# Сноходец

Иван Сергеевич Хархардин

Сноходец. Пролог.


Сны. Территория неизвестная в целом,но иногда появляется персонаж который настолько хорошо вписывается в антураж что кажется иным.

И именно такие персонажи бывают заедают в голове на долгое время,таким персонажем и был Точ,загадочный сосед в царстве морфея.

Это история его путешествий.


Мир - это смешная зарисовка горделивых глупцов,

Которые так и жаждут навязать свою правду всем, кто готов её слушать.

Дай им рупор и зевак - и, не успеете досчитать до трёх,

Образуется стадо, поклоняющееся всем его изречениям.

Которые хоть на одно слово совпадают с мыслями,

Что крутятся в голове у любого из толпы - и он ваш.


Ему было сложно жить в этом мире.

С самого детства у него был странный дар:

Он мог нырять в людей, чувствовать вкус их сущности,

Различать цвет сознания без налёта эго.


"Игра" - так он её называл.

Ваня понятия не имел, что с этим делать,

И взвалил на себя миссию - нырять как можно в большее количество людей.

Во снах.


Там его никто не считал аномалией.

Ведь спустя годы он научился сливаться с окружением,

Не мешая, а просто проводя время в чьих-то фантазиях.


Иногда кто-то просыпался и, задаваясь вопросом о персонаже,

Которым являлся наш герой,

Начинали выходить из депрессии, бросать тяжёлые наркотики

И в целом смотреть на свою жизнь под другим углом.


Начиналось всё весьма просто.

Перед сном он ложился, закутывался в свой любимый звёздный плед,

Обнимал плюшевого шарпея и засыпал.

А после погружения в сон появлялась сфера из струн.


И если протянуть руку к любой из них -

Можно унестись в чей-то сон, в самую сердцевину быстрого сна.


Сегодня взгляд зацепился за лимонный цвет с запахом бензина.

Глубокий вдох. Смыкание пальцев. Чувство рывка

И стремительный полёт в неизвестность.


Луг. Солнце. Приятная жара.

В центре - покрывало. Парень, сидящий на нём,

Аппетитно уминающий бутерброды с чаем,

Подливая из старого термоса со стеклянной колбой внутри.


Медленно пересекая поле,

Точ (так он представлялся во снах) приближался к парню.

Сев рядом, налив себе чаю в кружку,

Стал смотреть в ту же сторону.


- Скоро дедушка придёт, домой поедем. А ты поедешь?

- Конечно, поеду. Вкусный чай. Дедушка делал?

- Да, он мастак. Любит травы добавлять всякие.

- Сам собирает?

- Да, он у меня и грибник, и всё и сразу.

- Хороший дедушка. А остальная семья?

- Они не любят сюда ездить, а я люблю.

- Да и умер он много лет назад. Единственное место, где я могу вот так посидеть - это сон.

- Понятно. Спасибо за чай, пойду я, - сказал Точ, ставя кружку на землю рядом с муравейником.

- А кто ты? - окрикнул меня парнишка.

- Случайный прохожий. Хорошего сна.

Попробуй увидеть руки и становись строителем. Пока.


И снова сфера. А ещё - звон будильника.

Близилось утро.


- Ещё один скучный день закончен, и можно спокойно отправляться в сон, - подумал Ванёк и начал готовиться ко сну.


Внешне он был высокий парень в радужной или чёрной мантии со словами по окантовке воротника и рукавов. Простые чёрно-белые кеды, такая цветная клякса, такой монах-отшельник. Тяжёлый взгляд, смотрящий насквозь, но он прямой и тёплый - что нивелирует всю тяжесть.


Сегодня заманил тёмно-бордовый цвет с запахом пьяной вишни. Снова рывок.


Дождливый вечер. Осень. Атмосфера тянет грустным одиночеством.

Но Точ заранее понимал, что стоит поменять.


Он стоял в коридоре, где было четыре квартиры. Интуиция вела в ту, с цифрой семь. Она была любовно сделана своими руками и пришита к обшивке двери снаружи мелкой строчкой. Смотрелось очень по-домашнему. Он постучал.


Дверь открыла девушка лет семнадцати, подвыпившая, взъерошенная, смущённая.

- Разрешите? - спросил он, протягивая сшитого из шерсти бронтозябру.

- Проходите, конечно. А что это за зверёк? - удивилась она, взяв его в руки, разглядывая.

- Это бронтозябра. Смесь колобка, домового и енота.

- Здорово! О таком я не слышала. Меня Вася зовут. А тебя?

- Зови меня Точ. Чего грустишь, Вась?


В комнате был туман от сигарет и тоски по кому-то, запах вина с сыром, тягучие песни про потерянную любовь.

- Да, бросили меня, Точ. Даже во сне хочется грустить.

- Грусть - дело такое, - вертя бутылку вина в руке, сказал он. - Пошли на балкон, покажу чего.


На балконе окна были открыты, и прохлада от вечернего дождя заставляла вздрагивать.

Точ сел в кресло, взял плед, положил на коленки и взглядом стал показывать Васе, чтобы она села.

Она налила вина в бокал и села.


Молча обернув её в плед, обхватив двумя руками, положив подбородок на плечо, тихо сказал на ухо:

- Василиса, я не знаю, кто виноват. Но не тони в своей грусти. Проживи её со светлым чувством.

Боль она не вечна, а воспоминание пусть лучше будет светлым, чем гнетущим.

- Хорошо, - пробубнила она себе под нос.

- А откуда ты здесь? Ты моя фантазия?

- Мало ли кто приснится, не правда? - улыбнулся он, забирая бокал, вкладывая вместо него бронтозябру.

- Я просто решил зайти.


Переключив музыку на группу "Кукрыниксы", он встал, прикрыл окно, закутал её в плед как ребёнка.

- Не убивайся ради тех, кто делает тебе больно. Они того не стоят.

Пойду я.

- А может, останешься?

- Я просто гость. Приятного отдыха.


Клацнул замок. Дождь прекратился.

Наступал рассвет.


Шарпей сохнет после стирки, плед тоже, но сон берёт своё. Да и фильм "Побег из Шоушенка" клонит в сон.


Смотря на сферу, рука потянулась к смольной струне с запахом горелого сахара. Рывок.


И вот - кофейня. Сев за ближайший столик, огляделся. Было довольно людно: кто завтракал, кто поливал блины сиропом, кто ковырял местные боксы в поисках игрушки.


Улыбчивый парень спросил:

- Что будете заказывать?

На бейджике было имя "Игорь".


- Чёрный кофе, три сахара, - сказал Точ и стал оглядывать официанта.

Среднего роста, серьга в ухе, волосы ржавого цвета, на руке часы и тату "инь-янь".


- Сливки надо? - записывая, уточнил он.

- Ты знаешь, что спишь?

- Эм... сплю?

- Да, спишь, - улыбнулся гость из-под капюшона.

- Думаю, ты понимаешь, о чём речь.

- Не смешно. Сейчас принесу, - сконфузился он.

- Как знаешь, - отстукивая ритм зубочисткой, донеслось в ответ.


- Ваш кофе, - донеслось сзади, ведь взгляд Точа был уставлен в мутное стекло, за которым ничего не было видно.


- Депрессия? - не оборачиваясь, спросил у официанта.

- Откуда ты... кто ты такой?!

- Я гость. Просто за окном не видно ничего. Видимо, снотворное - оно даёт такую туманность.

- Допустим... Но откуда...

- Не те вопросы. Тут ты свободен, а глушишь всё рецептурой.

- По-другому не уснуть...

- Понимаю.


И вдруг пачка купюр хлопнулась о стол.

- Это чаевые.

- За какие заслуги? - Игорь медленно рассматривал их в руке.

- Не лишай себя радости во снах, - послышался ответ, и фигура растаяла, оставив только пачку купюр и мантию.


С улицы мойщик окон вытер грязь, впустив в заведение дневные лучи света.


Бессонница от перепитого кофе неизбежно привела к растворению в тумане. На часах было 2:35. Моргнул - и уже 2:54.


Меня привлёк запах голубцов. Цвет был на удивление жёлтый. Рывок - и вот застолье.


Праздничный стол. Салаты, картофельное пюре, тортик, газировка и водка.

Новогодний стол. Дети беснуются под столом, взрослые выпивают и кокетливо стреляют взглядами.

Не было ясно, кто был виновником торжества. Всё было прямо как в детстве.


- Ну и ладненько, - напевающе пробормотал себе под нос Точ и потянулся за оливье.

- Можете подать голубцы?

- Держи, конечно. - Голос был грубый, такой отеческий. Мужчина протянул руку за тарелкой, после чего положил два огромных домашних голубца.


В глазах был восторг. Любимое блюдо в случайности. Удача улыбается мне, - подумал он и стал уминать еду.


После трапезы стол полуопустел. Все разбрелись по квартире: дети шумели в комнате, кто-то ушёл на кухню, чтобы не разрушать идиллию флирта, кто-то травил истории за столом. Но решение было - выйти покурить на балкон.


Там сидели парень и девушка.

Девушка была невысокая, в футболке. Балкон был утеплённый. А парень - в домашних шортах, подкачанный, и видно было, что он очень старался добиться её расположения.

Байки про дворовую крутизну, битый жигуль в свои 20 и всякое такое.


Точ молча курил, как будто его не было. Но девушка не обращала на парня никакого внимания, целиком увлекаясь силуэтом гостя.


- Как во сне, да? - сказала она, широко улыбаясь.


Посмотрев ей в глаза, взгляд зацепился. Ему пришла мысль: она тоже гость.


- Привет, я Точ. В гости зашёл.

- Даров, я Андрюха. Я всех позвал.

- А я Бастет, - молвила девушка, после чего взгляд уловил кривую анархию на плече.

- Любопытно, - добавил Точ.


Ему почему-то стал совершенно неинтересен хозяин квартиры, но стала интересна она. И, судя по всему, это было взаимно.


Андрей на фоне пытался вырвать её внимание, но она уже была в объятиях гостя, извиваясь как кошка.


- Запах голубцов?

- Неее, капусты! - засмеялась она.


Они захохотали. Андрей пошёл налить себе ещё.


- Очень любопытно, - сказал Точ. - Но мне пора.

- Мне тоже пора, - Бастет встала, поправила шорты, провела рукой по щеке.


- А вот и рассвет! - послышалось из комнаты.


В это утро Ванёк не хотел вставать. Да и был выходной - имел полное право.

Настала его очередь думать: что это было и кто эта Бастет?


Весь день в течение обыденной рутины у Ванька крутилась мысль в голове, как волчок, который не падает.

"Кто она? Такой же гость или жилец того сна? Я думал, никто так не умеет. И какой теперь шанс её встретить?" - бормотал он себе под нос на работе.


Вечером после душа громко пшикнула банка с ром-колой. Не то чтобы он любил выпить - просто иногда хотелось сладкого алкоголя.

День близился к концу, и перед самым сном, посмотрев на любимого шарпея, невольно спросил его:

- Где её искать?

Ответа не последовало.


Сфера и новый сюжет. Захотелось чего-то странного. После довольно долгих, по его меркам, раздумий привлёк внимание очень тонкий фиолетово-прозрачный цвет с запахом костра. Рывок - и вот он в лесу.


Горел костёр. Вокруг сидели три парня, курили траву, передавая трубку по кругу.

- О, а ты кто? - спросил один из них. Все обернулись.

- Точ. Приветствую на празднике жизни.

- А ты реален? - усомнился блондин.

- Судя по тому, как тут дымно, - хорошо вас накурило, да, ребят? Я гость с той стороны. Посижу с вами?

Они переглянулись, пожали плечами и протянули трубку.


Это очень-очень редкое и странное состояние - когда ты куришь траву в осознанном сне. Как будто добавляются новые уровни.

Реальность потекла в такт пульса, который стал слышен в ушах. Звук стал текучим, вибрирующим эхом.

Костёр стал выходить за рамки кострища, а пламя, меняя цвет, растворяться в поленьях.


- Классное чувство единства, - подхватил кто-то.

Послышалось хихиканье. В ответ донеслось механическое:

- Что-то как-то непонятнооо...

Где последнее "о" стало ревербировать и заполнять все пустоты.


- Это я удачно зашёл, - сказал Точ, выдыхая.

Дым стал рисовать узоры: мандалы, руны, алхимические круги.

Чистая психоделика без следов паранойи. Прекрасное чувство.

Тело плавно перетекало в состояние текучего ручья, сознание летело ввысь, как вдруг - голос до боли знакомый:

- Ищи яркий запах мандаринок.

- Бастет?! Ты где?


Но её не было - только три растамана у костра.

- Мандарииинки. Запомни, это важно.

- Постараюсь, - пообещал Точ и провалился на те уровни сна, где происходящее невозможно описать словами.


Пробуждение было тяжёлым. Голова гудела от алкоголя. Ещё это слово "мандаринки" заело.

Почему мандаринки? - думал Ванёк, наводя себе кофе.


Рабочая неделя пролетела как один миг. Аврал на работе настолько выматывал, что он приходил, падал, моргал - и снова на работу.

Но выходные всё-таки настали, как луч света после тумана. Настроение было желанное: наконец-то можно снова вернуться к её поиску. С этой мыслью он вылезал из ванны, в которой битый час раздувал пену под эхо музыки.


Плед, игрушка, ритуал. Мелочь, не факт что нужная, но сам процесс закутывания доставлял некое удовольствие.

"Куда бы рвануть теперь?" - раздумывал он, глядя на сферу.

(Стоит добавить один нюанс: запах ощущается непосредственно после того, как рука возьмётся за струну. То есть нельзя узнать, какой запах, - только цвет.)


- Мандарины... Опять мандарины. Что они значат?!

Я хочу мандаринов? Возможно... Ладно.


Выбор пал на коричневый блеск с запахом жидкости для снятия лака для ногтей. Рывок.


Подъезд панельного дома. Сумрак. Воздух тяжёлый. Тишина, которую разрезает гул подъездных ламп.

Упала пивная бутылка с грохотом, покатившись по ступенькам.

Судя по всему, это был чей-то кошмар.


Поднимаясь по ступенькам, сильнее становилось не по себе. Но Точ - гость, и у него есть свой козырь на такие случаи.

На девятом этаже никого, но кто-то всхлипывает у лифтёрной.

Точ стал медленно подниматься, попутно закуривая от спичек.


Там бился в истерике мужчина лет сорока. Он пытался проникнуть в лифтёрную, но дверь не поддавалась, выход на крышу тоже был закрыт.


- Ты как? - сказал Точ, выдыхая светлый дым.

- Он рядом, он идёт за мной, он разорвёт меня.

- Кто он-то?

- Не знаю... Убийца. Он загнал меня в тупик. - Дрожь в голосе усиливалась, мужчина ревел, вскрикивал и дальше пытался просочиться сквозь дверь.

- Понятно, - сказал Точ, сделав на удивление громкую затяжку. - Пойду поищу его, что ли.


Спускаясь по ступенькам, атмосфера сгущалась. Ближе к третьему этажу лампочки взорвались от скачка напряжения.

В свете уличного фонаря, который слегка заглядывал на лестничный пролёт, виднелся силуэт.

Здоровый, крепкое телосложение, с мачете и рыком вместо дыхания.


- Вот я тебя и нашёл, - прорычал силуэт.

- Ты не меня искал, уверяю.

- Раз ты тут - то и тебя тоже.


После этих слов он начал приближаться.


- Советую тебе пойти погулять, - сказал Точ, бросая окурок на пол, отчего искры от уголька разлетелись, как маленький салют.

- Не тебе мне указывать, - голос был всеобъемлющим. - Ты здесь - жертва.

- Жертва? Ахаха... Ты хорошо подумал? Даю последний шанс.


Послышался звук колокольчика.

- Что мне сделаешь? Вызовешь консьержа?

- Вроде того.


И Точ позвонил первый раз.

Стены затряслись, за окном намечалась гроза.

После второго звонка послышался гром, и вдалеке ночного подъезда донёсся смех шута.


- Что ты делаешь?! - силуэт начал пятиться. - Кто ты такой?!

- Я гость.


После третьего звонка вспышка молнии отбросила тень Точа на стену, где стал виден шут.

- Откуда ты тут взялся?!

- Я гость. А ты всего лишь мания. И тебе выпало познакомиться с хаосом.


Смех стал звенеть, как бубенчики, со всех сторон.

Силуэт попытался убежать по лестнице, которая рассыпалась под его ногами.

Гром выбил стёкла, ледяной дождь стал заливать лестничный пролёт.


- Ты не меня хотел поймать. А поймал я тебя!


Точ, как марионетка, двинулся в его сторону, и они оба растворились в промозглой тишине нижних этажей.


Мужчина сверху жадно слушал тишину и вздрагивал от криков и истерического смеха снизу, но паника отступала.

А щебетание птиц на крыше вещало о рассвете.


Выходной день прошёл довольно быстро. Вроде встал, поел - а уже вечер.

Настроение располагало послушать музыку, и Ванёк полез в свои старые плейлисты, где хранил отборный psytrance, и не заметил, как под очередной сэт провалился в сон.


В этот раз не было сферы. Был город на склоне горы. Он неспешно двигался в сторону красивого коттеджа возле обрыва, с которого открывался вид на город у подножья.


В доме шумела музыка и крики толпы. Зайдя в дверь, Точ увидел всех старых знакомых и несколько новых. Шумное празднование дня рождения было в разгаре.

Дым-машина на заднем дворе застилала бассейн, в котором резвились подвыпившие девушки топлесс. Кто-то кидал петарды, кто-то спорил, как правильно жарить шашлык. Каждый был занят своим делом.


На краю обрыва сидел Тимофей, устремив взгляд куда-то вдаль.

Точ подошёл, сел рядом и спросил:

- Ты чего тут?

- Не видел мою трубку? - рассеянно спросил Тимофей, шлёпая себя по карманам.

- Нет, не видел.


- А ты знаешь, что такое суперпозиция? - вдруг резко спросил он, глядя прямо в глаза.

Стало не по себе от удивления и прямоты.

- Ну... что-то слышал в физике. Но не вникал.

- Так вот, - продолжал он, - это такая штука, что всегда можно вернуться в определённую точку, независимо от того, что было дальше. Понимаешь?

- Не особо, - протянул Точ. - Но допустим. К чему ты это?

- А вот к чему.


Сказал Тимофей и толкнул его с обрыва.

Крик. Мгновение. Осознание. Предвкушение падения. Закрыл глаза.

Открыл.

- Понимаешь? - с улыбкой Тимофей скалился, глядя также в глаза.

- Тимоха, шёл бы ты... - махнул рукой Точ и пошёл в дом выпить чего-нибудь, обдумывая: было падение или нет.


Подходя, дверь кто-то захлопнул изнутри. Потянув за ручку, сзади окликнула девушка:

- И мне захвати баночку.

- Хорошо.


Зайдя внутрь, дверь щёлкнула. А повернув голову, перед лицом был Тимофей со своим проклятым:

- Понимаешь? - улыбкой и взглядом.

- Да твою ж мать... И как долго это будет длиться?

- В этом и прикол суперпозиции, - понимаешь? Тимоха стал раскатисто смеяться.


Что только Точ не делал, чтобы выбраться оттуда - всё было тщетно.


А пробуждение было резким. Сердце колотилось, бросило в пот, во рту пересохло.

Семь утра. Ванёк, жмурясь, посмотрел на дисплей телефона.

- Как же ты мне дорог, - нервно сказал вслух и пошёл наводить кофе.

Скоро на работу.


День прошёл в сонном тумане. Реальность выпадала с каждым новым морганием. Недосып сказывался всё сильнее и сильнее: энергетики и кофе спасли ситуацию лишь до обеда, но так и не сумели взбодрить как надо.


Иван всё также проклинал Тимофея, который любезно не дал ему выспаться, ломая голову над решением проблемы квантовой суперпозиции во сне.


Время ленивыми рывками двигало стрелки на часах. Минуты казались вечностью, а часы - мгновением. Путь домой выпал из памяти - чистый автоматизм.

Он даже не понял, как рухнул на кровать и просто выключился.


Сфера. В моменте даже захотелось просто снов, а не выбора, куда пойти. Но, вспомнив вчерашнее, мелкая рябь дрожи пробежала по спине.

- Не-не-не... уж лучше я сам, - усмехнулся Точ и потянул руку к белой струне с запахом грейпфрута.


Рывок. Пляж.


Он никогда не был на море. Пальма, песочек, солёный ветер. У самой воды - покрывало, на котором сидит девушка, устремляя взгляд на оранжевый горизонт. Вечер неспешно наступал, сбивая жару, разливая целую палитру красок на небе.


Точ просто сел, облокотившись о дерево, и заметил, что на его ногах - шлёпки, а песок тёплый, уютный. Вдалеке, возле местного уличного кафе, заиграла гавайская гитара, добавляя тот самый антураж тропического отдыха.


Кто эта девушка на берегу, было совсем не интересно. Наверное, потому что не хотелось, чтобы этот момент кончался. Может, это она - та, которую он хочет найти в веренице снов, распутывая бесконечный клубок ниток с одной смутной мыслью о мандаринах. А может, нет.


Это и не важно. На этот момент самым важным казалось то самое спокойствие, которое так тяжело обрести в суете реальности. Точ понимал это, просто валяясь, как обмякшая плюшевая игрушка.


- Что, даже не пойдёшь знакомиться? - послышался голос, и кто-то мягко облокотился о плечо справа.


Точа передёрнуло.

- Бастет?!


Он резко повернул голову и увидел девушку совсем юную. Длинные волосы падали на плечи и блестели вечерним закатом. Глаза любопытные, игривые - как у кошки, которая видит верёвочку.


- Привет, - сказал Точ, проваливаясь в её очи. - Почему мандаринки?

- Не знаю. Просто случайно попала к тем, кто у костра сидел, и так мандаринок захотелось. А ты про что?

- То есть ты не осознанно гуляешь?

- Нет, оно само как-то получается. Но первый раз вижу, чтобы кто-то ещё делал это.

- Забавно, - протянул Точ и закурил.

- Очень. А ты - не случайно?

- Ну, как бы случайно, но как бы и нет. Долго объяснять.

- Ну и не надо тогда.


Вечер плавно перетекал в ночь. Небо застилалось звёздами.

Она лежала у него головой на коленках и смотрела в небо.

Он молча курил и смотрел на неё.


Время неспешно тянулось. Девушка пошла купаться в ночное море, оставив свой купальник на покрывале.

А Точ и Бастет молча тонули в глазах друг друга и даже не заметили, как проснулись с чувством чего-то прекрасного.


Может, это и был сон, но он точно дал понять: где-то там есть тот, с кем невероятно уютно проводить время.

Может, это судьба или очередной каприз вселенной - это не имело значения для них.

Ведь встреча состоялась.


Следующая неделя была на волне окрыления от встречи во сне. Это довольно странно, если подумать, но для того, кого утянула рутина одинаковых дней, а такие вещи, как алкоголь и наркотики, были неприемлемы, оставалось уповать на своё воображение и осознанные сны.


Радость в жизнь стала возвращаться через то, что казалось обычным делом ещё несколько недель назад.

Когда состоится следующая встреча?

Куда занесёт очередная струна?

А Бастет - она где-то там, наверно, также будет ждать встречи?


С этими мыслями Ванёк щёлкал каналы на телевизоре, не пытаясь что-то найти, - просто механическое действие на фоне активных раздумий.

Настроение под вечер было мягким, посему было решено не объедаться чем-то тяжёлым, и выбор пал на молоко и морковные печенья.


Засыпалось сладко, плавно - давно такого не было. А завтра выходной, будильник будет молчать, можно полностью отдаться любимому занятию.


Сфера была пульсирующей. Это весьма странно: как будто в её центре что-то дышало, колыхая её очертания.

Выбор пал на розово-золотой цвет с запахом взбитого земляничного крема. Рывок - и вот.


Это было довольно сложно описать по причине остолбенения Точа от увиденного.

Девичник из ванильных американских фильмов. Пять девушек лет девятнадцати сидели в гостиной, смеялись, обсуждали парней, дрались подушками и, как назло, были одеты в те самые ночнушки, которые нарочито акцентировали внимание на всех прелестях их тел.


Что ему тут делать, он не особо понимал, хотя пошлые мысли лавиной захлестнули Точа.

Было принято решение пойти на кухню - благо туда можно было пройти, не пересекая гостиную.


На кухне сидели ещё две девушки, изрядно накидавшиеся пивом.

Взяв баночку пива, Точ почувствовал чью-то грудь, упиравшуюся в спину, и руку в области паха.


- Мадам, как ваши дела? - спросил Точ, борясь со стеснением.

- Замечательно, красавчик. А ты кто?

- Я эммм... Гость.

- Отлично, гость. - Вторая девушка пододвинулась ближе на барном стуле, сев прямо перед ним.

- А мы тут сидим, скучаем. Можешь нам помочь?


Ох... Как бы вам сказать... Кровь закипала, желание стать похотливым животным и получить всё от ситуации потихоньку брало верх.

Жадные томные взгляды случайных спутниц, тихие вздохи дрожащими, напряжёнными, тихими голосами и движение подтянутых тел в облегающих ночнушках не оставляли ни шанса.


- А можно? - сзади послышался голос, и рука скользнула под резинку трусов, мягко приближаясь, как...


Звонок выдернул Ванька из рая.


- Кто там?!!!!

- Тимофей!!!! Как ты мне.....

- Алло.

- Спишь?

- Да! Че хотел?

- Да, забей тогда. Спок.

Послышались гудки.


- Да ёп твою, Тим!


Недовольно ругаясь, погрузиться в сон было легко, но вернуться уже не выйдет.

Злобно комментируя ценность Тима, Точ потянулся к первой попавшейся струне цвета хаки с запахом морозного утра. Рывок.


Он оказался дома. У себя. Там, где он не был уже много лет.

В открытое окно затягивало морозный воздух. На кухне мать готовила оладьи, а маленький Ванёк сидел в зале и смотрел мультики - ему было лет шесть.


- Суббота, - улыбнулся Точ, прослезившись от своих воспоминаний.

Сейчас "Играй, гармонь" как всегда прервёт сеанс утренних мультфильмов.


На кухне сидел дедушка, наливая сгущёнку из банки в маленькую тарелку, макая в неё первые неудавшиеся оладьи.

Но чей это сон? Точ не понимал.


- Ваня, иди есть, пока горячие! - позвала мать.

Это мой сон. Чего стоишь? Садись давай, - сказала она, смотря на Точа.

- А как ты меня узнала?

- Я что, сына не узнаю? Давай садись, пока горячие, потом гулять пойдёшь.


Это были самые вкусные оладьи. Те самые, из детства.

Маленький Ваня уже оделся и ушёл кататься на горку с текстолитом, а Точ так и просидел со своей мамой на кухне, кушая оладьи и наслаждаясь своим самым беззаботным временем до самого утра.


Спустя пару дней началась бессонница. Паранойя, что нельзя спать, чтобы не пропустить что-то невероятно важное, нарастала.

Постоянный мониторинг соцсетей, тревожное закрывание глаз на пару минут, которое подкреплялось горячим крепким кофе из пивной кружки и сигаретами, что таяли быстрее снежинок на ладони.


Шёл уже четвёртый день этого марафона нервного истощения. На работе, благо, Ивану дали отпуск за свой счёт - там его давно знали, и это не составило проблем. Сотрудник-то ответственный.


В какой-то момент реальность стала сливаться со сном, переворачивая интернет на манер хрен знает чего, но важного было найдено слово: гипнагогия.


Моменты реальности стали исчезать фрагментарно. Поставил чайник, насыпал кофе 3в1 в кружку, закурил. А как чайник закипел, стал искать пакетик, чтобы насыпать в кружку, и, не обнаружив, производить мозговой штурм: "Что же - был вроде? Или не был? Разве выпил? Да вроде нет". Пока не обнаруживал, что кофе давно насыпан в кружку, а чайник остыл. Любых занятий - таких как музыка, видео - хватало ровно на секунд тридцать, после чего превращалось в хищный поиск той самой музыки или того самого фильма, который точно ляжет на текущее состояние.


- Товаррищ, - послышался картаво-мурлыкающий голос в голове. - Морргай по медленнее. Куда спешить?


И почему-то этот совет очень ему понравился. Так он и сделал: уснул на кухонном столе с неподкуренной сигаретой.


Сфера сбоила, как битый пиксель: мерцала, исчезала, появлялась. Точ хотел было схватить струну, но всё тот же голос остановил:

- Рруку уберри. Хочешь, рраскажу запрретное знание?


Из струн воплотился упитанный кот, похожий на Чеширского, с той же идиотской улыбкой, жаждущей безумного веселья.

- Ты кто?

- Я Муррлимер. И нет, я не Чеширр. С дрругого факультета.


Встав на задние лапы, как на ноги, подошёл к Точу, заглянул в его бешеные от неизвестного поиска глаза, протянул:

- Слушаай... Хочешь ррискнуть рради ничего?

- А смысл?

- Нет смысла. Ты прросто узнаешь то, что не должен был.


Азарт обуял, и Точ, резко повернув голову, глядя прямо в морду кота, крикнул:

- Давай! Да хочу! Давай!

- Я не ошибся, - захихикал кот. - Но это путь в один конец, смекаешь? - подмигнул он.

- Да это сон, чего бояться?!

- Ну как знаешь. Твой выборр - твой рриск.


Он когтем дёрнул ближайшую струну, как гитарную.

- А ты прробовал бррать срразу две стрруны? - задумчиво произнёс кот, медленно, лукаво смотря на Точа.

- Нет... А ведь... Даже мысли... Гениально! А что там?

- Не попрробуешь - не узнаешь, - промурчала растворяющаяся в воздухе улыбка.


- Отлично, ну поехали!


И он схватил синюю и жёлтую струну. Рывок, хотя это был уже не рывок, а скорее бросок с такой силой, что дыхание схватило.

Струны слились в одну - зелёную. А запах из двух слился в один, и теперь это был слюнявый сдутый воздушный шарик на солнцепёке.


Пустыня. Адская жара. Песок, барханы - и ничего.

Белое небо, палящий шар - и всё.

- Эх, ёпт... Где я? - подумал Точ, осматривая всё вокруг в поисках хоть чего-то.


Вдали был виден навес.

Утопая в песке, изнывая от жажды, он поплёлся к нему.


Под навесом, в гамаке, лежал Тимофей. Потягивал какой-то напиток и периодически нюхал какой-то порошок.

- Привет, Тим. А ты тут какими?

- Да я-то тут как раз логично, почему, - сказал он, вытирая нос. - А тебя сюда как занесло? Ты хоть понимаешь, где ты?

- У тебя во сне?

- Э нет, дорогой, - усмехнулся Тим. - Это Пограничье. Дальше только чистое, нефильтрованное безумие, из которого назад пути нет.

Идя дальше, возврата не будет. Потому, вот как видишь, я решил остаться тут.


Сказал Тим и бросил из маленького холодильника баночку фанты Точу.


- Понятно, - вздохнул Точ. - Но есть ощущение, что путь лежит туда.

- Интересно, а зачем? Я не нашёл причин идти туда. А ты нашёл?

- Мне кажется, там смогу найти то, что в реальности найти не суждено. Понимаешь? - вопросительно сказал Точ, уставив взгляд на Тима.


- Моё почтение, - донеслось сзади.


Это был старец в чёрной мантии с посохом, на котором болтался колокольчик.

Точ подавился газировкой. Тим с любопытством смотрел на гостя.

Гость спросил воды.


Точ протянул ему банку. Он взял её. Из-под капюшона появилась улыбка старца. Сделав пару глотков, он откланялся, сказав на прощание Точу:


- Не страшен ад и искушения грехов тому, кто чувствует бесстрашие пред правдой. Кто верен - пусть дорогой тяжёлой идёт, награждён будет самым желанным.


И исчез в зное между песков. И послышался звон, уходящий вдаль.


- Это кто? - поправляя очки, сказал Тим.

- Это Тоша. Великий скиталец.


Песчаная буря начинала разгораться вдали, выбрасывая гостей обратно к себе.

В реальность.


Семя неизбежного было посеяно. Осталось только ждать, когда оно взойдёт.


Первым сигналом стала работа. Ванёк стоял в курилке и мысленно проклинал то место, которое ему откровенно нравилось. Рядом кто-то говорил о несчастном случае, который завирусился в какой-то соцсети. Громкое название: "Обычная вечеринка закончилась трагедией". Компания людей лет двадцати весело праздновала день рождения.


Девочка Лена сильно перепила и в состоянии сильного алкогольного опьянения набила себе тату на плече подарком именинника, после чего приняла горсть психотропных веществ и потеряла связь с реальностью.


"Овощи малолетние", - подумал Ванёк, делая последний глоток растворимого кофе перед тем, как вернуться на работу.


Всё тяготило. Стабильность, которая непосильным трудом была достигнута за несколько лет, стала казаться клеткой. Всё не так и не этак.


Домой он шёл медленно, апатично смотря на серый мир, перебирая в голове варианты плеснуть красок в это болото.

Уснул быстро, но скорее от усталости бытия и усердия, вложенного ранее на рабочем месте.


Сфера снова была статична, а в центре начала появляться брешь - еле заметное белое пятно, которое казалось, всегда там было, просто внимание туда не падало до этого.

"Да и плевать", - подумал Точ и схватил красную и синюю струны, которые слились в ярко-фиолетовый цвет с запахом чеснока и сена.


Рывок - и вот сосновый бор.

Тёплый июльский вечер. У костра были знакомые лица, но намного оживлённее.

В этот раз не было трубки, не было и запаха травы. Трое обсуждали возможность распространения своего личного переживания на ближайших людей, дабы делиться своей фантазией в прямом эфире, минуя барьер в виде слов, которые оказались слишком ограничены для описания многих вещей из тех, которыми они хотели бы поделиться друг с другом.


Велосипед у палатки подсказал, что это психонавты и, судя по всему, сидят, трипуют.

- От негодники, - усмехнулся Точ и уселся у костра.


- Приветствую! - замахал один из них. А на его коленях вальяжно развалился Муррлимер.

- И ты тут, кошара?

- Ну а чего нет? Я люблю такие стрранные компании, они самые интерресные. Гладь меня, глааадь! - он стал лапами ловить руку, приземляя себе на пузо.


- Почему пустыня? Что дальше? - вопрос был адресован тому, кто дал ключ ко всему этому.

- Пустыня, лес, болото, космос - да всё, что хочешь. Это прросто декоррации. Главный вопррос - захочешь ли ты потеррять всё рради возможного ничего? - кот мурлыкал и улыбался, глядя на Точа.


Один из путешественников достал манго и смачно впился в него зубами.

- До чего он... сссссоооооочныыый! - растянул он.


Это слово "сочный" материализовалось в воздухе и упало перед ним, как кубики.


- Я вам не мешаю? - поинтересовался Точ, смотря на остальных.

- Да брось ты! - ответили все хором. - Мы часто так делаем. Наоборот, весело, когда появляется кто-то ещё. Но вон туда... - один из них указал пальцем на трансформаторную будку. - Ходить не советую. Там страшно. И не надо спрашивать, насколько. Поверь, страшно - это страшно. А в остальном тут забавно.


Точ встал резко и чуть не потерял сознание.

- От жешь... Даже во сне это бывает.

- Где же её искать...

- Смотрря на что готов, - завилял хвостом Муррлимер.

- Я думаю, она та, кого мне не хватало всю жизнь, - задумчиво сказал Точ, потягиваясь.

- Ну тогда будь готов к жерртвам.

- Каким?

- Ээ нет, если я тебе рраскажу - ты перредумаешь. Прросто будь готов.

- А если я не готов?

- А почему опять схватил две стрруны? - улыбка растянулась на морде кота, показывая бесчисленное количество зубов. - Ты уже сделал свой выборр, прросто ещё не понял.


Из леса вышел Тимофей и сел у костра.

- Ёпт, а ты откуда? - бросил в его сторону Точ.

- Да марку почтовую лизал для конверта - и вот я здесь. Тупой вопрос, не считаешь?

- Ну, в целом - тупой, - согласился Точ.


И до утра они обсуждали проблему речевых конструкций на манер передачи состояний прямиком, без посредников.

Странная ночь.


Будни стали давать трещину. В боковом зрении мелькал непрочитываемый текст, весь мир стал как фон, который просто мелькал на фоне.


Ванёк уже забыл, когда спал нормально. Просто проваливаясь в тёплую темноту без каких-либо мыслей. Ведь мысль найти её была уже просто маниакальной, и он знал, где её искать: там, за Пограничьем.


А путь туда лежал только через отречение. Отказ от реальности, которая и так уже плыла. На работе всё стало на грани между делом и травмой.

Реакция подводила даже в ходьбе. Всюду символы, которые имели значение в момент их обнаружения, но теряли смысл, как только начинаешь о них задумываться.


Это было больно. Он ощущал боль от перегретого мозга или чего-то похожего в черепной коробке. Глаза от напряжения двигались со скрежетом.


Горсть снотворного с надеждой на отключку сработала как надо. И Ванёк вырубился в кресле перед компьютером, забыв даже закрыть дверь в арендованную квартиру.


Сфера была как обычно, но белое пятно стало заметно больше.

- Пан или пропал, - подумал Точ и схватил три струны: красную, синюю и жёлтую.


Сливаясь в коричневый, он почувствовал запах отчаянного эха от крика в подвале.

Рывок.


Лезвие бритвы тянулось бесконечно вдаль, остриём вверх.

По левую сторону была яма неизвестной глубины.

По правую - белое море, от которого интуитивно тянет безумием.


Путь ведёт прямо - по острию, шаг за шагом.

Ветер качает в обе стороны, а подошва с каждым шагом сильнее прорезается.


Точ упрямо шёл дальше. Без надежды, без цели - с одним лишь "надо". Зачем - он не думал в тот момент.


А конца всё не было видно.

Ветер усиливался. Стопа ноги начала чувствовать лезвие через глубокую колею в подошве.

Отчаяние близилось. Назад дороги не было - оба варианта его не устраивали.

Надо было дойти.


Первая горячая боль пронзила правую ногу. Стопа была разрезана вдоль.

Второй шаг перенёс эту боль на левую ногу.


Точ кричал от боли, делая шаги.

Перед самым моментом, когда он потерял сознание, тонкий, еле ощутимый запах мандаринов донёсся спереди.


И он рухнул, закатив глаза.


Дошёл.


Но куда - и какой ценой.


Обрывки жизни тлели, посыпая голову еле живого Точа, который в агонии рыдал, стиснув зубы до хруста.

Твердь, на которой он лежал, была особенно жёсткой - как ледяной разбитый асфальт. Вокруг тишина. В голове - затухающий свет.


- Ты всё-таки пррипëррся, - послышалось из-за спины.


Муррлимер заинтересованно смотрел на его ноги, очищая мандарин от кожуры.

- Больно? - спросил он, выдавливая дольку в глубокий порез на стопе.


Точ вскрикнул и продолжил беспомощно рыдать, не в силах двинуться от агонии, которая застилала всё в этот момент.


- Ладно тебе, смотрреть жалко.


Лапка скользнула в карман, доставая колокольчик.

- Порра вызывать местного.


Звон рассыпался битым стеклом вдаль, не найдя объектов для отражения.


После третьего звонка из тени Точа вылез шут.


- Муррлимер, давно тебя не видел. А с этим что? - спросил Крёль, отламывая дольку от любезно предложенного котом мандарина.


- Лежит, стррадает. Поможешь? - улыбнулся тот.


- Ну, раны уберу - это лишнее. А что он тут забыл? Дай ещё, - Крёль потянулся к фрукту.


- Самому мало? - Муррлимер закинул оставшуюся половину в рот и стал жевать, брызгая соком.


- Ты не кот, ты свинья, - рассмеялся Крёль, доставая банан.


- Ты надоумил его? Только давай честно, - взгляд пал в сторону, где только был лохматый.


- Ну я... и что? - улыбка расползлась. - Он хотел её найти - пусть ищет. Мне-то что.


- Тоже верно.


Крёль разделил шкурку от банана на две части и положил на ноги.

- Ну пусть приходит в себя и ищет, что хотел. Надеюсь, он понял, что дороги назад не будет. А колокольчик попрошу вернуть, - и он выставил руку ладонью вверх.


- Конечно, забиррай. Мне-то он зачем? Ему не оставишь?

- Он сделал свой выбор, пусть сам теперь. Разберётся, не маленький. А помнишь, как мы познакомились? - задорно начал Крёль, запрыгивая на кота, и они плавно полетели куда-то вверх.


Точ начал приходить в себя.


Глаза слиплись, ноги гудели. Точ резко вскочил, пытаясь понять, больно ли ему, но боль осталась в памяти.


Белизна. Больше ничего.


Он сел и стал размышлять: что дальше?


- Очередная жертва своих поступков. Как ты попал сюда? - донёсся голос отовсюду.


- Пришёл по лезвию, - пробубнил Точ, проводя рукой по стопе.


- Там ещё кто-то ходит? - голос удивился. - Очень интересно. Тогда жди.


- Чего ждать?


- Просто жди. Можешь отдохнуть - это дело не быстрое.


Голос удалялся.


Точ закрыл глаза, решив подремать, насколько это возможно.

На удивление, в абсолютной тишине стало очень легко уснуть. Но это были скорее воспоминания, нежели сон.


Вот ему пять лет, и мама дарит ему плюшевого шарпея, выписанного из каталога. С тех пор он был неразлучен с ним.

А вот ему уже за двадцать, и на работе ему дарят звёздный плед.

А вот он загнан своими поступками и ищет выход.


Калейдоскоп воспоминаний продолжался без остановки, а Точ лежал, вспоминая всё подряд.


- Проснись! - голос вернулся.


- Я и не сплю, - ответил Точ, не открывая глаз.


- Тебе дальше. Ты понимаешь это?


- Куда дальше-то...


- Ты же кого-то ищешь, а тут пустота. Значит, тебе дальше.


- И куда это - дальше? - Точ сел, обхватив колени.


- Это твой последний шанс. Запомни, - голос стал громче.


- Хорошо. А в чём шанс? - крикнул Точ.


А после того, как моргнул, оказался у сферы.


- А в этом плане шанс, - сказал он вслух.


- Ну, я сделал свой выбор.


Встал, отряхнулся и с разбегу нырнул в белое пятно в центре.


Домик в лесу у пруда. На крыльце сидит девушка, смотрит на пруд и вздыхает.


Точ медленно подошёл сзади, сел рядом, достал сигарету, сказал:

- Привет.


- Привет. Тебя сюда как занесло? - ответила она.


- Тебя искал. А ты тут... поближе места не было?


- Как будто я выбирала, куда попасть. Последнее, что помню, - это боль от тату и таблетки. Дальше - туман.


- Понимаю, - стряхивая пепел, сказал Точ. - Сам примерно также сюда попал.


Она облокотилась головой на его плечо. Докурив сигарету и туша окурок, Точ всё понял и лишь усмехнулся.


- Лена, значит, да?


- А ты откуда знаешь? Я вроде не представлялась.


- Да... не представлялась. Твоя правда. А меня Иваном звали.


- Мы тут надолго, как думаешь?


- Да плевать, если честно. Главное, что не один.


И они обнялись, смотря на багровый закат.


***


- Сергей Михалыч, у нас новенький. Полная потеря связи с реальностью. Друзья его нашли дома - он упаковку снотворного съел. Живой... ну как живой, громко сказано. Куда его?


- Ох, что ж вы творите, дети, - выдохнул доктор. - Давайте в пятнадцатую, к той девочке.


Ивана медленно вкатили в комнату, где уже на кресле-каталке сидела девушка и смотрела в окно.


Поставив его рядом, медсестра сказала:

- Это Лена, она тоже потеряла реальность. А это Иван. Будете знакомы. Да и всё веселее будет.


Накрыла Ивана его пледом, подсунула под руку плюшевого шарпея.

Подтянула кофту Лене, закрывая криво набитую анархию, и перед уходом достала эфирное масло с запахом мандарина и капнула ей на запястья.


- Может, родители правы? - понюхала она баночку.


Может, он ей и правда поможет вернуться.


Она ушла, закрыв дверь, оставив их наедине с этим ярко-сладким запахом.


Время... Это всё, что осталось в измерении, где всё не имеет значения. И Точ начал задумываться: а этого ли он хотел?


Правда ли он хотел остаться с ней здесь? А не в той серой реальности, которая стала клеткой? Ответа на вопрос не было - простое ощущение конца пути, который не должен был заканчиваться так просто.


Лена играла с котами, которые разлетались как одуванчики от лёгкого дуновения ветра. Она смирилась с тем, что происходит.

Скорее всего, она и не понимала, что это место находится за гранью всего. Может, она думает, что всё это сон? Точ не решался ей говорить горькую правду. Пусть лучше это будет странный, навечно растянутый сон, чем она осознает, что она в каталке пускает слюни, смотря в окно, и он с ней рядом.


В груди что-то жгло, заставляя его вернуться к мысли, что это не его конец. Это глупость в каком-то смысле. Шанс есть - пока непонятно какой, но точно он должен быть. А как иначе?


- Баст, - окрикнул её Точ. - Мне надо идти.

- Куда?

- Я пока не уверен. Знаю только одно: здесь мне не место.

- А как же я?

- Тебе придётся остаться и ждать.


Точ поднял голову вверх, голос дрогнул на мгновение, в носу засвербило - накатывались слёзы.


- Ты помнишь, как попала сюда?

- Да... вечеринка, тату, какой-то чел дал таблеток для веселья. Я ещё помню - много взяла. А дальше - я тут. Но скоро проснусь, ничего страшного - это же просто сон.


- Сон, - задумчиво сказал Точ, разглядывая бесконечность над головой. - Просто сон. И он должен когда-нибудь закончиться.

- О чём ты? - она наклонила голову набок, удивлённо смотря на него.

- Да мысли вслух, не более того. Ты главное помни, что я очень хочу быть с тобой. Но не здесь. А там, в нашем унылом мире.


- Побудь со мной ещё чуть-чуть, - попросила она, сдувая на Точа очередного кота.

- Конечно, побуду. Но скоро - в путь.


Точ отряхивал себя от кошачьей шерсти, прогоняя внутри одну лишь мысль:

"Надо вернуться. Но как..."


Прошло уже пару месяцев. Точ это понял, потому что делал насечки на своей трубке, которой обзавёлся здесь. Варианты, как выбраться, так и не появлялись. Баст всё также спокойно занималась всем, что придёт в голову. Точ был на грани.


Понимание, что остаться здесь - всё равно что отбросить своё сознание прочь и остаться чистой мыслью, не давало покоя. Какой-то внутренний зов - или стержень, или хрен знает что - твердило: это не правильно.


Вселенная, озорная барышня, сделала такой финт, который статистически был невозможен. И всё же случился.


В больницу пришёл его старый друг Лёха. Он узнал о случившемся спустя долгое время, потому что утопал в работе. А как начался отпуск - выяснилось это. Сергей Михалыч был воодушевлён тем, что его не забыли. Родные не приходили к нему. Казалось, будто миру было плевать, есть он или нет.


- Как он, док? - спрашивал Лёха с грустным энтузиазмом.

- Живой. Но не с нами, это точно, - доктор пошевелил усами. - Я рад, что ты пришёл. Приятно осознавать, что у него есть друзья.

Он в пятнадцатой палате. Бахилы нацепи - и можешь навестить его недолго.


- Хорошо, - запыхтел Лёха, натягивая бахилы на потрёпанные берцы.


В палате сидела медсестра и парила электронную сигарету с запахом мандарина и мяты. Лёха поздоровался с ней и сел напротив, сбоку от Ванька.


- Ну как ты тут? Можешь не отвечать, ахаха! - рассмеялся он, поглаживая свой синий ирокез. - Дела... конечно, как тебя угораздило? А главное - зачем?


- Да потому что торчок, наверное, - крякнула медсестра, поправляя свою грудь в надежде зацепить внимание внезапного гостя.

- Ваш комментарий очень важен для нас, - язвительным тоном ответил Лёха. - Но давайте вы не будете говорить то, чего не знаете, хорошо?

- Ой, больно надо! - и она вышла в коридор. - Оставлю вас минут на пять, потом посещение окончено.

- Да, хорошо, - кивнул Лёха.


- Ну что же ты так?- начал показушно причитать он. - Доигрался? Ничего, ничего. Я, конечно, не доктор, но почему бы и нет?


С этими словами он достал четыре марки.

- Открой рооотик, летит самолёётик...


Он открыл его рот и засунул под язык три.

- Не знаю, что там у тебя происходит, ты у нас мальчик большой.

Ой, какой треш, наверное, сейчас там начнётся... Побегу домой, тоже бахну - глядишь, там и встретимся.


Лёха встал, поцеловал его в лоб и зашагал к выходу.


Всё затряслось. Точа начала охватывать паника.


Делая очередную насечку, Точ начал ощущать странную, неудержимую дрожь в груди. Ножик выпал из рук, он согнулся и упал на колени.


- Что б... происходит? Баст, ты чувствуешь?

- Что чувствую? - монотонно спросила она.

- Как всё распадается... Я не знаю, я кажется сейчас исчезну.


Голову пронзили бесчисленные струны, насквозь прошивая его тело, но в первую очередь - глаза и мозг.

- Какого херааааа! - закричал Точ, падая на спину. Всё тело съёживалось и пыталось разорваться одновременно.

- Это конец, что ли? - ухмыльнулся он.


Как вдруг появилась кристальная ясность - и стало легко.

Тело как пёрышко, ничего не болит... Какое знакомое чувство...

- Кислая?! Но как...


В воздухе появился Алоха.

- Опаньки, - начал догадываться Точ. - Ты тут точно неспроста.


Алоха - это голова с сиреневой пальмой на голове, как косичка стоячая. Один скучающий взгляд и огромный нос.

Он просто плавал в воздухе и тыкался в грудь Точа.


- Кто это? - удивилась Баст, пытаясь погладить Алоху, который просто левитировал перед Точем, не обращая на неё никакого внимания.

- Это грёбаная шутка или совпадение. Но мне кажется, кое-кто бахнул. А Алоха - этому подтверждение.

- Как я рад тебя видеть, голова.


Точ заглянул в его глаз. Он выражал беспокойство.


- Где этот товарищ?


Алоха повернулся и полетел к хижине.


- Баст, я не знаю, как тебе это сказать, но мне пора.

- Как пора? - запаниковала она. - Уже?! А как же я?!

- Это твой сон. Тебе не выйти со мной. Давай встретимся в реальности. Не знаю, как, правда.

- Вот так вот бросаешь меня... - она обняла себя. - Ну и вали.

- Так надо, пойми ты наконец, - стал было злиться Точ, как боковым зрением заметил, как Алоха отчаянно бьётся носом в дверь, и поспешил к нему.


Точ подходил к двери в сильнейших сомнениях. Он понимал, что появление Алохи - это шанс, но ему невероятно сложно было признать самому себе, что он хочет вернуться туда, где всё опостылело, оттуда, где есть она и нет никаких забот.


Но больше всего его коробило то, что скорее всего она не вспомнит его, если сможет проснуться. А сказать ей он не сможет. Зачем ей это знание, чтобы она ломанулась туда, откуда еле выбралась? Нет... Слишком дорога цена.


- А я сам полез сюда, - сказал вслух Точ, подставляя ладонь между Алохой и дверью, ибо нос у него был уже весь красный от ударов.


Решительно схватившись за ручку двери, потянул её на себя. За ней была белая комната. Голова залетела внутрь и растворилась сразу за порогом.


Точ посмотрел на Баст, которая всё ещё дулась, недовольно пиная котов как мячики.

- Так надо, - сказал вслух и шагнул в белизну.


Всё исчезло. Ощущение тела, слух, зрение, гравитация, эмоции и чувства - всё растворилось. Но это длилось недолго. На каком-то атомарном уровне тело начала захлёстывать эйфория.


Каждое движение вселенной в каждое мгновение начало приносить физическому телу настолько сильную эйфорию, что сознание застыло, пытаясь понять и обработать то, что происходит. А она только усиливалась.


Спустя какой-то промежуток времени - нельзя сказать, какой точно, ведь всё стало настолько бессмысленно на фоне этого ощущения, что сложно было понять, сколько прошло, - упрямство чего-то более глубинного смогло структурировать это чувство, найти слова для объяснения самому себе.


Неизбежно стала появляться мысль: "Надо собраться". А поток эйфории нашёптывал: "Да зачем? Оставайся тут. Нет ни боли, ни страха, только вечное удовольствие".


Первая попытка Точа собрать себя не увенчалась успехом. Сущность превратилась в мелкий сухой песок, и любая попытка собрать хоть какую-то мало-мальски похожую хоть на что-то фигурку себя, как он мог это себе представить, просто просыпалась сквозь пальцы. И новая волна эйфории уносила в состояние нирваны, всё настойчивее говоря: "Как тут здорово, оставайся мол".


Но оставаться было нельзя. Хотел бы остаться - остался бы с Баст. Точ снова и снова пытался слепить хоть какую-то основу себя.


Попытки были тщетны. На ладони стали капать слёзы от разочарования и бессилия. Это был поворотный момент: слёзы намочили песок, сделав его более плотным.


Через отчаяние перед растворением ему удалось слепить корявую, но основу. После чего его выбросило в какой-то тоннель на такой скорости, что Точ потерял сознание от перегрузки.


- Основа была заложена, - пронеслась первая мысль нового Я.


Очнулся он в полной темноте. Снова никаких ощущений, но хотя бы движения тела были ощутимы для себя.


- Уже что-то, - сказал Точ, вытирая слёзы с зарёванного лица.

- Но что дальше...


Повертевшись вокруг, он увидел вдалеке маленькую щель, проливающую свет.

Точ двинулся в её сторону, радуясь тому, что свет приближается.


Во мраке было сложно разглядеть дверь, которая была приоткрыта.

Зайдя в неё, перед ним предстала пустынная ночная улица после недавно прошедшего дождя.

Запах сырой пыли и листвы вызвал неимоверное удовольствие.


- Как же... - жадно вдыхая ноздрями, - невероятно, - выдохнул Точ.

- А это ещё кто? - сказал он, смотря вдаль.


На него бежал высокий, худощавый, очень жилистый скелет с на удивление квадратными пропорциями, горящими глазами и явно с каким-то вопросом.

Подбежав под свет фонаря, стал виден его давно упавший ирокез светло-синего цвета, шинель с нашивкой "Мёртвые не потеют", берцы с железными набойками и шаровары с психоделическим узором.


- Где-то я тебя уже видел, - начал было Точ.

- Было дело, твоя правда.


И из-за спины он достал тесак, на кончике которого был кусочек манго.


- Алексей Берсеркович, - передёрнуло Точа от воспоминаний той ночи.


Алексей заулыбался:

- Манго-то будешь?

- Давай, - пожал плечами Точ. - Вариантов-то нет. Угадал?

- Ну не в этот раз. Манго по приколу взял, - загоготал он, заполняя улицу эхом. - Рождение, смерть, сансара - все дела.

- Да помню, помню, - послышалось в ответ из набитого фруктом рта.

- Давай доедай и пошли, посмотрим, как ты запомнил предыдущие уроки.


Ночное освещение погасло. Наступало раннее утро.


Тот, кто когда-то был главной угрозой в кошмаре, шёл, весело пиная пустую банку по пустынной улице.


- А че тогда манго не взял?

- Да, были дела поважнее, - Точ достал трубку.

- Оно и понятно, ахаха! - рассмеялся как конь Алексей.


Леденящая дрожь пробежала по спине.

- Холодно как-то, - Точ поёжился.

- Это не тот холод, твою мать... И он тут?! Ты что, всех решил вспомнить?!

- В каком смысле? - Точ удивлённо уставился на Алексея, у которого огоньки в глазницах хаотично забегали, будто искали выход, которого нет.


- Кто ты, воин? - тяжёлый голос сковал движения.

Запах спирта, чеснока и старой церкви забил нос, вызывая лёгкую тошноту.

На плечи упал неподъёмный взгляд тоски всего народа.


- Ты как сможешь двигаться - беги! - Алексей выкинул тесак. - Не спрашивай, просто беги. Понял?

- Мимо шёл, а ты чьих будешь?


Алексей развернулся, принимая тяжёлый взор на себя.


- Выпьешь?


Пудовый бас ударил по ушам гулом из комнаты, и после этого за Алексеем закрылась старая дубовая дверь, которой здесь не было только что, оставляя Точа одного.


Точ побежал прочь от колокольного перезвона. Он вспомнил, кто это, и эта встреча совсем не придавала энтузиазма.


Через две улицы послышались взрывы. Глухие.


Возле дверей стоял минотавр, который явно скучал.


- Знакомое, до боли место, - задумчиво произнёс Точ, затягиваясь трубкой и смотря на вывеску "Вход свободный".

- Заходить будешь?! Хотя не советую, он-то привык.


В этот момент оттуда выбегает девушка с заплаканными глазами, в которых виднеется страх, и убегает куда-то.


- Зайду, конечно.


Минотавр пропустил.


Белоснежная комната.

В центре стоит чувак, в руках кнопка - и ничего не происходит.


- Готов? - крикнул он с ухмылкой, и дверь закрылась.


- Готов?!


Точ задумчиво подкуривал трубку:

- К чему на этот раз?


- Вспомнить, - ухмылку было видно из-под балахона.

- Повнимательнее на меня взгляни, - сказал чувак с кнопкой, садясь на пол.


Точ стал разглядывать его, медленно обходя вокруг на расстоянии, выпуская кольца дыма, которые становились тучками с маленькими руками в резиновых варежках, кидающими молнии в другие тучки.


Цветной балахон с мандалой на спине, сильно потёртые кеды, пёстрые разноцветные штаны, цвет у которых хаотично перемещался.


- А что спереди за рисунок? - спросил он незнакомца.

- Грибокотики, - ответил тот.


И правда: психоделическая смесь грибов с мордочками котов.


- А знаешь, в чём прикол этого балахона? - улыбнулся незнакомец.

- Когда он одет на тебе в трипе, кажется, что они все смотрят на тебя своими мордочками и ты не чувствуешь себя одиноким, - сказал Точ, подойдя вплотную.

- Верно, - поднялся незнакомец и снял капюшон. - Ну, привет.


Точ смотрел сам на себя.


- Ё-моё... - Точ развёл руки. - Какие люди. Не ожидал тебя увидеть.

- Ой, завязывай, - развёл руки Точ в балахоне, ухмыляясь. - Я всегда тут был. Да и ты пришёл - значит, не зря ждал, верно? - он взял трубку и затянулся.

- Твоя правда. Она тоже будет? - спросил Точ, чувствуя, как неудержимая радость встречи с той, кого он считал больше никогда не встретит даже во снах, поднимается внутри.

- Будет, - хлопнул по плечу Точ в балахоне. - Надеюсь, будет. Держи.


Он поднял кнопку и вложил Точу в руку.


- Классная мантия. Такую же хочу.

- Ахах, так она твоя по сути.

- Ну да, но пока нет. Прощай и здравствуй.

- Прощай и здравствуй, - повторил Точ, убрал трубку в карман и нажал кнопку, уничтожая их обоих на уровне идеи, чтобы они смогли стать целым.


Сцена в полумраке. Пианист виртуозно задаёт тон всей обстановке. В центре сцены - стол, два стула, два бокала, бутылка вина. Женщина в чёрном вечернем платье сидит, закинув ногу на ногу, величественно курит сигарету через позолоченный мундштук.


Точ очнулся в первом ряду, протёр глаза. Понимание, что за столом сидит она - та самая, которая встретила его в самом начале пути. Он встал и пошёл подниматься на сцену.


Проходя мимо пианино, музыкант протянул ему полотенце. Точ молча взял его, повесил на левую полусогнутую руку и пошёл к ней. Она сидела к нему спиной.


- Не желаете вина? - сказал Точ, протирая бутылку полотенцем от пыли.


- Ты возмужал, - сказала она, протягивая бокал и стряхивая пепел на пол, который растворялся, не долетев до него.


- Был долгий путь, но я надеялся встретить тебя ещё раз.


Точ медленно наливал рубиновое вино по стенке бокала, как почувствовал её поцелуй на щеке - тот самый, который она подарила ему в первом путешествии.


- Ты и правда отчаянный, - прошептала Люси, играясь с вином, раскачивая бокал на свет. - Зачем тебе была нужна эта встреча? - она сделала глоток и посмотрела ему в глаза.


- Хотел сказать спасибо, - Точ сел напротив, положив полотенце на стол, наливая себе бокал.


- Какой ты всё-таки лапочка.


Люси облокотилась на стол локтями, подпирая подбородок. На груди, в глубоком декольте, висел переливающийся уроборос, который как живой поедал сам себя.


- А если честно - я перестарался.


Точ сделал глоток, поморщился, пробормотал: "Фу, кислятина", поставил бокал и, глядя в её бесконечные глаза, на мгновение забыл, что хотел, просто любуясь её красотой.


- Мне одеть пижаму? - Люси рассмеялась. - А то ты немножечко залипаешь.


Точ собрался:

- Нет-нет, прости. Просто я не смог запомнить, насколько ты прекрасна.


- Ой, льстец. - Люси откинулась на спинку, закурила новую сигарету. - Не томи.


- Я уверен, что ты знакома с ней. Можешь поговорить с ней?


- С ней?! - Люси удивилась. - Ты про Дестени?


- Да. У меня есть к ней просьба.


- Какая у тебя просьба? - сзади на плечо мягко легла рука.


Точ подскочил, приглашая гостью за стол.


- Ну... я... бы... хотел... - он начал запинаться, как маленький ребёнок перед толпой, смущаясь и нервничая.


- Успокойся, всё хорошо, - королевским мягким тоном сказала Дестени. - Можно мне бокальчик?


- Несомненно, - сказал Точ, возвращая полотенце.


- Привет, Люси. Ты про него говорила?


- Привет, Дест. Правда, милашка?


Они стукнулись бокалами. Стекло издало эстетически идеальный звон, после чего они сделали по глотку.


- Мадам Дестени, можно просьбу?


- Баст. Понимаю. Насколько она тебе дорога?


- Очень, - Точ начал складывать полотенце в квадратик, после чего достал трубку.


- Но цена будет соразмерна просьбе. Согласен?


- Я в ваших руках, - усмехнулся Точ, понимая, насколько это комично звучит в данной ситуации.


- Она вернётся. Но не будет помнить тебя. А ты будешь помнить всё, - Дестени вздохнула. - А говорить ей или нет - это будет твой выбор и твоя ответственность.


- Когда-нибудь и я выиграю в лотерею, - Точ сделал глубокую затяжку. - Хотя с учётом, что вы здесь, выиграл, получается, - выдохнул он.


- А он и правда милашка, - Дестени посмотрела на Люси.


- Иди, Вань. Мы посидим ещё тут.


Она махнула рукой - появилось кресло-каталка.

- Садись, тебе пора возвращаться.


- Премного благодарен, - в поклоне согнулся Точ и пошёл к креслу.


Как только он сел, Люси накрыла его звёздным пледом, а Дестени подоткнула под руку плюшевого шарпея.


- Пора просыпаться.


Они поцеловали его с двух сторон: Люси - в левую щёку, Дестени - в правую.


Засыпая, последнее, что Точ услышал, это пение.


У Люси - низкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой. У Дестени - чистый, прозрачный, как вода. Их голоса переплетаются, расходятся, сходятся. Иногда одна начинает фразу, другая заканчивает. Иногда они звучат вместе, и тогда стих становится единым дыханием.


- Ты видел путь наверх со дна, - Люси, мягко, с улыбкой.

- Ты падал вниз с вершины неба, - Дестени, чуть строже, но тепло.

- Пошёл за ней, теряв себя, - снова Люси, её голос становится тише.

- Собрал себя и стал, кем не был, - Дестени заканчивает, и теперь они вместе:


- Твой путь тяжёл, ты выбрал сам -

Быть вечным странником в дороге.


- Судьба так любит чудеса, - это Люси, она гладит его по голове.

- А мир чудес - хозяйство Люси, - это Дестени, она поправляет плед.


- Пора просыпаться.


Глаза пробудились от вечного сна. Свет резал их - ведь Точ по сути впервые ими смотрит.


Под рукой - плюшевый шарпей, накрыт его любимым звёздным пледом, и аромат мандарина стойко висит в палате.


Повернув голову, он увидел её. Настоящую. Живую. С длинными волосами, озорным взглядом и кривой анархией, которую он так искал, выглядывающей из-под топика.


- Меня Елена зовут. А тебя? - жизнерадостно поинтересовалась она.


Ответить было сложно. Речь не поддавалась, язык будто окаменел, во рту пересохло.


- Иван, - прохрипел Точ.


- Приятно познакомиться. А ты как сюда попал?


- Погряз в поисках себя. А ты?


- Ничего толком не помню, - начала она. - Последнее, что помню, - это какой-то парень предлагает повеселиться, потом таблетки. Я чего-то хапнула не глядя. А когда сказали, что очень много - было поздно. Потом странный сон с котами... Повсюду были коты! - восхищалась она. - И был ещё парень, - её голос стал тише, украдчивей. - Он пришёл ко мне, за мной... - казалось, что она сейчас заревёт, - и бросил меня там. Козёл. Ну а потом я проснулась, - снова жизнерадостно отчеканила она.


- Интересно, - Точ жадно запоминал её: формы лица, губ, носа, ушей, шеи, волос, глаз, взгляд - всё, что мог.

- Даже там бывают козлы, - усмехнулся он.

- Это точно, - рассмеялась Лена.


В палату зашёл Сергей Михалыч.

- Елена, иди, за тобой родители пришли.


Иван удивлённо смотрел. Он - на Точа.

- Вы решили вернуться к нам? Поздравляю, я невероятно рад.


- Путь был тяжёлый, док, - Точ ухмыльнулся. - И вот я здесь.


Он протянул Лене своего шарпея:

- Он не козёл. Поздравляю с возвращением.


- Ой, спасибо большое!


Она чмокнула его в левую щёку и ускакала на встречу с родителями.


- Восстанавливайся, - сказал Сергей Михалыч и оставил его одного.


Точ смотрел в окно, за которым недавно прошёл дождь.

И отчаянно боролся с желанием догнать её, чтобы поведать, почему он ушёл.


Слёзы сами как-то набежали в глаза. Больше некого стесняться.

Точ вернулся, чтобы остаться одному.