на каком-либо ином.

-Боюсь, мне даже неведомо, какому племени принадлежит твое вычурное ругательство. Обозвать так родную сестру - бедный и гадкий сквернослов. Прости, но твои угрозы не умалят мою решимость. К сожалению, я вынуждена согласиться... Да, не сражаться нам бок о бок, покуда ты верен клятве...

Раздраженно фыркнув, Королевна перевела взгляд на Сирену.

-...клятве, данной одним ужасно грубым Венценосным Ужасом нашей старшей сестрице. Понимаешь ли ты, о чем мы ведем речь, Демоническая птаха? Он собирается защищать выбор той, кто спит внутри тебя.

-Как вы общаетесь? Он же молчит как статуя!- обомлела принцесса.

-Друг перед другом у осколков Ме-а нет нужды в словах. Сейчас он вызывает меня на поединок. Ради мечты, которую следовало бы уже похоронить. Ради цели, которой невозможно достичь. Желаешь ли ты, Демоническая птаха, чтобы я озвучила имя этого немого упрямца?

-Роза! Костя, сорви с ее груди розу!

-Он - Черный Наблюдатель и Половина Эгиды, имя ему - Часовой. И он... Что?! Нет, братец, я не собираюсь дальше сносить оскорбления! Я оточу тебя выражаться, негодный родственничек!

Корни баобаба-мутанта поднялись с газона и устремились к темноволосой женщине - приросли к ее платью, образовав нечто вроде доспеха. Как ни странно, эта броня не предназначалась для защиты туловища. Превратившись в хитин и ороговелые пластины, она укрепила и удлинила сначала руки, а потом ноги златоглазой особы. Ее пальцы стали похожи на конечности краба. Теперь они могли двигаться с такой смертоубийственной ловкостью, что без труда разложили бы гору риса на отдельные зерна, а потом разрезали каждое на четыре части. Ноги Королевны изменились не менее диковинным образом. Обернулись лапами саранчи, которые изгибаются коленями назад. В такой форме она больше напоминала инопланетного охотника-убийцу - точно не кроткую Химеру.

Темноволосая женщина настигла сородича одним прыжком. Со скоростью пули она принялась наносить удары, целясь пришельцу в очках точно в его переносицу. Точнее, в его пресловутые очки.

Наблюдая их схватку, рыжая хватала воздух широко разинутым ртом. Для ее глаз Королевна и Часовой слились в единое целое, в бешено вращающийся сгусток черноты, разглядеть что-либо внутри которого было невозможно. Каждый выпад крабьих пальцев встречало блокирующее движение - темноволосый мужчина мастерски защищал свое уязвимое место. Обычные законы физики явно не действовали на эту пару. Они сражались не как гладиаторы или дикие звери. Но как демоны, чья подлинная сила проистекает из источника, испить из которого не рискнул бы даже император преисподней.


***


Вертолет завис над древовидным мутантом.

-Они уже видят нас? Давайте смоемся обратно на базу!

-Что ты делаешь?! Нам нельзя садиться!

-Не прикасайтесь к приборам, идиотки!- взвыла Мираж.

Сажать вертушку на корабль, превратившийся в филиал ада на Земле, нимфетка не собиралась. Но выбирать, помогать ли мечущимся по палубе друзьям или вернуться к безопасному побережью, ей так и не пришлось.

Ветви отвратительного сорняка задели рулевой винт. Его лопасти разлетелись в разные стороны, словно мусор, выброшенный из мчащегося автомобиля. Стальная стрекоза завертелась вокруг своей оси, после чего камнем рухнула на танкер. Две одинаковые брюнетки выползли из разбившегося вертолета не сразу. Первой из них сопутствовало небывалое везение - она сломала всего два пальца и заработала ссадину на лбу. Вторая оказалась менее удачливой - кровь из ее распоротого бедра хлестала ручьем, а правая нога отказывалась сгибаться. Что касается последней из троицы синеглазых, то ей было уже не о чем беспокоиться. Мираж, управлявшая вертушкой, застряла между креслом и покореженной крышей кабины. Острый лист металла разрезал ее голову подобному тому, как сабля разрезает арбуз. Еще несколько мгновений, и покойница растаяла без следа.

Тем временем дуэль Часового и Королевны набирала обороты. Сцепившись, будто пара инфернальных бесов, они носились по траве неразделимым чернильно-черным перекати-полем. Воздух не просто дрожал от их движений, его сотрясали громовые раскаты. Казалось, эти двое разрушают все, с чем соприкасаются. Палуба, и без того поврежденная баобабом-мутантом, стала похожа на поверхность Луны после метеоритной бомбардировки. К счастью, схватка гостей из иных реальностей не могла продлиться долго - будь иначе, они наверняка потопили бы несчастный "Вестляндер".

Темноволосый мужчина наконец решил перейти в наступление. До определенного момента он успевал лишь отбиваться от крабьих пальцев, но вдруг ускорился. Его удар оставил в теле соперницы зияющую дыру. Рана затянулась в мгновение ока, однако следующий удар отбросил златоглазую особу к поручням. Не видя, что у нее за спиной, она напоролась на прут, который насквозь пробил грудную клетку. Эта железка не убила бы даже полудохлого монетоносца, зато сыграла роль мышеловки.

Королевна слишком поздно осознала, что прут помешает ей уклониться от новой атаки. Часовой только того и ждал. За его рывком последовал громкий хлопок, а в воздухе мелькнуло прозрачное кольцо - подобное случается лишь тогда, когда самолет преодолевает порог скорости звука. На этой безумной скорости пришелец в очках подлетел к темноволосой женщине и по самое запястье вонзил ладонь в ее грудь. Лицо златоглазой особы почернело, стало неотличимым от лица иссохшей мумии. Разрывая плоть, пальцы ее сородича поддели бутон желтой розы и выкорчевали его.

Запах роз исчез. Ветер унес его прочь вместе с серой пылью, в которую обратились и остатки газона, и древовидный мутант.

-Сейчас или никогда!- мысленно решила нимфетка.

Мираж получила свой шанс - и собиралась использовать его во что бы то ни стало. Помня, что произошло в Сахаре, она не питала иллюзий насчет Часового. Для нее он был безжалостным потрошителем, издевавшимся над телом Кристаллического Демона даже тогда, когда последний испустил дух. Картина истязаний прочно засела в ее памяти.

-Я остановлю этого гада!

Синеглазая брюнетка метнулась к темноволосому мужчине. Ее план казался простым до безрассудства. Чтобы вернуть Титана, требовалось лишь снять с незваного гостя очки. Нимфетка набросилась на него со спины, но Часовой схватил ее за горло, легко увернувшись от оплеухи.

Раздался хруст.

Мираж ощутила острую боль, только почему-то не в районе шеи. Не понимая, отчего она вдруг очутилась возле вертолета, синеглазая уставилась на распоротое и окровавленное бедро. Впереди, буквально в десяти метрах от вертушки, стоял пришелец в очках. У его ног валялся труп с оторванной головой.

Часовой перешагнул покойницу. Двинулся к следующей жертве. Неспешно, как будто олицетворяя собой машину чистого разрушения, он зашагал к единственной уцелевшей нимфетке. Если у нее и была душа, то она ушла в пятки.

-Эй, ты! Время поспать!

Темноволосый мужчина обернулся, чтобы узнать, какому храбрецу вздумалось командовать им. И тотчас в воздухе просвистел маленький предмет. Естественно, родич поверженной Королевны не собирался защищаться от столь никчемной атаки - никакой снаряд не нанес бы ему вреда. Только это был не снаряд, а заклепка. Обыкновенный и даже безобидный кусочек стали из шахты якорного механизма. Человек, сперва подобравший его, а потом метнувший в Часового, должен был быть либо идиотом-самоубийцей, либо отважным гением.

-Ух, повезло,- обрадовался низкорослый гений,- я боялся, у него есть больше мозгов, чем у Титана.

Сбитые метко брошенной заклепкой, очки с круглыми черными стеклами упали в пыль. Следом на палубу рухнул зеленоглазый юнец, чья рубашка с длинными рукавами превратилась обратно в гавайку. Теперь они лежали друг напротив друга - похрапывающий Титан и мирно сопящая во сне Химера. Вместо фантастического одеяния из мертвой листвы на златоглазой было купленное в Сарри-Долли платье.

На корабле больше не пахло ни розами, ни чертополохом - лишь кишечными газами. Наевшись до отвала, Огр валялся на вздувшемся пузе. Глист-шипоносец стал для него замечательным аперитивом к ужину.


***


Рваные тучи бежали по ночному небу, словно тяжкие думы, затуманившие рассудок философа, уставшего волочить ношу собственных сомнений. Звезды как будто умерли, месяц канул в небытие, поэтому единственным огоньком посреди Атлантики оставался дрожащий свет, изливающийся из нижнего иллюминатора в рубке некогда красивого корабля. Изувеченный "Вестляндер" напоминал окаменевший скелет динозавра, в черепе которого кто-то зажег свечу. На практике свечей было семь. Все они стояли на столе, вокруг которого сидели три фигуры. Они спорили и ругались уже не первый час.

-Теперь похоже?- спросил Титан, водрузив на нос любимые очки.

-Нет,- цокнул языком Сфинкс,- при идентичности общих черт физиогномика его лица есть разительно отлична от твоей.

-Не с лицом у него проблема,- вмешалась Мираж,- а с мозгами! О чем ты вообще думал, когда отрывал мне голову?

-Я же сказал, что ничего не помню. Честно! Вы же знаете мой принцип, я с радостью грохну любого идиота, который только подумает поднять на вас руку, но никогда не стану обижать своих друзей.

-Обижать? Костя, ты убил меня! Или до тебя не доходит, что, будь у меня другая монета, я бы уже была мертва?

-Так мы все тут... Чуть-чуть мертвые,- промямлил зеленоглазый юнец.

В проеме двери возникла Сирена. На плече у нее висела тяжелая сумка, а в руке был фонарь на промышленных батарейках.

-Я все проверила, и запасной дизельный генератор тоже сдох,- отчиталась принцесса,- в машинном отделении полный кавардак, там все утопает в слизи. Мы не сдвинем проклятое корыто с места. Об электричестве можно забыть.

-А взрывчатка?- поднял голову телепат.

-Я расставила заряды там, где ты указал. Все готово.

Решение затопить "Вестляндер" далось коротышке через силу. Танкер стал для него удобным пристанищем, где он кропотливо обустраивал свою лабораторию. Купил дорогостоящее медицинское оборудование, наладил работу машин и приборов, часть которых сконструировал собственными руками - и теперь был вынужден отдать все это царю Нептуну. Что касается бомб, с помощью которых судно должно было превратиться в домик для устриц, то их изготовлением занималась рыжая. Химикаты, вынесенные из лаборатории, и патроны от "Маргариты" стали основой для десятка мощных зарядов. А пульт детонации она собрала из радиоприемника - для ловкой принцессы, некогда хранившей монеты второй серии в ящике с фугасной ловушкой, такая задача не выглядела трудной.

-Мы избавимся от корабля,- выждав паузу, объявил Сфинкс,- это есть необходимость. Титан?

-Да,- вздохнул любитель гаваек,- те палубы, которые проверял я - там, блин, ад творится. Я таких монстров даже в кино не видел, не знаю, когда она успела наплодить их. Дюжину я, конечно, по стене размазал, но там их еще хренова куча.

-Мираж?

-Я нашла кое-что за камбузом, когда искала продукты. Это какой-то цветок, плюющийся шипами.

-Принесла образец?

-Сам сходи и принеси,- рявкнула синеглазая,- мне сегодня уже один раз голову оторвали!

-На борту остались две моторные лодки,- напомнила собравшимся Сирена. Она выключила слепящий фонарь,- Мы возьмем их, чтобы добраться до Трезубой скалы. На карте там только дикие пляжи. Думаю, мы со Сфинксом сумеем снять часть навигационной аппаратуры, вам она может пригодиться. Места в лодках достаточно. Твой чудо-пулемет цел?

-Угу,- кивнул зеленоглазый.

-И то хорошо.

-Какое облегчение,- странным тоном протянула нимфетка,- прямо от сердца отлегло, что тебя, Сирена, только пулемет и заботит.

Наградив друзей презрительным взглядом, Мираж взяла одну из свечей и ушла в соседнюю каюту. Там, лежа на листах картона, отдыхала Химера. Ее вьющиеся на кончиках волосы были спутаны, грудь высокой брюнетки мерно вздымалась - глубокий и здоровый сон вполне здорового человека. Человека, не пахнущего розами, не излучающего никакой угрозы - ни вполне реальной, ни вымышленной. Огр тоже был здесь. Он сидел на полу и, ковыряясь в носу толстым как сарделька пальцем, поскуливал. Дожидался, когда его хозяйка наконец очнется.

Синеглазая брюнетка огладила лоб подруги. После чего, словно испугавшись, что может нарушить ее покой, убрала руку. Она ощутила холодное жжение на щеке, которое сначала переместилось на подбородок, а потом упало в подставленную ладонь. Это была слеза - крупная, ледяная, и соленая. Нимфетке хотелось разреветься. Хотелось обхватить голову, забиться в темный угол и орать от ужаса и отчаяния. Но что-то сдерживало ее истерику, что-то сродни инстинкту самосохранения. Сродни чувству долга.

-Зря я рычу на него, с мозгами у Кости все-таки проблем нет,- задумалась Мираж, глядя на свет из той каюты, где продолжали разговор Сфинкс, Титан, и Сирена,- все он правильно делает. Притворяется лучше меня. Когда этот фашист и его помощница рассказали, чем они занимались в трюме, и отчего Риту так переклинило... Я никогда не видела, чтобы у Кости были такие злые глаза... Как ему только хватило выдержки не разорвать их обоих на куски? Мы можем выжить, лишь пока держимся вместе. Поэтому он ведет себя так, будто ничего особенного не произошло... А я такая рохля, что не могу даже взять себя в руки. Чем я могу помочь Рите? Измерить ей температуру? Подушку дать? Господи, я хуже, чем полное ничтожество. Слабая и бесполезная как таракашка...

По спине синеглазой бежали мурашки. Ей стало больно дышать, как если бы когти, невидимые и бритвенно-острые, впились ей в горло.

-...я должна что-то с этим сделать. Должна защитить Риту от демона, в которого она почти превратилась. Помощи ждать не от кого. Теперь мне придется караулить сразу двух демонов - и Риту, и Костю.


***


Низкорослый гений проверил записи в блокноте и отложил его вместе с карандашом. А от карандаша, который еще недавно был целым, остался лишь огрызок.

-То есть, мы не располагаем ничем, кроме домыслов? И никто ничего не желает добавить?

-Святые дьяволы! Я в пятый раз повторяю тебе,- закурив сигару, проворчал любитель гаваек и бакенбард,- я помню, как взял гатлинг. Отлично помню, как бежал с ним на верхнюю палубу. Но потом - ничего, ноль без палочки. Я будто уснул. А очухался оттого, что Мираж стала лупить меня ногой и орать про оторванную голову. Черт, Дашке в опере петь надо, до сих пор в ушах звенит.

-Я тоже не скажу ничего нового,- ухмыльнулась Сирена,- женщина, которую я видела, выглядела копией меня. Она назвала Королевну нашим другом, но будь я проклята, если понимаю, что это за дружба такая.

-Касательно вышеназванной "женщины" - должны ли мы считать ее очередным Венценосным Ужасом? Если вспомнить слова Королевны, то...

-Да не знаю я,- не сдержавшись, рыжая с силой стукнула кулаком по столу,- я здесь точно такая же жертва! Ты думаешь, мой отец якшался с какими-то потусторонними тварями? Думаешь, он нарочно запечатал их внутри монет второй серии?

-Я есть готов рассмотреть любой вариант происхождения данных сущностей,- сказал телепат,- и ты не ответила на вопрос.

-Твой идиотский вопрос - идиотская бессмыслица! В этой бессмыслице вам, уж извини, придется разбираться самим. Изяслав спустит с меня три шкуры, если я не появлюсь у него на ковре до конца недели.

-А можно я тоже кое-что спрошу?- поднял руку Титан. Он сдвинул сигару в край рта и продолжил,- Сирена, ты явно что-то скрываешь. Раз так вышло, что Химера потеряла над собой контроль, иначе говоря, на какое-то время перестала быть Химерой, то почему ты не использовала свою монету и не залезла ей в голову? Ты не можешь контролировать нас, тут все ясно, но ты ведь можешь превратить в марионетку любое другое существо?

-Мой талант имеет ряд ограничений,- вздохнула принцесса Атлантиды,- будь вы капельку умнее, уже бы догадались... Я умею командовать живыми людьми, даже могу программировать их сознание для выполнения сложных задач, как это было в Хургаде. К сожалению, на бессмертных мои фокусы не действуют. Совсем. Как теперь ясно, то же относится и к Королевне. Мне проще лизнуть локоть, чем поработить настолько могущественного монстра!

-Ребята, ох, зачем вы так громко ругаетесь...

Титан, Сирена, и Сфинкс синхронно обернулись к двери. Они увидели двух брюнеток, одна из которых обнимала другую, помогая ей, зевающей и растрепанной, держаться на ногах.

-Глядите, Спящая красавица снова в деле,- добродушно хихикнула Мираж.

-Вы решили устроить вечеринку в полутьме?- спросила Химера, в недоумении уставившись на свечи. И вдруг схватилась за голову,- Я не успела купить зубную пасту! Пока мы еще не вышли в море, дайте мне сбегать в магазин. Сирена, ты, кажется, хотела уплыть из Франции вместе с нами, скажи... Сирена? Ребята? Вы как-то странно на меня смотрите.


***


-Так не бывает,- обомлела златоглазая, уже не зная, чему тут верить,- не бывает такого, чтобы из-за магнитной бури человек потерял память. Разве я не монетоносец, разве на меня может подействовать глупая буря?

-Еще как может,- будничным тоном ответила ей рыжая,- монеты защищают нас от болезней и старости, но степень их защиты разнится.

-Она есть права,- согласно кивнул телепат,- ты, Химера, с ранних лет страдаешь от малокровия. Нет ничего необычного в том, что специфические погодные явления, характерные для экваториальной Атлантики, сказались на функциях твоего мозга не лучшим образом.

-Почему мы сидим без света?

-Так это пираты, Рита Николаевна,- развел руками зеленоглазый,- они обстреляли корабль из минометов, а осколками задело проводку. Вот и пришлось достать свечи.

Титан принялся в красках описывать Химере несуществующих пиратов и их неудачную атаку. Огр тем временем, убедившись, что его любимая хозяйка жива и здорова, приступил к ужину. Он начал жевать табуретку. Мираж выдумала какой-то предлог, дабы вывести Сфинкса в коридор. Остальные не стали мешать им.

-Что за срочность?

-Я успела немного подумать,- глядя на обладателя фиолетовых глаз, нимфетка чеканила каждое слово,- я хочу, чтобы ты, гадкий лилипут, запомнил этот момент. Сейчас я сделаю тебе подарок. Ты его не заслуживаешь, но я поступаю так не ради тебя, а ради всех нас. Ради нашей команды. Я дарю тебе твою собственную жизнь.

-Как это понимать?

-Я дарю тебе жизнь - я не скажу Сашке ни слова о том, что здесь произошло.

-О-о,- протянул коротышка,- какая щедрость. Да, зная характер Ифрита, можно предположить, что, останься он на танкере, сжег бы меня и Сирену, едва услышав о наших экспериментах. Я есть нахожу в этом определенное удовлетворение.

-Удовлетворение? Ты сбрендил?- прошипела синеглазая брюнетка.

-Удовлетворение от того факта, что пресловутая самка наконец поняла значение слова "ответственность".

От последовавшей пощечины Сфинкс не стал уворачиваться. Принял ее с гордостью человека, который умеет выходить сухим даже из самой глубокой воды.


Глава двадцатая


Записки Ифрита !21


"Завтра не придет никогда" - и какого черта эта фраза так засела в моем мозгу? Кстати об этом завтра - оно уже наступило.

На кровати я лежу одетый, только без обуви. Со вчерашнего вечера кроссовки остались в прихожей. Мой взгляд, в котором нет ни намека на бодрость, устремляется в окно.

Там, за утепленной муфтой-рамой и вмонтированным в нее стеклом, видны безнадежно-серые пятиэтажки. Если вы живете в России, то вам знаком такой пейзаж. Лучи успевшего взойти солнца, ясные полосы фотонов, разрезают небо над однотипными хрущевками. На улице совсем светло. Солнечный зайчик скачет по обоям. Наверное, хочет отвести мою руку от пачки сигарет.

Я хороший гость. Я курю здесь только потому, что хозяин квартиры не против. Он даже пепельницу мне оставил. Думаю, ей лет сорок. Типичная советская пепельница - полуовальный кусок граненого хрусталя с четырьмя ложбинками для папирос.

Запах...

Так в моем детстве пахло с кухни, когда мать, зализывая синяки от отца, чего-нибудь стряпала. За стеной, тонкой-претонкой как в любой хрущевке, играет радио. А еще оттуда доносится стук ножа - каждый раз, когда лезвие касается разделочной доски. Это хозяин квартиры. Он готовит мне завтрак. Стряпает яичницу и салат для человека, который спас ему жизнь.

Если бы не я, то тридцатидвухлетний русский японец по имени Хонго Морозов был бы сейчас мертв.


***


До Владивостока я добрался без приключений. Такси выбросило меня напротив железнодорожного вокзала, которым кончается Транссиб. В кошельке лежала мятая стодолларовая бумажка. Плюс двести рублей мелочью. Учитывая местные цены, заначки могло хватить на три дня относительно сытой жизни в гостинице. Дальше - сон в весеннем сугробе. А сугробы во Владивостоке грязные не то слово.

-До чего хороша весна в Приморье,- зевнул я, прогуливаясь по аллее, усыпанной сугробами, почти полностью состоящими из грязи.

Именно в тот момент меня словно молнией ударило. Как весенним громом поразило. Только в тот момент до меня в полной мере дошла вся абсурдная суть моего положения. Да, я согласился помочь Сирене и Сфинксу. Да, рыжая сучка оплатила авиабилеты и наградила меня фальшивым паспортом. Да, я знал, что должен вернуться на танкер с базой данных из секретной фармацевтической лаборатории. Но, гореть мне синим пламенем, дальше-то что? Как я проникну в эту обитель яйцеголовых? Как получу доступ к базе? А как... А если...

От безнадеги мне захотелось схватиться за голову.

Помню, в бытность студентом я как-то раз пил пиво с одногруппниками в центре Москвы. Начался ливень, и мы спрятались в Храме Христа Спасителя. Пиво мы были вынуждены допивать под немигающими взорами хмурых икон, но после я решил задержаться и осмотреть храм. Так я получил один ценный урок. В двадцать первом веке в православных заведениях продается решительно все. Постные бутерброды, товары для рукоделия, золотые украшения на любой вкус, а еще книги таких размеров, что тараканов ими можно пачками давить. Тогда (то есть, в бытность студентом) я еще подумал, что, если однажды решу купить подержанный Мерседес, первым делом обращусь к батюшке. Вот и тогда (то есть, уже во Владивостоке) я заглянул в первую попавшуюся церковь. Просто двери всех остальных магазинов были закрыты, выходной ведь.

-Мне бы план города, что ли,- пробурчал я таким тоном, как будто был беглым гением криминального мира, планирующим ограбление сигаретного ларька.

-Сто рублей в ящик для пожертвований,- сунув мне под нос туристическую карту, сказал поп, на кулаке которого тюремной иглой были выбиты четыре буквы - "Кеша".

Священник вынул из кармана пробирку с белым порошком. Отправил ее содержимое в рот и проглотил. Витамины, должно быть.

-Спасибо, Кеша,- улыбнулся я лишь ради приличия.

Мои кроссовки отправились в бесцельное шарканье по городу. Я видел местный ГУМ. Примечательное здание, фасад навевает мысли о готических соборах. Следующим на очереди стоял Военно-исторический музей, бывшая морская крепость под открытым небом. Турелей у них явно хватит, чтобы завалить Годзиллу, если он надумает порезвиться за пределами Японии.

К шести часам вечера, уставший и раздосадованный, я окончательно заблудился. В моей правой руке была карта, купленная в храме. В левой руке я держал снимки со спутника, которые достались мне от Сирены. В теории - две карты. На практике - две бесполезные, мать их, бумажки! На первой из них - несколько наиболее популярных среди туристов районов Владивостока. На второй - фотографии лаборатории и ее окрестностей, сделанные с орбиты. И первое не сочеталось со вторым. Я словно таращился на фрагменты двух пазлов, в собранном виде не имеющих друг с другом ничего общего.

-Что за дерьмо, я в Ленинском районе или в Первореченском?!

Справа от меня тянулась промзона, над трубами которой нависали вылепленные из дыма великаны. Тучи настолько плотные и мрачные, что от их вида хотелось удавиться. Слева убегало вдаль эдакое подобие Великой Китайской стены - многослойный забор из хрущевок, изредка перемежающихся бетонированными площадками с турниками. На последних кое-где сушилось белье.

Я проверил содержимое кошелька. Потом огляделся по сторонам. Чертыхнулся и стащил с турника демисезонную куртку. Кажется, впервые согрелся за целый день. После чего расплавил табло домофона на ближайшем подъезде и прокрался на крышу. В моих родных Люберцах были десятки таких подъездов, лестницы которых вели на точно такие же крыши. Эх, детство...

Какое-то время я мирно любовался небом. Не думая ни о чем конкретном, посасывал сигареты. А когда бросил третий бычок, едва не угодил им в голову мечущегося внизу типа. Мужик юркнул в подъезд. Спустя еще полминуты туда же юркнула девушка. Она явно преследовала его. Возможно, разъяренная любовница с положительным тестом на беременность. А может, просто маньячка - мало ли в этом городе сумасшедших!

Расчистив от снега площадку возле торчащего пучка антенн, я плюхнулся на пятую точку. Разулся и стал растирать озябшие стопы. Зима уходила, оставляя после себя пустоту. Странный отрезок мертвого времени. Уже не февраль, еще не июнь, а весна только-только скребется за дверью. От массажа кожу покалывало, где-то внутри вызревало чувство безысходности. Морально я смирился с фактом, что ближайшую ночь мне суждено провести в дешевой гостинице. А на танкере у меня даже вторая подушка была...

-Спасите! Убивают!

-Да, конечно,- стрельнуло в мозгу,- дай только влезть обратно в кроссовки и выпить чашечку кофе.

-На помощь!

В новых друзьях я не нуждался. Приключение началось без моего на то разрешения.

-Кто-нибудь!!!

Мимо пронесся запыхавшийся мужик. Как пятью минутами раньше и пятью этажами ниже в затылок ему дышала смерть. Точнее, Смерть - так ближе к сути.

За месяцы, которые я провел в роли пешки Ската, мое мироощущение круто изменилось. Паства Антуана, наемники из Мату-Гросу, Сид, и Большой Ленни - эти разношерстные ублюдки стали мне вроде учителей. Нет, я не слушал лекции, не строчил конспекты. Зато с усердием впитывал гной моих менторов, выражаясь языком эзотерики, учился читать их ауры. Представьте лицо с произвольной иконы и сосредоточьтесь на украшающем его нимбе. Существует и другой нимб, которым не могут похвастаться фрики, социопаты, умалишенные и агрессивные проповедники - ну, то есть, почти все, официально причисленные к лику святых. Назовем этот нимб аурой Смерти - так ближе к сути.

Я каждый день вижу этот нимб над головами самых разных людей. Они носят пиджаки, порой галстуки, иногда стоптанные туфли. Они мелькают в толпе метро, ужинают за соседним столиком в ресторане, пользуются теми же услугами, к которым привыкли вы. Казалось бы, заурядные горожане. Но только я один знаю, откуда эти гады родом. Однажды, наверное, ужасно давно, они покинули центр Настоящего Мира. Разбрелись по песку, омытому кровью. Кровь стекает в океан, превращает прибой в подобие алой ваты, обволакивающей все на своем пути. А рядом, на берегу, пестрит разноцветными шатрами луна-парк ужасов. Там играет музыка, крутится карусель. Там блестит гирляндами радужный купол. И ржут лошадки с розовыми гривами, обреченные до конца времен мчаться по замкнутому кругу. Душегубы со слащавыми ухмылками, ассасины в алмазных масках, даже мой приятель мистер Первый, а еще сучка Сирена - все они родом оттуда. Неприкрытая жажда убийства - вот их билет на адскую карусель. Вот их аура Смерти.

Я сидел и массировал стопы. Рядом орал благим матом тридцатидвухлетний русский японец. По лестнице к нам поднялась девушка. Судя по ее ауре, сама Смерть во плоти.

-Кто-нибудь!!!- рухнув наземь, заголосил мужик.

-Блогер Хонго Морозов,- обратилась к нему Смерть,- убегать бесполезно.

Ее тон был холодным и ровным, будто лист железа. С точностью профессионального убийцы Смерть метнула в блогера... Признаться, я даже не сразу-то понял, что именно.

Есть поступки, которые можно оправдать лишь сиюминутной вспышкой глупости. Как раз такой поступок совершила моя правая конечность. Бросилась вперед и поймала вращающуюся звездочку. Точнее, сюрикэн. Он оказался острым. Иначе не застрял бы в моей кисти, пробив татуировку с уроборосами насквозь. Сказать, что я тогда удивился, равно как не сказать ничего. Во-первых, я сумел поймать сюрикэн? Во-вторых... Сюрикэн? Что, серьезно? Какие психи балуются с такими игрушками в двадцать первом веке? Она бы еще булаву на цепи сюда притащила!

Разрезая воздух со свистом, три новых сюрикэна выпрыгнули из рукавов Смерти, как будто три кролика из одной шляпы. Первый приковал меня к вентиляционной трубе за капюшон демисезонки. Второй лишил Хонго двух пальцев, когда он попытался заслонить лицо ладонью. Третий... Некогда мне было смотреть, куда он угодил.

Шарнхорст я выхватил практически рефлекторно. Увы, не успел сделать ни выстрела. Смерть пинком выбила револьвер из моей левой руки.

Ее морда очутилась в пяти сантиметрах от моей собственной. Эта бестия оказалась японкой. Типичной японской школьницей лет семнадцати от роду - плоский нос, тонкие губы, кожа без намека на загар.

-Что за...

Ее щеки вдруг подернулись тленом, а спина неестественно выгнулась. Уши отвалились. Черные волосы рассыпались как клочья изорванного парика. Из одежды, булькая, потекла жидкость, напоминающая прокисший суп. Только пахла она хуже.

-Странно,- пробубнил Хонго. Ловко, словно по привычке, он собирал отрезанные пальцы,- Я думал, ее семьдесят два часа истекут нескоро.

В состоянии человека, минуту назад пережившего встречу с инопланетянином, я таращился на труп. Да и трупа-то не осталось. Лишь одежда, валяющаяся в зеленоватой луже. Весна, снег, крыша. Плюс вонючая лужа. Не самый симпатичный пейзаж.


***


Я до конца прокрутил в голове события того вечера. Дал фору внутренней машине времени и снова очутился на кровати.

Меня окружают стены квартиры тридцатидвухлетнего блогера. Я охочусь взглядом за солнечным зайчиком, вволю дымлю сигаретой. С кухни доносится запах еды и стук ножа. Мой нюх чует васаби. Это название горчицы из трав семейства капустных. Помню, как-то раз пробовал ее с пельменями.

В спальню заходит мужик. Рост у него чуток ниже среднего. Глаза умные и... Бесхитростные, что ли? Каштановые волосы образуют конский хвост между его лопаток. По виду он как сисадмин откуда-нибудь из Улан-Удэ, однако не прыщавый толстяк. Его отец был советским капитаном дальнего плавания по фамилии Морозов. Мать родилась на японском острове Окинава, работала журналистом.

-Утречко добренькое, сэнсэй, я смастерил нам омлет с салом и васаби, еще салатик будет!- рапортует хозяин жилплощади.

-Хонго, я младше тебя, я не сэнсэй,- отправив сигарету в пепельницу, упрекаю я его,- и кончай говорить уменьшительно-ласкательными, меня это напрягает. Ты всю ночь сидел за компом, нарыл чего-нибудь?

-Угу, ваши снимки со спутника оказались просто кладом! Лаборатория на острове, теперь у меня нет сомнений.

-Ба-а, хочется верить, остров не Мадагаскар.

Мы идем завтракать. Трапеза проходит на кухне с обоями в цветочек. Посуда - гжель. Столовые приборы - палочки.

-Я специально достал их, сэнсэй,- умиляется Хонго,- семейная реликвия, они сделаны из ребер прабабушки.

Содержимое моего набитого рта тотчас отправляется в мусорное ведро. Хорошо, что успел до него допрыгнуть. Я откладываю "семейную реликвию". Делаю это с чувством уважения к прабабке.

-Слушай, Хонго, ты не мог бы чуть больше рассказать об этих квазихромосомных клонах?

-Без базарчика,- улыбается сын капитана дальнего плавания, воспитанный в восточных традициях бескрайнего уважения к своему спасителю,- квазихромосомные клоны были придуманы доктором Огайа Ашира. Двадцать лет назад Огайа дал крупную взятку российскому правительству, а потом заручился поддержкой бессмертных японских баронов, чтобы основать во Владивостоке фармацевтическую компанию "Хелсиман Индастриз". Изначально доктор хотел продвигать на постсоветском рынке новые препараты, для создания которых он использовал переработанные клетки животных и людей. Но этого ему было мало. Огайа сумел убедить своих покровителей в том, что в девяносто пятом году, как раз в период выборов, в России начнется гражданская война. Поэтому изобрел технологию клонирования семидесяти двух часов. Каждый клон это суперсолдат, выращенный из пробирки с ДНК самураев. Каждый клон - безжалостная убийца, впитавшая гены Хатамори Райзен.

Я молчу. Перевариваю информацию. Между делом рассматриваю убранство кухни.

Мне отчего-то вспоминается новелла, которую я читал в детстве. Не помню ее название, но сюжет там был эдакой антиутопией. Главный герой, типичный хапуга-карьерист, работал в фирме по переработке мусора. Их цивилизация утопала в отходах, ютилась на островках из ржавых стиральных машин, покрышек, и бумажных стаканчиков из-под кофе. Главный герой догадался, что его начальство в сговоре с "плохими парнями", решившими сделать из сине-голубого шарика грязно-коричневый. Он отбросил свою любовь к деньгам, вышвырнул в окно диплом чертовски престижного университета и поклялся одолеть систему. Проще говоря, решил спасти мир. Вот только миру не нужен был спаситель. Главный герой потерпел сокрушительное поражение и сошел с ума. Просто сбрендил. Начал собирать пакеты и бутылки у себя дома. Каждый день перетаскивал хлам с ближайшей помойки в свою квартиру, пока не испустил дух на вершине террикона из отходов. К чему я это? Да к тому, что нечто подобное может случиться с Хонго Морозовым. И не только из-за того, что он тоже решил спасти мир.

Половина его кухни завалена вещами, давно потерявшими адекватный вид. Ножку стола подпирает ленточный магнитофон. У двери балкона валяется халат, на который уронили горшок с фиалками. Перевернутое блюдо с засохшим виноградом. Дырка размером с кулак в кафеле над плитой, заткнутая ватой. Множество пустых консервных банок. Такой беспорядок и хлам уже ничего не родят. Кости и плоть разлагаются в удобрение. Джунгли - в нефть, но прежде в начинку для болот. А вот микроволновка с выбитой дверцей не может никому и ничему дать новую жизнь. Круг не замыкается. Уроборос не кусает себя за хвост.

-Чьи-чьи гены?

-О, Хатамори Райзен считалась одной из самых уважаемых баронесс. Она умела превращать твердую материю в радиоактивную биоплазму. Хорошо, что такую опасную женщину убили.

-Но клоны не унаследовали ни крупицы таланта ее монеты, верно? Много же ты разнюхал, блогер.

-Напротив, мало. "Хелсиман Индастриз" только вершина айсберга. Важно то, какую ценность представляет эта фирма для Организации.

Здесь надо взять паузу. Так сказать, сделать сверку итогов.

Мой русско-японский друг прав. Фармацевтические компании мечтают о гражданской войне не только в России. Поскольку моровые вирусы и ядовитый газ давно вышли из моды, такие компании вынуждены "играть на опережение". Раз они не могут найти новые рынки, то сами создают их. Думаю, именно так доктору Огайа пришла на ум идея о выращивании суперсолдат.

Хонго Морозов не родился революционером или борцом за Правду. Однако его жизнь похожа на мою. Мы оба сражаемся с Организацией поневоле. Я - желтоклювый цыпленок в портянках. Он - генерал-сокол на броневике. Мать Хонго была журналистом. Когда сыну исполнилось восемь, она получила Пулитцеровскую премию за освещение вооруженного конфликта в какой-то тихоокеанской стране. В результате конгресс США послал туда тысячу спецагентов. Столь резкое изменение баланса сил многим пришлось не по вкусу. Грянул гром, завертелся маховик репрессий, топот стальных молотков превратился в марш - в общем, первым пропал старший брат матери. Вышел на улицу за пивом и не вернулся. Он был в хороших отношениях с Морозовым-старшим, и бывалый морской волк сразу смекнул, что простым исчезновением тут близко не пахнет. Пытаясь найти след шурина, Морозов-старший задействовал все свои связи, даже те, которые компрометировали его перед командованием флота. Он погиб на учениях. Мать Хонго не поверила в историю о "случайно всплывшей со дна мине" и начала собственное расследование.

-Давно ты этим занимаешься?

-Время не имеет значения, сэнсэй. Когда вы потеряете столько же, сколько потерял я, ничто не будет иметь для вас значение.

Мать Хонго потратила несколько лет жизни, пытаясь вывести на чистую воду негодяев, укравших у нее брата и мужа. К сожалению, она не знала, когда нужно остановиться. Власти Японии (тут уж сам черт не скажет, кто на них надавил) лишили вдову капитана гражданства. Разумеется, квартиры, счета в банке, работы. А потом к ней пришел человек. Он носил коричневый галстук под цвет глаз с медно-коричневыми радужками.

-Иногда я вспоминаю тот блеск... Блеск его меча... Это заняло не больше секунды.

-Выходит, одним взмахом? Черт, какой же силой надо обладать, чтобы... Прости, Хонго, зря я это сказал. Без обид, ладно?

-Обижусь я, только если вы с вашей монеткой пойдете служить прихвостнем Канцелярии.

Два дня маленький Хонго сидел на лавке возле набережной. Разговаривал с мамой. Точнее, с ее отсеченной головой. Самурай с медно-коричневыми глазами сделал дело и ушел. Но пощадил ребенка.

-Что ты делал потом?

-Учился, работал. Искал Правду среди танцующих теней.

"Танцующие тени" - вам нравится такое выражение? Мне - очень. "Тени", "танцующие" под дудку серых кардиналов, преследуют Хонго, словно Шерлок Холмс профессора Мориарти. Именно так, ведь эти "тени" мнят себя борцами со злом, а вовсе не его источником. Но этот тридцатидвухлетний блогер тоже хорош. Как ни крути, он поставил себе цель развенчать мировой заговор.

-Почему ты так уверен, что Огайа и тот самурай действуют заодно?

-Мне не нужны доказательства. Я просто знаю. Иначе меня не преследовали бы квазихромосомные клоны.

Клоны преследуют его днем и ночью. В сумерках и в лучах рассвета. Поэтому на кухне такой кавардак. Неделю назад сюда наведалась очередная японка, пылающая аурой Смерти. К счастью, хозяина квартиры не оказалось дома. Что, кстати, не помешало гостье разгромить кухню, прежде чем обратиться в зловонную лужу.

-Ты решил пойти по стопам матери и записался в вольные журналисты?

-Я блогер.

В возрасте двадцати шести лет Хонго создал страницу на домене популярной сети знакомств. Потенциальным подругам он рассылал не фотки своего торса или бицепсов, а файлы, обличающие тайное мировое правительство, называемое Организацией и Канцелярией. Этот малый знает о бессмертных многим больше, чем я. Профессиональный революционер должен знать врага в лицо.

-Давай-ка, блогер, поставим вопрос ребром. Какое место в твоих планах занимаю я?

-Сигареты вы прикуриваете от пальца, ваши раны затягиваются как манная каша.

-Манная каша? Ты понял, что сказал?

Когда я, сунув в карман два отрезанных сюрикэном пальца, тащил Хонго Морозова к ветеринару (в больнице пришлось бы разговаривать не только с хирургом, но и с полицией), он умилялся моим красным глазам. Делал мне идиотские комплементы. Видеть красоту в чужом уродстве, когда у тебя самого кровь так и хлещет - видимо, это тоже часть японского характера... Дверь клиники отворил грудастый толстяк с буквами "Кеша" на кулаке. Грудь у него растет не потому, что он плохой поп, ночи напролет выхаживающий Мурзиков и Дружков. На зоне будущий священник пристрастился к корейским химическим наркотикам, в результате эстроген в его крови зашкалил и превратил его волосатые бугры в вымя Памелы Андерсон. Эту психологическую травму мне еще предстоит пережить - Кеша встретил нас в одних штанах на босы сиськи.

-Стоп! Ты говоришь, он сразу признал во мне монетоносца?

-Вы же купили у него карту. И были без очков или линз.

Тут надо взять паузу. Обратиться в слух и выяснить, откуда доносится этот грохот.

В квартиру ломится очередной клон. Судя по грохоту из прихожей, сегодня за блогером прислали не костлявую японскую школьницу, а настоящую гладиаторшу сумо. Моя догадка касательно ее физической силы подтверждается. Входная дверь, ухая филином, падает на линолеум вместе с петлями.

На кухонную свалку вваливается туша с добрым пузом. Подошвами сапогов вминает консервные банки в пол. Она... Прошу прощения, конечно, ОН волочит за собой здоровенный мешок. Неужели три пуда молодой картошки? В любом случае можно не сомневаться, что каждый клубень омыли святой водой.

Гость извлекает из складок рясы флягу, дополненную тремя серебряными стопками. Кагор журчит как весенний ручеек.

-Христос воскресе, братки!

Грудастый поп залпом осушает все стопки. Наливает по второму кругу. Жестом предлагает нам не щелкать клювами и пить.

-Привет, Кешенька,- блогер встречает друга теплой улыбкой.

-Слышь, алоглазый, тебя тоже донимают его уменьшительно-ласкательные?

Я сомневаюсь, что "донимают" это православное слово, но все-таки прикладываюсь к церковному напитку.

Переведя дух, поп вытаскивает из мешка японку с кляпом во рту. Ее конечности накрепко связаны поводками. На таких обычно овчарок выгуливают. Я стараюсь ничему не удивляться.

-Изыди, бес,- Кеша осеняет японку крестным ударом по лбу и тащит за волосы в ванную комнату,- вот лукавая попалась. Бог знает, чего у нее в мозгах, но это же надо было набраться наглости заявиться в храм без спросу! Хонго, кто из нас мнит себя Че Геварой, ты или я?

-Ты не обязан мне помогать.

-Эй, раз эти дьяволицы уже и за мной гоняются, подарил бы новое кадило! Старым я ее, кстати, знатно отшлепал. Буду краток, задница лучше Марфиной.

Не хочу гадать, кто такая Марфа, и какую роль ее задница тут играет. Лучше объясню, почему этот поп прямо сейчас ищет в кладовке ножовку.

-Пилу я взял, где кислота?

Разделывать человеческие тела он научился в бытность заключенным. Советский суд мог посадить и за неправильную национальность. Директор колонии, где мотал срок Кеша, обожал юных цыган, в излишке поставляемых ревнивыми следователями. Побеги были делом обыденным. Только все беглецы, имея вместо полосатого костюмчика изувеченный анус, после поимки растворялись в ваннах с кислотой.

-Я хотел получить условно-досрочное. Я делал то, за что мне обещали свободу.

-Никто тебя об этом не спрашивает,- жмурюсь я от недостатка сахара в кислом кагоре,- как ты вычислил, что я спасу Хонго? Как вообще узнал, что он в беде?

Блогер Хонго Морозов и отец Иннокентий - парочка забавнее нас с Титаном. Однажды утром толстяк в рясе вытирал пыль со святого Леонида. Сетовал ему, дескать, в "Zepar-Sisters" не завезли бюстгальтеры больших размеров. Маленькие-то бедняге даже на щеку не налазят. В церкви было спокойно, тихо как в выходной день в крематории. А вот на улице орали во всю глотку и умоляли о помощи. Чувствуете иронию? Этот самопровозглашенный революционер не умеет заводить друзей как нормальные люди. У него комплекс типа - "Спасите меня, тогда я стану вашим другом, а потом мы будем вместе бороться с Организацией".

-Сколько часов прошло? Пожалуйста, не испорти мне трубы.

-Пульс у нее быстрый, если не растворить сейчас, еще сутки будет нам надоедать. Я сегодня переночую у тебя, Марфа опять из хаты выставила.

Четыре года назад священник с выменем защитил блогера от двух убийц. Первую огрел канделябром так, что искры из глаз посыпались. Вторую связал и допросил в подвале. Когда речь заходит о силовых акциях, ну, о банальном рукоприкладстве, тут Кеша не подставляет другую щеку. В такие моменты он забывает о всепрощении. Предпочитает методы не Христа, а Джаггернаута Шивы.

-Я вон как думаю, если веришь в парня, который и по воде ходил, и парой рыбин мог целую ораву накормить, то почему бы не поверить в хитрых бесов, нашедших путь из могилы? Эй, алоглазый, ты первый монетоносец, с которым я пью. Признавайся, умирать страшно было? Ад видал?

Сложно объяснить такому человеку, что ад это моя жизнь. Ад это то, что дышит мне в затылок. Это то, что греет мне пятки во время глубокого сна в мотелях, где под простыни суют целлофан, чтобы очередной постоялец, отбросивший коньки от передоза, не испортил предсмертным поносом матрас.

-У ада есть имя, Кеша,- я таращусь на дно пустой стопки так, как будто рассматриваю некий неведомый науке механизм,- у него вообще много имен. Ад, который уготован лично мне... Иногда я называю его Сиреной.


***


"Завтра не придет никогда" - я мысленно повторяю это снова и снова. Только сегодня уже не завтра. Сегодня - пятый день, который мне предстоит провести в обществе блогера, грезящего о революции через Интернет.

За окнами хрущевки звенит весна. Снег нехотя сдает позиции, освобождает землю, а на ней проступают следы прошлой осени. Экскременты от Барбосов, Шариков, и Дружков. Сугробы обтачиваются ручьями талой воды. Она стекает к решеткам на асфальте, чтобы вернуться в океан и через год снова стать хрусталем на ресницах Снежной Королевы. Мир творит свой круговорот. Ему плевать на фармацевтические компании. Он не обращает внимания на микроволновку с выбитой дверцей. Квазихромосомные клоны - не его забота.

Смена сезонов во Владивостоке напоминает волшебство. Тепло долгие месяцы копится в атмосферных абиссалях. Затем, прорвав плотину тучных облаков, устремляется вниз. Природа рисует странные картины вроде поспешно набухших почек, еще укутанных изморозью. Тут и там видны первые зеленеющие травы, которым суждено погибнуть от заморозков. Призрачный зародыш лета будто обманывает город и его обитателей. Заставляет снимать теплые носки, а сам украдкой пожимает руку студеным северным ветрам. Дышится в апрельском Владивостоке совершенно по-особому, зыбко и неуверенно. Кислород наполнен влагой. Она просачивается сквозь бетон и стены, остается росой на кроссовках, спрятанных в дальнем углу прихожей. От запаха сырой обуви не спасает даже нафталин.

Устроившись на подоконнике, я пью кофе. Океан отсюда не разглядишь. Но мне вполне хватает того, что можно назвать "исконно-русским дворовым пейзажем".

За одетой в стекловату теплотрассой, которая как змея извивается вдоль детской площадки, теплится костерок. Вооружившись ржавыми шампурами с кусочками мяса, люди без прописки (обыкновенные бомжи) радуются солнышку. Жарят колбасу. Возможно, Мухтара, законсервированного дальневосточными морозами. Они улыбаются. Еще бы, у них нет ни татуировок с уроборосами, ни красных глаз. На чахленькую елку, нависающую над песочницей вместо жестяного гриба, приземляется стая голубей. Голуби живут на свалках и руинах. Ничего удивительного, что Владивосток им как дом родной. Думаю, голуби довольно-таки неплохо разбираются в разном дерьме. Они уж наверняка знают о монетоносцах больше, чем все мятежные журналисты с Окинавы и их революционно настроенные дети. Монетоносцы создали Организацию и Канцелярию. А уже Организация и Канцелярия создали тот мир, о разрушении которого мечтает Хонго. Я мог бы выпятить грудь и сказать, мол, я тоже борец с системой, я тоже сражаюсь с этим миром. Обязательно скажу, как только этот мир уберет нож от моего горла. Или подарит мне хотя бы одну ночь без кошмаров.

-Утречко добренькое,- не изменяя своим уменьшительно-ласкательным, русский японец хлопает меня по плечу,- как спалось сэнсэю?

-Мне снилось то, чего не должно быть. По крайней мере в этом мире. В аду, пожалуй, такое место вполне могло бы найтись...

-Луна-парк ужасов и лошадочки с розовыми гривами, о которых вы рассказывали?

-Да не лошадочки, а ЛОШАДИ.

-Под куполом табун грив несется - Сон лжет глазам - Вот пляска розовой смерти.

-Хм... Хокку?

-Правильно говорить - хайку. Традиционное японское искусство поэзии.

-И то правда! Если не умеешь сделать из пары мыслей поэму, то Канцелярия от тебя ни ножек, ни рожек не оставит.

-Рожечек, сэнсэй?

-Нет, Хонго, РОЖЕК.


***


"Завтра не придет никогда" - на улице ночь, а у меня нет ни сил, ни желания повторять эту фразу.

Куда вообще пропал этот день? Черт, он прямо как в воду канул... Я оставляю докуренную сигарету наедине с пепельницей, в которой лежит пара дюжин стухших бычков. Ух, надо размяться, а не то тело вконец мхом обрастет!

Дверь в кабинет сына капитана дальнего плавания распахнута. На ковре, изредка мигая, лежит пятно света. Либо неисправен большой торшер, либо барахлит удлинитель, воткнутый в розетку. Что касается розеток, то и в московских, и в дальневосточных хрущевках они располагаются одинаково неудобно. Иногда прямо внутри гардеробного шкафа. Порой у самого плинтуса.

Рабочее место Хонго Морозова напоминает стройку, замороженную из-за неуплаты процентов по кредиту. Горизонтальное пространство стола сокрыто под томами книг, стопками медицинских журналов, и справочниками по военному саботажу. Машинописные тексты перемешаны с вырезками из газет. К вон той стене приколота здоровенная статья на японском из токийского еженедельника. На другой стене - графики, подозрительные фотографии, диаграммы. Что-то похожее на ксерокс из девяностых стоит напротив тумбочки. Эта штуковина размером со стиральную машину, и она тихо жужжит. Сверху - десяток пластиковых карточек, прикасаться к которым мне почему-то не хочется.

Хозяин квартиры дергает занавеску. Теребит ее край. Сражается с зевотой, уставившись в экран ноутбука. Компьютер у него тоже есть, и я заметил, что он все время включен.

Этот блогер работает как проклятый. Ну, как настоящий японец. На его левую руку больно смотреть - настолько некрасивой выглядит повязка. Отец Иннокентий хорошо знает свое дело, пальцы он пришил ему так, как не смогли бы в иной платной больнице. Но и Хонго не отстает. Выдержки ему явно не занимать. Зная, что этими двумя пальцами ему, скорее всего, никогда больше нормально не пошевелить, он и не думает жаловаться. Лишь иногда кривится от боли. Мне бы такую силу воли.

-Пойду проветрюсь!

Я хватаю со стола телефонный справочник и исчезаю.

Застегнув демисезонку, опускаюсь на лавочку. Подъезд за моей спиной обклеен объявлениями и афишами до самого козырька. У него второй номер, а рядом с четвертым лакает пиво стайка шкетов. Местный "Васек" приканчивает бутылку пенного. Естественно, самого дешевого, какое можно купить. Рыгая, он лезет лапать девчонку - на вид она классе в десятом. Девчонка посылает ухажера такими выражениями, что мне невольно становится стыдно. А я уже и забыл, что именно так выглядит моя родина.

-Вымирающая страна,- думаю я, целясь в затылки шкетов указательным пальцем,- ни равенства и братства, ни свободы слова и демократии. Мы застряли где-то между гражданином и рабом... Я вырвался. И во что превратился? Что я такое...

Ночной ветер листает телефонный справочник, покоящийся у меня на коленях. В свете уличного фонаря его обложка чуть-чуть блестит. Желтая, она сообщает адрес районной управы. Синий форзац - сплошная реклама сантехники. А дальше - ни единой страницы с номерами телефонов, зато четыре сотни листов бумаги, скрепленных леской. Хонго Морозов (видимо, из-за фамилии) любит зимнюю рыбалку. Дома у него дефицит скрепок и ниток, но лески целый километр найдется. Текст, который я читаю, это компромат на "Хелсиман Индастриз". Много тысяч печатных знаков. Заумная, блин, абракадабра.

-Нет, ребята, я по образованию не медик. В бакенбардах Титана больше смысла, чем в эдаком опусе. Исследования аминокислот... Опыты со стволовыми субстанциями... Синхрозис чего-чего? Тут такие слова, в падежах запутаешься.

На танкере Сирена обозвала меня Высшим монетоносцем.

Приклеила мне ярлык - "Ходячее оружие массового уничтожения".

Никто из моих знакомых, кроме Сирены, не знает о бессмертных больше, чем Хонго.

Поэтому я изучаю его распечатки. Скольжу красными глазами по терминам, в которых заплутал бы сам Сфинкс.

Однако кое-что тут можно понять даже с моими мозгами.

"Хелсиман Индастриз", фармацевтическая компания, занималась разработкой вакцин по остаточному принципу.

Их интересовало нечто неизмеримо более ценное.

Они искали секрет вечной жизни.

Ради встречи с Грико Торресом я неделю колесил по Мексике, где наткнулся на хмурого проповедника со шрамом. Мистера Первого. Мы рассекали кактусовые долины на красном Форде. Я сказал тогда - "Смерть ведь не то, от чего нельзя убежать". Уму непостижимо, как упорно бывшие школьные ботаники, получившие работу в лаборатории доктора Огайа Ашира, сражаются с законами природы за правоту моих слов. Но есть нюанс, речь ведь идет о бессмертии человека. О бессмертии существа, состоящего из костей да мяса - и никакого тебе огня, бегущего по венам вместо крови. Даже монетоносцы в каком-то смысле остаются людьми, они привязаны к своим волосатым, покрытым кожей, а иногда выпускающим кишечные газы телам.

Так скажите мне, на что здесь надеяться парню, понятия не имеющему о том, что он вообще такое? Высший монетоносец - эй, не попахивает ли расизмом? Воображение само рисует Четвертый рейх, все малохольные живые и недостойные бессмертные хором стонут за колючей проволокой, пока миром командует новая Высшая раса. Раса Высших монетоносцев. Эй, это, часом, не про мистера Первого? Я помню странный свет, опускавшийся на его плечи сквозь дыры в потолке той мексиканской церквушки... Но только теперь понимаю, что источником того света был он сам. Аура Смерти? Не-а. У одноглазого проповедника была не аура Смерти, но аура Полного-и-Окончательного-Уничтожения. Сделаешь из такой ауры перочинный ножик и проведешь им по асфальту, в земле останется трещина глубже Марианской впадины.

Шкеты у четвертого подъезда наконец обратили на меня внимание. Зашушукались. Представив себе могущество пса Канцелярии, монета которого позволяет ему перевоплощаться в свет и контролировать его, я рассмеялся уж слишком громко. Увы, это был смех отчаяния. Смех сквозь холодный пот.

Итак, мистер Первый, вы способны семь раз за секунду обогнуть Землю?

Вы можете одной левой устроить атомный апокалипсис, не запачкав ботинки?

И, разумеется, носите в себе такой заряд радиации, что, если простудитесь и ненароком чихнете, то сотрете в порошок все живое, кроме тараканов?

Что-что? Ах, тараканы тоже вымрут?

Ну, мистер Первый, извините, что думаю о вас, не стоя на коленях.

Нет-нет, лопату и гроб я сам найду. Где копать? Да-да, вон под той клумбой я как раз умещусь.

Смешно и грустно. Комично до пессимизма. Завтра надо будет проверить, смогу ли я без дрожи в ногах посмотреть на солнце.

Эй, делайте ставки!

Ставлю сотню к одному против себя.


***


Ночь вот-вот сменится заревом рассвета. Я болтаю с Хонго, устроившись на тумбочке в его кабинете. В русских семьях такие комнаты обычно зовутся гостиными. Много места, паркетный пол... Можно поставить стол для уютной домашней свадьбы, приткнуть в угол пуфик. Дать на нем выспаться первому, кто заснул мордой в салате. Меблировка оставляет желать лучшего. Сервант явно родом из СССР.

Вслед за юрким дымком плывет запах сакуры. Опадая в серый пепел на деревянную подставку, тлеет ароматизирующая палочка. Она помогает отбить запах моей сигареты.

Русский японец шевелит губами, протяжно выговаривает слова. Его мимика и выражение лица - бездонная скука. Как у клерка, поднимающегося в лифте, заполненном некрасивыми барышнями с кричащим парфюмом.

-...простите, сэнсэй, но Высшенькие та еще загадка. В девяностых доктор Огайа просил администраторов Канцелярии прислать специалиста по тарозийному синтетическому геному. Некоторые монетки устроены таким образом, что меняют физиологические процессы в организме носителя. Эта область как теория суперструн, изучающая не порядок взаимодействия частиц, а химический обмен между клетками внутри отдельных органов. Чтобы убить человека-манту, вам пришлось стать огненным скелетом, но как вернули себе плоть, вы не помните?

-Угу,- киваю я будто робот, в котором дала сбой какая-то важная программа.

Я перевожу взгляд то на шторы, то в раскрытый телефонный справочник. Не смог я его осилить. Секретные науки, где смешаны теоремы из физики и хитрости медицины, определенно, не мой конек. Чем больше читаю, тем безнадежнее запутываюсь.

-Ладно, забудем пока о Высших. Ты сам сказал, что смог наконец определить точное расположение лаборатории. А план здания у тебя есть? Мне ведь придется не только попасть внутрь и добраться до их архива, как я обратно-то выберусь?

-Нет смысла грабить банк, если не сможешь вынести из него деньги,- лениво ухмыляется блогер. Оглядев повязку на пальцах, продолжает,- Наша цель - хранилище данных. Там стоит главная ЭВМ. Вы скачаете архив с ее жесткого диска. Копия достанется вашим друзьям на корабле, еще одна копия останется у меня. Мы с Кешенькой рассортируем файлы и опубликуем их в Интернете. Чтобы разжечь пламя революции, надо открыть народу правду! Так утверждал Ленин, стоя на броневике. Вы знали, что я восхищаюсь им?

Вряд ли мой революционно настроенный друг понимает всю природу братоубийственного кошмара, случившегося в России после гибели Романовых. Но я - вне политики. На моей адской карусели нет ни Троцкого, ни Сталина. Демоны прошлого пусть останутся за вехами истории. Сейчас я - Ифрит. Злой дух стихии огня из арабских сказок, ожидающий конкретной информации. Команды к конкретному действию.

-"Хелсиман Индастриз" стала первой фармацевтической компанией, догадавшейся правой рукой производить лекарства и медикаменты, а левой контролировать рынок сбыта. Им нужна война, сэнсэй. Затяжная. Кровопролитная.

-Между кем и кем планируется эта война?

-Не между государствами или нациями,- со зловещей ноткой в голосе сообщает блогер.

Он облизывается. Смотрит на меня, выжидая. Страшная правда, которую трудно выразить словами, часто скрывается в таком положении губ.

-Постой, не хочешь ли ты сказать...

-Они много лет правдой и неправдой вытягивали из бессмертных их секретики. Даже клонов они научились выращивать лишь благодаря тому, что им в руки попало тело Хатамори Райзен. Я не знаю, о чем думает доктор Огайа, но будь у меня его ресурсы, а еще жажда власти...

-Ладно тебе, Хонго, быть такого не может!

-А для чего еще, по-вашему, они скрупулезно изучали все, связанное с монетками? Ученые "Хелсиман Индастриз" работают над созданием армии клонов, способной бросить вызов сразу всем агентам Канцелярии.

-Либо ты псих,- отряхнувшись от шока, вставляю я сигарету в зубы,- либо параноик похлеще меня. Ашира искал секрет бессмертия и разводил квазихромосомных японок, чтобы бросить вызов кормящей руке? Он думал подсидеть собственных хозяев? Нет, прости, блогер, но у меня уже мозги плавятся. Что конкретно из архивов этого безумного докторишки ты собираешься выложить в сеть?

-У моей отваги есть разумные границы,- качает головой хозяин квартиры,- я опубликую только вирусофические исследования и счета. Экоактивисты, им стоит лишь палку кинуть, решат, что лаборатория разрабатывала биологическое оружие, и начнут протестовать. Налоговые службы, разобравшись в сметах, предъявят доктору иски. Замучают судами. Он не перенесет такого ударчика по его честолюбию, сделает себе харакири. Ну-у... Или в лоб объявит войну всему человечеству!

"Святые дьяволы, в таком дерьме мы еще не плавали".

Сейчас мне очень не хватает Титана. Чтобы он сказал именно такую фразу. Чтобы подбодрил меня хоть самой жалкой из своих дурацких шуток.

Рыжая Сирена... Высшие монетоносцы... Заговор "Хелсиман Индастриз" под покровом заговора Организации... Наивный блогер с пришитыми пальцами... Завтра не придет никогда... Похоже, в этом отвратительном завтра мне суждено просыпаться каждый день. И каждый следующий день точно будет паршивее предыдущего... Я улетел с танкера, чтобы испытать себя. Чтобы не сидеть без дела и не видеть омерзительную ухмылку Сирены. Ради встречи с которой сам же и угнал эту треклятую посудину! А если... А вдруг я действительно схожу с ума? Что за неведомая сила тащит меня к черте, за которой я лишусь последних крох разума? Башка... На части раскалывается...

Рассвет наступил. Палочка с ароматом сакуры дотлела. Я курю, массируя виски двумя руками. Мой пульс - рысь, бегущая от урагана полной безысходности.

Эй, можете не делать ставки!

Ей не убежать.


***


Протерев красные глаза, которые не сумел сомкнуть минувшей ночью, я снова таращусь в подзорную трубу.

-Сэнсэй,- уважительно спрашивает меня Хонго,- вы видите?

-Я вижу только волны. И катер.

За катер я принял сухогруз, болтающийся у острия горизонта. Будь на дворе девяностые, это судно можно было бы смело считать пиратским.

Беглецы из Северной Кореи, русская мафия, ловкие китайцы - в конце перестройки Владивосток стал для них торговой зоной, где сплелись узлом пути следования различной контрабанды. В ту эпоху мелкие вооруженные группировки за даром покупали списанные корабли в Калькутте. Гнали их на север, чтобы использовать для перевозки нелегальных грузов. В свободное время занимались отловом рыбы и акул с невероятно вкусными плавниками. Грязные деньги, добытые их промыслом, оседали в прибрежных городах. Облегчали жизнь малому бизнесу. Для процветающего капитализма нужны две вещи - много наличности в свободном обращении и еще больше людей, желающих эту наличность тратить. Жители Приморского края умеют зарабатывать, но и тратить любят. Чем больше я смотрю на Владивосток, тем уютнее он мне кажется. Здесь даже имеется европейский квартал с крышами из красной черепицы. Всех его жителей, привыкших использовать пиратский жаргон и язык взяток, впору величать Тичами и Морганами. Они сколотили свои состояния в те дни, когда закон был куда мягче.

Передавая друг другу подзорку, мы оставляем на песке две цепочки следов. Хонго Морозов то обгоняет меня, чтобы дать комментарий, то отстает, пытаясь угадать погоду по облакам. В душе он дружелюбный мечтатель. Человеку, привыкшему сражаться с "танцующими тенями", свойственно заводить воображаемых друзей. Облака, перистые глыбы, впитавшие формы разрушенных замков и силу богов воздуха - его единственные непостоянные собеседники. С ними приятно болтать о жаре или осадках.

-В детстве я хотел стать метеорологом,- вновь опережает меня мой спутник,- а вы, сэнсэй?

-Я родился на территории подмосковного военного городка.

-Потомственный армеец?

-Нет,- я избавляюсь от докуренной сигареты,- если честно, то мне хотелось стать кем-то вроде школьного директора.

-Вы любите детей?

-Ненавижу. У директора моей школы в кабинете стоял огромный телевизор и два видеомагнитофона. В девяностые за такие сокровища любой пятиклассник готов был в лепешку расшибиться.

-Стало быть, вы любите кинцо?

-КИНО. Только оно тут ни при чем.

Солнце прячется за тучей. Впереди видна дорога, окаймляющая край набережной. Наши кроссовки шаркают по плотине, а ее надмосток покрыт слоем экскрементов. Дело в собаках, облюбовавших это место. Они через ночь устраивают свадьбы и баталии, после которых среди грязи остаются трупы щенков, дерзнувших тявкнуть на вожака.

Тишину вдруг нарушает лай. Его подхватывают другие дворняги. Они отдыхали на пустыре за дощатым забором. Учуяв наш запах, решили показать клыки.

Стая вылетает прямо как пуля из пистолета. Надвигается дугой, отрезая нам путь к спасению. Нас окружает море воды напротив моря брехливых псов. Свирепость вместо ошейников. Голод и вставшая дыбом шерсть вместо виляющих хвостов. Мы - в ловушке. Самые дерзкие кобели подбираются ближе. Озлобленная гончая (какой сумасшедший выкинул ее на помойку?) делает пару ложных выпадов. Намекает товарищам, мол, эти глупые людишки беззащитнее колбасы.

-Бегите по команде, сэнсэй,- шепчет блогер, стаскивая с плеча рюкзак, куда мы спрятали подзорную трубу,- песиков я отвлеку, успеем до ближайшего магазина. Туда они не сунутся.

Бах!!!

Звук выстрела катится по мерзлому гравию. Блеск моего револьвера ободряет русского японца. Он швыряет в рычащую свору рюкзак. Братия четвероногих начинает драку за чехол от подзорки и бутерброды, которые должны были стать нашей закуской. Но добычи им мало. На очереди вкусные сверкающие пятки.

-Их даже выстрел не спугнул?!

-Их здесь все сорок, сэнсэй! Такую стаю и гранатой не разгонишь!

Человеку не убежать от собаки - вот и мы очутились в тупике, образованном углом плотины и забора. Здоровенный как кабан чертяга без уха (главный задира и вожак) бросился вперед. Неудачный маневр - только я собрался врезать ему коленом, как упал, поскользнувшись на льду. Я слышал, что в экстремальных ситуациях человек впадает в ступор. Словно теряет контроль над родным телом. Особенно, когда ситуация новая. Еще не переваренная, не пережитая на горьком опыте. Глаза вожака налились кровью при виде беспомощности его обеда. Меня, если конкретнее.

Скок...

-Что я такое,- щелкает в мозгу, пока с моей руки зубами сдирают татуировку вместе с кожей,- я не человек, на нормального монетоносца тоже не похож.

Скок...

-Сэнсэй!- вопит Хонго, отбиваясь от пятнистой дворняги.

Скок...

-Интересно,- спрашиваю я себя, чувствуя, как гончая жует мою ногу сквозь джинсы,- если бы знал, что я такое, научился бы ездить на лошади с розовой гривой?

Скок...

Лошадь прямо возле меня. Маловероятно, что псы или блогер ее видят. Она невозмутимо ржет, выбивает сахарным копытцем искру. И говорит, словно отвечая на вопрос, который я устал себе задавать.

-Поехали, Огненный Ужас.

СКОК-СКОК-СКОК-СКОК-СКОК-СКОК!!!

В прошлый раз, когда смерть грозила мне в лице босса лондонской мафии, утащившего меня на дно осетрового нерестилища, все было точно так же. Меня спасла лошадка, соскочившая с карусели, которая вечно крутится в центре Настоящего Мира. Поверьте, мне вовсе не нравится облик объятого пламенем скелета, испускающего из пустых глазниц вулканический спрей. Я надеялся, этот малоприятный опыт никогда не повторится.

-Нельзя! НЕЛЬЗЯ!!!

Тридцатидвухлетний русский японец (думаю, он целился в одну из псин) огрел меня пяткой в ухо за секунду до того, как я должен был спалить плотину до бетонного фундамента. Шок от удара спугнул розовую лошадку, как если бы били ее. Кажется, парнокопытное засомневалось, стоит ли превращать меня в факел. Фыркнуло и исчезло.

Распластавшись под рвущими меня на куски псами, я слышу рев мотора. Машина не гибрид, явно не малолитражка. Шофер включает фары, давит клаксон. Оглушительный звук вкупе с яркими волнами света пугает стаю. Канитель визга. Братия четвероногих разбегается как при встрече с оборотнем. Да это не оборотень вовсе, а вишнево-красная Волга!

Она врывается на плотину, как будто фура с уснувшим за рулем дальнобойщиком. Хорошо, что я лежу близко к воде, иначе меня бы переехали. Хонго Морозов, потомок славянских богатырей и островитян-самураев, бешено крутится, нанося оплеухи собакам налево и направо. Движения ловкие, энергичные, однако парень явно не щадит себя. Уже не самурай - натуральный берсерк. Раздробив череп вожака подвернувшейся доской, блогер лупит его труп как подушку. Вместо перьев разлетаются кровавые брызги. Смешиваются со слезами на его щеках. Пытаясь занять вертикальное положение, я воочию вижу, сколько отчаяния вселила в его дружелюбное сердце война с Организацией. Человек, потерявший семью и лишившийся поддержки близких, неизбежно превращается в монстра.

-Сэнсэй Ифрит,- Хонго впервые называет меня по имени,- вы живы?

-Не-а. Я умер прошлым летом. А еще вижу вшивых розовых пони. Но ты не переживай, для тебя я больше жив, чем мертв. Что там за умник за рулем этой колымаги?


***


Запах, царящий внутри автомобиля, может немало поведать вам о характере владельца транспортного средства.

Лимузин Ската, например, пах сандаловым деревом - верный признак острого криминального ума, влюбленного в роскошь. Форд, в чреве которого мы с Титаном мчались по пустыням Мексики, пах дешевым бензином, а еще прорезиненными подкладками - такая машина вполне подходит беглецам или наемникам. Салон вишнево-красной Волги, внутри которой я прямо сейчас зализываю раны, пропитан душком ладана и спирта - лично у меня нет идей, о чем говорит столь экзотическое сочетание.

-Простите, Христа ради!

Отец Иннокентий дергает рычаг коробки передач. Достает из складок рясы пробирку, высыпает на язык белый порошок и глотает его. Витамины, наверное.

-Я до полудня исповедовал блондинку с золотым пирсингом, внучку районного прокурора. У нее такие истории, про такой блуд, что часами можно слушать! Марфа моя о таких позах слыхом не слыхивала.

Хонго Морозов умывается водой из бутылки. Делает глоток и смеется.

-Рад тебя видеть, Кешенька. Ты появился в нужный момент. Как только это тебе удается?

-Мне тоже интересно,- размышляю я, осматривая медленно заживающую правую руку,- как этому священнику всегда удается приходить Хонго на помощь - вообще всегда и даже в самый нужный момент?

Бывший зек, нашедший себе место под сенью православных куполов, не перестает удивлять меня. Я стараюсь не углубляться в его внутренний мир. Сейчас он интересен мне как физический объект из крови и плоти. Так и тянет перефразировать - из крови и сисек. Черная ряса замечательно скрывает убожество его фигуры. Обманывает глаз, словно бинокль, под прицелом которого объекты теряют всамделишные размеры. Возможно, Кеше стоит заняться фабричным пошивом таких ряс. В них даже разжиревшие звезды телесериалов будут выглядеть как люди на морковной диете. С расовой точки зрения наш шофер - монголоид. Черты лица мелковаты, нос имеет форму вогнутого моста. Здесь есть что-то эскимосское. Но его борода настолько же русская, насколько бурелом в таежной чаще.

-Кешенька, сосредоточься, ты должен ехать по правой стороне дороги,- ласково учит его блогер, когда мы тормозим у съезда на шоссе.

Прочитав в зеркале заднего вида мое недоумение, он оборачивается.

-Кеша не очень умелый автолюбитель. Путает право и лево.

-Сдается,- провожу я рукой по волосам,- только в Японии и Австралии машины ездят по левой стороне дороги.

-Еще в странах Африки и на Кипре,- берет слово грудастый поп,- Кипр, в частности и целом, блаженный остров! Лето круглый год. Эх, если бы не турки, эти продавцы дешевых шуб и ликеров оккупировали несколько северных мысов. Половину столицы себе оттяпали и сидят там за колючей проволокой.

-И чего он зубы заговаривает,- глядя в окно, я прикуриваю сигарету от пальца,- хотя, такому здоровому лосю трудно признать, что водит он как блондинка.

Священник везет нас на смотровую площадку. Оттуда и вид лучше, и зевак в этот час немного. Сами городские давным-давно пресытились морскими пейзажами.

-Ну, сэнсэй, видите?

-Надо монетку опустить.

Я роюсь в карманах куртки, стоя возле телебинокля - массивный прибор с ручками и впадиной, напоминающей внутреннею сторону посмертной гипсовой маски. Вместо глазных отверстий линзы из защитного стекла. Они сберегут зрение, если кому-то вздумается навести эту штуку на солнце. Пять минут общения с телебиноклем стоят десять рублей.

-Не озирайтесь,- суетится Хонго,- повернитесь на сорок градусов.

-Пусть освоится,- улыбается нам в спины Кеша,- гнать лошадей некуда.

-А... Что это такое, Хонго?

-Ура, наконец-то увидели!

Сквозь дымку тумана проступают очертания коробок цвета бетона. Они громоздятся между стелящимися волнами. Странное зрелище. Можно подумать, что на мель налетел сухогруз. А прямоугольные контейнеры, обшитые асканитом, никто не собирается спасать. Они словно брошены на палубе, ушедшей под воду. У корабля, похоже, имелась дозорная мачта. Она напоминает отощавшую заводскую трубу.

-Ерунда какая-то,- настраиваю я резкость,- что делает посреди залива эта непонятная конструкция?

-Очень даже понятная,- сын капитана дальнего плавания отстраняет меня от телебинокля,- перед нами главный корпус "Хелсиман Индастриз" во всей красе.

-Серьезно? Ашира нашел затонувший корабль и перестроил его в фармацевтическое предприятие?

-Никто ничего не находил,- похохатывая, поп глотает порошок из очередной пробирки,- раньше это был крохотный островок, где какие-то олухи откопали самородок серебра размером с кошку. Они надумали построить там шахту и контору. Семь лет рыли землю. Жаль, но, кроме того самородка, не разжились больше ничем, если не считать ракушки.

-О, дальше я сам. Предприятие по добычи серебра прогорело, и доктор купил островок для личных нужд?

-Умничка,- хлопает в ладоши блогер,- моему сэнсэю подсказок давать не надо, сам обо всем догадался!


***


Стрелки настенных часов с кукушкой и гирями объявляют десятый час вечера.

Закупив васаби к пельменям и пол-ящика пива, мы вернулись домой на вишнево-красной Волге. Наш брифинг в самом разгаре. Об этом можно судить по пустым бутылкам, валяющимся под столом. Нет, мы не общаемся с репортерами, планируя грядущую спецоперацию. Не считая кукушки, высовывающей клюв из окошка над циферблатом, нас здесь трое. Я, Хонго Морозов, а еще отец Иннокентий. Мы - бесстрашные революционеры. Или никому не известные борцы с "танцующими тенями" - тут уж как запишет леди История.

Хонго изображает из себя Чапаева. Разложил на карте картошку. Карта - громадная, из четырех листов, распечатка океанографической схемы залива.

-Лично я против толики риска ничего не имею. Но, гореть мне синим пламенем, если это не самый идиотский план, какой только можно придумать.

С пепельницей в руках я иду к подоконнику. Вставляю в зубы сигарету и продолжаю речь.

-Вы двое, как вы до такого додумались?

Хозяин квартиры думает так громко, что я почти слышу, как в его мозгу умирают и не восстанавливаются нервные клетки. Бедняга, для него это кульминационный момент. Он всем сердцем надеется, что я соглашусь.

-Сэнсэй Ифрит, я прошу о многом...

-О многом меня просят, когда просят бросить курить,- я перебиваю его занудную мольбу,- ты же просишь меня сделать невозможное. Три с половиной километра ползти по сточной трубе! Блин, я не Низший, моя монета не человек-крот или парень-червяк.

На карте лежит вареная картофелина. Это точка, где канализационный сток серебряного прииска, пролегающий под дном залива на глубине нескольких метров, имеет выход на поверхность. Если верить блогеру, вышеупомянутый выход предстанет нашим взорам завтра утром. Отлив унесет сине-голубую массу к океаническим впадинам и обнажит подводные дюны. Тогда-то мне и придется стать кротом. Придется залезть в узкое и темное пространство, смердящее общественным туалетом.

-Старый отвод для стоков доктор не трогал,- заверяет меня Хонго,- скорее всего, он даже не знает о нем. Труба должна вести в сухие помещения под комнатами для отдыха персонала. Вы, сэнсэй, доберетесь туда без особых проблем. Затем проникните в хранилище данных.

-Может быть, мне повезет, допустим, я осилю твою трубу... Только какой прок от хранилища, если у меня нет кодов доступа к главной ЭВМ?

-Тебе стоит взять заложника,- тоном человека, озвучивающего азбучные истины, говорит поп с выменем Памелы Андерсон,- там одни ботаники, от твоих фокусов с огнем у них душа в пятки уйдет. Даже пытать никого не придется, сами все расскажут и покажут.

-Вот так идейка! Да еще от человека, который называет себя священнослужителем и на досуге возится с домашними животными. Эй, а зачем вообще такие сложности? Можно просто загримироваться, раздобыть поддельные удостоверения и пройти на территорию как нормальные люди.

Тут я, конечно, лукавлю. Наверное, дело в том, что вареные корнеплоды на карте смотрятся уж очень нелепо. Да, мы в состоянии проникнуть в "Хелсиман Индастриз". Да, мне по силам обеспечить Хонго Морозову несколько минут наедине с их компьютерами. Вопрос в цене. А цена предсказуемая - кровавая баня с ароматом прожаренного мяса. Не охота признавать, однако вариант с канализацией кажется мне все более адекватным.

-Вот здесь,- Кеша тычет пальцем во вторую картофелину, которая покоится на обведенной маркером возвышенности,- мы будем ждать тебя.

-Ждать меня, когда я выберусь обратно, сделав грязную работу в гордом и полном одиночестве? Нехило вы устроились.

-Там идеальное местечко для наблюдения,- разъясняет сын капитана дальнего плавания,- оттуда мы будем следить за лабораторией.

-И что вам даст эта слежка?

-Да не меняй ты тему, алоглазый,- лыбится во все зубы священник.

Я даже не слушаю, как эта закадычная парочка, перебивая друг друга, начинает вешать мне лапшу на уши. Они пытаются убедить меня в безупречности своего плана. План заключается в том, вот натурально только в том, что всех собак снова спустят на меня. Когда я окажусь в лаборатории, то буду отрезан от внешнего мира. Если что-то пойдет не так, выкручиваться мне предстоит без посторонней помощи. Хотел бы я послать и этих двоих, и их план к чертям собачьим, да не могу. Если я спалю корпуса "Хелсиман Индастриз" дотла, Сирена вряд ли встретит меня с распростертыми объятиями. А если не вернусь на танкер с архивом доктора Огайа, то что я вообще здесь делаю?

К концу последней бутылки пива мы все-таки находим общий язык. Завтра вишнево-красная Волга доставит меня в заданную картофелиной точку. Мы возьмем автоген и вскроем ржавый люк. После чего мне надо будет проползти по трубе три с половиной километра. Так я окажусь на острове. Возьму в заложники какого-нибудь яйцеголового. Мне подойдет любой, у кого есть пропуск в хранилище данных.

-А места хватит?- рассматриваю я флешку, лежащую на ладони.

-Я дам вам, сэнсэй, сразу две. Объем памяти каждой как у самого современного жесткого диска.

-Адская работенка,- я тушу последнюю сигарету среди бычков, успевших образовать в пепельнице небольшую горку,- был у меня один знакомый лондонский мафиози - нам его четвертым, мигом бы все разрулил.

-Так ты разве его к праотцам не отправил?- чешет затылок поп.

-Да, отправил. Только получилось оно как-то совсем без удовольствия. Убивать людей, с которых хочется брать пример, всегда неприятно.


***


Стрелки циферблата под окошком с кукушкой объявляют третий час ночи.

Это - время привидений. Призраки восстают из могил, чтобы наведаться к живым. Уткнувшись в складки простыни, я борюсь с ночными кошмарами. Розовые лошади решили прикончить мой рассудок. Их ржанье сотрясает стены комнаты как толчки землетрясения. Я чувствую себя вибратором в киске внучки прокурора, исповедовавшейся у отца Иннокентия. Клетки тела дрожат, пульсируют так, что кровь вот-вот разорвет сердце и, струйками ринувшись из ушей, испачкает мир красными разводами. Я уже не отличаю явь от сна. Диковинные галлюцинации тащат меня в пучину.

Стук в дверь.

Этого человека я не ждал.

Подобные визитеры никому не сулят ничего хорошего.

-Не спишь?- отворив дверь, Скат нависает над кроватью.

-Сплю,- я впиваюсь клыками в край подушки.

-На улице нехолодно. Пройдемся?

-Что, в гробу не лежится?

-Чему там, по-твоему, лежать? От меня даже горстки золы не осталось.

За компанию с призраком, который носит мушкетерскую бородку и хохочет как Санта Клаус, я присаживаюсь на скамейку возле подъезда. Зыбкий ночной воздух норовит прокрасться в легкие, чтобы наполнить их влагой. Холод от нее пробирает до костей. Но это ерунда. Все кажется ерундой, если общаешься с всамделишным духом.

-Ну, как поживаешь, что ли?- задаю я вопрос тому, к кому слова "жизнь" и "жить" неприменимы.

-Бывало и хуже,- кивает супер-негр,- лошади на карусели, честно говоря, те еще ублюдки, но лучше кататься на них, чем гнить в сырой земле.

-А смерть - она какая? Я свою не помню.

-Свою первую я тоже не помню. А то, что учудил ты... Кажись, эти адские розовые пони будут бежать по кругу, даже когда на Земле не останется ни монетоносцев, ни людей.

-Так мои сны не галлюцинации, а видения из ада?

-Ад существует потому, что ТЫ его придумал. Придумав ад, ТЫ дал ему такую форму. До тебя ад тоже был. Много раз и даже на других планетах. Если, конечно, верить тому типу...

-Кто такой?- я машинально подношу к губам руку, чтобы достать сигарету, которой нет.

-Шляется тут один сукин сын. "Завтра не придет никогда". Девиз у него такой. Может, сам уже тему просек?

-Тоже мне рассмешил! Это ведь я. Это я без конца, от ночи к ночи, повторяю эту фразу. Мы придумали ее вместе - я и моя паранойя.

-Настоящая паранойя должна быть похожа на шрам,- рассуждает мертвый босс лондонской мафии,- и этот шрам должен постоянно заставлять тебя оглядываться на то, чего нет. Много у тебя таких шрамов?

-Битва с тобой, босс, один прибавила.

-Если это лесть, то дьявольски дерьмовая.

-Уж как умею, ха.

-Кстати, что стало с твоей рожей? Пока работал на меня, регулярно брился. Россия не Британия, но это не значит, что ты можешь разгуливать как оборванец из Хакней. Побрейся.

-Неужели со щетиной я не по вкусу Бренди Порше?- пытаюсь я шутить.

-Посмеялись и хватит,- став серьезнее, Скат кладет мне на плечо ледяную как сама Смерть ладонь,- может, ты и грохнул меня, но точно не предавал. В этом мире нет монеты дороже, чем преданность. Поэтому я на твоей стороне. Это предупреждение, Ифрит. "Завтра не придет никогда" - не повторяй эту фразу и не поддавайся лошадям. Страшнее только их хозяин, не вздумай доверять ему. Иначе он сожрет тебя с потрохами. Усек?

-Обещаю стараться изо всех сил.

-Ни черта ты не понял,- поднявшись со скамейки, супер-негр устремляет взгляд в ночное небо,- ладно, всему свое время... Я одолжил у тебя курево, возражений не будет, надеюсь? Передавай привет Титану и в следующий раз выпроси у него сигару-другую на мою долю.

Отвернувшись на пьяный крик какого-то бомжа, я хотел было снова повернуться лицом к своему гостю. Но не увидел ничего, кроме вязких паров тумана. Ветер играл с ними, размазывая ошметки белесой мглы по прошлогодней траве.

И все.

И все бы ничего, если бы не сигареты. Когда я вернулся в квартиру, нашел лишь пустую пачку.


***


Прямо передо мной зияет темная дыра.

Глядя в непроглядную тьму вышеупомянутой дыры, я начинаю испытывать... Нет, пока еще не страх, а в первую очередь чувство вины. Мне есть, за что винить себя. Первое - я считаю Хонго Морозова типичным неудачником. Второе - не верю в чистоту помыслов попа Кеши. Третье - прямо сейчас, стоя возле круглого отверстия в бетонной плите, не нахожу в себе ни малейшего желания спрыгнуть в эту тухлую клоаку.

Я направляю вниз луч электрического фонаря. Подобными пользуются спелеологи. Отверстие, еще недавно прикрытое люком (его пришлось срезать автогеном), кажется бездоннее, чем разинутая пасть кашалота. Если зажечь миллион факелов, если заставить пылать все окна всех хрущевок Владивостока и Москвы, если включить каждый маяк на каждом мысе, а потом вызволить Мрак из этого отверстия, то его все равно хватит, чтобы мир окутала Полная и Беспросветная ночь. Будет так темно, что разряд молнии мелькнет лишь цепочкой бледных искр.

-Хонго, твою мать, ты хочешь заслать меня в Тартар.

Ощупывая пространство внизу пятном желтого света, я вижу лестницу. Перекладины сочатся ржавчиной, кое-где плесенью.

-Это не канализационная труба. Там что-то вроде комнаты?

-Именно так,- подтверждает русский японец,- отвод для стоков прииска будет в самом низу. Здесь всего-то пара метров. Сущие пустяки.

-Ты меня подбадриваешь?

-Не-а.

-Вот гад. Лучше бы подбодрил,- вздыхаю я,- кстати, а куда укатил наш славный пастырь? Разве он не должен был уехать отсюда вместе с тобой?

-Мы договорились встретиться через полчаса. Кешенька хотел отвезти в гараж автоген и заправить машину. Она понадобится нам с полным баком.

-Ну и ну, прямо не священнослужитель, а сама предусмотрительность.

Смрад от дыры такой, что никакого химического оружия не надо. Если все человечество вдруг уменьшится до размера молекулы и надумает поселиться в моих ноздрях, вымрет секунд через пять. Города утонут во мхах. Небоскребы станут удобрением. Шесть континентов захватят первобытные ящеры и кибернетические единороги. Но для продолжения рода им не обойтись без противогазов.

-Вонь, блин, какая... Неужели из-за дохлых крыс?

-Крысы не любят водичку. Наверное, морские ондатры.

Хочется потянуть резину, увы, времени в обрез. Надо забыть о паранойе. Стиснув зубы, лезть под плиту, в клоаку, на невидимом дне которой пролегает канализация бывшего серебряного прииска. Это - часть плана.

-Пожелай мне удачи!

-Не надо волноваться,- ласково улыбается блогер,- сегодня наш день. Мы справимся.

Плюнув через плечо, я застегиваю молнию демисезонки. И прыгаю навстречу темной глубине.

Это помещение (без идей, как оно называется) действительно напоминает квадратную комнату. Только не из хрущевки, а из незаселенной новостройки. В том смысле, что стены вокруг - сплошь серый бетон. Тут на удивление мало воды, хотя сама "комната" всегда находится ниже уровня прилива. Вот и заветная труба. Ее трудно с чем-то спутать. Широкое жерло уходит в направлении острова с лабораторией. Я включаю фонарь на полную мощность, протискиваюсь и начинаю ползти. Теперь - только вперед.

К своей цели.

К "Хелсиман Индастриз".

К архиву яйцеголового умника по фамилии Ашира.

Здесь, внутри отвода для стоков, я понимаю, каково это - быть настоящим мертвецом. Умер-то я без малого год назад, однако с таким ощущением раньше не сталкивался. Есть люди, которым нравится испытывать свою натуру на прочность. Они нарочно ввязываются в уличные драки. Кто-то гоняет по встречной полосе со скоростью двести километров в час. А есть и такие, кому охота добровольно закопать себя в могилу на пару часов - мощнейшее упражнение, кардинальным образом бьющее по всем страхам. Кажется, в психотерапии оно называется "техникой второго шанса" или "оздоровлением через некромантию". Упражнение с самозакапыванием разрушает чрезмерно раздутое эго. В замкнутом пространстве нет ни королей, ни президентов, ни успешных топ-менеджеров. Наедине с собственным телом, особенно, когда лежишь так, что невозможно почесать пятку, все равны. Приходит ясность. Пропадает интрига. Забываешь о возрасте и болячках - из гроба не вызвать неотложку, окончательный диагноз как будто уже поставлен... Труба, кстати, достаточно просторная. Можно выпрямиться в треть роста. Но ходить по-собачьи я не умею, лучше буду дальше ползти. Каждое движение отдается эхом. Дыхание приобретает необычный звук, словно водолаз хватает воздух через трубку. Или оживший труп силится отыскать глоток кислорода в запечатанном гробу.

Ох, как же напрягает стук копыт за спиной. За задницей, если учесть мою позу.

-Зря ты сюда полез. Дурацкая идея.

-Да! Да, все молодцы. Кто-то сильный, кто-то нравится женщинам, у кого-то ума палата. Только я один дурак дураком. Довольна?

-Кто сказал, что я женского пола?

-Все лошади со всех каруселей - кобылы. Или поспоришь с этим, глядя мне в глаза?

-Как же я гляну, если ты впереди?

-Вот и захлопни варежку.

Бьюсь об заклад, ни единый псих, добровольно закопавшийся в могилу, не был психом настолько, чтобы разговаривать с розовым пони. У меня есть парнокопытный воображаемый друг, меня навещает дух мертвого лондонского мафиози - любой психотерапевт сказал бы, что без "техники второго шанса" мне и дня не протянуть. Это упражнение должно очищать разум от мирской шелухи и давать стимул к личностному росту. Черта с два! Скажу вам прямо, фокус не работает.

А что еще не работает? Разумеется, мой никчемный фонарь. Его батарей должно было хватить для недельной экспедиции к центру земли. Черта с два! Сначала он мигал. Потом начал издавать подозрительный шипящий звук. И наконец отключился. Умер. От злости я так сильно шандарахнул им по стенке трубы, что высек с десяток искр. К моему изумлению они не потухли. Словно прилепились к грязному жерлу крохотными голубыми огоньками. Остались висеть там, где я бросил фонарь.

Чем дальше я ползу, тем более гадкие мысли терзают меня. Очень непривычно совершать какое-либо действие, если не видишь родное тело. В мире на поверхности человек живет среди вездесущей иллюзии отражений. То мелькнет в зеркале, то натолкнется на собственную фотографию. Человек постоянно видит свои руки, ноги, машинально трогает лицо. Так создается внутреннее ощущение пространства-реальности, в котором каждое "Я" подобно центру вселенной. К сожалению, что в гробах, что в канализационных трубах старых приисков нет вселенной. Ее забыли поместить туда. В царстве теней все наизнанку. Здесь даже огонь голубого цвета.

Уха...

-Что это сейчас было?!

-Сам виноват. Дурацкая была идея.

Уха-ухо...

-Ты хохочешь? Ты?

-Дурацкая...

Уха-ухо-ухо...

Выгнув спину как кошка, натолкнувшаяся на волкодава, я старательно всматриваюсь во тьму за моей задницей. Не вижу ничего ровным счетом. Зато улавливаю слабое течение в воздухе. Уверен, минуту назад такого не было.

Проклятая лошадь смылась. Так даже лучше, без нее спокойнее.

-Хм?- мычу я, обнюхивая правую ладонь.

Пальцы липнут друг к другу. Они будто измазались в жирном пудинге.

Запах этой клоаки не понравился мне с самого начала. Увы, я слишком поздно разгадал формулу смрадного коктейля. Обычный сток для отходов жизнедеятельности (которым, кроме прочего, не пользовались пару десятилетий) не должен так пахнуть. Но здесь зловоние тухлятины смешивается с тяжелым душком именного того, что прилипло к моим пальцам. И к моей куртке. Для смазки дробильных установок и отопления рабочих помещений шахтеры обычно используют теплоотдающие жидкости. Например, мазут. Тот самый, который обволакивает мою ладонь. Тот самый, которым пропиталась моя демисезонка.

Уха-ухо-ухо-ухо...

Едва заметное течение воздуха становится сильнее.

-МАТЬ МОЯ!!!- поддавшись панике, я вскакиваю. Мигом зарабатываю шишку на затылке, места в трубе-то не прибавилось.

Мой талант позволяет создавать и контролировать пламя. Это не означает, что я не могу получить ожог от "чужого" огня. Много лет назад работники прииска сливали в отвод фекалии и мазут. Со временем остатки дерьма законсервировались под тонкой пленкой. Пока я полз, под весом моего тела подсохшая мазутная пленка разрушалась, как если бы была тонким льдом. Метан, скопившийся под ней, начал смешиваться с бензольными парами. Добавьте сюда щепотку кислорода. Он проник в клоаку, когда мы вскрыли люк. Разбив фонарь, я оставил позади голубые огоньки. А голубым оттенком они играли оттого, что горели за счет газа.

Уха-ухо-ухо-ухо-хо...

Это не хохот воображаемого пони. Это - грохот взрывов, следующих по прямой цепи.

Течение воздуха становится таким сильным, что развевает мои патлы.

Пот, вызванный приступом страха, испаряется с лица и шеи. Голубое свечение - оно уже за моей перепуганной до смерти задницей. Огонь, словно сверхскоростной магматический выхлоп, мчится по стоку. Пожирая газ, создает умопомрачительное давление. Нечто подобное происходит внутри оружейного ствола в момент выстрела.

-Вот же угораздило,- за секунду до кошмара проносится в моей голове.

Уха-ухо-ухо-ухо-хо-хо!!!

Я как пробка от бутылки шампанского, которой пальнули в люстру. Поток огня подхватывает меня и несет вперед. Не чувствуя ничего, кроме боли, не ощущая ничего, кроме сумасшедшей скорости, я теряю сознание.


***


Без понятия, как долго я уже тут валяюсь.

Меня окружает зыбкая мгла. Странная концентрация черного и синего, при которой пространство искрит едва угадывающейся рябью. Как экран старого телевизора за секунду до выключения. Во рту преобладает горький вкус не то пепла, не то рвоты. Обычно курильщики вроде меня отгоняют дурные послевкусия свеженькой сигаретой. Однако, если не можешь взглянуть на выдыхаемый дым, то и в раковой палочке не нуждаешься.

Настигнутый раскаленным выхлопом, я было испугался, что прожарюсь до позвонков. К счастью, монета все-таки спасла меня от участи забытого на углях стейка. Прямо сейчас я, скорее, жив, нежели мертв. Жаль, не могу пошевелиться от боли. В этой тьме, да еще и без зеркала, мне остается лишь догадываться о том, как теперь выглядит моя плоть. В одном можно не сомневаться - одежде точно конец. От демисезонки почти ничего не осталось. Теперь из этой скукожившейся тряпки даже набедренную повязку не сошьешь.

Так куда я все-таки угодил?

В правом кулаке разгорается комочек пламени. Я ослабляю хватку, чуток разжимаю пальцы. Такой вот самодельный факел.

Должно быть, это увеличенная копия той комнаты, где начинался отвод для стоков. Пол здесь грунтовый, покрыт гашеной известью. Встречаются камешки, горстки пыли с фрагментами костей. На моем пути валяется стоптанный ботинок без каблука. Зуб даю, его хозяина, решившего подлечить мозги "оздоровлением через некромантию" в столь загадочном месте, уже не откопают. У ближайшей стены мне становится ясно - комната отлита из бетона. Слово "отлита" тут прекрасно подходит. Все поверхности такие гладкие, что иной скульптор восхитится.

Вытянув руку с огоньком к потолку, я замечаю трубу, откуда меня выплюнуло. Теперь из ее жерла воняет чем-то вроде паленой резины. Как ни крути, до банкротства прииска здесь все было по-другому. Я вижу трубы, разрезанные пилой и расставленные по углам. Пара старых, вконец проржавевших насосов. Хонго оказался прав. Доктор Ашира тут все перестроил, но канализацию не трогал. Просто забыл о ней.

Ближе к противоположной стене я натыкаюсь на каталки. Обыкновенные больничные. На одной лежит тело, с головой прикрытое простыней. Я поднимаю ткань, осматриваю труп. Судя по бледно-синей коже и признакам разложения, этот парень отдал концы дня три назад. Чем-то напоминает меня - те же несуразные родинки-веснушки и патлы, за которыми не разглядишь ушей. Зато в главном мы отличаемся - у мертвеца есть одежда, не испорченная огнем! Штаны с вшитыми наколенниками, а еще кожаная куртка. Люблю такие вещи, в них можно с чистой совестью пойти за сигаретами, в метро тоже спуститься не стыдно. Порой так одеваются байкеры.

Трудно определить, как долго я возился, но все-таки сумел спихнуть труп с каталки и раздеть его. Странное чувство, будто меняешь наряд манекену, брошенному в подвале универмага. Только брезгливости больше.

-Какой у него номер?- слышу я чей-то голос.

-Там один остался,- отвечает голосу !1 голос !2,- в выходные никого не привезли.

-Катим в четвертую?

-В двенадцатую,- как бы зевает голос !2,- там сегодня будут какие-то новые примочки испытывать.

Уже слышен скрип отворяемой двери, а я стою посреди комнаты как статуя. Прямо бельмо на глазу. Выбора нет. Актер из меня как из дерьма пуля, но сыграть мертвеца нешибко сложная задача. Текст для роли точно зубрить не придется.

Двое мордатых санитаров не обнаружили подмену. Они покатили меня, лежащего на каталке под простыней, в коридор.

-Почему у него на ноге нет бирки?- спрашивает голос !1.

-Ох, забей ты на эти бирки,- как бы вздыхает голос !2,- или ты до нас только в морге пахал?

-Почему сразу в морге? Я вообще-то учился в Новосибирске. А когда переехал, то пришел сюда по совету того толстяка...

-Следи за языком.

-Хочешь сказать, боишься его?

-Другие боятся,- как бы нервничает голос !2,- он же настоящий фрик. Из этих, ну, которые не стареют.

-А правда, что у него три работы, и, кроме лаборатории, он еще содержит ветеринарку и в церкви кадилом машет?

-Говорю тебе, следи за языком.

Не знаю, как там у голоса !1, но лично я в данный момент за своим языком слежу крайне внимательно. Вообще не шевелю им. На всякий случай стараюсь не дышать. Признаться, немного нервничаю. Люди часто нервничают, когда что-то идет не по плану. План у нас был не вот прямо совсем паршивый, но с кучей изъянов. Так себе план. Зато теперь можно не волноваться, не гадать, с какими непредвиденными трудностями я столкнусь на пути к главной ЭВМ. Теперь все просто и предсказуемо.

"Завтра не придет никогда". Тут стоит кое-чего добавить. Завтра будет еще хуже. И это завтра уже прямо сегодня. Прямо сейчас.


***


Летом прошлого года, в египетском "Шератоне", Сирена устроила нам шоу в стиле исповеди с угрозами. Она стучала кулаком в грудь. Проклинала Организацию и Канцелярию. Лежа на каталке под простыней, я прокручиваю в памяти ту беседу.

Атлантида не миф - это реально существовавшая страна?

Да без проблем.

Миром правит чокнутый тиран - Первый Канцлер?

Уговорили, не стану спорить.

Организация - паутина, в которой запуталась половина человечества?

Хорошо, ладно, согласен.

Отец Иннокентий - двуличный недоносок, который заманит тебя, Ифрит, в ловушку?

Да-да, никаких возражений... Хм... Стоп! По-моему, о таком речь не шла.

Печальней всего даже не то, что я чувствую себя дураком, которого обвели вокруг пальца. Дураки учатся на своих ошибках, мудрые благополучники на чужих. А вот параноики тем и проигрывают, что не умеют учиться. Я впиваюсь глазами в прохожих на улице, ищу под их пальто или курткой галстук. Гуляя по парку, напряженно фокусирую зрение. Правильный ли цвет волос у дворника с граблями, нет ли рядом укромного куста, в котором затаился шпион-соглядатай? Психические расстройства быстро разрушают личность. Видишь подвох и угрозу во всем. Но не будешь готов, не заметишь, когда друг вонзит тебе нож в спину. Ну, или огреет кадилом по затылку.

Главный корпус "Хелсиман Индастриз" - здание приличного размера. С берега оно кажется нагромождением контейнеров посреди залива. На деле является многоярусным лабиринтом. Аналогия с ульем, где лазы пчел имеют кластеры, переходящие один в другой, здесь уместна. Меня везут как минимум полчаса. Перекатывают из лифта в лифт. Оставляют в просторном морозильнике. Снова вспоминают о "трупе байкера" и доставляют в комнату, освещенную мощными лампами. Небрежно сбрасывают на твердый как гранит стол.

Слышен звук удаляющихся шагов. Санитары затворяют дверь. Глаза я не открываю - прислушиваюсь к своим ощущениям. Чужие пальчики скользят по волосам, мимолетно касаются груди. Если эта лаборантка не идиотка, то в следующую секунду заметит, что, во-первых, у меня есть пульс, а во-вторых, я дышу.

Бедная девчонка. Жаль, выбора у меня нет.

Не пожалев ее психику (любой человек тронется умом при виде ожившего мертвеца), я сбрасываю простыню.

-Извини, подружка,- сообщаю с полной серьезностью,- но я хочу задать тебе пару вопросов.

Рука, вооруженная медицинским скальпелем, наносит удар по моей нижней губе. Она целилась в кадык, чуть-чуть не рассчитала расстояние. Лезвие вспарывает кожу, пробивает десну до кончика языка. Ни мгновения, чтобы насладиться болью. Все происходит чересчур быстро.

Мой противник - типичная японская школьница. Не хватает лишь матроски и опрятной юбки из токийской гимназии. Черты ее лица предательски знакомы. Двух ее "сестричек" я уже видел.

Схватка длится примерно пять секунд. Увернувшись от второго удара, я совершаю кувырок. Выхватываю револьвер.

Кисть сжимает "рукоять".

Палец давит на спусковой "крючок".

Я готов услышать "выстрел".

"Рукоять", "крючок", "выстрел" - вышеперечисленные слова я нарочно выделил кавычками. Сделал так потому, что никакого револьвера у меня, увы, не оказалось. В лоб квазихромосомной японке прицелился ноготь указательного пальца. Мой верный шарнхорст, способный разнести башку буйвола как арбуз, пропал. Остался валяться в отводе для стоков, из которого огненный прилив вынес мое тело в подвал лаборатории. Это не банальное невезение. Это - Дамоклов меч. Проще говоря, дурная карма.

Сегодня карма решила поиграть со мной как с котенком. Усатые питомцы обожают носиться за клубком ниток, который сами отбрасывают лапой. Нечто подобное происходит со мной. Квазихромосомная японка видит перед собой легкую добычу. Не дает по-человечески встать. Каждый раз царапает воздух острием скальпеля именно там, где мелькает мое лицо. Просто какие-то самурайские движения.

Ринувшись вперед, я впиваюсь ей в горло правой рукой. Продолжая усилие, заданное конечностью, ало-оранжевое пламя испепеляет черепушку этой бестии.

Я победил.

Грохнул клона.

Мой триумфальный салют - искры, окропляющие белый кафель пола черными точками.


***


Вот вам скромное откровение - мне никогда прежде не доводилось бывать в настоящей операционной. Это помещение - даже представить не могу, для каких еще нужд, кроме удаления аппендицита или желчного пузыря, оно могло бы использоваться.

Над дверью с круглым окошком висит табличка. Число двенадцать римскими цифрами. Под крестиком и двумя палочками чего-то написано по-японски. Изящная каллиграфия, в которой я ни дьявола, ни лешего не смыслю. Еще меньше я смыслю в хитроумных медицинских приборах, а их вокруг как грампластинок на музыкальной ретро-выставке. На алюминиевом подносе лежит дисковое лезвие с электрическим приводом. Возможно, им разрезают грудную клетку, когда делают коронарное шунтирование. Или как-то иначе используют в процессе протезирования ребер. Но вряд ли квазихромосомные клоны умеют проводить такие мудреные операции.

-Та, которую я встретил на крыше, не была похожа на врачиху,- оглядываясь по сторонам, я чешу небритый подборок,- неужели их обучают помогать персоналу в экспериментах? А если санитары перепутали меня с мертвым байкером, то почему привезли в операционную? Кому могла бы понадобиться операционная внутри фармацевтической лаборатории? Ничего не понимаю... Клоны... И зачем этот докторишка решил развязать какую-то там войну из-за лекарств? Продавать лекарства - убыточный бизнес по сравнению с продажей рабов, выращенных из пробирки.

Сядьте перед телевизором. Только не включайте его. Вместо этого постарайтесь представить...

Под палящим солнцем трудятся надсмотрщики.

Устав лупить кнутами, бедолаги едва держатся на ногах.

Белоусый Полковник в ужасе мечется между хлопковым полем и палисадником с виноградом.

-Я же черный, мы теперь тоже свободные люди, работать больше не буду,- лыбится в камеру типичный афроамериканец,- эй, Полковник, мне нужен перерыв. Часов на восемь! И где моя медстраховка?

Надсмотрщики едва не плачут.

Белоусый Полковник, вмиг постарев лет на десять, трагично хватается за сердце.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, появляется Синий Джинн.

-Вы устали от низкоквалифицированных кадров? Служащие не выполняют поставленные задачи? Ваш бизнес под угрозой?

-Да, Джинн, да,- рыдает в рукав пиджака Белоусый Полковник.

-Забудьте о ваших проблемах,- с голливудской улыбкой Титана сообщает дух лампы,- мы придумали решение. Наш новый продукт - клоны от компании "Хелсиман Индастриз".

Камера разворачивается, чтобы обозреть плантацию. Теперь афроамериканцы беззаботно дрыгаются под "Candy Shop", а надсмотрщики прыгают через самый длинный кнут как через скакалку. И только японские школьницы, которых тут пруд пруди, сверкая труселями из-под мини-юбок, несут корзины с урожаем к сараю.

Телевизионная реклама с Полковником, диснеевским Джинном, с неграми-не-рабами, и чудо-клонами - если это кажется вам расистским бредом, смело списывайте на мою паранойю. Или на недостаток воспитания. Лично мне плевать. Лично мне давно стыдиться нечего.

На весах для органов меня ждет приметный конверт. Запечатан он аккуратно, какой-то любезный человек даже оставил рядом ножик для бумаги.

-"Христос воскресе, алоглазый",- в знакомой манере приветствуют меня буквы, выведенные почерком, который можно назвать произведением искусства Востока,- "уже добрался до лаборатории? Боженька ни с кого не спрашивает больше, чем тот может осилить. Тебе нужна копия нашей базы данных. А мне нужен не глупый и не слабый помощник. Двух моих рук на все не хватает, за нашим другом блогером тоже приглядывать надо. Ифрит! Дуй к нам. Не робей, за тебя я крещеное словечко замолвлю. Вступай в Канцелярию!"

Либо я разучился читать, либо брежу.

Весь минувший год мы занимались тем, что убегали от Организации и Канцелярии. Мы спали во вшивых, в прямом смысле слова, мотелях. Пили кофе с привкусом воды из болота. Полировали желудки мусором из фастфуда. В общем, смирились с ролью планктона, отданного на съедение акулам. Будущего у нас не было по определению. Мы уже лежали в гробу, только не давали забить последний гвоздь в крышку.

-Хо-хо,- обрушивается мне в спину хохот Санта Клауса.

Я прямо нутром чую, что кожа у этого Санта Клауса ни разу не белая. Не светлая ни единым оттенком. Интересно, что его так рассмешило?

-Ты помер,- не желая оборачиваться, выговариваю я,- и сейчас даже не ночь. Приходить ко мне средь бела дня это хамство.

-Я бы не согласился, хо-хо! Во второй раз ни за что.

-Почему нет, вашему брату и зарплату без задержек начисляют, и, небось, за опоздания не штрафуют?

-Знаешь, Ифрит, когда я возненавидел гольф? Когда понял, что у меня никогда не будет на него ни капли времени. Стоит тебе принять их правила, все, считай это концом. Канцелярия, конечно, поможет тебе стать большой шишкой, но взамен превратит твою жизнь в тюрягу. Они запихнут тебя в клетку для избранных. Думал, таких не бывает? Прутья - позолота на серебре. Под потолком - хрустальные купидоны и изгибы антикварных люстр. Вместо баланды - ананасы в шампанском и фуа-гра. Поживешь так лет пятьдесят, вроде бы чувствуешь себя уютно, хорошо, но вдруг начинаешь искать ключ. Кричишь тюремщику, чтобы тебя выпустили хоть на часок, дали глотнуть уличного воздуха. А тюремщика нет. И тюремщик, и ключ от клетки изначально не предусмотрены. Ты уже сделал выбор, поздно рыдать в сиськи Бренди. Кабинет мой помнишь, почему я никогда из него не вылезал? В тех четырех стенах скрывался последний уголок моей свободы. Не свободы трахать любую шлюху с силиконовыми буферами или обмахиваться веером из банкнот, а свободы быть самим собой.

-Так что мне делать?- спрашиваю я, не сводя глаз с записки.

Тот, кто стоит у меня за спиной, молчит. Явно выжидает. Сейчас будет какая-то мудрость. Чувствую, вот-вот прозвучит фраза, которая изменит мою судьбу. Зажжет свет в конце тоннеля. Распутает клубок сомнений. Или научит ловчее завязывать шнурки. Тоже полезный навык.

-Ты помог моему бизнесу в Южном Хакней. Я не полисмен, всегда держу слово и отдаю долги. Вот тебе дружеский совет прямиком из загробного мира. Бери пример со своего напарника. Спроси себя, как бы поступил Титан?

Недолго подумав, я превращаю бумагу в пепел. Дышу в ладонь и распыляю неожиданно свалившуюся мне на голову "путевку в жизнь". Бессмертным мертвецам, не обделенным толикой паранойи и гордости, такие "путевки" ни к чему.


***


Раз наш план пошел псу под хвост, то и выпендриваться нет смысла. Отныне я буду действовать по обстоятельствам.

Покопавшись в первом попавшемся шкафчике, я нашел кем-то забытый халат. Ткань синтетическая, водоотталкивающая, размер аккурат на мою фигуру. Замаскировавшись под типичного санитара, я сунул кулак с татуировкой в карман. Перевел дух и вышел в коридор.

Не таким я представлял себе разгар рабочего дня в "Хелсиман Индастриз". Похоже, половина персонала решила остаться дома. Людей, если не считать охранников, бродящих с унылым видом, тут почти нет. Никакой толпы, никакой суматохи. Вот совсем. Несколько мужчин (по виду обыкновенные лаборанты) спорят о чем-то возле автомата с шоколадками и кофе. Мимо них я прохожу незамеченным. Толстая дама с чудовищной прической несет в руках стопку бумаг, успевая ругаться в трубку сотового. От ее недовольного взгляда по спине бегут мурашки, но не более. Нет, не врачи-убийцы, мечтающие отравить всю планету тараканьим насморком. Даже трудно вообразить, что ими может руководить злой гений вроде Огайа Ашира.

Проскользнув за спиной пожилого докторишки, мне удается проникнуть в цех. Воздух тут до непривычки чистый, запахи отсутствуют. В любом обжитом помещении всегда чем-нибудь пахнет. Следы ароматов продуктов, человеческий пот, наконец банальная пыль. Доверяя носу, я начинаю подозревать, что здесь распыляют воздух из средних слоев атмосферы. Примерно так пахнет вершина Эвереста, куда не дотягиваются лапы автомобильных газов. Нынешние стандарты производства лекарств требуют стерильности. Как кислород из баллонов, подаваемый в легкие пациентам реанимации.

Я двигаюсь по висячему железному мосту. Внизу шумят конвейеры. Чешуйчатые змеи - отсюда они выглядят именно так. Змеи - потому, что узкие и длинные. Чешуйчатые - потому, что на их спинках заметны блестящие пятнышки. Таблетки и пилюли в неисчислимых количествах. Каждая гранула препарата (этот процесс происходит в горячем котле) запаивается в тонкую прозрачную оболочку. Раньше для таких целей использовали полимер. Синтетическое дерьмо, уничтожающее микрофлору пищеварительного тракта. А однажды умные немцы придумали делать оболочку метаболикам и геркулярам из стенок овечьей кишки. Тот же ужас с сосисками. Когда в следующий раз надумаете съесть хот-дог, сперва вспомните, что за тонкая пленка придает ему форму пениса.

Приглядевшись к станкам внизу, я понимаю, что их автоматические лапы покрыты слоем полироли. Только это не полироль, а восстановленная древесная смола. Вещество, лучше любой смазки предохраняющее железо от ржавчины и коррозии. Трудно содержать в чистоте помещения, если они находятся ниже уровня моря. Соль из морской воды повреждает бетон, разъедает арматуру. Влага проникает в трещины, оседает каплями на оборудовании. Поэтому - как будто полироль. Вот поэтому - восстановленная смола.

"Ифрит! Дуй к нам. Вступай в Канцелярию!"

Прокручивая в уме содержание того соблазнительного письма, я выделяю особым ударением слово "нам". "Дуй к НАМ". Благодаря какому же чуду бывший зек, уверовавший во Христа, снискал честь присоединиться к элитному клубу монетоносцев? Он колесит на Волге. Ночует в ветеринарке. Может, он идиот? Я помню Сирену во всем ее, мать ее, великолепии. Помню презрение и ненависть ко всем живым, прямо сочащиеся сквозь ее кожу... Мистер Скат с его циничными взглядами, а еще бесцеремонным отношением к конкурентам... И? И что вообще не так с этим попом? Почему он не производит впечатление законченного ублюдка?

Будучи в плену сомнений, я сам не заметил, как дошагал до конца моста и вышел в округлый... Зал, кажется? Три ряда восходящих пандусов с мониторами. Стеклянный купол. Целая свалка из приборов, каждый из которых явно не предназначен для фармацевтических экспериментов. В центре стоит конструкция с креслом точь-в-точь из фильма "Чужой". Сигурни Уивер нашла в похожем кресле окаменевший труп инопланетянина с разорванной грудной клеткой.

-Обожди чуток.

-Кеша?!

-Тут температура как на улице. Говорю, не ори, а не то глотку посадишь.

В кресле, опутанный датчиками с присосками, развалился знакомый мне священник. Успел сменить прикид. Его новый костюм - голая кожа, джунгли в подмышках, и коровье вымя. То есть, гигантская грудь с розовыми вулканами набухших сосков.


***


Механическая конечность, увенчанная шестью иглами, выползает из-под стеклянного купола. Извернувшись, впивается в сиськи, налитые жиром. Иглы с движущимися поршнями откачивают биомассу. Операция напоминает мгновенную липосакцию, о которой мечтают звезды широкого экрана, не готовые отказаться от гамбургеров с тройной порцией сыра.

Двадцать секунд - объем вымени сокращается вдвое.

Сорок секунд - пузо почти нормального размера.

Полторы минуты - я стою с отвисшей челюстью.

Никогда прежде мне не доводилось быть свидетелем столь стремительных изменений в чьем-либо теле. Это новое, теперь уже настоящее, тело отца Иннокентия похоже на скульптуру из музея искусств. Правда, не на Париса или Геракла. Предо мной другая скульптура, как будто созданная руками, однажды высекшими терракотовую армию для почившего китайского императора. У физически тренированных людей, в чьих жилах есть примесь азиатской крови, кожа более натянутая, чем у европейцев. Представьте себе мастера каратэ в расцвете сил. Или чемпиона тайского бокса. То, что вы нарисуете в воображении, и будет настоящим телом Кеши. Его единственным правильным обликом. Лицо как у обожженного глиняного идола с налетом розовой и желтой краски. Бороду он, должно быть, сбрил до моего прихода.

Освободившись от присосок, голый поп спрыгивает на белый кафель. Ежится, пританцовывая из-за обжигающего холода в ступнях - температура тут и правда уличная. Затем марширует к вешалке, на которой я вижу черный деловой костюм и галстук коричневого цвета.

-Простишь, если я возьму минутку и оденусь?

-Валяй. Только мне ничего не стоит выстрелить тебе в спину.

-Молодец! Вовремя напомнил.

Священник швыряет мне под ноги какой-то предмет. Вот он - так глупо потерянный и так нежданно вновь обретенный револьвер. Мой шарнхорст, о котором я забыл, бросив его в канализации прииска. Люди, возвращающие тебе оружие, когда сами рискуют оказаться мишенью, заслуживают уважения. Решено, в спину стрелять не стану.

-Можешь не благодарить. Вещица больно хороша, грешно выбрасывать такую.

Он натирается куском мыла. Окатывает себя водой из ведра. Пена облизывает его совершенную наготу, комьями свисает со скульптурного полового члена. Скатываясь вниз, исчезает в напольной решетке. Время - прямо сейчас оно ползет втрое медленнее, чем вот эта пена. Можно подумать, это дурацкое время нарочно решило остановиться.

-Не скажу, сколько тебе лет, алоглазый, да подозреваю, что житейской мудрости у тебя с гулькин нос. Ты из тех молодчиков, которые считают себя круче всех и не умеют быть счастливыми? Этим-то ты мне приглянулся. Или дело совсем в другом, а? Например, в том, что бессмертную жизнь вообще трудно назвать счастливой. В первый раз ты задумываешься об этом, когда от старости умирают все твои ровесники и друзья. А бывает и так, что кое-кого приходится отправлять к праотцам своими силами. Иногда задаюсь вопросом, так ли нужна мне была смерть доктора Ашира...

Что-то новенькое. Сделайте поправку на паранойю, но, выходит, главный злодей моей двадцать первой записки уже отбросил коньки?

-Извини, беседы с болтунами не мой профиль,- я старательно делаю вид, что контролирую ситуацию,- если язык у тебя не сидит за зубами, то скажи, насколько близка к истине теория Хонго? Огайа Ашира действительно хотел развязать мировую войну?

-Захватить мир и контролировать его - две разные штуки. Суть власти не в твоих мозгах или в объеме твоего кошелька, а в том, хорошо ли ты умеешь договариваться с вышестоящей инстанцией. Покойный доктор никак не мог докумекать эту истину. Его сгубила мания величия, жажда обойти вертикаль власти Канцелярии, чтобы стать не заурядным японским бароном, а бессмертным идолом. Уж ты-то должен был смекнуть, что фармацевтические исследования это прикрытие, в здешних стенах ими занимаются для отвода глаз. Что лично до доктора, то он проводил эксперименты с Низшими монетоносцами. Кое-кому вырезал органы и имплантировал их себе. Имел мускулы от человека-гориллы, ноги от бабенки, которая была наполовину саранчой. Ух, видел бы ты его жуткие крылья... Чудо-юдо, в которое Ашира себя переделал, напоминало Сатану на стероидах! Наверное, я сделал это ради милосердия, ну, отправил его ко всем чертям да апостолам. Дело еще в позапрошлом году было.

Отец Иннокентий выуживает из кармана пиджака пробирку. Кряхтя, глотает белый порошок.

-Я родился в Японии, вырос в сельской глуши,- говорит он размеренно, как если бы наслаждается звучанием каждого слова,- имен у меня было столько, что сейчас я не сумею правильно написать и половину из них. Молодость моя прошла еще до Первой китайской оккупации. А кто жил на острове Хонсю до китайцев?

-Люди с песьими головами?- взвешиваю я в руке револьвер.

-На Хонсю жили айны. Они пришли с Камчатки, с Курил. Айны это родственники эскимосов из эры, предшествующей последнему ледниковому периоду. Мои узковатые глаза и вдавленный нос, я айн, возможно, последний из чистокровных.

Судя по лучам солнца, струящимся сквозь купол и огибающим дьявольскую машину для липосакции, утро миновало. Сменилось апрельским полднем. Из наших глоток струится пар.

-Надо бы включить отопление.

-Нельзя,- поп вертит головой,- некоторые приборы не переносят тепла. Лично со мной наоборот. Все, что ниже плюс шестнадцати градусов, для меня как уссурийская зима. Что поделаешь, теплолюбивая монета.

Свет с потолка такой неумолимый, что хочется надеть солнцезащитные очки. Наша беседа, текущая в почти дружелюбной манере, не думает подходить к концу.

Много лет назад, когда трава была зеленее пилюль с зеленым опиумом, Кеша был сыном женщины, вместе с мужем ловившей рыбу у северного побережья Японского моря. Население Страны восходящего солнца еще не знало о существовании Европы и Австралии. Мир тогда был простым. Диким в своем незатейливом очаровании. Следуя за Моисеем, евреи бороздили пески Аравии. Викинги осваивали технику разведения огня в очаге на деревянной лодке - мечтали опередить Колумба, чтобы открыть Америку.

-Христиане верят в утерянный рай,- философствует священник,- но этот рай сгинул в тот день, когда первый человек смастерил первый медный ножичек и зарезал им брата. Вот поэтому ты нравишься мне, Ифрит. Ты пахнешь кровью, пролитой в раю.

-Хочешь поболтать о запахах? Я не парфюмер.

-Так я тоже не настоящий батюшка! Я носил бороду и рясу оттого, что мне нравилось играть роль жертвы. Люди заходят в исповедальню, надеясь получить прощение. Они думают, что, разоткровенничавшись с невидимым мужиком за решетчатым окошком, встанут на верный путь. Но этот мужик - их жертва. Их корм. Их Спаситель. Ну, чем не фармацевтика? Человек глотает пилюлю, чтобы забыть о мигрени или поносе. Пилюля - одноразовое Избавление. Билет в рай за полцены. Когда ты покупаешь билет, часто ли задумываешься о том, кто его тебе втюхал? Священники, нет разницы от какого они храма, всегда жертвы. Они товар одноразового потребления. В поликлинику ты идешь, если ноет мозоль на ноге. В церковь, если ноет душа.

-Я монетоносец, у меня нет души,- вздыхаю я с театральной тоской,- зато ног целых две. Мозолей и того больше.

-Мозоли и ноги,- хохочет отец Иннокентий,- решено, будем говорить только о них! В двадцать лет я вступил в дружину, преданную одному сюзерену. Людей моей профессии называли самураями. Я получал ежемесячное жалование и здорово управлялся с катаной. О, был довольно неплох в этом деле, ласточек на лету разрезать навострился. Ну-ка... Покажи, алоглазый, как ты раздвигаешь ноги.

-Чего?!

-Мозоли и ноги. В первую нашу встречу, когда ты купил у меня карту, я приметил у тебя исправленное плоскостопие. Не-не, не отрицай, я эту штуку за километр вижу. Чтобы научиться ходить как нормальные люди, ты точно занимался каким-то спортом. Каким-то боевым искусством. Видно по тому, как ты ставишь мысок и распределяешь вес тела по стопе.

Не питая любви к спорту, я все же ходил в секцию фехтования. Люди, кому за пятьдесят, называют то время отрочеством. Тренер испытывал ко мне смешанные чувства, называл крысенышем. После трех банок пива гонялся за мной с саблей по вечернему футбольному полю. Так исправили мое плоскостопие. Я научился бегать, превозмогая боль и неудобную форму стопы. В некоторых боевых искусствах ноги могут спасти жизнь. Спасут и в фехтовании, если, конечно, ты держишь клинок лучше мухобойки.

-Хватит, утомил,- моя рука решительно рассекает воздух, давая понять, что надо закругляться,- я лез сюда по клоаке не ради пустого трепа. Я обещал Хонго устроить революцию. Меня ждут друзья, котором ночью не спится без базы данных убитого тобой докторишки. Я не уйду отсюда с пустыми руками.

-Ты помнишь, где взял свой халат? Хоть бы карманы проверил.

В нагрудном кармане, к которому до того ни разу не прикасался, я нахожу флешку. Для предотвращения контакта с водой она запаяна в пластиковый мешочек. На вид непростая. Я пытаюсь взять ее двумя пальцами. Странное дело - слишком большой вес. Если прицельно швырнуть ее в лицо, наверное, глаз можно выбить. Например, узкий глаз с коричневой радужкой. Как у самурая по имени Кеша.

Он, кстати, не собирается затыкаться.

-"Хелсиман Индастриз" - не только лаборатория, расположенная в бухте Владивостока. Это десятки исследовательских центров, объединенных электронной паутиной. В Индии есть фирма, промышляющая операциями с применением эмбриональных тканей. В двухэтажном офисе на Аляске изобретают технику вживления сверхлегких дублирующих органов. Где-то в Словении крутится еще одна шестеренка этого анклава, на-гора выдающая леденцы с арбузным вкусом, прерывающие нежелательную беременность.

-Что, проклятый ты болтун, на флешке?!- решаю я наконец рявкнуть.

-Маленький подарок,- завязав на шее коричневый галстук (прямо под цвет глаз), шипит поп-самурай,- до комнаты с ЭВМ тебе топать не придется.

Пока я рассматриваю так называемый подарок, Кеша лезет в ящик под гигантским монитором, чтобы достать бутылочку с растворителем. Отвинчивает крышку и прижимает горло к губке для мытья посуды. Потом, выжав ее, обтирает левый кулак. Четыре буквы, якобы нанесенные тюремной иглой, исчезают. На их месте проступают шесть уроборосов. Верный признак Низшего монетоносца.

-В той лапше, которую я вешал тебе на уши, есть доля правды,- в его руке возникает новая пробирка. Белое содержимое отправляется в рот, после чего самурай продолжает,- В тюряге я не сидел, но коровье вымя действительно растет у меня из-за пристрастия к наркотикам. Вещество из моих пробирок является экстрактом корня бетелевой пальмы с примесью некоторых запрещенных химикатов. Этот возбудитель нервов варил Ашира, чтобы лучше держать скальпель во время операций. Бетелевое зелье отгоняет сон и концентрирует внимание на блестящих и движущихся объектах. Очень тонизирует, знаешь ли. Так... Ты мое письмо читал?

-Я его сжег.

-Жаль! Впрочем, такой вариант меня тоже устраивает.

-Может, мы бы могли стать закадычными друзьями,- фыркаю я,- но как быть с Хонго? Я начинаю догадываться, кто и почему убил его маму.

-А Каин? Почему Каин убил брата? Мертвый человек навсегда остается молодым. Неудачный брак, испорченная карьера, бессмысленные походы по магазинам - мертвецы полностью от этого свободны. Они не занимаются глупостями, не рассказывают сказки. Высшая форма бытия это не бессмертие, а смерть. Безгрешен и совершенен лишь тот, кто окончательно мертв.

-Извините, святой отец, но вы явно заговариваетесь. Вроде обещали говорить только о ногах и мозолях, а несете бессвязную чушь.

Порошок, который так любит мой собеседник, явно опасное дерьмо. У него даже зрачки расширились. На лице заметны крупные градины пота. Теперь Кеша смахивает на парня, больного тропической лихорадкой. И язык - он все время его высовывает, будто хочет достать до кончика носа. Странно, разве язык у человека раздваивается на кончике? Почему он такой длинный и тонкий?


***


Наркотики - абсолютное зло. Самая гадость тут в зависимости и ломке. Ломка, выражаясь языком врачей, абстинентный синдром, может наступать по разным причинам. В период неприменения препарата наркоманы испытывают жажду. Она сопровождается галлюцинациями и психозом. Но порой случается так, что избыточное употребление наркотика приводит не к распаду сознания или даже к смерти, а к временному состоянию сверхэйфории. Человек перестает различать цвета, всюду видит сплошную радугу. Мечется как после шести банок энергетика, выпитых с бутылкой паленой водки.

У самурая Кеши глаза блестят так, что сразу видно - от передоза он вконец обдолбался. Он двигается как оживший вихрь. Разрезает все на своем пути. Стрелять в него из револьвера равно как стрелять в ураган. Рожки да ножки - вот, что останется от меня, если не использую монету.

Увернувшись от лезвия, словно бы взметнувшегося из ниоткуда, я приседаю на согнутых ногах и выбрасываю вперед ладони. Две жар-птицы срываются с пальцев. Летят, испепеляя мониторы и обугливая напольную керамику. Бестолковая атака. Человека-змею такой черта с два напугаешь.

Как-то раз, страдая фигней на камбузе танкера, мы решили сыграть в игру. Кто-то один загадывал животное, называл три любые буквы из его названия - остальным требовалось отгадать, о каком таком существе идет речь. Сирена тогда думала особенно долго. Объявила, мол, в ее существе есть целых три "А". Сфинкс, помню, деловито откашлялся и почему-то спросил, с какой тварью рыжая ни за что не решилась бы встретиться. Химера подумала, что это медведь. Титан почему-то назвал улитку. Я напомнил им про три буквы "А". Сирена улыбнулась нам и хихикнула - "Самый страшный зверь на свете это А-н-А-к-о-н-д-А". Увы, она не понимала, что говорит. Понятия не имела, что анаконда с катаной в сто раз страшнее просто анаконды.

Возьмите семиметровую тропическую змею. Вместо шеи пририсуйте человечье тело в черном пиджаке с коричневым галстуком. У тела - две руки. В левой - катана "Маленькая осень". Трудно же отбиваться от эдакого монстра!

-Ты будешь жить вечно,- шипит он,- навсегда молодой, навечно красивый!

Из всех возможных типов людей меньше всего мне нравятся наркоманы. Драка с буйствующим торчком это худшая из возможных затей. Я вспоминаю своего тренера по фехтованию. Размахивая саблей, он велел мне, крысенышу, бежать. Ценный совет, однажды выручивший меня в битве с мистером Скатом. Решено, им и воспользуюсь.

Жар-птицы были пустой тратой сил. Я сжег дорогое оборудование, расплавил установку для мгновенной липосакции, однако не наградил ни единым ожогом чудище, решившее сделать из меня колбасу-нарезку.

Тренер шутил, мол, некоторые гении фехтования умеют разрезать пули. Дерьмовая шутка. Настоящие асы меча даже бетонированные коридоры режут как масло. Вместе с кусками потолка серая крошка сыпется мне на плечи, мешает дышать. Без понятия, дело ли в его монете, в клинке ли, может, в его навыках - но подобное просто невозможно. Обыкновенная катана в руке этого попа-самурая превратилась в оружие... Нет, не в оружие, а в инструмент для сноса зданий. Да Титан на его фоне просто ребенок. Какие там оторванные руки-ноги! Если я замедлю бег, от меня останется лишь кровавая клякса. В нынешней схватке я не равноценный дуэлянт, а жертва с трясущимися поджилками.

Благодаря сверкающим как молнии пяткам мне удается скрыться в подсобной комнате. Примерно тридцать секунд передышки, пока Кеша гадает, куда я свернул.

Опрокинутое ведро издает грохот. Локтем я задеваю полку с моющими средствами. Разноцветные пузырьки и бутылочки катятся на пол. В затылке стреляет сумасшедшая мысль, как мне использовать это добро, чтобы выжить. Отвинтив крышки, я нещадно поливаю себя очистителями и жидким мылом. То, чем вы натираете ободок унитаза, то, чем моете посуду, то, чем выводите с линолеума пятна застарелого жира - все на мне. Я напоминаю существо, полностью слепленное из пены. Такой скользкий, едва на ногах держусь.

Дождавшись, когда стихнут все звуки, я высовываю нос из подсобки. Путь к спасению преграждает разнородный мусор. Минуту назад это были стулья и пожарный щит, которые Кеша разрубил в порыве страсти к разрушению. Точнее, в порыве передоза. Но кое-что уцелело. Речь о толстом силовом кабеле, дугой свисающем с потолка. Там, в темноте, над лампами и в специальном коробе, проходят электрические коммуникации, крепятся воздуховодные трубы. Правда, кабель, на который я наткнулся, все равно слишком толстый. Как он вообще там умещался?

Я намереваюсь перепрыгнуть его. Кабель сжимается, словно угадав мое еще только предстоящее движение. А теперь я и вовсе не вижу его. Неужели он просто пропал? Или просто... Уполз?

-...уполз, чтобы очутиться у меня за спиной!- сверлит внутри запоздалая догадка.

Свист рассекающего воздух клинка. Мой череп стал бы черепом-из-двух-половинок, если бы лезвие "Маленькой осени" коснулось его. Банальное везение. Скользкий как мыло, я опрокинулся всем телом вперед - крепко ударился носом, зато лишился лишь небольшого количества волос. По затылку течет что-то теплое. Должно быть, катана все-таки оцарапала кожу.

Еще миг, и мы оказываемся лицом к лицу. Этого-то я и добивался. Хотел подкрасться к нему ближе, чтобы спровоцировать инстинкт.

-Ну как, готов навечно остаться молодым?- то ли гневно шипит, то ли уговаривает змеиный самурай.

На танкере, заочно отгадав животное Сирены, Сфинкс решил в очередной раз поумничать. Спросил у нас, чем анаконда отличается от гадюки или аризонского аспида. Химера промямлила что-то о любви пресмыкающихся к молоку. Титан опять начал бурчать об улитках. Правильный ответ знал я один. Вот он - анаконды тем и страшны, что не используют яд, не душат жертву. Предпочитают заглатывать ее целиком. За скулами имеют жилку, помогающую отделять верхнюю черепную коробку от мандибулы. Проще выражаясь, они открывают рот до размеров пасти зевающего бегемота. Это не осознанное действие (вроде прыжка кобры или оборонительного укуса ужа), а инстинкт. Видя жертву на достаточно близком расстоянии от морды, анаконда, пусть даже сытая, просто не может не проглотить ее.

Я - сплошная мыльная пена.

На меня опускается чешуйчатая башка с отстегнувшейся нижней челюстью.

Я - человек из пены, добровольно скользнувший в глотку бессмертной анаконде.

Поп-самурай заглотил меня минимум на три метра.

Я - обед внутри его пищевода.


***


Внутренние органы любого живого создания - максимально уязвимая часть тела.

Очутившись в темном пространстве, где бурлят пищеварительные соки, я слышу звон.

Звон сахарных копыт.

Лошадь с розовой гривой спрыгивает с карусели в луна-парке ужасов.

Она улыбается.

Пожалуй, откровенно лыбится.

Так лыбится мясник, истосковавшийся по родной скотобойне.

-Поехали, Огненный Ужас?

-Поехали, адская ты пони.

СКОК-СКОК-СКОК-СКОК-СКОК-СКОК!!!


***


Против любого другого монетоносца моя затея не имела бы шанса на успех. Лишь монетоносец-анаконда, одурманенный экстрактом корня бетелевой пальмы, мог решить не обезглавить меня мечом, а проглотить. Что было дальше, я не помню. Но песок под моим голым животом не пахнет ни кровью, ни пеплом. Солнышко еле-еле пригревает спину. Я все еще жив. Только, похоже, умом тронулся. Окончательно.

Теперь этих придурков уже двое. Болтают они без умолку, быстро спелись.

-...прямо насмерть?

-Угу, прямо изнутри. Чудная смерть, скажи? Зря он все-таки от моего предложения отказался. В Канцелярии такие парни в почете, катался бы как сыр в масле.

-У него мозги наемника. Не стал бы он сидеть в офисе на зарплате.

-А с тобой, браток, он как расправился?

-Сжег живьем на рыбной ферме.

-Ты же негр! Вы умираете только в своих фиолетовых Кадиллаках с сиденьями из шкуры зебры, только от передозировки крэком.

-Я был не рэпером, а гангстером.

-О-о! То-то видок у тебя больно статный.

Перевернувшись на бок, я поджимаю дрожащие колени. Трудно не дрожать, если на улице апрель, а тебе вздумалось поваляться на пляже без трусов. Уставшие красные глаза с мольбой обращаются к спевшейся парочке. Как же я хочу, чтобы они ушли. Просто сгинули. У обоих полупрозрачные тела с синими контурами. Кажется, протянешь вперед пальцы, и они увязнут в липко-колючей эктоплазме. Или в замогильной материи. Или в том, из чего лепят этих дурацких фантомов. Так один из них еще и курит. И, сдается, это мои сигареты.

-Сделаешь ему прощальный подарок?- пыхтя дымом, спрашивает Скат.

-Какой-никакой, а приз он все-таки заслужил,- пожимает плечами Кеша.

Я будто новорожденный мессия, на поклон к которому явился волхв с дарами. Призрак в рясе кладет возле меня три предмета. На вид они твердые и вполне материальные. Иначе говоря, настоящие. Ничего общего с вещами, которые можно получить в наследство от галлюцинации. Хотел бы я знать, как дух умудрился сохранить их в целости.

-Дорогие воображаемые друзья, то, что крыша моя съехала и куда-то убежала, меня не тревожит. Но вот эти дары, они останутся, когда я приду в норму?

-Ты, Ифрит, никогда не придешь в норму,- отмахивается супер-негр,- передавай привет мастеру анекдотов! Эй, самурай, слушай анекдот - что сказала истопнику немецкая печка, когда выплюнула дрова?

-Не знаю,- удивляется самурай.

-Она сказала, что нужно больше евреев!

Фантомы дружно смеются. И удаляются к морю. В воде их ноги не издают шлепков. Следы от ботинок на песке тоже отсутствуют. Они уходят, оставляя после себя пустоту.

Проходит минута. Может, ни разу не минута, а целая вечность.

Я меланхолично вздыхаю. Все-таки бред воображения. Все-таки я слишком устал. Поэтому вижу то, чего нет и категорически быть не может.

Визг тормозов сбивает меня с толку. Заставляет обратить внимание на Волгу вишнево-красного цвета. Взрыхлив бампером песок, машина останавливается в пяти шагах от меня. Распахивается передняя дверца.

-Сэнсэй,- верещит во всю глотку блогер по имени Хонго Морозов,- вы живы, сэнсэй?!

Более бессмысленный вопрос я, пожалуй, и за пачку валюты не сумел бы придумать.


***


Прижимая к щеке чашку с горячим кофе, я согреваюсь в кресле. Трусов на мне по-прежнему нет, зато хозяин квартиры одолжил домашнее кимоно. Уютный халат небесного цвета. В нем тепло и сонно - ни шанса простуде. Из окошка над циферблатом высовывает нос любопытная кукушка. Между делом сообщает, что уже восемь часов вечера, и снова исчезает в своем убежище. Хонго не отлипает от ноутбука. Сортирует папки, копирует их, заполняет какие-то таблицы. На имитацию бурной деятельности совсем не похоже. Он сам не замечает, как периодически поглаживает пальцем флешку, воткнутую в USB-разъем.

-Просто чудесненько, просто волшебненько! Мы с вами, сэнсэй, похороним "Хелсиман Индастриз"!

Не понимаю я причину его ликований. Ведь до главной ЭВМ доктора Ашира я не добрался.

Закурив сигарету, я стряхиваю серые хлопья в пепельницу.

-Хонго... До меня только сейчас дошло,- мои зубы покусывают губу,- обе твои флешки сгорели в том вонючем отводе для стоков. А флешка, с которой ты возишься - откуда она?

-Вы же сами мне ее дали.

-Что-то я такого не помню.

Я - всамделишный мессия, который принял дары волхва. Только я этого не помню. Мне НЕЛЬЗЯ помнить. Нельзя вспоминать о привидениях, существующих только в моем воображении. Духи и их наследство - часть загробного мира, с которым я, увольте, не желаю соприкасаться.

На холодильнике тихонько бормочет новости маленький телевизор. Канал местечковый. Опрятная девушка держит микрофон. Убирает прядь волос с лица и отходит в сторону. Позади нее бегут по волнам красные корабли. Красный - любимый цвет пожарных. Люди в балахонах заливают пеной огонь, колонной вздымающийся над тем, что похоже на кучу бетонных коробок. Девушка поясняет, что в здании заброшенного серебряного прииска утром произошло самовозгорание. Искра от трухлявой проводки угодила в бочку с мазутом. Пострадавших нет. Но я-то знаю, что это неправда. Я - пострадавший.

-Флешка настоящая?- я всматриваюсь в кофейную гущу так, как будто пытаюсь гадать на ней.

-Естественно.

Голова болит. Мстительно ноет.

-Что еще, кроме меня и флешки, ты привез с пляжа?

Русский японец достает из-под стола длинную черную палку. Держит он ее чересчур бережно.

Моя голова вот-вот лопнет. Сквозь кожу проступает испарина.

-Такую вещь коллекционеры с черного рынка оторвут вместе с руками,- рассуждает вслух Хонго,- я заглянул в электронную версию Государственного японского каталога антикварного оружия и уверен, что там этой катаны нет. Возможно, ей пара сотен лет. Вы сказали, ее имя "Маленькая осень"?

-КОГДА Я ТАКОЕ СКАЗАЛ?!- я стреляю в блогера таким взглядом, что он подпрыгивает вместе со стулом - от страха.

Мои губы горят как спиртом смоченные. Мне жарко. Почему на этой вшивой кухне жарко как, блин, в аду?!

-Ну, вы говорили...

-Не мог я ничего тебе говорить,- с великим усилием подавив приступ гнева, я возвращаю себе вменяемый тон,- неоткуда мне знать имя этого меча. Понимаешь?

Он не понимает. Тут мы равны. Я тоже ничего не понимаю. Дело в том, что отец Иннокентий ни слова не сказал мне, даже ни разу не заикнулся о своей катане. Он прятал клинок под тряпкой, держал его возле вешалки с одеждой. А воспользовался оружием лишь тогда, когда сожрал вторую дозу своего наркотика.

Так откуда мне известно имя этого ножа для резки суши? Или в своей паранойе я дошел до того, что начал слышать голоса неодушевленных предметов?

-Прости, Хонго. Знобит меня малость, вот и злюсь из-за ерунды. Бывает, короче. Дай мне рассмотреть катану. На вид она ничего, должна стоить кучу денег.

То, что я держу в руках не игрушку из магазина сувениров, видно даже слепому. Дело прежде всего в ножевом футляре. Ножны для мечей родом с Востока изготавливают по специальной технологии. Упругую ветвь магнолии вываривают в китовом отваре, разрезают на две части, после чего придают им желаемую форму. Затем половинки перевязывают бечевой и укрепляют железными накладками. Если нужно украшение, используют лак, порой инкрустирование из меди. В итоге получается добротное изделие для музея или выставки холодного оружия. Но ножны "Маленькой осени" - другой разговор.

Другая вселенная.

Я никак не могу понять, из какой породы дерева их сделали. Не удивлюсь, если узнаю, что их создатель нашел где-нибудь в Океании последний древовидный папоротник из эры динозавров и срубил его только ради вот этих ножен. Материал гибкий на ощупь. И в то же время он тверже железа. По всему корпусу стелется темный узор, вырезанный вручную - изгибающиеся деревья растут на скалистых утесах, а сверху капает робкая сентябрьская морось. Черт не разберет, в чем здесь магия, однако прикосновение к каждой впадинке узора оставляет нежное тактильное воспоминание. Словно гладишь кожу младенца. Рукоять меча лишена гарды. Предыдущий хозяин мастерски управлялся с "Маленькой осенью". Лишние выступы ему бы только мешали. Сама рукоять в десять рядов обтянута нитью, которая должна впитывать влагу с ладони. Такое оружие даже из мокрой перчатки не выскользнет. Короче говоря, надежная штуковина. Держать ее в витрине под стеклом - смачный плевок в душу всякого самурая.

Движением, привычным для сабельщика (точнее, для сабельщика, который и с саблей-то кое-как управлялся), я хочу высвободить катану из ножен.

Ничего не выходит.

"Маленькая осень" не слушается меня.

Не доверяет руке дилетанта.

Тем временем хозяин квартиры протягивает мне револьвер. Корпорация "Мехатроника Интерпрайзес" производила такие стволы для элитных телохранителей и безбашенных мясников. А мне он достался в подарок от Сирены.

-М-да,- кусаю я ноготь,- кто бы сомневался.

Здравствуй снова, мой верный шарнхорст.


***


Следующие три дня я просидел на кухне как статуя.

Просто прилип к стулу и, методично уничтожая сигареты, пялился на катану. Хонго замучился бегать в табачный ларек и выносить пепельницу. Все это время меня не покидало подозрение, что кто-то таращится мне в спину. Стоит в полуметре позади и тихо хохочет. Смеется надо мной со звериным оскалом на лице. Или даже на морде. На лошадиной морде. Вокруг ощущалось нечто такое, что я назвал бы "фатальной потерей чувствительности". Складывалось впечатление, что, стоит мне на минуту закрыть глаза, как весь окружающий мир превратится в неодушевленную безделушку.

На четвертый день, собрав волю в кулак, я наконец выгнал свою задницу из квартиры. Купил на рынке штаны, новую джинсовую куртку. Вставил в сотовый SIM-карту, которой обещал воспользоваться тогда, когда завершу свою миссию. Когда буду готов вернуться к друзьям. Пока я отсутствовал, "Вестляндер" должен был доплыть аж до Игольного мыса. До самых южных скал Африки.

Русский японец сделал доброе дело. Помог мне приобрести билет на самолет до острова Шри-Ланка. Если верить эсэмэске (уверен, ее отправила Мираж), которую я получил сразу после включения телефона, то именно там пришвартовался танкер. На каком же бешеном ходу эта посудина мчалась до Индийского океана?

Теперь, когда я в состоянии нормально соображать, надо рассказать Хонго Морозову о том, что случилось в лаборатории. Но чесать языком, вспоминая монетоносца-анаконду, не кажется мне хорошей идеей.

-Все кончилось быстро. К моему приходу доктор Ашира был уже мертв. Его делами заправлял самурай, прошлый владелец катаны. Именно он казнил твою мать - именно этим мечом. Я отомстил за нее. Вот вся история.

-Так вы сжигали квазихромосомных клонов как головки от спичек?- требует кровавых подробностей блогер.

-Ты, наверное, заметил, что японки оставили тебя в покое. Можешь не париться, больше они не придут.

Отец Иннокентий был сложным человеком. Как мне кажется, он дьявольски устал от собственного бессмертия. Клоны служили ему эдаким развлечением. В один прекрасный день поп-самурай, которого Ашира посвящал в свои темные дела, понял - если не начнет вести двойную жизнь, рехнется от скуки. И решил бороться с чувством пресыщенности самым радикальным образом. Устроился размахивать кадилом в храм. Ночи проводил в ветеринарке. А заодно спасал незадачливого революционера от убийц, выращенных из пробирки - убийц, которых сам же на него натравил. Думаю, он любил Хонго. Как друга или младшего брата, за которым нужен глаз да глаз. То же самое и со мной. Приглашая меня вступить в Канцелярию, он хотел спастись от одиночества. Вечная жизнь оказалась для Кеши тяжелым бременем, ведь этот малый так и не научился жить себе в удовольствие. А как иначе объяснить его тягу к наркотикам? Никто не травит себя таким дерьмом от хорошей жизни. Скука - она всему виной.

Теперь это в прошлом. Ни в одной подворотне Владивостока больше не появится квазихромосомная бестия с лицом токийской школьницы. Лишь пальцы, пришитые в клинике для Мурзиков и Дружков, будут напоминать Хонго о событиях этого апреля.

-Этот месяц я запомню на всю жизнь. Месяц, когда вы, сэнсэй, сражались ради меня и моей мечты.

-Я тоже запомню его. Месяц, когда я стал принимать подарки от галлюцинаций.

-Вчера на рынке я встретил Марфу. Она говорит, Кешенька несколько дней не приходил домой. Может, куда-то уехал, да?

Сын капитана дальнего плавания не смотрит на меня. Его взгляд устремлен в пустоту.

-Угу,- я прячу руки в карманы новой джинсовки.

А что тут еще скажешь-то?


***


Мы сидим на лавочке внутри терминала аэропорта.

Здание маленькое. Возле радарной башни, торчащей за пожарным выходом, убегают вдаль серые дорожки взлетных полос. Три винтовых самолета стоят под крышей ангара. Их видно сквозь прямоугольные окна. Скоро я пристегнусь ремнем безопасности. Чуть позже получу континентальный завтрак. И буду лететь. Наблюдая стальные крылья в иллюминаторе, мчаться к щедрым апельсиновым рощам Шри-Ланки.

Номер рейса на табло загорается зеленым светом. Мне нужно идти.

-Как продвигается твоя революция?

-Не так быстро, как хотелось бы. База данных даже больше, чем я думал. Там есть записи и о партнерах доктора. Выкладывать информацию в сеть я буду по частям, но не управлюсь раньше, чем за пару лет.

-У тебя хотя бы есть цель. А я понятия не имею, где буду через два месяца.

-Не переживайте, сэнсэй,- добродушно подмигивает мне Хонго Морозов,- в Интернете у меня есть и единомышленники, и друзья. Вместе мы расскажем людям правду!

-Эй, блогер,- протягиваю я ладонь,- не повторяй моих ошибок. Иди к любой цели, какую выберешь, но постарайся не сойти с ума на пути.

-Я не забуду ваш подвиг, сэнсэй Ифрит,- вместо ответного рукопожатия блогер отвешивает поклон,- здесь наши дороги расходятся. Распутье это не конец, это начало чего-то нового.

-Нового ночного кошмара?

-Завтра все-таки придет. Обязательно придет, верьте в это.

Стукнув его кулаком по плечу, я смеюсь. Впервые за долгое время улыбаюсь не через силу. Апрель уходит из Владивостока, не оставляя следов. Я следую его примеру.


Глава двадцать первая


Телепат и сновидец


По теории и практике осознанных сновидений написаны сотни околонаучных трудов и книг. Сфинкс никогда не читал подобную литературу. Вовсе не желал тратить время на изучение того, что, по его мнению, являлось разновидностью галлюцинации, рожденной мозгом в попытке переварить информацию, накопившуюся за день. Низкорослый гений признавал сны в качестве защитного механизма, помогающего бороться со стрессом, но чаще считал их уделом детей и поэтов. Или глупцов, которые носят за спиной мешок вредоносных комплексов.

В эту душную ночь небо Африки, сверкающее далекими алмазными огоньками, словно нарочно не давало телепату уснуть. Словно не отпускало его. С педантичным и каким-то иррациональным интересом он снова и снова устремлял свои фиолетовые глаза к звездам. Не любовался ими, а считал. Часто сбивался, заново начиная очередную астрономическую экспедицию без цели.

Выбравшись из спального мешка, коротышка обвел взглядом поляну. В ее центре тлели головешки - они остались от костра. Запах жареных сарделек давно выветрился. Вокруг углей торчали шампуры. Точнее, не шампуры, а железные прутья, воткнутые в землю. Чуть в стороне, укутавшись брезентом, спала высокая брюнетка. На расстоянии вытянутой руки дрых любитель гаваек. Нимфетка по-прежнему сидела возле ящика с навигационным оборудованием. Задремала там пару часов назад и тихонько посапывала.

-Надеюсь, Огр все-таки найдет ту мартышку, за которой гонялся полвечера,- подумал Сфинкс,- пусть этот деградировавший мутант вернется к рассвету - у нас нет времени идти за ним в лес.

Покончив с пустым разглядыванием звезд, телепат двинулся к морю.

Океан как будто звал его. Манил напиться из безбрежного чана соленой жидкости. Не понимая, какая заноза не дает ему покоя, низкорослый брюнет нагнулся к кромке воды, чтобы умыть лицо. Помотал головой в разные стороны и наконец сосредоточился. То, что он увидел перед собой и вокруг себя, привело Сфинкса в состояние изумленного трепета.

Пространство, внутри которого он очутился, даже не уловив момент перехода, никак не могло быть частью Африки. Джунгли и океан пропали без следа. Обернулись искрящимся паром, из клубов которого вылеплялась новая земля. Белая как лунный грунт, она напоминала равнину на каком-то доисторическом континенте. И уже через десяток метров обрывалась вниз - в воронку фантастических размеров. В самой воронке, на деле являющейся ударным кратером, запросто уместился бы город с парой стадионов.

Подойдя ближе к краю воронки, коротышка обнаружил мост. Противоположным концом он упирался в сооружение, смахивающее на средневековую крепость - скорее, даже на дворец или терем, сложенный из бревен. Конструкция этой махины казалась геометрически неправильной иллюзией, а сосчитать все башни и крыши терема было совершенно невозможно. Они громоздились друг на друге как грибы на вековечном пне. И все лучились оттенками изумруда, как если бы вместо черепицы их покрыли россыпями зеленых камней.

-Добро пожаловать, гость,- прогрохотал голос, будто раздающийся и с небес, и из-под земли,- имя мне - Асгард. Я - дом для всех храбрых сердцем.

Низкорослый гений сжал кулаки. Сглотнул и, не ответив на приветствие, двинулся вперед по мосту.

Шагая к терему, Сфинкс был уверен ровно в двух вещах. Во-первых, он уже почувствовал, что находится в месте, где не действует его талант - и подобное место не имеет ничего общего с локациями из материального мира. А во-вторых, догадался, что голос, от которого у него по спине побежали мурашки, не принадлежит повелителю данного измерения. Здесь, безусловно, существовал эфирный разум, называющий себя Асгардом, однако он лишь исполнял роль привратника. Некий могущественный чудотворец пригласил телепата в свою обитель. В подобной ситуации не следовало тратить время на болтовню с прислугой.

Парадную лестницу, а затем и холл терема с изумрудными крышами коротышка преодолел так, словно двигался сквозь многомерное пространство, будучи сверхлегкой частицей. Он шел строго вперед, не выбирая путь, пока коридоры сами подстраивались под направление движения гостя. Стены исчезали, стоило едва бросить на них взгляд, после чего мгновенно смыкались за спиной. Судя по всему, даже время подчинялось тут альтернативным законам. Окажись иначе, Сфинксу потребовалось бы минимум полчаса, чтобы пересечь все тот же мост. А он дошел до его конца за полминуты.

Терем, мрачный и архаичный дом своего хозяина, не имел внутри ни единого источника света - ни электрической лампочки, ни газового рожка, ни хотя бы факела. Телепату оставалось лишь гадать о том, есть ли здесь элементарные предметы интерьера.

-Вряд ли вы из тех индивидов, которые предпочитают скрываться во тьме,- вымолвил Сфинкс отстраненным тоном,- не пора ли показать себя?

Покончив с пассивным наблюдением, местный повелитель решил выйти из тени.

Многочисленные огни принялись загораться один за другим, будто всполохи резко проснувшегося лесного пожара. Это были костры, разложенные в медных чашах - почти плоские сосуды вырастали из пола, а некоторые висели в воздухе, держась на цепях, прикованных к мордам и лапам исполинских изваяний. Деревянные химеры (каждая из них превышала ростом любую статую, украшающую любой из музеев) подпирали плечами своды дома - прямо как Атланты из эллинских мифов, однако рожденные не на склонах Олимпа, а в ледяных пустынях, так хорошо знакомых викингам. На стенах, высвеченные огнями, ожили фрески, повествующие о подвигах героев забытого Севера. Еще выше, в полутьме изогнутых арок, замелькали неведомые науке создания. Они перелетали с карниза на карниз, оставляя в воздухе тончайшие огненные струйки. Хвосты у них были павлиньи, а крылья и хохолки точь-в-точь как у сказочных жар-птиц. В движениях этих пернатых крылась если не магия, то завораживающая красота.

-Приветствую! Мое имя - Изяслав.

Низкорослый гений вздрогнул. Обернулся, чтобы встретиться взглядом с хозяином терема, и ожидал увидеть монетоносца великой силы. Эдакого монстра даже по меркам наиболее могущественных брюнетов Канцелярии. Но, немало изумившись, увидел человека, во внешности которого ничто не намекало на его принадлежность к роду бессмертных.

-Сфинкс.

-Хорошо, рад встрече, Сфинкс.

Устроившись на диване, перед коротышкой сидел стройный мужчина с длинными волосами цвета колосьев пшеницы. Он имел расслабленный вид, контрастирующий с его одеждой - со строгим черным пиджаком, а еще рубашкой, дополненной серебряным галстуком.

-На каких правах вы пригласили меня в данное измерение? Кто я есть для вас?

-В первую очередь вы мой гость.

Телепат сцепил ладони за спиной, прищурился. Со стороны могло показаться, что он пытается оценить блондина или разглядеть в нем нечто, сокрытое от непосвященных глаз.

-Я слышал ваше имя раньше,- сказал Сфинкс,- и вы, разумеется, слышали мое. Знаете, Изяслав, я хочу задать вам целую тысячу вопросов. Но есть одна тема, которая уже давно не дает мне покоя. Как соринка в глазу. Спрошу напрямую - если все монетоносцы брюнеты, то как вам и вашей сотруднице удалось сохранить врожденный пигмент волос?

-Хм, а Сирене этот вопрос вы задавали?

-Полагаю, вы знаете ответ.

-Уж конечно,- губы Изяслава расплылись в саркастичной улыбке,- порой мне кажется, что единственный способ добиться от нее правды, это заковать в кандалы и угрожать физической расправой.

-Она не боится смерти.

-Возможно, потому что никогда не умирала? Бытует мнение, что живой человек не может стать бессмертным. Это почти полностью соответствует действительности. Если дать монету живому человеку, несчастного разорвет на куски - подобные эксперименты проводились многократно и всегда с одинаковым результатом. Однако для всякого правила существуют исключения... Думаю, даже сама Сирена не помнит, как она получила монету. Я смутно помню, как получил свою. Цвет волос это главное доказательство того, что за наши таланты мы заплатили несуразно малую цену. Мы никогда не видели свет в конце тоннеля, не встречали бабку с косой, не лежали на полу в луже собственной крови. Можно сказать, мы бессмертные и немертвые одновременно! В прежние века нас называли уродцами. Ходячими ошибками. Наши силы скромнее, чем у других нам подобных. Я, например, не владею практически никакими сверхъестественными способностями за пределами Асгарда, даже мои регенеративные способности ниже, чем у коллег. Касательно Сирены...

-Сирена не умеет программировать сознание монетоносцев,- вставил низкорослый брюнет,- иначе мы, как помощники, никогда бы ей не понадобились. Вы тоже были бы для нее просто мусором.

Под сводами дома повисла неловкая пауза.

-Хорошо,- вскинул голову обладатель серебряного галстука,- очень хорошо, что вы не ошиблись в оценке характера моей секретарши.

-Безжалостная и опасная. Неуравновешенная.

-Двуличная и отчаянная. Дерзкая в том числе.

-Уверен, вы есть сознаете, что взяли на себя риск, когда связались с Сиреной,- подытожил телепат,- но я все равно не представляю, чем заслужил эту аудиенцию.

-Хорошо,- повторил свое любимое словечко блондин,- мое время стоит дорого, а у вас без того проблем хватает - будем говорить по существу. Вы, Сфинкс, человек не моего типа. Сирена успела поведать мне о том, чем вы занимаетесь в трюме танкера. Я считаю такие эксперименты крайне отвратительной затеей. О прочих членах вашей банды я тоже наслышан. Если отбросить мишуру, то вы обыкновенные головорезы! Преступники, пусть и монетоносцы.

Сфинкс позволил себе безмятежный вздох. Обычно человек издает такой звук, когда уютнее устраивается в гамаке наедине с ласковым солнышком и стаканчиком виски.

-Ваши действия заслуживают сурового наказания,- продолжил Изяслав,- во время ограбления банка в Москве вы вели себя как мясники. А у убитых вами охранников остались жены и дети. При иных обстоятельствах я бы взял ваше дело под личный контроль и не проявил к вам ни капли милосердия. К сожалению, теперь ваши судьбы находятся в других руках.

-К сожалению - разрешите спросить, для кого же конкретно?

-Ваш сарказм неуместен. Я знаю, что случилось в Египте.

Коротышка закусил язык. После чего, словно ощутив фантомную боль, ощупал половину лица. Воспоминания об ассасине в алмазной маске обернулись для телепата холодной дрожью в позвоночнике. Он не без усилий проглотил осколки почти забытого страха.

-Присаживайтесь,- длинноволосый блондин указал ладонью на кресло, выросшее прямо из пола,- для этого разговора я выбрал именно вас, поскольку доверился мнению Сирены. Она видит в вас задатки профессионального и дальновидного лидера. Правильно ли я понимаю, вы неофициальный главарь банды? Если так, ответьте, насколько вам дороги ваши друзья?

-Нет, не друзья. Иногда подельники, иногда помощники, реже единомышленники. Нет, я есть не главарь. Скорее, плотник, которому достались неплохие стамески. Дороги мне данные стамески или нет, зависит от конкретных обстоятельств.

С этими словами низкорослый гений опустился в кресло. Мягкое и глубокое, оно оказалось куда уютнее, чем выглядело.

Похоже, терем был способен создавать не только мебель. Угадывая намерения хозяина и предпочтения его гостей, Асгард исполнял роль хорошего слуги. Такого слуги, которому даже не нужно напоминать об обязанностях. Сфинкс обнаружил в своей руке стакан с любимым прокисшим молоком. А сделав глоток, убедился, что ни по вкусу, ни по консистенции напиток не отличается от настоящего. Того, который можно найти в обычном холодильнике за пределами реальности осознанных сновидений.

-Что ж, обстоятельства нынче самые скверные. Два слова. Ящик Пандоры.

-Ларец из греческих мифов, олицетворяющий собой клетку для бед и напастей человечества. Символичная вещь.

-Вам доводилось слышать о них из уст Сирены?

-О них? Мы есть говорим о сказочном ларце или о группе индивидов?

-Не просто индивидов. Монетоносцев.

На коленях у Изяслава возникла толстая папка. Не свалилась откуда-то сверху, а буквально материализовалась. Хозяин древнего дома протянул ее обладателю фиолетовых глаз. Полистав папку, телепат обнаружил в ней несколько десятков некрологов. Это были записи о последних днях агентов Канцелярии, чьи бессмертные жизни оборвались престранным и тревожным образом. Часть текстов относилась еще к первому тысячелетию нынешней эры. Судя по отсутствию устаревших слов, некрологи отредактировали, дабы сохранить в более доступном для современного читателя виде.

-Это корпоративный миф, о котором можно сказать, что он покрылся мхом еще в стародавние времена. Легенда о кровожадных охотниках за глупцами, забывшими свое место. Все, касающееся Ящика Пандоры, напоминает круговорот сплетен! Бессмертные пересказывают их друг другу от скуки, просто чтобы пощекотать нервы. Я был таким же. А когда получил серебряный галстук, начал собирать вот эту папку. Формальных доказательств существования Ящика попросту нет. Нет отчетов, нет фотографий, нет ни единого задокументированного свидетельства их деятельности - одни лишь слухи. Однако агенты, чьи некрологи вы держите в руках, не могли погибнуть при описанных обстоятельствах. Никос Валагар. Он не справился с особо важным заданием, эта ошибка стоила жизни группе высокопоставленных советников Канцелярии. Его судьба - несчастный случай с топором. Монетоносец, чья кожа считалась крепче железа, случайно обезглавил сам себя? Сай Йакуну. Он сбежал из своего региона ради любимой женщины, кроме того, прихватил несколько бесценных свитков. Его судьба - смерть от травмы позвоночника в подводной пещере. И как человек-морж сумел заплыть туда, если сама пещера была на глубине трех сотен метров? Не мне объяснять вам, Сфинкс, насколько трудно убить бессмертного. Тут нужны опыт, сноровка, навыки. Иначе говоря, нужен профессионализм, отточенный до остроты лезвия гильотины.

-Политики регулярно пользуются услугами таких "профессионалов",- как бы между делом заметил коротышка,- но ваши интонации указывают на то, что эти охотники есть многим более серьезная угроза, чем сотрудники МИ-6 или киллеры из Пентагона.

-Вы сравниваете крыс с волками. В нормальном государстве силовики имеют ограниченные полномочия. Их амбиции и жестокость сдерживаются институтами гражданской власти. В нашей системе вся власть сосредоточена в кулаке одного человека. Лишь Первый Канцлер, о котором Сирена уж точно не могла не рассказать вам, отдает приказы агентам Ящика. В лучшем случае он использует их по личному усмотрению. В худшем - ради личного развлечения. Деятельность Ящика лежит в рамках точечного, реже глобального геноцида. Возможно, очередная сплетня, но существует мнение, что некий одноглазый тип из Ящика Пандоры ответственен за уничтожение целой страны, много веков назад процветавшей на континенте Австралия.

-В Египте мы были атакованы ассасином с признаками психопатии. Он носил галстук золотого цвета, а еще алмазную маску. Умел превращать материю в кристаллические образования.

-Вот! Всего три предложения,- блондин воздел руки, будто обращаясь к невидимому судье,- а как много сил я потратил, чтобы заставить мою секретаршу произнести их. После инцидента в Москве вашу банду идентифицировали как группу незарегистрированных монетоносцев. Я представил отчет по делу на суд коллег, в конце концов, таковы мои прямые обязанности. Заседание пошло по незапланированному сценарию, и в итоге документы легли на стол Канцлеру. Он заинтересовался вами. Как всегда решил развлечься за чужой счет. В папке на предпоследней странице - некролог Ивонны Алой. Она работала в Аргентине. Многие знали, что неофициально Ивонна занимается махинациями в сфере торговли полезными ископаемыми, ходили слухи, она обокрала Канцелярию своего региона на астрономическую сумму. Что касается официальной работы, то эта особа числилась сотрудником крупной химической компании, проводила опыты в подземном бункере. В некрологе записано, что ее последний эксперимент вышел из-под контроля... Все ее тело, а также волосы и одежда превратились в алмаз. Вместе с половиной бункера. Вы тоже не считаете это совпадением? Сирена ни слова не сказала вам о Ящике? А все потому, что она сама не представляет, какую кашу заварила. Строго говоря, Сирене следовало бы бояться Ящика Пандоры пуще огня, ведь она идеально подходит на роль их мишени.

-Сирене сопутствует исключительное везение,- Сфинкс сделал второй глоток молока и поставил стакан на пол.

-Вам тоже,- Изяслав улыбнулся так, словно не верил собственным словам,- вам тоже помогает леди Удача. Я впервые общаюсь с человеком, который пережил встречу с Ящиком. Это не редкость или чудесный случай. Даже не аномалия. Знак судьбы, как выразился бы тот, кто верит в эзотерику... Не могу сказать, что вы заслуживаете этого, но я решил протянуть вам руку помощи. Я дам вам шанс улизнуть от карательного аппарата нашего Предводителя.

Низкорослый брюнет сдвинул брови. Услышанное насторожило его даже сильнее, чем ошеломило. С того дня, когда обладатель глаз с фиолетовыми радужками получил монету, он ни разу не обращался к помощи посторонних людей. Использовал их, рассчитывая на свой талант. Платил им, разбрасываясь деньгами, добытыми криминальным путем. И никогда не получал ничего просто так. А получить подачку от высокопоставленной фигуры Канцелярии, то есть, от одного из сильных мира сего, означало стать должником. Попасть в зависимость от чужой воли и чужих планов. Такой поворот дел не понравился бы никому, кто привык быть хозяином своей судьбы.

-Сейчас ваша банда как прыщик на лбу фотомодели. В перспективе ситуация усугубится. Вы наломали дров. Московский банк, Египет, угон танкера - в списке не хватает только участия в какой-нибудь грандиозной террористической акции. Никакое захолустье, никакая пещера не сможет послужить вам укрытием, а в любой стране, пусть хоть самой крошечной, присутствуют и соглядатаи, и агенты Канцелярии.

-Вероятно, в нашем случае тактическое отступление есть имеет смысл.

-Не тактическое и не отступление. Бегство. Бежать без оглядки. Это ваш единственный шанс на выживание. Сфинкс, вам известно что-либо о "Филадельфии"?

-Хм? Шестой из крупнейших культурных центров Америки. Жемчужина страны, Мекка для любителей истории Гражданской войны США. Ранее одно из индейских поселений.

-Ага, как я предполагал, ничего не известно.

Левая стена терема (та, внутри которой находился камин с чучелом над ним) вдруг подернулась пеленой. Просочившись сквозь трещинки в древесине, искрящийся пар быстро окутал диван и кресло. Асгард превратился в кинотеатр снов. Но многомерная иллюзия, предложенная двум зрителям, не выглядела эпопеей, снятой по заказу продюсеров из Голливуда.

Сон внутри сна предлагал увидеть картину, сотканную из воспоминаний разных людей. Фильм этот был родом из не столь отдаленного прошлого.


***


Погода на побережье оставляла желать лучшего, сам день выдался на удивление пасмурным. Уродливые птицы истошно верещали, проносясь над заливом. Казалось, они вот-вот подавятся своими криками. Их голоса раздражали караульных. Мешали другим людям, сплошь носящим военную форму, настраивать оборудование. Приборные панели агрегатов светились лампочками и округлыми экранами - эти туго соображающие и смахивающие на шкафы компьютеры потеряли всякую актуальность еще до эры цветных телевизоров.

На фоне одинаково-разных армейцев выделялся старичок с белыми усами. Под его лабораторным халатом виднелся теплый свитер, лысину на голове прикрывала шляпа.

-Альберт! Черт возьми, сколько нам еще ждать?!- проорал мордоворот с генеральскими погонами на кителе.

-Это экспериментальная технология. Любая спешка может привести к непредсказуемым последствиям.

-Половина моего личного состава схватит воспаление легких раньше, чем ты решишься хоть что-нибудь сделать! Ты в курсе, что отчет по этому эксперименту должен завтра утром лежать на столе у президента?

Старичок по имени Альберт испустил тревожный вздох. Он прошептал себе под нос проклятие и, смирившись с судьбой, встал за пульт управления. После его манипуляций с рычажками широкая тарелка-передатчик, приваренная к выступам арматуры в бетонном пирсе, начала вращаться, издавая гудящий звук.

Затем последовал ряд сигналов, переданных по специальной линии связи.

-Пункт V-01 к "Филадельфии", мы готовы.

-Пункт W-01, "Филадельфия" готова.

-Пункт Z-01, десять секунд до старта.

-Слушать мою команду,- генерал выпятил грудь так, как если бы чувствовал себя полководцем на службе средневекового короля,- судно в зоне визуального контакта, приказываю активировать первый контур!

Все это время в километре от береговой линии дрейфовал корабль. А именно, военный крейсер "Филадельфия". Однако выглядел он не совсем обычно. Уже потому, что был лишен пушек и нескольких палубных надстроек. Из носовой части судна торчал веник антенн, вид которых вызвал бы массу вопросов у постороннего наблюдателя. Одна за другой они стали наливаться красным жаром, создавая вокруг подобие радужных вихрей. Зигзаги разноцветного электричества побежали по корпусу, как будто кто-то атаковал "Филадельфию" неизвестным науке оружием. Крейсер прямо на глазах терял форму - как объект в поле действия оптической иллюзии.

-Это так и должно быть?- насторожился мордоворот в погонах.

Альберту оставалось только затаить дыхание. Он знал, что ответ не понравится представителю армии США, посланному сюда по личному приказу главы государства.

Тем временем "Филадельфия" продолжала светиться как рождественская елка, украшенная сумасшедшим количеством гирлянд. Но вдруг случилось чудо - корабль пропал со всех радаров. Испарился как букашка, за которой не уследить ни человеческому глазу, ни оку фотокамеры. Ровно через тридцать секунд исчезнувшее судно вырвалось из тумана, носом тараня бетонный пирс. Грохот от удара оглушил военных. Камни и сталь раскрошились, смяв друг друга в диффузную массу, а могучая воздушная волна сорвала с армейцев фуражки.

Шляпа белоусого старичка тоже упала в пыль. Сам он, похоже, впал в ступор, натурально лишился дара речи. Реакция генерала была противоположной.

-Гений, да ты настоящий гений! Светило нашей американской науки, куда там, светило всей мировой науки. Ты только что доказал возможность телепортации!

-Я не собирался никого телепортировать,- побледневший и ошарашенный, Альберт схватился за голову,- мы экспериментировали с маскировочными технологиями. Мои расчеты не предполагали такого развития событий, это же полный провал!

Не в силах переварить представшую перед ними картину, люди в форме вытаращились на разбитую посудину. Естественно, от столкновения с пирсом крейсер получил серьезные повреждения, однако самое поразительное заключалось в другом. "Филадельфия" выглядела как кусок пенопласта, извлеченный из помойной канавы. Даже судно, ожидающее отправку в утиль, имело бы более достойный вид. Корабль постарел лет на тридцать, если не на все пятьдесят.

Перекинув трапы, армейцы отправились исследовать крейсер. В каждом его отсеке, включая капитанский мостик, лежали трупы. Некоторые - почти скелеты (их смерть должна была наступить много месяцев назад), тогда как другие - останки дряхлых стариков (этих смерть могла настигнуть всего-то час назад). Из-за обрушившихся в трюм палуб и скованных ржавчиной люков перемещаться по "Филадельфии" было еще труднее, чем идти по канатной дороге.

Вместе с генералом старичок добрался до технической комнаты, оборудованной в помещении бывшего камбуза. Там стояли продолговатые генераторы. Электрическая установка сгорела, но невозможно было понять, то ли от внутреннего перегрева, то ли от внешнего воздействия. В центре комнаты находилась стеклянная капсула, на дне которой распластался мертвец. Как свинина в духовке, он запекся до корки в собственном соку. Из его раздробленного позвоночника торчали иглы с лампочками и проводами.

Недавно этот мужчина был самым важным, самым незаменимым человеком на судне. В этот пасмурный день он умер во второй раз. Теперь уже окончательно. На обгоревшей коже еще виднелась татуировка из шести уроборосов.


***


-Фантастика,- пробурчал Сфинкс, лишь только закончился фильм,- итак, немецкий семит сбежал в США, дабы изобрести маскировочное устройство для войны с СССР. Но что в действительности он создал? На какие законы физики есть опирается принцип работы данной телепортирующей машины?

-Кстати,- щелкнул пальцами Изяслав,- речь не о телепортации, во всяком случае, в классическом понимании этого термина. Альберт Эйнштейн случайно совершил прорыв в области непространственного перемещения физических тел. Он открыл принцип кераволновой струи.

Низкорослый брюнет протянул руку вниз, чтобы взять стакан с остатками молока, который ранее поставил на пол. Пить ему не хотелось, зато требовалось освежить горло для предстоящей беседы. То есть, для ключевой ее части.

-Установка Эйнштейна тестировалась один единственный раз,- продолжил рассказ блондин,- информация о самом эксперименте не вышла за стены секретных лабораторий американской Канцелярии. Их эвинкар, мой коллега по имени Митра, конечно, не постеснялся бы использовать столь многообещающую технологию в военных целях, однако не имел ключа к ее пониманию. Альберт Эйнштейн наотрез отказался продолжать работу над проектом. В душе он был пацифистом, а установка, которую все считали безопасной, сгубила команду "Филадельфии". Дальнейшие исследования проводились уже без участия военных. Разные американские физики много лет пытались понять, что произошло в тот злополучный день. И им это удалось. О-о, подозреваю, вы желаете спросить, откуда у меня такие сведения?

-Ни в коем случае,- сложив ладони перед лицом, телепат устремил на хозяина терема внимательный взгляд. Он как будто рассматривал не собеседника из плоти и крови, а математическое уравнение,- Два индивида с равноценным политическим весом всегда найдут общий язык. Мне безразлично, в чем состоит ваш сговор с этим Митрой. Но вы произнесли любопытное словосочетание. Непространственное перемещение. Что это есть значит?

Обладатель серебряного галстука ухмыльнулся. На его губах отпечаталась неопределенная тоска, смешанная с безжалостностью - то ли по отношению к Эйнштейну, для которого эксперимент с установкой обернулся личной трагедией, то ли к участи матросов "Филадельфии", погибших при испытании якобы безопасного и якобы маскировочного устройства.

-Теория о возможности непространственного перемещения объектов неразрывно связана с принципом кераволновой струи. Сам принцип подразумевает существование измерения, которое можно считать как альтернативной формой космоса, так и его продолжением. Это измерение, для удобства назовем его не-пространством, напоминает пружину, которая то сжимается, то разжимается. Каждый отдельный виток пружины - самостоятельный, полноценный мир, отделенный от нашей планеты расстоянием меньшим, чем расстояние между субатомными частицами. Разумеется, преодолеть это расстояние, не нарушив при том общеизвестные законы физики, невозможно. Кераволновая струя это феномен, позволяющий перепрыгнуть с одного витка пружины на другой. Точка пространства, в которой путешественник оседлает струю, будет идентична точке на следующем витке пружины. Консультанты Митры считают, что такое перемещение похоже на квантовый скачок.

-Квантовый скачок? Я не верю в фантастику.

-Хорошо, что не верите! Но должны поверить. Либо умрете от рук убийц из Ящика. Что выбираете?

-Мало кому есть нравится выбирать из двух зол,- почесал переносицу коротышка,- предположим, я отброшу здравый скептицизм... Предположим, что мне и моим стамескам не спастись от Ящика своими силами, и предположим, что установка Эйнштейна действительно может отправить нас... Куда-то, куда не дотянутся лапы наших недоброжелателей. Все равно главный вопрос это мотив - почему вы хотите помочь нам? Мы не сможем вступить в вашу Организацию, наши судьбы связаны с судьбой Сирены, а ей сам дьявол не указ. Никакое сотрудничество между нами невозможно. Зачем делать ставку в игре, если проигрыш есть предопределен?

-Сфинкс! Нет таких игр, победитель в которых известен до начала партии. Серебряный галстук на моей шее это не просто украшение. Это напоминание о том, сколько опыта я накопил, скольких коллег превзошел и сколько политических сражений выиграл, пока не занял пост эвинкара. Наша беседа - результат титанических усилий, предпринятых мной, чтобы не быть безропотной пешкой Первого Канцлера. Вы, как и я, цените свободу. Однако еще никому она не доставалась без риска.

Низкорослый гений выдавил из себя смешок. Услышанное явно не убедило его, напротив, пробудило смутную тревогу. Как при общении с человеком, который был рассудителен и честен до определенного момента и вдруг опустился до банального самохвальства.

-А тот труп в стеклянной капсуле? Монетоносец, превратившийся в сухарь, он тоже считал, что рискует не зря?

-Как и экипаж "Филадельфии", этот несчастный исполнял свой долг,- не смутившись, ответил длинноволосый блондин,- к сожалению, его участие в эксперименте было необходимо. Установка Эйнштейна имеет изъян. Для успешного запуска ей нужен бессмертный с талантом копирования или клонирования. Погибший агент умел создавать до пяти копий любого некрупного предмета. Без такого человека вам ни за что не оседлать кераволновую струю. Благодаря моей секретарше я знаю, что в вашей банде есть девушка по имени Мираж. Кажется, она способна разделять себя на несколько клонов-двойников?

-Хм! Возможно,- проворчал телепат.

-Приборы и электронную начинку для установки трудно приобрести легальным способом. Кроме прочего, здесь крайне важна секретность. Я дам паре доверенных лиц распорядительные акты, после чего мелкие службы доставки выкупят сто сорок комплектов оборудования и доставят их в условленное место. Можно сказать, мы сошьем одеяло из лоскутков. Финансовый вопрос я беру на себя, спишу все на представительские расходы!

Судя по всему, хозяин древнего дома верил в собственные слова ровно настолько, чтобы вообще не обращать внимания на детали. Теперь его тон не располагал к диалогу, а требовал смиренного повиновения. Сколько ни думал, Сфинкс не мог угадать причину столь внезапной самоуверенности. Это раздражало его сильнее гниющей под кожей занозы.

-Куда он так торопится,- мысленно удивился коротышка,- в чем есть причина этой спешки? Его речь изменилась всего за несколько минут... Он волнуется. Скрывает это, но... Неужели страх? Кого он боится разочаровать?

-Остров Шри-Ланка прекрасно подойдет!

Низкорослый брюнет чуть не поперхнулся. Его поставили перед фактом, как приказ отдали.

-Вы собираетесь оставить там корабль? Новый корабль для нас?

-Именно,- Изяслав облизал пересохшие губы,- только не корабль. Морское судно не будет отвечать задачам, которые встанут перед вами, когда вы начнете путешествие. Разве можно пользоваться кораблем, например, в пустыне? Я понимаю вашу тревогу, вероятно, вы считаете, что я сошел с ума. Уже через несколько минут вы измените свое мнение. Все поймете, когда проснетесь. Вам понадобятся копии чертежей установки, а еще наработки ученых Митры. Возьмите, пожалуйста...

Блондин встал с дивана. Затем, дружелюбно улыбаясь, протянул вперед руку. Телепат потянулся к ней, справедливо ожидая, что в пальцах окажется некий миниатюрный предмет. Возможно, микродиск или другой носитель данных. Но этот жест был уловкой.

Обладатель серебряного галстука опустил ладонь на лоб гостя. Его фиолетовые глаза тотчас остекленели, будто мозг, скрывающийся в черепе за ними, превратился в узел из мертвых червяков.

-Будет больно. ОЧЕНЬ.


***


-Господи, Даша, он захлебнулся!

-Чтобы этот фашист-лилипут утонул? Ха, слишком легкая смерть для мерзавца. Лучше пни его от души.

-А можно?

-Нужно. Для профилактики.

Златоглазая уже занесла ногу, намереваясь пяткой ударить тело, болтающееся в воде лицом вниз как бесхозный поплавок - но тело вдруг задергалось, завертелось юлой. А в следующую секунду заорало с такой непередаваемой болью, таким адским ужасом в голосе, что из джунглей вмиг выпорхнули все цикады.

Проснувшись вскоре после рассвета, Мираж и Химера первым делом наткнулись на Огра. Поскуливая в объятиях сытого беспамятства, толстопуз дрых под надкушенной пальмой. Она единственная осталась от еще вчера непролазной рощи. Настал черед будить Титана. Любитель гаваек промычал что-то нечленораздельное (что-то ужасно похожее на отборный мат) и перевернулся на другой бок. Просьбы девушек помочь найти телепата, который как сквозь землю провалился, не сподвигли его даже шевельнуть пальцем. Цепочка следов, ведущих к лагуне, обнаружилась примерно через двадцать минут. Так две брюнетки наконец отыскали Сфинкса. Он, если вообще был жив, то усердно притворялся утопленником. На вид даже окоченел.

-Рита, ты что натворила?!

-Это не я, честно! Я к нему не прикасалась.

Невменяемый коротышка, казалось, только что выпал из инопланетного звездолета, на борту которого пришельцы проводили над ним изуверские опыты. Не переставая орать и вертеться, он ракетой выскочил из воды. Сперва бросился на песок, потом метнулся навстречу волне. Не замечая ничего вокруг, телепат едва ли понимал, в какой вселенной находится. Его лицо, на котором безумные гримасы сменяли друг друга с сумасшедшей скоростью, было красным как кусок свежего мяса. Из ноздрей, ушей, и даже из глаз бежали ручьи крови. Физические повреждения (если не брать в расчет удар молотом в темечко) вряд ли бы вызвали такую кровопотерю.

Низкорослый гений внезапно умолк. Его спина выпрямилась, руки безвольно повисли.

-Я есть голоден,- Сфинкс повернулся к девушкам таким лицом, что иной каннибал вздрогнул бы от его вида,- вы же самки, так пойдите и приготовьте еду. Живо.


***


На поляне, где друзья разбили лагерь после эвакуации с "Вестляндера", царила специфическая атмосфера. На иной вкус откровенно жуткая.

Огр дожевывал несчастную пальму. Титан продолжал спать как ни в чем не бывало. Химера и Мираж сидели на земле - словно языки проглотившие, они застыли с приоткрытыми ртами. Взорвись над их макушками сигнальная ракета, брюнетки не обратили бы на нее ни капли внимания. Прямо не люди, а бледные манекены, они таращились на Сфинкса.

Телепат жадно поглощал разогретую на сковороде колбасу (просроченную на две недели), которой в любой другой день даже бродячего кобеля не стал бы приманивать. Под его ногами валялись три пустых банки из-под овощных консервов - пища для тех, кому уже и терять-то нечего. До вышеназванных полуфабрикатов коротышка в одиночку умял заплесневелую буханку хлеба. Прошлым вечером щекастый амбал долго обнюхивал ее, но все-таки остановил свой выбор на более сочной древесине.

-Где есть Сирена?- наконец оторвался от колбасы Сфинкс.

Высокая брюнетка и нимфетка переглянулись. Синхронно охнули.

-Ты пугаешь меня, чего там, нас обеих,- смахнула пот со лба синеглазая,- Сирена уплыла на лодке. Когда мы покидали танкер. Сказала, ей надо возвращаться к начальнику. Серьезно, как ты мог это забыть?

-Переизбыток новой информации. Отдельные мелочи стерлись из памяти. Ее начальник не соврал. Было ОЧЕНЬ больно.

-А как ты очутился в воде?

-Считай, Химера, что мне приснился сон. Осознанный. Мотивирующий. Начинайте собираться!

-Куда???- остолбенели девушки.

-Мы отправляемся в путешествие. И оно не будет веселым пикником. Пусть вы обе лишь самки, но пощады не ждите. Вы, невзирая на все ваши личностные недостатки, есть мои стамески. Плотник не разбрасывается инструментами. Рекомендую подумать об этом в следующий раз, когда решите назвать меня бессердечным умником или лилипутом.

-Беда какая, он бредит,- всплакнула Химера.

-Цирк, да и только,- пожала плечами Мираж.

-Господа-товарищи,- внезапно подал голос Титан,- я, блин, не в теме, но кто засунул мне в карман эту штуку? Я ее случайно раздавил, неудачно почесался, наверное...

На поляне повисло недоуменное молчание. Предмет, который любитель гаваек и бакенбард держал в руке, больше всего походил на помятый коробок спичек. Только с большой зажатой кнопкой и искривленной антеннкой.

-А-а... Вот, кому Сирена отдала детонатор,- рассмеялся телепат.

Никто из них, включая начавшего рыгать от переизбытка целлюлозы в животе Огра, не услышал взрывов. До определенного момента "Вестляндер", брошенный командой в открытом море, еще покачивался на волнах. Сперва корабль накренился на правый борт. Потом вода под танкером вспенилась и яростно зашипела.

Не прошло и минуты, как трансокеанская махина отправилась в свой последний рейс - прямиком к морскому дьяволу.


***


Когда Сфинкс исчез и покинул чертоги Асгарда, Изяслав наконец позволил себе выдохнуть. Люби он табак, наверняка потянулся бы за сигаретой. Не ради вкусного дыма, но исключительно для того, чтобы хоть чуть-чуть расслабиться. А еще для того, чтобы избавить обонятельные рецепторы от тяжелого смрада, проникшего в терем. Так мог бы пахнуть цветок диковинного кактуса - в том случае, если бы сам кактус питался не подземными водами, а ядовитым и жидким металлом.

Источник неприятного запаха находился поблизости. Этот визитер прокрался сюда с поразительной ловкостью - не как вор, зато как тот, кто носит на ремешке ключ от каждой двери.

-Будь аккуратнее. Нам повезло, что я заметил твое присутствие раньше него...

-Я прибыл проверить, как этот пустой сосуд исполнит мой приказ.

Голос, ответивший хозяину древнего дома, казался мощнее рева урагана. Казался ужаснее скрежета, издаваемого миллионом ржавых цепей. Словно все сатанинское, гадкое, и плотоядное, что таится на задворках необитаемого космоса, слилось в едином унисоне - и породило этот сверхъестественный голос. Голос монстра, для которого нет никаких преград.

-Я сыграл свою роль.

-Еще нет,- проговорил визитер, начавший отделять себя от стены, будто ожившая корявая тень,- отныне этот пустой сосуд будет говорить всем, что идея отправить их в другой мир принадлежит ему.

Он сделал несколько шагов. По звуку такие движения напоминали поступь мамонта, закованного в броню. Окруженная медными чашами и огнями, эта сущность отталкивала, как бы разрушала свет вокруг себя, будучи чернее обсидиана. И не давала ни шанса различить свою истинную форму.

-Разумное предложение,- не стал спорить блондин,- так будет лучше для всех. Теперь последний вопрос. Как я должен передать Сфинксу... Тот артефакт... Ты понимаешь, о чем я?

-Пустой сосуд Хунитцло. Это будет ее задачей. Бери же!

Рука, покрытая латной перчаткой, протянула Изяславу устройство со сферической панелью, под которой застыла стрелка, увенчанная треугольным наконечником. Сам по себе этот прибор выглядел как компас. Только не очень удобный, размером больше суповой тарелки.

-Не смотри на меня косо,- как сквозь зубы процедила сущность,- тебе хватит крови, чтобы переправить его из Асгарда на твою планету. Отдыхать будешь потом. Жди дальнейших приказов.

Визитер покинул хозяина терема без лишних звуков, не совершив ни единого лишнего жеста - как если бы провалился в складку из теней, да так и сгинул среди бесчисленных закутков сновидения. Тошнотворный запах цветка кактуса он, естественно, забрал с собой.


Глава двадцать вторая


Шри-Ланка


Горбатый серый ангар, расположенный на пляже и слева от шоссе, ничем не привлек внимание Титана. Зато ему понравились пальмы, обступающие строение. Они напоминали рисунки на гавайской рубахе юнца.

-Наконец-то приехали, ура!- обрадовался зеленоглазый.

Жизнерадостный сингалец-таксист, согласившийся помочь иностранцам, которые прибыли в главный порт Шри-Ланки, был сбит с толку, когда темноволосая компания показала ему свой багаж. Несколько неподъемных ящиков с якобы навигационным оборудованием не могли уместиться в обыкновенной машине. Пришлось взять напрокат прицеп с усиленной подвеской. Когда такси тронулось с места, фаркоп автомобиля едва не оторвался.

-Эх, не лень тебе носиться с хламом,- проворчала Мираж,- почему нельзя было бросить все эти примочки на танкере?

-Наши ресурсы есть ограничены,- менторским тоном ответил ей Сфинкс,- я не собираюсь разъяснять азбучные истины самке, которая даже деньгам счет не знает.

-Это я, по-твоему, не знаю счет деньгам?! Слабо повторить это, когда я тебе морду расцарапаю?!

Коротышка со взглядом призрака и бледным лицом действительно заботился о сохранности груза - еще в Африке разобрал на винтики аппаратуру, которую они спасли с капитанского мостика "Вестляндера". Почти неделю, пользуясь услугами контрабандистов, он вез ящики в Индию, а уже там нанял паром до острова. Команда едва поспевала за собственной поклажей. Днями напролет телепат договаривался с курьерами и продажными пограничниками. Делал это нервозно, в спешке, отчего складывалось впечатление, что он из кожи вон лезет, лишь бы добраться до Шри-Ланки к какому-то важному сроку.

-Титан, не расслабляйся,- окликнул его Сфинкс, когда любитель гаваек выскочил из машины,- ты должен разгрузить прицеп!

-Тут безлюдно... А мы точно правильно приехали?- высунулась с заднего сиденья Химера.

Сингалец пообещал иностранцам оставить прицеп до пятницы. Он торопился на местный фестиваль овощей и цветов. Доверчивость таксиста была тут ни при чем, ведь аборигены Шри-Ланки с охотой встречали заморских гостей. Помощь людям другой культуры они считали не только долгом, но и развлечением.

-Есть у меня один вопросик,- почесала кончик носа нимфетка,- из какого тайного кармана у тебя взялась наличность на дорогу?

Она знала, что денег у друзей осталось мало. Однако не знала, что низкорослый брюнет нашел решение этой проблемы. Никто не заметил, куда пропали микросхемы с той самой похожей на блюдце антенны, которая скрывала танкер от радаров и спутников. Наиболее дорогие (практически все) детали телепат продал пиратам. Вырученной суммы как раз хватило, чтобы добраться до места назначения.

-Явно не мегаполис и даже не пригород,- не увидев поблизости ни домиков, ни магазинов, ни хотя бы парковки, заключил Титан,- местечко симпатичное, жаль, уж слишком дикое. Зуб даю, ромом здесь не торгуют.

-Грутилягры,- сказал Сфинкс,- так звучит название данной территориальной области.

-Очень сложно,- посетовала обладательница червонно-золотых глаз,- для кого эти добрые туземцы придумывают такие трудновыговариваемые слова? Зато лес красивый. Прямо настоящие джунгли.

Тропические кущи, обступающие ангар с трех сторон, выглядели так, словно их рисовал умелый художник. Судя по всему, в этой части Шри-Ланки стук топора дровосека не раздавался уже много лет. Флора острова цвела буйством ярких красок. На всюду разбросанных скалах зеленел сочный мох, над которым кружились изящные насекомые. Бабочки, пчелы, и стрекозы прекрасно уживались в этом залитом солнцем раю. Изгибами ветвей, образующих вместо нормальных крон плоские лиственные крыши, местные деревья напоминали японский бонсай. Даже из самой маленькой пресноводной лужи поднимались забавные кувшинки.

Смахнув с двери пухлого красного паука, юнец с бакенбардами шагнул в ангар. Строение оказалось незапертым. Из-за дырявой крыши внутрь пробивались косые столпы света. А в дальнем углу, свернувшись веревкой, отдыхала пятнистая змея.

-Тьфу, вот непруха. Сфинкс, тут шаром покати.

Ангар, способный вместить пару-тройку автобусов, был пуст. Это место едва ли отличалось от бесхозного армейского склада, последние боеприпасы из которого вынесли год назад. Даже мысль о простой ночевке здесь казалась неуютной. Слишком много пространства и никакой защиты от ночной влаги - лишь тонкие стены.

-Эй, ты меня слышал? Тут ни черта нет!

Телепат улыбнулся в ответ.

-Изяслав выбрал удачное место, в таком захолустье никто не помешает нам отправиться в путешествие,- подумал он. А вслух произнес,- Не заставляй меня повторять дважды. Прицеп сам себя не разгрузит.

Пока брюнетки отыскивали среди поклажи сменную одежду, Сфинкс решил вернуться к шоссе. Он изумленно поднял бровь, обнаружив на дороге Огра. Щекастый амбал явно принюхивался. Возможно, его манили запахи незнакомых животных.

-Чего расселся, жалкий мутант?

-Ры-ы-ыба,- промычал толстопуз.

Тонированный джип без номеров вылетел из-за поворота со скоростью спорткара. Лишь чудом не сбил дорожное ограждение. Машина взвизгнула тормозами и остановилась у обочины.


***


Получив свой талант без малого год назад, низкорослый гений использовал его с большой охотой. Ему нравилось потрошить сознание посторонних людей, выведывая их тайны, а еще грязные желания. Однако это удовольствие успело потерять былой вкус, приелось. Коротышка все лучше контролировал свои способности и не желал тратить их на чтение мыслей или будущего случайных субъектов из толпы.

Разум женщины, сидевшей внутри внедорожника, показался Сфинксу эдаким подобием музейного экспоната, выставленного у всех на виду. Или подобием сундука без крышки, из которого можно разом извлечь все содержимое. Отключив лишние чувства и опустив веки, телепат узрел в чужой памяти калейдоскоп образов.

Эти воспоминания она носила с собой каждый день. Неустанно пережевывала их, словно боялась лишиться чего-то ужасно важного.


***


Женщина поет молитвы во славу Кетцалькоатля - свершает ритуал.

С золотого алтаря стекает кровь - алый сок покидает тельце младенца.

Женщина - не хладнокровная убийца или потрошительница.

Она верна своему вкусу - нет ничего слаще крохотного сердечка, вырезанного из груди.

Она счастлива - благодаря ритуалу урожай станет еще богаче.

Она - верховная жрица из города на вершине Анд.

Тени в мрачных одеяниях - они соблазняют женщину присоединиться к их братии.

Эти тени - истинные правители всего и вся, обещающие вечную жизнь.

Бывшая жрица видит мир, простирающийся за пределами ее города, потом ее страны, наконец ее континента. В этом мире дождь орошает землю не потому, что кто-то проливает кровь младенцев. Посевы здесь всходят не оттого, что кто-то варит трупики в котле, после раздавая миски с этим супом крестьянам. В этом бескрайнем мире жрица чувствует себя диким зверем, худшим из злых монстров. Поступки, которые она совершала при жизни, невозможно исправить. Но и забывать их тоже нельзя. Напротив, необходимо помнить, чтобы никогда больше не повторять.

Теперь эта жрица и женщина - одна из истинных правителей всего и вся. Одна из монетоносцев. Увы, она плохой монетоносец. Только плохие, самые никчемные монетоносцы знают цену страданиям и верят в милосердие.


***


Джип фыркнул выхлопной трубой. Распахнулась задняя дверца. Загорелая фигура попыталась выйти наружу, но оступилась и выкатилась, словно селедка, которую силком выволокли на сушу. Единственную пассажирку внедорожник оставил валяться прямо на асфальте - развернувшись, умчался в обратном направлении.

Первым к этой женщине приблизился Огр.

-Ры-ы-ыба,- засопел он, едва сдерживая слюни,- дашь кусочык откусы-ы-ыть?

Незнакомка, одетая в ситцевое платьице, распласталась на дороге вместе со своей сумкой. Она оказалась брюнеткой. Головным убором ей служила шляпа (должно быть, эту пародию на сомбреро втюхивают в каждой из местных сувенирных лавок), сделанная из соломы. Порыв ветра, бегущего со стороны океана, внезапно подхватил шляпку и унес в заросли.

-Не то! Не хочу, эту терять не хочу!- заголосила женщина.

Она ринулась догонять наглого воздушного воришку.


***


Мираж спрятала ладони в карманы шорт. Хобот ощупывал ее тело - явно искал что-нибудь вкусное. Глупый слоненок, повстречавшийся девушке перед склоном горы, улыбался (то есть, некрасиво разжимал губы), будто спрашивая, не она ли его мама.

-Хватит меня лапать, дурак. Кыш!

Зверь доверчиво заурчал. Трубить как взрослое животное он пока не умел. Тем временем мимо пролетел какой-то желтый предмет. Гонимый ветром, он поднялся выше и застрял на суку. Однако внимание слоненка переключилось на что-то иное. Хобот выпрямился стрелой, серая тушка задрожала, после чего устремилась в чащу.

Синеглазая насторожилась. Подобрала с земли камень, стала озираться.

-Так быстро улепетывает, может, он почуял ягуара или волка? А они здесь водятся?

Сзади раздался хруст ветки. Для опытного лесного охотника потенциальный агрессор крался очень неловко. Все время сопел и, похоже, спотыкался. В тот момент, когда тень скользнула по ее спине, миниатюрная брюнетка решила действовать. Собралась ударить чудище в нос, в самую незащищенную точку на теле любого хищного зверя. Кулак с булыжником сам метнулся к невидимой цели.

Мираж и моргнуть-то не успела. Оцепенела от увиденного. Ее руку как будто пожимали в приветствии - на самом деле мастерски блокировали удар. Половину камня сжала холодная и скользкая лапа. Никакое сухопутное существо не могло иметь такую конечность, она должна была принадлежать мутанту или чудовищу из фильмов о дьявольских подводных цивилизациях. Кисть покрывал панцирь, словно украденный у юродивой черепахи. Гладкие перепонки сращивали пальцы в подобие плавника.

Еще полсекунды, и бронированная кисть-плавник сжалась. Размолола булыжник в порошок.

-Ой! Прощай, раз сломала камешек. За него платить много?


***


-Ты в помощи нуждаться, чтобы упасть, или точно нет?

-Сгинь, ненормальная!

-А камешек? Платить много или нет?

-Ты сама как камень в почках.

-Почки? Это которые у саженцев весной отращивать?

Последний вопрос казался такой несусветной чушью, такой глупостью без соблюдения падежей, что Мираж, давясь от смеха, едва не свалилась с дерева. Десять минут назад, испугавшись страшной силы незнакомки, синеглазая в три прыжка очутилась на бодхи. Этот высокий как сосна экваториальный фикус был достаточно огромным, чтобы построить среди его ветвей дом для комфортного проживания семейной пары.

Кряхтя, нимфетка доползла до сука и сняла с него застрявшую шляпу. С недоумением повертела в руках пародию на сомбреро, а потом швырнула вниз.

-Ты свой шутовской колпак искала? Нормальные женщины такое не носят. Ну... Что дальше? Ты из Организации?

-Очень. Да-да.

-Где твой галстук? Меня не проведешь, все монетоносцы из Организации носят галстуки!

-Там же, где обувь для переодевания и корзинка с паспортом. Забыла их внутри аэропорт.

-Ты точно монетоносец? Может, просто балбеска с рыбьими лапами?

Устроившись на безопасной ветке, Мираж попыталась вспомнить слова Сирены, когда она рассказывала команде о других бессмертных. Рыжая говорила о них как об исключительно опасных негодяях, которые из-за кулис отдают приказы правительствам разных стран. От подобных типов должно было за километр разить тщеславием и жаждой власти. Естественно, встреча с любым из них сулила беду.

-Чудеса какие-то,- размышляла синеглазая, пока оглядывала темноволосую женщину, прогуливающуюся в тени бодхи,- если я хоть чуть-чуть разбираюсь в людях, то спорить готова, что эта странная личность никак не может быть монетоносцем. Она чудаковатая, нелепая, и... Добренькая, что ли? Скорее, просто балбеска до мозга костей. Еще бы, разговаривает со мной как с подругой. Скорее бы сюда пришел Костя и прикончил ее - надоело торчать на дурацком дереве.

-Я знаю, кто ты какая!

Нимфетка свесила ноги вниз. К собственной неожиданности разразилась очередной порцией смеха.

-Ха, давай послушаем.

-Ты - Мираж,- натянув шляпку, радостно сообщила брюнетка,- подруга Сирена сказала господу директору, он сказал Хунаби. Хунитцло Абильсаукотль. Сегодня Хунаби как важный эмиссар. Буду помогать друзьям директора. Они мне друзья тоже. Да?

-Угу. Аж три раза.

-Мираж помогать упасть?

-Ладно, черт с тобой, сама слезу.


***


Не придумав для себя иного развлечения, Титан решил получше исследовать ангар.

Насвистывая "Billie Jean", он завязал пятнистого змея узлом и выкинул в кусты. Увы, кроме пресмыкающегося, под крышей строения не нашлось ничего интересного. Это действительно был самый заурядный ангар вроде тех, в которых ремонтируют самолеты. Убедившись, что делать тут нечего, зеленоглазый разочарованно плюнул под ноги и отправился на пляж.

Полосы иссиня-черного песка тянулись практически до скал, ограничивающих вход в бухту с севера. Ровная дуга темного цвета стелилась гладкой плащаницей, отделяющей морскую пену от растущих невпопад пальм. Этот участок острова имел вулканическое происхождение. Миллион лет назад здесь все утопало в клубах ядовитого газа, а с неба то и дело падали расплавленные камни. Выплюнутые из подгорных недр, они медленно остывали, становились неотъемлемыми деталями ландшафта. Самые крупные куски породы напоминали валуны - теперь они органично вписывались в общий пейзаж, утопали во мхах и придавали местности вид горного склона, уходящего к океану под углом. Песок вокруг был черным по той причине, что веками подряд насыщался не пеплом от обыкновенных пожаров, а вулканической тефрой.

-Прямо другая планета,- присвистнул юнец,- то, что должно быть белым или золотистым, тут темнее сажи.

В такси (пока они мчались к заветному ангару) Титан с Химерой нашли на карте поселок, который располагался в четырех километрах южнее по шоссе. Вдалеке, над просеками, виднелась колокольня с крестом, а чуть левее - шпиль минарета.

Только на Шри-Ланке дети Иисуса и приверженцы Аллаха могли мирно сосуществовать, бок о бок выстраивая свои жилища. В тропическом раю белый крестоносец и вооруженный динамитом исламист показались бы такой же нелепостью как проповедующий эскимосам жрец бога Ареса. Островной климат располагал к веротерпимости. Конфликты с религиозным подтекстом на этой земле не случались.

Раз в полчаса по дороге проезжал автобус. У него не нашлось бы ничего общего с разбитыми московскими маршрутками, какие помнил любитель гаваек. Пассажиры уступали друг другу место, одевались по-летнему. Время для них не отмерялось башенными часами или пищащим будильником. Обитатели парадиза нарочно вычеркнули из своего лексикона слово "спешка". Они были счастливы.

-Святые дьяволы, кто эта девка? Еще и Мираж взяла в заложники!

К сожалению, зеленоглазому не удалось вдоволь налюбоваться пляжем. Он приготовился к бою. Женщина в шляпе, вместе с которой Мираж продиралась сквозь олеандровые заросли, точно не относилась ни к племени сингальцев, ни к племени живых людей вообще.

Думать здесь было не о чем. Титан метнулся к незнакомой брюнетке. Схватил ее, явно опешившую, за плечо - поднял над землей, чтобы оторвать руку. Приложил должное усилие, уже готовясь увидеть брызги крови и разорванные сухожилия. Но по какой-то абсурдной причине конечность женщины не поддалась. Похоже, с ее плотью было что-то не так. Эта плоть, вмиг ставшая склизкой, серой, а еще похожей на панцирь, отказалась разрываться.

Лицо незнакомки, точнее, ее улыбка повергла юнца в шок. Во-первых, тем, что это существо вообще могло улыбаться в таком положении - ведь его пытались убить. Во-вторых, тем, что у существа исчезли губы. В нижней части серой морды без носа, там, где надлежало быть рту, располагались острые пластины-резаки. Три верхних поднялись над тремя нижними. А потом все шесть резко сомкнулись - высвободили мощь, заложенную в невероятном организме.

Это был не укус. Челюсти сомкнулись в воздухе. Силу и скорость, с которой они сделали это, все равно не получилось бы измерить - сам измерительный прибор разлетелся бы в щепки. Сомкнувшиеся пластины-резаки создали шаровую ударную волну из раскаленного воздуха. В ту же секунду юнца с бакенбардами отшвырнуло назад, как если бы перед его носом взорвалась граната. Что живого человека, что бессмертного монетоносца такая атака разорвала бы на куски. Даже неуязвимый для физического воздействия Титан пролетел по воздуху метров пять или шесть, прежде чем грохнулся спиной на асфальт. Уши ему заложило, а перед глазами закружились искрящиеся звезды.

-Сильный. Только плохо пользоваться его силой. То был по имени Титан?

Спрятав лицо в ладонях, синеглазая предпочла укрыться за пальмой. Отвечать на вопрос жуткого существа, чьи челюсти, судя по всему, могли раскалывать алмазы, ей не хотелось. Но нужно было хоть что-то сказать.

-Угу, это был Титан. Только, пожалуйста... Убери вот это все обратно... Э-э, стань опять человеком, ладно?


***


Выбравшись из такси, Химера стала искать в прицепе сумку с провизией. Накормить друзей самодельными бутербродами у нее не получилось - компания разбрелась кто куда.

-Ребята, неужели никто не голоден?

Оставшись наедине с хлебом и консервированными шпротами, высокая брюнетка скушала три сэндвича. Пляж с черным песком не казался ей местом, где можно переодеться в купальник, чтобы смело нырнуть навстречу пенным барашкам. Обладательница глаз с червонно-золотыми радужками боялась встретить дельфина, который, соприкоснувшись с ее руками, мутировал бы в адского выползня. Нервно сглотнув, она до локтей натянула перчатки.

-Рита, пойдем купаться?

Химера обернулась.

-Ее зовут Хунаби,- подведя к подруге брюнетку в шляпе, хохотнула Мираж,- представляешь, она только что из Кости душу вытрясла! Предупреждаю сразу, она балбеска до мозга костей, по-русски говорит даже хуже, чем твой Огр.


***


Сумерки первого дня подкрались как черная кошка. Темный прилив заката атаковал ясные небеса. Насытился силой хладного космоса и загнал солнце за линию горизонта. Джунгли острова, на гербе которого красовался вооруженный мечом тигр, уснули. Кузнечики да цикады растворились среди папоротников, но все равно оглушали лес разноголосыми трелями.

-Почему тут такие холодные ночи,- стуча зубами, златоглазая присела возле костра,- разве мы не в центре Индийского океана?

-Локальная метеорологическая ситуация находится в зависимости от розы ветров,- взял слово Сфинкс,- а с географией у тебя есть серьезные проблемы - центр Индийского океана расположен западнее. Далеко на юго-западе.

-Ох, я продрогла.

-Как считаете, этой балбеске можно доверять?- спросила нимфетка, вытянув босые стопы к огню.

-От тебя подобный вопрос звучит странно,- удивился телепат,- ты не только первой познакомилась с Хунаби, но даже не стала сопротивляться ее дружелюбию... Меня, честно говоря, заботит проблема иного рода. Где ужин?

В паре метров от берега море вдруг всколыхнулось и выплюнуло на сушу получеловека, чьи ноги заменял хвост, увенчанный серповидным плавником. Пока жуткий монстр, закованный в броню выше условного живота, приближался к костру, его черты менялись, становясь все более человеческими. Более женственными.

Хунаби вытерлась полотенцем и оставила его висеть на себе так, чтобы оно прикрывало груди. От обличия подводного хищника-убийцы сохранились только бороздки на шее. Эти жабры она не умела прятать. Перед друзьями предстала брюнетка с недлинными волосами и загорелой кожей. В свете от пламени серые радужки ее глаз поблескивали холодным серебром - однако сам взгляд казался теплым. На верхней части правой стопы женщины можно было заметить татуировку из шести уроборосов.

-Ох же наивная,- краснея, подумала Мираж,- кем нужно быть, чтобы забыть надеть трусы...

Сероглазая вручила ей деревянное копье с нанизанными рыбьими тушками. Некоторые еще рыпались, шевелили плавниками. Зато другие выглядели вареными, будто только что из котелка с ухой.

-Кушайте, новые друзья. Тут много, пусть всякий жует со вкусом.

-Вспомнил,- напугав девушек неожиданным возгласом, коротышка шлепнул себя по лбу,- я знаю название этой рыбы! Дунклеостей!

-По-моему, больше на мелкую макрель похоже,- засомневалась было Химера, явно намекая на улов.

-Рита, дай-ка ей... Вон тот кусок клеенки, что ли... Да что ты как слепая! Видишь, ей прикрыться нечем... Отвернись, лилипут!

Сфинкс не стал отворачиваться. И без того смотрел на языки огня, прокручивая в голове образы, выуженные из сознания женщины с жабрами. Она действительно была наполовину рыбой. Столь древней, а еще столь опасной, что даже крупные сухопутные звери (вроде слоненка из рощи), едва почуяв ее запах, в панике разбегались. С тем же инстинктивным ужасом волки или медведи неслись бы прочь от воскресшего из окаменелости тираннозавра.

Книги, которые низкорослый гений читал в трюме "Вестляндера" (тогда он делал это с совершенно конкретной целью), обогатили его запас знаний по биологии. Естественно, в первую очередь он интересовался современной фауной. Статьи о вымерших исполинах, правивших Землей миллионы лет назад, телепат просматривал без особой охоты. Как-то раз, возможно, поддавшись меланхолии, навеянной бескрайним океаном, он изучил ряд трудов по теме эволюции рыб. И случайно наткнулся на заметку с фотографией окаменевшего черепа, смахивающего на останки немыслимо уродливой черепахи. Зубы у этой рыбины, канувшей в лету задолго до того, как континенты приняли мало-мальски знакомые людям формы, отсутствовали - вместо них она использовала шесть пластин-резаков, сросшихся с внешней броней. Бронированный панцирь покрывал половину ее шестиметровой туши. Этот организм не оставил ни единого потомка. Будь иначе, ни акулы, ни даже плезиозавры никогда не стали бы королями морей. Согласно предположениям палеонтологов, рыба, которую они назвали дунклеостеем, охотилась на крупнейших аммонитов той эпохи. Ударной волной, созданной челюстями, она доводила воду до состояния кипения - добыча сваривалась заживо, не успев глазом моргнуть. И лишь потом в ход шли пластины-резаки, легко крошащие раковины гигантских моллюсков.

-Если дунклеостеи вымерли триста миллионов лет назад, каким образом атланты сумели изготовить твою монету?

-Приличные люди не спрашивают даму о ее возрасте,- рявкнула синеглазая. Она картинно схватилась за голову,- Рита, дай ей уже что-нибудь из нашей одежды, на вашу возню смотреть противно! Даже школьница быстрее купит себе первый лифчик.


***


-Где ты оставила свое платье?- поинтересовалась высокая брюнетка, когда с переодеванием было покончено.

Хунаби застегнула молнию на юбке. Пощипывая рукав сорочки, она улыбнулась краешком губ.

-Нормально бывает, я кладу кое-что, а куда, так и вспомнить не случится. Легче купить более свежее. А твои ладоши - ты всегда их покрываешь?

-Перчатки я стараюсь не снимать,- как бы извиняясь, повертела головой Химера,- только так я могу защитить других людей от своей силы.

Сероглазая надолго задумалась. Казалось, ее мысли, словно мальки, плавают на дне глубокого водоема, куда не проникает ни солнечный, ни лунный свет.

-Талант от монеты станет или чудом, или наказанием,- медленно проговорила она,- нужно выбирать. Выбирать нужно как чудо. Я выбрала чудо.

-Почему ты не ужинаешь вместе с нами?- обладательница червонно-золотых глаз решила, что лучше сменить тему.

-Стала сыта, покуда охотилась,- ответила ей женщина с жабрами, не без гордости наблюдая, как другие уплетают запеченных на углях рыб,- я еще люблю кушать только сырое. Хунаби дурной вкус, когда жаркое.

-Наверное, не жаркое, а жареное?

-Тут думается, надо разъяснять новым друзьям, зачем я к ним приехала.

-Не спеши, балбеска,- вмешалась в беседу Мираж,- костер почти погас, нам все равно придется ждать Титана. Дрова сами себя не принесут.

-Нет, пусть продолжает,- чавкая, приказал низкорослый брюнет,- Изяслав передал мне некоторые сведения о данном приборе, но сам я его пока не видел.

В темной чаще не было ни души, только птицы о чем-то шептались. Паук размером с котенка беззвучно латал узоры белых сетей. После полуночи лес превратился в заколдованный бурелом. Таща на плече могучее дерево, вырванное с корнями, юнец поочередно зажигал спички. Чиркал одной, успевал осмотреться, ронял дерево на ногу, ронял спичку - и начинал этот процесс с начала. Спортивным ориентированием в условиях нулевой видимости Титан не увлекался. Если бы не свет от луны, он имел все шансы заблудиться, уже никогда не вернуться к друзьям и стать диким пещерным жителем, совершающим набеги на ближайшие деревни в поисках рома и сигар.

Идти пришлось на голоса. Люди болтали громко, судя по всему, обсуждали что-то интересное. Зеленоглазый подпрыгнул от радости, когда увидел за апельсиновым деревом край асфальтовой дороги.

К моменту его возвращения костер напоминал горстку чуть теплых угольков. Химера спешила распаковать спальный мешок, Огр пытался лизать ей ноги. А Сфинкс и Мираж притихли, сидя напротив Хунаби, которая протягивала им загадочный сверток.

-Господ директор объявил, что вам не смочь без него,- выдохнула женщина с жабрами,- это - единственный в мире тахионовый компас.


***


Громко чихнув и проснувшись, Титан не сразу вспомнил, где он находится. Ночевать ему пришлось прямо в ангаре - без разницы, в какой дыре, лишь бы подальше от Хунаби, общаться с которой у зеленоглазого юнца не было ни капли желания. Зажав в зубах свою последнюю, чудом найденную в сумке сигару "Корона де-Санрайз", он потянулся и вдруг обнаружил, что ангар наполовину затоплен водой. Кто-то распахнул створчатые ворота настежь. Появились даже катушки с лебедками и крюками - эдаким механизмом впору вытаскивать на сушу не прогулочный катер, а целую субмарину.

-Блин, зря я тогда спасовал, надо было из нее суши сделать. Вшивая бронированная русалка, явно твоих рук дело! Я ведь даже не проснулся... Или она установила эти механизмы еще вечером? Секундочку... Откуда такой грохот?

Звук доносился из-за стен, то есть, с улицы. Зеленоглазый накинул гавайку, прикурил сигару от спички и отправился выяснять, что происходит.

-Святые дьяволы!- вырвалось у него из груди.

Посреди дороги рычали дизельными моторами четыре армейских грузовика. Какие-то типы (рослые мужики, все как один одетые в форму цвета хаки) перетаскивали контейнеры. Двигались они быстро, слаженно, четко - всамделишные биороботы, а не люди. Пряча голову от солнца под шляпой, сероглазая брюнетка раздавала им указания, пока телепат вдумчиво кивал каждому ее слову.

-Ты есть веришь в существование параллельных миров?- прямо в лоб спросил Сфинкс.

-Ну-у... Как бы,- Титан опешил настолько, что двух слов связать не смог,- в смысле... Вроде...

-Весьма красноречивый ответ! Нечего чесать затылок, им понадобится пара сильных рук. Они даже прицеп разгрузили, о котором ты вчера забыл. Марш за работу.

Солнечный диск добрался до середины неба, а работе не было видно ни конца, ни края. Машины с пустыми кузовами уезжали, их место занимали новые, привозящие детали и оборудование, которые уместнее смотрелись бы не на пляже острова-парадиза, а в цеху промышленного предприятия. Черный песок уставили пластиковыми ящиками - их было так много, что, казалось, если сложить из всех пирамиду, она легко затмит высокий маяк. Всюду лежали зачехленные компьютеры с материнскими платами невообразимо сложной архитектуры. Типы в форме перенесли в ангар две дюжины автоматизированных станков. Именно таких, какие, судя по их виду, используют для ремонта космических челноков.

-Слушай, старина, ты бы хоть намекнул, кто и зачем раскошелился на это добро. Или ты подрядился... Строить машину времени?

-Титан! Держи контейнер обеими руками. В нем лежат устройства сброса конденсата, и если ты разобьешь... Так, стоп. Мираж! Зачем ты расселась там, пустоголовая самка?

Нимфетка скрестила ноги, устроившись на довольно большом цилиндре. Таких цилиндров было несколько, их складировали чуть в стороне от прочего оборудования. В целях безопасности каждый запаяли так, что он напоминал капсулу времени. Но не ту, которая способна пролежать в земле пару-тройку веков - бока цилиндров успели покрыться кислой оранжевой ржавчиной.

-Слезь с него.

-С чего бы?

-Эти капсулы содержат внутри радиоизотопные элементы питания. Прояви уважение к высоким технологиям!

Синеглазая недоверчиво прищурилась. Уже в следующую секунду очутилась на земле, после чего отошла от цилиндров на почтительное расстояние. Низкорослый гений догнал ее. Похоже, решил, что без заумного монолога тут не обойтись.

-Я не требую от тебя вникать в основы ядерной энергетики, поэтому буду выражаться максимально понятным языком...

-Знаешь, слушать твои объяснения бывает и скучно, и страшно одновременно,- пробурчала Мираж.

-...данная научная программа появилась во времена исследования советскими капитанами вод Арктики. Мореплаватели нуждались в маяках, без которых навигация есть невозможна - в условиях полярной ночи северные широты кишат дрейфующими айсбергами. Для новых маяков министерство энергетики предложило использовать автономные устройства, как, например, на атомном ледоколе. Но реактору на ледоколе необходимо регулярное обслуживание, кроме того, в случае поломки он может превратиться в миниатюрную атомную бомбу! Решить эту проблему поручили одному из учеников академика Сахарова. Его НИИ сконструировало первый радиоизотопный блок хранения электроэнергии, то есть, первую советскую "ядерную батарейку". Только это была не батарейка в привычном смысле слова, а источник питания, функционирующий по принципу естественного распада вместо принципа цепной урановой реакции. Внутри капсулы они установили мощную станцию, генерирующую ток благодаря заранее стабилизированному циклу деления частиц двести пятьдесят первого калифорния.

-Калифорния? Как может штат США на что-то делиться?- всплеснула руками нимфетка.

-Чушь идиотская,- вставил свое слово Титан, как раз перетаскивающий очередной ящик,- советские капитаны, ядерные батарейки, Калифорния - это уже не фантастика, а прямо какие-то комиксы. Похоже, нам все-таки светит путешествие на машине времени. И она будет похожа на ракету? На луноход?

-О! Порой твоя врожденная глупость попадает в самое яблочко,- усмехнулся коротышка,- компьютеры ракет, как и двигатели луноходов, есть работают от аналогичных ядерных батарей. Калифорниевый элемент питания! Калифорний есть металл, а не американская Калифорния, обеспечивающий батарею энергоресурсом сроком до восьми веков. Шесть данных цилиндров, шесть радиоизотопных блоков питания, суммарно подают такой разряд, что вспышка молнии покажется искрой. Их ведь сняли с секретных военных маяков в Баренцевом море.

-Ты глянь, великий лилипут переквалифицировался в великого ученого! Только я все равно не понимаю, что здесь происходит.

-Эй, господа-товарищи, у меня просьба,- робко почесал переносицу юнец с бакенбардами,- если мы построим машину времени, то лучше отправиться куда-нибудь, где уже изобрели ром. Не к древним египтянам или грекам, договорились?

Сфинксу оставалось лишь смириться с непробиваемой тупостью его подопечных и скрежетать зубами.

-Судя по вашим лицам, здесь имеет место редкий случай коллективного совпадения патологий мозга. И патология эта - кретинизм.


***


От всеобщей суматохи Химера решила держаться подальше. К людям в форме она и близко не подходила - естественно, ради их собственной безопасности. Зато внимательно следила за Огром, чтобы толстяк никому не мешал, а еще не покушался на чужие вещи. Обмахиваясь листом пальмы, высокая брюнетка слонялась по опушке. Утром она видела в лесу слоненка с матерью. С удовольствием снова полюбовалась бы на величественных животных, но, к сожалению или к счастью, обитатели джунглей старались избегать встреч с пришельцами.

-Огрик, фу, это не еда!

Щекастый амбал заскулил. Потоптался на месте, перестал обнюхивать труп саламандры (точнее, голый скелет, облепленный мухами) и удовлетворился тем, что начал облизывать старый пень. Его слюна разъедала трухлявую древесину, превращая ее в подобие ужасно пахнущего студня.

-Привет! Твой домашний друг хочет закусывать?

Златоглазая обернулась. Уставилась на женщину с жабрами не без доли стыда.

-Нет, он всегда что-нибудь жует. Или лижет. Только, пожалуйста, не подумай, что он глупый! Ему просто нравится... Что-нибудь жевать или лизать. Камни там, иногда резину. А ты... Следишь за мной?

-Приглядываю. Рассматриваю. Запоминаю. Так мне интересно. Господ директор потом одобрит.

-Послушай, Хунаби,- опустив взгляд, Химера наконец набралась храбрости и озвучила мысль, терзавшую ее уже какое-то время,- ты мне нравишься, Хунаби, ты, кажется, очень добрая, только я совсем не понимаю тебя. Сирена говорила нам, что с людьми из Организации нельзя связываться. Говорила, вы бессовестные и жестокие. А ты, Хунаби... Почему ты захотела работать среди таких типов?

-Организация бывает чрезмерно странным местом,- с губ Хунаби сорвался похожий то ли на смешок, то ли на приглушенный рык звук,- там любой может стать успешным. Не спать, работать - прекрасный секрет для высокая зарплата. Только Организация плохо терпит незарегистрированных монетоносцев. Если бессмертный не подчиняется красным или серебряным галстукам, разве не может он выкинуть плохой поступок?

-Это же про нас! Хуже меня и моих друзей я никого не знаю. Получается, мы, незарегистрированные монетоносцы, еще ужаснее вас? Ой, не тебя, конечно, а других.

-Директор как надо разбирается. Не разбирался - не стал бы подарить вам тахионовый компас.

Высокая брюнетка не получила ответ на свой изначальный вопрос. Зато вспомнила о любопытной вещице, которую ее товарищи изучали у костра вчера вечером.

-Тот чудной компас, чем он отличается от любого другого?

-Сейчас принесу. Чуть-чуть сиди тут.

Сероглазая вернулась даже скорее, чем толстопуз успел слизать до корней несчастный пенек.

Устройство, которое Хунаби бережно вручила Химере, отличалось от классического морского прибора для определения направления так же, как отличается кит от попугая. Прозрачная сферическая панель выглядела необычайно прочной, но, что сразу бросалось в глаза, стрелка под панелью не указывала на север. Вместо этого она, изгибаясь на манер лианы или щупа, вращалась по оси, встроенной в центре циферблата - не как у современных настенных часов, а скорее, как у хронометра из викторианской Англии. Что до внешнего корпуса, то его явно покрыли родированным золотом. Тахионовый компас не относился к тому типу высокотехнологичных примочек, назначение которых можно угадать при помощи интуиции. Он словно прибыл сюда из будущего - из ужасно странного и далекого.

Видя недоумение златоглазой, точнее, ее неспособность дать хоть какой-то комментарий, женщина с жабрами захихикала.

-Господ Сфинкс все объяснит тебе и другие. Он знает, что скоро будет экраноплан.


***


Ночью люди в форме расставили вдоль линии прибоя зажженные факелы и установили два прожектора. Их лучи уносились в чернильную даль, будто приманивали корабль. Но даже так света не хватало, поэтому все пользовались переносными фонарями. Возле бампера одного из грузовиков кто-то воткнул в землю термическую свечу. Искры от жаркого пламени угрожали испортить шины.

-Приближается,- вымолвил Сфинкс, сидя на камне у воды.

-Лично я ничего не вижу.

-Разве ты не чувствуешь вибрацию в воздухе?

-Я чувствую, что меня сейчас съедят заживо,- рявкнула Мираж, шлепком убив на щеке очередного комара,- они вот-вот в нос полезут, гады!

Жужжание насекомых, злобно роящихся в воздухе, затмевало голос плещущегося океана. Мухи-кровопийцы и экзотические жуки с крылышками явно считали, что наступил кульминационный момент их недолгой жизни. Без зазрения совести они жалили все и вся, как если бы мечтали напиться крови на месяц вперед.

Под покровом темноты тут и там происходила удивительная метаморфоза полуночных джунглей. Слоненок и его мама ушли в сердце леса. Вместо ушастых гигантов среди кустов бродили лютые кошки. Тигры Шри-Ланки имели привычку не покидать отведенные им заповедники, однако всегда находилась пара-тройка особей, мечтающих перепрыгнуть заграждение и убежать к ближайшей деревне. Взрослых людей они не трогали, но, учуяв добычу, могли запросто залезть в открытое окно, чтобы утащить младенчика или какое-нибудь домашнее животное. Тигры не любили ни шум, ни яркий свет. Держались на расстоянии от ангара, лишь иногда рычали, поймав крысу или уснувшего на земле детеныша обезьяны.

Тропики дремали, не подозревая о планах странных гостей, нашедших здесь пристанище. Парадиз ворочался во сне, шуршал папоротниками. Ветер не дул - падал сверху, словно бриз родом с Луны. Громадное слепое око спутника таращилось на море. Пылало жемчужной аурой как древняя монета из Атлантиды. Как артефакт, обещающий спасение всем, кому хватит воли поднять голову и, презрев законы мироздания, устремиться к темным небесам.

-Слышишь звук? Это есть рокот двигателей.

-Можно я спать пойду? Даже Титан уже пошел,- пробурчала нимфетка.

-У целеустремленного индивида времени на сон быть не должно,- старательно подавляя приступ зевоты, низкорослый гений тряхнул головой,- впрочем, ты всего лишь самка... Иди, отдохни перед завтрашней лекцией. Утром я намереваюсь посвятить вас в свои планы. Полагаю, вы найдете теорию нелинейных уравнений по-своему... Очаровательной.

-Слова "теория" и "очаровательная" в одной фразе? От тебя? Невозможно!

-Знаешь, что я понял за этот год? Невозможное есть та часть объективной реальности, которую мы не замечаем.


***


Для обещанной лекции Сфинкс израсходовал полкоробка мела. Математические конструкции и сумасшедшие графики едва умещались на школьной доске - на обыкновенной черной доске, выглядящей так, будто ее принесли в ангар прямо из самого типичного класса самой заурядной школы.

-Никто из потомков обезьяны не может быть настолько узколобым,- обливаясь потом, телепат прямо заскрипел зубами,- складывается впечатление, что я общаюсь не с людьми, а с представителями бракованной ветви эволюции.

Синеглазая откусила кусочек банана и подняла руку.

-Если можно, повтори,- состроила она невинную мордашку,- повтори все с начала.

-Какое зловредное устройство! Пищит, не умолкая.

Высокая брюнетка крепче прижала к груди тахионовый компас, надеясь, что сумеет наконец заставить его замолчать. Но прибор явно предпочитал жить собственной жизнью, с самого утра он регулярно издавал неприятные для уха звуки. Так могла бы вести себя глупая собака, готовая часами тявкать на садового гнома.

Оглядев слушателей и видя в них подлых палачей своего времени и своих нервов, коротышка вытер со лба липкие градины. Адская жара, свалившаяся на остров сразу после рассвета, диктовала свои условия. Сфинксу пришлось переодеться в плавки и майку без рукавов. И все равно он потел как сорокалетний любитель тройных чизбургеров, бросивший вызов олимпийскому марафонщику.

-Теория нелинейных уравнений есть отлична от теории линейных систем, которой мы с вами привыкли пользоваться для установления причинно-следственных связей. Рассмотрим элементарный пример. Вот падает сосулька. Следствием могут быть два варианта - либо лед упадет на землю, либо пробьет чью-нибудь голову. Вариант с пробитой головой стоит рассматривать лишь в том случае, если сосулька падает в пределах локации, где есть случайные прохожие. Люди. Многие люди живут в городах, а еще в городах много машин... Если к факту падения сосульки добавить факт наличия городской среды, то лед может упасть и на голову, и на капот автомобиля, и даже на замерзшую клумбу - куда угодно. Для нашего уравнения с сосулькой город есть дополнительное условие, расширяющее вариативность развития событий до бесконечности.

-Ясно, тот же фокус, что с каплей воды,- покрутила пальчиком в воздухе Мираж,- катясь по руке, капля всегда будет выбирать новую дорогу. Это связано с неровностями кожи, с волосками, с температурой тела. Если, например, руке жарко, то капля может испариться. Каждое новое "если" добавляет новый вариант.

Обладатель глаз с фиолетовыми радужками уставился на нимфетку как на диковинную безрогую скотину. Несколько секунд он напряженно кряхтел, а потом резко сжал кулак - превратил последний огрызок мела в порошок.

-Проклятие, какого... Уф, если ты все поняла, зачем просила повторить? Я же не просто так здесь распинаюсь.

-Во-первых, голова у меня на плечах не только ради прически. Во-вторых... Да-а, именно такое выражение лица! Именно это выражение твоего лица я обожаю больше всего. Злость и смятение. Только с ними твоя морда выглядит чуть-чуть человечнее. Так что там дальше с твоими сосульками?

-Сосулька может падать с дерева в лесу, падать с крыши дома, с утеса на другой планете - чем больше переменных мы добавляем в формулу развития события, тем сложнее конечное уравнение. Мой талант не позволяет мне видеть будущее в прямом смысле данного слова, так как будущее есть неизвестно, оно складывается из вариантов с разными условиями. При появлении новой переменной, нового условия, система меняется. Пользуясь талантом монеты, я выбираю тот вариант будущего, при котором итоговая цепь последовательных событий наиболее предсказуема. Максимально реалистична. Сосулька, скорее всего, упадет, но никто не гарантирует, что она не повиснет в воздухе, если внезапно налетит порыв ветра. По всей планете сверхмощные компьютеры высчитывают данные о состоянии ураганов, но очередной шторм все равно нагрянет в самое худшее время, в самом неудобном месте. Любое гадание на картах таро, даже любую футурологию разносит в пух и прах одно единственное нелинейное уравнение. Потрясающе очаровательное свойство математики и природы!

-Я окончательно запуталась,- повесила нос златоглазая,- раз дело в математике, при чем тут природа?

-Ты, Химера, личность религиозная, поэтому лучше заткни уши. Дальнейшие мои пояснения будут плохо сочетаться с православными доктринами о мироздании... Итак! Разветвленная вариативность событий есть не функция конкретно нашего мира - закон жизни всей вселенной. Доверяя теории большого или, как иногда говорят, изначального взрыва, можно предположить, что вселенная родилась из сверхмассивной горошины, некогда концентрировавшей в себе всю материю и энергию. Современные физики рассчитывают мощность большого взрыва, исходя из параметров измерения, в котором последний распространялся. Имеется в виду наше измерение, ограниченное человеческим восприятием пространства, гравитации, а также времени. Однако наше восприятие, как и с пресловутой сосулькой, есть не учитывает миллиарды возможных переменных... А переменные существуют везде и всюду. Они сопровождают нас на протяжении каждой миллисекунды времени. Можно сказать, большого взрыва никогда не было - потому что этот взрыв есть математическое уравнение без решения! Варианты развития измерений плодятся чаще, чем бактерии. Бесконечный взрыв рождает бесконечные изменения в континууме, а те порождают многомерное пространство вариаций. Такова суть теории параллельных миров, сжимающихся пружиной. Все, что вы не учитываете, все, о чем забываете - все это есть параллельный мир, отделенный от карты вашей реальности кераволновым потоком. Согласившись провести для американских военных уникальный эксперимент, семит по фамилии Эйнштейн узрел данный поток собственными глазами. Целью его опыта было открыть новую технологию для маскировки физических объектов. Но вместо маскировочной технологии Эйнштейн открыл то, что по определению не может существовать. И все-таки существует, насмехаясь над законами физики. Кераволновая струя - вот объективная реальность. Наше видение мира - лишь плоская иллюзия, ограниченная упрощенной математикой и несовершенными органами чувств.

С шумом выпустив из ноздрей воздух, низкорослый брюнет наконец умолк. Как будто выдохся. Стоило ему покончить с монологом, как где-то в теле, словно бы прямо в груди, шевельнулся червячок сомнения. Сфинкс посмотрел на свои испачканные мелом ладони, затем обратил взор к доске. И глухо рассмеялся. Рассмеялся не как ученый-триумфатор, доказавший лучшим умам Земли, что до его появления они копошились в навозе, принимая каждую личинку мухи за великое открытие - но как человек, трезво признающий всю глубину собственного скудоумия. Математические конструкции и функции, украшающие доску подобно медалям на черном мундире, не принадлежали телепату - их высчитали и сформулировали другие люди. В этой ситуации коротышка являлся не первооткрывателем, не отцом идеи, способной ошарашить научное сообщество, а всего лишь наследником чужого успеха. Воплотителем чужого замысла, проводником чужой воли. Тоска от принятия столь очевидного факта легла на плечи Сфинкса тяжелым бременем.

-Класс, высший класс! Все умно-круто и научно до всех святых дьяволов...

Титан, который, не издавая ни звука и сохраняя полоумное выражение лица, всю лекцию просидел за спинами девушек, вскочил на ноги.

-...я подпишусь под каждым пунктом этой нелинейной теории чего-то там, но сперва должен кое-что спросить! Конечно, вопросов у меня накопилось штук двадцать, но есть один, от которого аж задница горит. Серьезно, мне реально надо, иначе на месте помру!

-Ну, если ТЫ собрался помирать,- саркастично вымолвил низкорослый гений,- то дело важное.

-Да пустячное дело, считай, мелочевка...- пошел было на попятную зеленоглазый. Выкинув руку, он резко воскликнул,- КАКОГО ХРЕНА ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ ЭТОТ УШАСТЫЙ МОНСТР?!?!

Ворота полузатопленного ангара оставались распахнутыми со вчерашнего дня. Учитывая катушки и лебедки, сооружение как будто готовили к прибытию крупной яхты. Ночью она, спеша на всех парах, достигла Шри-Ланки и теперь занимала три четверти площади ангара - только не яхта, а огромная крылатая махина даже близко не похожая на судно для прогулок.

Это потрясающее транспортное средство сочетало в себе признаки и авиалайнера, и военного корабля. Махина, выкрашенная в грязно-белый цвет (возможно, изначально краска была белоснежной, увы, потускнела со временем), имела хвост как у нетипичного истребителя, сигарообразный корпус как у понтонного парома, а еще сверх меры длинные крылья, по прихоти конструктора расположенные внизу корпуса. Восемь реактивных двигателей висели как уши, четыре слева, столько же справа - под задней оконечностью кабины. То ли самолет, то ли корабль стоял на бетонном полу, напрочь лишенный возможности самостоятельно перемещаться по твердой земле. Как коршун, у которого вместо лап с когтями выросло дельфинье брюхо.

-Пожалуй, нет смысла откладывать экскурсию,- после долгого молчания заключил телепат,- пойдем и посмотрим, что у него внутри.

-У него?- прищурилась Химера.

-У нашего экраноплана, разумеется.

От потолка ангара кабину экраноплана отделяли жалкие полтора метра. Будь сооружение чуть-чуть скромнее размерами, самолет-корабль не уместился бы внутри. Часть бронированной обшивки успели спилить автогеном - парни в форме, не говоря друг другу ни слова, меняли межпалубную начинку. Прямо фаршировали гуся к банкету. Устанавливали сложные схемы, монтировали устройства внутренней связи, приваривали стабилизаторы и платы из серебра к распределительным блокам.

-Это есть не роскошь, а обусловленная обстоятельствами необходимость,- ответил на немой вопрос команды Сфинкс,- серебро имеет свойство поглощать вредное излучение, а также опасные токсины. Мы говорим, разумеется, о технологическом серебре, добытом путем межмолекулярного спаивания.

Взойдя по трапу, брюнеты и брюнетки очутились на второй палубе крылатой махины. Внутри висели щитки с энергетическими узлами. Дорогая и пока не отлаженная аппаратура встретила компанию грудами валяющихся проводов, через которые приходилось перешагивать. В хвостовой части расположился изолированный коридор с пустыми ячейками, предназначенными для ядерных батарей. Там же нашлось устройство, внешне напоминающее гироскоп. Две стеклянные сферы кутались в алюминиевую раму. Под ними блестела железная щупальца - эдакая копия спинного хребта, усыпанная выпирающими фиксаторами.

-Ужас какой,- сглотнула златоглазая.

-Не переживай,- бросил ей низкорослый гений,- участь быть заключенной в данной конструкции тебе не грозит. Это место для другой из моих стамесок.

За время экскурсии команде не повстречался ни единый человек без маски сварщика. Рукастые помощники Хунаби фанатично расходовали штыри из термосплава. Дай им волю, разрезали бы на куски экраноплан вместе с ангаром. Вокруг пахло гарью и озоном. Как после дождя, обрушившегося на лесной пожар.

-На этапе создания чертежей предполагалось, что эта машина будет служить нуждам военных,- приступил к внеочередной лекции коротышка,- ее собирались использовать для переброски советской пехоты к берегам Калифорнии. Калифорния - не элемент, Калифорния - штат США. Наш экраноплан принадлежит к серии разработок под общим названием Лунь. Лунь есть высокотехнологичная десантная машина, способная нести как живых солдат, так и моторизированные ракетницы с ядерными зарядами. Размах крыла - пятьдесят два метра. Длина корпуса - сто метров ровно. Предельная скорость - пятьсот километров в час. Кстати, о скорости! До вашего пробуждения я изучил устройство двигателей и немного изменил пропускную способность топливных насосов... Словом, теперь наша птаха может летать почти со скоростью истребителя.

-Ушастый монстр все-таки летает?- решил уточнить любитель гаваек.

-В той или иной степени. Экраноплан классифицируется как судно, перемещающееся в пределах действия аэродинамического экрана, то есть, на небольшой высоте от поверхности воды. Либо льда, либо снега. Он "держится наплаву" за счет воздушной подушки. Можно сказать, парит, опираясь на воздушную массу, загнанную под крыло. Вы обратили внимание на конструкцию крыльев? Они есть значительно шире нормы.

Пока телепат перечислял характеристики Луни, друзья добрались до кабины. Здесь их ждали три кресла, образующие треугольник перед панелью управления. Два передних предназначались пилоту и его штурману. Третье, последнее кресло, служило рабочим местом наводчика авиапулеметов и ракет. А между ними стояла квадратная плита с полой выемкой и контактами.

-Вооружение они сняли первым делом! Имея на борту лишний груз, мы зря увеличили бы вес экраноплана. По той же причине было решено заменить бронированные элементы корпуса на аналогичные из облегченного сплава. Использовать для путешествия именно такой транспорт предложил Изяслав, надо сказать, в первом эксперименте был задействован тяжеловесный крейсер, что повлияло на результат опыта негативным образом.

-Опыт... Эксперимент... Путешествие? Угу, путешествие,- приложив палец к губе, высокая брюнетка дважды повторила это слово, как если бы искала в его звучании неприятный диссонанс,- что за путешествие такое, о котором ты давно твердишь?

-Мы отправляемся в параллельный мир.


***


Оставив друзей в кабине, синеглазая отправилась исследовать верхнюю палубу. Ведущая в этот отсек лестница закончилась узким коридором. За ним было пустое пространство, сравнимое с чердаком или антресолью. Здесь уже разбросали спальные мешки и приткнули раскладушку. В уголке кто-то забыл смешной будильник, на циферблате которого красовались персонажи мультфильмов Уолта Диснея. Сам будильник окружали горки апельсиновых корок.

-Та еще помойка, но сгодится,- мысленно решила Мираж,- зато комары сюда не сунутся.

Вредная и порой стервозная, она не пожелала тратить время на новую лекцию Сфинкса - коротышка разошелся не на шутку, уже прямо на пальцах доказывая отупевшему Титану и опешившей Химере, что в параллельный мир действительно можно попасть, оседлав кераволновый поток.

Самолет-корабль нравился миниатюрной брюнетке намного больше, чем абстрактные научные теории. Она обожала красивые и дорогие машины (даже те, у которых нет колес), поэтому, не подав виду, влюбилась в Лунь с первого взгляда. И твердо решила, что на сей раз не будет обыкновенным пассажиром. На танкере нимфетка возилась у штурвала, шутливо отдавала приказы по громкой связи. Умная автоматика "Вестляндера" все делала за нее. Но тут, на борту самого фантастического транспортного средства, ситуация складывалась иначе. Команда нуждалась в пилоте. А должный опыт имелся только у Мираж - мало того, что автомобиль она водила не хуже иной гонщицы, так еще и научилась управлять вертолетом.

-Больше я не буду бесполезной таракашкой,- думала синеглазая, собирая корки от апельсинов в пакет, который подобрала с пола,- Сфинкс - умник, Титан - силач, а я - больше никогда не буду бесполезной. Я обязана научиться чему-то особенному. Такому, чтобы это помогло нам выжить. Такому, чтобы у меня был вес в команде. Я умею легко добывать деньги? Ага, а какой от этого прок, если еще и за Химерой следить надо? Решено, я обязана сесть за штурвал экраноплана. Остальным понадобятся месяцы, а я такие вещи на лету схватываю... Сашке это не понравится. Может, он согласится, чтобы я взяла на себя роль пилота, но параллельные миры... Нам предстоит тот еще разговор... Вот неряхи! Прямо как на танкере, кто же из них все время жрет эти апельсины? Чтобы он подавился, свинья бескультурная!

Покончив с уборкой, Мираж протянула пакет маленькому человеку, который, хихикая, стоял у нее за спиной. Будто в прятки играл.

-Скажи спасибо, что я вообще этим занимаюсь. Просто не хочу спать в хлеву!

-На что ты тратишь свое время?

-А по пакету с мусором не видно?!

-Пакет?

Нимфетка обернулась. Посмотрела на Сфинкса, чье лицо выражало вселенское недоумение.

-Только что его тебе отдала. Где?

-Не знаю, о чем ты.

Синеглазая уже хотела разозлиться, но только и сумела извлечь из груди недовольный вздох. Она не заметила, что будильник, который стоял в уголке ровно минуту назад, испарился вместе с пакетом.


***


-...это злостное нарушение законов природы,- всплеснула руками Химера,- почему мы не можем спрятаться в Австралии? Или в Канаде? Я отказываюсь верить, что наша судьба... Что это какой-то выдуманный параллельный мир.

-Ничего себе, так ты желаешь побеседовать о судьбе,- телепат устремил фиолетовые глаза к безоблачному небу. Сидя на камне со скрещенными ногами и прислоняясь спиной к ангару, он выглядел как человек, который миролюбиво убивает время,- Трезвомыслящий индивид должен сознавать, что представление о судьбе как о неизбежной последовательности событий есть явное заблуждение. Наука, между прочим, отрицает судьбу. Однако с моей точки зрения, судьбу можно считать математическим уравнением. В точности как пример с падением сосульки.

-Что общего у сосульки с чьей-либо судьбой?

Сфинкс безмятежно зевнул. Протянул ладонь вниз, чтобы взять пакетик просроченного молока, куда заранее воткнул соломинку. Кислое и жирное питье оставило на его языке млечную пленку.

-Один плюс один есть всегда равно два, только всегда ли? Самый банальный пример - дай Титану одну бутылку рома, а потом еще одну. Сколько у нашего пропойцы станет бутылок?

-Ноль,- выпалила златоглазая. Столь резкий ответ показался ей неприличным, но его следовало закончить,- Костик пьет как сумасшедший. Даже в мебельном магазине найдет винный отдел.

-Правильно. Всякое уравнение нельзя рассматривать, забыв о неочевидных переменных. Каждый из нас должен был прожить унылую жизнь среднестатистического россиянина, но мост на пути поезда Москва-Киев рухнул... Так ли решила судьба? Каждый из нас должен был погибнуть при встрече с Кристаллическим Демоном, но это он гниет в земле, а не мы... Тоже происки судьбы? Наша судьба есть нелинейное математическое уравнение, ежедневно дополняемое все новыми переменными. И стоящий в ангаре экраноплан есть не что иное, как одна из них. Ты понимаешь, о чем я?

Высокая брюнетка понимала только одно. А именно то, что ей не хочется отправляться в параллельный мир. Ни ради научного эксперимента, ни даже ради спасения собственной жизни.

-Нет, я не понимаю тебя. Ты никому ничего не объясняешь. От кого мы бежим? Кто-то приходил к тебе? В ту ночь, когда ты чуть не утонул в море?

-Изяслав.

-Да, Хунаби что-то такое говорила. Они друзья? Какая здесь кроется тайна?

-Некая тайна здесь, безусловно, имеет место быть,- низкорослый гений объявил это таким тоном, будто секунду назад очнулся ото сна и обнаружил себя узником в темном подвале,- меня бесит, что я не могу разгадать ее. Этот компас просто не должен существовать. Его нет. В пространстве вариаций. В трехмерном измерении.

-Хватит! Я ни слова не понимаю, ты говоришь как сумасшедший. Мне... Надо отдохнуть.

Химера обогнула ангар и плюхнулась на сумку, в которой раньше лежала одежда. Из-за жары внутри ее черепа проснулась боль, тягучая, словно после наркоза у бесплатного дантиста. Минут двадцать, возможно, все сорок она просидела в легком беспамятстве. А потом резко встала и пошла к экраноплану.

В ангаре все прочие звуки поглощал и пересиливал рев восьми двигателей. На холостом ходу они бешено вращали лопастями турбин. Просто прогоняли воздух, но все равно шумели громче камнедробильной машины.

Добравшись до кабины, златоглазая обнаружила там любителя гаваек, который, развалившись в кресле штурмана, вертел перед собой тахионовый компас. Устройство продолжало настырно пищать, как будто это было главной и единственной его функцией.

-А! Рита Николаевна, как его заткнуть?

-Никак. Сломался, наверное.

-Хм... Вряд ли эту штуку так легко испортить. Он прочный, настолько прочный, что им орехи колоть можно...

Кресло пилота развернулось в следующее мгновение - Мираж, до того не отлипавшая от приборов, прыгнула к Титану, чтобы вырвать компас из его рук.

-Совсем без мозгов?! Орехи колоть, как тебе такое в голову пришло?

-Да это я образно выразился, честное слово!

-Грецкие?

-Почему грецкие? Я с обычным кокосом попробовал.

Миниатюрная брюнетка тотчас обрушила свой праведный гнев на юнца. Лишь благодаря тому, что на такой громкости от ее голоса мог треснуть хрустальный графин, Химера осознала, что больше не слышит рев турбин. Они заглохли.

-Вы проверяли работу двигателей?

-Уже проверили,- успокоившись и прочистив горло, ответила синеглазая,- Лунь в полной готовности. Где ты потеряла главного умника Лилипутии? А, не отвечай, без его занудства даже воздух пахнет лучше.

Обладательница глаз с червонно-золотыми радужками провела ладонью по приборной доске. Своим внешним видом самолет-корабль внушал ей смутное беспокойство, зато пребывание внутри его стальных потрохов имело явные плюсы. Здесь не требовалось носить перчатки, поскольку вокруг не было ничего живого. Только кабели, холодная обшивка, а еще тихо жужжащие компьютеры.

-ГРОМ!- внезапно и без какой-либо причины воскликнул Титан.

-Рита, а что Хунаби сказала делать с компасом?

-Сказала, тахионовый компас понадобится нам в самом конце. Я пыталась с ним управиться, но стрелка не показывает на север. Мне не нравится это устройство... Оно ведет себя как брехливая собачонка.

-"Гром" же!

-Нет тут никакого грома,- рявкнула на зеленоглазого нимфетка,- у тебя слуховые галлюцинации.

-"Гром в раю",- потряс кулаком Титан, словно грозя невидимому злодею-спорщику.

Отчего он сорвался с места и куда убежал, для девушек осталось загадкой. С исчезновением любителя гаваек в кабине стало совсем тихо.

-Чудные у нас ребята, правда?- устав слушать тишину, произнесла высокая брюнетка.

-Такие чудные, что от их чудачеств страшно становится,- усмехнулась Мираж. А потом, не поворачиваясь к собеседнице лицом, спросила,- Рита, тебе нравится Саша?

Химера ответила сразу. Не потратила на раздумья ни доли секунды.

-Я от всей души поддерживаю ваши романтические отношения!

-Даже не заикайся насчет романтики,- сдвинула брови синеглазая,- Бережной, конечно, само ее воплощение. Последний раз цветы дарил мне в прошлом году, встречайте, мистер романтик до мозга костей! Ой, не туда меня несет, какие уж тут цветы... Я неправильно выразилась. Я хотела спросить, как ты относишься... Ладно, пойдем напрямую - Рита, тебя Бережной не пугает?

-Ой...

-А меня пугает,- будто разговаривая сама с собой, продолжила миниатюрная брюнетка,- он то нормальный, а то вдруг как в колодец проваливается! В глубокий и всеми забытый колодец посреди степи. И пока он сидит в колодце, мир для него как бы перестает существовать. Там, на дне, нет мира. Там только жуткие тени, бесформенные чудища, завладевшие его разумом. Иногда он выбирается из колодца, и тогда я узнаю в нем парня, от которого у меня когда-то слюнки текли. Это очень страшно... Страшно быть рядом с человеком, который одной рукой обнимает тебя, а другой шарит по илистому и грязному дну того жуткого колодца... Я считаю, мы достойны лучшего! Ты, я, Костя, и даже наш фашиствующий телепат-женоненавистник - нам нужен этот шанс, нужен экраноплан. Чтобы совершить невозможное. Чтобы отправиться туда, где у нас будет билет в лучшую жизнь. Даже неудобно признаваться в этом, но я думаю, что мы сильные... Настолько невероятно сильные, что когда-нибудь сама земля будет сотрясаться под нашими ногами. Саша так не думает. Я чувствую это. Он предпочел бы... Заморозить всю эту ситуацию, понимаешь, он хотел бы оставить все, как оно есть сейчас. Он не пустит меня за штурвал Луни. Если полетит в параллельный мир, то лишь с кляпом во рту и закованный в цепи.

-Я часто не понимаю, о чем говорят мои друзья,- размеренно, как если бы оценивая вес каждого слова, а еще возможные последствия этих слов, проговорила златоглазая,- но я всегда верила, что мы заботимся друг о друге. Даже плохим людям нужна забота. Вы заботитесь обо мне. Потому-то и не стали рассказывать о том, что случилось на танкере... Наверняка, это было нечто ужасное, и очень хорошо, раз я ничего не помню. Ложь не так плоха, если нет иного пути сохранить нечто ценное. Я не хочу лететь в параллельный мир. Но полечу, если так решат остальные. Я понимаю, к чему ты клонишь, Даша... Я плохая лгунья, зато могу прикинуться дурочкой и делать вид, будто ничего не знаю. Ложь во спасение.

-Мы скажем ему правду,- рубанула рукой по воздуху нимфетка,- обязательно скажем, когда идти на попятную будет поздно. Когда он не сможет добраться до люка и выпрыгнуть.

-Косте твой план понравится,- чуть слышно хихикнула высокая брюнетка,- он на все готов, лишь бы сохранить нашу команду. Если надо, он лично прикует Сашу цепями к креслу. Даже кляп засунет.

-Ха, Бережной с кляпом во рту - до таких игр мы с ним не доходили!

Повернувшись к подруге лицом, Мираж подмигнула ей. Так, как девчонки школьного возраста подмигивают закадычным приятельницам, когда сидят в уютном кафетерии, обсуждая интересных парней.

В ответ женщина с золотым отливом на черных локонах послала ей улыбку - томную и снисходительную.

Откинувшись на спинку кресла, синеглазая вернулась к своему занятию. После проверки двигателей на холостом ходу она собиралась ознакомиться с инструкцией для пилотов. Эту толстую как три словаря книгу оставил кто-то из подручных Хунаби. Судя по всему, инструкцию напечатали еще в советское время - бумага давно пожелтела, а текст содержал в себе пояснения тонкостей управления не конкретно этой Лунью, а вообще всеми военными экранопланами. Такую скучную и сухую документацию можно было читать по диагонали.

-Надо сюда кондиционер установить, а то прямо дышать нечем...

Миниатюрной брюнетке захотелось кричать, захотелось позвать на помощь, однако в горле словно расправил иглы морской еж. Слишком поздно она осознала, что тяжелый запах, проникший в кабину, не был парами авиационного топлива или душком от пролитого машинного масла.

-Как же я это упустила, она ведь никогда... Никогда не улыбается!

Нимфетка вспомнила улыбку, которой ее одарила женщина столь неумолимо похожая на Химеру. Эта улыбка, как и запах роз, насыщенный до рези в носу, не принадлежала существу, рожденному на планете людей.

Руки в перчатках (тонкие, нежные, а кроме прочего не по-женски сильные) легли на плечи Мираж. Прикосновение женщины, таящейся у нее за спиной, но не отражающейся в лобовом стекле, украло у синеглазой дыхание. Она не могла ни завопить, ни даже пошевелиться. Лишь тряслась от первозданного ужаса, остудившего ее кровь и вены.

-С вами так интересно,- зашептали невидимые губы,- у вас, сосудов, каждый день подобен приключению. Я не перестаю изумляться тому, какие вы разные, но как замечательно ладите друг с другом. Дозволь признаться, ни в одном из прежних миров мне не доводилось внимать столь увлекательному звучанию. Отправиться в неведомые дали на крылатой повозке из железа - разве есть музыка необычнее этой? Юркая пересмешница, в тебе нет никого из моей семьи, нет даже тени Венценосного Ужаса, но ты родственница моему племени - по деяниям твоим и помыслам. Обещаю однажды предстать перед тобой в полной силе. А до того часа, когда я преображу и тебя, и весь мир, тебе надлежит стараться... Чтобы вдохновлять меня... Чтобы не дать заскучать...

-ХИМЕРА!!!

Сбросив с себя теплую как перина дрему, златоглазая захлопала ресницами и увидела телепата.

Низкорослый гений застыл на входе в кабину. Его поза не предвещала ничего хорошего. Расставленные ноги, явно готовые к прыжку. Спина, согнутая для того, чтобы уклониться от внезапной атаки. А еще железный лом в руках, зажатый на манер копья.

-Я разбудил тебя?- спросил он угрожающим тоном.

-Нет-нет,- зевнула Химера, прикрывая рот голой ладонью,- у меня просто голова недавно болела, вот я и выключилась на пару минут.

-Где есть твои перчатки?

-Я их сняла. Думала, пусть кожа подышит. А лом тебе зачем?

Сфинкс поставил свое оружие к стенке. Недолго подумав, проворчал нечто нечленораздельное и обратился ко второй из девушек.

-Я осматривал счетчики и почувствовал запах.

Мираж, бледная, словно жертва изголодавшегося вампира, и трясущаяся, словно малый ребенок в темной комнате, закивала головой. Ей пришлось приложить изрядное усилие, чтобы вернуть себе дар речи.

-Запах. П... Почудился. Бен... Бензином запахло. Больше не пахнет.

-Ясно. Химера, пойдем! Надо проконтролировать Титана, он нашел пару банок с краской и полон нездорового энтузиазма.

Телепат скользнул по нимфетке неживым взглядом, после чего ушел. Что касается запаха роз, то последний выветрился, как только высокая брюнетка покинула экраноплан и вышла под солнце. Под свет желтой звезды, разгоняющий любые кошмары и лишающий их силы.


Глава двадцать третья


Записки Ифрита !23


Грузовой фургончик медленно движется по шоссе.

Но это движение всего лишь гипотеза. Фургон, в который я пробрался тайком, больше смахивает на американский пикап. Его кузов покрыт чехлом без дырок или окон. У меня нет ни шанса убедиться, что мы все-таки движемся, а не стоим на месте. При такой улиточной скорости ощущение движения пропадает. Теряется где-то за границей твоего восприятия. Либо асфальт гладкий как поверхность воды в ледниковом озере, либо шофер и машина дружно дрыхнут на бесплатной стоянке. Думаю, на Шри-Ланке таких стоянок навалом.

Шри-Ланка.

Солнечный курорт.

Рай с тиграми и слонами.

Меня обволакивает запах как в ботаническом саду. Только этот запах натуральнее. Нежнее, что ли? Ягодные кусты и апельсиновые рощи источают невообразимо сладкий дух. Мой нос будто купается в банке с компотом. Аромат тропиков разливается в воздухе. Оседает в легких, словно летучая амброзия из фонтана с цветами, установленного на площади в Венеции.

В Венеции, к слову, я никогда не был. Вряд ли там дышится легче или приятнее, чем здесь.

-Вы, сэнсэй Ифрит, должны вернуться к своим друзьям,- сказал мне русско-японский блогер в терминале аэропорта Владивостока.

-Мои друзья это кучка олухов и нигилистов. Ого, какое слово вспомнил... Короче, таким типам палец в рот не клади. Ты еще не видел Титана! Слабо представить себе придурка, который без конца лакает ром, но не пьянеет?

-Кешенька всегда верил в меня. Вы тоже верьте в друзей. Семьи распадаются. Друзья остаются навсегда. Только ваши, сэнсэй, друзья помогут вам не слететь с катушечек.

-Катушек, блин. КАТУШЕК.

Эти воспоминания совсем не помогают мне расквитаться с зевотой. В кузове фургона скучно до ужаса. Меня окружает темнота, не являющаяся помехой для аромата тропиков. Пахнет гиацинтом. И ананасовыми зарослями. Пахнет чем-то таким, о чем я мечтал в детстве, когда листал книги о смелых мореплавателях. О дальних странах.

Одним глазом я уже вижу танкер. "Вестляндер" покачивается на волнах недалеко от скалистого мыса. Там меня ждет чистая постель. Там меня ждет Даша-Мираж. Я запру каюту на замок. Потом раздену ее. И буду купаться в объятиях женщины, которую люблю. Ни о чем другом мне даже думать не хочется.

Не хочется, да только приходится.

Утром она вдруг поинтересуется.

-Саша, откуда меч?

Я плюю в ладонь и растираю лицо. Воды, чтобы нормально умыться и отогнать сон, здесь нет. Хотя, если верить ушам, воды-то как раз хоть залейся. Под боком плещется Индийский океан, теперь я слышу его музыку. Выходит, фургон катится аккурат вдоль берега.

-Саша, откуда взялся меч?

Не представляю, что отвечу на ее вопрос.

Обычно люди воспринимают реальность так, как им удобно. Мало кто дает событиям или предметам объективную оценку - в большинстве случаев это означает примерить новую, что главное, неудобную точку зрения. Вера в привидений из той же области. Даже человек, отрицающий их существование, при встрече с фантомом родного дяди, скорее всего, сойдет с ума. Станет либо идиотом, либо параноиком. Идиоты лишены объективности. Параноики дают оценку, исходя из личной мании. В каком-то смысле я одновременно идиот и параноик. Я ведь верю в существование "Маленькой осени". Эта вера подкреплена тактильными ощущениями. Проклятая катана лежит в моей руке. Я могу ощупать, а когда выберусь из кузова, даже увидеть ее. Два из пяти органов чувств уверяют меня в существовании привидения. В существовании того, что принадлежит загробному миру. Только сам фантом - не человек, а меч. И это вовсе не тот же случай, как с мистером Скатом и самураем Кешей. С ними дело обстоит просто - они нематериальны. Сделаны из эктоплазмы. Но гадкий меч... Он такой твердый, ох, такой настоящий... Хочется встать на весы. Измерить линейкой собственное тело. Получить фактическое подтверждение того, что я все еще жив. Что пока не являюсь частью мира, отрыгнувшего эту трижды дерьмовую "Маленькую осень".

Фургон тормозит.

Обогнув машину, шофер готовится скинуть чехол с кузова.

Решено, сделаю это прямо сейчас - проверю, кто я и на каком свете.

-Давай, вопи от ужаса,- вскакиваю я в нетерпении,- ты видишь призрака, видишь меня или нет? Умоляю, мерзавец, скажи хоть что-нибудь!

С невинной улыбкой на меня таращится мавр. Здесь их называют ларакалла. Они потомки арабов, перебравшихся на Шри-Ланку в конце пятнадцатого века.

-Тогда катану ты точно не видишь? Забери ее у меня, я заплачу, только забери. Она стоит кучу денег, продай ее. Еще лучше выкинь в море. Закопай!

Философски причмокнув губами, шофер отстраняет меня. Возможно, он с самого начала догадался, что какой-то несносный турист решил воспользоваться его машиной как бесплатным такси. Просто терпел мою возню в кузове до определенного момента.

Грузовой фургончик продолжает свой путь.

А мои красные глаза никак не могут привыкнуть к ослепительному солнцу. Новую джинсовку, купленную для меня Хонго Морозовым на рынке, впору выжимать. Она насквозь мокрая.

Моя пятая точка опускается на камень. Мавр, не бросивший на меня даже обвинительного взгляда, оставил своего пассажира напротив автозаправки. Решил, что здесь мне будет легче найти более комфортную попутку?

Сама заправка - эдакое нагромождение конструкций с билбордами и обязательным магазинчиком съестного шлака. Тут можно купить шоколадку с таким содержанием кофеина, что будешь выдыхать носом пар как испанский бык. Или обзавестись жвачкой, от которой любого дальнобойщика проймет понос. Автозаправка расположена на дуге, совершаемой шоссе до того, как асфальт пойдет под горку, а затем, огибая скалистый рельеф, начнет стелиться прямой линией вдоль моря. Вдалеке я вижу холм с ратушей. Где-то маячит шпиль минарета плюс что-то схожее с убогой колокольней.

Надо идти, а я, форменный лодырь, рассматриваю песок под ногами, прокручивая в голове прошлое. За почти целый год упорного самокопания этот процесс мне нисколько не наскучил. Слишком неестественным и слишком порочным кажется все, случившееся со мной. Слишком реальным и слишком осязаемым. Передо мной словно стоит монумент Кровопролитию и Насилию - у изваяния мое лицо. Десять месяцев я занимался тем, что зализывал раны и наносил их другим. Наверное, мне нужно время. День, возможно, тысяча дней, чтобы успокоить душу (или души своей монеты?). Чтобы понять, почему меня навещают призраки. Почему я, сколько усилий ни прикладываю, не могу вынуть "Маленькую осень" из ножен. Гадкое состояние. Как будто здоров и полон сил, но все равно чувствуешь себя старым пыльным мешком. Однако прежде чем обрести ментальную гармонию, придется оторвать задницу от камня.

Дальше бездельничать смысла нет.

Широко шагая, я сглатываю слюну, жидкую и с мерещащимся привкусом никотина - зарекся не курить больше десяти сигарет в день. Последнюю палочку концентрированного рака легких я употребил в туалетной комнате самолета. Она заменила мне континентальный завтрак.

Здесь, кстати, полно всякой живности. Рыжая собачара без уха перебегает дорогу. В стороне лежит куча навоза. Какие-то птицы завтракают личинками, выползающими из экскрементов. Пока я зеваю, на плечо садится вертолет с пестрым тельцем. Эта стрекоза размером с ладонь, даже немного страшно, если укусит. Ее крылья имеют такую структуру, что в них мерещится отражение неба.

Я иду по обочине, двигаюсь параллельно линии пляжа. Но смотреть на него не получается. Взгляд цепляется то за диковинные кроны с листьями в форме шестиугольника, то за проезжающие машины. Я невольно замираю, встретив на пути полдюжины людей и слона. Животное взрослое, ухоженное. Бока и хобот раскрашены хной, со спины свисает ковер. Скорее всего, его ведут на местный фестиваль, чтобы катать детей или иностранцев с тугими кошельками. Мирный и абсолютно законный бизнес. Ничего общего с тем, чем привык заниматься я. Или друзья, ждущие меня на танкере.

Я вот-вот увижу его. Зуб даю, "Вестляндер" покажется с минуты на минуту. Он будет прямо вон за той скалой. Скала остается позади. Асфальт бежит вниз под углом в двадцать градусов. Пересекает холмы, стелется дальше сквозь джунгли. И...

И...

Ничего?

Только искрящаяся водная гладь до горизонта.

От мыслей, которые все больше походят на битое стекло, чем на сахарную вату, меня отвлекает колонна грузовиков. Дизельные великаны проносятся мимо, словно град ядер, выпущенных из пушки. И...

И...

И только на миг...

Всего только на миг я пересекаюсь взглядом с женщиной, чью макушку украшает соломенная шляпа типа сомбреро. За опущенным стеклом дверцы кабины ветер играет с ее черными волосами. Только на миг она видит мои глаза и отчего-то улыбается. Впрочем, ее глаза я тоже нескоро забуду. Не бывает на свете живых брюнеток с радужками глаз серо-серебряного цвета. И...

И сдается мне, плохой я выбрал день, чтобы зарекаться насчет сигарет.


***


Моя задница покоится на железном бочонке. Из приоткрытых губ вырывается струя дыма. Даже не помню, когда сигарета казалась мне чем-то настолько вонючим. Вот настолько необходимым и спасительным. Я курю восьмую. Не за этот день - за последние двадцать минут.

Меня окружают друзья. Кучка олухов и нигилистов, каждый из которых силится переорать другого. Мираж счастливо верещит. Сфинкс лакает просроченное молоко и чего-то вещает. Химера хлопает в ладоши. Изо рта Огра текут реки слюны. Пока мне хватает выдержки держать внимание прикованным к сигарете. Так надо. Так безопаснее.

Взвизгнув тормозами, кабриолет с хромированной решеткой радиатора останавливается аккурат поперек дороги. Так паркуются либо москвичи, либо придурки. Человек за рулем - и то, и другое, и кое-что похуже.

-Напрокат взял?

-Ага.

-По фальшивому паспорту, небось? А-а, да плевать. Лезь обратно в машину... Нет, блин, не за руль, Костя!

Я переключаю сцепление. Нога выжимает педаль газа. Мы мчимся в ближайший поселок.

-Рассказывай,- весело домогается морда в черных очках,- как прошла поездка во Владивосток? Сувениры привез?

Скрипя зубами, я перехожу на третью передачу. Стрелка спидометра ползет к своему максимуму.

Еще в кузове фургончика я свято верил, что единственная проблема на данном отрезке моей жизни это "Маленькая осень". И то, как бы от нее скорее избавиться. Увы, за последние двадцать минут на меня свалилось столько новых проблем, что о катане лучше забыть. Какое вообще значение может иметь дурацкий меч, если тебя встречают фразой - "Тахионовый компас вот-вот проложит курс. Мы отправляемся в путешествие". Тогда я быстро, прямо со скоростью молнии, вставил в зубы сигарету. Лишь тем и спас ангар, а еще тот крылатый антиквариат от пожара. Успей я сказать хоть что-нибудь в ответ на "мы отправляемся в путешествие", мои слова испепелили бы остров. К сожалению, сигареты у меня кончились. К счастью, рядом сидит Титан. Его испепелить невозможно.

-Слушай меня внимательно, олух,- чтобы сходу не превратиться в извергающийся вулкан, я тщательно подбираю самые пристойные выражения, на какие сейчас способен,- куда, мать его, делся "Вестляндер"? Где вы просрали целый корабль?

-Он утонул.

-Спасибо, Костя,- тут мне приходится спрятать кончик языка за щекой. Судя по жжению в глотке, на нем уже пляшет яростный огонек,- Корабль утонул, это я сумел смекнуть. Как именно он утонул? Плыли вы себе и плыли, а тут вдруг, бац, айсберг - так оно, что ли, было?

-Из тебя, Саня, телепат почище Сфинкса. Все было именно так.

Методично, едва не заикаясь от злобы, я объясняю горе-врунишке, что айсберги не плавают у экватора. Нет их там.

-Таким ослом быть нельзя! За такую глупость в тюрьму сажать надо. В чан с говном. Если вы решили пудрить мне мозги, то хоть бы заранее договорились, о чем будете врать. Мираж сказала, что на вас напали пираты. Сфинкс сказал, что танкер сел на мель. Знаешь, что сказала твоя обожаемая идиотка Химера? Она, типа, ничего не помнит. Вот ответь мне, как человек может не помнить, куда делся корабль, на котором этот человек-идиот плыл?

-И...

-Давай.

-Ино-п...

-Ну-ка?

-ИНОПЛАНЕТЯНЕ,- орет во всю глотку Титан,- на палубу упала тарелка! Разбила все к чертям, поэтому мы сошли на берег!

Сбросив скорость настолько, чтобы не врезаться в ограждение, я кладу пятерню на плечо любимого друга. Этот друг смотрит на меня, пребывая в стопроцентной уверенности, что я ему поверил.

-Спасибо, Титан. Вот от души. Теперь я спокоен. А ты? Ты просто жалкий осел. Но никому об этом ни слова, договорились? Другие ослы обидятся, если узнают, что я записал тебя в ряды животных, каждое из которых в двести раз умнее тебя. Эй, ничего мне не объясняй, лучше улыбнись. Я соскучился по твоему задорному оскалу. Складывать зубы в голливудскую улыбку - это все, на что ты способен... НУ, УЛЫБАЙСЯ, ЗАРАЗА, ПОКА Я ТЕБЯ НЕ ПРИБИЛ!!!


***


Прежде чем отправиться с Титаном в поселок, я зашел в ангар. Точнее, меня затащили туда силком.

Однажды, лет эдак десять назад, я видел по телевизору один научно-популярный фильм. Кино снимали уже после развала СССР. Явно снимали американцы, но вот темой фильма были военные разработки русских времен Холодной войны. Кажется, там засветился вертолет, который мог брать на борт сразу два танка. Еще мелькала бронемашина, способная сначала переплыть хоть Волгу, хоть Миссисипи, а потом вскарабкаться на гору с вертикальным склоном.

Но что действительно запало мне в память, так это экраноплан Лунь. Первую Лунь советские инженеры испытывали в Каспийском море. На тогдашнего меня футуристический не-самолет-и-не-корабль произвел впечатление. Судя по всему, иностранная разведка тоже проявляла к нему интерес. В фильме режиссер уделил Луни половину экранного времени. С точки зрения янки, экраноплан был крайне зловредной боевой машиной. И всего три причины. Первая - Лунь может нести и запускать ракеты с ядерными боеголовками. Вторая - Лунь это еще и десантный транспорт, развивающий скорость до пяти сотен километров в час. Третья - Лунь не летает и не плавает, а скользит на воздушной подушке у самой поверхности воды. Радары такую цель не видят.

Зато я увидел собственными глазами. Примерно десять лет назад на экране телевизора. Примерно двадцать минут назад в пыльном ангаре.

Сфинкс и Мираж устроили мне принудительную экскурсию. Сначала показали кабину, потом провели по палубам. Оба тараторили, не затыкаясь. "Турбинные авиамоторы с маркировкой НК-88 выжимают тягу в тринадцать тысяч лошадиных сил". "Сжатый атмосферный воздух поступает в камеру сгорания, туда же подается высокотоксичная смесь, которая, сгорая, образует большое количество выхлопов под давлением". "Закрылки разделены на двенадцать секций и связаны с рулем высоты, представленным четырьмя секциями с каждого борта". Когда я перестал понимать, кому из них принадлежит какая фраза? Да почти сразу.

Дальше - хуже. Меня затолкали в коридор. Чертовски подозрительный коридор, вдоль стен которого стояли... Цинковые гробы? Или гигантские термосы? Всего их было шесть. Каждый был... Как бы сказать, наполовину откупорен, что ли? Верхние части "термосов" напоминали гирлянды из проводов и блестящих стержней. Воздух вокруг них казался раскаленным - как над чаном с жидким металлом. Такого в фильме точно не показывали.

-Перед нами есть радиоизотопные элементы питания,- пояснил Сфинкс,- двигатели нашего экраноплана работают на жидком топливе, однако вырабатываемое данными батареями электричество необходимо для активации...

-НАШЕГО?!- хотел было подумать я, но вместо этого проорал. Благодаря сигарете, которую я быстро вставил в зубы, мой вопрос не превратился в сгусток пламени,- С каких, мать твою за ногу, пор этот крылатый антиквариат стал НАШИМ?! Товарный чек, надеюсь, сохранился?

Тут мой взгляд зацепился за другое устройство. Еще менее понятное. Еще более устрашающее. Оно состояло из пары стеклянных сфер, помещенных внутрь гироскопа. Конструкция держалась за счет оси и прочных обручей. Отчего-то навевала мысли о средневековых пытках с применением колеса.

-Одна я буду внутри, прямо в центре,- сообщила Мираж таким тоном, будто сообщала о намерении сменить прическу,- другая я буду в кабине. Просто буду сидеть в кабине вместе со всеми.

-Иначе фокус не сработает,- мягко, словно взбивая подушку для моих готовых расплавиться мозгов, сказал Сфинкс.

-Мне надо на улицу,- выпалил я.

-Хорошо, нам как раз нужны припасы. Ничего сверхъестественного, заурядный провиант. Я поручил Титану найти машину, собирался съездить в город вместе с ним. Но в обществе друг друга вам будет комфортнее.

-Ой, а Рита хотела сходить в храм и помолиться перед путешествием. Возьмете ее с собой?

-Мне надо. На улицу,- процедил я, мысленно считая секунды до начала извержения.


***


Вулкан не взорвался.

Мне хватило последней сигареты, чтобы растянуть ее до момента, когда ангар скрылся за чередой холмов. Ветер, несущий запахи тропиков, остудил мою голову. Дорога тоже по-своему помогает. Если твое внимание приковано к ней, думать о гадостях становится сложнее.

-Ладно, хрен с ним! Хрен с вами всеми. Задумали сделать из меня дурака? Все равно сами потом все расскажете. Просрали вы танкер, туда ему и дорога. Зато и приятные новости есть. Ура! Вы избавились от рыжей сучки. Эй, избавились же?

Справа от меня сидит притихший Титан. Кошка в засаде и то издает больше шума.

Все как раньше - бакенбарды, очки с темными стеклами, цвет кожи почти как у альбиноса. Пока я мерз в весеннем Владивостоке, этот придурок совсем не изменился. Что, к слову, приятно. Хоть щепотка стабильности.

-Сильно болит?- ощупывает он губу.

С губой у него, естественно, все в порядке. Даже не опухла.

-Уже нет,- отвечаю я.

Мой взгляд касается стрелки спидометра. Ненадолго задерживается в зеркале заднего вида. После чего устремляется к правой руке. Ладонь лежит на руле, а на змеиной татуировке - ручеек засохшей крови. Моей, естественно. Кожа костяшек уже восстановилась. Буквально только что я разодрал ее до мяса. Сам виноват. Никогда. Вот никогда не бейте по морде парня, который крепче танковой брони.

-Извини. Погорячился.

-Нет проблем. Без базара,- даже не думает обижаться морда в очках.

А потом делает то, чего мне действительно не хватало. Предъявляет свою фирменную голливудскую улыбку.

Кабриолет с хромированной решеткой радиатора скользит по шоссе. Управлять такой тачкой - чистое удовольствие. Многие люди продали бы мать родную, лишь бы прокатиться на ней. Автомобиль для рок-звезд и топовых сутенеров. Значит, Титан взял эту машину напрокат по фальшивому паспорту? Лучше бы врал про НЛО, потопившее танкер. Спорить готов, он просто нашел кабриолет на парковке. С ключами в замке зажигания. Учитывая его навыки вождения (полное их отсутствие), как-то странно, что машина подкатила к ангару без единой вмятины.

-Так это... Где любовь твоей юности?

-Кто-кто?

-Сирена! Куда вы дели Сирену?

-Она уехала к своему шефу, вернулась в Россию. Да, а шеф-то щедрый мужик! Это он подарил нам "Гром".

-Гром? На небе ни облачка.

-"Гром в раю",- громко сопит Титан, словно обижается на резонное замечание.

Я беру паузу. Хочу вспомнить внешний вид экраноплана. И точно, на левом крыле у него красовалась удручающе корявая рожа. Художник явно был паралитиком или ветераном войны, которому шрапнелью оторвало пальцы. Эдакое убожество не стоит даже последнего места на конкурсе молодежного граффити. Есть у меня догадка, кто этот кошмар намалевал.

-Неужели ты не узнал его? Я целый час рисовал Халка Хогана.

В детстве Титан много смотрел телевизор. Его родители считали пакет кабельных телеканалов лучшей няней. Кроме рекламы образа жизни пижонов и богатеньких лентяев, маленький Костя-Титан жадно впитывал и другие американские ценности. Давился от счастья при просмотре "Терминатора", "Кобры", "Рэмбо 3". Плюс фанател от сериалов с участием звезд вроде белокурого рестлера Терри Боллеа.

-Ты ведь помнишь этот сериал? Ты тоже рос в девяностые.

Естественно, я помню эту чушь. Глуповатый сериальчик, в котором Терри играл роль отставного вояки. Крушил бандитские наркокартели и ломал черепа террористам, одной рукой сжимая винтовку, а другой управляя "Громом". "Гром" - название катера, на котором главные герои рассекали воды Флориды. А заодно вершили правосудие. "Гром в раю" - название телесериала. Если вас выгнали с работы или вам решительно нечем заняться на выходных, такое шоу по вашей части.

Похоже, дело куда серьезнее, чем я думал. Он дал ему имя. Сама эта мысль докатывается до моего сознания с опозданием.

-По-настоящему его зовут Терри, а не Халк,- покусываю я ноготь,- он взял псевдоним, чтобы соответствовать духу той эпохи. Хочешь сказать, адская физиономия, которую ты изобразил на крыле, это портрет Халка Хогана? Ну, Титан, до Рембрандта тебе далеко... С выброшенным на помойку струйным принтером тоже не советую тягаться.

-"Гром в раю" - даже не пытайся придумать нашему экраноплану имя лучше!

Он дал ему имя. Как щенку. Этот придурок дал имя экраноплану.

Теперь это уже не дурацкая шутка, мол, посмеялись и забыли. Все серьезно. Мои друзья сговорились. Что-то заставило их довериться шефу Сирены и принять подарок от того, кто должен бы считаться нашим врагом. Ловушка? Двери щедрых доброжелателей имеют свойство сначала раскрываться, а затем захлопываться в самый неподходящий момент. Но старый экраноплан (такому антиквариату место в музее), независимо от масштабов наших проблем, не может ни усугубить их, ни оказаться решением. Речь ведь о транспортном средстве (пусть хоть сто раз уникальном), а не о волшебной палочке-выручалочке. Так почему мысли об этой треклятой Луни вызывают у меня дискомфорт? Как мороз по коже... Сильное желание избежать чего-либо является логическим продолжением недовольства собой или окружающим миром. Собой я недоволен почти всегда. Миром - тем более. Хочу я того или нет, дерьмо всегда сваливается мне на макушку как гром среди ясного неба.

-Прямо как чертов гром...

-Я знал, что тебе понравится,- смеется морда в очках,- "Гром в раю", разве не прекрасно звучит?

Да, звучит прекрасно. Только ничегошеньки не объясняет.


***


Я не из тех типов, которые дрожат над каждой копейкой. Но цены в этом супермаркете сумасшедшие. Драконовские. Конфеты здесь, должно быть, обернуты фантиками из золота. Пакетик карамелек стоит как три арбуза зимой в Москве.

Титан обходит витрины. Тележку он толкает с таким выражением лица, как будто запасается продуктами на случай конца света. Судя по скорости, с которой он делает запасы, конец света намечен на следующее тысячелетие. Даже жалко, что я не прихватил спальный мешок. Часа два мог бы дремать в нем.

-Костя, нам не нужна тушеная курятина с манго! Никто не станет жрать эти странные консервы... Соль? Какого лешего, зачем тебе шесть пачек? Постой-ка... Я только что выложил колбасу из тележки, а ты опять ее взял? Три палки, ты нормальный вообще?

-Ты когда-нибудь пробовал ананасы в сладком луковом соусе? Почему сразу дерьмо... Нельзя вешать такие ярлыки, местная кухня все-таки. В России едят пельмени, во Франции сыр, американцы любят гамбур... Эй, эй, успокойся, у тебя одежда начинает дымиться!

Я наивно полагал, что Сфинкс дал ему список покупок. Куда там, полудурок в гавайской рубашке хватает все подряд. Какое счастье, что магазин чисто продуктовый. Если бы здесь продавались хоккейные клюшки, Титан купил бы целую дюжину. И плевать, что каток на тропическом острове днем с огнем не сыщешь. Я догадался взвесить виноград и бананы - нормальная и понятная пища, от которой ничьи кишки не устроят революцию.

Похоже, даже местечковые гастрономы Шри-Ланки неотличимы от бутиков снеди на московском Арбате. Те же прилавки, на которых громоздятся плетеные корзинки с симпатичными грушами и дынями из папье-маше - чего не сделаешь ради иллюзии изобилия. Те же плакаты, на которых красуются профессиональные фотографии банок газировки и шоколадок с тростниковым сахаром - на что не пойдешь ради рекламы. Заглянешь в такой магазин, и можешь быть уверен, что просадишь всю зарплату на странноватую, зато изысканно упакованную еду. Только никто не обещает, что будет вкусно. Будет дорого.

-Оно и в дикой природе так выглядит? В смысле, оно такое красное и колючее...

-Это личи, их еще называют китайскими сливами. Пожалуй, стоит набрать рамбутанов. Я видел их за лотком с кокосами.

-Угу, для парня с мертвыми вкусовыми рецепторами ты слишком хорошо разбираешься во фруктах. Мы ошиваемся тут целую вечность, время двигать к кассе!

Покинув супермаркет, я рассматриваю его фасад. Здание новое. Сплошь стекло плюс тонкие перекрытия, ради общей стилистики разбавленные вставками из мрамора. Черта с два отличишь от роскошного ресторана. Очень по-европейски. Вот и у дверей стоят бамбуковые столики, чтобы можно было продегустировать местный сорт зеленого чая, заедая его печеньем.

Улица, идущая в обе стороны - бульвар с лавочками. Офисы и конторы прилегают друг к другу так тесно, что спичку не вставишь. Но в переулках надобности нет. Поселок расположен у подножия холма, жилые дома выстроены серпантином. Украшая обочину приветливыми садиками, они как бы поднимаются вверх, туда, где возвышается церковь. Заблудиться или перепутать направление невозможно. Куда бы ты ни пошел, океан будет лучшим ориентиром. Его отовсюду видно.

-Наша следующая остановка,- кивком головы я указываю на вершину холма.

-Та церквушка? До того, как я ушел искать тачку, Рита Николаевна просила взять ее с собой,- недовольно бурчит Титан, а потом вдруг замолкает, нахмурившись.

-Купим ей нехитрый сувенир, четки, например? Чтобы обиженной себя не чувствовала.

Пока сосуды и мозг напитываются ядовито-желанным никотином (разумеется, сигареты я купил на свою наличку), мой напарник перекладывает в багажник кабриолета продукты. Полуфабрикаты, яйца, жевательная резинка. Шоколад, фрукты, булочки. Что-то непонятное, снова что-то непонятное, а потом полмешка тех "китайских слив". Вот точно на случай конца света запасся. Он убирает два пакета сока на заднее сиденье. Туда же отправляется ящик пива.

-Ты здорово так потратился. Даже пиво какое-то экзотическое.

-Вроде, с лаймом. Зачем считать деньги, если они не твои? Я нашел кошелек в ангаре, его потеряла Хунаби. Видел бы ты эту безмозглую воблу! Прикинь, она из тех людей, которые в пустой комнате собственную голову потерять могут.

-Не знал, что у тебя есть сестра-близнец.

Едва открыв рот, Титан резко замолкает. У него словно голос отняли. Оставили только виновато-придурковатую улыбку. Поздно он заметил, что проболтался.

-Чья это была идея? Кто из вас придумал держать меня в полном неведении?

-Эх, ты понимаешь, Саня... Тут особый случай...

-Уж догадываюсь,- выплюнув фильтр от скуренной сигареты, я сажусь в кабриолет,- впрочем, у нас что ни день, то особый случай. Иногда хочется чего-то усредненного, чтобы без перегибов... Ворон долго считать будешь? Не тяни резину, лезь в тачку.


***


Давать волю паранойе - чертовски дрянная привычка. То же самое, что нарочно включать негативную мыслемешалку. Но, слава всем богам, сейчас у меня есть сигареты. Точнее, вторая сигарета подряд. Еще точнее, вторая затяжка. Тот уникальный момент, наступающий лишь после безникотинового воздержания. Тот неуловимый отрезок времени, когда в теле появляется знакомая лишь курильщикам нега, а в голове - блаженная пустота. То единственное из моих состояний, когда мир не кажется полным дерьмом. Думаю, люди называют это оптимизмом.

По мне, так быть оптимистом означает радоваться тому, что имеешь в данный момент. Это не пустой призыв быть счастливым по определению. Скорее, эдакая "маленькая жадность".

Если честно, то я не хочу даже гадать о том, что случилось с танкером. Понятия не имею, на кой черт моим друзьям сдался тот экраноплан. И не знаю ничего о бессмертной брюнетке с глазами серо-серебряного цвета, которую я видел в кабине грузовика. Поправка - теперь-то кое-что знаю. Ее зовут Хунаби. Бесценная и бесполезная информация.

Человеку, у которого нет ничего, приятно иметь хоть что-то. Приятно распоряжаться этим на личное усмотрение. Поэтому я позволю себе "пожадничать по-маленькому". Решу один вопрос, о котором никто из олухов и нигилистов, придумавших держать меня в полном неведении, ничего не знает. У них есть от меня секреты. А у меня от них всего один. Я собираюсь избавиться от него. Это мой глоток свободы, моя "маленькая жадность". Точнее, "Маленькая осень".

Припарковавшись под эвкалиптом, я глушу двигатель. Направляюсь к храму с крышей из зеленоватого шифера. Здание стоит аккурат через дорогу.

За минувший год я посетил столько церквей, что меня впору считать сектантом. По меркам Титана, естественно. Для него любой тип, за год побывавший аж в двух церквях - стопроцентный сектант.

-Ответь-ка, мистер Всевышний, или как там тебя,- читаю я собственный внутренний монолог,- если ты существуешь на самом деле, то неужели ловишь кайф от того, что выслушиваешь мольбы горстки оборванцев? Что с их одеждой, даже голыми они выглядели бы приличнее... Или высший разум обязан быть вуайеристом? Наверное, у него в контракте так прописано.

На скамьях, расставленных напротив алтаря, нет ни единого человека в обуви. Десятки черных пяток касаются пола. Эти тела в обносках - явно не завсегдатаи того фешенебельного гастронома. Они радостно дрыгаются, услышав литургический "Аминь". А вдруг дело в какой-нибудь старой традиции, обязывающей верующих Шри-Ланки посещать храм исключительно в тряпье? Паства кланяется святому отцу. Пошушукавшись меж собой, покидает здание.

Странная церковь.

Здесь слишком светло. Хотел бы я знать, откуда берется весь этот свет.

В лавочке, какую можно найти в передней каждого молельного дома, спит старуха. Ее покой стерегут иконы. Рядом дрожит рыжий язычок свечи. А под стеклом витрины лежат цепочки. Крестики, а еще четки.

Объяснившись со старухой языком жестов, я получаю желаемое. Эти четки вырезаны из пирита. Покрыты самым дешевым лаком. Вообще-то я люблю держать в руках такие вещи. Даже купленные минуту назад, они уже пахнут пылью. А еще чем-то ужасно невинным и домашним. Словом, тем, чем никогда не будет пахнуть "Маленькая осень".

Я принял решение. Я избавлюсь от проклятого меча. Эту катану подарил мне человек, которого я сжег живьем. И подарил он мне ее уже ПОСЛЕ смерти, представ в обличии духа. Духи и их наследство - часть загробного мира, с которым я не желаю соприкасаться.

-Но как я узнал имя меча, если Кеша, а я отлично это помню, не сказал мне его?

Магия. Пусть это будет магия. Или телепатия. Откровение свыше тоже достойный вариант. Главное, больше это не моя проблема.

Катана завернута в два непрозрачных полиэтиленовых пакета. Я специально замаскировал ее так, чтобы напоминала бейсбольную биту, а лучше - сложенную удочку. Это ведь остров. Нет ничего удивительного в том, что некий турист решил порыбачить и, потеряв чехол от любимой снасти, упаковал ее в полиэтилен.

Осмотревшись, я нахожу чашу для пожертвований. К слову, пустую. Иногда быть в чем-то первым приятно. Я протягиваю руку и быстро, словно боясь получить ожог, разжимаю пальцы.

Вот и все.

Меч остался там, в той начищенной до медного блеска посудине. А у меня - как камень с души упал. Какое сладкое чувство, наконец забыть о наследстве, доставшемся от привидений, которых сам выдумал. Моя "маленькая жадность" осуществлена. Отличный повод чуток побездельничать.

Какая странная церковь.

Крыша цела. Ни единой прорехи, а света вокруг, как будто стоишь на улице.

Судя по образам святых, здешнее католичество отличается от его европейской версии. Древние народы Шри-Ланки испытывали сильное влияние культов Индии, Малайзии, иной раз даже Океании. Подобно тому, как русское христианство мутировало, сливаясь с язычеством, католики тигриного острова также впитывали обычаи и легенды предков. Каждое тридцатое число месяца они приходят к морю, чтобы танцами бхангра умаслить рыбу-фурию Супрамачало. Страшный мифический зверь изображен на фреске справа от святого Леонарда. Прямо смех берет, когда понимаешь, сколь находчиво адепты мертвых культов умудряются прятать любимых божков в тени креста с Голгофы.

Витражи храма подтверждают мою теорию о мутации религий. Всего семь окон. Изучишь их чуть пристальнее - прочтешь легенду, корнями уходящую в махровый паганизм. Первое окно, сделанное из изящного хрусталя, предъявляет взору двух туземных воителей с нимбами. Уверен, в изначальных легендах никакими нимбами и близко не пахло! В общем, они больше напоминают мечников, нежели святых. Тот, который пониже ростом и лысый, вооружен парными клинками. А другой, рослый и с шевелюрой, сжимает в руках свой единственный меч. Все окна, кроме последнего, рассказывают историю жизни этих славных аборигенов. Первый, судя по всему, был защитником древних островитян. Направо и налево рубил головы нечестивым духам, иноземцам, и рыбам-фуриям. Второй, видимо, сбился с пути и отдал себя каким-то темным силам. На витраже эти силы изображены в виде вихря призраков. В узорах седьмого окна воители встречаются для решающей схватки. Итог - лысый убивает не-лысого, который лишился рассудка и стал Воплощением Ужаса. Занавес. Аплодисменты.

С притчей о Каине и Авеле эта история не сравнится, зато колорита хоть отбавляй. Сойдет, одним словом.

Уже у самых дверей я замечаю боковым зрением святого отца. Мне видно только его затылок. Голова, обритая под ноль и похожая на шар для боулинга, склоняется над чашей для пожертвований. "Маленькая осень" должна стоить как коллекция икон в рамах из чистейшего золота. Во всяком случае, так думал Хонго Морозов. Пусть же проповедник в робе улыбнется. Сегодня он сорвал куш.

И все-таки очень странная церковь.

Святой отец тоже выглядит подозрительно. С чего это весь свет вдруг переместился к нему?

-Пастырь ценит щедрость в сердцах тех, кого ведет за собой,- слышу я знакомый голос,- но ты совершаешь ошибку.

Моя спящая паранойя навостряет уши. Едва успевает разлепить веки, как вся шерсть на ее теле встает дыбом.

-Орудие убийства нельзя оставлять в святом месте.

Бедная, словно с подпаленным хвостом, моя паранойя бежит по песку как сумасшедшая. Это не бег хищника. Это бегство обмочившейся от ужаса жертвы.

-Как твои дела, собиратель фольклора?

Нет, я отказываюсь верить в такие совпадения. ОТКАЗЫВАЮСЬ!


***


Вооружившись арсеналом самых ядерных ругательств, я пытаюсь спихнуть Титана с водительского сиденья. Он упирается. Идиот в очках закинул ноги на руль и вздумал пяткой сигналить двум шлюхам.

-Саня, гляди, какие леди... Ифрит? Ты призрака увидел? У тебя лицо белее снега.

-Живо пересел!

-Какая муха тебя укусила? Я думал...

-Да живее же, дурья твоя башка!!!

Мои ладони и пальцы блестят от пота. Не липкого, а что хуже, скользкого. Скользкие руки дрожат так, что даже ключи от машины звенят с оглушительной громкостью. Я роняю их под педаль. Подбираю. Роняю и, чертыхаясь, подбираю, чтобы снова уронить и снова подобрать. Адская карусель одинаковых действий сводит с ума. Такое впечатление, будто мое тело контролирует другой человек. А сам я - тень из зеркала, смотрящая на потуги труса, у которого от страха шарики за ролики зашли.

Страх, отчаяние, и паранойя хлещут спину кнутом.

Из церкви я вылетел со скоростью ракеты. Возможно, побил какой-нибудь мировой рекорд. Но звонить в олимпийский комитет, чтобы похвастаться успехами, времени нет. Бранясь многоэтажным матом, я наконец завожу двигатель. Сняв ручной тормоз, даю полный газ.

Глухой удар по бамперу. Или удар бампера обо что-то. В воздухе мелькает край монашеской робы. А еще две ноги в истоптанных туфлях. Совершив невольное сальто, обладатель всего вышеперечисленного падает на асфальт.

Я сбил святого отца.

Только он все равно встает.

Чешет ушибленную шею.

Вот так шея. Если вешать парня с такой шеей, надо сразу запасаться не пеньковой веревкой, а стальным тросом. Честное слово, на шее этого проповедника можно дрова колоть.

-Святые дьяволы, ничего себе встреча! Давно не виделись,- машет ему пятерней мой идиот-напарник,- какими судьбами ты очутился на этом острове?

-Не умею я сидеть на одном месте,- просто, вот настолько просто, словно они соседи, встретившиеся в лифте, отвечает наш общий знакомый,- человек моей профессии должен любить путешествовать.

Он жмет руку Титану. Явно осуждая взглядом своего единственного глаза, протягивает мне "Маленькую осень".

-Хорошее оружие. Но злое. У всех вещей такого рода есть недостаток. Когда начинаешь пользоваться ими, быстро забываешь, что в мире есть что-то, кроме насилия и смерти. Бессмертие лишь иллюзия, все мы однажды умрем. Ты ведь не станешь спорить с этим, собиратель фольклора?


***


Я хочу сбежать.

Или провалиться сквозь землю.

Лучше всего было бы просто умереть - мертвым вообще никто не страшен.

Эти мысли терзают меня из-за проповедника в робе. Из-за крепкого мужика, который без приглашения опустился на заднее сиденье машины. В зеркале - лицо со шрамом. Приметный и корявый след, должно быть, оставленный ударом топора, ничуть не изменился. И повязка как раньше. Она скрывает отверстие, некогда вмещавшее глаз. Другой глаз очерчен строгой бровью, у него розовая радужка. Меня тошнит от этого цвета. Вот в такой же розовый цвет выкрашены лошади с карусели в луна-парке ужасов.

К счастью, луна-парк - моя личная выдумка. Увы, мистер Первый - объективная реальность.

-На севере города есть смотровая площадка и кафе,- говорит мне мистер Первый,- доедешь до конца центрального бульвара, там будет развилка. Ты не против короткой беседы?

-Мы скоро отправляемся в путешествие,- приподняв очки указательным пальцем, подмигивает нам обоим Титан,- нормально перекусить и выпить будет самое то.

Наверное, компанию эдаких фриков можно увидеть только в кино. Или в японском мультике, где смешали жанры с целью взорвать мозг зрителям. По бульвару мчится кабриолет, за рулем которого - параноик. Он настолько невезучий, что судьба мешает ему избавиться от ненавистной катаны. Рядом ковыряется в носу его напарник - непробиваемый весельчак, чьим умственным способностям можно посочувствовать. А с ними - одноглазый проповедник, обладающий силой Солнца и не расстающийся с двумя клейморами. С таким же успехом владелец фабрики по производству моющих пылесосов может не расставаться с бабкиным веником. Спорить готов, клейморы как раз в той сумке, которую он положил под ноги.

Итак.

В тачке ровно трое бессмертных. Вокруг - живые люди. Прогуливаются по тротуару, болтают, весело шутят и пьют чай в ресторанчиках с террасами. Они уже закончили рабочий день, навели порядок в домах и квартирах. Загорелые и опрятные, гладко выбритые и причесанные. Они побороли дурные привычки. Не курят, не едят мусор из фастфуда, вино употребляют только с минеральной водой. Всегда имеют запасной рулон туалетной бумаги. Они учатся, работают, пишут любовные письма своим половинкам. Эти люди никогда никого не убивали. Настоящие живые.

-Сколько тебе лет?

-Мы же одногодки, Ифрит.

Я награждаю морду в очках оплеухой. Слабый шлепок по затылку. Для проформы. Иногда такие простые и естественные действия помогают стряхнуть с себя что-нибудь неприятное. Что-нибудь колючее. Страх, например.

-Сколько тебе лет, Первый?

-Я был рыцарем Карла Великого. Служил телохранителем, выступал в авангарде против саксов и итальянских герцогов.

Эти люди, всегда переходящие улицу по зебре, не просто живые. Я бы назвал их живыми обитателями параллельного мира. Наши вселенные не имеют точек соприкосновения. И как бы я ни старался, как бы ни кричал сквозь ночные кошмары, никогда не смогу стать одним из них. Не вернусь в безопасный загон для сытой скотины. Эти мужчины знают, что лучший способ преумножить свой капитал - купить апартаменты и сдавать их. Эти женщины тратятся на косметику и пластические операции, прекрасно понимая, что это лучшее капиталовложение.

-Кто тебя грохнул?

-Я пал на поле брани. Чистая смерть.

-Забавно! Мне казалось, если умрешь в бою, то, во-первых, обосрешься, во-вторых, с ног до головы будешь заляпан кровью.

-В кино и книгах все именно так. Но сеча в латах не похожа на мясорубку из военно-исторического романа. В настоящей битве треть солдат умирает от перелома шеи после падения с лошади.

Люди за бортом кабриолета - овечье стадо. Они отличаются от нас, они не притворяются волками. Подлинные овцы похожие на трех обезьян. Первая зажимает рот, вторая уши, третья глаза. Живой человек не эволюционировал, остался пугливым животным. С точки зрения Дарвина, мы продвинулись чуть дальше. Мы - псы, бегущие по кровавому песку Настоящего Мира. Но ни Титан, ни мистер Первый не знают, не догадываются, что я хотел бы снова стать овцой. Хотел бы всегда иметь запасной рулон туалетной бумаги. Хотел бы покупать апартаменты и сдавать их. Наконец хотел бы вставить Мираж силикон, чтобы ее грудь была как у Химеры - и недоумок тот, кто скажет, мол, есть капиталовложение получше.

Возможно, моя трагикомедия чуточку проще. Если относиться к живым людям (и к бессмертным) как к скотине, то они ведут себя соответствующим образом. Меньше выпячивают свою благонадежность. Реже корчат сытые рожи. Не переходят зебру исключительно на зеленый сигнал, строя из себя успешных господ и дам. Решено, если Первый захочет поучить меня жизни, сразу дам ему в рыло. И хоть трава не расти.

За джунглями возникает скалистый обрыв. Заборчик с перилами отгораживает пропасть, над которой лениво поет свою песню ветер. Саму смотровую площадку украшает клумба с парой вазонов. Выглядит уютно.

Я торможу у края площадки. Отсюда можно круглые сутки любоваться Индийским океаном. Закаты здесь, должно быть, волшебные. Но, если прыгнешь вниз, тебя ждет верная смерть. Сто метров свободного падения, затем удар о мокрые камни. Дивное место для сведения счетов с жизнью. Химере бы понравилось.

Отойдя от тачки под навес кафетерия, я заказываю блинчик с яйцом. Мистер Первый просит стаканчик кофе без сахара. Титан отправляется на поиски чего-нибудь покрепче.

-Есть предложение,- берет слово одноглазый,- среди моих сослуживцев существует традиция. Каждый новичок имеет право на три вопроса. Мы будем спрашивать друг друга по очереди. Три вопроса задашь ты, столько же задам я. Честно?

-Куда уж честнее,- лязгают мои зубы. А потом кусают блин,- Что ты делаешь в этой стране?

-Наша встреча - случайность. Недавно я завершил дела в Америке и решил погреть шрам на каком-нибудь тропическом острове. Забрел в ту церковь и узнал, что епископ слег с воспалением легких. Прихожане попросили читать Евангелие от Матфея. Тут-то ты, собиратель фольклора, и явился...

Еще два укуса, и от блинчика остается лишь салфетка, в которой мне его дали.

-Ладно, верю,- проглотив отрыжку, я достаю сигарету,- теперь твой черед.

-Как ты получил катану?

Мой набитый крошками и дымом рот выбалтывает Первому историю Хонго Морозова и самурая Кеши. Без имен, естественно. Ни слова про Владивосток, само собой. Такая вот максимально обезличенная история, произошедшая неизвестно где.

Аппетит приходит во время еды. А язык развязывается под действием никотина.

-...не катана, а наказание какое-то,- завершаю я немного сумасшедший рассказ,- я получил ее из рук призрака! Что вообще не так с этим мечом? Он даже из ножен не вынимается.

-Думаю, ты знаешь, что монеты ковали из металла, который никто и нигде больше не добывает,- тоном скучающего человека, которому дали зачитать скучную рекламу кухонных ножей, продолжает одноглазый,- у меня на этот металл нюх. Чутье. Ножны и рукоять у катаны новые, им не больше трех веков. Но вот лезвие из другой эры. Кто-то когда-то перековал этот клинок из обломков другого. Это не предостережение, а факт, заруби на носу, люди, пользующиеся такими вещами, редко сохраняют рассудок. С ангельским оружием всегда так.

Глаз с розовой радужкой пытливо смотрит в мою сторону. Изучает реакцию. Следит за изменениями в мышцах лица и некрасивыми веснушками, разбросанными по углам моих щек.

"Ангельское оружие"? Может, он имеет в виду святое оружие, в смысле, оружие святых рыцарей или типа того? Тогда какого черта он заикнулся о "металле, который никто и нигде больше не добывает"? Этот проповедничек начинает выражаться совсем как Сирена, она тоже любит всякие безумные истории. Ну нет, я не дам сбить себя с мысли.

-Мой второй вопрос. Кто ты, чем занимаешься на самом деле?

-Я профессиональный убийца. Специализируюсь на геноциде. Пара дураков считает, что мамонты вымерли благодаря мне, а есть и те, которые верят, что я умею тушить звезды. Смешно. Я уважаю свое начальство, серьезно отношусь к работе. Жизни людей похожи на песчинки. Несколько миллионов человек - крошечная горстка пыли, неприметная в масштабах цивилизации, тем более планеты.

-Звучит страшно. Но не глупо.

-Тогда следующий вопрос,- посмеивается мистер Первый,- чего ты хочешь?

Серьезно? Такую идиотскую ерунду у меня даже Титан никогда не спрашивал. Чего может хотеть параноик, успевший пожить в Настоящем Мире? Тут любой ответ будет либо ложью, либо билетом в дом с желтыми стенами. Отберите у меня огненную силу, и я с радостью запрусь в дурке. Терпеливо сгнию в смирительной рубахе. Честное слово, не стану кусать за пятку главврача.

-Хм, чего я хочу... Прямо шведский стол! Я хочу задушить одну рыжую сучку ее собственными кишками, потом бросить курить, потом отделаться от призраков и их подарков, потом... Да-а, заставить Титана не быть таким придурком... У Санта Клауса нет такого мешка, в котором уместилось бы все, чего я хочу. О, я хочу перестать быть монетоносцем, чтобы как по расписанию подтираться мягкой туалетной бумагой. Желательно, чтобы она была с ароматом банана. Нравится тебе такой ответ?

-Нравится,- делая глоток, одноглазый наслаждается остывшим кофе без сахара,- только это не ответ. Ты, Ифрит, бежишь от самого себя. Катишься в пропасть. Как думаешь, сумеешь найти на дне ключ? Знание или код, который вернет тебя в изначальную точку?

-Эта точка - дерьмовая иллюзия. Я умер, а потом воскрес. Умершие, а потом воскресшие, не становятся пай-мальчиками.

У нас остается по одному вопросу на брата. Но время поджимает. Я почти чувствую, как оно, не имея на то никаких веских причин, ускоряет бег.

Первый внезапно дергается. Что-то зашевелилось, завибрировало у него под робой. Он развязывает пояс, начинает рыться в карманах одежды. А одежда - черный пиджак и брюки. Плюс галстук желто-золотого цвета. По-моему, Мираж говорила, что аккурат такой галстук носил Кристаллический Демон. Сам я этого не помню. Тогда я валялся без чувств. Тогда мой лоб был пробит камнем.

Если задуматься, то на данном отрезке моей судьбы путешествие в Египет напоминает жедавю. Что-то, случившееся ужасно давно и не со мной. Осколок жизни, прожитой чужим человеком. Жедавю - дежавю наоборот. Чужая память. Чужой опыт. За минувший год я действительно стал чужим. Незнакомым, непонятным самому себе.

Достав из кармана пиджака сотовый, мистер Первый как бы взвешивает на ладони вибрирующую раскладушку. Телефон у него дешевый как истоптанные туфли. Отвечать на звонок он не собирается, но только пока. Световая панелька возле крохотной антенны продолжает требовательно мигать.

-Небось, подружка?- пытаюсь я зубоскалить.

-Начальница.

-Мой последний вопрос,- впиваюсь я взглядом в человека, от прихоти которого зависит моя жизнь. В человека, способного семь раз за секунду обогнуть земной шар,- Чем закончится этот кошмар наяву? Ты превратишь моих друзей в радиоактивную золу? Неужели я стал бессмертным только ради того, чтобы встретить тебя? Чтобы понять, насколько я слаб и ничтожен?


***


На скорости хромированная решетка радиатора быстро потеряла блеск. На ней полным-полно насекомых. Сырой жульен из размазанных жуков и бабочек. Ажурные узоры их крыльев уже никого не приведут в восторг. Длинные хоботки никогда не притронутся к цветкам, чтобы полакомиться пыльцой.

Я чувствую себя размазанной бабочкой. И морально, и физически. Вместо ответа на третий вопрос одноглазый проповедник лишь рассмеялся. Глухо. В кулак. Зато от души.

Титана я нашел в машине. Он сказал, что ходил за ромом. Где он собирался достать любимое пойло, если оно даже в супермаркете не продавалось, я без понятия. Так или иначе, когда я сел за руль, он протянул мне бутылку пива. По вкусу оно как моча. На этикетке указано, что с лаймом.

-А чего ты не предложил подбросить его до... Куда Первый там путь держит, короче?

-Сам дотопает. Ангар не на другом конце острова.

Бывает так, что судьба, наплевав на законы логики, отправляет тебя в путешествие. Забрасывает в чужие края, каких не сыщешь на карте. Не увидишь на экране навигатора. Если с вами случилось нечто подобное, то запомните главное правило - не рыпайтесь. Не пытайтесь ни понять систему, ни сломать ее.

-Он идет к ангару?!- восклицает мой идиот-напарник.

-Судя по всему, про ангар он ничего не знает. Только, поверь, будет там раньше нас.

С каприза судьбы, забросившей героя к черту на кулички, начинаются порой весьма интересные истории. Некоторые заканчиваются "happy end"-ом. Если ты играешь по правилам, конечно. Если не пытаешься взять систему за рога и врезать ей коленом промеж глаз. Я вот пытаюсь. И, надо сказать, порядком устал от этого. Если мою жизнь и можно рассматривать как историю, то исключительно как провальную. Как провальное сочинение, где сюжет вывернулся наизнанку. Самые бескорыстные люди здесь - лондонский мафиози Скат, поп-самурай Кеша, и мистер Первый. Никто из них не лгал мне ради самой лжи. Не пытался отнять у меня что-либо ради мимолетной прихоти. Так ли ведут себя каноничные злодеи? Почему я чувствую, будто виноват перед ними? Я пытался понять систему. Хотел слепить из этого сюжета нечто удобоваримое, но каждое из моих действий лишь усложняло жизнь. Самое время признать, я не просто запутался - я вообще не понимаю, что происходит в этом мутном болоте. От мысли, что оно может засосать меня еще глубже, желудок словно пластилином наполняется.

-Ифрит! Тебе точно нравится пиво?

-Какое пиво?- задаю я самый тупой вопрос, какой только способен задать человек, в левой руке которого - пустая бутылка.

Под ногами их еще две. Перекатываются туда-сюда, мешают нажимать на педали.

-Тьфу, моча это, а не пиво... Дай-ка еще.

-Уверен? Ты уже полчаса таращишься на дорогу и чего-то шепчешь. Ау, ты на какой планете?

-Эх! Эх, Костя... Мы старые друзья... Чисто как старый друг, ты бы смог угадать мою любимую книгу? Попробуй.

-"Властелин колец" Толкина,- почти попадает в яблочко Титан.

-"Сильмариллион". Но "Властелин колец" тоже ничего. Не поверишь, на втором курсе ВУЗа я был готов кулаками разговаривать с тем, кто назовет Толкина писателем-сказочником. Такого гения, и сказочником...

-Ты любишь фэнтези!

-Не-а, не люблю,- качаю я головой, зубами сорвав крышку с новой бутылки,- зато люблю саму фэнтезийную концепцию. Есть сверхмиссия. Есть силы Добра и Зла. Их диспозиции известны заранее. Чтобы совершить подвиг, нужно следовать простому плану - иди к горе. Не отвлекайся на ерунду. Не спорь с судьбой. Короче говоря, не хватай систему за рога и не пытайся ей врезать! События "Властелина колец" развиваются по схеме, которая интуитивно понятна любому шкету. Положительные герои побеждают отрицательных. Иначе быть не может. Иначе - зачем читать? Фродо заручается поддержкой Галадриэль и Арагорна, вооружается силой воли, после чего одерживает победу над маниакально-депрессивным Голлумом и деспотичным Сауроном. В точке "А", которая олицетворяет начало сюжетной линии, сразу ясно, что конечная "Б" - точка, где Фродо бросает кольцо в адскую буржуйку. У Толкина все просто и предсказуемо. Я такое люблю. Люблю простые и предсказуемые сюжеты.

-Ты это к чему?

-Наша история это аллюзия на сказку. Несмешная пародия на фэнтези. Городское фэнтези, наверное... В хороших историях герои решают чужие проблемы, одолевают злодеев, наконец получают заслуженные призы. Герои растут над собой, тот же Арагорн был скитальцем, а к концу стал популярным правителем. А мы? Мы не решаем чужие проблемы, не знаем, что со своими-то делать. Каких злодеев мы одолели? Очистили Лондон от десятка бандитов - лишь потому, что сами работали на одного из них. Где наш заслуженный приз? Вряд ли в заднем кармане завалялся... Всякий раз, совершив то или иное действие, мы оказываемся в начальной точке координат. Наш каждодневный удел это ноль со знаком минус. Крушение поезда Москва-Киев сделало нас бессмертными. Убийцами и ублюдками. Мы не Фродо Бэггинсы. Мы - назгулы. Зомби, пляшущие под дудку. "Завтра не придет никогда". Это наша судьба. Жизнь без будущего и надежды.

Хромированная решетка без жалости собирает трупики жуков и бабочек. Насекомые пытаются проскользнуть под колесами. Испускают дух при встрече с бампером. Удар о блестящее покрытие разносит их хитиновые оболочки в щепки.

-Мистер Первый живет по другому закону. Он герой из другой истории. Он благополучен, так как встроен в систему. Как лев часть саванны и хищник, очищающий стада от престарелых или больных особей. Если убить такого льва, система нарушится. Превратится в бесконтрольный хаос... Скажешь, я ударился в пессимизм? Готов спорить, даже если мы улетим на Марс, даже если вдруг очутимся в фэнтезийном королевстве, да хоть в параллельном мире, то снова станем врагами системы. Может, белыми воронами, может, всамделишными назгулами. И опять за нами будут гоняться. И опять мы будем бежать без оглядки. Завтра и послезавтра сольются в бесконечную дорогу, по которой будут сверкать наши пятки.

-А приз?- интересуется Титан.

-Нет у меня для тебя приза, Костя, извини уж. Лучше дай мне еще бутылку. А то какой-то я беспробудно трезвый, прямо противно таким трезвым речи толкать.

-Толкина я не читал, помню только фильмы. Но даже плохой тип из фильма должен получить хоть что-то. А вдруг это что-то лежит прямо в кармане? Как завалявшаяся купюра, о которой ты забыл.

Опять он ерунду несет. Да он, должно быть, меня и не слушает. Правильно, кстати, делает, ведь оратор из меня никудышный.

-Договорились. Если найду хоть парочку монет в кармане, забирай все. Приз и подарок в одном флаконе. О, давай так, что бы я ни извлек из кармана, я дарю это тебе, и ты торжественно клянешься, что будешь хранить эту вещь. Как зеницу в оке!

-Клянусь!

Развеселый придурок с улыбкой как в рекламе зубной пасты. Он не подозревает, что в моем кармане лежит носовой платок. Грязный. Я чувствую его, когда ерзаю задницей.

Итак, момент истины.

-Сморкайся на здоровье!

Я гордо (я хотел сказать, с ехидной усмешкой) вручаю ему предмет, который две секунды назад достал из заднего кармана.

-Ого! А что на ней? Эксклюзивные фотографии Владивостока?

Эксклюзивные? Пожалуй. Только это не про фотографии. Это про меня. Я - эксклюзивный. Самый эксклюзивный и забывчивый идиот на всем белом свете. Не было там никакого платка. Из-за дурацкой суматохи я забыл о ней. Флешка. Чертова флешка, которую отдал мне Хонго Морозов, когда скопировал все данные на свой компьютер. Та самая флешка, ради которой я вернулся в Россию. Та флешка, за которой меня послала рыжая сучка, уверявшая, что эта треклятая флешка необходима Сфинксу для... Для каких-то экспериментов? Для исследований? Либо память подводит меня, либо я действительно потерял нить этого сумбурного повествования. История моих злоключений окончательно вышла из-под контроля.

-Слово дороже золота,- говорю я сквозь закушенную губу.

-А?

-Ты оставишь ее себе. Флешку. Будешь как зеницу. В оке беречь ее. Я высплюсь. Этой ночью буду спать как труп. А завтра... Завтра Сфинкс объяснит мне все. Про флешку. Про экраноплан. Про потерявшийся танкер. Про все, что, гори оно синим пламенем, происходит в моей проклятой и бессмысленной жизни!


Глава двадцать четвертая


Найти, но не уничтожить


Ленивое летнее солнце достигло зенита, когда к воротам виллы, спрятанной среди каменистых холмов испанского курорта Коста-Дорада, подъехал лимузин. Шофер в фуражке с козырьком, своим видом напоминающий лакея, покинул машину. Приблизился к решетчатой ограде и позвонил в домофон. Ему ответили сразу. Мужчина вернулся за руль, после чего автомобиль проследовал во внутренний сад. Красивый павлин хотел было перебежать дорогу, но шофер спугнул птицу клаксоном. Огромные кошки, возможно, пумы или прирученные барсы, следили сонными глазами за проезжающим лимузином. Но броситься на гостей не могли - их любопытство сдерживали поводки из цепей, прикованные к мраморной колонне. Сама колонна возвышалась над садом так высоко, будто служила исполинскими солнечными часами с газоном вместо циферблата.

Заслышав шум двигателя, пожилой испанец с блеском седины на темных висках насторожился. Однако не счел нужным прервать свой монолог. Его ладонь, держащая бокал, даже не дрогнула.

-...вот именно поэтому, юноша, "Джоконду" следует считать ярчайшей искрой из тех, которые порождает пламя талантливого творца! Но воистину порочно забывать о том, что и сам творец сгорает в огне собственного таланта. Изволите придумать хороший пример?

-Не изволю,- пробурчал кучерявый собеседник.

-"Последний день Помпеи" за авторством Карла Брюллова,- не смутился отказу старик,- действительно упадническое полотно, свидетельствующие о том, что художник уподобился остывшей головешке. Творческое пламя - величайший источник жизни и надежды. Поэтому "Джоконда" олицетворяет собой веру в светлое будущее, а "Последний день Помпеи" ломает своему созерцателю, подобно пущенной в голубя стреле, крылья. Смерть и коллапс целой вселенной - какому душевнобольному тирану понравится на такое смотреть? Искусству должно быть нашим проводником в мир благостных грез, а не погружать нас в мистерии апокалипсического характера.

-Да,- делая вид, что ему не хочется заткнуть уши, ответил кучерявый.

-Наконец-то мы пришли к консенсусу, хотя бы в наших взглядах на искусство!

-А-а... Когда будет обед?

-Нам накроют через час.

-Два часа назад вы говорили то же самое. Три часа назад тоже.

-Смойте вашу недовольную гримасу, юноша,- пожилой испанец нагнулся к ведерку со льдом и вином, чтобы взять початую бутылку. Свой бокал он наполнил до края, сделав это с видом завзятого дегустатора,- Право, к чему прерывать увлекательный разговор? Так вот, что касается Помпей, о которых мы только начали, то их, как вам известно, населяли двадцать тысяч живых душ...

-Здорово, теперь Помпеи,- корчась от жжения в пищеводе, подумал собеседник старика,- говорил о картинах, а теперь ему подавай Помпеи... Интересно, если я убью его, он заткнется? Или в его случае даже отрубленная голова будет кудахтать как у курицы?

Сколько бы душ, сожженных огненным буйством Везувия, ни населяло город Помпеи, эти мертвецы наверняка удивились бы, узнав, какие необычные люди и в каком изысканном окружении вдруг вспомнили их трагедию.

В саду, под крышей симпатичной беседки, отдыхали двое мужчин - настолько непохожих, насколько вообще возможно. Их отдых заключался в обильном возлиянии, закуской к которому служила беседа. Старший из двоих, хозяин виллы, выглядел как настоящий денди. Словно и его сюртук, и накидку пурпурного цвета сшили в девятнадцатом веке. Гость и собеседник престарелого идальго был значительно моложе, никак не старше сорока лет. Одежда этого человека лучше подошла бы для делового совещания в банке. Черные брюки, черный пиджак, и рубашка такого же цвета могли бы прекрасно подчеркивать его атлетическое телосложение. Но не подчеркивали по той причине, что кучерявый развалился на своем стуле, будто задыхающийся толстяк, который вот-вот потеряет сознание. Ему было так жарко, что капли пота прямо свисали со щек и пальцев.

Напротив беседки стоял фонтан. Каменная фигура ангелочка-купидона держала кувшин, из которого в дол фонтана выплескивалась студеная вода. А на нижних барельефах забавлялись русалки или ундины. Они играли с хвостами друг друга и напоминали молодых девушек. Только не современных красоток, а тех робких красавиц, о женитьбе на которых некогда мечтали конкистадоры, вернувшиеся в Испанию с золотом инков. И фонтан, и сад создали руки трудолюбивой, обладающей безупречным вкусом прислуги - еще в те времена, когда никто не видел разницу между дворником и садовником, а словосочетание "ландшафтный дизайн" восприняли бы как заклинание из книги цыганской ведьмы.

-...вы никогда не должны следовать сиюминутной моде, как не пытаетесь следовать за каждой симпатичной особой, которую встречаете на бульваре! Ключ к пониманию сути моды и сути женщин спрятан в осознании мимолетности их настроения...

-Будь он проклят, но у старикашки талант,- мысленно выругался кучерявый, с отвращением глядя на то, как идальго в очередной раз наполняет бокалы,- ему ток-шоу вести надо, может часами болтать без продыху. Сначала нес что-то о фруктах, потом были картины... Помпей ему показалось мало, надо о моде и женщинах не забыть... Проклятый болтун. Но палач из него хороший. Если заставит меня прикончить еще полбутылки, то уже гастрит прикончит меня.

При всей непохожести двух мужчин кое-что общее у них было. И дело не в черных волосах - пусть даже хозяин виллы регулярно подкрашивал виски фальшивой сединой. И дело тем более не в глазах - у кучерявого они были ало-коричневого цвета, тогда как зрачки старика опоясывали серебряные шипы, утопающие в лавандовых радужках. Дело заключалось даже не в том, что оба они принадлежали к роду бессмертных монетоносцев, наиболее сильных, славных, и безжалостных представителей человечества. А дело было именно в том, что оба они, Марк Юний Брут Цепион и дон Августо Сирано эль-Констанцио Педрос, также именуемые Войной и доном Страдание, состояли в полумифическом отряде суперубийц.

Оба они числились агентами Ящика Пандоры с номерными позывными мистер Шесть и мистер Три.

Из беседки, где один из мужчин страдал от жары и гастрита, а другой болтал, меняя темы как перчатки, открывался вид не только на фонтан, но еще на саму виллу. Похоже, это главное здание было древнее прочих построек - не на территории сада, а на всем курорте. Арки и парадная лестница двухэтажного дома напоминали о днях владычества римлян, которые стремились превратить Испанию в аграрную колонию. И, разумеется, возводили настоящие хоромы для наместников, претворяющих в жизнь политическую волю императора. Однако от виллы не пахло заплесневелой стариной. За ней ухаживали лучше, чем за иным произведением античного искусства. Даже лозы винограда, оплетающие стены дома, росли так аккуратно, как если бы осознанно выбирали, за какой кирпич или жердочку им лучше зацепиться.

Едва прикоснувшись губами к бокалу с вином, Война поперхнулся. Ядовито-кислые газы из его желудка стремились вырваться наружу.

-Все, хватит, сил моих больше нет!- взвыл он.

-Нежели вы с таким презрением относитесь к традиционным японским часам, что упоминание о них вызывает у вас, простите за прямоту, отрыжку?

-Японское... Чего-чего? Этот гад опять сменил тему,- подумал Марк. А потом произнес шепотом, переходящим в крик протеста,- Дон, я вас по-своему уважаю... Терплю, если честно... Да чего там, я вас сейчас убью! Либо я убью вас, либо вы наконец убьете меня - нет у меня сил терпеть эту нескончаемую пытку.

-Откуда столь рьяная жажда крови,- встревожился дон Страдание,- какой из моих пассажей раззадорил демонов вашей души, юноша?

-У меня гастрит. Он не лечится. Я не пошел к эскулапу и стал монетоносцем с этим треклятым гастритом в кишках! Я не могу пить так часто. Никто не может выпивать по три бутылки вина каждое утро, да еще вместо завтрака. И так каждый чертов день! Мы торчим здесь уже три месяца, мы пьем, жаримся на солнцепеке, потом снова пьем и... И откуда у вас столько вина? Вы же палач, а не банкир с Уолл-стрит. Сколько стоит одна такая бутылка? Ох, плевать, просто заткнитесь. От ваших бредней башка трещит.

-Так вам, мой юный коллега, вздумалось изображать из себя завзятого трезвенника? Невероятная пошлость!

-Я убью вас, дон,- бессильно пригрозил кучерявый,- честное слово, задушу голыми руками.

Лимузин тем временем припарковался у парадной лестницы. Он раз двадцать обогнул дом и даже успел проехать по газону. Либо шофер получил права только вчера, либо в принципе не понимал, чем подъездная дорожка отличается от садовой тропы, предназначенной для прогулок.

Убедившись, что шофер и новоприбывшие гости (их оказалось трое) вышли из машины и скрылись за дверью, старик отставил бокалы.

-Я, признаться, тянул с этой новостью до последнего,- проговорил он, глядя своему коллеге прямо в глаза.

-Что?- не понял Война.

-Обед. Боюсь, он откладывается.


***


Очутившись в коридоре с гобеленами, Марк понял, что об обеде ему лучше совсем забыть. Воздух в главном здании двигался как-то неправильно, искаженно. Тек сразу в нескольких направлениях. Но не из-за сквозняков, дующих из щелей в окнах допотопной конструкции. Причина явно крылась в другом.

-Нет, это ощущение я никогда не забуду. А ведь была надежда... Дурак ты, Марк, конченый дурак, если и правда надеялся, что он оставит тебя в покое.

Дошагав до просторной комнаты, где левую стену заменяло окно со шторами, кучерявый брюнет попал в самое сердце дома. Идальго, шедший впереди, прежде не показывал ему это помещение. Тут не было ни книжных шкафов, ни роскошной утвари, зато стояли столы с компьютерами. Часть комнаты отвели под склад документов и перевязанных лентами газет. Некоторые из последних успели разложиться в труху цвета старческой мочи. Скорее всего, здесь находилось то, что можно было бы назвать рабочим местом хозяина виллы.

Человек в фуражке с козырьком прошел в угол, чтобы дернуть за шнурок с кисточкой. Шторы разъехались, давая пространство густому потоку дневного света.

-Мое почтение! Драгоценный Война и дражайший дон Страдание!- заголосил Первый Канцлер.

Его Первая Леди Пандора тоже была здесь. Высокая брюнетка держала фарфоровое блюдце и чашку, спокойно пила кофе. Как всегда черты ее лица выглядели лишенными налета эмоций. Поэтому являли собой застывшую и совершенную красоту, слишком правильную для живой или даже бессмертной женщины.

За свободным столом, пожирая рулет с тремя слоями сахарной пудры, горбился желтолицый тип. Не узнать его было трудно, ведь пятый агент Ящика (он же Болезнь) не расставался со своим визором ни при каких обстоятельствах. Казалось, дужки этого устройства попросту вросли в лысый, обтянутый гладкой кожей череп. Желтолицый то и дело обтирал шею салфеткой, от которой разило аптечным душком. Его неровные зубы с чавканьем пережевывали угощение. Главный соглядатай Организации и Канцелярии набивал брюхо.

-Надо же, австралопитеки наконец приползли,- буркнул Пятый,- вам двоим надо быстрее шевелить ногами. Ничего сладкого я вам не оставил.

Дон Страдание возник за спиной Болезни, словно разгневанный призрак.

-Простите, однако я не помню, чтобы приглашал вас к трапезе.

-Друзья мои, не стоит ссориться из-за рулета,- рассмеялся Канцлер,- в конце концов, закон хороших манер гласит, что хозяин должен быть терпим к гостям, а уже сами гости обязаны относиться к хозяину как к любящему отцу... Дружище дон, вы сверлите меня взглядом так, будто я стена, в которой надлежит проделать дырку! Или вы стали владельцем очередного пейзажа и размышляете, куда его повесить?

-Хм, престранное у вас облачение,- почесал затылок старик,- престранное для бога, разумеется.

Единственный настоящий бог из всех когда-либо существовавших, а именно, бог и Предводитель Канцелярии, действительно выглядел странно. Его шею не украшала бабочка. На голове сидела шоферская фуражка. Вместо туфель он был обут в сапоги, доходящие почти до бедер. И никакого пиджака - только ливрея с громоздкими пуговицами из олова.

-Нынче у меня праздник! Верите или нет, я наконец-таки получил права. А костюм сей давно пылился в моих закромах, я решил, так сказать, выгулять его по случаю. Да, милейший дон Страдание, там, за домом, вас ждет не совсем приятный сюрприз... Будучи за рулем, я порой путаю педали... Но не спешите расстраиваться, уверен, ту статую можно склеить. И еще задняя стена вашей расчудесной оранжереи, увы, теперь они несколько менее чудесные - и оранжерея, и стена.

-Цирк. Сумасшедший дом. Все как обычно,- не издавая ни звука и презирая свою судьбу, Война сел на диван,- даже странно, что им нравится разыгрывать этот дерьмовый спектакль. Один сутками напролет лакает вино, другой наряжается лакеем, чтобы... Чтобы что? Эй, Марк, тугодум Марк... Тебе никогда не надоест жалеть себя, верно? Суперубийца? Ты уже полгода как суперубийца и гроза всех неверных монетоносцев, но чем прославился, что сделал полезного? Три месяца ты бездельничал в Новом Кноссе и уже третий месяц протираешь штаны на этом курорте. Тебя поят, кормят, а о работе никто даже не заикается. Или Ящик Пандоры и должен быть санаторием? Радуйся, дурак Марк, ты не пролил ни капли чужой крови - для кого-то это тоже повод гордиться собой.

Звание шестого агента Ящика Пандоры досталось Марку полгода назад. Тогда же он получил задание - вычислить личности незарегистрированных монетоносцев, ограбивших банк в столице России. К сожалению или к счастью, новичок Ящика не продвинулся в этом деле ни на йоту. Однако не из-за того, что отлынивал от работы. Дело в том, что никакой работой тут близко не пахло. Документы с брифинга унес идальго. Он регулярно встречался с Канцлером, общался по телефону с Пандорой. А вместо ответов на любые вопросы о ходе расследования доставал из погреба очередную бутылку вина. Кучерявый брюнет, привыкший честно исполнять свои обязанности перед начальством (суть такой привычки заключалась не столько в трудолюбии, сколько в чувстве долга), ощущал себя лишним пальцем. Или вторым хвостом. В лучшем случае - пешкой, о которой забыли люди, играющие шахматную партию.

-Меня тошнит от этого безделья. Испытания, которым они подвергали меня под железным куполом, теперь похожи на сладкий сон. Да как вообще эти типы живут на свете? Неужели даже Пандора считает, что ничего не делать лучше, чем делать хоть что-то? Похоже, Тартар все-таки существует - ты, безмозглый и наивный Марк, угодил в него без шанса купить обратный билет... А эти двое никак не уймутся, да?

Вслушиваясь в разговор Предводителя с хозяином виллы (в любой их беседе даже философ-декадент с трудом нашел бы рациональное зерно), Война не заметил, как опустил веки и отключился. Его живот урчал, пока по телу разливалась горячая усталость. Как нега, только наоборот. Выпитое в беседке вино подействовало в полную силу.

-Мистер Шесть, где ваш галстук?

Банальный вопрос подействовал на Марка как ведро воды, если выплеснуть его спящему человеку в лицо.

-Ваша форма не соответствует уставу.

Кучерявый вскочил с дивана. Уставился на красивую и высокую брюнетку. Их взгляды встретились - взгляд бездушного, зато не лишенного совести монетоносца, против взгляда существа, чью душу заменяла бездна. Пропасть, на дне которой не сыщешь ни искорки света. В глазах Первой Леди, цвет которых напоминал хладный блеск изумрудов, нельзя было прочесть ни гнева, ни упрека, ни хотя бы недовольства. Ее глаза казались невероятными, сверхъестественными, но вместе с тем мертвыми как древний космос.

-Я забыл его... Оставил в беседке.

Из собравшихся людей лишь двое носили желто-золотые галстуки - сама Пандора и Болезнь. Но, как подозревал Война, вышеупомянутая парочка вообще никогда не снимала униформу. Вместе с галстуками их черные пиджаки и брюки служили эдакой второй кожей.

-Я схожу за ним. Вернусь через минуту.

-Первая Леди, не придирайтесь к мелочам,- махнул рукой бог,- наш новичок заслуживает более трепетного отношения.

-Данное собрание считается официальным,- отчеканила высокая брюнетка,- за отсутствие обязательной детали униформы я вынуждена применить к мистеру Шесть штрафные санкции.

-Отцы Основатели, вы бы еще меня оштрафовать вздумали. Что? А... Стало быть, тот служитель правопорядка, который остановил нас... Сколько-сколько? За пересечение двойной сплошной? Так вы и правда заплатили ему?! Дон Страдание, как друга прошу вас, разъясните ей... Как это, все так делают?! Как это, наличие прав не освобождает меня от обязанности соблюдать правила движения? Ушам не верю!

-Это он! Он здесь,- только и успел подумать Марк.

-ДА ПРОСЛАВИТСЯ ВАШЕ ИМЯ В ВЕКАХ, ВЕЛИКИЙ!

-Бешеный пес!


***


Кучерявый брюнет предвидел эту встречу. Дело не в чутье или уникальных рефлексах, просто Война обратил внимание на воздух. В доме, построенном две тысячи лет назад, он должен был двигаться иначе. Как будто чья-то воля управляла потоками кислорода, делая их более спонтанными, более острыми. Словно бы насыщенными миллиардом бритвенных лезвий.

В прошлой жизни, в бытность финансистом, обслуживавшим фирмы арабских шейхов, Марк являлся подчиненным этого человека. Все брюнеты в галстуках, так или иначе, служили главам восьми регионов, то есть, эвинкарам. По многим причинам система управления Канцелярией была устроена так, чтобы правая рука не знала, чем занимается левая. Бессмертным агентам это обеспечивало определенную свободу. А высокопоставленное начальство, когда случался конфликт, могло сбросить груз ответственности на плечи младших галстуков. Или даже на плечи живых прислужников Организации. В Австралии отношение к "обслуживающему персоналу" было несколько гуманнее. В Европе балом заправляли князьки-монетоносцы, которые считали тамошнего эвинкара пятым колесом телеги, а в существование Первого Канцлера верили не больше, чем в инопланетян с планеты Фаэтон. Однако в регионе Великая Азия, где работал Марк Юний Брут Цепион, действовали особые правила.

Эвинкар Великой Азии имел такую репутацию, что ей позавидовали бы многие из кровожадных диктаторов двадцатого века. Своих агентов он считал слабаками. Требовал от них невозможного, да притом относился как к частной собственности. Этот агрессивный, физически развитый, а еще невероятно могущественный монетоносец мнил себя идолом - и жаждал раболепства. Жаждал, чтобы его воспринимали не как начальника, но как хозяина и господина - в наихудшем, в самом демоническом смысле обоих слов.

Правление Саргона, первого царя Аккада, произвело на древних шумеров столь яркое впечатление, что личность последнего долгое время считалась мифической. Сын садовника-семита и блудной жены вельможи, он, являясь всего-то неполовозрелым мальчишкой, захватил власть в городе-государстве на берегу реки Евфрат. После чего, потратив на завоевательную кампанию меньше десятка лет, стал владыкой империи, где даже мухам было запрещено жужжать без особого на то указа. Тиран, убийца, и маньяк, оберегающий свою умасленную благовониями бороду как зеницу в оке, он считался лучшим воином страны, которую нанес на карту мира собственными руками. В двадцать лет мог одолеть дикого кабана, задушив несчастного зверя ремнем. В тридцать лет развлекался тем, что голыми пальцами потрошил гиен, доставленных к его двору прямо из африканской саванны. Завистники окрестили этого человека Бешеным псом - и вовсе не предполагали, что кличка переживет века. Саргон из Аккада издал закон, обязавший шумеров чтить своего владыку как живого бога.

А потом владыка встретился с настоящим богом - бессмертным, непобедимым, развеселым как черт или ребенок.

-Душенька Саргон!

-Да продлится ваше правление тысячу веков, Великий!

-Вот опять,- брезгливо шмыгнул носом Канцлер,- опять это вульгарное словечко. Я же не Самсон или Геракл, что во мне великого? Вы, душенька, никогда не замечали, что нормальным людям не нравится, когда к ним обращаются в подобной манере? Великий. Или вы нарочно делаете акцент на таком слове, чтобы я чувствовал себя ходячей иконой? Терпеть не могу иконы, они быстро покрываются пылью и всякий раз оказываются подделками.

Саргон Аккадский явился на собрание при полном параде. Его черный костюм выглядел безупречно, даже на президентах или королях одежда зачастую сидит небрежнее. Естественно, шумер не забыл повязать галстук цвета серебра. Только с обувью вышла промашка. Вместо ботинок он обулся в турецкие тапочки с загнутыми мысками.

-Мой раб, юркий червь Марк,- бородач послал Войне улыбку, напоминающую оскал крокодила.

Характер его бывшего начальника всегда представлялся Марку какой-то странной химерой. Не признавая ни законов, ни авторитетов, кроме того, не выказывая ни малейшего уважения к возглавляющей Совет эвинкаров Пандоре, Саргон попросту обожал Предводителя. Услышав его голос, мигом терял спесь. Смотрел на него с детским восхищением. Как щенок на любимого хозяина.

-Молчи, Марк, не отвечай ему и прикинься мебелью. Как бы тебе ни хотелось врезать по этой морде с крючковатым носом... Стоп! Даже не думай, ага. Мебель, запомни, сейчас ты глухонемая мебель. Одно радует, он явно приперся сюда не ради того, чтобы сводить с тобой счеты.

Монета владыки Великой Азии позволяла ему управлять летучими газами. То есть, всеми газами, из которых соткана атмосфера Земли. Он оттачивал свой талант на протяжении тысячелетий и настолько преуспел, что научился контролировать потоки ветра, способные опрокинуть многотонный грузовик. В приступе гнева бородач был страшнее арабских джиннов, насылающих пылевые бури. Ведь созданные им бури уничтожали на пути не только все живое, но даже постройки из камня. Для большинства бессмертных выступить против такого человека означало подписать себе смертный приговор.

-Ну-с, поскольку вся славная компания наконец собралась, предлагаю приступить к делу,- провозгласил бог, усевшись на стул,- спешу заметить, дело сегодняшнее представляется мне крайне любопытным. Начнем брифинг!

-У меня нет времени на игры,- рявкнул Пятый,- мое время стоит...

-Ваше время, мой педантичный господин Болезнь, стоит ровно столько, сколько скажу я. С этим вопросом мы, надеюсь, разобрались? Ох, извините за чрезмерную резкость, кажется, я немного не выспался... А вот душенька Саргон уж точно ладит с мягкой подушкой! Давайте назначим его виновником торжества и посмотрим, какой замечательный сюрприз он для нас приготовил. Душенька, ваш выход!


***


Саргон разложил на столе бумаги, которые принес в кожаном чемоданчике. Он показал Первому Канцлеру рапорт, составленный группой соглядатаев, якобы работающих на правительственные службы Индии, а в действительности подчиняющихся коричневым галстукам из Шанхая. Как раз там находилась одна из резиденций шумера.

Последнее заседание Совета (с его момента прошел без малого год) запомнилось бородачу как сборище лентяев, насмехающихся над своим священным долгом перед богом. Но хуже пустоголового Белиала, хуже надоедливого Митры, хуже Пандоры с ее самоуправством - хуже всех вместе взятых повел себя Изяслав. Владыка Великой Азии считал этого блондина глупцом, который не понимает известную всякому царю истину - власть зиждется на столпах доминирования и подавления, а не на зыбком фундаменте миролюбия и демократических порядках. Со стороны могло показаться, Изяслав гордится тем, что именно в его регионе произошел инцидент, связанный с ограблением банка шайкой никому не известных монетоносцев. Подобное отношение к делам Канцелярии свидетельствовало о том, что эвинкар Северо-Востока либо выжил из ума, либо затеял двойную игру.

Прибыв на брифинг, Саргон Аккадский чувствовал себя героем, которому удалось вычислить предателя. Тот факт, что на встрече Совета блондин вручил ему газету с заголовком "Люди Икс штурмуют московский банк", наилучшим образом доказывал - сам Изяслав имеет прямое отношение к незарегистрированным монетоносцам. И шумер твердо вознамерился развенчать столь никчемный заговор. Он не спал ночами. Неделями допрашивал соглядатаев, выискивая след дерзких грабителей. Наконец усилия окупились сторицей. Его агенты получили данные со спутника, летающего на околоземной орбите в районе экватора. Точнее, в районе острова Шри-Ланка.

-Я заставил своих мудрейших рабов провести дотошный анализ каждой фотографии,- сообщил бородач, извлекая из чемоданчика кипу снимков,- затем мои палачи... Хм, я хотел сказать, мои администраторы допросили свидетеля. Местный житель сознался, что подвозил человека с черными патлами и красными глазами в своем пикапе.

-С вероятностью в девяносто три процента это наши цели,- подтвердила красивая брюнетка.

Марку стало интересно. Нависнув над столом, он минуту-другую изучал изображения, добытые из банка памяти спутника. Кучерявый сумел рассмотреть ангар, из которого высовывался нос необычного самолета с двигателями, расположенными по обе стороны кабины. Потом настал черед снимков, сделанных камерой наружного наблюдения. Ее носил на себе соглядатай - неприметный человек, подосланный ради слежки. На этих фотографиях можно было различить лица людей похожих на тех брюнетов-грабителей, которые сожгли банк в Москве.

-Он не Бешеный пес, а натуральная ищейка! Нашел иголку в стоге сена,- мысленно удивился Война,- я знал, что у Саргона целая армия шпионов, но такое... Странное дело, он ведет себя так, будто не замечает никого, кроме Канцлера. Нет, Марк, не так - он терпит присутствие остальных лишь потому, что уже имел дело с Ящиком. Он пользовался их услугами!

-Ага, душенька не зря ест свой хлеб,- азартно хохотнул Предводитель,- надеюсь, черную икру вы на него тоже намазываете? И правильно, и мне больше нравится красная... Итак, вас, Первая Леди, и вас, господин Болезнь, перещеголяли по всем пунктам! Скажите на милость, как только всевидящее око того, кто величает себя главным мастером-шпионом Организации и Канцелярии, проворонило этих преинтересных бунтарей, а?

-Вы живете в мире фантазий и не помните вчерашний день,- желтолицый тип отправил в рот последний кусок рулета,- вы сами отстранили меня от поисков этих незарегистрированных насекомых.

-Вполне возможно! Впрочем, на сей счет у меня есть скромная привилегия. Я не греческая Мнемозина, я не обязан помнить каждую мелочь.

Как ни крути, а фотоснимки не могли лгать. Тыкнув пальцем в небо, владыка Великой Азии нашел врагов Ящика Пандоры. Занимаясь насущной возней, не подозревая о слежке, они угодили в мышеловку. И даже сыр не понадобился.

-Эвинкар Саргон, вы установили происхождение транспортного средства, базирующегося в ангаре?- спросила Первая Леди.

-Пока нет,- скорчив гримасу, шумер отвернулся,- спутник принадлежит фирме, которая наблюдает за миграциями животных в заповедниках. Камеры на этой космической сковородке включаются только на пару часов в сутки. Но никчемные людишки, вдруг ставшие монетоносцами, должны были действовать по чьей-то указке. Они пляшут под чужую дудку. И, клянусь Шамашом, я знаю, что за предатель на ней играет! Изяслав ответит сполна за...

-Эвинкар Изяслав является полновластным членом Совета,- железным тоном Пандора оборвала речь Саргона,- ваши обвинения не могут быть приобщены к делу по причине отсутствия доказательств. Ваша личная неприязнь к главе региона Северо-Восток не является доказательством его неблагонадежности.

-Хватит, во имя Отцов Основателей,- закатил глаза бог,- почему вы не можете относиться друг к другу с толикой дружелюбия? Теперь эти незарегистрированные джентльмены у нас как на ладони, достаточно вовремя сжать пальцы в кулак.

-Великий Канцлер,- настойчиво, практически стуча кулаком в грудь, прорычал бородач,- уповая на вашу безграничную мудрость, я прошу передать честь казнить их в мои руки. Выскочки Изяслава должны стать кормом для шакалов. Клянусь заживо сдуть с них кожу!

-Да-да, зрелище вышло бы экстраординарное, однако ваши методы... Чересчур... Чересчур первобытные у вас методы! Дай вам разойтись, так вы пальмы со Шри-Ланки сдуете. Бесспорно, остров находится в вашей юрисдикции, но это еще не дает вам право крушить все на своем пути. Нет, душенька, даже не упрашивайте, мы пойдем иным путем. Первая Леди, сделайте одолжение, свяжитесь с вашим самым опытным подопечным.

-Я уже здесь,- прочистил горло Болезнь.

-Хорошо, будь по-вашему. Мисс Пандора. Свяжитесь, пожалуйста, с вашим не самым опытным, зато с наименее хвастливым подопечным. Теперь звучит яснее, господин Болезнь? А где... Минуту назад здесь был целый рулет! Я ведь просил оставить хоть кусочек.

Высокая брюнетка подняла крышку ноутбука. Подключила к нему устройство с закрученной спиралью антенной. Экран компьютера высветил карту мира. Какое-то время курсор сам собой метался по Тибету. Подскочил к границе Ирана, затем устремился вниз, чтобы остановиться на западном побережье Шри-Ланки - и превратился в мигающую точку.

Наслаждаясь естественной паузой, Первый Канцлер извлек из кармана ливреи трубку. Похоже, для продолжения брифинга ему требовалось немного никотина. Жирная и липкая смесь, которой он забил трубку, напоминала варенье. Воздух в комнате насытился роскошными ароматами абрикоса и сладкого перца. А выражение лица Предводителя дало понять, что он готов вернуться к насущному делу.

-Феноменальное совпадение, прямо-таки происки самой судьбы,- обрадовался бог, выпуская кольцо дыма и рассматривая точку на карте,- я было думал, он прохлаждается в тени какой-нибудь лунной скалы, а ему вздумалось покататься на слоне! Впрочем, если вспомнить одну давнишнюю беседу, он утверждал, что грунт Луны крайне плохо сказывается на подошвах даже прорезиненной обуви.

Такое признание не оставило у кучерявого брюнета сомнений, о ком идет речь. В Новом Кноссе идальго, отпаивая новичка Ящика после испытаний, травил об этом типе странные байки. Даже признался, что боится лишний раз подумать о нем.

-Ты уже проходил это, Марк. Старикашка говорил, что этот всесильный ублюдок за ночь уничтожил целую империю... И была она в Австралии. Как его там... Высший монетоносец стихии Света, мистер Первый, Погибель. Ну да, только такой парень и смог бы добраться до Луны на своих двоих... Да плевать - сейчас есть проблема поважнее! Саргон не собирается играть по правилам, даже если Пандора свяжет его по рукам и ногам, Бешеный пес все равно полетит на Шри-Ланку. Такого психа ничто не остановит.

Пока шла оживленная дискуссия, в которой половину реплик составляли угрозы Саргона Аккадского в адрес врагов обожаемого им бога, дон Страдание хранил молчание. Покусывал ноготь мизинца. Будучи палачом по профессии, он понимал, насколько ужасная смерть ждет незарегистрированных монетоносцев - и без разницы, предстанут они перед гневом бородатого шумера или будут отданы на растерзание сильнейшему агенту Ящика Пандоры. Подобная казнь стала бы чудовищным наказанием. Расправой без права на апелляцию.

-Никакие злодеи не должны погибать от рук человека, свалившегося им как снег на голову,- вдруг хлопнул в ладоши старик,- вы, многоуважаемый Саргон, выливаете чан вашей ненависти на слабые души. Что эти неумелые грабители могут противопоставить вам или мистеру Первому? Одно дело, когда мы подразумеваем дуэль или честный поединок, однако казнь с бессмысленным кровопусканием суть гадкое зрелище. Посему вношу предложение отправить Войну! Пусть юное дарование продемонстрирует свои таланты.

Икнув, Марк схватился за живот. Гастрит, словно бы взявший недолгий перерыв, прошил его кишки такой болью, что в глазах потемнело.

-Изумительная идея,- одобрительно закивал Канцлер,- поскольку хорошее шоу стоит дороже золота, а схватка ягнят с волком представляется мне донельзя унылым зрелищем, то обеими руками голосую за ваше, друг мой сердечный, предложение.

-Это допустимое решение,- обозначила свою позицию Первая Леди.

-А как же ваш одноглазый подопечный? Надобно сперва набрать номер, вдруг он ответит на звонок. Я, признаться, соскучился по его грубому голосу.

Бог явно всерьез увлекся трубкой. Забил вторую порцию табака, но теперь с ароматом груши и мандарина. Если бы не открытая форточка, комната имела все шансы превратиться в сауну, где вместо водных испарений безраздельно господствует сладкая дымовая завеса.

-Агент не берет трубку,- послушав гудки в телефоне-раскладушке, сказала Пандора,- жду дальнейших инструкций.

-Жа-а-аль... Впрочем, всегда можно перезвонить через полчасика! Бежать нашим незарегистрированным злоключенцам в любом случае некуда. Драгоценный Война, действуйте по обстоятельствам, но, пожалуйста, держите в уме, что я не жажду их гибели. С трупами, знаете ли, трудно вести осмысленную беседу. Вам надлежит найти их, но не уничтожить... А что это вы зубами скрежещете и тяжело дышите? Или заразились дурной привычкой на службе у душеньки Саргона?


***


Когда Войну повели в подвал, он ожидал натолкнуться там на руины какого-нибудь погибшего города.

Подобное уже случалось во время его визита в Новый Кносс. В подледных галереях Земли Адели, где располагался лабиринт-дворец Канцлера, свежеиспеченному подопечному Пандоры (на последний момент еще только кандидату в ряды таких подопечных) пришлось собственными глазами увидеть останки легендарной Атлантиды. Даже Рим, разоренный ордами варваров, производил куда менее удручающее впечатление. Вилла идальго, как и многие постройки эпохи римлян, могла скрывать под собой развалины всеми забытой цивилизации. Кучерявый почти поверил своей паранойе - приготовился нести факел, освещая им изувеченные колонны, а еще мраморные гробы.

К счастью, в подвале главного здания на стенах висели не палки, обмазанные смолой, а энергосберегающие лампы. Чем-то ветхозаветным тут близко не пахло. Судя по всему, эти коридоры содержались в идеальной чистоте, ведь здесь не было ни плесени, ни мусора.

-Черт подери, настоящий боевой истребитель!

На десятиметровой глубине в хорошо освещенной известняковой пещере стоял самолет.

-Не хлопайте глазами, юноша,- старик по-дружески приобнял Марка,- или вы рискнули помыслить, что любитель роскоши вроде меня не захочет держать в гараже что-нибудь практичное?

-Практичное? Вот это? Шариковая ручка практичная. Чистые носки практичные. А это... Прямо не знаю.

Самолет напоминал ворона, распростершего крылья с железным оперением цвета ночи. Загнутая на манер клюва кабина и три двигателя, расположенные без намека на симметрию, казались странным конструкторским решением - но лишь для обывателей с устаревшими представлениями о самолетостроении. Эта сверхзвуковая машина предназначалась не для богатых бездельников, любящих с комфортом перемещаться между курортами Калифорнии, Тропини, и Барбадоса. Война никогда не интересовался армейской техникой, но сразу догадался, что генералы многих стран заплатили бы бешеные деньги, чтобы просто взглянуть на чертежи необыкновенного истребителя.

-Выходит, он не только лакает вино, но еще успевает смотреть голливудские фильмы. В этой пещере только летучих мышей и пожилого дворецкого не хватает.

-Увы и ах! Тоска сжимает грудь,- бог картинно схватился за сердце,- увы, многоопытная директриса и просто роскошная женщина, сконструировавшая этот тысячу раз сногсшибательный самолет, сегодня отсутствует в наших рядах. Я так редко вижу своих суперубийц, а ведь было бы хорошей затеей иногда собираться для дружеского чаепития. Раз в пару лет, например?

-Ваши эмоции неуместны,- отрезала красивая брюнетка,- мы никогда не рассматривали участие мисс Два в данном расследовании. Она удовлетворительно справляется с другими своими обязанностями.

-Ох, разве я не говорил вам, что не выношу эти номера? Ее зовут мисс Отчаяние! Неужели вы не чувствуете, сколько красоты и, извиняюсь за тавтологию, отчаяния сокрыто в ее имени? И не надо сверлить меня этим бессердечным взглядом. Я знаю, что ее оружейный завод в Мексике важен для Митры и других эвинкаров, однако не намерен вечно мириться с ее затворническими манерами! Можно ведь захватить бутылочку игристого и навестить меня? В следующую субботу, например?

-Отрицательный ответ, мой Канцлер,- вымолвила Первая Леди,- мисс Два не употребляет алкоголь. Она придерживается арийского образа жизни.

-Вы имели в виду арийско-фашистского? Однако это не объясняет, почему директриса "Мехатроники Интерпрайзес" лишает себя маленьких радостей бытия. Считать фашистов людьми второго сорта, которым даже алкоголь противопоказан - воистину дремучий фашизм.

Кучерявый брюнет с любопытством обошел самолет, пытаясь угадать, как его затащили под землю. Свод пещеры, усыпанный сталактитами, а еще известняковыми гребенками, располагался на приличной высоте. Вверху точно не было ни люка, ни подъемного крана. Лизнув два пальца, Марк как бы ущипнул ими воздух. Со стороны дальней галереи прослеживалось дуновение ветра, кажется, чуть-чуть солоноватого. Где-то там был тоннель, заканчивающийся над морем. Нос истребителя смотрел в правильном направлении.

-Укромное местечко! Бьюсь об заклад, посторонние люди сюда не заходят... Ладно, Марк, ты уже смекнул, что в этом клубе сумасшедших не существует правил. Суперубийцы Ящика не специалисты, которые тренируются годами или сдают экзамены на профпригодность, а марионетки. Канцлер тыкает пальцем в карту мира, Пандора кивает головой - иди и убивай. Действуй по обстоятельствам. А какие там треклятые обстоятельства, это уже твоя проблема. Самолет, да? Континентальный завтрак ты, Марк, точно не получишь. Передавай привет гастриту.

-Надеюсь, вас не тошнит в полете,- закусив кончик трубки, Предводитель обратился к Войне,- когда прибудете на место, извольте вести себя цивилизованно. Агент Ящика Пандоры обязан помнить о приличиях.

-Как так?

-Представьтесь нашим незарегистрированным господам и дамам! Сообщите им о своих намерениях и узнайте их точку зрения касательно происходящего. Лавочник должен обхаживать клиентов, а убийца должен быть мудрее и красноречивее всякого завзятого лавочника. Ведь товар, который он продает, это смерть высшего качества! На всякий случай я повторю - вам надлежит найти их, но не уничтожить. И, если они знают анекдоты, пусть не рассказывают вам. Пользуясь правом главы Канцелярии, я желаю первым услышать их фирменные шутки. У столь одиозных злоключенцев точно найдется парочка преинтереснейших хохм для моих ушей. Кроме прочего...

Явно собираясь добавить к сказанному что-то еще, Канцлер вдруг изогнул губы и перевел взгляд на Саргона. Бородатый шумер строил слащавые гримасы. Изо всех сил напрягал мышцы лица, от чего смахивал на жертву неудачной пластической операции. На самом деле владыка Великой Азии давился злобой, и только пена с его губ не капала.

-Я не глухой,- нахмурился бог,- я прекрасно слышу, как вы сквозь зубы бормочете ругательства.

-Нет! Ни в коем случае, ваше решение для меня железно как закон. Ваша воля и есть сам закон!

-Тогда расслабьтесь хоть на минуту. Вы сослужили мне хорошую службу, но дальше... Хм? Во имя Отцов Основателей, ах вы ревнивая душа! Я угадал? Вы боитесь, что теперь Война станет моим любимчиком, а о вас, душенька, я совсем забуду? Право, нельзя быть таким собственником. Я ведь не торт, который должен принадлежать только именнику. Да-а... Хорошо, согласен, последнее сравнение мне не удалось. На торт я совсем не похож. В этой ливрее точно!


***


Тень от колонны, возвышающейся посреди газона, словно исполинские солнечные часы, истощилась до узкой серой стрелы. Даже без циферблата было ясно, что день скоро сменится вечером. Кошки, прикованные цепями, насытились оставленным в тазах мясом и, облизывая друг друга, сонно разглядывали небеса. Делать им было нечего.

Кучерявый брюнет тоже изнывал от скуки, наблюдая за хищниками через окно обеденного зала. Он обсасывал кости зажаренного без специй сома и жалел лишь о том, что оставил пачку бельгийских сигарилл в кармане другого пиджака. Курить ему хотелось. Но не больше, чем человеку, который знает, что за компанию с никотином время тянется чуть-чуть веселее.

Как оказалось, истребитель не был готов к долгому перелету. Судя по всему, никто не предполагал, что военным самолетом рано или поздно воспользуются как обыкновенным транспортом. Марка это не удивляло. Он устал удивляться чему-либо, находясь среди типов, чье поведение казалось абсурдным, и чьи приказы противоречили здравому смыслу. Все, что ему оставалось, это бесцельно прокручивать под коркой мозга очередной внутренний монолог.

-Ну, залезу я в самолет... А кто его поведет? Ну, долечу до острова, а дальше-то чего? Такой машине нужна посадочная полоса, не станет же истребитель на пляж пузом плюхаться. Как там сказал бог - найти, но не уничтожить? То есть, ты, Марк, должен завязать с ними дружескую беседу и... Позвать в бар? А если откажутся... Ну, наверное, вежливо попросить их следовать за тобой. Ага, пешком до Нового Кносса. Всякое дерьмо в твоей жизни случалось, да только эту работенку ты запомнишь надолго. С другой стороны, чего унывать, когда тут такой повод для радости - тебя наконец покормили. С пустым желудком ты бы еще час назад издох от коликов.

Услышав стук в двери, Война даже не подумал оторваться от обеда. Должно быть, хозяин виллы решил одарить коллегу дружеским напутствием перед миссией - и почти наверняка захватил очередную бутылку из своих бездонных запасов.

-Входите, но, чур, никакого вина. И никаких разговоров о картинах и Помпеях, иначе я заставлю вас...

В зале мелькнуло какое-то движение. Будто аморфная тень (или смазанная галлюцинация) пронеслась по ковру, чтобы тотчас исчезнуть. Поморгав, кучерявый громко чихнул - прямо в серебряное блюдо, с которого ел.

-Тьфу ты, дон! Что за вонючий одеколон, или вы соком кактуса себя облили?

-Вам померещилось.

Марк обернулся к дверям. К собственному изумлению не увидел там ни души. Мягко скрипнув, створка с золоченой ручкой закрылась.

-Приятного аппетита, мистер Шесть.

Крутанув голову до хруста в позвонках, Война обнаружил Первую Леди. Она стояла по другую сторону обеденного стола, лицом к нему. Если эта сверхъестественно красивая женщина и проникла в зал через дверь, то должна была двигаться тише бабочки и быстрее ракеты.

Глаза цвета хладных изумрудов смотрели без всякого выражения. Но вместе с тем словно сдирали с кучерявого брюнета кожу. Словно потрошили его тщедушную плоть с помощью какой-то запретной магии. Если такой взгляд был проверкой на прочность нервов, то даже человек из стали не прошел бы ее, завопив от ужаса через минуту.

-Вам померещилось,- повторила Пандора,- никто никого никаким соком не обливал.

Марк разразился кашлем со слезами. Всему виной кость, которую он проглотил от неожиданности. Пара секунд страданий, и острый кусочек рыбьего скелета провалился из горла в пищевод.

-Нам нужно поговорить. Первая тема - ваше личное досье.

-Дьяволица, натуральный ходячий кошмар, а не женщина! Нельзя же так пугать людей. Канцлера и дона я еще могу вытерпеть, от этих шутов почти нет вреда, но она умеет наводить жуть одним своим присутствием.

-Вы бесстрашный человек,- объявила высокая брюнетка, будто занося факт в протокол,- данная характеристика присутствовала в вашем досье. Я подтверждаю ее.

-Простите,- с трудом выдавил из себя Война,- мне бы сперва обед закончить.

-С вероятностью в восемьдесят четыре процента ваше бесстрашие можно считать уникальной чертой характера. Или психической патологией.

-Вкусный был сомик, жаль, не успел доесть,- подумал кучерявый. А затем, сложив руки на коленях, сказал,- Я не бесстрашный. Просто в мое время всех детей из благородных семей так воспитывали, меня с детства учили не бояться смерти.

-Мистер Шесть, вы согласны с утверждением о том, что существуют вещи страшнее смерти?

-Конечно, ваш взгляд, например.

Марк слишком поздно закусил язык. На протяжении месяцев дон Страдание был его единственным собеседником, пустая болтовня с манерным любителем денди отучила новичка Ящика Пандоры следить за словами. Он отвык общаться с высокопоставленными шишками вроде шейхов или директоров банков, хотя в бытность финансистом делал это регулярно. Как ни крути, Первая Леди не принадлежала к числу людей, в присутствии которых можно безнаказанно нести чушь. А оскорблять администратора Ящика и вовсе было суицидальной затеей.

-Вы правы. Мало кто способен посмотреть мне прямо в глаза. Я услышала ваше мнение и приму его к сведению...

-Черт, я не понимаю, злится она или нет! Как вообще можно что-то понять по этому каменному лицу!

-...но ваше бесстрашие удивляет меня. Последнее испытание, которое вы успешно завершили в Новом Кноссе. Вы сумели дать отпор мне и моему компаньону. Таким образом доказали свою исключительную отвагу.

Во дворце-лабиринте, построенном на руинах Атлантиды, кучерявому брюнету пришлось пройти сквозь ад. Если два первых испытания напоминали игру, пусть и очень опасную, то финальный тест на право называться суперубийцей больше смахивал на казнь. Роль палача исполняла фигура в стеклянной маске - беспощадная, решительная, непобедимая. Но хуже всего прочего была ее аура. Эта фигура даже не распространяла, а прямо разливала вокруг себя страх - концентрированный первобытный ужас, способный сделать из храбрейшего воителя рыдающее дитя. Бывший финансист пытался разрезать ее с помощью своего таланта. Кричал на нее, словно в маниакальном исступлении. Наконец применил свою лучшую технику, гарантирующую билет на небеса любому агрессору. Мощной атакой он разрушил железобетонную стену купола, но все равно не сумел хотя бы поранить существо в маске.

-ЭТО БЫЛИ ВЫ?!

-Я нахожу ваш вопрос странным,- процедила красивая брюнетка,- вам, мистер Шесть, следовало догадаться раньше. Вы туповаты. Я занесу эту характеристику в ваше досье. Вы бесстрашны и туповаты - приемлемое сочетание для берсерка. Вы не берсерк. Мой компаньон склоняется к мнению, что ваш тип это герой.

-Э... М-м... Спасибо?

-Это не комплимент. Ваши руки функционируют нормально?

Марк вытаращился на собственные конечности так, как если бы ему приказали сверлить их взглядом, пока в глазах не потемнеет.

После испытаний он очнулся в повязках, стягивающих руки точь-в-точь как пара тугих наручей из резины. Плоть под этими бинтами не болела. Однако в ней ощущалась непривычная тяжесть. Война догадался, что ему сделали операцию. Внешне конечности остались прежними, даже волосы росли все так же густо и на тех же местах. А потом, несколько часов спустя, в руках проснулась сила. Они стали мощнее и проворнее, будто кости и сухожилия заменили механическими аналогами - как у железного робота.

-Это было мое личное решение. Думайте о нем как о намерении снабдить вас безотказным табельным оружием. Вам были вшиты сорок пять дополнительных связок из нанотехнологического сырья. Мы также использовали импульсные ускорители биотока, микропрокладки, понижающие пороги боли и усталости. Ваша монета Палихрон имеет негативный побочный эффект. Во время атаки вы калечите собственное тело. Новые руки помогут вам избежать этих и некоторых других неприемлемых последствий. Теперь в схватке вы будете более эффективной боевой единицей. Если такая информация является предметом вашего интереса, то процессом хирургического вмешательства в ваше тело руководил мистер Пять. Операция длилась двое суток.

-Понятно. Можете записать в моем досье, что я бесстрашный, а претензий к рукам у меня нет.

Кучерявый пару раз тряхнул головой. Совсем как узник тюремной камеры, которому зачитали смертный приговор и даже не предложили закурить.

-Похоже, для нее я законченный тупица. Лучше бы оштрафовала за забытый галстук...

Ничего принципиально нового Марк не услышал, ровным счетом никакого тайного знания, способного изменить его судьбу. Подопечный Пандоры не собирался жаловаться - так человек, забывший дома зонт, не имеет право жаловаться на грозовые тучи, заполонившие небо. Он решил двигаться по пути наименьшего сопротивления. То есть, решил плыть по течению. Что касается новых конечностей, то Война воспринимал их даже не как части родного тела, а скорее, как инструменты на службе у Предводителя. Естественно, он подозревал, что под сводом купола сражался не с безымянным существом, а с кем-то из личных прислужников бога.

Однако признание администратора Ящика не отвечало на один пресловутый вопрос.

-...даже странно, какая она сильная. А весит, зуб даю, не больше старшеклассницы. Узнать бы, что у нее за монета. Ох, Марк, как будто тебе не плевать...

А вопрос заключался в том, зачем вообще нужен этот разговор. Марк внезапно почувствовал себя не только туповатым, но и униженным.

-...приперлась сюда с каменной мордой, оторвала тебя от вкусного сомика. И ведь ни слова о миссии! Тебе предстоит трястись в истребителе, потом драться с незарегистрированными монетоносцами, а эта дылда решила признаться, что именно она чуть не грохнула тебя в Новом Кноссе. Да еще героем обозвала, вот ведь мерзкое словечко. Чего она резину тянет? Должно же быть что-то еще, хоть одна веская причина, чтобы капать тебе на мозги.

-Тему вашего личного досье я считаю закрытой,- наконец сказала высокая брюнетка,- перейдем ко второй теме. Мой компаньон желает переговорить с вами. Это приказ.

Кучерявый машинально обернулся к дверям, ожидая, что бог вот-вот распахнет их. Но, похоже, во внешнем коридоре не было ни души.

-Э-э... Канцлер сам придет?

-Отрицательный ответ.

Тишина, вдруг воцарившаяся в зале, показалась Войне гнетущей. Неуместной для дома, в котором, считая прислугу, должна топать ногами дюжина человек.

-Мистер Шесть, вы согласны с утверждением о том, что существуют вещи страшнее смерти?

Подозревая, что ослышался, Марк нервно сглотнул. Все, происходящее в обеденном зале, внезапно напомнило ему сон, однако не какой-то виденный ранее. Кучерявый брюнет словно угодил в зазеркалье, где образы, а главное, поступки людей противоположны их настоящим характерам. Первая Леди никогда не была добра к новичку своего отряда, разговаривала с ним как с малозначимой пешкой. Тем более ничего не дарила.

-Я заметила, что вы курите только такие. Закурите.

Не по-человечески красивая, с лицом, изящным как лицо богини, высеченной из нефрита китайским мастером, Пандора протянула Войне зажигалку и пачку бельгийских сигарилл. Будто пленник галлюцинации, не поверить в которую было невозможно, он принял эти вещи. Совершенно не понимая, что делает, засунул сигариллу в рот. Воспользовался зажигалкой. А пару мгновений спустя, схватившись за живот, отрыгнул облако дыма. Дым этот имел запах цветка кактуса - при условии, если бы сам кактус питался не подземными водами, а ядовитым и жидким металлом.

-Для меня это Маяк моего компаньона. Или Ключ, или Видение будущего.

За дымом, которого оказалось слишком много, больше, чем нашлось бы во всем мире, Марк разглядел морщинки под зелеными глазами. Складочки на щеках, обычно означающие удовольствие или радость. А между ними была странная дуга. Как тонкий месяц, повалившийся на спину. Выразительное движение губами, знак дружелюбия у всех народов Земли.

-Маяк моего компаньона - моя улыбка.

Дым обернулся радужной вьюгой и рухнул во вращающуюся бездну.


***


Кучерявый брюнет затянулся сигариллой. В ее вкусе, определенно, угадывались нотки кактуса. Нехарактерные для табачного изделия, но все-таки не мерзкие. По-своему кисло-сладкие.

Новая волна не заставила долго ждать. Холодная как лед из открытого космоса и пронизывающая, словно дыхание старухи Смерти. С этим (уже третьим по счету) приливом справиться оказалось просто. Марк сильнее впился зубами в сигариллу и приказал сердцу держать обычный ритм. Он не забыл эти ощущения. Под куполом, сражаясь с Пандорой, скрывавшей лицо под маской из стекла, будущий суперубийца чувствовал то же самое. Волны изничтожающего рассудок ужаса накатывались на него, стремясь увлечь ко дну неведомого моря. Океана, состоящего не из воды, но из самых инфернальных страхов, какие известны прямоходящему потомку обезьяны.

-А сигарилла-то все не тухнет... Волшебная, что ли? Да, Марк, такими темпами и в волшебство скоро поверишь. Небо... Молодец! Рассматривай это квадратное небо. Прекрасное занятие для парня, запертого в четырех стенах.

Квадрат неба над его задранной макушкой напоминал картинку из фантастического фильма. Война видел радужные потоки, сливающиеся в завихрения, за которыми пылали огни то ли маяков, то ли неведомых созвездий, то ли газовых рожков. Естественно, само небо не было квадратным - лишь казалось таким из-за карнизов, ограничивающих обзор. За ними и над ними громоздились вычурные башни. Крыши последних лучились оттенками изумруда, как будто вместо черепицы их покрыли россыпями зеленых камней.

-Изумрудный... Замок? Пожалуй, все-таки терем. Эти воинственные славяне-коммунисты, до того, как стать коммунистами, разве они не украшали хоромы своих царей подобными изваяниями? Эх, Марк, будь ты не таким тупым, наверняка бы разобрался...

Колонны, подпирающие потолки и карнизы, напоминали химер. Возможно, великанов, которым некогда поклонялись северные народы. Страшные изваяния были вырезаны из дерева, но, казалось, минуту назад шагали по земле. И просто уснули, как давным-давно уснули вечным сном люди, чья фантазия породила их.

-...это место могло бы сойти за комнату в музее, будь тут хоть одна дверь. Замкнутое пространство. Клетка из четырех стен.

Думая так, кучерявый не собирался проверять свою теорию. Таящиеся во тьме стены ускользали от его взгляда. Однако новичок Ящика пребывал в стопроцентной уверенности, что, если гипотетические стены вообще существуют, то пробить их не под силу никакому взрыву. А дверей в них тем более нет.

Наконец пришла следующая волна. Она окатила Марка с головы до пят, превратила каждую пору его кожи в крошечное озерцо, заполненное кристаллизовавшимся студеным ужасом. Прилив был всесокрушающим, не чета первым трем - на пути столь дикого цунами не устояли бы ни прибрежные утесы, ни построенные далеко за морем города. Война сжал зубы до боли в деснах, лишь бы не взвыть от отчаянных эмоций, захлестнувших его. Что-то затрепыхалось у него во рту. Комочек плоти размером с гусеницу подло извивался, пока по губам и подбородку заструились ручейки жирной крови. Он проглотил его. Сосредоточенным усилием отправил в пищевод сантиметровый огрызок языка, откушенный ради того, чтобы не сойти с ума и не утонуть в пучине из чистейшего страха.

-Этот пустой сосуд достоин. Ты. Я буду отдавать тебе приказы. Ты будешь выполнять их.

Голос, поразивший кучерявого брюнета как пропущенная сквозь ушную перепонку молния, состоял из немыслимого количества других голосов, слившихся в дьявольском унисоне. Полные безумия, они будто доносились из разных концов галактики, но все-таки звучали как единое целое. Природа этого целого заключалась в подавлении, в порабощении, в окончательном изничтожении всего сущего - равно как и природа океана, решившего, что пришла пора обрести форму.

Сам океан был велик и безбрежен. Он выплескивался из скрывающей стены тьмы, являясь не только ее частью, но и источником. Пульсирующая чернота набирала массу. Разрасталась, словно каждая тень, ютящаяся в тереме с изумрудными крышами, стремилась найти себе место в чреве твари. В чреве этой демонессы, олицетворяющей все самое гадкое, что скрывается на задворках мироздания. Океан натянул плоть и человечью кожу. Облачился в наряд похожий на броню летающих воительниц из скандинавских мифов. Внешне существо получилось вполне материальное. Казалось, к нему можно прикоснуться - как к чему-то почти нормальному, почти безопасному. Только ничего нормального или безопасного в твари, разливающей вокруг себя концентрированный ужас, не могло быть по определению.

-Не трать мое время. Отвечай, понял ли этот пустой сосуд мои слова.

Она парила на высоте пяти метров, невесомая как перышко, могущественная как изначальный хаос. Тело демонессы покрывал доспех, состоящий из сотен мельчайших элементов, идеально подогнанных по фигуре. Даже шелковое белье, подчеркивающее прелесть изгибов женского тела, по сравнению с такой броней смотрелось бы пыльным мешком. Волны и потоки черноты стали ее плащом. А над головой возник нимб. Только какой-то неправильный. Выкованный не из золота и искрящихся лучей, а из сажи и отторгающего свет мрака.

Пошевелив языком, Марк удивился своим ощущениям. Вкус крови пропал, боль тоже исчезла. Изувеченный орган восстановился, но не из-за регенерации монетоносца.

-Ага, подарок за успешно сданный экзамен... Что бы такое тебе ответить, а, тварь? Нет, комплименты ее личику не стоит делать, чего доброго еще неправильно поймет.

На вкус Войны, лицо демонессы выглядело необычайно привлекательным. Что главное, живым, ведь у него была мимика. Выражение, которое наверняка менялось в зависимости от настроения. Это лицо точно не могло принадлежать статуе или роботу, будь иначе, лишилось бы своей истинной красоты. Той, что скрывается в житейских эмоциях.

-Как же ты, тварь, это сделала? Надеюсь, с ней все в порядке... ОГО! Ого, Марк, ты в своем уме? Нет, даже думать не смей о том, что тебе не плевать на судьбу этой дылды!

Впервые увидев очень похожее лицо на набережной в Дубае, будущий суперубийца не поверил глазам. Красота того лица пронзила его сердце совершенством и холодом, подобно совершенству остро отточенного лезвия. То лицо не умело ни улыбаться, ни корчить гримасы. Оно было идеальным во всем. Потому что принадлежало брюнетке, на фоне которой все прочие бездушные и бессердечные монетоносцы казались уродливыми, а еще по-детски робкими слабаками.

Инфернальный океан украл это лицо у его законной владелицы, а потом осквернил самым немыслимым образом. Вдохнул в него жизнь.

-Все-таки галлюцинация... Может, сон? А может, ты, бедолага Марк, окончательно свихнулся и лежишь сейчас в какой-нибудь палате, обколотый слоновьей дозой транквилизатора. Что бы такое ей ответить...

Кучерявый поднес к губам сигариллу, чтобы сделать долгую и вдумчивую затяжку. Нотки кактуса во вкусе табака внезапно показались ему очень приятными. Странным образом умиротворяющими. Марк почесал шею и вдруг нашел нужные слова. Они пришли сами собой, как если бы давно ждали этого часа. Он хотел произнести их еще в тот день, когда самая красивая из всех брюнеток Организации и Канцелярии похитила незадачливого финансиста с набережной в Дубае.

Война выпустил носом две струи дыма. А затем, глядя прямо в привлекательное и живое лицо Первой Леди Пандоры, усмехнулся.

-Иди ты в жопу.


***


Тварь с нимбом рассматривала свои латные перчатки. Возможно, ей нравился блеск металла, покрывающего пальцы. С подобным выражением лица женщины часто рассматривают новый маникюр. А возможно, она ждала, когда ее жертва осознает, что бесстрашие и грубость вовсе не одно и то же.

Марк, в свою очередь, занимался примерно тем же. То есть, рассматривал детали собственного тела, проплывающие в воздухе перед тем, что осталось от его глаз. Смеяться ему больше не хотелось. Даже пожелай суперубийца издать хоть один смешок, вряд ли смог бы это сделать. Все из-за устройства человеческой челюсти - если ее нижняя часть, разбитая на кусочки, болтается в пространстве, будто горстка пластмассы от испорченной игрушки, то любой исходящий из горла звук не будет иметь ничего общего со смехом. Вместе с осколками челюсти рядом кувыркались разные органы. Сердце, превращенное в расплющенную грелку грязно-розового цвета. Кишки, смахивающие на конскую колбасу. Наконец селезенка, трепыхающаяся и дергающаяся вверх-вниз, словно струна немой гитары.

Что в момент изничтожения своей телесной оболочки, что после него кучерявый брюнет ощущал лишь малую крупицу законоположенной боли. Истязать по-настоящему его не собирались. Это была демонстрация. Наглядное доказательство того, кому здесь принадлежат власть и сила. До состояния размазанного по воздуху фарша Война успел побыть медузой, выброшенной на раскаленный песчаник. Примерил шкуру кузнечика, которого топчут чугунным сапогом. Последняя форма была улиткой. Улитку демонесса долго грызла вместе с панцирем, после чего надула как пузырь жевательной резинки. И такие невероятные манипуляции не стоили ей особых усилий - судя по всему, в древнем тереме она могла сотворить что угодно и с кем угодно.

-Это не наказание,- вновь прогрохотал дьявольский голос,- это убеждение. Ты будешь выполнять мои приказы.

-...В ЖОПУ!!!

Марк не надеялся, что слова вырвутся из его бесформенной глотки. Однако и глотка, и вся плоть вернулись в изначальное состояние. Превратились из фарша в жизнеспособное тело.

-Я посылаю и тебя, и твои приказы, и Пандору, и всю эту дерьмовую жизнь в жопу! Ясно тебе?!

Закутавшись в плащ из первородной черноты, тварь призадумалась. На ее лице (на зеркальной копии лица хозяйки одноименного Ящика) проступила смесь нетерпения и изумления.

-Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Я сделал выбор. Назвал этот пустой сосуд достойным. Но ты вспомнил имя моего компаньона. Пандора. Разве ты не стремишься служить ей?

-Лучше служить Аиду из Тартара! Я думал, роботы с каменной мордой бывают только в кино, у меня в желудке все переворачивается, когда она сверлит меня взглядом. Пандора спрашивала меня, есть ли что-то страшнее смерти, ха, эта дылда страшнее смерти в сто раз! В двести раз страшнее тебя!

Губы демонессы изогнулись. Казалось, еще чуть-чуть, и они улыбнутся.

-Я приказываю тебе потратить еще немного моего времени. Этот пустой сосуд должен объяснить свои слова.

Кучерявый сжал кулаки с такой силой, что в эту минуту смог бы ударом нокаутировать трехсоткилограммового медведя. Гнев не только развязал ему язык, но лишил последних крох страха. Как и благоразумия.

-Гадать не хочу, из какой клоаки ты вылезла, тварь, но твоя жизнь точно не может быть хуже моей! Я всегда считал себя ответственным агентом. Да, я не был идеальным, чего там, я много лет работал спустя рукава... Но лишь для того, чтобы оставаться маленьким винтиком в системе. Шишки Канцелярии не замечали меня, пока я тихо-мирно считал чужие деньги, а по вечерам подделывал финансовые отчеты. Мне нравилось сидеть в офисе с кондиционером, мне куда приятнее пачкать чернилами бумагу, чем махать кулаками! И все шло хорошо... До момента, когда один дешевый актеришка вдруг вспомнил, что пару тысяч лет назад я убил своего лучшего друга - и решил наградить меня за старый "подвиг"! Сказать, как он меня наградил? Прислал ко мне дылду с лицом, которое ты украла, и запихнул служить в треклятый Ящик! Меня назвали суперубийцей, но поленились спросить, нравится ли мне такая роль - нравится ли тебе, туповатый Марк, охотиться на монетоносцев? Разве я говорил, что мечтаю стать киллером или ассасином?! Ладно! Прекрасно! Я слопал это дерьмо, не подавился... Я же ответственный агент, я всегда играю по правилам. Даже став служакой Пандоры, я все еще думал, что существуют какие-то правила, что в этом балагане есть логика. Хоть какая-то логика должна быть, ну? Ну где логика-то? Черта с два тебе, Марк, а не логика! Первый Канцлер - актер из шоу моральных уродов, возомнивший себя пупом земли. Его дружок дон Страдание - не затыкающийся алкоголик, который лакает вино чаще, чем дышит. А прекрасная и премудрая Пандора? Сначала она приказывает мне вычислить шайку незарегистрированных монетоносцев... Допустим! Потом болтливый старик тащит меня на свою виллу, чтобы я жарился под палящим солнцем и пил, и пил, и пил до упадка сил... Странное продолжение, но ладно, сойдет! Наконец меня приводят в пещеру с военным самолетом и говорят, мол, лети на край света, а что будешь там делать, так сам на месте придумаешь... Нормально? НЕТ! Это не работа, это шизофрения ненормальная! Ни правил, ни логики! А теперь еще в мою башку лезешь ты и требуешь выполнять твои приказы? Вот в жопу! В жопу я посылаю такую жизнь!

-Я понял слова этого пустого сосуда,- оскалилась тварь с нимбом, глядя на Войну как на строптивого, однако не бесполезного муравья,- ты действительно бесстрашен, раз мои эманации не лишили тебя рассудка. Ты действительно туповат, раз думал, что твое нытье произведет на меня впечатление. Возможно, этот туповатый сосуд считает себя несчастным, но выдающимся существом. Так считают все герои. До тебя я командовал сотнями и тысячами героев. Пока ты еще не герой, но можешь им стать. Станешь, выполняя мои приказы.

-Какой герой, что во мне героического? Не желаю я быть никаким героем!

Поток из глубин инфернального океана, ревущий как водопад высотой с Эверест, атаковал терем. Радужные завихрения, скрывающие небесные огоньки, исчезли вместе с самим небом. Башни и колонны сгинули в черном водовороте. Не осталось ничего, никакой материи или формы. Все затопил мрак. Именно такой, какой можно найти лишь в космических далях, где не рождаются звезды, а все светлое и доброе заранее лишено смысла.

Барахтаясь в бесконечно воспроизводящей саму себя тьме, Марк не сожалел о своей дерзости. Ни на что не надеялся, никого не ненавидел, да только испытывал двуличную тоску. Крохотная часть его изничтоженного сознания мечтала вынырнуть из кошмарного сна. Вместе с телом вернуться в мир осязаемых вещей, чтобы пожить еще немного. Чтобы сделать хоть что-нибудь стоящее. Чтобы сбросить навязанную личину суперубийцы и стать человеком, у которого есть достойная цель, а еще, что немыслимо для всякого надменного и бездушного монетоносца, достойные друзья.

-Все-таки паршивый из меня агент Ящика, а до героя мне как до богов Олимпа... Бедная Пандора! Угу, Марк, сейчас ты можешь позволить себе такую мысль. Перед смертью можно вообще все. Как давно это демоническое чудище сидит у нее под коркой мозга? Будь у меня эдакий "компаньон", я бы повесился на первом же дереве. Но... Что-то не сходится. Пандора заставила меня закурить, а потом что-то произошло с ее... Ртом? Соображай, Марк, собери осколки мыслей. Она что-то сделала ртом? Или языком...

-Слушай мой приказ,- прогрохотал голос, рожденный легионом голосов, воющих из безжизненных уголков галактики,- я приказываю тебе найти сосуд. Это человек. Найди человека с ледяными зубами. Найди этого человека и доставь на Вершину Мира. Выполняй, туповатый герой.

-...не язык, а губы... Что-то было неправильное с ее губами...

С этой последней мыслью кучерявый брюнет канул в полное и абсолютное ничто.

-...да она ведь... Она...


***


-...УЛЫБНУЛАСЬ!

Лучи заходящего солнца окрасили шторы в мягкий багрянец. За окном сладкоголосая птица призывала самку. А над потолком слышались частые шаги, там, должно быть, располагалась комната прислуги.

Запрокинув голову, Война подергал ей, как если бы пытался затылком нащупать нечто огромное и опасное, таящееся за спиной и готовое разорвать его в клочья. Естественно, никакого жуткого монстра там не было. В обеденном зале суперубийца находился в полном одиночестве. Тело, будто одеревенев, игнорировало волю хозяина - пришлось долго собираться с силами, чтобы заставить работать руки. А с руками стало возможно ощупать лицо. На нем явно было что-то лишнее, по ощущениям похожее на грязную щетину. Щетиной оказались кожица недоеденного сома и пара кусочков мяса. Они прилипли к подбородку.

На столе все еще стояло керамическое блюдо с остатками ужина. Эти остатки имели такой вид, словно их примяли чем-то тяжелым. Марк снял с переносицы расплющенную горошину (часть гарнира), затем перевел взгляд на блюдо. Связь была очевидной, однако абсурдной до невозможного.

-Уснул мордой в тарелке? Молодец. Надейся, Марк, что здесь нет скрытых камер, иначе тебя будут считать полным идиотом.

Кучерявый брюнет вытер лицо салфеткой, но пока с трудом понимал, в каком из осколков реальности очнулся. Тугая как столетний дуб плоть едва поддавалась ему, а зал, в котором даже параноик не увидел бы ничего подозрительного, напоминал комнату из зазеркалья. Комнату, в которую закралась некая ошибка. Нечто совершенно неуместное, хитрая мелочь, недоступная ни глазу, ни пальцам.

-Хм, неужели запах? Он странный...

Странность запаха заключалась в том, что им пропитались и стены, и лакированный пол, и даже солнечные лучи, продирающиеся сквозь шторы. Этот кисловато-сладкий душок присутствовал всюду. Попытка сбежать от него казалась бестолковой глупостью - как попытка избавиться от одной конкретной пчелы в кишащем пчелами улье.

Минута, долгая, словно затянувшийся ночной кошмар, ушла у Войны на то, чтобы определить источник запаха. Как ни парадоксально, он находился внутри. В самом его теле. Точнее, где-то между кадыком и верхней половиной лица. Еще минута потребовалась, чтобы наконец осознать - это вкус. Ни запах, ни душок, а именно вкус. Влажная горечь на деснах, а еще под языком. Кучерявый закашлялся. Выпучив глаза, схватился за горло. И выплюнул на колени заляпанный слюнями окурок сигариллы.

-Пандора,- прошептал он, чувствуя, как кровь стынет в жилах,- она велела мне закурить... А потом... Улыбнулась?


Глава двадцать пятая


На заре приключений


Ночь выдалась на удивление ясной. Над редкими и полупрозрачными облаками томились звезды. Месяц силился ужалить космос своим острием. Тельце этой неполноценной Луны блестело, словно отражая не свет солнца, а млечную ауру жемчужин, спрятанных духами Шри-Ланки в неведомой шкатулке. Изредка над ангаром проносились огоньки спутников. А на земле, восставая то кроваво-оранжевой, то ало-золотой колонной и выплевывая искры размером с головешку, пылал костер.

Титан разошелся не на шутку. Любитель гаваек и бакенбард выкорчевал столько деревьев, что смотритель заповедника, наткнувшись на свежую поляну за излучиной шоссе, пришел бы в ужас. Несколько кубометров джунглей испарилось без следа. Как если бы бригада дровосеков пару раз взмахнула топорами, да так и не сумела остановиться, задавшись целью уничтожить всю зелень в округе. Но с адской работой справился один человек. Даже без топора.

-Точно! Это Огр,- воскликнул зеленоглазый, разламывая ветку с застрявшим птичьим гнездом,- это он украл мой топор!

Стоящий рядом Сфинкс вскинул брови.

-С аналогичным успехом можно утверждать, что топор у тебя похитили обезьяны. Признайся наконец, что потерял его.

Вокруг костра-переростка валялись тряпки, бракованные запчасти, а еще обломки микросхем. Сумки с провиантом и одежду команда загодя отнесла в экраноплан. Мусор и кое-что из вещей, безнадежно потерявших товарный вид, телепат решил сжечь, дабы не оставлять следов.

-Химера! Обуздай своего мутанта... Стой, неужели он есть способен сожрать горящую древесину? Надо при случае эксперимент провести.

-Я не виновата,- запротестовала высокая брюнетка, тщетно пытаясь схватить толстопуза за загривок,- мы не виноваты! Он сильнее меня, как его удержишь? Огрик, фу!

Жадно посапывая и мечтая плюхнуться в костер, чтобы проглотить пламя как карамельного петушка на палочке, Огр уже почти совершил задуманное - и упал на черный песок, когда златоглазая прыгнула ему на спину. Они стали кататься по земле, будто хозяйка с любимым щенком. Только щенок смахивал на жутковатую помесь медведя с кабаном. Наблюдая эту специфическую сцену, юнец ругался сквозь сжатые зубы, пока не увидел на запястье Химеры четки. Покрытые лаком и оттертые от пыли, они играли бликами в огненном свете.

-Рита Николаевна, это же сувенир из местной церкви. Я про четки.

-Огрик, больно! Да-да, четки мне отдал Саша... Огрик, не дави на грудь, ай...

-Зачем ты, бестолковая самка, нацепила их как браслет?- спросил коротышка.

-Ай, пусти... Там внутри шнурок такой длиннющий, что... Фу! Их в руке носить неудобно, а как браслет точно не потеряются... Огрик! Фу, не лезь туда языком!

Если на пляже источником света служил костер-переросток, то внутри ангара тьму разгоняли электрические лампы. "Гром в раю" покоился дремлющим пеликаном, который готов отправиться в путешествие с первыми лучами зари. Самолет-корабль ждал своего часа. Походил на чудо инженерной мысли, вобравшее в себя все известные достижения всех точных наук.

Но Ифрита, который уже дважды пытался забыться сном и убедился, что хоровод мыслей не отпустит его в царство грез, не интересовали ни хитроумные приборы самолета-корабля, ни устройство палуб. Добравшись до кабины, он опустился в одно из трех кресел. Рука скользнула в карман за сигаретами, увы, пачка оказалась пустой. Красноглазый закинул ноги на квадратную плиту с контактами и полой выемкой, в которой запросто уместился бы жирный краб. Минуту-другую он разглядывал плиту, даже стукнул пяткой, после чего, чертыхнувшись, откинулся на спинку кресла. Заниматься бессмысленной ерундой его не тянуло. А идти к друзьям-предателям (ведь никто так и не разъяснил ему, для чего команде нужен этот экраноплан) тем более не хотелось. Брюнет в джинсовке решил отложить серьезные разговоры до утра.

Мираж тем временем не могла справиться с молнией. Она избавилась от лишней жидкости. Подтянула мини-шорты, однако вот уже пять минут сражалась с паршивым язычком. Повертев головой, нимфетка заметила автобусную остановку. Добежала до нее и, усевшись на скамейку, продолжила бой. Думала, что так ей будет удобнее.

-Ого, а мне казалось, у чистюль-аборигенов не принято мусорить,- мысленно усмехнулась синеглазая.

Мусора на остановке было немного. Всего один, зато огромный черный мешок. Пластиковый, скорее всего. От него пахло потной обувью, объедками, а еще кислым благовонием.

-Мамочки... Ничего себе маска!

Кто-то выбросил маску, должно быть, копирующую морду серийного убийцы из фильма ужасов. На этом куске безжизненной резины особенно выделялся шрам. Настолько уродливый и натуральный, что не оставалось сомнений - маска явно куплена в магазине для людей, считающих Хэллоуин главным праздником в календаре.

Продолжая схватку с язычком молнии, Мираж то и дело оборачивалась на резиновую морду.

-Чего пялишься, фрик? Не видишь, у меня тут проблема! Да ну его, выброшу эти шорты и...

-Я выстрелю пониже.

Нимфетку как током шибануло. Сглотнув, она перевела взгляд на маску. И едва не испустила из тела новую порцию жидкости, когда бесцветные губы зашевелились.

-Будет вспышка. Луч пройдет над самой водой. Если пилоту повезет, он сумеет уклониться.

-А-а!!! Бомж!

Сверкая пятками, миниатюрная брюнетка бросилась прочь. Никакой логики в этом бегстве не было. Человек в монашеской робе, из-за темноты неотличимой от пластикового мешка для мусора, не хотел навредить девушке. Пальцем ее не тронул. Но все-таки обиделся, ведь никогда прежде самого опасного из суперубийц Ящика Пандоры не обзывали бомжем.


***


Обычно серийные убийцы помнят лица своих жертв. Так устроена психика большинства душегубов. Одноглазый агент Ящика Пандоры, чей позывной звучал как мистер Первый, и чьим легальным именем было Погибель, принципиально не запоминал людей, которых превращал в радиоактивный пепел. Во-первых, он считал себя профессионалом, чей разум должен быть свободен как от сентиментальных сожалений, так и от любой информации, мешающей работе. Во-вторых, не только мозгу человека, но и никакому компьютеру не хватило бы памяти, чтобы запомнить такое количество лиц. Такое несметное множество живых и бессмертных, обращенных в золу.

Вскоре одноглазому предстояло совершить очередное убийство.

Когда Ифрит и Титан вернулись к кабриолету, Погибель ответил на вызов. Но не на телефонный звонок. Он добрался до автобусной остановки, откуда был виден ангар. Устроился на скамейке, извлек из сумки клеймор, а потом, ничуть не смущаясь, лизнул бритвенно-острое лезвие. Кровь, выступившая на языке, имела кисло-сладкий вкус - только не как лимон, а скорее, как кактус. Эта кровь и этот вкус были проводником. Ключом к двери, через которую можно попасть в уникальное место, как бы спрятанное между складками реальности. Столетия назад, впервые очутившись в том месте, величайший из суперубийц не прошел испытание. Угодил в шкуру жертвы, а не охотника. Поддался ужасу и чуть не сошел с ума. Однако его сочли полезным. Не изничтожили, подобно менее удачливым предшественникам. А сегодня Погибель узнал, что его хозяйка завела себе нового служаку.

Одноглазый получил приказ. Выстрелить так, чтобы луч не задел транспортное средство незарегистрированных монетоносцев, но испепелил лишь одного человека. Этому человеку вскоре предстояло умереть.

-Интересно, как я пойму, кто моя цель,- задумался суперубийца, поглаживая гладкий как хрустальный шар затылок,- здесь будет кто-то лишний, я должен вычислить его без подсказки? Хоть бы сказала, мужчина это или женщина. Надо дождаться рассвета.

Поскольку времени было хоть отбавляй, Погибель решил потратить его на житейские хлопоты. Сперва отнес сумку с мечами подальше в лес. Точнее, в лес на соседнем острове. Потом вернулся на остановку и стал развязывать шнурки, чтобы вытрясти песок, который еще с вечера натирал ему пятки. Сняв туфли, одноглазый скривился от вони. Истоптанная обувь явно требовала похоронить ее без всяких почестей. Он зажал нос и извлек из складок робы ножку копченой курицы, завернутую в газету. Еда, оставленная на завтрак, стухла от жары.

-Эй, молодка,- суперубийца крикнул в глухонемую темноту, по другую сторону которой высился костер-переросток,- я понял свою ошибку! Я бы от такого запашка тоже сбежал. Роба пахнет не лучше. Сделаю дело и сразу в баню.


***


Велев Титану и Химере поддерживать костер, Сфинкс проник в нижний отсек экраноплана. Назвать его палубой язык бы не повернулся, места в этой комнатушке было чуть больше, чем в стенном шкафу. Здесь предполагалось обустроить склад с макаронами, консервами, а еще электрической плиткой. Беспорядок в отсеке царил страшный. Низкорослый гений сбился со счета, пытаясь определить точное количество апельсиновых корок, разбросанных по полу. Мог поклясться, что за то время, пока он считал их, к пятьдесят третьей корке прибавились пятьдесят четвертая и почему-то сразу пятьдесят шестая.

Телепат давно собирался поговорить с ней. Гнал от себя саму мысль о предстоящем разговоре, находя к тому все новые и новые поводы. Но сегодняшняя ночь должна была стать последней. Сегодня коротышке, который не выносил детей (всех детей - и все настолько же несносное и неуправляемое), предстояло принять решение. Либо избавиться от бесполезного инструмента, либо научиться пользоваться им.

Виновницу беспорядка Сфинкс нашел не сразу. Много дней она успешно пряталась от членов команды, а еще от подручных Хунаби. Как будто оставаться незаметной там, где это труднее всего, было ее врожденным талантом.

-Мне есть легко вычислить тебя по мусору. Учись убирать за собой.

Из-под полки, на которой громоздились банки с консервированными ананасами в луковом соусе, донеслось недовольное сопение. Следом другие звуки, напоминающие чавканье. К пятьдесят шестой корке прибавилась пятьдесят седьмая.

-Тебе лучше уйти, пока никто не видит. Если питаться одними цитрусами, на данном острове можно прожить тысячу лет.

-Все, решила. Буду дружить с вами до конца. Можно?

От удивления телепат схватился за ухо. Сначала за левое. Десять секунд он теребил мочку, как бы проверяя, все ли в порядке со слуховым органом. И правое ухо, и его мочка тоже оказались на месте.

-Мой ответ, естественно, нет.

-Ясненько. Тогда буду напрашиваться в друзья к остальным. К Костику и Рите.

-Ты даже их имена знаешь? Ну-ка, иди сюда, пронырливая мелюзга!

Изогнувшись как коряга, низкорослый брюнет сумел втиснуться под полку. Хотел схватить прячущуюся там фигурку за шиворот, однако нащупал лишь новую горсть корок.

Дзыыы-ы-ынь!

Дзыыы-ы-ынь!!

Дзыыы-ы-ынь!!!

-Заткни свою игрушку!

Девочка запустила ладошку в переброшенную через плечо сумку из бамбука и выключила будильник. Затем принялась копаться в ящике с продуктами, да так по-хозяйски, будто сама их купила.

-Когда ты успела очутиться у меня за спиной?

-Просто ты, дядя Сфинкс, ужасно медленный. Медленная улитка по имени дядя Сфинкс.

Чтобы выкарабкаться из-под полки, Сфинксу пришлось приложить изрядное усилие. Скрипя зубами от спазмов в пояснице, он развернулся.

-Хм, только сейчас об этом подумал, у тебя другая одежда есть?

Обнюхивая батон хлеба, словно плод инопланетного дерева, перед телепатом стояла маленькая копия Сирены. Только не рыжая, а темноволосая и с бубенцами, вплетенными в пару косичек. Одета она была в аутентичную тунику, покрытую угловатыми узорами волн. Даже полуслепому человеку такой наряд показался бы слишком приметным.

-Мне наскучило бродить одной,- заявила маленькая брюнетка, откусив кусок от батона,- сестра со мной не играет. Дружить с посторонними мне запрещено. А с кем дружить, когда все посторонние?

Мало того, что коротышка не выносил детей - он вовсе не считал, что эти личинки человека достойны внимания. С его точки зрения, обыкновенная кошка являлась куда более полезным существом и инструментом, нежели ребенок. Кошка умела ловить мышей, а в худшем случае из нее получилось бы чучело для прихожей.

-Костя не станет дружить с тобой, у него мало ума и много вредных привычек. Рита тоже есть ненадежный друг. Она... Может стать опасной.

-Тогда буду дружить с Дашей, по-моему, она замечательная. Можно?

Не сводя с нее фиолетовых глаз, телепат устремился в сознание девочки. Естественно, потуг закончился ничем, ведь их монеты принадлежали ко второй серии. Он мог хоть до потери пульса сверлить своим талантом младшую сестру принцессы Атлантиды. Но ее мысли, равно как и ее будущее, были похожи на книгу с намертво слипшимися страницами. Подобный образ Сфинкс видел всякий раз, когда хотел проникнуть в пустую голову Титана или в параноидальный рассудок Ифрита. С Химерой и Мираж дело обстояло так же. А лезть в оплывшую жиром башку Огра побрезговал бы и самый дешевый гипнотизер.

-В данной ситуации толку от этой апельсиноядной мелюзги есть ноль. Я планировал использовать ее, чтобы шантажировать Сирену. Однако теперь даже гипотетическая потребность в шантаже отпала. Мы отправимся в параллельный мир, а Сирена будет гнить в одиночестве до конца времен. Зачем мне лишний рот? Что мешает прогнать ее?

-Ау, дядя Сфинкс? Не засыпай, пожалуйста.

-Существует надежный способ отличить индивида с рациональным мышлением от идиота,- менторским тоном проговорил низкорослый гений,- рациональный индивид ищет возможности там, где, как кажется на первый взгляд, их нет. Идиот не ищет ничего. А в любой возможности он видит лишь угрозу личному благополучию. Что ты скажешь на это, Таля?

Маленькая брюнетка по имени Талия надула губки. Посмотрела на человека, прямо сейчас решающего ее судьбу, так, словно приникла к окну обветшалого дома, стараясь разобрать, что внутри. В ее глазах с радужками ярко-оранжевого цвета не теплилась надежда.

-Дядя?

Телепат шагнул к ней и поднял руку, как если бы хотел погладить по голове. Но вместо этого больно схватил за плечо, практически впился в тонкую кожу.

-Таля, учись убирать за собой,- прошептал он голосом вампира, соблазняющего жертву,- иначе в следующий раз я заставлю тебя съесть мешок апельсинов вместе с корками. Понятно?

-Пусти!- взвыла Талия.

-Да или нет?

-Д-да! Понятно!

-Прекрасно, считай, я примирился со своими сомнениями,- выдержав мрачную и весомую паузу, Сфинкс разжал пальцы,- добро пожаловать.

-Куда?

-В ряды моих стамесок, разумеется. Сегодня ты переночуешь здесь. А дальше... Что будет дальше, мы скоро узнаем.


***


Зеленоглазый юнец нацепил очки. Сделал это без какой-либо цели, просто устал вертеть их в руке. Из-за темных стекол пейзаж вокруг стал иссиня-черным, как будто мир, сотканный из чернил каракатицы. В этом странном мире осталось не больше дюжины цветных пятен, а самым ярким был месяц. Остальные пятна обозначали угли, рассыпающиеся в золу там, где еще полчаса назад высилась колонна огня.

Планов на остаток ночи у Титана не было. Расположившись под пальмой, он вытянул ноги и собрался вздремнуть, как вдруг услышал сбивчивое дыхание. Кто-то бежал со стороны моря.

-Он ожил!

-Рита Николаевна?

Давясь отдышкой, Химера остановилась напротив пальмы. В три глотка она осушила бутылку минеральной воды, вылив при этом часть на подбородок. А потом бросила на песок мешочек и сунула внутрь обе руки. Что бы ни находилось в вышеупомянутом мешке, оно стремилось вырваться на волю. Пищало как ненормальное, да еще и брыкалось резвее поросенка.

-Костя! Мне нужна помощь,- воскликнула златоглазая,- он ожил и кусается!

Обладатель бакенбард спрятал очки в карман.

-Сэр Супермен всегда к вашим услугам. Кто посмел вас укусить?

-Супермен? Ой, не время шутить, он прямо как черт из табакерки!

Надеясь, что не тронулся умом, любитель гаваек растерянно почесал лоб. Никаких идей о том, что за зверь может внезапно ожить, потом начать кусаться, а ко всему прочему выглядеть как черт из табакерки, у него не нашлось.

-Я его еле-еле изловила, сейчас брошу тебе, а ты держи покрепче.

-Постойте, нельзя ли...

Титан не успел закончить фразу, как нечто свирепо размахивающее шестью конечностями приземлилось прямо ему на лицо. Он не разобрал, гигантский ли это краб или, что еще невероятнее, паук размером с суповую тарелку. Справиться с тварью оказалось не так-то просто. Она пищала и явно не собиралась проигрывать бой. С ее точки зрения, должно быть, смертельный.

-Не делай так! Разобьешь!- заголосила высокая брюнетка.

Схватив неизвестное науке существо за лапу, юнец саданул им по пальме. Дерево не выдержало удара, способного разбить кирпичную стену - оно надломилось. Когда крона рухнула на землю, зеленоглазый отпустил умолкшую тварь. Умолкшую, однако вовсе не мертвую, более того, даже не поврежденную. В своем обычном состоянии она напоминала компас. Но не тот, которым пользовались морские купцы или флибустьеры. Такой прибор уместнее смотрелся бы на борту корабля, скитающегося среди звезд.

-Откуда у него паучьи ноги?!

-У пауков восемь ног, а у него шесть. Сам посчитай.

Корпус компаса, покрытый родированным золотом, слабо блестел в свете месяца. Так же блестели конечности с шарнирами и заостренными кончиками.

-Святые дьяволы, сдается, у меня крыша поехала...

-Он мне с самого начала не понравился. Гляди, прямо живое создание.

Замерев в позе хищного членистоногого, перед Титаном и Химерой стоял Тахионовый компас. Продукт фантастических технологий, подаренный команде Хунаби. Только теперь он опирался на четыре лапы, задрав вверх еще две. Под его прозрачной сферической панелью застыла стрелка. Она не дрожала, не изгибалась как раньше, напротив, указывала строго в одном направлении. То есть, в направлении ангара.

-Как я его не разбил? Дерево-то, блин, в щепки разлетелось.

-Хватай его!- встрепенулась златоглазая. И тотчас схватилась за голову,- Нет, злобная ты игрушка, куда опять поскакала?!


***


Мираж лишилась дара речи. Лицо Ифрита перекосило. А Сфинкс вообще впал в ступор, когда в кабину "Грома" шустро и прямо по стене вползло блестящее членистоногое.

Трое членов команды собрались здесь по чистой случайности. Нимфетка хотела пожаловаться кому-нибудь на бомжа со шрамом. Высокий брюнет развалился в кресле пилота, прокручивая в голове невеселые мысли. А телепат пришел с целью перенастроить радиолокационный пульт. О личных проблемах и делах они забыли в то мгновение, когда увидели Тахионовый компас.

-Здесь! Рита Николаевна, дуйте сюда!

Голос юнца вернул оцепеневшую троицу к жизни. Следом за Титаном в кабину ворвалась Химера. После чего начался беспощадный хаос бессмысленных телодвижений.

Не сговариваясь, коротышка и брюнет в джинсовке накинулись на шестилапый прибор. Если первый пытался схватить его целым и невредимым, то второй, явно намереваясь прикончить золоченое отродье, промахнулся и пяткой разбил один из мониторов. Тахионовый компас спикировал со стены на штурвал. Там он почти угодил в руки миниатюрной брюнетке. Девушка успела коснуться сферической панели, но отдернула пальцы, на двух из которых появились кровавые разрезы. Прибор укусил ее, только непонятно, каким образом, ведь рта у него не было. Любитель гаваек перемахнул через кресло, чтобы схватить шуструю цель. Увы, зацепился за препятствие из проводов и грохнулся на пол, словно пьяная горилла, запутавшаяся в лианах.

Совершив три прыжка (настолько молниеносных, что на фотографии они бы выглядели как мыльные разводы), Тахионовый компас наконец нашел то, к чему стремился. Он приземлился на квадратную плиту и устроился в полой выемке, как если бы ощущал себя птицей в родном гнезде. Кончики лап изменили форму, выплюнув искры, припаялись к контактам. Из спрятанных под потолком динамиков раздался звуковой сигнал. Не мерзкий электронный писк, а приятный голос. Таким же голосом разговаривают с пассажирами лифты в дорогих отелях, когда объявляют этажи.

-Поиск матки завершен. Семьдесят минут до проникновения в кераволновую струю.

Бортовая аппаратура "Грома в раю" включилась сама собой. Клавиатуры управления замигали лампочками, отчего кабина стала похожа на дворцовый зал, в котором разом зажгли полсотни бенгальских огней. Компьютеры ожили, будто Тахионовый компас раздавал им команды как центральный процессор или кибернетический мозг.

Лишь один Сфинкс, в чью голову Изяслав насильно вложил понимание теории нелинейных уравнений и путешествий в параллельные миры, а кроме того, всю техническую информацию об экраноплане, знал, что теперь нужно делать. Но ни коротышка, ни его блондин-покровитель не имели понятия о том, как устроен Тахионовый компас. Как столь загадочное устройство будет вести себя, когда настанет судьбоносный час.

И час настал.

Низкорослый брюнет задержал дыхание. Его глаза с фиолетовыми радужками смотрели так, словно не видели ничего. И вместе с тем видели нечто, сокрытое от самых зорких наблюдателей. Скрестив руки за спиной, он выпустил из груди воздух. Застыл прямо как бесстрашный пловец, готовящийся нырнуть в стылую и бездонную прорубь.

-Слушайте внимательно, мои стамески,- произнес телепат, обращаясь к команде,- это есть точка невозврата. Сегодня мы обманем законы физики и совершим невозможное! Это уже вошло в привычку. Каждый из нас давно вышел за пределы возможностей простого человека. Но мы все еще планктон. Закуска для более грозных хищников... Сирена. Организация. Канцелярия. Три данных слова стали воплощением наших ночных кошмаров. С того дня, когда мы впервые осознали свои таланты, свою исключительность, я есть мечтал вывести нас на новый уровень. Я есть мечтал о мире, в котором не будет ни правил, ни законов, ни морали! В этом мире наша воля будет правилом. Наше целеполагание будет законом. Мораль? Моралью станут наши мечты. Но планктон не может мечтать. Может только избегать хищников и бояться. Сегодня мы сделаем первый шаг. Мы оставим позади все то, что заставляло нас испытывать страх и чувствовать себя жертвами. Мы отправимся в путешествие, чтобы пройти нетоптаной тропой, написать новую историю. Историю нашего восхождения! А теперь - к конкретным задачам. Я разъясню, что вы должны делать.


***


-Огрик! Ну же, где ты прячешься?

Обладательница глаз с червонно-золотыми радужками обыскала половину пляжа. Вот только следов своего питомца все равно не нашла. Она уже боялась, что придется карабкаться на какое-нибудь дерево и оттуда звать как в воду канувшего толстопуза.

-Огрик! Умоляю, отзовись,- чувствуя нарастающую панику, Химера вглядывалась в предрассветную пелену,- Огрик... А... А у меня есть шоколадка, слышишь?!

-Врешь. Не у тебя.

Подпрыгнув от неожиданности, высокая брюнетка обернулась. У нее вырвался смешок, хрипловато-неуклюжий звук, напоминающий писк из груди резиновой куклы.

-Помню, ты клялась следить за ним. А сама ворон считаешь.

Златоглазая не рассердилась оттого, что одному из друзей снова вздумалось мучить ее любимого обжору. Вчера вечером как раз этот друг подарил ей четки из пирита. И как раз с этим из ее друзей Химере не хотелось болтать. Причиной тому было обещание, данное Мираж.

-Ой, Саша, ты такой молодец...

Правой рукой Ифрит цепко держал Огра за мочку уха и вел за собой. В левой руке у него была приманка, а именно, шоколадный батончик. Щекастый амбал безропотно терпел боль, даже не скулил. А судя по раздувшимся ноздрям (раздувшимся до размеров носовых полостей гиппопотама) и рекам слюны, вынес бы любые пытки, лишь бы получить угощение. Запах сладкого батончика действовал на него как магия.

-Только плакать не надо, дуреха ты эдакая,- пробурчал красноглазый,- чего разволновалась? Вот твой дружок. Обгладывал тушу выбросившегося на рифы дельфина, пока я не дал ему пинка. Шоколадка тоже, конечно, службу сослужила... Слушай, Химера, а он это шоу долго репетировал или экспромтом выдал?

-Прошу прошения?

-Наш гениальный лилипут. Он и раньше любил заумные монологи... Заумные, но не воодушевляющие. Вышло недурно, но к чему такое позерство? После его слов я почувствовал себя кем-то вроде члена отряда космонавтов, которые отправляются колонизировать Марс.

Высокая брюнетка втайне пожелала проглотить язык. Она не могла ответить на вопрос, скрытый в словах друга, который ничем не заслужил участь изгоя. Имел полное право быть посвященным в замыслы телепата. Однако, даже будь на то ее воля, златоглазая не нарушила бы обещание. Выложить правду сейчас, когда до начала путешествия осталось менее часа, означало совершить предательство.

-Саша, я ведь плохая лгунья. А лгать еще труднее, если сама не понимаешь, что вокруг творится. Сфинкс просто хочет позаботиться о нас. Мне самой не по нутру участвовать в чем-то настолько странном, честное слово, я бы с удовольствием осталась на танкере.

-Это который пираты захватили? Или он на айсберг напоролся?

-Точно, айсберг! На айсберг.

-Точно. Кстати, версию с айсбергом я выдумал.

Химера прикрыла рот ладонью. Ифрит, помахивая шоколадным батончиком перед мордой Огра, продолжал смотреть на нее. Чуть-чуть саркастичный, лишенный доверия, а еще беззлобный взгляд - таким же взглядом посетители выставки изучают полотно, по всем канонам не вписывающееся в экспозицию.

-Ладно,- брюнет в джинсовке тряхнул головой, как если бы отгонял назойливого москита,- какой там был у тебя список заданий?

-Сфинкс приказал мне как можно скорее найти Огрика. А ты, кажется, должен был помочь Титану открыть ворота ангара?

-Типа того. Меня, считай, попросили не путаться под ногами.

Красноглазый размахнулся и кинул батончик так, чтобы он упал ближе к горбатому ангару. Лишь после этого разжал пальцы правой руки. Обретя свободу, захлебывающийся слюнями толстяк ринулся за приманкой со скоростью гепарда.

-Тащи его в экраноплан, пока опять куда-нибудь не убрел.

-А ты?

-Буду встречать рассвет. Перед отправкой на Марс вдруг захотелось.


***


-Этот пустоголовый монстр не любит долго бродить в одиночестве,- обсасывая цепочку мыслей, тухлых как котлета из обесточенного холодильника, Ифрит ерзал пятой точкой на обломке скалы,- мозгов ни грамма, зато нюх собачий. Рано или поздно он отыскал бы нас хоть на другом острове, хоть на дне морском. Но Химера, похоже, и правда испугалась, что больше не увидит его... Когда я привел к ней Огра, дуреха чуть не расплакалась от счастья, сама не замечала, что у нее глаза на мокром месте... Стоп, разве не Сфинкс сказал ей найти Огра?

Произнеся речь, низкорослый гений раздал брюнетам и брюнеткам указания. Дело нашлось каждому, а синеглазая зачем-то создала сестру-близняшку. Она скрылась в недрах самолета-корабля, перекинувшись с оригинальной Мираж многозначительным взглядом. Удивительным казалось то, что практически впервые команда работала как швейцарский часовой механизм. Друзья знали свои задачи и старались, как будто в те минуты решалась их общая судьба.

-Они в курсе, что наша следующая остановка это не то место, куда попадешь без особых усилий. Не настолько глубокая и безопасная нора, чтобы Огр не учуял в ней наш запах... Но где такая задница мира может находиться?

Что касается Ифрита, то ему было велено не отвлекать остальных. Не пытаться прихлопнуть или сжечь Тахионовый компас, а лучше всего - подождать на улице, помогая Титану с воротами. Коротышка высказал эту просьбу с воистину ультимативной интонацией.

-Стоит признать, Сфинкс держался как настоящий лидер, прямо капитан военной подлодки. Меня-то он отправил прохлаждаться, зато остальным так деловито отдавал приказы. Интересный номер, с каких пор он стал приказывать нам? Закрыть бы сейчас глаза, а открыть их на кухне у Хонго.

Высокий брюнет поежился. Мысли о блогере из Владивостока заставили его вспомнить о ненавистной катане. Следом в мозгу возник образ проповедника со шрамом. Дабы отвлечься, красноглазый уставился на облака, собравшиеся между каемкой горизонта и самыми дальними водами.

Если ночью погода была тихой как спящий младенец, то к рассвету превратилась в назойливого подростка, стремящегося всем и каждому доказать свою исключительность. Ветер то дул со стороны океана, то сваливался откуда-то сверху. То влажный, а то вдруг сухой как старая ржавчина, он трепал джинсовку, будто хотел забрать одежду себе. Сам черт не разобрался бы, с чем связана такая аномалия.

Ифрит чихнул. Высморкавшись, он зацепился взглядом за остроконечную гору на северо-востоке. Один миг, и контуры этого поросшего апельсиновыми деревьями клыка осветились, приобрели размытые очертания. Еще через пару мгновений их обманчивая геометрия исчезла, растаяла на фоне золотой монеты. Солнце, проложив тропу в новый день, поднималось. Рассвет диктовал свои законы со скоростью пламени, сжигающего хлипкую как картон надежду на сладкий сон.

Не только с ветром, но и с морем творилось что-то неладное. Пенные барашки, испокон веков обрушивающиеся на покрытый вулканической тефрой пляж, обернулись могучими быками. Вылепленные из склизких пузырей и отвратительной взвеси, они набрасывались на сушу, словно желали раздавить ее. Втоптать в придонный ил. Если северо-восточная гора стала похожа на иллюзию из-за того, что укуталась в золотое марево, то облака на западе изменились явно по другой причине. Теперь они напоминали мираж. Однако не безобидную игру света и тени, а скорее, иллюзию, созданную чьей-то недоброй волей. Маг, наколдовавший их, точно не принадлежал к числу веселых ярмарочных артистов.

Задрав голову, высокий брюнет различил на небосводе три струи. Эти белесые следы оставлял летящий самолет.

-Как необычно, у авиалайнера четыре двигателя, у истребителя всегда два... А у какого же воздушного судна их может быть три?

Завопив от боли, настолько пронзительной, что словами не передать, Ифрит упал с обломка скалы в лужу. Схватился за лицо, едва ли понимая, какой враг атаковал его - какой такой ловкий негодяй осмелился ужалить его прямо в глаз.

Это оказалась чешуйка. Маленькая, зато пропитанная обжигающей солью, она принадлежала кому-то из подводных обитателей. Ветер принес ее с запада, подхватил на просторах океана, должно быть, радуясь, что нашел песчинку серебра. А когда наигрался с бесполезным сокровищем, метнул его в глаз первому подвернувшемуся человеку. По ощущениям это было ужаснее, чем получить занозу в тот треугольник мягкой ткани, откуда выделяется слеза.

После новой атаки пенных быков, разбившихся о прибрежные камни, пляж засыпало сумасшедшим количеством мусора. Тушки рыб, панцири давно мертвых черепах, покрытые водорослями деревяшки, а еще почерневшие от времени пластиковые бутылки. Словно весь хлам, скопившийся на дне, разом выволокло на сушу.

Облака собрались в кучу. В какой-то момент они оставили горизонт позади и, заставляя волны переворачиваться вверх тормашками, помчались в направлении ангара. Эта сверхъестественная буря не имела ничего общего с нормальным погодным явлением. Да и в самом человеке, контролирующем ее, ничего нормального тоже не было.


***


Свое состояние Война описал бы как заточение в глубоком колодце.

Узник, очутившийся на дне такого колодца, в окружении темных каменных стен, теряет чувство пространства-времени. Все, что происходит в мире, остается где-то там, за пределами его усилий и возможностей. Ослепленному тьмой узнику объективная реальность с ее благами и неурядицами напоминает плакат-афишу фильма, который он когда-то смотрел. Возможно, смотрел непосредственно фильм, возможно, однажды случайно пробежался взглядом по афише. А было ли это на самом деле, несчастный узник и не скажет.

Но даже в плену каменных стен Война умудрялся кое-как соображать. Вибрации реальности доносились до него тягучим эхом.

Кажется, кто-то заговорил с ним. Возможно, пожал узнику руку. Потом был кто-то другой. Он громко смеялся. Ступени, коридоры. Яркий свет - не исключено, от роя зажженных спичек. Или от лампочек. Кажется, винный погреб. Возможно, пещера с гнездом крупной птицы. Потом и птица в гнезде. Они толкали его, о чем-то спорили. Залезть в череп птицы оказалось проще простого, не сложнее, чем спящему человеку залезть в снящееся ему кресло. Суматохи стало меньше. Голоса утихли. Кажется, колодец стал настолько глубоким, что на его дно перестали падать звуки. Вверху замаячило небо. Ужасно далекое и яркое. Возможно, его нарочно сделали таким, чтобы дать узнику ложную надежду. Потом были минуты, часы, не исключено, годы. Пустое ожидание. Продолжительное заключение в бесконечно бездонном колодце с таким небом, какое можно увидеть лишь из черепа реактивной птицы. Не исключено, птицы с тремя двигателями.

Война догадался, что завихрение произошло не только в его внутреннем "Я", но и в системе, управляющей всеми событиями на этом свете. Мир вдруг спохватился и, стуча колесами по рельсам, умчался куда-то вперед. А Война остался никому ненужным пассажиром, опоздавшим на поезд.

Пока причину своего заточения несчастный узник не мог увидеть. Из-за темноты не мог различить ноготь пальца, поднесенного к лицу. Яркое небо манило его, но предательским образом не освещало дно колодца. И все-таки причина была здесь. Медленно, будто вареный головастик, узник принялся собирать осколки вариантов, следствий, фактов. Трудился, выковыривая их из щелей между камнями. Вычерпывал из грязи под ногами. Ловил в воздухе, ориентируясь на запах чего-то стылого, гадкого, сумбурного. Процесс напоминал сборку хитроумного механизма вслепую.

Война считал себя психически здоровым человеком. Он умел держать эмоции под замком, то есть, умел рассуждать здраво. И вдруг понял, что корень всех зол заключен именно в этом. В стремлении к нормальности и в отвергании неправдоподобного абсурда. Это могло сойти за проблему клоуна, готового носить красный нос и шутовской колпак в цирке - однако категорически неготового, закончив рабочий день, видеть на улицах людей в цветастом гриме и нелепых клетчатых кепках.

Узник наконец собрал мозаику из острых как битое стекло черенков. Вспомнил, как выглядела точка, наступив на которую, он рухнул в колодец амебной шизофрении. Только это была не точка. Скорее, дуга. Символ добросердечного отношения. Приметное выражение губ. Тех губ, которые не должны были уметь выражать что-либо.

Война заметил, что небо стало ближе. Каменные стены начали съеживаться, истощаться. Это рождало надежду. И подогревало зарождающийся гнев. Гнев перетекал в ярость. Ярость - в агрессивный бунт. Бунт человека, которого решили свести с ума.

Колодец был необходим узнику. Как глоток воды бедуину, как запах кошки-матери новорожденному котенку. Этот колодец служил коконом. Защитой от мира, в котором причинно-следственные связи отбросили сначала причины, а затем следствия. Нормальность этого мира была изничтожена и закопана в торф. А надгробием на могиле стала плита с эпитафией из трех фраз.

Ты - я буду отдавать тебе приказы - ты будешь выполнять их.

Пока ты еще не герой, но можешь им стать - станешь, выполняя мои приказы.

Найди человека с ледяными зубами - найди этого человека и доставь на Вершину Мира.

До сих пор человеческая цивилизация не смогла родить ничего более сумасшедшего, чем три эти фразы. Но подлинное, воистину бессердечное безумие заключалось в том, чьи губы произнесли их. В том, что они сделали, прежде чем произнести.

-Пандора,- прошептал Война, чувствуя, как кровь закипает в жилах,- она велела мне закурить... А потом... Улыбнулась? Пандора умеет улыбаться?!?!


***


-Мистер Шесть, ради вашей безопасности я рекомендую вам держать мимическую особенность Маяка моего компаньона в тайне.

Война рассеяно похлопал глазами. Едва освободившись из плена колодца, он очутился в еще менее уютном, а главное, еще менее понятном месте. Яркий свет практически струился вдоль его тела, словно кто-то зажег над макушкой суперубийцы лампочку размером с планету Юпитер. На самом деле это было обыкновенное солнце. Однако не то, которое светит в окна одноэтажных домов, а то, до заоблачных горизонтов которого никогда не доберется даже кондор, парящий над снежными шапками Анд.

-Приготовьтесь, сейчас я активирую катапульту. Парашют встроен в спинку вашего кресла. Он сработает автоматически.

Марк хотел всплеснуть руками, но что-то помешало ему это сделать. Где бы он ни находился, здесь не было места для лишних телодвижений. Кроме того, на его голове сидел громоздкий шлем, еще и соединенный со шлангом, который тянулся к панели с незнакомыми приборами.

-Это ваша первая миссия, поэтому я дам вам совет. Постарайтесь не попасть под луч.

Под основанием кресла кучерявый брюнет услышал щелчок пружины, явно не сулящий ничего хорошего. Не успев выругаться, он крепко сжал зубы и кулаки.


***


-Великий Канцлер, никто не сослужит вам службу лучше, чем я!

Теребя кольчатую бороду, словно такому однообразному действию надлежало мистическим образом увеличить его красноречие, Саргон Аккадский ни на шаг не отставал от Первого Канцлера. Казалось, присосался к его тени как пиявка.

-Щелкните пальцами, и я подам вам головы этих ничтожеств на сахийском блюде с рубиновой гравировкой! Клянусь Шамашом, от моего гнева никому не ускользнуть!

-У вас что-то не то с ушами, подозреваю, это отит,- забеспокоился Предводитель, покусывая кончик остывшей трубки,- страшное, скажу без шуток, заболевание. Головной мозг воспаляется, не переваривает информацию, а из ушных каналов течет гной. У вас течет или нет? Не могу разглядеть...

-Никакая хворь не поразит меня! Мои уши существуют, дабы внимать вашим повелениям.

-Феноменальная аномалия! Утверждаете, что уши ваши, душенька Саргон, в полном порядке, а сами делаете вид, будто оглохли. Тогда извольте прочесть по губам - мне не нужны трупы, я желаю видеть пленников. Вы понимаете разницу между словами "труп" и "пленник"? Если нет, то к следующему дню рождения обещаю презентовать вам словарь. Знать бы только, в какой лавке продаются шумерские разговорники...

Пока бог в десятый раз объяснял владыке Великой Азии, что ему лучше забыть о незарегистрированных монетоносцах и отправиться в свой регион, в пещеру вернулась Пандора. И как раз вовремя, ведь самолет наконец подготовили к полету. С этой задачей справилась дюжина техников. Одетые в комбинезоны мужчины и женщины работали с усердием вышколенных профессионалов. Сделав дело, они испарились как призраки.

Высокая брюнетка пришла не одна. За администратором Ящика следовал шестой из ее номерных агентов. Держался он вяло. Походкой смахивал на робота, которому забыли смазать суставы и шестеренки.

Первая Леди приказала Войне залезть в кабину истребителя. Он сделал это с немой покорностью страдальца, уставшего реагировать на внешние раздражители. Казалось, Марк и дышит-то через силу. Красивая брюнетка вручила ему шлем со встроенной кислородной маской. Без такой хитрой вещицы, сконструированной для подачи воздуха не в салон, а прямо в ноздри, полет на высоте многих километров был попросту невозможен. Свой шлем Пандора оставила на бочонке из-под топлива - низкие температуры и отсутствие атмосферы в надоблачных абиссалях не волновали ее. Вопрос о том, кто будет управлять самолетом, даже не поднимался. Как и вопрос о том, откуда у потенциального пилота такие навыки.

Три двигателя издали хрюкающий звук, после чего выплеснули струи голубого пламени. Вдоль железного настила, заменяющего взлетную полосу, загорелись огоньки. Где-то далеко, среди утесов над лагунами, раздвинулись ворота потайной камеры. Похожая на ворона сверхзвуковая машина покатилась в жерло тоннеля. Полминуты спустя она уже летела к небесам, все набирая и набирая высоту.

-Душенька, пожелаем им удачи! Ну-ка?

Канцлер смущенно огляделся. В пещере под самой роскошной виллой курорта Коста-Дорада он обнаружил себя в полном одиночестве.

-Какой все-таки преинтересный человек. Клянусь Отцами Основателями, нет в мире человека интереснее, чем глупец, силящийся прыгнуть выше собственной головы. И все-таки... Ах, какая все-таки знатная у него борода!


***


Все, что только могли различить глаза Марка, превратилось в фарш, проворачиваемый через мясорубку, в которую явно вселилась стая демонов. Кучерявый брюнет вращался как сумасшедший. Точнее, вращалось само кресло, к которому он был прикован ремнями.

Катапульта сработала безупречно. Выбросила суперубийцу из истребителя под прямым углом, чтобы он не зажарился в выхлопах двигателей. Какое-то время кресло падало вниз, словно тяжелая куча птичьего помета. И вдруг выровнялось. Его задняя стенка отвалилась, чтобы дать раскрыться парашюту.


***


-Мать твою, час от часу не легче! Их сразу двое!!!

Ифрит проорал это, переводя взгляд то на куполообразный парашют, то на готовое врезаться в берег облако, слепленное из ветра, брызг, и морского мусора. Брюнет в джинсовке не сомневался, что внутри дьявольской воздушной каракатицы находится монетоносец. Естественно, опасный враг.

-Титан, давай ко мне, слышишь?!

Титан не слышал ничего. Он вышел из ангара, чтобы справить малую нужду. Ширинку расстегнуть не успел, как вдруг очутился в центре урагана, рев которого перекрывал любые звуки. Зеленоглазому юнцу приходилось держать голову на уровне груди. Он практически опирался на руки, чтобы ветер не сбил его с ног.

-КОСТЯ?!

-САНЯ?!

Ничего не понимая, два брюнета застыли в нелепых позах. Прямо как клоуны, забывшие свои роли в разгар представления. Ураган будто умер - тихо и мгновенно. Только с неба продолжали сыпаться клочья пены цвета грязного белья.

-Так, раз нам дали передышку, решаем проблемы по мере необходимости! Следи за парашютистом, сможешь сбить его из "Маргариты"?

-Пулемет в экраноплане, ты же не думаешь, что я его в кармане ношу?

Красноглазый шлепнул себя пол лбу. Револьвер, за которым он уже потянулся, лежал там же, где шестиствольное орудие его товарища, где-то в недрах "Грома". Что никак не могло сделать грядущую битву легкой или предсказуемой.


***


Сломав множество веток и прорвав своим весом густую листву, кресло рухнуло в траву. Подлесок здешней рощи мало отличался от неглубокой трясины. Даже камни размером с автомобиль утопали во влажных папоротниках. Отстегнув ремни, после чего избавившись от шлема, Марк обнаружил на себе комбинезон. Еще пять-семь минут ушло на то, чтобы вылезти из этой теплой и ужасно громоздкой одежды. Скорее всего, именно она спасала тело от переохлаждения во время полета.

-Титан, заходи с другой стороны! Он приземлился в буреломе!

Этот голос помог кучерявому осознать - его первая миссия началась. Пришел долгожданный час, когда суперубийца, месяцами страдавший от душного безделья и гастрита, вызванного чрезмерным употреблением вина, вызванным душным бездельем, должен был показать, чего он стоит. И уже не ради того, чтобы оправдать надежды своего начальства. Не ради того, чтобы вспомнить, каково это быть бессмертным монетоносцем и мужчиной, способным держать удар. Война нашел пилюлю от безумия, в которое его стремились погрузить сумасбродный Канцлер, Пандора с ее немыслимой улыбкой, и демонесса из терема, приказавшая разыскать человека с ледяными зубами. Лучшим противоядием от этого непрекращающегося балагана бессмысленностей являлась работа. То есть, жестокая схватка без правил, победителем из которой мог выйти лишь сильнейший.

Заметив в кустах крадущуюся фигуру, Марк взмахнул рукой. Созданная его талантом лезвие-лента должна была срубить ближайшую пальму, чтобы зажать незнакомца под упавшим стволом. Но эффект получился куда более разрушительным. По роще как коса прошла. В мгновение ока полдесятка деревьев разрезало надвое. Заваливаясь одно на другое, погребая под собой и молодую поросль, они рухнули как домино.

-Полегче, Марк! Полегче с новыми конечностями, сколько бы нанотехнологических связок в них ни вшили, тебе нужно сперва узнать предел своих сил. Ты ведь не какой-нибудь маньяк-лесоруб.

Над суперубийцей просвистел горящий предмет. Если это была бутылка с зажигательной смесью, то ее метнул человек, которого из-за дефекта зрения не взяли бы ни в уличную банду, ни в армию. Возможно, незнакомец просто никогда не сражался в лесу. Или только и умел, что наугад швырять мусор. Держа факел на манер дубинки, этот неумеха едва не налетел на кучерявого брюнета. Война предотвратил лобовое столкновение, врезал локтем по морде с некрасивыми веснушками и красными глазами. Парень, одетый в джинсовую куртку, устоял на ногах. Харкнув кровавой слюной, бросил в Марка сноп искр. И сразу получил второй удар коленом в подбородок.


***


Ифрит не собирался затягивать поединок. Приметив кучерявого мужика в черном костюме, да еще и с галстуком желто-золотого цвета (одежда выглядела помятой, как если бы ее обладатель только что стащил с себя тяжеленную шубу), он бросил в него наскоро слепленный сгусток огня. Промахнулся и, решив атаковать напрямую, вооружился крепкой палкой, которую тут же поджег. Без шарнхорста, своего надежного револьвера, красноглазый чувствовал себя младенцем без погремушки. Он так долго сдерживал силу доставшейся ему монеты, что не научился использовать ее для точечных атак. Тем более для схватки в буреломе, где, допустив единственную ошибку, очень легко устроить пожар адских масштабов.

Первый удар, пришедшийся в лоб, ошеломил высокого брюнета. Он успел извернуться, стремясь скрыться за всполохами искр, но тип в галстуке опередил его. Подпрыгнул и врезал коленом по нижней челюсти так, что Ифрит услышал хруст даже тех костей, которых, по его мнению, в человеческом черепе быть не могло. Давясь выбитыми зубами, он упал на копчик.

-Я ИСПЕПЕЛЮ ТЕБЯ!!!

Красноглазый выпустил струю пламени. Прямо изо рта, словно из топливораздаточного пистолета на газовой заправке, к которому поднесли спичку. Такого вулканического залпа хватило бы, чтобы превратить в обугленные скелеты шеренгу солдат, одетых в огнеупорные балахоны.


***


На лице красноглазого неумехи застыло выражение досады, а еще невольного восхищения. Иной раз подобное восхищение испытывает жертва палача, глядя на заточенный до блеска топор. Парень явно залюбовался увиденным. Увы, не понимал, что за диковинная сила свела к нулю его драконье дыхание.

Войне и напрячься-то не пришлось. Эту защитную особенность своей монеты он без проблем использовал еще в те времена, когда патриции Рима носили тоги, а колесница считалась передовым транспортным средством. Языки огня потеряли изначальную форму, лишились смертоносного жара. Теперь они выглядели точь-в-точь как детальки стеклянных мозаик, украшающих окна в готическом соборе. Янтарно-золоченые осколки пламени висели в воздухе, подобно гроздьям винограда. Переливались, сверкали, но вместе с тем казались слишком абстрактными, ненастоящими. Будто извлеченными из потока времени.

-В жизни ничего подобного не видел...- проронил неумеха.

Марк узнал этот язык. На нем говорили нелюдимые и бородатые обитатели самых восточных областей Европы. А веками позже - богачи, обворовавшие родную страну и вывезшие награбленные миллиарды в Лондон. Суперубийца задумчиво почесал горло. Не на такой бой он надеялся. Десяти секунд их никчемного противостояния и ровно двух ударов хватило, чтобы парень в джинсовке превратился в побитого щенка. Кровь из его приоткрытого рта бежала ручьем. Полдюжины зубов там точно не было.

-Тебе надо идти со мной,- выговорил кучерявый, с трудом вспоминая слова из русского языка,- ты зови других бандитов. Чтобы идти со мной. Вам не будет плохо.

Топорным движением Война выставил вперед ладонь. Не придумал ничего лучше, но хоть какой-то жест, означающий перемирие, в такой ситуации был необходим. Красноглазый схватился за протянутую руку. Встал с земли. Оба брюнета оказались правшами. Однако лишь у одного на кулаке была татуировка. Столь необычную печать Атлантиды суперубийца видел впервые.

-Восемь уроборосов? Разве бывают монетоносцы, у которых их больше шести?

В следующее мгновение он взвыл от обжигающей боли.


***


Ифрит очень быстро осознал, что в битве на кулаках против этого мужика у него нет шансов. Наносить удары с такой ловкостью мог либо мастер боевых искусств, либо уникум-самоучка, зарабатывающий на жизнь участием в нелегальных турнирах. И в обоих случаях вполне способный уже третьим ударом вышибить дух из профессионального боксера. Однако подлинная опасность типа в галстуке не имела отношения к бойцовским навыкам. Судя по всему, его талант был как-то связан с окружающим пространством. Со способностью манипулировать им. Драконье дыхание сработало как заряженная стразами хлопушка. Оно обернулось сотней застывших в воздухе и безвредных камней-самоцветов. Что оставляло единственную надежду на победу - попытаться взять врага не силой, а хитростью.

Сидя на пятой точке, высокий брюнет старательно делал такое лицо, какое бывает у малохольного школьника, столкнувшегося с пахнущим сигаретами и пивом хулиганом. Для пущего эффекта он выплюнул пару зубов. Изображать побитого щенка красноглазый не умел, но его оппонент оказался никчемным психологом. В нем отсутствовала жилка элементарной прозорливости.

Кучерявый мужик разительно отличался от образа, который Ифрит рисовал в воображении, думая об ассасинах из Канцелярии. Желтый галстук (по словам друзей, как раз такой носил Кристаллический Демон, едва не отправивший их к праотцам) явно намекал на то, что его обладатель должен быть безжалостным мясником. Машиной для дробления костей и черепов, лишенной человеческих эмоций. Да только ничего подобного во внешности этого типа не наблюдалось. Он смахивал на офисного служащего. Возможно, армянина, а возможно, итальянца, который если и привык пачкать руки, то не кровью, а пылью с тех дальних полок, где хранятся папки с бухгалтерскими счетами. В выражении лица отсутствовала свирепость. А глаза не застилала пелена ненависти. Эти глаза с радужками ало-коричневого цвета никак не могли принадлежать чудовищу, получающему удовольствие от чужих страданий.

Контраст между заурядной внешностью и потрясающими навыками рукопашного боя смутил брюнета в джинсовке. Заставил усомниться, стоит ли ему осуществлять задуманное.

-А вдруг... А если этот малый не конченая сволочь, и с ним можно договориться? Наверное...

Мысль, слишком дружелюбная и оттого вдвойне отвратительная, мелькнула в голове ярче молнии. И, подобно искре из неисправной розетки, иссякла без следа.

-...наверное, он просто туповатый новичок! Грех жаловаться на такую удачу.

Удача и правда сопутствовала красноглазому. Мужик сжалился над ним. Протянул руку и даже не бросил взгляд за спину. Даже жар затылком не почувствовал.

-Да он тупее Титана! Сам свою смерть призывает.

Ифрит сжал его конечность. Разрешил помочь себе подняться с земли. А затем, отбросив тень сомнений, воспламенил правую ладонь.


***


В большинстве случаев Марк держал угрозы на расстоянии от собственного тела. Двух-трех метров, в диапазоне которых действовал его талант, хватало, чтобы не получить ни единой царапинки даже от неожиданной атаки. Пуля, летящая в шесть раз быстрее скорости звука и весящая как колесо от бронетранспортера, не заставила бы Войну и бровью повести. Но порой ему недоставало смекалки. Не хватало понимания того, что его враг может оказаться подлым хитрецом.

Руку, протянутую с мирным намерением, зажало в тисках. Только не в тисках из железа, а из огня, заставляющего кожу пузыриться, а плоть шипеть как сарделька на гриле. Живого человека такой прием оставил бы инвалидом. Кучерявый брюнет не принадлежал к числу живых. Однако в его теле бежала вполне живая кровь, а нервные окончания доносили до мозга боль. И выстоять перед лицом столь адской боли было трудно. Примерно как опустить кисть во фритюрницу с кипящим маслом, после чего продолжить сентиментальную беседу о погоде.

Марк оттолкнул парня в джинсовке, который, как ни крути, удивил его - развернувшись, нырнул в заросли. Со стороны это выглядело так, будто он не просто убегает, а стремится выбраться на открытое пространство. Услышав позади громкий треск, суперубийца наконец понял, в какую западню угодил.

Драконье дыхание не ранило Войну. Лишь разметалось вулканическими брызгами по растительности за его спиной. Перепрыгивая с ветки на ветку, пожар набирал силы, пока не окутал рощу целиком. Птицы и насекомые, бешено мечась, зажаривались в собственных перьях и хитине. Огонь взбирался по деревьям с неестественной скоростью. Почти мгновенно превращал бархатистую листву в хлопья сажи. Потолок бурелома, сотканный из переплетенных лиан и крон, стал похож на верхнее убранство церкви, адепты которой испокон веков ждали пришествия изначального очищающего пламени. И, все-таки не дождавшись, собственноручно подпалили святыню. Но сгореть заживо в этом храме предстояло лишь одному человеку.

Земля под туфлями кучерявого дымилась. Прогорклая пелена резала глаза с ало-коричневыми радужками. Пепел уже покрывал шевелюру и плечи. Треща от жара, пальмы готовились похоронить суперубийцу в могиле, напоминающей утробу плавильной печи. А он, словно ребенок, впервые упавший с велосипеда и поранившийся, пялился на свою конечность. Попросту не мог переключить внимание на что-либо другое.

Еще миг, и агонизирующая в пожаре роща захлопнулась как капкан. Всем своим весом рухнула на застывшего немым истуканом Марка.


***


-Честное слово, я прямо не выношу эту гадкую игрушку,- скривила губы Химера,- сначала пищит, потом носится как угорелая, еще и кусается, а теперь разговаривает как живая!

Словно подтверждая реплику златоглазой, из динамиков кабины "Грома в раю" раздался голос.

-Двадцать четыре минуты до проникновения в кераволновую струю. Пилоту рекомендуется выбрать курс и выставить начальное положение закрылок.

-Давно выставила,- огрызнулась Мираж, корпя над сенсорным экраном, подключенным к системе распределения мощности двигателей,- а с тем, что наш компас не от мира сего, даже дурак не стал бы спорить. Кстати, я его дважды осмотрела, и никакого рта там нет.

-Не веришь мне? Он ведь и тебя цапнул.

-Ну, моя ранка больше порез напоминала...

Беседа девушек иссякла сама собой, лишь только в кабину вернулся низкорослый гений. Взобравшись ногами на одно из кресел, он откинул крышку люка, встроенного в потолке, и принялся вносить финальную корректировку в программатор аннерциирования. Обнулил частоту, затем вдумчиво ощупал каждый узел передачи данных. Покончив с делом, Сфинкс плюхнулся в то же кресло и вооружился планшетом. Провода от него тянулись под плиту с Тахионовым компасом, а на самом планшете располагались рычажки. Зеленый, желтый, и одинокий, зато самый угрожающе-приметный красный.

-Мираж,- встрепенулся коротышка,- твоя копия...

-Я вижу и слышу ее лучше, чем тебя. Мы все сделаем.

В этот момент сестра-близняшка нимфетки грызла яблоко, прохаживаясь по коридору, расположенному в хвостовой части экраноплана. По обе стены коридора чуть слышно гудели радиоизотопные батареи. Защитные крышки их капсул удалили (точнее, спилили дисковой пилой), поэтому каждый блок питания выглядел как термос, в котором некий безымянный великан решил заварить суп. Пар от них поднимался к потолку, а оголенная начинка напоминала варево из фосфоресцирующей субстанции с погруженными в нее серебристыми стержнями.

Подчинившись ментальному зову той Мираж, которая была в кабине, синеглазая сняла купальник. И, отправив огрызок в рот, забралась внутрь конструкции, состоящей из двух стеклянных сфер. Постороннему наблюдателю это подобие гироскопа показалось бы машиной для нанесения увечий, как водяное колесо или пыточный барабан. Во внутренней сфере копия нимфетки устроилась так, чтобы железная щупальца, снабженная пугающими на вид фиксаторами, висела прямо у нее за лопатками.

Телепат вдруг дернулся, как если бы его укололи кинжалом в ягодицу.

-М-да, как-то слишком легко все получалось...

-Ребята, почему на дворе так темно?- ахнула высокая брюнетка.

Солнце, ни с кем не посоветовавшись, померкло. В ангаре наступила ночь. Настолько всевластная, что даже крылья самолета-корабля стали неразличимы. Нечто темное, грохоча и булькая с оглушительной громкостью, заслонило море, виднеющееся за воротами. Эту волну породила сила, выходящая за рамки понимания живых людей. Вобрав в свою жидкую оболочку тонны грязи, волна накинулась на пляж, после чего рассыпалась комьями отвратительной пены.

-Сфи-и-инкс?- ничего не понимая, девушки синхронно повернулись к низкорослому брюнету.

Раздался треск. Какой-то предмет, возможно, нечаянный метеорит, проломил крышу ангара. Шлепнулся на бетонный пол, только не как булыжник из космоса, а как мешок с гнилой картошкой. Недолго полежав, он поднялся на ноги. Отжал края мокрой гавайки и вышел на улицу.

-А почему Костя...

-Константин и Александр нас больше не волнуют,- Сфинкс проревел это таким голосом, как будто кинжал уже на сантиметр вошел в его пятую точку,- у них появилась новая задача, а наша не изменилась! Мираж, заводи двигатели! Не хлопай ресницами, эй, медлительная ты самка, второго шанса нам никто не даст.

Услышав такое заявление ушами оригинальной Мираж, сестра-близняшка, заключенная в стеклянных сферах, пришла в негодование. Увы, выбраться наружу она не могла. Пар от батарей обжигал ее ноздри как каленое железо. По спине бежали мурашки. Щупальца ожила, изогнулась с ловкостью кобры и впилась в позвоночник. Фиксаторы сомкнулись, их заостренные края ушли под ребра. Если это устройство действительно сконструировал мастер пыточных дел, то его следовало считать профессионалом высочайшего класса.


***


Облако, гнавшее впереди себя волну, достигло острова.

-Он приземлился в буреломе! Титан, заходи с другой стороны!

Титан расслышал слова Ифрита. К сожалению, не успел последовать за другом.

Дождь из пены обрушился на юнца, словно оползень. Стена воды опрокинула его и потащила не вперед, а назад. Прямо в пучину. Сопротивляться такой стихии было в равной степени трудно и бессмысленно - как бросать вызов цунами, вооружившись веслом из пластмассы. А потом произошло нечто невероятное. Бурлящее море расступилось, оставило любителя гаваек валяться в луже как беспомощную рыбину, не успевшую уплыть на глубину до отлива. Ему померещился странный вихрь. Это было то самое зловредное облако, только уменьшившееся в размерах и, похоже, закрученное коконом. С неба оно спустилось лишь ради того, чтобы сразу развеяться.

-Ифрит просчитался,- мысленно заключил зеленоглазый,- какое нам дело до парашютиста, если тут... Сразу видно, что мужик чокнутый, вырядился как павлин, да еще и с такой бородой разгуливает.

Крепыш, вынырнувший из облачного кокона, после чего мягко ступивший на черный песок, явно не принадлежал к числу людей, которые предпочитают оставаться незаметными. Судя по наряду, он мнил себя кем-то вроде ветхозаветного царя. Его пестрая туника с вшитыми в нее брошами из золота перещеголяла бы платье китайского императора. Поверх туники сидел доспех с кольчужной бахромой, украшенный перьями тропических птиц. Столь вычурная броня никогда не доставалась ни персидским, ни египетским генералам. Ведь ей надлежало украшать фигуру не человека, а горделивого бога-завоевателя. На доспех свешивалась борода. Роскошная как у султана, кольчатая как у изваяния перед шумерским дворцом, черная как чернила из угля.

Бородатый крепыш перешагнул обладателя бакенбард так, словно последний был ухабиной. Даже не живым существом, а неровностью на пути. На уровне инстинкта, доступного лишь монетоносцам, Титан понимал, что ему нужно лежать. Молчать и не дергаться, то есть, притвориться утопленником. Но рядом стоял ангар с экранопланом, внутри которого суетились его друзья. А чуть дальше, в полыхающей роще, сражался Ифрит - у него точно своих проблем хватало.

-Эй, Карабас-Барабас,- сказал юнец, выпрямляясь в полный рост,- нехорошо заваливаться на чужую вечеринку без приглашения.


***


Саргон Аккадский умел ненавидеть.

Настолько пропитался этой эмоцией, что, казалось, стал ее сосудом. Пуще всего на свете он ненавидел две вещи. Во-первых, бесхребетных рабов, а во-вторых, ситуации, когда его, владыку Великой Азии, смели недооценивать. Шумер знал возможности своей монеты. Ни на долю секунды не сомневался в том, что нет такого дела, с которым опаснейший из серебряных галстуков (то есть, пятый из самых непобедимых когда-либо живших эвинкаров) не справился бы лучше других бессмертных. Даже лучше подопечных Пандоры.

Бородач клятвенно пообещал себе, что никто не помешает ему лично поотрывать головы грабителям из Москвы, скрывающимся на Шри-Ланке. Вооружившись ненавистью подобно тому, как ассирийские колесничие вооружались метательными копьями, а тюркские ассасины вооружались кривыми мечами, он полетел к острову. Прямо насквозь и через Индийский океан. Опасаясь не добраться до места в срок, Саргон обгонял круизные лайнеры и перелетных гусей. В таком походе, требующем огромных усилий, ненависть была его верной спутницей. Но главное, неисчерпаемым источником силы.

Шумер не умел контролировать воду. Однако буря, которую он, закутавшись в облачный кокон, гнал перед собой, создала настоящее цунами. Промчавшись по океану, оно прихватило весь болтающийся на поверхности хлам, а еще ил с мелководья. Грязно-желтая волна накинулась на пляж как голодное животное, имеющее привычку не рвать добычу клыками, а придавливать своим весом. Наконец ступив на сушу, Саргон издал тяжелый вздох. Меньше, чем за одну ночь, он преодолел тысячи километров. Давно так не уставал, с удовольствием отдал бы свои чресла на растерзание дюжине вавилонских блудниц. И все-таки время отдыха еще не пришло. Здесь, на залитом утренним солнцем берегу, его ждала первая из двух вещей, которые владыка Великой Азии ненавидел до боли в печенках. А разобравшись с ней, можно было заняться незарегистрированными монетоносцами. Их шайку бородач рассматривал лишь в качестве десерта.

Оглядываясь по сторонам, шумер перешагнул кочку из разноцветных водорослей. Она выглядела так мерзко, что даже наступать на нее не хотелось. Водоросли вдруг зашевелились. Оказались гавайской рубашкой. Парень с бакенбардами, мокрый и грязный как столетняя ракушка, бросил Саргону Аккадскому фразу - именно на том языке, на котором говорил эвинкар региона Северо-Восток, длинноволосый блондин Изяслав. Других доказательств или объяснений бородачу не требовалось.

Дабы сберечь силы для более достойного его ненависти противника, Саргон расправился с этим парнем без лишней возни.


***


Одной рукой массируя шею, бородатый крепыш подул в ладонь. Вскинул ее. Жест получился, скорее, небрежным, нежели агрессивным. Солнце стало ближе. Но лишь для Титана. И не на десяток метров, а сразу на три десятка этажей.

Юнец застыл с отвисшей челюстью. Только что он по щиколотку стоял в луже, как вдруг очутился в небесах. Невесомый и свободный как лепесток, сорванный с цветка дурачащимся ветром. Зеленоглазый не опирался пятками ни на крышу, ни на вообще какую-либо поверхность. Под его ногами висела девственная пустота. Эту пустоту он преодолел без собственного на то согласия, как по чьей-то команде. Воздушный поток попросту затащил его сюда. После чего, внезапно сойдя на нет, бросил ошарашенную жертву.

Издав протяжный крик, Титан камнем рухнул вниз.


***


Ифрит споткнулся о булыжник. Прополз полтора метра на карачках. Вскочил на ноги и снова побежал.

Паранойя, страх, гнев - их как метлой смело. В черепной коробке красноглазого не осталось ни единой негативной эмоции. Резво перебирая ногами, он напоминал обмочившегося доходягу, улепетывающего от банды панков. Но не стыдился своего бегства. Высокий брюнет знал, что все сделал правильно. Усыпил бдительность врага. Заманил его в ловушку. Изжарил правую конечность типа в галстуке до хрустящей корки, наконец заставил объятый пожаром бурелом рухнуть ему на плечи. И в то же время знал, что не сделал ничего полезного. Скорее, наоборот. По глупости, сравнимой с глупостью ребенка, не отличающего честь от хитрости, а справедливость от бессердечия, бросил смертельный вызов человеку, встречей с которым теперь гордился.

-Далеко собрался?

Ифрит выгнул спину. Развернулся и, сложив ладони воронкой, выдал мощнейший огненный залп, на какой еще был способен. Поток, крутящийся и похожий на слившуюся воедино стаю жар-птиц, мог подпалить, а потом даже взорвать целый автобус. Песок нагрелся до такой температуры, что начал испускать дымку, которая воспламенялась прямо как пары бензина. Жар-птицы перекинулись на того, чей талант подарил им мимолетную жизнь. Со стороны казалось, что у брюнета в джинсовке выросли когти и крылья. Он почти перевоплотился в феникса, в мифическую бестию, которой надлежало испускать жар и гореть потому, что ничего иного она не умела.

Из темных закоулков подсознания уже доносился характерный звук, издаваемый конечностями. Точнее, двумя парами конечностей, заканчивающихся копытами. Для красноглазого - не копытами нормальной лошади, а сахарными копытцами, украшающими ноги лошадок, обреченных из века в век мчаться по кругу карусели. Карусели из какого-то выдуманного, приснившегося в бреду, однако до ужаса реального луна-парка.

-Не сегодня, проклятое ты парнокопытное! Может, ты и спасешь мне жизнь, но каждое твое появление заканчивается трагедией. Ты как будто питаешься моим безумием, моей ненавистью. Я отказываюсь кормить тебя!

Удар, пришедшийся в горло, разогнал стаю пылающих птиц. Вышиб из высокого брюнета последние силы. Этот удар не был атакой разъяренного силача. Его нанес профессионал, который не обладал богатырскими мускулами, зато привык рассчитывать каждое движение. Удар повредил то ли сосуды, то ли шейное нервное сплетение. Ифрита будто отключили от родного тела. Лишившись огненной защиты, он распластался на земле, побежденный, зато довольный собой.

-Набегался?

-Я так погляжу, ты особо не запыхался, преследуя меня. Физкультурой по утрам занимаешься?

-Я... Не... Я не настолько ладно говорю на славянском языке.

Над брюнетом в джинсовке навис кучерявый мужик. Живой, абсолютно невредимый. Вот только серый с головы до пят - пепел от пожара в роще все-таки испачкал его костюм.

-Где драться выучился?

-Много путешествовал. И не везде меня встречали с распростертыми объятиями.

-Ты похож на парня, которому ни дня без табака не протянуть. Куришь? Если да, то угости сигаретой. Мои кончились.

Тип в галстуке выждал паузу. Тоскливую как молчание человека, который ненавидит театр, и которого просят дать хвалебную рецензию на пьеску из местечкового дома культуры. Возможно, он просто устал. Или угодил в плен мыслей, под гнетом которых даже завзятый оптимист почувствовал бы себя унылым клоном собственной тени.

-Держи.

Ифриту вставили в рот сигариллу. Судя по оболочке из восстановленного табачного листа, довольно дорогую. Стараясь не моргать, красноглазый сверлил ее взглядом, пока кончик не затлел. Качественный никотин проник в его легкие вместе с дымом, но язык продолжал купаться в крови и ее вкусе. Вместе с распухшими деснами челюсть пульсировала тягучей болью, пока остальные части тела, словно осколки-отражения в разбитом зеркале, оставались за гранью восприятия.

-Колкая?

-Кто?

-Колкий кактус! Кактус во вкусе есть?

Высокий брюнет не понял шутку. Засомневался, была ли последняя фраза шуткой или настоящим вопросом.

-Никаких кактусов. Отличная сигарилла.

Щеки мужика налились краской. Немного расслабившись, он изобразил на лице подобие улыбки.

-А ведь ему дерьмово,- не сразу догадался Ифрит,- черт, да что за груз у него на душе? Для монетоносца он... Слишком человечный, что ли? Этот малый точно не злодей. С такой-то монетой уже раз пять мог грохнуть меня. Окажись я на его месте, точно бы грохнул.

-Ты идешь со мной?

-Эх, зря я драку затеял... Дай мне аванс! Покажи-ка еще раз ту хитрую клешню.

После схватки в буреломе тип держал правую руку в кармане брюк. Похоже, не имел ни малейшего желания смотреть на обугленную плоть. Промычав что-то нечленораздельное, он все-таки освободил конечность из складок ткани и выставил перед собой как омерзительный трофей.

Кожи там не было вовсе. Голодное пламя начисто слизало ее, однако не повредило начинку. Этим блестящим, лишь чуть-чуть испачканным в синтетическом масле пальцам огонь был не страшнее родниковой воды. Сделанные из металлокерамики, они соединялись с кистью шарнирами. Сухожилия заменяли эластичные трубки, а еще волокна из углеродистой меди. Внутри конечности присутствовали элементы мягкой ткани - не мяса, а странной искусственной плоти. Облепляя железо, она смахивала на выделения каракатицы.

Кучерявый мужик потряс механическим кулаком. Явно грозил им кому-то.

-Всегда ложь! Она сказала о другом. Прокладки и нано... Не знаю, как объясняется на твоем языке. Робот? Она сделала из меня робота. Понимаешь?

-Нет, но завидую. А еще сочувствую.

-Идешь сам или тащить?

Трудным движением языка красноглазый сумел переместить сигариллу на грай губы.

-Давай заключим сделку. Бери меня, только не трогай остальных. Я совсем не горю желанием отправляться на Марс...

-Марс?!

-Всегда ложь, так ты сказал? Мне друзья тоже лгут. Куда Сфинкс собрался лететь на этом крылатом ведре с болтами, ох, тут сам черт не угадает... Короче, я сдаюсь. Я весь в твоей власти, если ты пообещаешь не трогать моих друзей. Отпусти их.

-Не годится. Я на работе. Такой приказ.

-А может...

Брюнет в джинсовке едва открыл рот, как прямо ему в лицо угодила горсть песка. Черная буря застелила небо в мгновение ока. Грязь и песчинки смешались в урагане, словно восставшем из запретных далей арабской пустыни. Воя громче своры осатаневших псов, ветер, казалось, задался целью сдуть с этой части острова все, что весило меньше гранитной плиты.

-Прочь!!!

Пальцы из металлокерамики ударили Ифрита в грудь - сильно и без всякой жалости. Ребра захрустели, а в чреслах проснулась острая, зато почти желанная боль. Она стала первым признаком того, что ему вернули свободу движений. Побитое тело вновь принадлежало хозяину. Локтем заслоняя лицо от ветра, красноглазый нашел в себе достаточно упрямства, чтобы подняться с земли.

-Прочь беги, глупый бандит! Он пришел за мной!

-Ифрит.

-Что?!

-Так меня зовут.

Ифрит выплюнул кровавую кляксу. И, выпуская сквозь осколки зубов горячий как нутро ада дым, оскалился.


***


Сестру-близняшку Мираж о таком не предупреждали. Вонзившиеся в ее спину фиксаторы, должно быть, выполняли функцию электропроводников - как и сама щупальца, как и прочие элементы дьявольского гироскопа. Копия синеглазой стонала в агонии, пока по ее мышцам струился ток, вырабатываемый батареями. В то же время очертания отсека стали размытыми, как если бы являлись набором цветных полупрозрачных картинок, наложенных друг на друга.

-Почему мы не взлетаем?- спросила Химера.

-Лебедка!- опомнился Сфинкс.

Едва сдвинувшись с места, ревущий двигателями "Гром в раю" накренился вперед. Крылья легли под опасным углом, заскрежетали по бетонному полу. Горизонтальный стабилизатор на хвосте задрался до крыши ангара. Еще чуть-чуть, и впился бы в нее как крючок. В подобном положении вывести эту крылатую махину на воду было невозможно. Экраноплан потащил бы за собой горбатое сооружение, после чего непременно утонул под весом последнего.

-Выжми тягу на семьдесят процентов мощности, крайним двигателям дай по сорок процентов,- приказал нимфетке телепат,- мы есть забыли убрать лебедку, придется рвать с корнем!

Мечась взглядом по приборам, Мираж испуганно закивала - слишком рано все пошло наперекосяк.

Лебедка (точнее, трос из углепластика), о которой низкорослый брюнет совершенно забыл, была намотана на катушку, установленную под стеной ангара. Ее противоположный конец привязали к якорю, зацепленному за отверстие в заднем кормовом люке "Грома". В совокупности лебедка и якорь предназначались для того, чтобы не дать морю украсть самолет-корабль, если начнется ливень или необычайно высокий прилив.

-Я опустил зеленый рычажок,- объявил коротышка, указывая на свой планшет,- до момента контакта с кераволновой струей мы не сможем ни извлечь Тахионовый компас, ни деактивировать батареи. Мы должны добраться до открытой воды!

Чертыхнувшись, синеглазая перевела штурвал в такое положение, чтобы снизить наклон хвостового стабилизатора, после чего дала полный газ. По корпусу экраноплана пошла волна вибрации, да такая, что заклепки в обшивке застонали. "Гром в раю" будто встал на дыбы и, резко вырвавшись из ангара, рухнул в воду. Соблюдая принцип воздушной подушки, он помчался вперед со скоростью, недоступной ни единому другому плавучему транспорту. Теперь никакие волны или скалы не рискнули бы преградить дорогу этой красивой белой махине с куда менее красивым портретом Халка Хогана на крыле.

Мираж обожала автомобили. В кабине вертолета ей сиделось уютнее, чем в домашнем кресле. Но здесь, за штурвалом фантастического самолета-корабля, сравнимого с межзвездным судном, миниатюрная брюнетка чувствовала себя так, словно выбралась из скорлупы яйца. Свобода, о которой она мечтала, наконец воплотилась в пьяняще-сладкую реальность. Оковы земного притяжения, казалось, спали. Многотонный вес "Грома" не мешал ему нестись навстречу горизонту так плавно, гладко, и естественно, как это бывает лишь в кино. Или в приятных сновидениях. За лобовым стеклом отсутствовало визуальное движение. Там мерещилась иллюзия вечности, бескрайнее полотно, исполненное в голубых, а еще белоснежных тонах. Став единым целым, экраноплан и нимфетка-пилот как бы стремились в самую гущу палитры.

-Не расслабляйся, самка,- шлепнул ее по затылку Сфинкс,- вокруг есть только вода и небо, поэтому из кабины создается впечатление, что мы стоим на месте. Не своди глаз с приборов, они подскажут тебе, что делать. Высота скольжения у нас оптимальная, самое время начать разворот.

-Стой, что?- поперхнулась Мираж. Чувство свободы ненадолго одурманило ее,- Он же... Я ведь читала инструкцию для пилотов. Лунь не умеет разворачиваться, разве это не десантная машина, движущаяся строго по прямой?

-Подручные Хунаби семь часов переваривали штанговые соединения в крыльях. Установленная ими гидравлика сделала "Гром" значительно более маневренной пташкой.


***


Снизив скорость, "Гром в раю" совершил разворот как величественный пеликан, задумавший исполнить вальс прямо в полете, да притом касаясь океана коготками лап. Штурвал, одновременно смахивающий и на руль мотоцикла, и на джойстик игровой приставки, оказался на удивление удобным для пилотирования. Синеглазая не ожидала, что привыкнет к нему всего-то за пару минут.

Сидя в кресле штурмана и теребя пристегнутый ремень безопасности, Химера старалась не поддаваться панике. Рев двигателей не пугал ее. Но тревогу вызывал вид черного облака с огненными прожилками, окутавшего пляж. То, что происходило в чреве этого аномального урагана из песка и гари, не могло быть ничем иным, кроме как сражением не на жизнь, а на смерть.

-Даша, у наших ребят беда! Похоже, Саша устроил пожар, а Костя даже не догадывается, что мы бросили его на произвол судьбы. Как нам забрать их?

Единственным членом команды, который знал ответ на вопрос златоглазой, был Сфинкс. Не тратя время, он скрылся в коридоре. Свой план коротышка назвал бы рисковым, зато обреченным на успех. Однако лишь в том случае, если один из забытых на суше брюнетов окажется достаточно безумным (безумным как человек, готовый даже зимой носить гавайку) и самоуверенным (самоуверенным как человек, от которого пули отскакивают), чтобы понять суть этого плана. Добежав до грузового отсека, телепат дернул рычаг, открывающий задний кормовой люк. И быстро принялся стаскивать чехол с орудия, которое помощники Хунаби решили не трогать, когда модернизировали "Гром".

Конструкция экраноплана Лунь предполагала, что он может обслуживаться не только в сухом доке, но также на мелководье. Для подобных ситуаций инженеры снабдили самолет-корабль мортирой. В качестве боевой пушки она была бесполезна, поскольку стреляла сжатым воздухом, а вместо снаряда использовала якорь. Врезавшись в дно, сам якорь служил стабилизатором, тогда как привязанная к нему лебедка помогала зафиксировать Лунь на воде, что являлось обязательным условием для ремонта или дозаправки.

Осмотрев орудие, низкорослый гений пришел к выводу, что якорь и лебедка, мешавшие экраноплану вырваться из ангара, были взяты из контейнеров с запасным оборудованием. Ничто не мешало ему воспользоваться мортирой. Естественно, не по прямому назначению. Само побережье имело такой рельеф, что после разворота "Гром в раю" не смог бы оставить остров позади, не промчавшись вдоль линии пляжа. Когда люк наконец открылся, Сфинкс уже видел ту единственную точку, в которую он сумеет выстрелить и попасть так, чтобы заветный якорь не угодил в пепельно-песчаную завесу - длинны троса из углепластика должно было хватить.


***


Марк не умел ненавидеть.

Порой он завидовал монетоносцам, поднявшимся по карьерной лестнице Канцелярии благодаря тому, что из кровожадной ненависти ко всему живому эти типы черпали и уверенность в себе, и тягу к власти, и силу. Ту банальную, но, как ни крути, неоспоримую силу, перед лицом которой не устоит ни заклятый враг, ни внезапное препятствие.

-Бешеный пес! Это моя миссия, а не твоя!!!- наперекор ветру прокричал кучерявый.

Человек, явившийся на Шри-Ланку без приглашения, обладал достаточной силой, чтобы не иметь врагов и не думать о препятствиях. Первых он уничтожал сразу, а вторые даже не замечал. Бородатый шумер, нацепивший античный церемониальный доспех с бахромой, словно только что сбросил тяжелую ношу. Освободился от невидимых оков, в которые ежедневно заковывал себя, дабы укротить собственный нрав. Казалось, даже вновь налетевший и свирепый ураган являлся лишь тенью ненависти, оплетшей ядовитой паутиной все естество владыки Великой Азии. Именно эту бьющую через край ненависть следовало считать зазубренным острием его силы.

-Убирайся прочь, Бешеный пес!

-Юркий червь Марк, ты недолго побыл лакеем Пандоры и уже отрастил длинный язык,- расхохотался Саргон Аккадский,- неужели эта сучья подстилка не обучала свою новую игрушку манерам?

Чертыхнувшись, Война сделал шаг назад. Спрятал за спину механическую конечность.

-Бешеный пес, ага,- шумер произнес свое прозвище так, будто стремился разгрызть сладкую карамель,- о-о... О-о, в кои-то веки эти слова ласкают слух.

-Я больше не служу тебе! Мы не враги!

-Твоя правда. Иному врагу я бы даровал быструю и легкую смерть. Ты, Марк, мне не враг, и все-таки право забрать твою жизнь принадлежит мне. Ибо ты - бесхребетный раб.

Буйная пляска ветра замедлилась, он стал ледяным, как если бы падал на остров прямо из стратосферных абиссалей. Нарушая все законы физики, ураган принял форму купола, а в его нижней точке, как раз между ангаром и морем, образовалось пространство с разреженным воздухом, в пределах которого атмосферное давление резко упало.

-Бешеный пес, стало быть? Ты считаешь меня злым зверем, и это твоя правда. Я стал эвинкаром потому, что был в десять крат отважнее, во сто крат мудрее, и в тысячу крат злее своих врагов. Настоящих врагов, а не слабаков и рабов вроде тебя. Нелегко было одолеть тех монетоносцев, которые снискали славу неуязвимых героев задолго до моего воцарения. Зверь или нет, но я - воплощение силы Канцелярии, средоточие ее амбиций и лучших качеств. Поэтому я ненавижу тебя всем своим нутром.

Кучерявый брюнет не собирался искать смысл в этой тираде, да и времени на подобное занятие ему не оставили. Суперубийца чувствовал, как его веки тяжелеют. Мысли стали слипаться, будто горстка улиток, слишком ленивых и влажных даже для совокупления. Пошатнувшись, он втянул носом воздух и вдруг ощутил себя туристом, вкарабкавшимся на вершину горы. Туристом-самоубийцей, забывшим элементарное правило - никто не сможет дышать полной грудью там, где дышать нечем.

Владыка Великой Азии славился тем, что мог подавить любого соперника одной лишь свирепостью, а уже после прикончить его как забойщик свинью. Война знал и это, и то, что ему не стоит бояться обычных приемов бородача. Талант монеты защитил бы его даже от ветра, способного отправить в полет целый замок с крепостными стенами. Но Саргон, явно изменив привычке, не ринулся в лобовую атаку. Застыл с каменным ликом, воздев руки, словно почтенный жрец. Судя по всему, он не собирался сражаться, а просто выкачал из окружающего пространства весь кислород. Из стремления к одномоментному уничтожению оппонента его ненависть переродилась в нечто настолько садистское, что даже голос шумера звучал не как у маньяка, а как у человека, который прекрасно себя контролирует.

-Твоя бесхребетность роднит тебя не с червем, а с амебой,- продолжил он, хладнокровно наблюдая за тем, как Марк дрожит с выпученными глазами,- что в шкуре финансиста, что с этим желтым галстуком на шее ты предпочитаешь роль слуги, который тратит все силы на то, чтобы ничем не выделяться. Ты не стремишься ни к могуществу, ни к власти. Ни к чему из того, что я получил благодаря великим свершениям, а Пандора получила за прекрасный лик. Ты - слабак и раб по духу. Ты будешь рабом, даже если останешься последним человеком в земном царстве. Ибо ты сам выбрал такую судьбу. Поэтому я ненавижу тебя подобно тому, как Свет ненавидит Тьму, как Шамаш ненавидит Эрра. Я ненавижу бесхребетных созданий, которые следуют законам вместо того, чтобы писать их. Расправиться с тобой это великое наслаждение, но, убив тебя, укусить еще и Пандору... О-о, просто праздник. Твоя смерть докажет, что она совершила ошибку. Сука, приютившая чахлого щенка, понесет наказание. О бандитах-монетоносцах не беспокойся, я разберусь с ними, когда сполна наслажусь твоими страданиями. Бешеный пес, верно? О-о, стоит подумать, раб Марк, как бы половчее отгрызть твою голову...

Кучерявый больше не разбирал слов. Жадно хватая ртом вакуум, он пытался придумать хоть что-нибудь. Какой угодно, пусть хоть трижды безумный план, чтобы вырваться из этой ловушки. Ослабший от удушья, Война выглядел беспомощнее полудохлого паралитика, а чувствовал себя и того хуже.

Вспышка жаркого света буквально разорвала пляж на клочки и клочья. Казалось, всего-то за полторы секунды сама реальность обернулась адом. Огонь, пожирая кислород, скопившийся за пределами пространства с разреженным воздухом, расплескался во все стороны как гроздья фейерверка. Кружащееся в дьявольском танце пламя подхватило Саргона Аккадского, который никак не ожидал этого внезапного катаклизма. Упиваясь своей силой, он наплевал на законы физики, и теперь они обернулись против него.

Набрав полную грудь живительного, хоть и раскаленного воздуха, суперубийца ринулся в атаку. Прыгнул в облако с огненными прожилками, где двигался его внезапный помощник.


***


Ифрит решил помочь типу в галстуке вовсе не по доброте душевной. Перенасыщенный кислородом воздух он воспламенил практически инстинктивно. Направил дюжину искрящихся жар-птиц туда, где, как он полагал, стоял их общий враг. А сам успел отскочить в сторону. Это был уже не пожар - натуральный взрыв, в дыму от которого сам черт не отличил бы землю от неба. Однако этой схватке не суждено было получить достойного финала. Существо, взъерошенное и жуткое как монстр-мутант из разноцветных водорослей, вцепилось красноглазому в ногу смертоубийственной хваткой. Не церемонясь, поволокло его в непонятном направлении.

-Титан?! Твою мать, где ты так извалялся?!

-А других вопросов у тебя нет? У самого морда на фарш похожа!

Любитель гаваек и бакенбард втащил брыкающегося друга в ангар.

-Да пусти же меня, придурок!

-Я летал! Святыми дьяволами клянусь, он забросил меня прямо в небеса! Нам нельзя драться с этим Карабасом, вообще без шансов! Лезем в "Гром".

Брюнет в джинсовке окинул вопросительным взглядом стены и горбатую крышу.

-Ты ничего не замечаешь, летун хренов?

-На ногах твердо стоишь? Отлично, тогда скорее...

Титан запнулся на полуслове. Как баран вытаращился на открытые ворота. Не считая здоровенной цистерны из-под топлива, других предметов в пустом ангаре не нашлось.

-Хоть шаром покати,- скорчил гримасу Ифрит,- судя по всему, на рейс до Марса мы опоздали.

В воздухе просвистел какой-то снаряд. Формой он напоминал трезубец, но пронесся между друзьями со скоростью пушечного ядра. Лязгнув, насквозь пробил цистерну и застрял в ней.

-Я-я... Якорь? Титан, что происходит?

Юнец извлек якорь, словно вытащил иголку из подушки. Ощупал привязанную к нему лебедку, которая, начав вытягиваться струной, повисла над полом. Присвистнув, зеленоглазый вдруг улыбнулся той своей фирменной улыбкой, которая как нельзя лучше подходила для рекламы зубной пасты. Что касается высокого брюнета, он по-своему восхищался этой улыбкой, зная притом, что она почти никогда не сулит ничего хорошего.

-Дурдом какой-то... А иначе никак? Ладно, намек понял, только не хватай за шею. И за штаны тоже не надо... Кончай меня лапать, я не твоя Рита Николаевна!


***


-Есть!- обрадовался телепат, когда попал якорем точно в приметную цистерну.

Один из забытых на суше брюнетов все-таки оказался самоуверенным безумцем - как Сфинкс и рассчитывал. Теперь Титан, обхватив Ифрита, словно бочонок, и держась за спасительный трос, скользил над водой. Периодически врезался в нее, от удара снова взлетал, но не ослаблял хватку. Коротышка включил механизм, сматывающий лебедку, чтобы подтянуть эту парочку к заднему люку "Грома в раю". А сам побежал обратно в кабину.

Пока самолет-корабль стремительно удалялся от побережья, в коридоре с блоками питания происходило световое шоу. Корпусы двух из шести батарей растрескались, испуская во все стороны радужное лучение. Электричества вокруг накопилось столько, что его разряды меняли физические свойства и складывались в причудливые шаровые молнии. Наблюдая этот завораживающий феномен со стороны, любой художник схватил бы кисть, мечтая запечатлеть увиденное. Копия Мираж, заключенная в сферах, лишилась человеческого облика, перешла в иное состояния вещества и бытия. Ее плоть трансформировалась в пульсирующую биоплазму, насыщенную разваливающимися квантами мыслительных процессов. На протяжении каждой одной миллиардной доли секунды сестра-близняшка нимфетки тысячу раз умирала и воскресала заново. При этом ее талант ретранслировался на экраноплан, заставляя махину то сжиматься, то расширяться.

-Три минуты до проникновения в кераволновую струю,- сообщил голос из динамиков,- пассажирам рекомендуется сохранять спокойствие и не делать резких движений.

Мираж и вернувшийся в кабину Сфинкс вжались в кресла, пристегнули ремни безопасности. Химера, зажмурившись, стучала зубами, как если бы пыталась разжевать невидимую сосульку.

-Почему нас так трясет?! Остановите это или дайте мне сойти! Я передумала, я не хочу в параллельный мир!

-Заткни глотку, самка,- осадил златоглазую низкорослый брюнет,- все будет хорошо, о Титане с Ифритом я позаботился! Все приборы функционируют должным образом, нас ничто не остановит. Я опускаю желтый рычажок!


***


Война действовал как по наитию. Прорвавшись сквозь дым к зажаривающемуся в огне Саргону, он решил вложиться в один удар. Сделал ставку на уникальную технику, которая гарантировала билет в ад любому, пусть даже закованному в десять слоев брони врагу.

Лезвия-ленты Марка могли разрезать хоть стальные балки, хоть плиты из армированного бетона. То есть, поражали цели заранее понятных размеров. Однако для этой атаки размер не имел значения, ведь она попросту разрушала все на пути. Кучерявый выбросил вперед ладони. Пальцы он сложил веером. Воздух, на сей раз повинуясь таланту суперубийцы, рванулся вперед - по эффекту такой удар напоминал однонаправленный взрыв чудовищной силы. Но так было бы со старыми руками. Новые конечности выстрелили настолько мощной волной из сжатых газов, что она могла сравниться с ледоколом, мчащимся быстрее гоночного болида. Удар, от которого, казалось, застонали земля и небеса, вмиг развеял ураган, а вместе с ним и пепельно-песчаную завесу. Над совершенно пустым пляжем вновь засияло солнце.

Руки Войны не взорвались, их не размололо в требуху, более того, они даже не болели. Лишь слегка заныли от напряжения. Глядя на кулак, покрытый покрасневшей кожей, и на блестящий механический кулак, кучерявый брюнет сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он издал вздох облегчения. Впервые за долгое время улыбнулся так, словно был доволен собой.

-Не герой, конечно, но ты, Марк, все-таки сделал хорошее дело. Избавил мир от треклятого ублюдка. Даже представить трудно, сколько людей на том свете сейчас веселятся и распивают шампанское. Черт... От случайной мысли об алкоголе сразу изжога проснулась.

Прежде чем сетовать на изжогу или гадать о том, какую кару Первый Канцлер обрушит на человека, убившего верного ему эвинкара, Марку предстояло найти останки. Они лежали буквально в паре метров. Кольчатая борода превратилась в уродливый пучок сажи. Кожа стала черной, а широко открытые глаза мертвеца пожелтели как у вяленой трески. И это был самый настоящий мертвец, ведь у него отсутствовала половина туловища. Уцелевшее тело начиналось в районе нижней пары ребер. Никаких следов, хотя бы кусочков костей, от ног или таза не осталось - их разнесло на микроскопические осколки.

-Все-таки промахнулся... К этим рукам ты будешь привыкать еще долго. Что есть, то есть, с наполовину обрубленным позвоночником никакая регенерация не вернет его к жизни. Ступай к своему Шамашу, Бешеный пес.

Решив не прохлаждаться понапрасну, суперубийца направился к ангару. Настал черед вернуться к профессиональным обязанностям, к миссии, не выполнив которую, он не посмел бы предстать перед Пандорой. Бросив последний взгляд на останки, кучерявый сделал три шага. А потом вдруг замер как вкопанный.

-Тебе, Марк, померещилось. Еще раз, тебе, слепому тугодуму, это померещилось! Саргон мертв. Мертвецы не шевелят губами...

Война развернулся, готовый к любым неожиданностям. И все равно разинул рот, будто увидел цирковой фокус. Тело шумера исчезло. Не уползло или сбежало (чего категорически не могло сделать по причине отсутствия ног), а буквально дематериализовалось. Оставило только лужицу соков из запекшихся как в духовке внутренностей.

По луже пробежал круг. Затем второй. Что-то мерзкое капало в нее сверху. Марк поднял голову, хотя совсем не желал делать это.

Ни к числу живых, ни к роду бессмертных Саргон Аккадский уже не принадлежал. Даже сердце его больше не билось. Однако в изуродованной телесной оболочке, столько веков служившей вместилищем ненависти, еще теплился огарок таланта монеты. Ветер поддерживал мертвеца на лету. Грязно-желтые глаза без зрачков или радужек выкатились, словно у краба. А его губы действительно шевелились, выплевывали страшные проклятия на мертвом языке. Извернувшись под неестественным углом, голова уставилась в горизонт. Как если бы искала там что-то. Сглотнув, кучерявый брюнет тоже всмотрелся в голубую даль. Но не обнаружил ничего примечательного, за исключением судна необычной формы, удаляющегося от острова с подозрительно высокой скоростью.

-Не упущу,- прошипел мертвый владыка и эвинкар голосом настолько страшным, что от него волосы могли встать дыбом,- не пущу и не отдам. НИКОМУ НЕ СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ!

Рванувшись за необычным кораблем, он помчался над морем, одержимый лишь инстинктом разрушения. Или одержимый чем-то таким, что существует исключительно в сгнившем мозгу злого зомби. А суперубийце только и оставалось, что схватиться за голову. Летать он не умел. Не видел никакого способа ни догнать шумера, ни первым добраться до его цели.

-Вот и все. Полный провал.

Война сказал это таким тоном, как будто, желая выиграть в лотерею, купил все билеты тиража, кроме одного. К несчастью, не доставшийся ему билет и был выигрышным.


***


Прохаживаясь по воде на манер бесплотной субстанции, Погибель разразился зевотой. Скука одолела его настолько, что одноглазый стал разглядывать стайку акулят, проплывающую на глубине метра или двух. Скорее всего, животные тоже видели его темную фигуру. И гадали, как нечто настолько крупное может весить так мало, чтобы не погружаться в море, при этом касаясь его поверхности то пятками, то мысками туфель.

Первому из агентов Ящика Пандоры надоело торчать на автобусной остановке. Вот уже полтора часа он любовался красотами Индийского океана, периодически проверяя, как обстоят дела на пляже с ангаром. Даже добрался до Суматры, да только не нашел там никаких развлечений, кроме жалкой банды контрабандистов. Интереса ради собрался было осмотреть их шхуну, но получил очередь из автомата прямо в лоб. Контрабандисты превратились в золу. Их посудина опустилась на дно в виде нескольких тон расплавленного железа.

Вчера Погибель получил приказ - выстрелить так, чтобы луч не задел транспортное средство незарегистрированных монетоносцев, но испепелил одного конкретного человека. К восходу солнца он вычислил заветную цель. Цель, чье поведение выглядело невероятно абсурдным и слишком агрессивным по любым меркам. Эта задача оказалась куда скучнее, куда проще, чем одноглазый надеялся.

-Луч в любом случае опалит остров,- пробубнил суперубийца, как бы оценивая свои будущие действия,- надо сконцентрироваться, чтобы избежать распространения радиоактивных осадков. Сконцентрироваться и изменить световой пучок? Легко. Но в следующий раз было бы неплохо получить более точный приказ.

Вокруг Погибели принялись вспыхивать золочено-желтые огоньки. Эти крохотные кометы из солнечного вещества кружились и множились, накапливая жар, сливались в более крупные. В воздухе за собой они оставляли следы, словно феи, с крыльев которых осыпается невесомая светящаяся пыльца. А затем все разом почувствовали точку, в которой им надлежало собраться - устремились в глаз с радужкой розового цвета. Море забурлило, зашипело как вино, пролитое на раскаленную добела сковороду. Сердце суперубийцы колотилось как бешеное. Он унял неуместную дрожь в груди, поскольку никакие эмоции не должны были мешать работе. Полыхнувшая вспышка вмиг подняла температуру на несколько тысяч градусов. Глаз, переставший быть органом зрения, выстрелил. Выпустил из себя безудержный поток светового излучения, который раздвинул волны и испарил океан практически до дна. С далеких орбитальных спутников это напоминало рождение новой звезды, явление настолько же опасное, насколько невероятное.


***


Успев опустить желтый рычажок, Сфинкс изо всех сил швырнул планшет в Мираж. В пространстве вариаций телепат обнаружил видение неотвратимой катастрофы, до которой оставались считанные секунды. Времени на то, чтобы раздавать устные команды не было, ведь малейшее промедление закончилось бы уничтожением экраноплана. Планшет ударил нимфетку по руке, точнее, по уязвимой косточке в запястье. Взвизгнув от боли, синеглазая дернула штурвал - к счастью, большего и не требовалось.

"Гром в раю" взмыл вверх, одновременно поворачивая вправо. Что-то, напоминающее луч, которым разродилась сверхмощная лазерная пушка, промелькнуло под самолетом-кораблем. Обшивка крыльев раскалилась, да настолько, что стала разлетаться брызгами плавящегося металла. Запасные топливные баки перегрелись, а последовавший взрыв разворотил нижнюю часть корпуса - экраноплан продолжал нестись на запад от Шри-Ланки, оставляя за собой хвост из огня и черного клубящегося смога. В то же время внутри отсека с радиоизотопными батареями возникла воронка из неведомой энергии. Исторгая шаровые молнии (эдакие медузы, слепленные из электричества), она метр за метром пожирала "Гром" изнутри, пока не добралась до его кабины.

А в кабине дела обстояли ничуть не лучше. Дрожа от страха и таращась в лобовое стекло, Химера увидела, как горизонт свернулся горошиной. Разлился пурпурным океаном, после чего вновь обернулся точкой-горошиной, жадно всасывающей элементы реальности. Физическое пространство искривилось. Приборы разносило в щепки, отломившиеся детали и вырванные с корнями кабели струились куда-то вперед, плыли, как будто детали мозаики, рассыпанные в невесомости. Фигуры друзей златоглазой изменились. Обернулись жидкими тенями. Кажется, в кабину проникла одна особенно взъерошенная тень в гавайской рубашке, за собой она тащила другую, побитую, а еще яростно матерящуюся.

-КРАСНЫЙ! ЖМИ НА КРАСНЫЙ!

Нимфетка-пилот услышала приказ низкорослого гения. Планшет валялся у нее под ногами, поэтому синеглазая достала до него пяткой - ударом опустила и расплющила последний из рычажков.

Мир, где жила отчаянная принцесса Атлантиды, где эвинкары в серебряных галстуках чувствовали себя полубогами, где безумный Первый Канцлер и его совершенная Первая Леди повелевали целыми народами - границы этого нелепого, опасного, но не худшего из миров растворились. Тахионовый компас, кем бы он ни был создан и какой тайной цели ни служил, выполнил свою задачу. Сфинкс, Ифрит, Титан, Мираж, Химера, Огр, а с ними и Талия покинули третью планету Солнечной системы. В здешней реальности их след простыл.


***


Поток светового излучения не просто уничтожил мертвого владыку, силящегося догнать экраноплан - он разрушил этот недобитый труп на молекулярном уровне. От Саргона Аккадского не осталось даже пара, ровным счетом никакого свидетельства или напоминания о его существовании. Древний шумер наконец сгинул.

Луч, который не мог не задеть остров, ослепил Марка. Буквально сжег его глаза. Жар, подобный жару от новорожденной звезды, прокатился по пляжу, обращая черный песок в стекло, а скалы в булькающую лаву. Война рухнул на колени. За полсекунды до смерти он вложил все силы в защитную особенность своей монеты.


***


Усмехнувшись, Погибель одобрительно кивнул головой. Он еще раз обошел островок из песка, окруженный стеклом. По размерам сам островок выглядел не больше кухонного стола, а в центре лежало тело. Так мог выглядеть человек, которого живьем сожгли на костре. Из-за обширных ожогов даже пол несчастного было трудно определить. Меньше всего пострадали руки - синтетической начинки в них оказалось значительно больше, чем мяса.

Одноглазый пнул скрюченное и похожее на сухарь тело. Не дождавшись реакции, нанес сильный удар в живот. На сей раз из покрытых коричневой коркой губ вырвался стон, глухой, едва различимый.

Несмотря на выстрел лучом из чистейшего солнечного вещества, одежда суперубийцы совсем не пострадала, равно как и содержимое карманов пиджака под робой. Погибель извлек сотовый телефон. Нагнувшись, приложил трубку к тлеющему огрызку плоти, который недавно являлся ухом его коллеги.

-Поздравляю вас с завершением первой миссии. Вы успешно сыграли свою роль и выжили. Отдыхайте, мистер Шесть.

Этот знакомый, как будто нарочно очищенный от любых эмоций голос заставил коллегу одноглазого издать новый стон.

Первый агент Ящика Пандоры поднял обугленное тело с земли и, взвалив его на шею, словно беспомощного теленка, зашагал на юг. Куда-то туда, где располагалась Австралия, а дальше и Южный ледовитый океан. Туда, где айсберги откалывались от берегов самого холодного континента, а еще дальше стоял подледный дом бога и Предводителя Канцелярии, лабиринт, именуемый Новым Кноссом.


Глава двадцать шестая


Та, кто забирает ненависть


Весна. 2011


Лифт опускался ужасно медленно. Казалось, само время в нем решило ползти не проворнее сонной мухи. Что касается пассажиров лифта, то оба мужчины предпочли бы вообще не садиться в него, ведь срочных дел у них и без того хватало. Будучи влиятельными представителями элиты Канцелярии, а главное, обладателями серебряных галстуков, эти начальники ежедневно корпели над задачами, для решения которых требовались управленческие навыки и недюжинный ум. Естественно, в награду за этот труд они могли позволить себе любую роскошь. Кроме роскоши игнорировать события последних дней.

-Уф, душно-то как...

-Согласен. В начале месяца было посвежее.

Эти слова прозвучали так, словно им надлежало заполнить собой некий вакуум. Бессмысленные реплики не справились с задачей. Пусть мужчины, перебросившиеся ими, и находились в замкнутом пространстве, каждый из двоих все равно чувствовал себя так, будто являлся жертвой кораблекрушения - одинокой душой на бескрайнем необитаемом острове.

Следя за поочередно мигающими кнопками (они обозначали пройденные этажи), исполин, чье лицо почти не отличалось от классического портрета Князя Тьмы, обливался потом. Даже снял черный пиджак и повесил его на плечо как банное полотенце. Его коллега с длинными волосами цвета колосящейся пшеницы лишь слегка ослабил узел галстука, хотя тоже должен был задыхаться от духоты. Удушающая жара царила не только в лифте или в принадлежащем этому блондину небоскребе. Во всем городе близ Уральских гор термометры едва не плавились. Такого зноя в середине мая не помнили никакие местные старожилы.

-Как это случилось?

Уродливый исполин, известный как эвинкар Австралии по имени Белиал, задал свой вопрос таким тоном, словно бросал камень в омут - и надеялся, что со дна не всплывет какая-нибудь жуткая болотная образина.

-М-м? Я не успел увернуться.

Длинноволосый блондин, он же эвинкар региона Северо-Восток, называемый своими агентами просто директором Изяславом, ответил другу с рассеянной улыбкой.

Белиал закусил кончик языка. Пробежался взглядом по кнопкам, после чего уставился на бинты, скрывающие левую половину лица Изяслава.

-Я хотел спросить...

-Я понял твой вопрос, демон,- отрезал блондин. Улыбка сошла с его губ, а в голосе зазвучала сталь,- Или тебя интересуют подробности? Как? Перьевой ручкой. Окажись у нее под рукой ножик для резки бумаги, я бы потерял оба глаза.

-Она не могла так поступить, все это ужасная ошибка!

-Помни, что девочки, которую ты однажды катал на своих крыльях, давно нет. Принцесса Атлантиды погибла вместе со своей империей. Я был слишком добр к ней, привык думать, что вовремя сказанное слово может разрешить любой конфликт. И поплатился за это.

Исполин опустил тяжелую как булыжник ладонь на плечо директора.

-Поклянись, что не повесишь ее!- прорычал он.

-Повесить? Да висельник с таким норовом любого палача живьем загрызет. Дважды покуситься на жизнь своего эвинкара - такого в анналах Канцелярии не найдешь. Знаешь, мне уже хочется заказать для нее свинцовый гроб с особым замком на крышке. А потом сбросить этот гроб в жерло вулкана! Какой характер был у ее отца? Ему следовало бы чаще воспитывать дочку. Желательно, ремнем.

-А сестра? Ты говорил, кронпринцесса жива и тоже обладает монетой второй серии?

-О-о... К этой теме мы скоро вернемся.

Бесшумно достигнув нижнего этажа, лифт наконец остановился. По планам небоскреба тут располагались технические помещения, а еще вход в канализационный коллектор. Створки лифта открылись, предъявляя взорам коридор без окон и стены, сложенные из грубых кирпичей. Проход напоминал закоулок в недрах тюрьмы, где спецслужбы держат не убийц или насильников, а рецидивистов высшего разряда - воров в законе, террористов, боссов наркомафии. Никакая мышь не выскользнула бы из такого подземелья, ведь камеры здесь висели буквально через каждые три метра. Кроме того, между потолочными балками виднелись распылители с насадками. В случае побега охрана, не моргнув глазом, имела право выпустить из них газ. И хорошо, если простой усыпляющий, а не нервнопаралитический.

Мужчины в серебряных галстуках миновали комнату для допросов, поздоровались с комендантом, обошли стороной склад с огнестрельным оружием для надзирателей. Белиала очень насторожила электрическая плеть, которую он заметил на поясе охранника, встретившегося им возле двери с табличкой "М-2".

-Это для устрашения,- спокойно объяснил Изяслав,- без моего приказа никто не станет применять подобные инструменты.

-Воистину, у тебя два лица! Увы, второе ты скрывал от меня все эти годы.

-Ты преувеличиваешь. Но ради чистоты совести стоит сказать, что в этом заведении не найдется... Не найдется постояльцев, очутившихся здесь из-за судебной ошибки. Есть негодяи, сочувствие к которым можно считать преступлением против человечества.

-Я знаю лишь одного такого негодяя. Его имя Первый Канцлер.

Подойдя к бронированной двери с табличкой "А-5", блондин откашлялся. Затем вставил пластиковую карточку в замок с магнитным дешифратором. И снова прочистил горло.

-Готов, демон?

-Да,- вздрогнув, кивнул исполин.

Возможно, бывший генерал Ангельских легионов Атлантиды действительно думал, что ему хватит выдержки пройти это испытание - встретиться с призраком из далекого прошлого, чтобы вымолить у него прощение за страшный грех. За предательство, пусть и совершенное ради гуманизма, но перечеркнувшее все прежние заслуги и оставившее незаживающие шрамы. Только не на теле, а прямо под коркой мозга. Белиал мечтал увидеть дочь последнего Мастера Великого Града, мечтал заключить ее в объятия, однако не в этом месте и не при таких обстоятельствах. Он до последнего мгновения отказывался верить в то, с чем должен был вот-вот столкнуться.

Идеально чистое квадратное помещение, как будто вымытое с хлоркой, встретило обладателей серебряных галстуков ослепляющим светом ламп. Поток лучей обманывал зрение, резал сетчатку, создавая иллюзии вроде красных пятен, пляшущих вдоль стен. Тень таракана просуществовала бы здесь меньше секунды. Как и само насекомое, которое вмиг бы изжарилось.

Хихикнув, узница вскинула голову. Цветом и выражением ее лицо смахивало на маску какого-то восточного духа - то ли того, который вселяет в мужчин похоть, то ли того, который жрет их потроха. Двадцать кубиков высокотоксичного снотворного (доза для пары взрослых горилл, а не человека), уколом введенные всего-то час назад, не усыпили ее злобу.

-Что такое, Славик, ты привел дружка? Эй, мне нравятся глаза этого урода-предателя! Раз я забрала у тебя левый, может, у него стоит взять правый? Для симметрии.

В центре залитой светом камеры стоял стул, привинченный к полу болтами. Тугие ремни, которым надлежало сдерживать рыжеволосую узницу, приковывали ее к этому стулу, целиком обвивая нагое тело. Она могла говорить, могла рычать или плеваться, однако не могла элементарно пошевелить пальцем.

-Если собрались трахнуть меня перед смертью, лучшего момента не найти! Давайте, воспользуйтесь моим ртом, и я откушу вам детородные палки!

За свою слишком долгую жизнь уродливый исполин навидался всяких мерзостей, но все равно едва не лишился дара речи. Словно мешочек с ржавыми гвоздями застрял у него в горле, а сердце разбилось на осколки, утонувшие в приливе эмоций. Белиал сжал кулаки - прямо до хруста в костяшках. И уже не понимал, от духоты ли или от гнева по его спине бежит горячий и одновременно ледяной пот.

-Отцы Основатели, Изяслав... Ты... Что ты натворил?!

-А действительно, добренький директор, расскажи своему дружку, что ты натворил! Расскажи, как отправил на верную смерть моих помощников, а заодно отнял у меня сестру и последнюю надежду.

Изяслав положил в рот мятную пастилку. И проглотил, почти не жуя. Его обычный спокойный тон не изменился, хотя в столь щекотливой ситуации другой человек, скорее всего, начал бы заикаться. Директор признался, что, не желая вовлекать импульсивного друга в опасную игру, установил слежку за подопечными своей секретарши. Нашел с монетоносцем-телепатом общий язык и лично разработал план, как этим обладателям монет второй серии ускользнуть от убийц из легендарного Ящика Пандоры. Описание установки Эйнштейна, а также намеки на существование параллельных миров шокировали исполина. Сама идея показалась ему безумием, обманом внутри другого обмана.

-...невозможно! Разве Митра скрывал подобные технологии...

-...никто из его научного отдела не имел ключа к этому, так сказать, замку...

-...а Тахионовый компас - ключ? Допустим, но как такой уникальный прибор попал в твои руки?

Длинноволосый блондин проигнорировал последний вопрос. Лишь отвел взгляд, украдкой скрипнув зубами. Но заверил генерала ангелов, что по всем расчетам экраноплан Лунь без проблем преодолеет кераволновую струю. Более того, уже преодолел, ведь лучшим доказательством тому являлся инцидент, произошедший на острове Шри-Ланка два дня назад. Инцидент, о котором теперь сплетничали высокопоставленные шишки всех мастей - да только понятия не имели, что именно случилось на западном побережье тропического курорта.

-...пустые россказни! Мне никогда не встречался человек, способный превратить целый пляж в озеро из расплавившегося стекла. Кстати, на мой официальный запрос красные галстуки Великой Азии до сих пор не ответили. Или у них там полная неразбериха?

-Скоро неразберихи станет еще больше. Мой агент в Нью-Дели считает, что Саргон Аккадский был...

-Забудь об этой тявкающей псине,- махнув рукой, Белиал со свистом рассек воздух,- скажи наконец, где кронпринцесса?!

-Она в порядке.

-Враки! Ни черта она не в порядке,- с яростью взвыла узница,- эта машина никогда не работала! Я читала о первом эксперименте, никто из экипажа "Филадельфии" тогда не выжил. Ты убил последнего члена моей семьи, Славик. Чтобы тебя черти в аду до беспамятства затрахали, обманщик проклятый!

-П-получается, Талия вместе с ними...

-Отправилась в путешествие,- подсказал огорошенному другу Изяслав,- она теперь находится там, где никакие недоброжелатели не причинят девочке вреда.

Уродливый исполин не знал, что ему думать. Много месяцев он тешил себя надеждой, что настало время перемен, и колесо истории должно вот-вот повернуться. Дочь Мастера, который был убит тираном, впоследствии ставшим богом Организации и Канцелярии, пережила свою эру. К счастью, не только она - ее младшая сестра, невинная кроха, тоже получила монету. Однако эвинкар региона Северо-Восток, этот хитрый сын киевского князя, явно следовал какому-то тайному плану. Он даже не попытался переманить монетоносцев второй серии на свою сторону. Будто с самого начала хотел избавиться от них как от безделушки, как от товара, который невозможно ни перепродать, ни сдать обратно в магазин.

-Гадаю, назвать ли тебя изменником или бессовестным глупцом,- выдохнул исполин, скрестив на груди кулаки, которые отказывались разжиматься,- я желал принести тебе клятву верности, а ты осмелился действовать за моей спиной. Свергнув Предводителя, ты бы стал новым богом. Эти грабители из Москвы с бесценными талантами, огненный человек в их числе... И сама кронпринцесса Талия... Неужели ты, Изяслав, просто решил выбросить их?

-Только ущемленный гуманист может так рассуждать,- покачал головой директор,- ты хочешь посадить меня на трон? В который раз мы начинаем эти прения - ты считаешь, один человек изменит судьбу планеты, если дать ему абсолютную власть? Хорошо, а как насчет Мастеров? У них была такая власть, и они проиграли войну за Атлантиду.

-Он заговаривает тебе зубы,- рявкнула рыжеволосая узница,- вы, два проклятых предателя, стоите друг друга! ТЫ! Больше ни слова!

Замолкнув, мужчины обратили взгляды на девушку, из-за которой спустились в эту секретную тюрьму под небоскребом. Да только смотрели они на нее совершенно по-разному. Первый видел дитя, испившее бездонную чашу горя, одиночества, и бед. Его тянуло обнять, прижать к сердцу измученное, почти родное существо, которое сковали ремнями как пациентку сумасшедшего дома. Однако второй из мужчин не питал столь сентиментальных иллюзий. Перед собой он видел не человека, не монетоносца, даже не свою подчиненную, а сгусток чистейшей ненависти. И знал наперед - лишь вышеупомянутые ремни защищают его самого и его друга от бестии, которую явно было проще убить, чем найти с ней общий язык.

Таращась в потолок и даже не моргая, Сирена улыбалась. Эта улыбка напоминала оскал паралитика. Или иступленную гримасу каннибала. Спутанные волосы красивого рыжего цвета свисали с головы атлантки, словно водоросли. Еще никому не доводилось наблюдать ее в таком состоянии. Похоже, если не телом, то уж точно рассудком секретарша застряла где-то там, откуда весь мир кажется хаотичной пляской враждебных теней. Потеря сестры окончательно сломила ее, довела до помешательства.

-Знаете, Сирена, а это жалкое состояние вам к лицу,- процедил блондин,- я начинаю получать удовольствие, глядя на ваши муки... Так как же мы к этому пришли? Сегодня утром я вызвал вас к себе и честно, не утаив ни единой мелочи, рассказал о нашей беседе со Сфинксом. О том, что передал ему Лунь, и о том, что подарил ему не только чертежи установки Эйнштейна, но и все необходимое оборудование. Можно сказать, я спас ваших друзей от неминуемой гибели - вы сами должны были догадаться, что по их следу идут крайне неприятные и кровожадные личности. Инцидент на Шри-Ланке подтверждает это. Кажется, вы заявили, что не можете связаться с сестрой? Тогда я озвучил логичное предположение, что Талия решила присоединиться к беглецам, думаю, ей просто надоело бродить по этому миру в одиночестве. Ну, и чем же завершился наш разговор по душам? Вы набросились на меня в маниакальном припадке. Даже успели подраться с Хунаби, сломали моему старшему секретарю два пальца... Эй, демон, не косись на меня, я сам думал, что от брони дунклеостея пули отскакивают! Итак, вместо благодарности вы, Сирена, разгромили мой офис и воткнули ручку мне в левый глаз. Это терроризм чистой воды! Возможно, вы задаетесь вопросом, а зачем я привел сюда Белиала? Понятия не имею. Тут и кроется суть дилеммы. Я понятия не имею, что с вами теперь делать. Казнить вас - справедливо, но противоречит моим принципам. Оставить в живых - благородно, но опасно и не дальновидно.

-Заткнись, заткнись!!! Просто уползи куда-нибудь и сдохни!

Рыжая внезапно залилась смехом. Так могла бы смеяться ведьма, истязаемая уставшим инквизитором. Уставшим оттого, что он, перепробовав все инструменты, начиная от испанского сапога и заканчивая ложей черта, вконец выдохся, да так и не добился от своей жертвы никаких показаний. Ни единого разумного слова.

-Сын князя! Тебе надлежит проявить милосердие, ну-ка!

Белиал оттащил Изяслава к двери камеры и, нависнув над ним, зашептал таким голосом, словно прямо на этом месте хотел убить коллегу. А затем атлантку, после чего и себя.

-Все, что произошло сегодня, должно быть забыто. Должно остаться в этих стенах. Если она умрет, клянусь, я уйду к Отцам Основателям вместе с ней. Можешь держать принцессу в клетке, можешь устроить ей суд, лишь бы... Уф, чтобы... Тьфу...

-В чем дело?

Схватившись за нос, исполин поморщился. И вдруг задал совершенно неуместный вопрос.

-Ты надушился? Какой-то резкий цветочный запах.

-Я не подчинюсь тебе! СГИНЬ!!!

Длинноволосый блондин и генерал ангелов затаили дыхание, а в следующую секунду оба ослепли. Еще через пару мгновений до них дошло, что проблема не в слепоте. Скорее всего, кромешный мрак воцарился всюду из-за скачка напряжения. Тем не менее была одна тонкость, о которой мужчины не могли знать. Электрические системы небоскреба продолжали работать в штатном режиме - за исключением всех лампочек и других источников света. Как будто некая тень (возможно, инородная энергия или волна необъяснимой силы) промчалась по зданию, поглотив любое свечение. Поглотив и отринув то, что вступало в конфликт с самой ее природой.

В темноте, почти осязаемой и словно призванной для акта мистического спасения, раздался плач. По-девичьи робкий, скулящий.

-С-славик... Я-я... Я совершила ошибку. Простите меня, пожалуйста, директор Славик!


***


-Надменные твари... Никакими словами не передать, как я вас ненавижу!

Сирена ненавидела эту спевшуюся парочку до дрожи в коленях. Войдя в камеру, обладатели серебряных галстуков смотрели на рыжую свысока. Говорили друг с другом так, как если бы видели в ней лишь малолетнюю преступницу. Или, что еще хуже, заблудшую овечку, достойную лишь просроченной жалости. Будь у атлантки силы, чтобы разорвать ремни, она бы зубами вспорола Изяславу и Белиалу животы, а потом задушила обоих их собственными кишками. Мечты о такой расправе отзывались сладкой истомой в ее чреслах.

-Ненависть. Я знаю о ней все. Ненавидеть кого-то это всегда печальный выбор. Но нести через ненависть страдания себе и другим - не тот выбор, который я позволю тебе сделать.

Секретарша узнала этот голос. Точнее, адскую плеяду голосов, слившихся в едином тлетворном звучании. Однако по-настоящему неожиданным и пугающим Сирене показалось то, что голоса раздавались внутри ее головы. Подменяли собой мысли, перекраивая их на новый лад.

-Неправильно... Ты не можешь... Думать за меня... Конечно, могу.

-Помнишь, на том корабле я назвалась твоим другом? Я помогу тебе, заберу твою ненависть себе.

Стены камеры подернулись темной рябью. Оставаясь частью материального мира, это квадратное помещение словно выпало из него. Но не рухнуло в мифическую абиссаль, где время и пространство напоминают детальки разобранного механизма, а зависло на самом краю. Камера очутилась где-то между непреложной истиной и вселенской галлюцинацией. Фигуры мужчин стали похожи на вырезки из журнала карикатур - они больше не двигались, не издавали никаких звуков. Если бы в эту минуту рыжей захотелось коснуться их, то расстояние, которое ей требовалось преодолеть, луч света не пробежал бы и за миллион земных лет.

-Сейчас ты вопишь и ругаешься. Только не здесь. Не в этом осколке, а там, где томится твое тело.

-...уползи куда-нибудь и сдохни! Я требую... Мои силы отличаются от... ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! Королевне необходим Маяк, ты же видела ее розу. Часовому понравились очки, которые носит Костя... Я могу сделать это без Маяка. Без Ключа или Видения будущего... Я не подчинюсь тебе, сгинь!!!

Секретарша перестала дышать. Кислород ей больше не требовался. В свободе от тугих ремней она тоже не нуждалась. Мытарства, условности, и страсти потеряли смысл. Все необходимое для жизни и счастья находилось прямо здесь - за спиной. Но оборачиваться атлантке не следовало. То, что разверзлось позади нее, не имело четких рамок или границ. Черное как беззвездная ночь, рожденное на заре времен, оно было всеобъемлющим, полновластным, не подчиняющимся ни закону, ни логике. Было прекрасным в своем первобытном уродстве. Оно долго ждало своего часа. Копило силы, таясь в тенях от скал на неведомых планетах. Грезило на дне ненасытных черных дыр. Дремало там, где не светят звезды, и лишь кометы изо льда иногда прорезают старый космос. Оно получило свой шанс, возможно, на сей раз последний.

-Изяслав сказал правду. Твои друзья и сестра не погибли. Однажды они найдут тропу домой. Но ты никогда не увидишь Вершину Мира, если станешь сосудом ненависти. Я буду делать это шаг за шагом. Возьму тебя по крупице. А для начала дам тебе отведать крупицу моей силы... ПОЖАЛУЙСТА, УСПОКОЙСЯ.


***


Изяслав так и остался стоять с приоткрытым ртом. Сбросив оторопь, Белиал заслонил его грудью, хотя и сам не смог бы сказать, от какой угрозы защищает коллегу.

-У-у... Умоляю, простите меня, я не хотела!

Лампы под потолком горели с такой ослепительной яркостью, что, казалось, хотели сжечь мужчинам глаза. Но по какой-то непонятной причине воздух они уже не грели. Наоборот, после скачка напряжения в камере воцарился холод, от которого на стенах появился налет инея. Этим черным инеем были покрыты и разорванные в клочья ремни, и обломки железного стула, до недавнего момента привинченного к полу болтами.

Нагая и стенающая как героиня девичьего романа, отданная не в жены принцу, а на поругание барону-садисту, Сирена только и могла, что растирать по щекам слезы. Ее спесь испарилась, от гордости не осталось ни тени, а вместе с ними канула в лету ненависть. То, что являлось стержнем двуличной принцессы Атлантиды, то, что помогало ей выживать, сокрушая бесчисленные преграды, двигаться вперед, ушло без следа.

Эту сломленную, некрасиво распластавшуюся на полу фигуру можно было лишь пожалеть. А заковать ее в кандалы, дабы судить за прошлые злодеяния, не посмел бы ни палач с камнем вместо сердца, ни судья, для которого буква закона стоит дороже чести.


***


Трое рабочих латали гипсокартонную стену. Трудились они битый час, но сил, чтобы замаскировать дыру, проделанную ударом чьей-то ноги, им все равно не хватало. Прораб, матом подгоняющий вверенных ему лодырей, терял терпение с каждой минутой. За шпаклевку, а еще новые обои ему обещали заплатить наличными - без учета починки разнесенной в труху мебели.

Перешагнув снесенную с петель дверь, в офис вошел длинноволосый блондин. Его спутник, уродливый исполин, вел за собой рыжую девушку, кутающуюся в халат.

-Вы свободны,- скомандовал Изяслав,- ремонт закончите завтра.

Прораб тут же удалился, прихватив оробевших помощников.

Белиал перевернул опрокинутый стул и опустился на него как носорог, рухнувший всем весом на мангровую веточку.

-Хорошие у тебя работники, ну, или не суеверные. При виде меня ни один даже не перекрестился.

Что касается Сирены, то ей явно требовалось привести себя в порядок. Хотя бы просто умыться. Она нашла пластиковый стаканчик, наполнила его водой из кулера (оставалось лишь гадать, как эдакая бадья пережила погром) и выплеснула себе в лицо. Теплая жидкость смыла подсохшие слезы, ручьем скатилась на грудь. Чувство реальности медленно возвращалось к атлантке. Однако в ее голове творился бардак, эдакий слабоумный хаос, из-за которого все вокруг выглядело нелепым как декорации из бродячего шапито. Офис, как будто ставший полем битвы двух уличных банд, разбитые окна, словно побывавшие мишенями в тире, несколько пятен крови на ковре, который наверняка придется выбросить - глупые мелочи, о которых впору рассказывать анекдоты.

-Ну и свинарник,- то ли вздохнула, то ли хихикнула секретарша,- неужели мне хватило прыти, чтобы уничтожить вон то настенное зеркало? А раньше оно казалось таким тяжелым и прочным.

Услышав это, директор коснулся волос. Нащупал в них осколок, после чего швырнул его на пол. Повязку он давно снял, восстановившийся глаз прекрасно видел, но затылок резанула фантомная боль - напоминание, о чей череп было разбито пресловутое зеркало.

-Принцесса Сирена...- начал было генерал ангелов.

-Не сегодня.

-Ч-что?

-Мне нужно время,- сказала рыжая, рассматривая дно стаканчика,- женщины, они ведь такие... Сам знаешь. Я больше не ненавижу тебя, демон, но простить пока не готова. Раньше я бы спросила - где ты, уродливый дармоед-предатель, шлялся эти пять с половиной тысяч лет? Но сейчас я спрошу - не мог бы ты пошляться... Я хотела сказать, подождать еще немного? Я рада, что ты жив. Здоров как бык, правда? Мой отец мертв, ты живехонек. Впрочем... Ох, пожалуйста, не сегодня.

Блондин перевел задумчивый взгляд на друга. И вдруг махнул рукой так, словно, сидя в кафе, отгонял назойливого официанта.

-Тебе лучше оставить нас! Купи билет на самолет. Ты нужен своему региону, я устал отвечать на звонки из Сиднея. Только не показывай крылья и не летай над городом средь бела дня. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Дождавшись, когда другой обладатель серебряного галстука покинет офис, Изяслав оперся спиной на стену. Целую минуту он почесывал мизинцем подбородок, задаваясь вопросами, озвучить которые ни у единого нормального человека язык бы не повернулся.

-Вам нужно извиниться перед Хунаби. Вы сделали ей больно.

-Да, конечно. Я поговорю с ней.

-Ух! Не знаю, какие выражения тут будут уместны, но, кажется, я сплю. Как вы освободились от ремней? Как раскурочили стул, да еще и без единого звука? Прямо сон наяву...

-Можете довериться своему чутью, господин Изяслав. Никто не умеет толковать сны лучше вас. У меня не было времени, чтобы выразить вам свою признательность. Сегодня, спустя пять с половиной тысяч ваших земных лет, я наконец могу это сделать. Вы подарили мне и членам моей семьи возможность прийти на эту прекрасную планету. Дали нам шанс увидеть этот чудесный сон. Спасибо вам, господин Мастер Мирит.

Положив ладони на колени, принцесса Атлантиды склонилась в низком поклоне. Застыла как вечно извиняющаяся статуя. Ее слова и поза стали последней каплей. Изяслав хотел расхохотаться, но вместо этого выдавил мрачную ухмылку. Худшая из его теорий подтвердилась. Дальнейшие расспросы стали бы пустой тратой времени.

-Считайте, что у вас отгул до понедельника. Домой я вас не отпущу, но на четвертом этаже есть пара свободных комнат. Выспитесь как следует. Хунаби сама заглянет к вам. Разумеется, вас будет сторожить охрана, два или три агента из монетоносцев, разумеется, с огнестрельным оружием - здесь, я надеюсь, возражений нет? Хорошо, тогда ступайте...

Длинноволосый блондин проводил секретаршу до лифта. А когда вернулся в офис, сразу вышел на балкон. Окунувшись в запахи влажной майской ночи, он поймал на себе тяжелый взгляд. На карнизе, ловко прячась в темноте, сидела исполинская горгулья. Только не каменная и с такими глазами, что их можно было сравнить с красными угольками, извлеченными из костра в самом сердце ада.

-Все слышал?

-Внешне ты действительно копия ее отца.

-Я не атлант, я родился в Киеве. Ох... Мне понадобится новый секретарь. Твоя принцесса сошла с ума, типичное раздвоение личности. Сирена не смогла смириться с тем, что рассталась с сестрой, и придумала какую-то "семью", которую последний Мастер якобы привел на эту планету. Что уже не просто абсурдная фантазия, а натуральный бред сумасшедшего.

-Истина, сын князя, всегда скрывается в тенях. Мы, эвинкары, привыкли считать себя всеведущими, но знаем так мало...

Горгулья оскалилась похожим на клюв ртом. А потом сорвалась вниз, словно камень, брошенный с вершины горы. Исполинская туша устремилась к земле с такой скоростью, будто задалась целью оставить на месте своего падения кратер. За три секунды до того, как насмерть разбиться об асфальт, она расправила соколиные крылья. Без усилий вышла из штопора и понеслась к беззвездным небесам.

Встречая ветер простертыми вперед руками, Белиал улыбался. Кричал наперекор воздушному потоку.

-Это не конец! ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО!


1