# Бурное море, полное обломков кораблекрушения. Глава 8. Суламифь (вставная новелла)

Иван Iwbi Иванов

Любовь даётся небом, не в человеческой власти её отменять. Знаешь, что я понял: любовь - единственное, что даёт человеку право на поступок. Она как безупречная партия инструмента, как абсолютный слух, музыка, исполняемая мастером в мире, заполненном какофонией.

Поначалу Ира почти ненавидела Сашу. Сама не до конца понимала почему. Может, Саша и не был виновен ни в чём. Но этот немного угрюмый человек писал ей роль, в которой она была несчастна.

Всё изменил один день. Ира запомнила его навсегда. В тот день дождь загнал их в заброшенную деревянную постройку на краю ковыльной поляны, служившей съёмочной площадкой.

Иру не обрадовало то уединение.

Но внезапно Саша заговорил:

- Ты всегда избегаешь меня. У меня не было возможности объясниться с тобой. Выслушай, пожалуйста. Это провидение свело нас вместе.

- Я не избегаю вас, - неловко сказала Ира.

- Избегаешь. Я выписываю человеческие характеры. Скрыть от меня что-либо не так-то просто. Вся твоя роль в фильме написана мной. Что я тебе сделал плохого?

Ире показалось, что свой вопрос Саша задал раздражённо, будто виня её в чём-то.

- Почему я серая мышка, почему всё время в бледных, тусклых платьях? Таня всегда в таких нарядах, что голова кружится от их красоты. А я... Я даже Лопухина очаровать не могу. Он взгляда от Тани не отрывает.

- Ну, Боря, допустим, лопух, не зря Сергей ему такое прозвище придумал. Я представлял его себе рыцарем света, чьё естество - благородство, пусть и по-подростковому немного гипертрофированное. Мой герой подключал воображение, для того лишь, чтобы его невозможная любовь к вожатой Оле не переходила в излишнюю чувственность и вульгарность. А Соловьёв превратил моего Панина в отпрыска лермонтовского рода Лопухина. В оторвавшегося от реальности размазню без воли и идеалов, потакающего своим мальчишеским инстинктам. Это на съёмочной площадке Боря взгляда от Тани оторвать не может. А в жизни он на девчонок даже не смотрит. Ему интереснее тайком от наших педагогов портвейн с парнями распивать. Сергею такой и нужен, ему не надо конкурентов в его игре с Таней.

Саша сжал челюсти, желваки его напряглись, лицо потемнело.

- Вы вспомнили о своей жене? - сказала Ира. Она слышала, что жена Саши сбежала с каким-то писателем в Париж.

- Прости, Ирочка, да. Она сказала: "Я люблю другого. Сердцу не прикажешь". Не могу забыть. И простить не могу. Что значит, сердцу не прикажешь? А долг, честь, совесть, в конце концов? Да, безусловно, это всё правильно, - внезапно сник Саша, - но в конечном итоге именно голос сердца, увы, тут она права, оказывается решающим. Когда любовь есть, остальное случается само собой, даже делать ничего не приходится. А когда любви нет, ничто тебе не поможет. Ты будешь осенней птицей подранком приходить к ней, но она не сжалится над тобой. Ты отчаявшимся Арбениным будешь прокручивать в уме сценарии страшной мести. Но осуществить её не хватит храбрости. И однажды ты, измученный, смиришься. Начнёшь считать, что так положено, такова судьба, так предопределено. Одним даётся больше, другим - меньше. И ничего с этим не поделать, потому что, на самом деле, каждому дано в жизни только то, что положено ему. Мудрее принимать свою судьбу, как есть, и не гоняться за призраками невозможного.

Ира с удивлением увидела, что гнева на лице Саши уже нет. Вспышка прошла так же быстро, как возникла. Теперь на лице Саши было скорее что-то отчаянное и страдальческое. Именно в тот момент внутри Иры шевельнулось неожиданное, пробуждающееся, в чём-то даже материнское чувство, которое потом держало ее рядом с Сашей долгие годы.

- Мне кажется, ты испугалась, что здесь, без посторонних, я могу совершить в отношении тебя что-нибудь непристойное, - продолжил Саша серьезно. - Ты ребёнок, для тебя все взрослые мужчины пока ещё на одно лицо. Но мы очень разные. Сергей, он как Максимов, они одного поля ягоды. Он может взять чужое, что непозволительно делать. - Саша снова сорвался, неприязнь стянула некрасивой гримасой его лицо. - Сергей просто омерзителен: крутит роман с тринадцатилетней девочкой, бросив дома молодую беременную жену. Ему подавай всё новое и новое, свежее и свежее. Это такой тип человека, которого в его патологическом вожделении никто не остановит. Хищник. Он сам выбрал Татьяну на главную роль, хотя на кастинге его ассистенты склонялись в твою сторону. Его влечёт порочное, у него дьявольская интуиция, он поднаторел в этом. По-хорошему ему полагается пятнадцать лет строгого режима, где ему отобьют желание заглядываться на незрелых девочек. И подруга твоя Таня тоже под стать ему, бегает за ним, как собачонка, моет его машину, смотрит на него восторженном влажным взглядом, возносит его ум и обаяние до небес. А мы с тобой совсем другие. Ты этого пока не понимаешь, оттого и огорчает тебя роль, которую я для тебя определяю. Но поверь моему опыту, я не навязываю чужую роль, я прочитываю твою судьбу и стараюсь объяснить её тебе, примирить тебя с тем что тебе дано и что предстоит. Любовь движет мною. Простая человеческая любовь к тому, кто слабее и наивнее, и потому нельзя обманывать его доверие. Не прощает жизнь вероломного надругательства над чувствами ребёнка. Я желаю тебе только добра.

Саша неожиданно стал читать стихи. Ира узнала их, это была строфа из "Евгения Онегина":


Мечтам и годам нет возврата;

Не обновлю души моей...

Я вас люблю любовью брата

И, может быть, еще нежней.

Послушайте ж меня без гнева:

Сменит не раз младая дева

Мечтами легкие мечты;

Так деревцо свои листы

Меняет с каждою весною.

Так, видно, небом суждено.

Полюбите вы снова: но...

Учитесь властвовать собою:

Не всякий вас, как я, поймет;

К беде неопытность ведет.


- Старой обезьяне обмануть неопытность тринадцатилетней девочки, у которой вся жизнь ещё впереди, что может быть отвратительнее? - добавил Саша, успокаиваясь. - "Любовь - не просто вздохи, соловьи, медовый поцелуй под небом звёздным, кто не изведал жалости в любви, тот для любви, наверное, не создан..."

- А для чего он создан? - спросила Ира.

- Спроси что-нибудь попроще. Не на все вопросы в жизни есть готовые ответы.

После этого разговора Ира стала как-то тепло относиться к Саше. Ей перехотелось исполнять Танину роль. Яркие наряды пусть носит Таня. Ей, Ире, достаточно рассудительного Саши. Она, как Таня, сойдётся с опытным человеком, но будет вести себя совсем иначе. Благочестие несравненно важнее и выше, чем порывы любви, безрассудные и сами по себе, и по своим последствиям.

Она представила себе, как могла бы вернуться домой к родителям с большим животом, будь на месте Тани и сойдись с Сергеем. Родители бы просто сошли с ума. Саша такого не допустит, с ним надёжнее, спокойнее.


Съёмки приближались к концу. Надо было отснять ещё несколько эпизодов и распрощаться со съёмочной группой. Ехать в Москву, монтировать фильм, который для Сергея неожиданно превратился из задуманной для цензоров халтуры в настоящее откровение.

Издалека доносились веселые крики и смех. Стояла жаркая погода, в любую свободную минуту дети оккупировали купальню. Сергей с Таней уединились в беседке за усадьбой, куда редко кто наведывался. Позволили себе наконец-то обняться вдали от сторонних глаз.

- Тебе всего тринадцать лет, - сказал Сергей. - Этого более чем достаточно, чтобы испытывать сильные чувства, и очень-очень недостаточно для публичности. Нам ещё долго придётся любить тайком, прятать наши отношения от чужих глаз. Если не сумеем этого сделать, я надолго попаду в тюрьму и, вероятно, оттуда уже и не вернусь. И тебе за нашу любовь придётся испытать много горя и унижений. Во все времена те, кто не прогибался под не подходящую для их жизни чужую, лживую мораль, жили вот так тайно, исполняя своё предназначение и не меча бисер перед теми, кто втопчет самое святое в грязь.

- Не будем метать бисер перед свиньями, - согласно кивнула Таня.

- Но ни на миг не забывая при этом, что бисер тот и есть главная ценность. Кто видит только грязь под ногами и никогда не увидит звёздного неба, этого не поймёт. - Сергей нежно погладил рукой мягкий изгиб Таниного подбородка и круглой, совсем ещё детской щеки. Таня доверчивым котёнком потёрлась о его ладонь. - Агрессивному большинству невозможно объяснить, что такое бисер. Сократ не отрёкся от своей мудрости - и они его отравили. Джордано Бруно знал, что прав, и не предал свою правду. Они его сожгли на костре. Иисус старался объяснить людям, что ничего важнее любви на свете нет. Его распяли... Может, потому этих людей и помнят до сих пор, что совершённое над ними было чудовищнее любого созданного больным воображением ада. Ада, которым были одержимы те, кто расправлялся с ними за их нежелание и неспособность притворяться и лицемерить.

- Мне столько же лет сколько было Джульетте, когда она любила Ромео, - сказала Таня. - В моём возрасте Суламифь пришла на свидание к царю Соломону, обмазавшись благовониями. Когда приходится общаться со сверстниками, мне иногда кажется, что я реально старая.

- Не годами определяется зрелость. Не могли бы мы с тобой стать близкими людьми, если бы ты была инфантильной. Самое подлое, что можно сделать в отношении созревшего для любви ребёнка, наплевать на его любовь, сославшись на возраст. "Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушёл. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне. Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены". Книжники и фарисеи стерегут зазубренные стены острогов, в которых содержатся праведники. И ролями они никогда не поменяются. Ибо, как сказано в одной книге, не может быть ничего общего между теми, кто сидит в застенках, и теми, кто эти застенки содержит. Неудачники никогда не простят успешных, как бы ни пытались убедить себя в обратном. Они всегда будут ненавидеть нас. И нам придётся смириться с тем, что далеко не все поймут и одобрят нашу правду.

- Серёжа, я знаю, что их ненависть не сможет заставить нас расстаться. Ты не бросишь меня из-за них.

- Я не смог бы перестать любить тебя, даже если бы захотел. Любовь даётся небом, не в человеческой власти её отменять. Знаешь, что я понял: любовь - единственное, что даёт человеку право на поступок. Она как безупречная партия инструмента, как абсолютный слух, музыка, исполняемая мастером в мире, заполненном какофонией.

Таня тихонько запела.

Ля-а, ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-а, ля...

Это был великолепный вальс Шварца, написанный по просьбе Сергея. Эта музыка врывалась в самые неожиданные моменты съёмок и жизни. Как солнечный удар, который заранее не предугадаешь, но которому, когда он тебя настигнет, и противостоять не сможешь. Вальс исполняла Ирина в сцене, где она учила Митю танцевать. Когда Сергей ещё не определился с распределением ролей, этот эпизод репетировала Таня. Таня пела очень хорошо. У неё был отличный слух.

Сергей додумывал свою мысль под уютное Танино пение. Любовь являлась мелодией, сыгранной идеально настроенным инструментом. Островом гармонии в мире чудовищного диссонанса, безупречно исполняемой партитурой в оркестре, играющем хаос. Она была единственным мерилом и камертоном, благодаря которому в мире имелась возможность выверять всё остальное.

Фыркнула лошадь, хлестнула себя хвостом, отгоняя назойливых мух. Задумчиво зажевала траву. Она уже несколько дней паслась здесь на привязи. Ей предстояло тащить воз с камнем для будущей скульптуры. От купальни продолжали доноситься весёлые крики и всплески. Сергей посмотрел в ясное небо. Ему всегда не нравилось томить съёмочную группу ожиданием. Завтра обещали облака. Наконец-то можно будет снять эпизод с белым камнем. Нужно было поймать момент прозрачного света, когда облака ещё настолько тонки, что сквозь них просвечивает солнце. Сергей обсудил этот момент с художником-постановщиком. Должны успеть отснять нужное настроение в сцене.

Тонкий Танин голос вносил в обычный летний полдень оттенки волшебства. Сергею пришли на ум строки Давида Самойлова:

"День наполнялся нежной синевой,

Как вёдра из бездонного колодца.

И голос был высок: вот-вот сорвётся.

А Пушкин думал: "Анна! Боже мой!"

Он закрыл глаз и впитывал мотив всем своим существом, наслаждаясь теплом клонящегося к завершению лета, тёплым юным Таниным телом в своих объятиях.

И когда Таня допела, завершил проговариваемое про себя стихотворение вслух, чтобы и она почувствовала движение его души навстречу её божественному голосу.

- "В соседний двор вползла каруца цугом,

Залаял пес. На воздухе упругом

Качались ветки, полные листвой.

Стоял апрель. И жизнь была желанна.

Он вновь услышал - распевает Анна.

И задохнулся: "Анна! Боже мой!"

- Пушкин умел любить, - сказала Таня. - Оттого при обезьяньей, как он сам говорил, внешности, его любили женщины.

Таня потянулась губами к Сергею.

- Не пойму, как можно целовать бородатого мужика, - улыбнулся Сергей.

- Ты и не поймёшь.

- Ты моя пожизненная Анна, - сказал Сергей переводя дыхание после минуты поцелуев.

- Когда у нас родится дочка, мы назовём её Анной, ладно?

- Решено. Это как у Тарковского: дети - наши отражения в зеркалах судьбы. Точно такие же, но в чём-то совсем другие. Ты кого бы хотела больше, мальчика или девочку?

Таня задумалась. И мальчика, и девочку, хотелось ей сказать. Но она сказала другое:

- А сына ты назовёшь Митей, я уже знаю.

- Пожалуй, - сказал Сергей. - Митя - он как слепок с меня. Такой же немного наивный романтик. От логично выстроенного Сашиного героя в нём мало что осталось. Я его создал заново. Здесь сухая логика не работает. Героя надо чувствовать. Последнее слово всегда за режиссёром. Сценарист только предлагает варианты, он живёт воображением, не больше. Реальную ткань жизни создаёт режиссёр. И Боря в роли Мити играет меня: так, как чувствую я. Это тоже одно из волшебных зеркальных отражений нашего с тобой лета. Я могу говорить через него о своей любви, потому что здесь есть ты. Я сам становлюсь четырнадцатилетним Митей, потому что здесь есть ты. Благодаря тому, что ты есть, на месте задуманного фильма-халтуры выросло настоящее откровение. Наш с тобой фильм даётся мне, как ни одна работа раньше, легко, влёт. Благодаря нашей любви он получается таким, что его будут пересматривать и полвека, и век спустя. Как разглядывают поныне девушек Леонардо, пытаясь разгадать их потаённый магический смысл. Не будь здесь тебя, и не случилось бы в фильме волшебства. Наши с тобой чувства ключ к нашему фильму.

- Сто дней, - сказала Таня, уютнее устраиваясь в объятиях Сергея.

- Сто дней до приказа? - Таня почувствовала, как Сергей при этом немного напрягся и погрустнел. - До того дня когда придут стражники и сорвут покров с нашей любви? И поведут меня на распятие за наши запретные поцелуи?

- Нет. Сегодня исполнилось ровно сто дней с тех пор, как я окончательно перестала быть ребёнком, благодаря встрече с тобой. - Таня обвила руками шею Сергея, преданно всмотрелась в глубину его любимых глаз. - Сегодня заканчиваются мои первые сто дней после детства...


Вскоре у Сергея родился сын. Его назвали Митей. Позднее Сергей развёлся с женой и официально оформил отношения с Таней. От их любви появилась на свет чудесная дочь Анна. Сейчас Анна работает в сфере киноиндустрии в США.

Ирина и Александр общались долго, до самой его смерти. Но так и не сумели преодолеть барьер окончательного сближения. Ирина осталась бездетной и одинокой на старости лет.