# Волчок. Главы 40, 41

Наталья Оленева

Глава 40. Чистый. Глава 41. Покушение на укушение.

## Глава 40. Чистый.


Север карабкался на гору. Без снаряжения и тёплой одежды. В одном свитере и походных штанах легко лез по стене, цепляясь голыми руками за острые обледенелые камни. И это казалось естественным. Он совсем не уставал, не мерз и не боялся. Только было страшно любопытно: кто это поет там, наверху?


Девичье пение разливалось звонко и чисто, несмотря на свист ветра. Голос был незнакомый. Но мотив отзывался в сердце.


Неожиданно Север оказался на вершине, плоской и ровной. Но никого здесь не увидел. Впрочем - как это бывает во снах - сразу обо всем забыл и с интересом осматривался в новом месте.


Над горой висела черная плотная туча, так низко, что невольно хотелось пригнуться. Она заполнила все небо от края до края, тенью ложась на однообразные пики гор. Север подошел к краю. Острые хребты внизу выглядели совсем крохотными, словно трещинки на асфальте. От страха и восторга захватывало дух. До чего же высокая гора. Как теперь спускаться? Зачем он вообще сюда лез? Ведь его давно ждут в Моховке. Мама, сестра, Марийка и Влад сидят на кухне, в его родном доме и смеются над его вечным стремлением куда-то идти. А он почему-то здесь. Если не поспешить, они все разойдутся.


Кто-то вдруг крепко сжал его плечо и, смеясь как над невинной дружеской шалостью, стал толкать к краю. Север не мог обернуться или вывернуться из-под грубой, сильной руки. От удивления и возмущения слова застряли в горле. Жестокий шутник хихикал все веселее над его жалкой борьбой и неумолимо напирал сзади. От последнего резкого толчка Север качнулся за край. В испуге выставил ногу, взмахнул руками и сорвался вниз.


Живот подвело.


'Я умру. Сейчас. Через секунду меня не станет', - думал он со странным любопытством и смирением.


С жутким треском и громом горы под ним разошлись. Наружу вышла бурлящая лава. Обломки скал осыпались внутрь, тонули, шипели и плавились как сахар в горячем чае. Север зажмурился от пышущего в лицо огня и жара.


***


Падение вырвало из него резкий вздох. Север открыл глаза и оказался в темноте, в которой еле-еле проступал деревянный потолок. Пахло печкой, горелой древесиной, смолой и мясным варевом. Слева что-то заманчиво побулькивало.


А еще кто-то тихо пел.


Женщина мычала под нос песню, которую он слышал во сне, а ещё раньше - в детстве. Наконец-то он вспомнил.


'Так вот куда попадают люди после смерти', - подумал Север, чувствуя, как от слез защипало глаза. - 'Я дома'.


Следом за облегчением разрушительной волной тело захлестнули жар, ломота и боль. Простреленная рука горела, словно лежала не на кровати, а на раскаленной печи. Голова разрывалась как плотно закрытый кипящий котел.


Север зажмурился и застонал, умоляя о помощи или хотя бы о смерти.


Пение прекратилось, скрипнули половицы, и на висок легла холодная рука, подарив мгновенное облегчение. Приоткрыв глаза, Север выловил в тусклом свете расплывчатый женский силуэт.


- Мам? - выдавил он, цепляясь здоровой рукой за женское запястье.


- Угу. Еще не хватало, - ласково проворчали в ответ.


- Черт... Я что, не умер? - огорченно хныкнул Север, не отпуская чужой руки.


- Понимаю твое разочарование. Я на этом свете уже сто двадцать лет. А надоело мне тут еще в тридцать.


Север запоздало сообразил, что холодная ладонь на щеке и в его горячих пальцах за весь разговор ничуть не согрелась, как будто принадлежала не живому человеку, а....


Он отмахнулся чужой руки и подскочил, забираясь на подушку.


- Да-да. Вот так всегда. Стоит сказать про возраст..., - с картинной досадой цыкнула девушка и вернулась к булькающей кастрюле.


Север осмотрелся.


В небольшой комнате без окон почти все место занимала печь. Через щели в плите пробивалось красное зарево. На табурете в блюдце стояла толстая оплавленная свеча. Маслянисто поблескивали бревенчатые стены, увешанные травяными вениками, хозяйственными инструментами и одеждой. Среди шуб и фуфаек Север узнал по светоотражающим полоскам штаны от своего походного костюма. Сам он сидел во вторых спортивных штанах и футболке. Еще и под шерстяным покрывалом. Неудивительно, что ему было жарко.


А вот хозяйка в протопленной избе была накутана как на улице. Только что без шапки. Из-под её тулупа торчали подолы ещё нескольких слоёв одежды. На ногах - короткие валенки. Плечи покрывала шерстяная косынка, по которой рассыпались отливающие изумрудом черные волосы.


Нездоровая любовь к теплу, ледяные руки. Перед ним явно стояла нечисть. Но почему-то не спешила высосать из безоружного человека кровь. А ему вон пробитое запястье плотно забинтовали. Обе ладони тоже замотаны и воняют жиром водяного и какой-то травой.


Вурдалаки и стрыги не стали бы лечить жертву, съели бы так. А эта разговаривает, что-то варит, да еще поет.


- Извините, - робко заговорил он. - Вы русалка?


Незнакомка медленно обернулась к нему с таким видом, словно ей в голову попали снежком. Север уже приготовился к страшной расправе, но девушка вдруг улыбнулась, вроде бы доброжелательно, но с безуминкой.


- О, да. Мы русалка, - с усмешкой подтвердила она. - Это плохо?


Север замотал головой, так что щёки затряслись.


- Н-не! Это прекрасно! Скажите, а давно я здесь? И где вообще это - здесь?


- Поселок "Чистый". Снежок тебя вчера принес.


- А. Сне... Снежок? - Север удивленно икнул. - Это тот здоровый бык-убийца-метатель-дротиков?


- Да, наш заботливый и мудрый бычок. Он часто в лесу болтается. То ягод где-то среди зимы соберет, то зверушку раненую притащит..., - с умилением пояснила девушка, помешивая варево в кастрюле. Потом обернулась и многозначительно посмотрела на Севра. - То еще какую-нибудь падаль.


Север взволнованно оживился.


- А он никого больше не находил?


- До тебя деда какого-то здорового приволок, а потом круглого такого парнишку с дерева снял. Не твои, часом, попутчики?


- Мои, - Север с облегчением откинулся на стенку, а потом снова тревожно выпрямился. - Они живы?


- Да. Только у деда обе ноги сломаны и ребра. Он даже пока в сознание не приходил. А второй руку сломал и умом тронулся. Сначала по улицам бродил, тыкал палкой в сугробы и бубнил себе чего-то под нос, а вот час назад в лес убежал.


- Так надо искать! - Север отбросил одеяло и вскочил на ноги.


- Без тебя найдут, - русалка оттеснила подорвавшегося охотника обратно к кровати и заставила сесть.


- Но я могу быстрее! У меня чутье!


- Остынь, говорю. Не бойся. От Снежка еще никто не уходил, - девушка плеснула из кастрюльки в большую железную кружку густой бульон и сунула больному.


Север взял кружку левой рукой и с подозрением покосился на русалку. Осторожно отхлебнул и замер с полным ртом.


- Что не так? - - нахмурилась девушка.


- Не могу понять, отравлено или нет.


Русалка замахнулась половником, но, смягчившись, повесила его над печкой. Переставив свечку на кособокий столик у кровати, она села рядом с Севром.


- Ну? Рассказывай, что вы тут вообще забыли?


- Да так. Гуляли.


- 'Гуляли', - скептически уточнила девушка.


Север выпил половину бульона и выдохнул, ощущая, как по телу разливается другой жар - обновляющий, сытный, приятный. Сразу почувствовал себя человеком - глубоко пожилым, больным и жалким, но на удивление бодрым. Как будто хлебнул живой воды. Хотя с голодухи даже обычная подсоленная вода покажется живительной.


- Гуляли, - сыто выдохнул он. - Потерялись.


- Севочка, - предостерегающе промурлыкала русалка. - Сюда невозможно попасть, просто гуляя.


Севочка поперхнулся воздухом.


- Откуда ты знаешь моё имя?


- Да так. Угадала, - развела руками девушка.


Оба испытующе пялились друг на друга. Глаза русалки искрились теплой зеленью в свете мерцающего огонька свечи.


- Так он здесь, - догадался Север. - Здесь, я знаю! И он тоже знает, что я здесь!


- Кто?


- Влад. Мой друг.


- От семи недуг. Только не говори, что ты приперся сюда, чтобы просто сказать ему 'привет'.


- Нет. В смысле - да. А что, нельзя?


- Нельзя.


- Это он сам так сказал? - сощурился Север.


- Хуже, - сощурилась в ответ русалка. - Староста. Нам под страхом смерти велено держать вас, чужаков, подальше от Влада. Но...


- Почему? Он же знает меня...!


- НО! - твердо перебила девушка и продолжила уже вполголоса, почти не размыкая губ. - Влад - и мой друг тоже. Сначала поговорю с ним. А потом, может быть, устрою вам встречу втайне от старосты. Если будешь себя хорошо вести. Ясно?


- Бред сивой кобылы, - закатил глаза Север. - Кстати, как ваше имя?


У русалки дернулся глаз.


- Врана. Но это для друзей. Для тебя Госпожа Варанея, - сказала она, резко встав, и с русалочьей беспощадностью сцапала правую руку охотника.


- Ай-яй-йасно. Госпожа Варанея, - послушно повторил Север, чуть не приплясывая от боли. - О-очень приятно!


- Взаимно, - по-щучьи улыбнулась русалка, отпустив его руку, и холодно поинтересовалась. - С дедом хочешь увидеться или нет?


- Да! - буркнул Север.


- Тогда одевайся.


Врана сдернула с гвоздей штаны от костюма и черную клочковатую шубу с капюшоном. Небрежно перекидав шмотки на кровать, она поставила перед Севром валенки.


- Помощь нужна?


- Обойдусь, - он понюхал шубу и закашлялся. - Из обглода что ли? А где моя куртка?


- Это та тряпка с дырявым рукавом? Ее постирали, на чердаке сохнет.


- А эту хоть раз стирали? Вонь как от дохлой крысы.


- Зато перебивает твою, - сверкнула глазами русалка. - А то смотри, кругом нечисть.


Пока Север, чертыхаясь и пыхтя, но кое-как справляясь одной рукой, одевался, русалка тоже переобулась в высокие валенки с мехом, надела ушанку и черную шубу с серыми пятнами.


Глядя на нее, можно было подумать, что на улице космическая мерзлота.


Для Враны так оно и было. В стародавние времена, русалки по осени либо уходили на юг, либо впадали в спячку в чьей-нибудь землянке, перекусив перед этим хозяевами. Но прогресс никого не щадил. Есть людей стало неэтично и небезопасно. Нужно было подстраиваться под новый образ жизни. С одной стороны русалки получили еду и компанию в любое время суток, с другой - зиму, которую приходилось как-то терпеть. Терпеть собачий холод, постоянное бессилие, короткий солнечный день и снег, по которому ходить тяжело и скользко.


С непривычки от яркого солнца у Севра глаза спрятались в череп. Ослепленный охотник поскользнулся и чуть не сел на крыльцо, повиснув на заледенелых перилах, и съехал по ступеням на ногах. Врана даже не думала помогать, только нервно озиралась прищуренными от солнца глазами.


- О нет. Давай быстрее.


- Не могу. Кажется, у меня вытекли глаза, - жмурясь ответил Север.


По мере того как он привыкал к яркому свету, в ослепительной белизне медленно проявлялся далёкий горный хребет, затем - домики, заборы и широкая дорога. На другой стороне улицы задорно махал лопатой фавн. На нем была фуфайка и меховая шапка, из-под которой торчало мохнатое ухо.


- Замело-о уж давно хризантемы-ы в лесу-у, - пел он, лихо закидывая снег кому-то во двор и на середину дороги.


Севру его голос показался знакомым. Фавн устало выпрямился, увидел Врану с Севром и побежал к ним.


- Пошли уже, - русалка потащила охотно заторопившегося Севра, но бежать было поздно.


- Брат мой! Живой! - фавн, никого не стесняясь, вырвал охотника из лап русалки и обнял как дорогого родственника.


Хотел обнять и Врану, но был грубо отпихнут за рог. Тогда он снова переключился на 'брата'.


- Ох, не плачь. Я тоже рад, что ты сбе-ежал, - взволнованно проблеял фавн. - Теперь вместе будем. Ты же с нами останешься?


Север, вытирая все еще слезящиеся от солнца глаза, так опешил, что логичный вопрос за него задала Врана.


- Тебе рога мозги жмут или как? С черта ли он тебе брат? - она кивнула Севру. - Ты понимаешь, о чем он говорит?


- Он меня убить пытался, - пожаловался Север, стараясь держаться на расстоянии от свеженазванного родственника.


Все еще не верилось, что тот свирепый монстр из скотовника и этот дурачина с лопатой - один и тот же человек, то есть фавн.


- Ты что?! Я только хотел тебя чуть-чуть вырубить и все. Мне сказали, пришлем тебе безобидного, возьмешь у него кл..., - русалка сердито пихнула фавна локтем и тот, как игла на пластинке перескочил дальше по песне. - А у тебя башка такая крепкая оказалась, что у меня барашки из глаз посыпались. Не иначе как у нас с тобой общая пра-пра-пра...


- Уйди а? - вежливо буркнула Врана.


- ...Пра-пра-пра-бабка, - закончил фавн, упрямо глядя на русалку, а потом посмотрел на Севра. - Или дедка. Разве не здорово?


Север слышал что-то такое про своих предков, но от мысли, что это может быть правдой, захотелось расшибить себе голову, только бы доказать обратное.


- Я же не пре-едставился! - фавн звонко стукнул себя по рогу и схватил Севра за руку, конечно же правую. - Меня Лышем звать.


Север едва не пнул его в ответ, тонко промычав от боли.


- А тебя весь поселок знает. Я все-ем рассказал, как ты помог мне Влада освободить.


- Госпожа Варанея, помогите, - тоном терпеливого, но не железного человека попросил Север.


- Закончил? - Врана сурово оборвала разошедшегося фавна. - Дела у нас. А ты лопату в зубы и скреби, а не раскидывай.


- Ох-ох, деловые, - важно повел плечами Лыш. - Вот вы, наверное, к Мофье идете? А ее нет. Она в столовую как ушла, так полчаса уже там чай пьет.


- Ну так изба-то открыта.


- Не-еа, - с виновато-шкодливой ужимкой покачал головой фавн. - С тех пор как я у нее мешочек сушеных грибов одолжил, она стала какой-то не-еобщительной и закрытой. Замок вешает.


- Ври да не завирайся. Она что, больных оставила запертыми в доме?


- Она их с нянькой заперла. Клянусь после-едней лопатой.


- Ну так метнись за ключом.


- Ты че-ем слушаешь, селедка? Как это она мне-е-е ключ даст?


- А. Тьфу! Толку с тебя как с козла молока.


- Сходи сама, а мы с братом тебя там подождем, - Лыш бросил лопату в сугроб.


- Я с тобой! - Север схватился за рукав Враны.


- Там народу тьма. Лучше иди, с братом пока пообщайся. Или в избе подожди. Только один нигде не болтайся. А не то нам всем бошки отгрызут.


Север попробовал усовестить её неотрывным презрительным взглядом. Но русалка лишь улыбнулась, похлопав Севра по плечу, и быстрым шагом направилась вниз по как бы расчищенной дороге.


Возвращаться в дом Север не захотел. Не было у него лишнего времени, чтобы рассиживаться. Пришлось набраться терпения и всю дорогу слушать про побег Влада из Змееграда. Оказывается, в городе давно караулили оборотня, в скотовнике много подсадных пленников, а в охотничьей дружине - своих людей. И навий народ разгуливает в городе чуть меньше, чем полностью, умело маскируясь и прячась по квартирам. Север хотел расспросить об этом поподробнее. Но Лыш резко перешел на местные забавные истории и пошлые анекдоты.


Одно хорошо - его трескотня отпугивала любопытных. Все, кто выглядывал из окна или из-за забора, при виде Лыша тут же отглядывали. Север успел заметить, как за занавеской спряталась жуткая морда с пятачком, за углом дома скрылся кончик длинного волосатого хвоста и услышал во дворе ворчание похожее на лосиное, оборвавшееся хлопком двери. Пару раз в окнах мелькнули человеческие лица, но Север сомневался, что это обычные смертные.


'Чистый. Надо же так назвать' - усмехнулся он про себя, догоняя Лыша.


Лекарский терем выплыл из морозной дымки как сказочный дворец. За пёстро расписанным забором вырастало целое произведение искусства с резными наличниками, полотенцами и коньком в виде оскалившегося волка. По двускатной крыше бегали тени высоких сосен, что стояли за домом.


На козырьке крыльца лежал незаметный среди солнечных пятен кот-баюн. Мордатый, с шикарной полосатой шубой и хитрыми желтыми глазищами.


Кот повернул щекастую морду к гостям, сверкнул желтыми глазами и, увидев Лыша, брезгливо прижал уши. Дернув пышным хвостом, кот прыгнул на высокие столбики калитки - Север удивился, как от такой встряски не рухнула вся конструкция вместе с забором - и потрусил по скрипучим воротам к соседнему дому.


Фавн с досадой пошевелил замок на калитке.


- Уже и снаружи ешает. Разжилась замками. Конечно, долго выслуживалась, - Лыш подошел к качелям, стоявшим в стороне от калитки и с размаху плюхнулся на них задом. - Тут у нас кто больше старается, тот лучше всех располагается. Ничего, в следующем году я тут буду хозяйничать. Э-э-эх!


Он оттолкнулся копытами и со всего маху качнулся. Столбики жалобно пискнули.


Север сел на пенек рядом с качелями.


- А что у вас за староста такой? Сильно страшный? Чего он так о Владе печется?


- О нем все пекутся. Он наш спаситель, ключ в светлое будущее.


- В смысле?


Лыш не ответил. Кажется, даже не услышал вопрос. Увидел кого-то и соскочил с качелей.


Мимо дома Мофьи бежала кикимора - долговязое создание с длинным лисьим носом, ослиными ушами, торчащими из-под косынки и журавлиными ногами, на которых она без всякой обуви ловко чапала по рыхлому снегу с двумя тяжелыми ведрами в руках.


- О-о! Добруня! Ты куда?


- Обглоду помои несу, - тонким, будто шуточным, голосом пропела кикимора.


- Одна в лес?


- А кого мне бояться?


- Причём тут 'бояться'. Мы уже сто лет не болтали. Тебя разве с кухни вытащишь. Подожди, я этого сплавлю и с тобой пойду.


- Некогда мне ждать. Дел полно, - деловито отрезала кикимора и побежала дальше.


- Слушай, ты если хочешь, иди, - предложил Север. - Я и один подожду. Чего мне тут делать-то еще.


- Не могу я, - неуверенно возразил Лыш.


- Да, что со мной будет? Тут кругом никого. Врана, наверное, уже обратно бежит.


- Ну..., - задумчиво сморщил нос фавн. - Только не отходи никуда. А то и меня подставишь и её.


- Ни в коем случае, - серьёзно покачал головой Север. - Мы ж братья, сам сказал.


***


По гололедице сильно не разбежишься. Особенно в гору. Но Врана, семеня мелкой рысью, ни разу не упала и нигде не задерживалась.


Довольная, что смогла так быстро вернуться, она подошла к дому и огляделась: ни охотника, ни Лыша, ни шиша. Только следы копыт и ботинок перекрещивались и расходились в разные стороны.


От злости у русалки по-рыбьи выпучились зрачки и дернулось третье веко.


- Убью. Обоих.


## Глава 41. Покушение на укушение.


Под валенками звонко хрупал снег. Морозный воздух пах то баней, то едой, то дымом, который поднимался из печных труб и сизыми облачками растворялся в голубом небе.


Где-то открылась дверь, выпустив из избы звуки баяна и дружный смех. Деревня деревней. И не скажешь, что здесь живет лихо, пока своими глазами не увидишь, как серый волосатый тролль в растянутой майке тащит из поленницы охапку дров и, обстучав от снега валенки, заходит в необычно огромную дверь грубо срубленной избы.


Из большого окна чердака, будто испугавшись хлопка двери, выпорхнул гамаюн. Райская птица с совиной мордой и женскими глазами перелетела через двор и села на ель, у которой прятался Север. Щедро обсыпав его снегом, Гамаюн наконец устроился на ветке. Затем распушил хвост и развел крылья в стороны, выставив на солнце переливающиеся цветным серебром перья.


Очарованный его видом, Север чуть не забыл, куда шел. Все райские птицы, которых он видел на ярмарке в клетках, были серыми и невзрачными как моль. А оказывается, они вон какие.


Чудо птица вытянула шею и раскрыла клюв.


Считалось, что крик гамаюна приносит счастье. Север не верил в приметы, но саму песню всегда мечтал послушать. Не сводя с птицы восхищенного взгляда, он затаился.


Гамаюн надул огненно-красную грудь, весь собрался, как пружина, и издал писклявое и короткое "кхяк". После чего с чувством выполненного долга сложил крылья и стал беззаботно вертеть головой, как обыкновенный голубь.


Что ж, так даже лучше, - утешил себя Север. - Ее пение привлекло бы ненужное внимание. Хотя он все равно не побежал бы назад к терему, где его возможно уже искала Врана. Раз уж подводишь людей, то подводи с пользой.


Север вышел на край поселка. Частокола или хоть какой-нибудь ограды не было. От кого нечисти прятаться в горах? Кое-как расчищенная дорога сужалась в глубоко протоптанную тропинку, ведущую через лесок на холм.


А за холмом - оборотень. Чутьём он был виден так же ясно, как костер ночью в поле.


Вглядываясь в кусты и сугробы, Север прибавил шаг. Однако на середине подъема вдруг устал и остановился отдышаться. После похода через горы простая прогулка по поселку оказалась на удивление выматывающей. Но мороз не велел стоять; обжигал пересохшее горло, леденил влажную от пота шею и кусал за пальцы сквозь повязки.


Оборотень был уже совсем близко. Еще чуть-чуть пройти. Сердце в предчувствии забилось быстрей. В голове завертелись слова. Сказать нужно было так много, но непонятно с чего начать. И вдруг в затылок прилетел снежок.


- Ай, чёрт! - зашипел Север, вытряхивая ледяное крошево из-за воротника шубы.


Обернувшись, он увидел в конце тропы Врану. Глаза от ярости блестят, в кулаке смята шапка.


- Стой! - в голосе было столько стали, что Север поёжился от ледяных мурашек.


Потом махнул ей рукой и пошел дальше.


Русалка от такой наглости рассвирепела и чуть не запустила ему вслед шапку. Сжала её в трясущемся кулаке, будто мелкую зверушку и решительно зашагала следом за охотником.


- Совсем страх потерял?! Машет он мне! Я если что, махалки могу и оторвать! - она рывком развернула его к себе.


Её зрачки на солнце грозно облизнулись зеленью. Платок съехал на затылок и черные волосы выбивались из-под него, изумрудно переливаясь, а бледное как бумага лицо обзавелось румянцем - или это у Севра в глазах пошли цветные пятна от усталости. Удостоив русалку парой секунд благоговейного мужского восхищения, Север отвернулся и полез дальше на холм.


- Попозже оторвешь, - сказал он. - Сейчас не до этого.


- А мне как будто до этого! - Врана шлёпнула его шапкой по шее. - Своих дел нет, как тебя еще пасти! Зачем я вообще с тобой Лыша оставила?


- У него тоже дела. Я его отпустил.


Русалка издала нервный неженственный смешок.


- Как это ты его отпустил, интересно? Хотя на что я надеялась. Это же Лыш., - бессильно выдохнула она. - Ладно. Пошли домой.


- Сначала поговорю с Владом.


- Обязательно. Но не здесь и не сейчас, - Врана схватила его под локоть.


- Ты не понимаешь! Дело жизненной важности! Каждая секунда на счету! Я все равно уже его почти...! - он выдернул руку, неуклюже развернулся обратно к холму и удивленно застыл. - ... Нашел.


Перед ним стоял черный, поджарый, лопоухий волчок не больше лайки на тоненьких косолапках. Кудрявая матовая шерсть делала его чёрным пятном, вырезанным из снежного полотна. Только глаза с носом блестели, да хвост лихо обивал сугробы.


- 'Ж-ж... жу сви... ле лю гри. Бонжур-р', - спотыкаясь о каждое слово, выдал волк. Его зубастая пасть не двигалась, только приоткрылась, но речь звучала удивительно четко.


Хотя никто все равно не понял, что он сказал. Даже Врана брови скривила, впервые слыша от него подобный набор звуков.


Север забыл даже родную речь и, открыв рот, уставился на волка. Он ожидал увидеть страшное сгорбленное волосатое чудовище с оскаленной мордой и вурдалачьим пятаком, а не щенка с доверчивыми глазами.


- 'Че застыл, как будто оборотня увидел?' - кивнул волк.


- Это что.... В-всё? - с нервной ухмылкой обронил Север, переглянувшись с Враной. - Весь оборотень?


Брови девушки поползли вверх, а губы поджались, сдерживая смешок.


- 'Э-э! Что значит всё?' - тоном обиженного торгаша протянул Влад. - "Смотрите, оборотневый эксперт нашелся".


- Погода. Ты что там делал? - спросила у него Врана, пока Север придумывал слова поумнее. - Я думала, ты со Снежком.


- 'Снежок поймал пухлого и повел обратно к Мофье. А я помогал девочкам со стиркой.'


- Ага. Помогал. У тебя же 'лапки', - припомнила русалка ранее услышанную от него же отмазку.


- 'Да. И я их, кстати, держу при себе. А вот когда пришел Паукан, Типа за водой, он стал руки распускать. Все шесть.'


- Вот упырь!


- 'Ну ничего, я ему пригрозил...'


- Молодец, - похвалила русалка.


- 'Что ты покараешь его за распутный образ жизни', - договорил Влад, и одобрительная улыбка Враны вмиг испортилась. - "А он сказал, что не страшно, потому что у него есть коромысло."


- Вот им и покараю. Ладно. Черт с вами, - сдалась русалка. - Болтайте. Только не на дороге. Сгиньте куда-нибудь с глаз.


- 'Да ничего не будет. Татий знает, что Север свой', - заверил Влад. - 'Он старый и ворчливый, вот и все. Я про Татия, если что'.


Север и так понял, точнее смутно догадывался, что речь идет о старосте.


- Поживи с ним хотя бы месяц, а потом говори, - наставительно проворчала русалка. - И без вас тут как по лезвию ходим. В общем, идите уже, и чтоб как мыши.


- 'Не переживай, у меня всё под контролем', - волк подмигнул русалке.


Врана покачала головой и грозовой тучей направилась к ручью, оставив парней в неловком уединении пялиться друг на друга.


- 'Ну, здорово, уральский следопыт. Нигде от тебя не скрыться. Я почти готов поверить в твое, так называемое чутье.'


Север глупо моргал, все еще не в силах поверить, что черный волк перед ним и голос в голове - это все Влад.


- 'Хватит пялиться на меня, как поп на кей-поп. Я что, настолько страшный?'


Север снова только удивленно моргнул.


- Ты... На меня разве не злишься?


Теперь Влад удивлённо моргнул.


- Ну, я, как бы, получается, тебя Ивару сдал, - подсказал Север.


- 'А так ты реально сдал? И Йура тоже?'


- Нет! Я никого не сдавал. И не знал ничего! А тебя просто проспал.


- 'Вау. Спасибо'.


- Я не нарочно! Они меня отвлекли и напоили...


- 'О. Тебе тоже насильно в рот влили? Вот негодяи!'


- Ну... Йура точно случайно поймали. Там вообще жуткая история... Я не мог ничего сделать, - к концу пылких оправданий Север от стыда потерял голос. - Ладно. Я всё проворонил и испортил. Я виноват.


- 'Да уж. Отношение к тебе поменялось, конечно", - с шуточным огорчением протянул Влад. - "Голову бы тебе откусить, да поздно. Боюсь, кое-что меня уже выдало.'


Он оглянулся на свой хвост, бешено метущий по снегу вопреки хозяйской воле.


Север робко улыбнулся, сообразив, что поведение хвоста относится к нему. Он не ожидал, что Влад так быстро простит его.


Недобрый знак.


Его вообще было не узнать. И не только из-за внешности. Он совсем не казался напуганным своим новым состоянием. Даже, голос, откуда бы он ни исходил, звучал уверенно и звонко, как настроенная гитарная струна. Складывалось впечатление, что это он живет в Нави всю жизнь, а Север только сегодня сюда попал.


- Я рад тебя видеть, - с облегчением признался он и невольно улыбнулся, увидев, как волчий хвост прибавил обороты. - Ты молодец, что смог убежать.


- 'Это и твоя заслуга.'


- Моя?


- 'Да! Лыш рассказал мне в красках, как ты пришел меня спасать и сражался с девятью охранниками, пока он клетки открывал'.


Север озадаченно завис, вспоминая совсем другой рассказ от фавна по дороге к Мофье.


- 'Хотя может он приукрасил...'


- Да нет, все так!


Волчок улыбнулся, а его хвост снова заработал быстрее.


- 'Вот и здорово. Идём.'


Они свернули с большой тропы на маленькую, едва протоптанную. Влад черной каплей перетекал между глубоких сугробов, пока Север неуклюже ковылял сзади, взрывая валенками снег.


- Слушай. А как ты разговариваешь? - спросил он, пыхтя от усталости.


- 'Никак. Рот по привычке открывается. Я просто думаю вслух. А ты слышишь', - объяснил Влад и с теплотой добавил притормозив. - 'Потому что хочешь услышать. Далеко не со всеми так получается'.


Пройдя под тяжелыми от снега еловыми лапами, они вышли к беседке, стоявшей на краю склона.


На небольшой площадке стоял стол с двумя лавками. От дождя, но не от вездесущего снега их защищала четырехскатная крыша на столбиках, которые покрывала резьба в виде страшных морд или геометрических узоров. На ближайшей к себе опоре Север заметил буквы "Г+В" обведённые ивовой веткой.


С края беседки открывался вид на соседний горный склон, скрытый редкими, но пышными елями. За ними темной змейкой бежал ручей, у которого собралась небольшая толпа. Оттуда доносились шлепки тряпок по воде, дружный девичий визг и смех, а еще вопли. Кого-то карали коромыслом.


Эта забавная деталь усиливала впечатление уютной, домашней повседневности. Посёлок напоминал Моховку до появления пересмешников. Или даже был лучшей её версией. Никто здесь не знал Севку с детства и не стремился унизить, запугать или высмеять. Все только прятались. Это понятно - незнакомцев в любой деревне сторонятся. Но было видно, что жили тут своим делом, своим умом, словно не ведали зла и войн.


Север и сам бы здесь остался, если бы Марийке не грозила смерть. От предстоящего разговора становилось тошно. Просить Влада вернуться в город, особенно после такого теплого приема, язык не поворачивался. Но выбора не было.


Он подошёл к дальней лавке, стряхнул тонкий слой снега и присел на край.


- О, черт, - тихо сказал он.


- 'Что?' - заинтересованно откликнулся Влад. Все это время от молча любовался пейзажем и иногда поглядывал на Севра, ожидая, когда тот заговорит первым.


- Я хотел вернуть тебе телефон, но его унёс единорог.


- 'От кого еще я мог услышать подобное', - довольно усмехнулся волчок.


- Извини.


- 'Да на кой он мне теперь? Кому звонить? Только зря о доме напоминать будет...', - спокойно ответил Влад.


- А ты собрался тут жить?


Влад повернул морду от Севра к холму.


- 'Снежок меня в лесу нашел, Врана и Мофья позаботились, дед Татий, староста, научил, как обращаться. Все относятся ко мне будто давно меня знают', - он смущенно усмехнулся и опустил взгляд. - 'Здесь просто... живешь. И всем плевать копыта у тебя, рога или хвост. Я, можно сказать, впервые ощутил себя человеком'.


У Севра от этих слов сжалось сердце.


- А ты можешь обратно превратиться?


- 'Могу', - равнодушно сказал волчок. - 'Но не хочу.'


- Но ты же можешь вернуться домой.


- 'Домой', - критично хмыкнул Влад. - 'Издеваешься? Посмотри на меня. Куда я такой... Вернусь.'


- Какой 'такой'?


- 'А то сам не видишь! Дикий!', - волк сверкнул глазами. - 'Опасный. Страшный.'


- Ох. Ты-то страшный, да, - усмехнулся Север.


Влад серьезно посмотрел на него.


- 'Вообще-то, в детстве... меня боялись. Отец боялся меня. Я как-то задрал соседскую собаку. А потом, кажется, покалечил нескольких детей. И взрослых. Может, даже кого-то убил. Не могу сказать точно. Помню только кровь. А еще ужас в глазах родителей. Отец ушел от нас. А мама отвела меня к какой-то бабке, после чего я и стал беспомощным нюней'.


- Ты не нюня, - авторитетно возразил Север.


- 'Охо, нет', - маниакально улыбнулся волчок. - 'Теперь все по-другому. Как и должно быть. Мне не нужно больше ни от кого убегать. Это от меня все побегут, если я захочу. Теперь я - опасность. Я - тот, кто стучит в дверь!'


Север, конечно, не понял в какую дверь Влад собрался стучать, и обеспокоенно нахмурился, решив, что бедный мальчик после пережитого тронулся умом. Он опустился на колени, чтобы быть с волчком на одном уровне, и потянулся к нему перемотанной рукой.


- Влад, послушай....


Волк с глухим рыком поднял верхнюю губу, показывая клыки. Север отдернул ладонь, примирительно подняв ее перед собой.


- Прости.


Испугавшись и устыдившись своего агрессивного выпада, Влад отвернулся и стал ходить по площадке туда-сюда.


- 'Видишь? Он тебе чуть руку не откусил. То есть, я. Я его..., то есть, себя не совсем контролирую. Мне нельзя домой. Нельзя. Нельзя'.


- Можно что-то придумать. Что-то, что поможет тебе жить в Яви.


- 'И снова стать немощным и жалким?'


- Ну а как же... Там ведь твои мама и брат? И девушка.


- 'Какая девушка?'


- Та, с которой вы тогда шли по мосту.


Влад остановился и обернулся.


- 'А-а. Алиса? Мы просто друзья.'


- Но она же тебе нравится?


Влад дёрнул головой и продолжил топтаться от столба до столба.


- 'Какое тебе дело? Какая теперь вообще разница? Она найдет нормального парня. А мама с Пашкой, забыв обо мне, заживут более чем счастливо'.


- Как ты можешь это знать?! - резко спросил Север и почти беззвучно добавил. - Не повторяй моей ошибки.


Влад повернулся к нему, внимательно заглянув в глаза.


Север вздохнул, выпустив облачко пара и уставился на волчьи следы на снегу.


- С тех пор, как я убежал из дома, я только с тобой впервые вернулся туда. Я решил, что мама и сестра в городе. Гарьку я действительно нашел там, она на днях вышла за Реську. Но мама никогда не покидала Моховку..., - он сглотнул. - И уже не покинет. Я опоздал. Всего на месяц. Понимаешь? Месяц!


- 'Сев...'


- А теперь, - Север решительно посмотрел на Влада. - Марийка в беде. Её отметил Змей. И если ты не вернешься со мной, ее отдадут в жертву.


Волчок ошеломлённо прижал уши.


- Так вот для чего вы тут все собрались...


- Ивар хотел тебя на коленях упрашивать. Но вместо него прошу я.


- 'Север, не надо...,'


- Я понимаю, как тебе досталось в скотовнике. И знаю, что Марийка отвлекала меня, чтобы Ивар тебя увез. Она тоже виновата, да. Но она не заслужила такой расправы.


- 'Нет. Конечно, нет', - охотно согласился Влад. - 'Только... Прости. Что угодно я готов сделать для тебя. И для неё. Но я не могу отдать Змеев дар Лютомиру и Реське.'


- Почему? Ты что, сам собираешься стать князем?


- 'Не собираюсь, просто... Сложно объяснить.'


- Ты что-то обещал местному старосте? - не дожидаясь ответа, сообразил Север и встал с колен, отряхивая штаны от снега. - 'Ключ в светлое будущее' ... Это ведь про тебя? А как же... Как же Марийка?


Влад не ответил. Встревоженно уставился в сторону тропинки, откуда послышался скрип снега, а затем донёсся тихий хриплый, как у старой собаки голос.


- Твою подружку отдадут Змею в любом случае.


Из-за ели показался дедок в полушубке, заячьей шапке и валенках. На вид - обычный дряхлый старик с бесцветными глазами, в которых отражалась тоска и вековая усталость. Он подковылял к беседке.


Влад поджал хвост и пригнул голову. По его виду сложно было сказать, то ли он боялся старого, то ли ждал повода наброситься.


Возможно, из-за его реакции, или так подсказывало обычное человеческое чутье, но Севру захотелось отодвинуться от старика. Однако он не пошевелился, хотя сердце забилось чаще.


- Что вы такое говорите?


- Если Змей отметил кого-то, то уже не передумает. Он никогда не передумывает, - разъяснил старик с таким спокойствием, будто находил в этом что-то обнадеживающее.


- Откуда вам знать? - возразил Север, удивившись писклявой слабости в собственном голосе.


- Лютомир в любом случае не станет тебя дожидаться. С оборотнем или без.


- Он не посмеет...


- Серафим пока кружит, ждет Змеева приказа. Если поторопишься, еще успеешь провести со своей подружкой последний день. Или час.


Север не хотел верить в бред незнакомого старика, но все же и сам осознавал, что Лютомир достаточно жесток и решителен, чтобы так поступить. От ужаса тело прошила слабость и Север все-таки опустился на лавку.


- А еще можешь обрадовать князя, - утешил староста. - Скажешь, что оборотень придет. Очень скоро. И не один.


- Зачем? - Север резко взглянул на Влада.


Тот молчал, опустив хвост и уши.


- Ты же не будешь отрицать, что если на троне окажется княжеский сын, то нам, - он обвел рукой по кругу, намекая на Влада и жителей поселка. - Не будет спокойной жизни. Нас уже загнали, сам видишь, куда. Кабы не горы и бесы, достали бы и здесь.


- И что, вы хотите всех убить?


- Нет. Пусть Лютомир освободит дворец, для нового мудрого правителя.


- Для вас что ли?


- Не бойся. Все будут жить, как жили, покуда не против нашего соседства. Но что-то мне подсказывает, порядочных людей сейчас очень мало.


- А тех, кто против, вы убьете?


- Это уже зависит от тебя и Лютомира. Ты отправишься в город и передашь ему, что, если он хочет обойтись без кровопролития, пусть освободит всех наших пленных и рабов. И предупреди народ, что безоружных мы пальцем не тронем. Только смотри, без глупостей. Не забывай, что твои люди у нас. Завтра утром Снежок тебя проводит.


Старик глянул на Влада, будто хотел что-то сказать, но лишь ухмыльнулся и ушел.


Север и Влад молча дождались, когда он скроется за деревьями.


- Влад. Зачем ты это делаешь?


- 'У меня нет выбора...'


- Есть! Отдать этот проклятый дар и свалить домой.


- 'Я не могу так поступить после того, что они для меня сделали. Я обязан им помочь.'


- Ты никому не поможешь, заменив одного психа на троне на другого.


- 'Вообще-то, псих психу - рознь. Вас же с Иваром не посадили в грязную клетку, не выгнали на арену веселить народ, не натравливали на вас быка. Вас притащили, обогрели и накормили.'


- Чтобы завоевать твое доверие! - зарычал Север. - Он только что практически угрожал мне. Тобой пользуются, а ты и рад. Лезешь не в свое дело. И поплатишься за это.


- 'Сам дурак', - зло чихнул волк. - 'Вас сюда никто не звал. И ты сам меня сюда притащил. А теперь я виноват? Йур был прав, ты пустобрех. От тебя одни беды. Так что хотя бы не мешай за тобой разгребать!'


Север задохнулся от возмущения.


- Безмозглый щенок! Тоже мне! 'Я опасность. Я стучу в дверь'! - передразнил он. - Смотри, достукаешься! Думаешь, раз чуток в клетке посидел, так что теперь? Больше не человек? К нечисти примазываешься? Да ты и близко не такой как они!


Волчок вдруг ощетинился и встал на задние лапы, превратившись сгорбленное волосатое чудовище с оскаленной мордой и вурдалачьим пятаком.


Север оторопел. Но вместо страха и привычного отвращения к чудовищу почувствовал совсем иную неприязнь, как от предательства.


Влад, словно насмехаясь над ним, расставил когтистые ручищи и зарычал прямо в лицо. Север не подал виду, что впечатлен или напуган, хотя рука его дрогнула, когда он вытирал со щеки брызги волчьих слюней.


- Да иди ты со своими угрозами! Серьезно веришь, что ты страшный? - обидно усмехнулся он. - На самом деле ты просто жалкий и...


Оборотень взревел, раскрыв уродливую пасть, и толкнул охотника передними лапами. Север удивлённо распластался на снегу.


Наступив одной чудовищной ручищей ему на живот, не до конца очеловечившийся волк навис над ним с остервенелым рычанием.


Север инстинктивно замер, стараясь не смотреть ему в глаза. Он так сильно вжимался в снег, что от напряжения дрожали мышцы. Сердце гулко колотилось в ушах. Казалось, кто-нибудь сейчас его услышит, придет и увидит какое безобразие тут происходит.


Ему уже было стыдно за дурацкую потасовку и одновременно за свой страх. Первобытный ужас так легко и быстро взял верх, что взрослый умелый охотник растерялся как ребёнок. Он пытался убедить себя, что перед ним всего лишь Влад. Но даже в обычной волчьей морде было больше разума и человечности, чем в оскале того уродца, что был в нескольких сантиметрах от его лица.


Оборотень то скалился, то фыркал, то жутко взрыкивал, будто вот-вот собираясь вгрызться в лицо, но сдерживая себя.


Откуда-то послышался тонкий мелодичный свист.


Север скосил глаза и увидел Врану. Она поднималась на склон и выдувала свистулькой простую песенку из трех нот. Оборотень отошел назад, становясь волчком, сурово глянул на Севра и Врану, а потом метнулся прочь, исчезнув среди заснеженных деревьев.


- Ну, доигрался? - усталым родительским тоном попрекнула Врана и подала руку. - Пошли домой.


Север отстранился, молча поднялся и пошел впереди. Злость на Влада быстро таяла, оставляя гадкий стыд, жалость и отчаяние. Марийку ему теперь не спасти.


***


Держа двумя руками в варежках горячую кастрюлю, Врана кое-как попала в сени и пнула валенком внутреннюю дверь. Затем поставила кастрюлю на печь и сняла шапку.


Север лежал на кровати носом к стенке и на грохот дверей даже не шевельнулся.


- Вставай. Я тебе жратвы принесла. Рагу с обглодом. Еле сдерживаюсь, смотри, сама съем.


- На здоровье, - беззлобно хмыкнул Север.


- Вставай, говорю. Пожри. А то завтра по дороге сдохнешь.


- Я тут останусь. Если хотите, можете и из меня рагу сделать. На всю деревню.


- Да кто это жрать-то станет..., - с сомнением прикинула Врана.


- Обглодов жрёте, и с меня ничего не сделается.


- Ладно, - русалка взяла половник и стала накладывать в миску рагу. - Но перед этим все же поинтересуюсь, с какой стати остаешься? Ты же говорил у тебя дело срочное.


- Я даже не знаю, в какой стороне город. То есть, знаю, но... Всё равно не успею. Мы сюда-то три дня сюда тащились.


- Правильно. Вы через горы шли, выбрали самую длинную дорогу, где бесов побольше.


Север вполоборота угрюмо скосил на Врану глаза.


- Что-то я не видел там таблички 'Осторожно - бесы'.


- Ну, теперь знаешь. В следующий раз пойдешь, поставишь. А так, здесь часа три пешком до лодки и там часик, другой до города. Можно и на санях, но это дольше, в обход, и одного тебя никто не повезёт.


- Да наплевать, - он отвернулся. - Если ваш староста прав, то сегодня-завтра всё без меня решится. Я на это смотреть не хочу.


- И что будешь спокойно лежать и ничего не делать?


- Не спокойно. Но да. Так от меня и то больше пользы.


- Тебя черти что ли покусали?


- Влад правильно сказал, от меня одни беды.


Русалка рассмеялась. Тихонько, но обидно.


- Хм. Да. Ты действительно чуть всё не испортил. Но вообще, то, что ты сюда пришёл это хорошо, - Врана наклонилась к Севру и перешла на полушепот. - Если поешь, я расскажу, что мы придумали.


Север выдержал пару секунд сурового равнодушия, а потом оглянулся через плечо.


Русалка на его недоверчивый прищур расплылась в довольной улыбке.