# Батальон смерти

Ник Картер

Ник Картер.


Батальон смерти


Death Squad


## Глава 1


На ватиканской стороне Тибра, вдали от суеты Рима, неподалеку от площади Адриана, стояла часовня Богоматери Фатимской. За часовней располагалось крошечное, почти заполненное кладбище.


С блокнотом в руке высокий темноволосый мужчина переходил от камня к камню. Его серые глаза жадно изучали имена и даты на надгробиях. Но ручка в его руке пока не касалась бумаги. Раздраженно вздохнув, он свернул за угол и медленно пошел по последней дорожке.


Он находился в Риме почти месяц. Он уже установил необходимый контакт; теперь все, что ему было нужно — это имя, дата и семья. И это требовалось ему срочно. Через шесть дней Альфредо Диас должен был оказаться в Испании. А до Испании его ждал Альварес в Вашингтоне, округ Колумбия.


Внезапно он остановился. Его кожаные подошвы — он только что приобрел новые итальянские сапоги — слегка скользнули по рыхлому гравию тропинки. Это было семейное захоронение, и, судя по размеру камней, семья была небогатой. Они приехали из соседней деревни, и, судя по количеству могил, весь род уже угас.


Он изучал камни, чувствуя, как от надежды пересыхает во рту. И наконец нашел: мальчик, родился в 1950-м, умер в 1953-м. Идеально.


Он записал все данные в блокнот, а затем большими печатными буквами вывел имя погибшего ребенка: ЛУИДЖИ АНТОНЕЛЛИ.


Анджела Скарпетти приготовила ванну. Когда вода поднялась до нужного уровня и достигла приятной температуры, она добавила ароматические масла и вошла в воду. С любовью она намыливала свое тело, пока влажный блеск ее оливковой кожи не скрылся под пеной — точно так же, как это было, когда он купался вместе с ней на пике их страсти после занятий любовью.


Анджела закрыла глаза, и безмятежная улыбка скользнула по ее губам. Мужчина вряд ли бы это понял, но любая женщина, увидев Анджелу в этот момент, сразу бы догадалась, что та влюблена. Она была влюблена уже целый месяц, почти с того самого мгновения, как он попросил разрешения присесть за ее столик в маленьком кафе на Виа Венето.


Он был самым красивым и обаятельным мужчиной из всех, кого она когда-либо видела. У него были дымчато-серые глаза, и Анджела буквально растаяла, когда он впервые взглянул на нее. Аура таинственности, витавшая вокруг него, лишь усиливала то постоянное электрическое напряжение, что возникло между ними. Его физическое присутствие действовало как магнит, пробуждающий ее тело и туманящий разум.


В тот день Анджела вышла из кафе как в тумане. Вечером он пригласил ее на ужин. А после обеда они вернулись в ее квартиру и занимались любовью — такой любовью, о которой Анджела Скарпетти не смела и мечтать. В постели он был невероятным сочетанием зверя и святого. До своих тридцати лет Анджела не встречала таких мужчин, хотя любовников у нее было немало — гораздо больше, чем ей хотелось бы вспоминать.


Анджела Скарпетти не была красавицей. У нее был лишний вес, и она постоянно чувствовала себя одинокой, ища кого-то, кто ответил бы ей взаимностью. И он ответил.


Они занимались любовью каждую ночь, и каждая следующая была прекраснее предыдущей. Иногда — чаще, чем ей хотелось признавать — он пугал ее своей интенсивностью и силой. Но после он всегда успокаивал ее страхи. А потом он попросил об одолжении, и худшие опасения Анджелы подтвердились. Она поняла, что ее используют. Он «любил» ее только из-за ее работы.


Анджела была старшим клерком в Римском архиве записей гражданского состояния. Однако история, которую он рассказал, была убедительной, а она любила его слишком сильно, чтобы сопротивляться. Она нуждалась в нем.


Он сказал ей, что он сицилиец. Это было похоже на правду, хотя его акцент был странным, не похожим ни на один итальянский диалект, который она слышала на материке. Он представился солдатом «семьи» мафии на острове. Якобы он подвел своего дона, и теперь за ним охотилась и полиция, и бывшие соратники. Ему нужно было исчезнуть. На самом деле, ему нужно было выжить. А для этого требовалась новая личность.


Для Анджелы, если она действительно его любила, это казалось мелочью. И о, как же сильно она его любила! Она была буквально поглощена этим чувством.


Услышав звук ключа в замке, она почувствовала, как задрожали ее руки. — Моя дорогая, я дома! — Я в ванной! — отозвалась она.


Через мгновение его красивое лицо появилось перед ней. Их губы встретились, и Анджела не смогла подавить слабый стон желания. — Ты такая красивая, кариссима. Она знала, что это ложь, но его присутствие заставляло ее верить в чудо. Она надеялась, что он видит ее внутреннюю красоту. — Они у тебя? — спросил он. — На комоде.


Он вышел в спальню, и она услышала звук разрываемого конверта. — Здесь всё, как и договаривались: свидетельство о рождении, удостоверение личности, паспорт, военный билет — полный комплект. — Идеально.


Он вернулся и склонился над ванной. Его руки обхватили ее грудь, посылая электрические разряды по всему телу. — Теперь ты меня бросишь, я полагаю? — пробормотала она. Он промолчал. Его ладони поднялись выше, нежно поглаживая ее плечи, а затем переместились на горло. — Луиджи Антонелли теперь жив, — прошептала она. — Да, дорогая. И раз он жив, Анджела Скарпетти должна умереть.


Его пальцы впились в густую массу ее волос. Он с силой нажал, погружая ее голову под воду. Она боролась, но не могла противостоять его мощи. Только когда она затихла и пузырьки воздуха перестали подниматься на поверхность, он разжал руки.


Он методично прошел по квартире, уничтожая малейшие следы своего пребывания. Три часа спустя он уже был на борту самолета, летевшего в Монреаль. Оттуда он, уже под своим новым именем, арендовал машину и направился на юг, в США, в штат Мэриленд.


Был полдень. Посол Сесар Альварес закончил собирать портфель и вышел в приемную. Его личный секретарь, Милена Сильвадо, оторвалась от пишущей машинки и улыбнулась. — Вы уходите пораньше? — Это был риторический вопрос, она задавала его каждую пятницу. Альварес всегда уходил в полдень и возвращался только в понедельник. — Думаю, ты справишься здесь до конца дня, Милена? — Разве я не справляюсь всегда? — ответила высокая рыжеволосая женщина. — Ты просто сокровище, дорогая. До понедельника. — Сэр... — Да? — Слухи о президенте Бальдесе... это правда?


Посол выдавил улыбку. — Он болен, да, но не настолько, насколько пытаются нас убедить повстанцы и оппозиция. Это просто тактика запугивания. До понедельника.


Альварес спустился на лифте в гараж посольства. Его «Мерседес» уже ждал с урчащим мотором. — Шофер не потребуется, ваше превосходительство? Еще один формальный вопрос. Весь последний год каждую пятницу Альварес сам ездил в свой коттедж у озера. Это было единственное время, когда он мог остаться наедине с собой и сохранить рассудок. Он покачал головой, сел в машину и выехал на улицу.


Он старался ни о чем не думать, пока не выбрался на кольцевую дорогу, но затем старые страхи и разочарования вновь нахлынули на него. Он вспомнил вопрос секретарши. Старый Карлос Бальдес принес стране процветание. Он был диктатором, но просвещенным. Его земельные реформы подняли уровень жизни крестьян, страна практически выплатила внешний долг. Но теперь Бальдес был болен. Альварес солгал Милене: «Эль Президенте» был при смерти. Если он умрет, законным преемником должен стать его сын, молодой Рамон. Парень был немного диким, но блестяще образованным и умным. В должности министра торговли он проделал отличную работу.


Да, Рамон Бальдес был бы хорошим лидером. И теперь именно от него, Сесара Альвареса, и Альфредо Диаса зависело, пройдет ли передача власти мирно и законно.


К тому времени, как он свернул на Балтимор-Паркуэй, он вытеснил политические проблемы из головы. Их сменило предвкушение спокойных выходных за рыбалкой. Город остался позади, и впереди, в круге света среди темноты, показались придорожные заведения. Он вздохнул и поерзал на сиденье — его рослому телу было тесно, а из-за жары одежда прилипала к обивке.


На заправке он вышел размять ноги. К нему подошел заправщик. — Полный бак? — Да, пожалуйста. И можно мне бутерброд? — Да, конечно, — буркнул мужчина, чей взгляд явно выдавал неприязнь к иностранцам. — Только поторапливайтесь. Кафе закрывается через десять минут, а хозяйка всегда закрывает вовремя.


Альварес не спеша зашел в закусочную и вежливо обратился к усталой официантке. — Пор фавор, где я могу освежиться? — Туалет? Там, в конце зала.


Он не торопился, дважды вымыл руки, прежде чем вернуться к стойке. Бутерброды уже лежали в бумажном пакете. Он расплатился и вышел. Заправщик нетерпеливо барабанил пальцами по дверце машины. — С вас четырнадцать двадцать. Мужчина протянул пятидесятидолларовую купюру. — Черт, помельче нет? — Ло сьенто, нет, извините. — Проклятье, — заправщик ушел в здание, с грохотом открыл кассу и вернулся со сдачей. — Грасиас. — Ага, и вам того же.


Через дорогу Альварес снял номер в мотеле, заплатив вперед. — Только на одну ночь? У вас нет кредитной карты? — Нет, карты нет. — Ну, если надумаете звонить по телефону, не пытайтесь улизнуть утром, не заплатив. Выезд строго до одиннадцати. — Си, грасиас. Было ясно, что старуха-хозяйка тоже не в восторге от приезжих, даже если этот был чертовски хорош собой.


Он занес сумку и пакет, который забрал до востребования в Филадельфии, в номер. Пока он ел бутерброды, он собрал винтовку.


Сесар Альварес ехал медленно и наконец добрался до Белтсвилля. Было уже совсем темно, когда он миновал ворота. «Мерседес» тихо катил по извилистой дорожке к дому. Это была его единственная инвестиция в Штатах, которую он планировал оставить даже после отставки. Когда режим Бальдеса стабилизировался, Альварес перевел почти все активы на родину, но это место было особенным — убежище от вашингтонской суеты. Величественная двухэтажная резиденция стояла на десяти акрах берега озера. За домом расстилалась лужайка, спускавшаяся к пирсу.


Альварес был вдовцом. Пожилой садовник, следивший за домом, жил в городе со своей семьей и уходил ровно в пять. Они должны были быть одни.


Он припарковал машину и улыбнулся, увидев свет в окне спальни наверху. Он понимал, что ведет себя как глупый старик, но считал, что заслужил это право спустя четыре года после смерти жены. В окне мелькнул силуэт. Она была в прозрачном неглиже, которое почти ничего не скрывало. Она помахала ему, и Альварес поспешил в дом. Бросив портфель в прихожей, он взбежал по лестнице. Она ждала его, прекрасная в своей наготе под тонкой тканью.


— Здравствуй, дорогой. Ты опоздал. — Я останавливался перекусить, — ответил он, сбрасывая пиджак и ослабляя галстук. — А как же твой муж? — Я сказала ему, что мне нужно отвезти документы в Нью-Йорк для тебя. Он не ждет меня раньше завтрашнего дня. — Знаешь, Милена, мы ведем себя неосторожно. Если бы оппозиция узнала о моем романе с замужней секретаршей... — Тсс... Иди ко мне.


Мысль о разоблачении заставила его вздрогнуть, но чувство опасности лишь добавляло остроты. Милена зажигала в нем искру юности. Она потянула его на кровать. Они упали в яростном объятии. Его ладонь накрыла ее грудь, чувствуя, как она вздымается под его пальцами. — О, да, Цезарь... делай со мной всё, что хочешь! — прошептала она.


Он начал расстегивать ее ночную сорочку. Руки дрожали от волнения. Она приподнялась, помогая ему. Через мгновение она лежала перед ним совершенно нагая, подобно мраморной статуе. Он жадно смотрел на нее, сбрасывая брюки. — Нравится то, что видишь? — хрипло рассмеялась она. — Боже мой, ты прекрасна... так прекрасна, что перехватывает дыхание.


У нее было великолепное тело: пышные бедра, гладкий живот. Он на миг вспомнил свою покойную жену — насколько та была стройнее — и тут же отогнал эту мысль. Сейчас было не время для призраков прошлого.


Их взгляды встретились — ее широко раскрытые, умоляющие глаза и его, полные мужской страсти. — Цезарь, пожалуйста, скорее... Ее бедра нетерпеливо изогнулись. Он сел на край кровати и прильнул к ее губам. Его язык исследовал ее рот, а руки продолжали изучать тело. — Это безумие, — простонал он. — Тогда не останавливайся, пусть это будет полным безумием!


На секунду взгляд Милены метнулся к сумочке на тумбочке, и она почувствовала укол вины. Там лежал телекс, полученный сегодня:


«Состояние президента Бальдеса резко ухудшилось. Это лишь вопрос времени. Вам необходимо немедленно вернуться. Также нужно найти Рамона Бальдеса. Связаться с Лондоном не удается».


«Ничего, — подумала Милена, — время еще терпит».


На другом конце оптического прицела человек улыбнулся и опустил мощный бинокуляр. Когда их найдут, разразится знатный скандал. Женщина была незапланированным бонусом — о ее существовании они узнали совсем недавно.


Он дослал патрон в патронник и прижал приклад к плечу. Пуля вылетела из ствола со скоростью более трех тысяч футов в секунду. Это была 40-грановая пуля с экспансивной полостью, созданная для того, чтобы разрушаться при попадании.


Она вошла в верхнюю часть спины Сесара Альвареса. Прошло долгих пять секунд, прежде чем женщина осознала, что липкая масса, покрывающая ее тело — это кровь. Когда до нее дошло, она впала в истерику. Сбросив с себя мертвое тело, она вскочила на колени. Закрыв лицо руками, она уставилась на зияющую рану в спине мужчины и закричала.


Не торопясь, стрелок дослал второй патрон. Это был классический выстрел, даже проще первого: она была четко видна в свете ламп, а шок заставил ее застыть на месте. Пуля вошла в ее левый висок. При ударе она мгновенно деформировалась и разлетелась на части.


Поскольку пуля летела намного быстрее скорости звука, Милена Сильвадо так и не услышала выстрела, который ее убил.


## Глава 2


Ее волосы развевались за спиной, словно черный флаг на фоне суровой белизны свежевыпавшего снега. Лыжи, ботинки и облегающий эластичный костюм сливались со снегом, так что только эта иссиня-черная прядь выдавала скорость ее движения.


Но даже по этому маленькому знаку ее единственный зритель мог оценить стиль и изящество, превращавшие ее спуск в настоящий балет на снегу. Эта мерцающая точка, летящая по склону, сливалась в хрупкой гармонии с враждебным ликом горы. Затем она исчезла, но лишь на мгновение. Внезапно она взмыла над гребнем, и ее силуэт четко проступил на фоне неба — белая фигура на лазурном полотне, обрамленная парящими пиками Сьерра-де-Касорла.


Приземление было идеальным: лыжи параллельны, палки прижаты, тело сгруппировано в гоночной стойке. Последний прыжок с ледяного трамплина — и она скрылась в облаке белого порошка всего в нескольких ярдах от того места, где он стоял в дверях открытого шале.


Их глаза — ее глубокие, ярко-зеленые, и его водянистые, усталые, карие — встретились лишь на миг, прежде чем она наклонилась и ловко отстегнула крепления.


— Прекрасное зрелище. Это было для меня? — Конечно. Ты же знаешь, как я люблю хвастаться перед тобой.


Она воткнула палки в снег и, высвободившись из лыж, бросилась в его объятия. Аромат ее волос и знакомый запах духов, когда она прижалась лицом к его шее, опьяняли его. Пальцем он приподнял ее лицо и коснулся губами ее губ. Поцелуй был долгим и страстным. Он прервал его, только почувствовав, как по ее телу пробежала дрожь.


— Ты дрожишь... Идем внутрь. — Это не от холода, — со смехом ответила она, проходя мимо него в узкую прихожую. — Бар там. Сделай нам пунш. Я переоденусь. Она поспешила вверх по лестнице, а он направился к портативному бару.


— Не было проблем с отъездом? — крикнул он ей вслед, разливая напитки. — Нет, но я должна вернуться в Мадрид рано утром в понедельник. — Так скоро? Неужели министр финансов не может дать тебе лишний выходной? — Мне нужно лететь в Париж за Рамоном. Нам обоим приказано вернуться домой как можно скорее. — О? Он снова гоняется за девчонками? — Нет, за той самой, за которой он охотится уже год. Наконец-то я выследила его на вилле ее дяди в Фонтенбло. — Неужели ты вечно должна нянчиться с будущим президентом?


На этот раз, когда она заговорила, она стояла прямо за его спиной. Он повернулся, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Ее красота действовала на него так уже больше года.


Ее волосы, черные как вороново крыло, были длинными и расчесанными до зеркального блеска. Она была необычайно высока и грациозна — стройная, но в то же время соблазнительно округлая. Свет, пробивающийся сквозь шелковый пеньюар, не оставлял сомнений: под ним ничего не было. Он почувствовал, как она поймала его взгляд. Глубоко внутри него все яростно отозвалось на ее вид. Он не мог отвести глаз. Ее брови были изящно выгнуты, ноздри подрагивали. Ее алые губы были слегка приоткрыты и блестели, словно всегда были влажными. Сверкнули белые зубы, а зеленые глаза казались бездонными и странно холодными.


— Я люблю тебя, Альфредо Диас, — хрипло прошептала она. — А я тебя, — выдохнул он, подхватив ее, когда она внезапно прыгнула в его объятия. — У нас есть только сегодняшняя ночь. Давай возьмем от нее все. — Мы так и сделаем, — ответила она, прижимаясь губами к его уху. — Ваша жена едет в Париж? — Нет, она улетает домой из Мадрида утром. Она думает, что я уже улетел. — Тогда встретимся в Париже. Это даст нам хотя бы еще один день вместе. — Это было бы опасно. Она улыбнулась. — Все, что мы делаем, опасно.


Ее дыхание, теплое и слегка отдающее мятой, коснулось его щеки. Он видел совсем рядом мерцание ее темных ресниц и вдыхал аромат ее духов с наслаждением. Она поцеловала его так крепко, что у него закружилась голова. Он чувствовал ее мягкость, и сдавленный вздох застрял у него в горле. Он был потерян и знал это. Более того — ему было все равно. Он был готов отдать себя этой женщине, сделать все, что она попросит, независимо от того, чем закончится этот роман. Даже если это разрушит его политическую карьеру.


— Я буду в Шато Буланж в Фонтенбло. — Могу я позвонить тебе туда, когда приеду в Париж? — Да. Скажи, что ты моя жена. — А сейчас? — А сейчас у нас есть эта ночь.


Он подхватил ее под колени и поднял на руки. — В спальню? — Это наверху, на открытом чердаке, — затаив дыхание, ответила она.


К тому времени, как они оказались на кровати, оба дрожали от возбуждения. Пульс стучал в голове Альфредо Диаса, вызывая головокружение и слабость. Несмотря на то, что в комнате было прохладно, пот катился по его лбу. — Сними это с меня! — крикнула она с нетерпением, потянув за воротник платья и повернувшись так, чтобы он мог дотянуться до пояса.


Альфредо Диас протянул руку и увидел, как сильно она дрожит. Эта женщина была восхитительна. Минута с ней — и он забыл об умирающем президенте, об угрозе марксистских мятежников в горах его страны, о заговорах и предательстве в собственном кабинете в лице генерала Эмилио Кордована. Но хуже всего — она заставила его забыть самого себя, свою жизнь и долг.


Вскоре она лежала обнаженная, прижимаясь своим телом к нему. — Я хочу тебя!


Они упали на кровать, и когда она перекинула ногу через его тело, она украдкой взглянула на часы на стене. Было семь тридцать. Он прибудет ровно в десять. Было бы несложно развлекать Диаса до этого часа.


Она медленно поднялась с кровати, стараясь не разбудить его. Не прерывая движения, она набросила пеньюар и подошла к двери. Там она остановилась и оглянулась. Диас спал глубоким сном сытого мужчины, его рот был полуоткрыт, рука закрывала глаза от тусклого лунного света, струящегося в окно.


— Ублюдок, — прошептала она и вышла в холл, а затем спустилась по лестнице.


У входной двери она отодвинула заслонку глазка и приникла к нему. Он был там — тень среди деревьев, окаймлявших дорогу к шале. Она дважды щелкнула выключателем света в прихожей, и тень мгновенно пришла в движение, приближаясь к ней с кошачьей грацией.


«Что за зверь», — подумала она.


Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть внутрь, и закрыла ее за ним. Едва она повернулась, как его сильные руки обхватили ее. Поцелуй был полон страсти и похоти, но он быстро закончился, и мужчина отпустил ее. На это будет время позже — их глаза говорили это яснее слов.


— Мэриленд? — прошептала она. — Сделано без сучка и задоринки. Их не найдут до завтрашнего дня. — А ты устроился в местной гостинице? — Да. У консьержа не возникнет проблем с моим опознанием. Ты была здесь осторожна? Она улыбнулась. — Это единственное здание, куда я не брала ничего, кроме лыжной одежды. Дурак даже не заметил, что у меня нет сумок. Впрочем, ему хватало и того, что он видел. — Понимаю почему, — усмехнулся он. — Отпечатки пальцев? — Я ни к чему не прикасалась, не протерев это после. — Ты очень быстро учишься игре, дорогая. — Нашей маленькой игре, — с сарказмом ответила она. — Которая планировалась очень долго. Рамон во Франции, в Шато Буланж в Фонтенбло. — Та самая женщина, — усмехнулся он. — На этот раз наш Рамон, кажется, влюблен по-настоящему. — Жаль, что Нина Буланж станет вдовой раньше, чем невестой. Вот номер телефона. Я взяла его из портфеля Диаса. — Где он? — Спит наверху.


Мужчина протянул руку и коснулся ее груди. — Сколько раз я представлял тебя с ним. — Ты извращенец, — прошипела она, но на ее губах играла улыбка. — Теперь делай свое дело!


Бесшумно поднимаясь по лестнице, он навинтил глушитель на ствол автоматического пистолета Стечкина советского производства. Подойдя к кровати, он мягко потряс спящего за плечо. — Диас... Альфредо Диас. — Хм..? — Просыпайся, Диас! — Нет... еще немного посплю... — Просыпайся, ублюдок, или ты уснешь навсегда!


Глаза спящего прищурились, а затем широко распахнулись, встретившись с дулом Стечкина в нескольких дюймах от лба. — Ты! — Да, Диас. Твоя тайная полиция просто не способна меня убить. Свободной рукой он достал листок бумаги из кармана. — Прочти это пару раз, чтобы привыкнуть. Сейчас ты поговоришь с Рамоном Бальдесом. И повесишь трубку, когда я скажу!


Диас взял телефон дрожащими руками. На другом конце линии раздался четкий женский голос. — Шато Буланж. — Я хотел бы поговорить с сеньором Рамоном Бальдесом, — произнес Диас на ломаном французском. — Кто звонит? — Альфредо Диас. Это срочно. — Один момент.


Диас почувствовал, как ствол прижался к его правому уху. — Это была горничная или секретарь. Она его зовет. — Придерживайся сценария, Альфредо! — Здравствуй, Альфредо, — раздался в трубке голос Рамона. — Я получил твое сообщение. Машина встретит тебя завтра в Орли... — Нет, Рамон, я должен встретиться с тобой во вторник вечером. — Во вторник? — Да, это очень важно. Мы должны быть одни. Приходи в кафе «Тито» на улице Сен-Блан. Ты знаешь его? — Да, но... — Это чрезвычайная ситуация, Рамон. Десять часов вечера, вторник. Ты будешь там? — Да, конечно, но... — Я больше не могу говорить. Вторник, десять часов.


Трубку вырвали у него из рук и бросили на рычаг. — Тебе следовало стать актером, Диас. — Вы — мятежное отребье! — прошипел Диас. — Я не думал, что Чанго пойдет на такое. Что вы планируете...


Договорить он не успел. Три негромких хлопка, похожих на звук вылетающей пробки шампанского, вырвались из глушителя. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Три пули, выпущенные очередью, снесли верхнюю часть головы Диаса.


Мужчина осторожно вытер пистолет и бросил его на пол. Спускаясь по лестнице, он насвистывал. — Готово. — Я слышала, — ответила она. Она уже была в лыжном костюме, убирая волосы под маску. — Я позвоню тебе из Парижа, когда все закончится. Она кивнула, и они вместе вышли на улицу. — Хорошая ночь для прогулки, — сказала она, надевая лыжи. — Следующий месяц будет самым опасным. Будь осторожна. — Обязательно. А потом — в Порту. — Я все устрою.


Они поцеловались, и он направился в сторону деревни, а она через мгновение уже скользила вниз по склону в противоположном направлении.


## Глава 3


В свои двадцать пять Эстебан Варгас был круглолицым, почти мальчишкой. С крупным носом и большими круглыми глазами под темными бровями, он казался вечным искателем смысла жизни в этом хаотичном мире мятежей.


Теперь, в сорок пять, после двадцати лет борьбы и жизни в горных джунглях, его лицо стало под стать телу — сухим и твердым. Оно превратилось в подобие топорища: узкое, длинное и никогда не улыбающееся. Его движения стали уверенными, речь — обдуманной. Его походная униформа была чистой, но застиранной до дыр.


В этот день, когда Варгас вышел из джипа и направился к небольшой хижине на встречу со своими лейтенантами, его плечи были неестественно поникшими. В глазах, обычно ясных и твердых, читалась тревога.


В хижине не было окон, а тяжелый воздух едва разгонялся старым вентилятором. Свет единственной голой лампочки, свисающей с потолка на ветхом шнуре, отбрасывал призрачные тени на восьмерых мужчин, молча сидевших за грубым столом из тесаных досок. Варгас помедлил, прежде чем сесть, изучая лица своих соратников.


Каждый из этих восьми человек когда-то командовал сотней бойцов. В те времена они все еще уступали в численности федеральной армии, но, используя партизанскую тактику и опираясь на поддержку крестьян, они были более чем достойными соперниками для правительственных сил.


Теперь под началом каждого из этих восьми командиров оставалось менее десяти человек, и даже их боевой дух угасал. Любому, кто не был слеп — а Эстебан Варгас видел все слишком ясно, — было очевидно: их славная революция терпит крах.


Он оглядел свой «командный штаб» и едва подавил горький смешок. В углу хижины стоял шаткий складной стол с подогнутой ножкой. На нем теснились металлический кофейник, несколько надбитых чашек, ложки и банка с сахаром. Стены были тускло-коричневыми, испещренными царапинами, с черными пятнами копоти вокруг вентиляционных решеток.


Три года назад Варгас хвастался, что вырвет бразды правления страной из рук президента. Теперь же он по-прежнему сидел в этой неряшливой избе, и ни один фермер или крестьянин больше не поднимался на гору, чтобы пожертвовать мясо или сыр для его голодающих людей.


Варгас раскурил окурок сигары и выпрямился на стуле. — Что нового о Карлосе Бальдесе? Раздалось неловкое шарканье ног. Командиры переглядывались, быстро отводя глаза. Наконец один из них встал. — Новостей мало, Эстебан. Эль Президенте сдает. Наши информаторы говорят, что он впал в кому. Он ни на что не реагирует. Варгас устало кивнул. — Прогноз? Мужчина пожал плечами. — Вопрос времени. Это может случиться через несколько часов или дней. Неделю он вряд ли протянет. — Понятно, — прорычал Варгас. Он поднялся и начал мерить хижину неуклюжей походкой. — И, полагаю, генералы покорно сидят у его постели, ловя каждый вздох старика.


За столом раздался сдержанный, но невеселый смех. — Скорее всего, генерал Эмилио Кордован ходит прямиком от постели больного в часовню, чтобы молиться о скорейшей кончине старика. Варгас снова кивнул и рухнул на свое место. — Вполне вероятно. А что с другой новостью? Второй командир, с каменным лицом, наклонился вперед: — Альфредо Диас и Сесар Альварес убиты. Оба. — И в этом, скорее всего, обвинят нас, — хмыкнул Варгас. — Американцы ведут расследование? — Да, но пока мы не знаем, что им удалось выяснить. — Зато мы знаем, кто на самом деле за этим стоит, — Варгас сделал паузу, раскуривая сигару. — Господа, когда Карлос Бальдес пришел к власти, он был фашистом, как и его кумир Франко в Испании. Тогда мы думали, что его правление станет последним толчком, который позволит нам захватить власть. — Да, Эстебан, но старик нас перехитрил. Варгас усмехнулся. — Именно. Он укрепил армию, провел реформы и дал крестьянам то, что они хотели. Коротко говоря, он выбил почву у нас из-под ног. Он уничтожил саму необходимость в революции, при этом сделав себя диктатором и богатейшим человеком. — Но теперь, Эстебан... — Да, теперь пора выложить карты на стол. Господа, полгода назад, еще до того, как Бальдес заболел, я тайно встречался с ним.


— Что?! — почти в унисон воскликнули все восемь командиров. — Мы встретились вдвоем, в обстановке строгой секретности. Мы договорились, что сложим оружие и спустимся с гор. Взамен наши земли должны быть возвращены, и мы получим право голоса в правительстве. — И старый ублюдок на это пошел? — Пошел. Я думаю, он доверял нам больше, чем Кордовану и собственным генералам. Вы же знаете: мы давно подозревали, что Бальдес сдерживал военных. Он не давал им начать масштабную зачистку в горах, потому что использовал нас как противовес своим генералам. В какой-то степени наше существование удерживало его у власти. — И теперь Кордован просто ждет смерти старика. — И два самых могущественных союзника Бальдеса мертвы, — подытожил Варгас. — Два человека, которые могли гарантировать выполнение реформ, устранены. — Значит ли это, Эстебан, что наш мирный договор летит к чертям? — Возможно, нет. У нас и у страны есть еще одна надежда — Рамон Бальдес. Наши люди все еще следят за ним? — Да, круглосуточно. Сейчас он во Франции, в замке под Фонтенбло. — Я думаю, мы все понимаем, кто стоит за убийствами Диаса и Альвареса. Очевидно, что Рамон станет следующей жертвой. Убрав его, Эмилио Кордован захватит страну за считанные часы. — Мы могли бы передать наши подозрения американцам. Варгас рассмеялся. — И вы думаете, американцы нам поверят? — Что ты предлагаешь, Эстебан? — Мы должны добраться до Рамона первыми. Похитить его ради его же безопасности. Как скоро вы сможете отдать приказ? — В течение трех часов. — Тогда приступайте, — скомандовал Варгас, поднимаясь. — Я свяжусь с нашим контактом в столице. Благодаря связям, которые дал ей президент Бальдес, она поможет нам безопасно доставить его сына в страну.


Варгас вышел из хижины и сел в джип. — В деревню, — бросил он водителю. Пока они спускались по узкой горной тропе, Варгас чувствовал нарастающее беспокойство. Почерк убийств Диаса и Альвареса был слишком знаком. Это была работа профессионала. В мире много наемных убийц, но какое-то шестое чувство подсказывало Варгасу, что методы этого конкретного исполнителя ему известны. Неужели Бенито Венеццио жив? И что еще хуже — если он жив, значит ли это, что старый друг и соратник Варгаса предал его?


Доминик Наварро вышла из душа и насухо вытерлась большим мягким полотенцем. С отвращением она заметила, что края полотенца обтрепались — так же, как и ковер под ее ногами. Она посмотрела в окно на десять тысяч акров земли, принадлежавших ей по праву рождения. Теперь от них осталось меньше тысячи, и девяносто процентов этих земель были бесплодны.


Она закрыла глаза, борясь с гневом. Когда она снова открыла их, то увидела в зеркале свое отражение — красивое лицо с зелеными глазами. — Но это изменится, — прошептала она своему двойнику. — Скоро все изменится!


Она натягивала брюки, когда зазвонил телефон на тумбочке. Она инстинктивно дернулась к нему, но заставила себя замереть. Она считала гудки. Телефон замолчал после четвертого. Это был сигнал Варгаса. Она подождала минуту, зная, что сейчас аппарат зазвонит в столовой крошечной горной деревни. На этот раз трубку сняли после первого гудка.


— Это я. Господи, я пытался дозвониться до тебя пять раз! — Я была в столице, — отрезала она. — Как, по-твоему, я пересылала тебе новости о президенте Бальдесе? — Неважно, — ответил Варгас. — Ты должна постоянно быть на связи, события развиваются слишком стремительно. Ты слышала о Диасе и Альваресе? — Нет, — солгала она. — А что с ними? Он рассказал ей новости, и она выдала положенную порцию притворных вздохов. — Возможно, мы еще успеем что-то спасти, пока старик жив. Наши люди нашли Рамона во Франции. — О? И где именно? — Неважно. Сегодня мы решили, что наши люди заберут его. — Заберут? — выдохнула она. — Ты хочешь сказать — похитят? — А как иначе обеспечить его безопасность? Ты поможешь переправить его в страну? — Да... да, конечно, — ответила она, глядя на часы и высчитывая время в Париже. — Я свяжусь с тобой, как только он будет у нас. — Хорошо. Я начну подготовку. И ради бога, Доминик, будь на связи!


Связь прервалась. Ее взгляд снова метнулся к часам. Слишком поздно. Ему не позвонить — он уже должен быть на позиции. У них не было запасного плана на такой случай. Позвонить генералу? Нет, лучше подождать. Возможно, пуля ее киллера достигнет Рамона раньше, чем люди Варгаса.


Винтовка «Манлихер CD-13» была однозарядной — идеальный инструмент снайпера, особенно с ночным прицелом «Стартрон». И снова все прошло безупречно. Ключ, согласно инструкции, лежал в туалете аэропорта Орли. Он забрал его через несколько минут после прохождения таможни, затем получил из камеры хранения кейс со снаряжением.


«Деньги, связи и власть за спиной — вот что делает работу легкой», — подумал он, собирая винтовку. Он усмехнулся, пристегивая специальный алюминиевый приклад. — Не то что в старые добрые времена, когда приходилось работать в одиночку и воровать собственное снаряжение, — произнес он вслух.


Он приоткрыл окно и выглянул на тускло освещенную улицу. Улица Сен-Блан была скорее переулком. Она тянулась от авеню дю Мэн и упиралась в тупик. Его маршрут отхода был продуман: через парадную дверь, через старое кладбище Монпарнас к машине, оставленной у лицея Поль-Берт.


До его слуха донеслись шаги. Он вскинул «Манлихер». В прицеле появилась молодая пара. Мужчина в джинсах и черном болеро, девушка — стройная блондинка в коротком топе. Он настроил «Стартрон», поймал в перекрестие колышущуюся грудь девушки и вел ее, пока пара приближалась. Когда до неоновой вывески «Кафе Тито» оставалось ярдов двадцать, он в шутку нажал на спуск, не досылая патрон: — Бах, ты мертва.


Когда пара скрылась в баре, он выложил на подоконник три патрона. Посмотрел на часы и замер.


— Что он делает? — прошептал Хесус Миранда, скрючившись на заднем сиденье машины. — Припарковался. Просто сидит, — ответили спереди. — Смотрит на часы, — добавил второй голос. — Проклятье, — прорычал Миранда. — Надо было брать его на трассе. — Не будь дураком, — осадил его четвертый пассажир. — Он на «Ягуаре», а у нас дохлый четырехцилиндровый «Фиат». Если бы он нас заметил, мы бы его ни за что не догнали. Хорошо, что он наконец вылез из своего замка. Это наш единственный шанс. — Тогда берем его сейчас! — настаивал Миранда. — Вытащим из машины! — Нет, слишком рискованно, — отозвался водитель. — Нужно дождаться, когда он выйдет на открытое место. Погодите... — Что там? — Он смотрит в сторону того переулка... на улицу Сен-Блан. Идеально. Там темно, как в аду, всего пара фонарей и тупик. — Черт, он выходит! — Хесус? — Да? — Пригнись, пока я не скажу. Поехали.


Стрелок услышал шаги раньше, чем увидел цель. На подоконнике лежали два запасных патрона. Он был готов. Он поймал в перекрестие грудь мужчины, когда тот вошел в круг света уличного фонаря. Рамон Бальдес.


Он внес поправку. Экспансивная пуля должна была разнести грудную клетку при ударе. Если выстрел будет точным, запасные патроны не понадобятся. Он уже начал выбирать свободный ход спускового крючка, когда внизу начался хаос.


Двое пьяных вывалились из дверей «Кафе Тито». Одновременно с этим за спиной Бальдеса с выключенными фарами затормозил зеленый «Фиат». Из машины выскочили трое мужчин и бросились на Рамона. Инстинкты стрелка сработали мгновенно. Он не понимал, что происходит, но видел, как его добыча ускользает. Ствол «Манлихера» метался, пытаясь найти просвет между дерущимися. Он выстрелил. Мимо. Пуля разнесла заднюю дверь «Фиата». Он быстро потянулся за вторым патроном.


Рамон Бальдес почувствовал ловушку в ту же секунду, как распахнулись дверцы машины. Его рефлексы сработали безупречно. Первому нападавшему он нанес сокрушительный удар в живот, отбросив того к машине. Двое других вцепились в него, пытаясь блокировать руки. — Сеньор Рамон, идемте с нами! — кричали они. — Пожалуйста, скорее в машину!


Бальдес не слушал. Он попытался прорваться, ударив головой в грудь стоящего перед ним человека, чтобы расчистить путь для бега. В этот момент дверь машины в футе от него буквально взорвалась. — Боже, снайпер! — Вон там, наверху! — Живо в машину!


Нападавшие навалились на Рамона всем весом. Используя численное превосходство, они буквально затолкнули его на заднее сиденье. — Он у нас! Гони! — Господи! — вскрикнул водитель, врубая заднюю передачу. — Пригнись! — крикнул один из мужчин, накрывая Бальдеса своим телом.


Хесус Миранда, которого Бальдес ударил головой, отлетел к дальней стене переулка. Теперь он вскочил и бросился к уезжающей машине. Он не успел. Внезапно он закричал. Его руки взметнулись вверх, тело конвульсивно дернулось. У людей в машине не осталось сомнений: левую половину груди Хесуса Миранды просто оторвало. — Мы не можем ему помочь! Уезжаем!


Шины взвизгнули, и «Фиат» на бешеной скорости вылетел из переулка. На тротуаре остался лежать Хесус Миранда, глядя невидящими глазами в ночное небо Парижа.


Доминик Наварро за последний час выкурила пачку сигарет и выпила литр крепкого кофе. Каждый шорох в старой гасиенде заставлял ее вздрагивать. Когда телефон наконец зазвонил, она едва не закричала. Один короткий гудок — и тишина. Это он. Прошло две минуты, прежде чем аппарат зазвонил снова. Она схватила трубку мгновенно. — Да? — Это я. Возникли осложнения. — Я уже знаю. Его схватили. — Откуда? — Варгас звонил. Я никак не могла предупредить тебя в Париже. — Что теперь? У меня не будет второго шанса подобраться к нему. — Я думала об этом весь вечер, — ответила Доминик. — Все может сложиться даже лучше. Уезжай в Цюрих, к врачу. С остальным я разберусь здесь. — Ты уверена? — Ты сделал все, что мог, дорогой. Дальше моя очередь. Мы не зря тратили деньги. — До встречи в Португалии? — До Португалии. Я люблю тебя.


Она повесила трубку и, выждав минуту, набрала номер личной спальни начальника штаба армии, генерала Эмилио Кордована. — Да? — Операция в Париже сорвалась. — О боже! — взревел генерал. — Спокойнее, генерал. Это можно обернуть в вашу пользу. Рамон Бальдес жив. А живым, находясь в ваших руках, он стоит гораздо дороже. — Но как... — Эстебан Варгас хочет, чтобы я помогла переправить его в страну. Думаю, мы найдем способ перехватить Рамона у этих повстанцев. Последовала долгая пауза, сменившаяся низким смехом. — Как всегда, Доминик... ваш гений превосходит даже вашу красоту. — Просто подготовьте вторую часть суммы для перевода в Швейцарию, генерал.


Она положила трубку и подошла к столу. Достала карту — она знала эту местность до последнего дюйма. Где Варгас решит высадить Рамона на берег? Через пять минут решение было принято. Это было идеальное место. Засада пройдет незамеченной, а тела Эстебана Варгаса и его людей никогда не найдут.


## Глава 4


Ник Картер вышел из таможенной зоны аэропорта Крессенсио-Рехон в знойный дневной воздух. Он остановился у выхода, ожидая, когда связной сам найдет его.


В восьми милях отсюда марево Юкатана дрожало над городом Мерида. Где-то далеко слева, на другой стороне полуострова, лежал курортный остров Косумель. Там наверняка были смуглые тела в бикини на пляжах, прохладный ром и душ. Из всего этого Картеру больше всего требовался душ. И бритва.


Он провел в горных джунглях Гватемалы три недели, живя на подножном корму и перебираясь из одной деревни в другую. Его прикрытием была роль наблюдателя Корпуса мира. Легенда была так себе, но туземцам было плевать. Они привыкли к американским шпионам и в большинстве мест даже приветствовали их: шпионам гринго платили хорошие деньги за любую информацию, правдивую или нет.


В целом миссия провалилась. Президент Бальдес отказался идти на тесное сотрудничество с США. Он перекрыл многие каналы информации, и поползли слухи, что он заигрывает с повстанцами. Картер должен был прощупать почву и выяснить, куда дует ветер. Он установил несколько полезных контактов, но после месяца отсутствия связи так и не узнал ничего существенного. Его попытки найти лидера повстанцев Эстебана Варгаса оказались столь же бесплодными.


Затем он впервые за долгое время вышел на связь. Сообщение было серьезным и предельно ясным. Его вызывали в Мексику, на Юкатан; встреча должна была состояться час назад. Он бросил все и поспешно пробирался через горы на полноприводном джипе обратно к цивилизации. Это было пять часов назад. Теперь, в мешковатых белых штанах и рубахе, соломенной шляпе и с рюкзаком за плечами, он выглядел как обычный батрак.


Легкое прикосновение к локтю заставило его обернуться. Перед ним стояла стройная фигура, похожая на мальчишескую. — Сеньор Картер? Он кивнул. Это был не мальчик. Грудь под обтягивающей майкой была небольшой, но очертания сосков говорили сами за себя. На ней были белые джинсы и пара грязных кроссовок. Картер мог поклясться, что ей не больше шестнадцати.


Она кивнула. — Эстрелла Гомес. Я чуть не прошла мимо. Хорошая маскировка. — Никакой маскировки. Я не вылезал из джунглей почти месяц. Как дела? — Мне не докладывают. Я просто содержу конспиративную квартиру и местную сеть. Пойдем?


Она схватила его за руку и повела к парковке, где стоял открытый джип. Картер забросил рюкзак назад и ухватился за дугу безопасности, чтобы залезть внутрь. Он попытался завязать разговор, когда двигатель взревел, но сдался, как только она рванула со стоянки. Через несколько минут они были уже за городом, и свист ветра в ушах сделал общение невозможным.


Все, что ему оставалось — держаться за ручку и смотреть на пролетающие мимо пейзажи. Маленькая леди вела так, будто участвовала в гонках «Баха-1000» и каждая секунда была на счету. Одна рука уверенно держала руль, вторая с хирургической точностью переключала передачи. — Ты всегда так водишь? — прокричал он сквозь рев мотора. — Всегда! — крикнула она в ответ. — Здесь на дорогах нападение — лучшая форма защиты.


Она почти не касалась тормозов, используя торможение двигателем и обходя любой транспорт на пути. С визгом они пролетели прямой участок, ведущий к горному серпантину. Затем пошли крутые кривые; они обходили автобусы и грузовики под рев форсированного мотора. Обгоняя пикап, набитый рабочими, Эстрелла переключилась на пониженную и вдавила педаль в пол. Сразу перед грузовиком она резко ударила по тормозам, вывернула руль влево, и джип занесло в то, что казалось сплошной стеной джунглей. Чудом они проскочили сквозь заросли на узкую тропу, уходящую круто вверх. Оглянувшись, Картер увидел, как рабочие в пикапе аплодируют ее мастерству.


Его самого начало подташнивать. На вершине холма она снова крутанула руль, и они пролетели в открытые ворота высокой глинобитной стены. Ворота, должно быть, были автоматическими, потому что они закрылись сразу за ними. Они остановились на мощеном дворе в тени деревьев. Эстрелла легко выпрыгнула из машины. Картер вылез медленно, давая желудку успокоиться. — Что-то не так? — О черт, нет. Я всегда такого цвета.


Он последовал за ней в дом. Снаружи это была скромная саманная постройка, но внутри — чистая и уютно обставленная. Просторная гостиная, две спальни в конце коридора, кухня и столовая, выходящая на солнечную веранду с бассейном. — Господи, бассейн, — простонал Картер, уже предвкушая прохладу воды. — Хозяин и остальные будут здесь только к вечеру. Есть время поплавать, если хочешь. — Очень хочу, — кивнул он.


Она открыла шкаф. — Тут выпивка и еда. Сделай мне одолжение? — Конечно. Она протянула ему полотенце. — У бассейна есть душ. Пожалуйста, воспользуйся им, прежде чем нырять. Картер усмехнулся. — От меня так сильно несет? — Хуже. Давай рюкзак, я отнесу его.


Она ушла, а Картер направился к бассейну, на ходу сбрасывая одежду. Никогда еще душ не казался таким блаженством. Ему потребовалось полчаса, чтобы смыть с тела недельную грязь. Последний раз он мылся в ледяном горном ручье, так что горячая вода и мыло казались манной небесной. Он вышел из душевой кабины, отряхивая воду с бороды и волос, как лохматый пес.


— На столе рядом с тобой холодное пиво. Она стояла в мелкой части бассейна; вода доходила ей до середины бедра. Она была совершенно обнажена и закалывала волосы. — Я решила присоединиться, — с улыбкой объявила она. — Вижу, — сказал Картер. Он сбросил полотенце, взял пиво, осушил его одним глотком и нырнул.


Они плавали кругами бок о бок минут двадцать. — С меня хватит, — выдохнула она, выбираясь на бортик. — Я сделаю еще пару заплывов, — ответил Картер, чувствуя, как вода вытягивает остатки усталости из пор. Когда он вышел, она уже стояла, завернувшись в большое махровое полотенце, и держала второе для него. — Хочешь чего-нибудь покрепче? — Да. Скотч, если есть. Чистый. — Будет сделано.


Воздух свежел, и они перебрались в гостиную с видом на холмы. Потягивая напитки, Картер то и дело поглядывал на ее миниатюрную фигуру, едва прикрытую полотенцем. В конце концов, прошел месяц в джунглях. Она заметила его взгляд. Ее темное лицо расплылось в улыбке. — Думаешь совместить приятное с полезным? — Эта мысль промелькнула. — Боюсь, — она пожала плечами, — у нас нет времени. Она подошла к столу и вернулась со стопкой донесений и секретных отчетов. — Тебе нужно ознакомиться с этим до того, как прибудет Хоук и остальные. Читай, а я пока займусь кулинарной магией.


В тот момент Картера все еще больше интересовала магия под полотенцем, но его настроение резко изменилось уже на середине первой страницы первого отчета. Оказалось, пока он пропадал в центральноамериканских джунглях, произошло чертовски много событий.


Это был дерзкий и хорошо спланированный план. Рамона Бальдеса вывезли из Парижа в Марсель, где посадили на чартерный грузовой рейс до Каракаса. Оттуда небольшой частный самолет доставил их в Белиз. Всю дорогу трое похитителей засыпали его фактами и цифрами. Ему рассказали, что до своей внезапной болезни его отец, старый президент Бальдес, несколько раз тайно встречался с Эстебаном Варгасом, чтобы договориться о мире.


К моменту перехода границы младший Бальдес был на девяносто процентов уверен, что эти люди говорят правду. Его врагом был не Варгас. Реальная опасность исходила от генерала Эмилио Кордована. — У нас есть надежное укрытие, Рамон, — говорил ему Варгас. — Скоро ты поймешь: мы не хотим тебе зла. Мы хотим видеть тебя следующим президентом.


Они перешли границу пешком, затем пересели на пять джипов и направились вглубь гор. К сумеркам машины пришлось оставить. Дальше они шли длинной колонной во главе с самим Эстебаном Варгасом. До лагеря оставалось около двадцати миль, когда ночное небо внезапно содрогнулось от ровного рокота вертолетных лопастей.


Секундой позже колонна повстанцев оказалась залита светом мощных прожекторов. Эстебан Варгас погиб первым — пулеметная очередь буквально разрезала его тело пополам. Рамон Бальдес, безоружный, нырнул в густой кустарник у тропы. Позади него гремели ответные выстрелы повстанцев. Сверху, перекрывая грохот боя, раздался усиленный мегафоном голос, координирующий атаку. Крики умирающих смешивались с шумом двигателей.


Затем одна фраза, брошенная в мегафон, заставила Бальдеса замереть на месте: — Осторожнее с огнем! Бальдес нужен нам живым!


Через несколько мгновений его окружили вооруженные люди. Командир отряда, молодой лейтенант, узнал его сразу. — Генерал! — рявкнул он в рацию. — Бальдес у нас! — Тащите его к вертолету.


Бальдеса протащили сквозь заросли к ярко освещенной поляне, где ждали три вертолета. У одного из них он узнал начальника генерального штаба — Эмилио Кордована. — С возвращением на родину, Рамон.


Если у молодого человека еще оставались иллюзии, что его спасают, они быстро рассеялись. — Генерал, у нас трое пленных. — А остальные? — Все мертвы, сеньор генерал. — Хорошо. Закопайте их поглубже. Не хочу никаких следов.


Троих выживших повстанцев вытолкнули на свет, вложив им в руки пустые винтовки. Рамона Бальдеса со скованными за спиной руками поставили перед ними на колени. На его грудь наклеили свежий номер газеты с текущей датой.


Было сделано несколько снимков, после чего Бальдеса затащили в один из вертолетов. Последнее, что он увидел перед тем, как машина поднялась в воздух, — казнь троих оставшихся в живых повстанцев.


Дэвид Хоук, шеф AX, едва буркнул приветствие, когда он и его свита прошли мимо Картера в дверях и расположились вокруг большого обеденного стола. С ним был невысокий мужчина в очках с глубокими залысинами. Картер встречал его раньше — это был Джон Фуллер из центральноамериканского отдела Госдепартамента. Помимо двух телохранителей Хоука, в группе был Луи Ходент, глава центрального отделения Интерпола в Париже.


Картер быстро пожал всем руки и занял свободный стул. — Ты читал отчеты, Ник? — Читал, но, честно говоря, не совсем их понимаю. Звучит так, будто вождь повстанцев Варгас делает решающий шаг, чтобы захватить страну, но это совершенно не вяжется с тем, что я узнал, работая там последний месяц.


Дэвид Хоук выпустил густой клуб дыма и кивнул Луи Ходенту. Крупный полицейский еще раз просмотрел бумаги и взглянул на Картера. — Посол Альварес был убит вместе со своей секретаршей Миленой Сильвадо в его летнем доме в Мэриленде. Нам пришлось собрать данные из разных источников, но теперь мы уверены, что установили личность убийцы. — Позвольте вмешаться, — вставил Фуллер из Госдепа. — Тела были найдены прямо в постели, в момент совершения... правонарушения. — Другими словами, — сухо бросил Картер, — Альвареса прихлопнули, когда он ее развлекал. — В яблочко, — Фуллер кашлянул. — Милена Сильвадо была замужней женщиной. Газеты в Вашингтоне и Гватемале устроили бы из этого шоу. Несмотря на то, что президент Бальдес умирает, такой скандал сильно бьет по его администрации.


Картер повернулся к Ходенту: — Так кто ваш убийца? — Мы к этому подходим. Обоих застрелили из автоматической винтовки с высокой начальной скоростью пули, вероятно, калибра .30-06. Оружие не нашли, но у нас есть описание подозреваемого от клерка мотеля и работника бензоколонки. Также в аэропорту Даллеса был найден брошенный «Форд» с монреальскими номерами. Описание совпадает с человеком, улетевшим рейсом TWA в Португалию той же ночью. — А в Лиссабоне? — Там он не задержался. Зафрахтовал рейс до Марбельи. Через двадцать четыре часа он поселился в отеле у подножия гор Сьерра-де-Касорла, к северу от Гранады. — И именно там, в шале, был убит Альфредо Диас. — Именно. Рядом с кроватью нашли чистый, без отпечатков, советский «Стечкин». Но отпечатки нам уже были не нужны. Убийца тот же. Он путешествовал по поддельному гватемальскому паспорту на имя Рауля Сантьяго, но описание подходит этому человеку идеально.


Картер взглянул на фотографию и невольно застонал. — Бенито Венеццио? Но он же мертв! — Должен быть мертв, — ответил Ходент. — Мы проверили архивы армии и полиции. Официально его машина сорвалась в пропасть и взорвалась. Власти Гватемалы утверждали, что, хотя тело сильно обгорело, личность была установлена. Нас заверили, что Венеццио мертв. — Тем не менее, уже три человека опознали его как живого, — заметил Картер. Ходент кивнул: — Да. Женщина из мотеля в Мэриленде была категорична. Владелец заправки запомнил его, потому что тот расплатился пятидесятидолларовой купюрой. А официантка в Испании влюбилась в него с первого взгляда. Как и горничная — он даже успел затащить ее в постель.


Картер задумчиво прикурил. — Ладно, парень жив и убивает людей. Но есть две вещи, которые я не понимаю. Во-первых, Венеццио был не просто лучшим другом Варгаса, он был его лучшим бойцом. Если он убивает, то делает это по приказу Варгаса. — Мы тоже так считаем, — прорычал Хоук. — Но во-вторых, — Картер откинулся на спинку стула, — я знаю Венеццио, хотя бы по слухам. Он профи. Он не делает ошибок. Он никогда бы не позволил себя так легко выследить. Ради всего святого, этот парень оставил след через полмира!


Мужчины обменялись настороженными взглядами. Хоук взял слово: — Тебя послали туда, Ник, чтобы проверить стабильность режима Бальдеса и узнать, не играет ли он в игры с повстанцами. — И я выяснил это, — ответил Картер. — Варгас был готов к переговорам. У него нет причин убивать Альвареса и Диаса. — Ты считаешь правительство Бальдеса стабильным? — Считал бы. — А если президент умрет? — Его сын, Рамон. Младший Бальдес — копия отца, он бы продолжил реформы. Хоук горько усмехнулся: — Рамон Бальдес был похищен в Париже. Произошла перестрелка. На месте нашли брошенный «Фиат» с огромной пулевой дырой в задней двери. Машину нашли у частной полосы под Марселем. Мы думаем, Рамона вывезли в Гватемалу. — Кто? — Варгас и его люди. Один из похитителей был убит в Париже — Хесус Миранда. Двоюродный брат Варгаса и его правая рука после «смерти» Венеццио.


Картер шумно выдохнул. — Варгас, должно быть, сошел с ума. — Он встал и начал мерить комнату шагами. — Есть и другая возможность. — Мы слушаем, — прорычал Хоук. — Генерал Эмилио Кордован. С Альваресом и Диасом покончено, президент при смерти. Рамон — единственный, кто может помешать Кордовану захватить власть.


Сидящие за столом переглянулись. — Мы думали об этом, — сказал Хоук. — Но в любом случае, у кого бы ни был Рамон Бальдес, мы должны его вернуть. Шеф AX достал из портфеля толстый манильский конверт. — Ник, здесь список твоей новой команды. Само собой, официально мы не имеем к этому отношения. Я хочу, чтобы ты собрал людей и нашел Рамона в Гватемале. Ты — единственный, кому Бальдес хоть немного доверяет.


Его прервал хруст гравия под шинами. Через минуту в дверях появилась Эстрелла Гомес. — Срочное сообщение из Мехико! Хоук вышел. Луи Ходент наклонился к Картеру: — Есть еще пара деталей по смерти Диаса в Испании. Возможно, неважных... — Выкладывай. Я возьму всё. — Перед смертью Диас звонил Рамону Бальдесу в замок под Фонтенбло. Мы не знаем, о чем они говорили, но... — Диас мог заманить сына президента в ловушку для похищения? — Возможно. И еще одно: в шале с Диасом совершенно точно была женщина. Перед самым убийством. — Уверены? Ходент улыбнулся: — Ник, я же француз. Я чую такие вещи.


Хоук вернулся в комнату, взвинченный как паровой двигатель. — Господа, оставьте меня с Картером наедине. Фуллер и Ходент быстро ретировались. Телохранители остались у двери. Картер понял: новости из Мехико плохие. — Решение принято за нас, Ник, — Хоук швырнул на стол глянцевое фото. — Тот, кто на коленях — это Рамон Бальдес. Люди в камуфляже вокруг — боевики Варгаса. Мы опознали их по нашим базам. Картер изучил фото. — Проклятье. Есть требования? — Готовятся. Пора за работу, Ник. Бери конверт.


Картер помедлил. — Дай мне семьдесят два часа. — Что? — Трое суток. Когда я был в Гватемале в прошлом месяце, я нашел одну зацепку. Бывшая жена Варгаса сменила имя. Сейчас она певица и владеет клубом на острове Аруба. — При чем здесь она? — нахмурился Хоук. — У них был тяжелый разрыв, но она все еще верна их делу и помогает повстанцам. Если кто и может вывести меня прямо на Варгаса, то только она. — И что ты сделаешь один, даже если найдешь его? — Я поговорю с ним. Если Рамон у него, я попробую убедить его отдать парня. Кроме того, я хочу услышать его версию событий. Правду из первых уст.


Хоук задумался, потирая подбородок. — Это риск. Но это избавило бы нас от кучи проблем. Ладно, семьдесят два часа. Но Ник... — Если не выйдет, я вернусь за конвертом. — Идет.


Картер велел Эстрелле заказать билет на ближайший рейс до Арубы. В своей комнате он быстро перепаковал рюкзак. — Есть рейс до Маракайбо через час. Оттуда наймешь чартер до Арубы, — сказала Эстрелла у джипа. — Успеем? — Если поторопимся. — Тогда гони. На этот раз мне плевать, если ты напугаешь меня до смерти.


Она побила собственный рекорд скорости. У ворот терминала она обняла его за шею. Эстрелла выглядела как девчонка, но целовала как взрослая женщина. — Если ты не вернешься за конвертом, значит ли это, что мы больше не увидимся? — О, ты меня еще увидишь, — Картер мягко шлепнул ее на прощание. — Можешь не сомневаться.


Через пятнадцать минут он уже летел на юг, на встречу с женщиной, которая теперь звала себя Лореной дель Мар.


ПЯТАЯ ГЛАВА


Лупе Варгас, она же Лорена дель Мар, явно не достигла больших высот с тех пор, как оставила мужа и свою родину. Клуб «Каса дель Мар» находился в маленькой деревушке недалеко от центра острова. Деревня была бедной, как и ее жители, которые были единственными клиентами заведения.


Картер получил указания у стойки проката автомобилей и выехал. Ему потребовался почти час, чтобы найти деревню, и всего несколько минут, чтобы припарковаться перед подвальным заведением с табличкой, на которой облупилась краска: «КАСА ДЕЛЬ МАР».


Здание над погребом представляло собой образец ранней испанской архитектуры, превратившийся в руины, а краска на оконных рамах облезла даже сильнее, чем на вывеске. Он вынул ключи, но не стал запирать машину. Ник понял, что рассчитал время идеально: было без нескольких минут два часа ночи. Клуб, вероятно, уже опустел и вот-вот должен был закрыться.


Картер только поставил ногу на бордюр, когда некто большой, широкий и темный, с уродливым шрамом от ножа на левой щеке, вышел из тени. — Вы не можете здесь парковаться. Вам придется… — Присмотри за моей машиной, ладно? — сказал Картер, вкладывая в ладонь верзилы американскую двадцатку.


Тот поднес купюру к самому лицу, словно собираясь укусить её. Когда он увидел номинал, его зубы блеснули в свете неона. — Там нет девчонок, все ушли домой. — Это нормально. Сегодня я обойдусь без них, — Картер спустился на три ступеньки в полутемное фойе.


За прилавком сидела женщина, пересчитывая деньги из сигарной коробки. На вид ей было около тридцати, хотя в документах, вероятно, значилось шестнадцать. Она быстро подняла глаза, когда Картер приблизился. — Развлечения окончены. Мы закрываемся. — Все в порядке. Я просто хочу выпить. — Это стоит пять долларов. — За что? — Плата за вход и шоу. — Вы же только что сказали, что шоу окончено. — Оно окончено, но деньги мы все равно берем.


Он протянул ей десятку. — Сдачи не надо. Улыбка преобразила ее лицо, но не сильно. В ней было нечто застывшее, искусственное. Ее густо подведенные брови изогнулись вверх, когда она увидела купюру. Банкнота мгновенно исчезла под блузкой, и взгляд женщины стал внимательнее. Она посмотрела на красивого американца с деньгами, и в ее глазах зажегся огонек. Она наклонилась вперед так, что прилавок приподнял ее пышную грудь, еще более вызывающе выставив ее в глубоком вырезе блузки.


— Ты можешь рассказать мне кое-что, что мне нужно знать, — сказал он, крутя между пальцами еще одну десятидолларовую купюру. — Я освобожусь через полчаса. У нее были длинные, гладкие пальцы с рубиново-красным лаком. Кончики пальцев были теплыми; они пульсировали, коснувшись его руки, когда забирали деньги. Картер оперся локтем о прилавок и с профессиональным интересом изучил содержимое ее тонкой блузки. — Мне это может быть очень интересно… через полчаса. Но прямо сейчас мне нужно знать, здесь ли еще Хозяйка.


Женщина немного поерзала и пододвинулась ближе, обдав его теплом тела и дешевыми духами. — Со мной ты добьешься гораздо большего. — Буду иметь в виду, — ответил он, проводя кончиками пальцев по ее голому предплечью и позволяя улыбке превратиться в ухмылку. — К тому же, только Рено делит с ней постель. А это плохой выбор.


Картер медленно поднял взгляд, проследив за плавной линией ее горла, к надутому рту, который был совсем рядом, к темным глазам, которые расширились и засветились открытым приглашением. — Постель — это не то, что мне нужно от Хозяйки, — сказал он. — Она еще здесь? — Она всегда здесь. Она живет наверху. Блеск в глазах девушки погас, и Картер вошел в главный зал клуба.


Зал был типичным: длинным, узким и темным. Когда-то красные обои на стенах стали дымчато-серыми. То же самое касалось и скатертей на круглых столах. В воздухе стоял запах пива и застоялого дыма, а из музыкального автомата доносился Херб Альперт — сладкая простота для местных парней и туристов подешевле.


Картер направился к опустевшему бару. Мясистый бармен вышел из транса, в котором пребывал, полируя стакан. — Последний заказ, мистер. — Виски, чистый.


Напиток подали в тяжелой стеклянной стопке размером с наперсток, которая обошлась ему в четыре доллара. Картер аккуратно забрал оставшийся доллар и положил в карман, ответив вежливой улыбкой на испепеляющий взгляд бармена. — Хозяйка наверху? — спросил Картер, потягивая виски. Бармен оперся толстым предплечьем о стойку и моргнул полузакрытыми глазами. — А какой скряга спрашивает?


Картер достал из нагрудного кармана пятерку и скользнул ею по стойке. — Вот этот. — Ты американец. — Так и есть. Купюра вернулась к нему обратно. — Хозяйка не разговаривает с американцами. — Со мной поговорит, — отрезал Картер. — Да пошел ты, приятель.


Ник ничего не сказал. Он осторожно взболтнул виски в стакане, а затем плеснул его прямо в пухлое лицо мужчины. Бармен нырнул в сторону, отплевываясь, вытер лицо тряпкой и нагнулся за чем-то под стойку. Картер не изменил своей непринужденной позы. — Я бы не советовал, — сказал он, и что-то в его голосе заставило мужчину замереть, прежде чем тот успел выпрямиться. Их взгляды встретились. Ледяное спокойствие Картера словно буравило мутные, налитые кровью глаза собеседника. — Я хочу поговорить с Хозяйкой, — повторил Картер тоном, твердым как камень.


— Проблемы, Эмануэль? Голос раздался из-за правого плеча Картера. Он небрежно обернулся. Из полумрака в глубине зала вышел человек. Он не был таким массивным, как бармен, и даже не выглядел суровым, но в тусклом свете от него исходила явная угроза. Возможно, дело было в глазах. Его волосы были гладкими и черными. Легкая фигура, мальчишеское лицо — всё, кроме глаз. В них не было ничего мальчишеского. В них вообще ничего не было. Пустота. Зеркальное ничто. Ни воображения, ни чувств. Совсем ничего.


Он твердо стоял на каблуках двухцветных сапог, засунув руки глубоко в косые карманы коричневой спортивной куртки. Там мог быть карманный пистолет, но Картер также заметил характерную выпуклость под мышкой — тщательно сшитый пиджак скрывал кобуру. — Этот ублюдок меня облил, — пробормотал бармен. — Хочешь, я его… — Замолчи. Голос мужчины под стать глазам был плоским и лишенным эмоций, но в нем чувствовалась рептильная угроза. Он даже не посмотрел на бармена. Он спросил Картера: — Зачем? Картер пожал плечами, прислонившись локтем к стойке. — Ты, должно быть, Рено. — Я. А ты кто? — Человек, который хочет перекинуться парой слов с твоей… партнершей.


На лице мужчины появилось подобие улыбки. — Кто бы ты ни был, наглости тебе не занимать. Его правая рука дернулась. Она прошла всего несколько дюймов, когда Картер напряг мышцы предплечья. Это натяжение активировало пружинный механизм в замшевых ножнах под рукавом. Стилет, который Киллмастер мысленно называл «Хьюго», выстрелил прямо ему в ладонь. Одновременно рука Картера метнулась вперед.


Острие стилета замерло, оставив крошечную точку крови на горле Рено. — Двинешь рукой еще на дюйм, и начнешь дышать через новую дырку в шее. — Хватит, Рено! Картер посмотрел через голову Рено в дальний конец зала. В круге света возле пианино стояла женщина. Она была высокой, стройной и невероятно красивой. Даже с расстояния тридцати футов ее взгляд произвел на Картера мощное впечатление. Длинные блестящие черные волосы ниспадали по плечам до самых бедер. Ее лицо представляло собой точеную смесь испанских и индейских черт, а глаза были самыми черными из всех, что Картер когда-либо видел.


— Чего ты хочешь? — спросила она. В ее голосе слышалась хрипотца певицы, которая выступает слишком долго. — Поговорить с вами. Это не займет много времени. Картер убрал стилет от горла Рено и направился к ней. Рено преградил ему путь, не двигаясь с места. Когда Картер подошел вплотную, коротышка произнес почти шепотом: — Другого раза не будет.


Картер помедлил, с трудом оторвав взгляд от женщины, и посмотрел на человечка сверху вниз. Когда он заговорил, его тон был таким же мягким, как у Рено: — У меня мало времени, так что я не собираюсь больше тратить его на препирательства с тобой. Отойди, или я перешагну через тебя. Картер снова двинулся вперед, и на этот раз Рено нехотя отступил. — В другой раз, сукин сын, — пробормотал он, когда Киллмастер прошел мимо.


Картер больше не обращал на него внимания. Он шел к женщине, стоящей в мягком свете у фортепиано. У этой женщины был ключ ко всей ситуации, и теперь задача заключалась в том, чтобы убедить ее передать этот ключ ему. Подойдя ближе, он заметил, как платье облегает ее тело, словно вторая кожа. Оно было таким же черным, как ее глаза, и ниспадало к полу, подчеркивая каждый изгиб.


Ник остановился достаточно близко, чтобы почувствовать аромат ее духов. Все это время она не двигалась, просто стояла, встречая его взгляд. — Лупе Варгас, — прошептал Картер. Единственной реакцией было легкое движение ее идеально очерченной брови. — Кто ты такой, гринго? Теперь он видел ее лицо отчетливее. Оно было столь же суровым, сколь и прекрасным. Когда она говорила, ее губы почти не шевелились — тонкие, безупречные, едва тронутые розовой помадой, которая не портила их контур.


— Меня зовут Картер. Я хочу поговорить об Эстебане Варгасе. Он протянул ей фотографию Рамона Бальдеса и троих повстанцев. Снова никакой внешней реакции — эта женщина полностью владела собой. Картер почувствовал движение за спиной и напрягся. — Вели своему парню уйти. — С чего бы это? — лениво спросила она, отрываясь от снимка. — Потому что если ты этого не сделаешь, мне придется его убить. — Рено, уходи, — бросила она. Затем она посмотрела на Картера с тенью улыбки. Ему показалось, что он заметил, как пульсирует жилка у основания ее горла. — Поговорим наедине. У меня наверху квартира.


Она пошла к выходу, и Картер последовал за ней через дверь и вверх по узкой лестнице. Его взгляд был прикован к ее движениям. Есть нечто тревожно интимное в том, когда мужчина и женщина одни поднимаются по лестнице. Глядя на ее мерно покачивающиеся бедра, обтянутые тканью платья, было трудно представить, что когда-то она бродила по горам с автоматом в руках.


Наверху она отперла дверь и переступила порог. Картер вошел следом. Это была женская комната, теплая, наполненная яркими цветами и узорами. Синие драпировки свисали до самого пола у широкого окна. Ковры с красно-желтым орнаментом устилали пол от стены до стены; мебели было немного.


Но взгляд Картера сразу зацепился за белую мужскую рубашку, брошенную на пол прямо у открытой двери в спальню. Рубашка Рено — немое напоминание о том, что он здесь наедине с женщиной другого мужчины. Через открытую дверь он видел край огромной кровати с откинутым покрывалом, одну подушку и мятую простыню. Возле кровати стоял низкий туалетный столик: на стеклянной поверхности теснились флаконы и пудреницы с одной стороны, и крупнокалиберный револьвер — с другой.


— Как вы меня нашли? — По крупицам, — ответил он. — Я провел почти месяц в Гватемале, собирая информацию. — Вы пришли убить меня? Вы агент ЦРУ? Киллер? Картер протянул ей свое настоящее удостоверение. Она быстро просмотрела его и вернула. — Что вам нужно? — Фотография отвечает на этот вопрос. В вашей стране назревает катастрофа. — Я к этому больше не имею отношения. — Не думаю. Ваша личная жизнь с Эстебаном Варгасом, возможно, разрушена, но я не верю, что вы перестали верить в то, за что он сражается. — Эстебан сражается за безнадежное дело. — Возможно, но оно станет еще более безнадежным, если это фото — правда. Я хочу встретиться с ним. Думаю, вы можете это устроить.


Она стояла в центре комнаты спиной к нему, руки бессильно висели вдоль тела. Картер почувствовал исходящее от нее ощущение безнадежности. — Я не хочу больше иметь с этим ничего общего… ни с ним, ни с борьбой. Я устала. Картер подошел к ней, мягко взял за плечо и развернул к себе. Ее лицо было бледным, дыхание участилось, грудь быстро вздымалась. Он осторожно усадил ее в кресло и присел рядом. Спокойным, размеренным тоном он изложил ей всё, что знал.


Ее реакция на известие об убийстве Альвареса и Диаса была минимальной — словно она ожидала чего-то подобного. Она лишь слегка кивнула, услышав о похищении в Париже и теории вокруг фотографии. Но когда Картер передал детали, полученные от Луи Ходента из Интерпола, реакция была куда сильнее. — Венеццио… Бенито Венеццио? — прошептала она. — Похоже на то, — сказал Картер. — Но у меня нет времени выслеживать Венеццио, если он жив. Мне нужно увидеть Варгаса и убедить его выдать Рамона, если он действительно у него. Вот почему вы мне нужны.


Она сидела неподвижно, но пальцы ее рук начали судорожно сжиматься в кулаки. Затем она подняла руки и запустила пальцы в волосы. — Что будет, если я не смогу связать вас с Эстебаном? Картер встал. Его челюсти были сжаты так плотно, что стало больно. — У меня приказ собрать команду наемников и войти в страну за Бальдесом. Если до этого дойдет, переговоров не будет. Я убью любого, кто встанет на пути.


Она долго смотрела на него, словно видя его лицо впервые. Наконец она опустила глаза. — Это займет время. Потребуется много звонков. Где вы остановились? — Пока нигде. — Зарегистрируйтесь в отеле «Диви-Диви Бич». Уезжайте отсюда. Я позвоню или пришлю весточку, когда что-нибудь узнаю. Картер подошел к ней. Он увидел капли пота на ее висках и дрожь у нее на шее. — Вы дадите знать. — Дам. — Потому что если нет — я вернусь. — Я дам знать. Кто знает… если я помогу вам и вы добьетесь успеха, может, я когда-нибудь смогу вернуться домой. Ник направился к двери. Что-то в ее тоне заставило его обернуться. — Почему Рено? — Рено… — Она задумалась, затем пожала плечами. — Когда я бежала из Гватемалы, у меня не было ничего. Я была революционеркой в бегах и устала от пустоты. Мне нужно было за что-то зацепиться. Рено хотел мое тело. Это была сделка.


Она замолчала. Картер открыл дверь, но прежде чем он вышел, она добавила: — Будьте осторожны с Рено. Он очень ревнив к своей собственности, и я не могу контролировать его, когда он не на виду. К тому же, вы унизили его внизу. Он этого не забудет. — Он знает, кто вы на самом деле? — Нет. И ему плевать.


«Только этого мне не хватало, — подумал Картер, спускаясь по лестнице, — стычки с ревнивым дружком».


ШЕСТАЯ ГЛАВА


Картер проснулся в полдень. Его первой мыслью была машина, которая преследовала его всю дорогу от деревни до отеля.


Очевидно, это был Рено или кто-то из его людей. Картер и не пытался оторваться. Это было бы глупо на острове размером с Арубу. Даже если бы он потерял «хвост», Киллмастер был почти уверен, что люди Рено с их связями в преступном мире нашли бы его снова в мгновение ока.


Он позвонил на ресепшен и спросил, есть ли сообщения. Сообщений не было. Заказав завтрак, он отправился в ванную и долго стоял под душем. Он как раз одевался, когда принесли еду.


Картер внимательно посмотрел на официанта. Тот был из местных, уже не юноша, и, похоже, знал изнанку острова. Картер понимал, что официанты и бармены подмечают всё. А на острове такого размера они, вероятно, не пропускают вообще ничего.


— Будет что-нибудь еще, сэр? — Да, подожди, — Картер достал двадцатку из кошелька и сунул ее в руку официанта. — Вчера вечером я встретил человека по имени Рено.


Брови официанта взлетели вверх, а глаза начали испуганно метаться по комнате. Картер задел за живое. Он лишь надеялся, что официант знает Рено, но остается нейтральным. Наконец взгляд мужчины замер на двадцатидолларовой купюре, а затем вернулся к Картеру. Киллмастер добавил к первой купюре еще одну.


— Рено Поппи. Человек из Венесуэлы, очень опасен. Он закупает определенный «товар» в Колумбии, перевозит его через Венесуэлу и держит на Арубе до тех пор, пока цена на Багамах не станет подходящей. Вы понимаете? — Я понимаю, — кивнул Картер. — У Рено Поппи много друзей? Официант усмехнулся: — Здесь, на острове, я бы сказал — пять, может, шесть.


Картер улыбнулся. С шестеркой подручных Поппи он вполне мог справиться. Киллмастер пообедал и убил остаток дня, не выходя из номера. К сумеркам он начал нервничать. Он снова проверил почту на стойке регистрации — сообщений по-прежнему не было. Тогда он позвонил в Вашингтон из телефона-автомата в лобби. Он уже потратил впустую двадцать четыре часа из отведенных семидесяти двух, и Джинджер Бейтман, правая рука Дэвида Хоука в AX, не преминула ему об этом напомнить.


— Ты думаешь, я не знаю, сколько хлопот мне доставляет один ревнивый мальчишка? — прорычал Картер. — Есть новости с юга? — Полная неразбериха, — ответила Джинджер. — Госдеп пытался сохранить всё в тайне. Генерал Кордован согласился, но каким-то образом информация просочилась в прессу. Варгас уже выдвинул требования. — Какие? — Десять миллионов долларов наличными на специальный счет и безопасный выезд из страны для него и его людей. Генерал Кордован публично поклялся, что уничтожит всех мятежников, прежде чем заплатит хоть цент. — В стиле генерала, — прошипел Картер. — Есть изменения в состоянии старика? — Нет. Президент Бальдес держится на волоске. Хоук говорит, что дело с Рамоном должно быть улажено до того, как его отец умрет, иначе начнется хаос. Штатам придется признать Кордована главой правительства, нравится нам это или нет, просто чтобы предотвратить кровавую гражданскую войну. — Я работаю над этим.


Картер повесил трубку и направился к бару, но на полпути его перехватил посыльный. — Мистер Картер? — Да. — Это сообщение только что доставили. Картер взял конверт с подноса и бросил мальчику чаевые. — Принесли лично? — Нет, сэр. Передали по телефону. — Спасибо.


В записке было кратко: «Позвоните по номеру 741-291». Ник вернулся в телефонную будку. Ответил женский голос. — Это Картер. — Это Амалия Персевес. — Потрясающе, — буркнул он. — И кто такая Амалия Персевес? — Вы меня не помните. Я видела вас прошлой ночью в «Каса-дель-Мар». Картер вспомнил грудастую девицу на кассе. — В чем дело? — Лорена просила меня позвонить. Я должна встретить вас и отвезти к ней.


Пахло подвохом, но это был единственный контакт, и времени на проверку не оставалось. — Хорошо, — сказал он. — Подъедешь к отелю? — Нет, за вами наблюдают двое людей Рено. Оторвитесь от них. Я встречу вас через час, когда стемнеет. В двух милях к северу от отеля есть частный рыбацкий пирс. Жду у стены над волнорезом.


Линия разъединилась. Картер повесил трубку и оглядел вестибюль. Найти их среди туристов было несложно. Двое парней, разодетых в пух и прах, из кожи вон лезли, стараясь выглядеть незаметно. В холле отеля они смотрелись как парочка сутенеров в Ватикане.


Киллмастер вернулся в номер, переоделся и выписался. Двое двинулись за ним, когда он грузил сумку в машину. Он также заметил третьего в седане «Кадиллак» через полквартала. От отеля до курортной зоны Ораньестада было около двух миль. К тому времени, как он добрался до центра, он возглавлял целый караван: «Шевроле» с двумя сутенерами на хвосте и «Кадиллак», замыкающий шествие.


Он припарковался в центре и начал привычную игру. В одной телефонной будке он пять минут молол чепуху, затем прошел квартал до другой и позвонил в аэропорт. Ему потребовалось время, чтобы связаться с пилотом чартера, прилетевшим с ним из Каракаса. Картер держал его наготове. Это был грубоватый парень из Техаса по имени Билл, сбежавший на Карибы от жены и кредиторов.


— Билл, это Картер. — Ага. — Ты готов взлетать? — Приятель, я готов с самой посадки. Это место — дыра. — Улетаем сегодня ночью. — Отлично. Я уже устал сидеть без дела. — Тебе за это платят. — Справедливо. Подам план полета на обратный рейс в Каракас. Можем вылетать, как только прибудешь. — Сделай это, но первый отрезок пути будет до Ваго-Чико в Белизе. Билл хохотнул. — Спорим, для этого плеча тебе план полета не нужен? — Верно. Проблемы будут? — Только если при посадке у тебя найдут наркоту. — Исключено. — Тогда ты платишь — я лечу.


Картер повесил трубку и пошел дальше. Он пересек парк, прошел сквозь бар к черному ходу, удвоил след. Если бы за ним следовали профессионалы, это называлось бы «открытым наблюдением» — они даже не пытались прятаться. Через двадцать минут Картер понял, что они будут преследовать его хоть до Луны, если потребуется.


Но когда он украл стоявший без присмотра мотороллер и рванул по береговой дороге, хвост отстал. Едва он свернул с шоссе, как увидел рыбацкую пристань. Внутренний голос подал сигнал тревоги. Девушка стояла одна на верху лестницы над дамбой. Картер припарковал скутер и подошел к ней. На ней был свитер, облегавший грудь, и юбка, не оставлявшая простора воображению. Но Картера больше интересовало то, как нервно она тискала сумочку и как переминалась с ноги на ногу, будто была на грани истерики.


— Привет, — сказал он, взяв ее за локоть. — Ты опоздала. — Привет… да, мне было трудно избавиться от компании. Где она? — Там, в лодке в конце пирса. Картер усмехнулся. — Ей нужно было, чтобы ты провела меня за руку по пирсу? — Она… она не хотела показываться. — Понятно. Ну, веди.


Он уже знал, что это засада. Но он допустил одну ошибку: он думал, что они нападут на лодке. Девушка шла впереди. Миновав калитку в стене, ведущую на пирс, она внезапно обернулась и вцепилась ему в руки. Позади Картер услышал тихие шаги и сдавленное хрюканье. В следующее мгновение в область почки нацелился удар блэкджека (кожаной дубинки), и Киллмастер резко ушел в сторону, вскидывая руки для защиты.


Дубинка лишь чиркнула его по волосам. Когда Картер упал и попытался перекатиться, он увидел здоровенного негра, водителя «Кадиллака». Тот прятался в тени у стены. Носок тяжелого ботинка врезался в живот Киллмастера. Ник сжался, пытаясь перегруппироваться. Удары продолжались. От первого попадания по почкам ноги Картера на мгновение онемели.


Он перекатился, сбив гиганта с ног, когда тот замахнулся дубинкой. Это сработало. Громила промахнулся, но оказался на диво ловким. Он восстановил равновесие и нанес мощный удар сапогом прямо в солнечное сплетение Картера. Тот принимал удары, но одновременно делал выводы.


Рено Поппи явно не знал, кто Картер на самом деле. Вероятно, он просто решил, что Ник — очередной залетный кавалер, претендующий на его женщину, и приказал своим парням просто проучить его. Это была роковая ошибка Рено.


Сапог верзилы качнулся назад для сокрушительного удара в пах. Картер ожидал этого: он легко уклонился, перекатился и вскочил на одно колено. Громила снова бросился вперед, целясь в горло. Киллмастер ушел от выпада, блокировал руку предплечьем, подмял противника под себя и, используя его же инерцию, перебросил через спину.


Мужчина пролетел над Картером и плашмя рухнул на доски. Ник мгновенно оказался сверху, его предплечья сомкнулись на горле врага. Он хотел лишь вырубить его, но отчаянное сопротивление заставило Картера идти до конца. Мужчина выхватил нож из-за пояса и попытался ударить Ника в бок. Удар не достиг цели, но заставил Киллмастера отпрянуть.


— Брось нож или умрешь, — прошипел Картер. Негр снова кинулся в атаку. Картер пропустил выпад и нанес сокрушительный удар левой ногой в грудь противника, ломая грудину. Тот упал на спину, изо рта хлынула кровь. Это была бы медленная смерть. Картер шагнул вперед и нанес резкий удар основанием ладони снизу вверх по носу. Осколки кости вошли прямо в мозг.


Почти бесшумно массивное тело сползло по ступеням, качнулось на краю пирса и с глухим всплеском исчезло в воде. Тяжело дыша и держась за ноющий бок, Картер повернулся к девушке. Она не сдвинулась с места с самого начала боя. Её рот был разинут, видны были только белки глаз.


— Где остальные двое? — крикнул он, хватая её за плечо. — Те, на «Шевроле»? — Помогите ему… — выдохнула она. — Кому помочь? — Эзану. Он утонет. — Он уже мертв.


Девушка закричала. У Картера не было времени на истерики. Он потащил её к воде, а когда крики не прекратились, перевернул и, держа за лодыжки, окунул головой в воду, пока она не затихла.


— Где остальные?! — Ладно, ладно! — задыхалась она. — Не здесь… в клубе. — Значит, они прислали его одного? — Эзан никогда не проигрывал. Он самый опасный на острове. — Сегодня был его последний бой. Где Лорена?


В ответ — тишина. Еще два глубоких погружения в воду, и ответ был получен. — В одной из квартир Рено на другом конце острова, в Буширибане. — Это правда? — Клянусь! — выдохнула она.


Картер вытащил её и потащил по пирсу. Он схватил её за волосы и заставил смотреть в воду, где как раз проплыло тело негра. — Надеюсь, это правда, иначе ты отправишься вплавь до самой Буширибаны точно так же. — Это правда, клянусь! Я делаю всё, что велит Рено, иначе он меня бьет! — С этого момента, — прошептал Картер ей на ухо, — ты будешь делать то, что велю я. Потому что я не буду тебя бить, я тебя убью. Ты меня поняла? Машина есть? — Да, наверху. — Поехали. По дороге расскажешь мне всё о делах Поппи на острове.


Генерал Эмилио Кордован снял трубку еще до того, как закончился первый гудок. — Да! — Это я. — Что случилось? — Мне звонил один из моих партнеров на Арубе. Американец пытался выйти на связь с женщиной Варгаса. — И почему ты звонишь мне? — Мой дорогой Доминик, ты играешь на всех фронтах. Его зовут Картер, Ник Картер. Что ты о нем знаешь? — Ничего. Впервые слышу это имя. — Ты уверен? — Американцы со мной не связывались. — Рено Поппи считает, что этот Картер — агент. Он услышал через микрофоны в квартире женщины, что Картер хочет поговорить с Эстебаном. Ты наверняка что-то об этом знаешь, Доминик. — Клянусь, не знаю. И вообще, Рено Поппи — твой человек. Я не хочу иметь дел с такими, как он. Ты сам свел его с этой женщиной. Если американцы нашли её — это твоя проблема. Я говорил тебе, что её нужно было устранить давным-давно. — Да, Доминик, говорил. И теперь, когда Эстебан скоро будет мертв, она нам больше не нужна. Я позабочусь об этом немедленно. — И, генерал… то, что вы затеяли, — это безумие! — О чем ты? — Не думай, что я не вижу, во что ты играешь. Если что-то пойдет не так, американцы узнают правду. Я не для того передавал тебе Рамона Бальдеса, чтобы ты использовал его как пешку. — Я не понимаю, о чем ты. — Чушь! Его нужно было убить. Вместо этого ты скрываешь его от своих же людей, надеясь выманить десять миллионов. — Доминик, это гонорар для тебя и твоих друзей. Какая тебе разница, как его заплатят? — Мне есть разница из-за американцев! Когда ты придешь к власти, ты сможешь грабить страну как хочешь. Но попытка этого выкупа с Рамоном ставит под удар весь наш план. Что ты сделаешь с ним после получения денег? — Оставлю его под замком. А потом, когда он впервые появится на публике, наш друг Венеццио может нанести еще один визит. — Нет! Нет, Эмилио! Работа Бенито закончена. Моя — тоже скоро закончится. И тогда я исчезну. Я не хочу больше иметь ничего общего ни с тобой, ни с этой страной. — Очень хорошо. Я сам разберусь с Рамоном. Тебе нечего бояться. Сделка в силе: я получаю страну, ты — свое былое богатство. С женщиной Варгаса я разберусь сегодня ночью. Благодаря тебе я знаю, где остальные лагеря. Через несколько дней повстанцы будут уничтожены. Спокойной ночи.


Кордован нажал на рычаг и набрал другой номер. Он усмехнулся: этот телефон был, пожалуй, единственным в стране, который не прослушивался. — Да? — Рено, пора заканчивать твой грязный роман. — Я разберусь. Кстати, у меня есть даты следующей поставки через Гватемалу. — Рено, сколько раз повторять: у меня нет времени на мелочи. Передай всё Эдуардо. — Конечно, генерал. А насчет женщины… всё будет сделано сегодня ночью. — И американец… позаботься, чтобы он не уехал. Пусть все думают, что это просто разборка на почве ревности. — Всё под контролем. — Спокойной ночи, Рено.


Эмилио Кордован сделал еще один звонок перед сном. — Эдуардо? — Да, генерал. — Рено позвонит и сообщит дату поставки. — Слушаю. — Думаю, это будет последняя партия, Эдуардо. Рено Поппи сослужил нам службу, но продолжать эти дела, когда я стану президентом, слишком рискованно. — Понимаю. Но с Поппи могут возникнуть трудности… — Я подумал об этом. У нас есть кто-нибудь, кого можно отправить на Арубу? — Найдем. Я займусь этим. — Спасибо. Доброй ночи.


Кордован повесил трубку и прошел в спальню. Там его уже ждали — юноша и девушка, очень молодые и красивые. Генерал опустил свое грузное тело в кресло и улыбнулся им. — Начинайте, — сказал он и откинулся на спинку, готовясь к ночному развлечению.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Это была любопытная история, которую поведала маленькая Амалия Персевес, пока они ехали по острову. Но в ней крылась загадка. Рено Поппи подобрал её на улице примерно за год до того, как она начала работать в клубе. Но её основной задачей было находиться рядом с Лореной дель Мар как можно дольше. Она должна была сообщать Рено имя любого, с кем говорила Лорена, и передавать каждое услышанное слово.


Также под видом подруги Лорены Амалия передавала сообщения рыбаку в Сент-Николаас. Эти послания всегда первым делом попадали в руки Рено Поппи. Амалия утверждала, что подстава Картера была первым случаем, когда Поппи приказал ей сделать что-то помимо обычного шпионажа за дамой.


Картер поверил ей. Путем хитроумного допроса он также выяснил, что она понятия не имела, кем на самом деле была Лорена. Но теперь он уже не был так уверен, что Рено Поппи не знал истинной личности своей любовницы. Весь этот шпионаж был слишком серьезным делом для простого ревнивого любовника.


— Что ты со мной сделаешь? — заныла Амалия, когда Картер вел машину через окраину Буширибаны. — Зависит от обстоятельств. — От каких? — От того, насколько правдиво всё то, что ты мне рассказала. — Клянусь, это правда...


— Где это место? — рявкнул Картер, обрывая её. — Прямо здесь. Через три здания... вон там!


Картер затормозил у бордюра и заглушил двигатель. Несмотря на ранний вечер, в этом районе было тихо. Весь шум и огни остались в нескольких кварталах отсюда, ближе к пляжу. Дома здесь представляли собой трехэтажные, ветхие, когда-то беленые многоквартирные здания. Это был район, где обитали местные слуги, бармены и разнорабочие, обслуживавшие пляжные курорты.


— Какой этаж? — Верхний. Квартиры там сквозные, по три комнаты. Спальня в глубине. — Откуда ты знаешь, что она в спальне? Картер думал, что такие девицы не умеют краснеть, но она покраснела. — Я слышала, как Рено сказал Эмануэлю, что он и Чико могут «позабавиться» с ней первыми. — Перед чем? — Не знаю. Рено сказал: «отправьте её в расход» или что-то в этом роде.


Картер кивнул, его лицо превратилось в мрачную маску. Теперь он довольно ясно представлял, что имел в виду Рено. Очевидно, этот мелкий бандит знал о своей любовнице гораздо больше, чем она думала. Он вышел из машины, вытащив девушку за собой. Обойдя автомобиль, он открыл багажник. — Залезай! — Я задохнусь... — Ненадолго. — А если ты не вернешься? — Тебе лучше надеяться, что я вернусь.


Он захлопнул крышку багажника, заглушив её нытье, и направился ко второму зданию в квартале. Дома стояли примерно в трех футах друг от друга, соединенные узкими ржавыми пожарными лестницами.


Маленький вестибюль был пуст. Картер быстро преодолел два лестничных пролета до третьего этажа. Чем выше он поднимался, тем сильнее в ноздри бил запах жареной рыбы. Он шел по тусклому коридору к окну, выходившему на пожарную лестницу.


Слева открылась дверь, и показалась голова в огромных розовых поролоновых бигуди. Женщина сердито уставилась на Картера. — Что вам здесь нужно? На шее у неё была грязно-белая тряпка, а выцветший хлопковый халат слишком туго обтягивал грузную фигуру. В её глазах, скрытых складками жира, читалось острое любопытство, и Картер понял, что ему нужно срочно что-то придумать.


— Простите, мадам, — сказал он, на мгновение раскрыв и захлопнув бумажник перед её лицом, прежде чем она успела моргнуть. — Пожарная инспекция. Проверяю это место. — И чертовски правильно делаете! За эту свалку хозяин дерет с нас в два раза больше, чем она стоит! — Да, мадам, именно поэтому я здесь. Чтобы прижать его. — Надеюсь, вы зажмете ему яйца в тиски! — Обязательно, мадам.


Он вздохнул с облегчением, когда она, хмыкнув в знак согласия, скрылась в квартире и захлопнула дверь. Подойдя к окну, он выхватил «Вильгельмину», свой 9-мм Люгер, из плечевой кобуры.


Сквозь пролеты пожарной лестницы он видел соседнее окно. Там висела занавеска с цветочным узором, но одна её половина была отодвинута. Он разглядел угол старой кровати с балдахином и босую женскую ногу. Картер колебался, думая, не перейти ли в коридор другого здания, но в этот момент решение было принято за него.


Из-под подоконника у изножья кровати появилось мясистое лицо и круглая голова Эмануэля, бармена из ночного клуба Casa del Mar. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью, а на лице играла широкая ухмылка.


Если бы Картер смог выбраться на пожарную лестницу и подняться на несколько ступеней выше окна, не будучи замеченным, у него был бы отличный шанс на внезапную атаку. Он попытался открыть окно в коридоре, но обнаружил, что оно намертво застряло, закрашенное краской. — Чертово место — сплошная ловушка при пожаре, — прошипел он под нос.


Потребовалось почти пять минут работы острием стилета, прежде чем окно со стоном поддалось. Осторожно он начал выбираться наружу, не сводя глаз с лица бармена, ловя любой признак того, что тот его заметил. Достигнув нужной высоты, Картер не медлил. Сместившись со ступеней, он ухватился за опорную балку и начал раскачиваться. Качнувшись трижды, чтобы набрать инерцию, он отпустил руки.


В тот момент, когда он достиг стекла, он выставил ноги вперед и пробил его. Комната освещалась одной тусклой лампочкой. Картер скользнул по полу среди осколков и мгновенно вскочил на ноги в полуприседе, легкий, как кошка.


В краткий миг перед тем, как спальня превратилась в зону смертельной схватки, Картер увидел обнаженное, вывернутое тело Лупе Варгас на кровати. Её лицо и торс были скрыты спиной и плечами голого мужчины, стоявшего перед кроватью на коленях.


Эмануэль всё еще стоял у изножья, медленно опуская взгляд; с его лица струился пот. Глаза были полны похотливого удовольствия, несмотря на пятна крови вокруг рта. Очевидно, Лупе Варгас успела нанести ему пару ударов.


На секунду картина замерла в парализованном шоке. Затем стоящий на коленях мужчина резко обернулся с проклятием, а Эмануэль выпрямился с воем ярости. Картер хладнокровно всадил пулю точно в центр лба Эмануэля до того, как тот успел полностью распрямиться. Мастер-убийца присел на пол в двух шагах от голого мужчины с искаженным лицом и с силой обрушил тяжелый Люгер на челюсть второго противника. Раздался глухой звук дробящейся кости; глаза мужчины остекленели, и его тело мешком рухнуло на пол.


Из соседнего здания сквозь разбитое окно Картер услышал вопли толстой женщины в бигуди. Очевидно, выстрелы и звон стекла заставили её вернуться к расследованию.


Хьюго (Картер) быстро перерезал веревки, которыми женщина была привязана к кровати. Она сама вырвала кляп изо рта, как только её руки освободились. — Там есть еще один — где-то впереди.


Киллмастер рванулся к двери и вошел в прихожую на корточках. К этому моменту третий номер наверняка понял, что происходит неладное. Он услышал шарканье ног по полу в гостиной и влетел в дверь кувырком.


Парень был огромным, под стать Эмануэлю, и он ждал. Он ударил сапогом в бок Киллмастера, выбив «Вильгельмину» из его рук. Люгер отлетел в сторону по полу, и человек бросился на него, как бык. Очевидно, он не был вооружен — и тут Картер вспомнил про кобуру, висевшую на спинке кровати. Вероятно, этот парень уже «закончил» свою очередь с Лупе Варгас.


Внезапно Картер почувствовал на себе огромные руки, сомкнувшиеся у него на позвоночнике. Противник обладал недюжинной силой, и Картер почувствовал, как его тело начинает выгибаться назад, словно крендель. В спине вспыхнула жгучая боль от того, что эти натренированные пальцы вытворяли с его позвоночником. Он плюнул мужчине в лицо, затем заблокировал колено, летевшее в его промежность.


Картер не собирался продолжать борьбу в таком положении. Он отвел руку максимально назад, насколько позволял захват, и нанес серию ударов в лицо врага. Он умело орудовал и другой рукой, что немного удивило его самого, когда он понял, насколько крепко парень вцепился в его спину. Пока Картер наносил удар за ударом, кожа противника распухала, глаза наливались кровью, а в углах губ выступила пена.


Нанося удары, Картер был вынужден перемещаться по комнате вместе с врагом. Он не сразу осознал, что мужчина пытается сломать ему спину. Казалось, в позвоночник вонзились тысячи игл. Человеческое тело не могло долго выдерживать такое давление.


Несмотря на боль, он понял: выгибая его назад, мужчина подставляет собственное горло под удар. И если Картер хотел воспользоваться этим шансом, нужно было действовать мгновенно. Он вложил всю силу в удар кулаком по кадыку, маячившему перед ним.


Картер не ожидал такой быстрой реакции. Мужчина громко забулькал, пошатнувшись в попытке вдохнуть воздух, и впервые немного ослабил хватку. Всё произошло так быстро, что Картер едва не упустил момент для решающего удара в ту же цель.


Но он успел. Парень внезапно отпустил его, вцепившись обеими руками в собственное горло и отчаянно массируя его. В его глазах застыло убийственное выражение. Вместо того чтобы снова вступать в захват, он сжал кулаки и тупо бросился на Картера. С диким удовольствием Киллмастер ушел в сторону и нанес сокрушительный удар ребром ладони по шее. Один рывок, подкрепленный коленом в поясницу — и всё было кончено.


Он подобрал «Вильгельмину» и бросился обратно в спальню, но замер в дверном проеме. Лупе Варгас уже оделась и теперь деловито душила голого мужчину одной из веревок, снятых с кровати. — Хватит! — рявкнул Картер. — Думаешь? — прошипела она сквозь стиснутые зубы, её лицо покраснело от усилий. — Он мертв.


Она мгновенно разжала руки, уронила безжизненное тело и повернулась к Картеру. — Меня подставила девчонка в клубе, а тебя, похоже, решили сдать, — бросил он. — Я знаю, что меня поимели во всех смыслах. — Обменяемся новостями в машине. Убираемся отсюда к черту!


Двери и окна открывались по всей улице, в сумерках раздавались крики и тревожные вопросы, пока Картер бежал к припаркованной машине. Но никто не рискнул встать у него на пути.


Он затолкнул женщину на переднее сиденье, скользнул за руль, завел мотор и с ревом рванул к первому перекрестку, не включая фар. Он с визгом повернул на юг, проехал два квартала в темноте, сбавил скорость, затем чинно свернул направо и зажег огни.


Только тогда он расслабился, глубоко вздохнул и отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Лупе Варгас. Она смотрела на него в ответ, её лицо было каменным и спокойным, словно они ехали на воскресный пикник. — Очевидно, я разворошил осиное гнездо, — заметил он. — Очевидно, мы оба это сделали, — ответила она. — У Рено какая-то сделка с генералом Кордованом. Судя по всему, это тянется годами. Мой «побег» из страны был спланирован Кордованом, а моя встреча здесь с Рено была подстроена с самого начала. — Как ты думаешь, в чем суть сделки? — Скорее всего, наркотики. Все деньги и информация, которые я посылала Эстебану с тех пор, как оказалась здесь, перехватывались Рено. — С помощью малютки Амалии Персевес. Это она пыталась подставить меня сегодня. Тебе удалось связаться со своими? — Да. У меня была пара контактов, о которых Рено не знал. Эстебан стоял за похищением Рамона Бальдеса. Он тайно переправил его в страну через Белиз. Но Эстебан и его группа так и не добрались до основного лагеря. — Где они? — Кто знает? Может, прячутся где-то еще в горах. — Ты можешь связать меня с кем-то, кто выведет на Эстебана? — Да, — ответила она, спокойно закуривая сигарету. — Со мной. — Ты не можешь этого сделать, — Картер покачал головой. — В Гватемале ты в розыске. Тебя расстреляют на месте. — Это маленький остров. Если Рено найдет меня здесь, он тоже пристрелит меня на месте. — Туше, — проворчал Картер. — Закури и мне сигарету. У тебя есть способ выбраться с Арубы? — Да. В аэропорту меня ждет самолет.


Она помолчала несколько мгновений, а затем начала истерически смеяться. — Какой же я была дурой. Рено всё время знал, кто я, и играл со мной на пару с Кордованом. И хуже всего... — Что? — Мне по-настоящему нравился этот маленький ублюдок в постели!


Весь оставшийся путь до аэропорта она молчала. Картер припарковался как можно ближе к взлетной полосе, затем открыл багажник. Когда Лупе увидела девушку, она спокойно и сильно ударила её дважды. Амалия заскулила и попыталась свернуться в позу эмбриона. Это не помогло. Лупе Варгас вытащила её из багажника, схватив за перед блузки. Ткань порвалась, обнажив грудь девушки.


— Передай Рено, что я уехала, слышишь? — Да, да! — И еще скажи ему: если он когда-нибудь покинет этот остров, пусть берет с собой целую армию, потому что я иду за его головой. Слышишь? — Да, слышу, слышу! Не бейте меня! — Ты того не стоишь, — ответила Лупе и повернулась к Картеру. — Пошли!


Картер побежал к самолету вместе с Лупе Варгас. На бегу он перебирал в уме лучший способ, как провести её мимо иммиграционного контроля в Белизе.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Прохождение иммиграционного контроля обошлось без проблем. Один телефонный звонок в британское консульство — и на связи появился высокопоставленный, невозмутимый официальный представитель.


Картер отвел его в сторону и выдал короткую, по большей части выдуманную историю, однако сообщил британцу, кто он такой на самом деле, и подтвердил свой уровень допуска. — Послушайте, это крайне необычно, — замялся тот. — Не думаю, что я вправе подвергать консульство риску... — Позвоните в Вашингтон, — коротко отрезал Картер.


Чиновник вернулся через пятнадцать минут и объяснил иммиграционным властям Белиза, что жена мистера Картера потеряла паспорт, но он готов лично поручиться за нее на время её пребывания в стране. — Это ненадолго, — пробормотал Картер себе под нос.


Еще через двадцать минут они стояли на парковке. — Могу я сделать что-нибудь еще? — сухо спросил консульский работник, явно мечтая поскорее отделаться от этой парочки. Картер взглянул на Лупе Варгас. Её губы беззвучно сложили слово: «Машина». — Нам понадобится автомобиль. — Машина? В такой час? Четыре утра! Это невозможно... — Это ваша машина? — спросил Картер, указывая на припаркованное авто. — Да, но... — Мы вернем её вам.


Они так и сделали: покинули столицу и под руководством Лупе направились на юго-запад, в сторону Бенке-Вьехо и границы. — Нам придется оставить машину неподалеку от Бенке-Вьехо и переходить границу пешком, — объяснила она. — Я знаю место у реки, где нет патрулей, но нам нужно перебраться на ту сторону до рассвета.


Картер откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Было очевидно, что Лупе Варгас точно знает, что делает. Он задремал и проснулся только тогда, когда машина замерла. — Идем сейчас, — сказала она и, прежде чем Картер успел ответить, уже выбралась наружу.


Каким-то образом она отыскала тропу среди деревьев и густого подлеска. Света луны, хоть она и была частично скрыта кронами, хватало, чтобы Картер следовал за Лупе, не рискуя сломать шею. Через несколько минут он услышал шум бегущей воды. Река Белиз. Он знал, что они будут идти вдоль неё до самой Гватемалы.


— Сколько это займет? — спросил Картер. — Если повезет, еще около часа. На той стороне есть пещера, которую я знаю. Переждем там, пока не взойдет солнце. К тому времени утренние патрульные катера уже пройдут, и мы сможем двигаться дальше. У тебя есть деньги? — Да, доллары. — Хорошо, — усмехнулась она. — На них можно купить что угодно.


В горах она двигалась уверенно, словно горная коза, а в подлеске скользила бесшумно, как змея, но Картеру удавалось не отставать. Над головой визжали ара и попугаи, встревоженные незваными гостями. Чем дальше они продвигались, тем сильнее ощущался влажный запах гниющих джунглей.


Дважды Лупе останавливалась и приседала, вслушиваясь в ночные звуки. — Ягуар, — шептала она. — Жди. Он пройдет мимо. Через несколько минут она снова трогалась в путь. Картер не видел тропы среди огромных махагони и сейб, но она безошибочно находила дорогу. Не было сомнений: Лупе ходила здесь много раз. Она двигалась быстро, Картер — прямо за ней. Временами света было достаточно, чтобы разглядеть гибкие движения её бедер в тугих джинсах. Он невольно вспомнил, как она выглядела в клубе, стоя у рояля в черном платье в луче света. По какой-то странной причине здесь, в джунглях, она казалась еще более сексуальной.


— Мы пересекли границу, — резко бросила она. — Теперь начинаем подъем. Они карабкались вверх еще полчаса. Далеко внизу Картер видел сквозь заросли поблескивающую черную воду реки. Где-то вдалеке слышался ровный стук дизеля маленькой рыбацкой лодки. — Стой здесь! — прошипела она и исчезла в темноте.


Картер присел на корточки и минут десять внимательно прислушивался к стрекоту насекомых, пока она не вернулась. — Иди за мной и держись вплотную. Справа обрыв... лететь до реки очень долго. Картер не просто пошел за ней — он зацепился пальцем за петлю её ремня, став её тенью.


Они перешли вброд горный ручей, усыпанный камнями. На другом берегу была полоса белых скал и огромное дерево сейба. И тут Картер увидел его — узкий вход в пещеру, почти полностью скрытый за деревом.


Внутри было темно. Лупе опустилась на колени, чиркнула спичка. Она развела крошечный костер из сухого мха, быстро добавила веток и кусков коры, найденных на полу, а затем ненадолго вышла и вернулась с охапкой дров. — Не опасно разводить огонь? Свет могут заметить, — заметил Картер. — Нет, — ответила она, подкладывая дрова в пламя. — Вход смотрит в сторону от реки. Если патрули и будут, то только на воде. — Она улыбнулась. — Армия боится ночных джунглей. Для нас же это дом.


Свод пещеры был выше шести футов, так что Картер мог стоять в полный рост. Когда огонь разгорелся, он увидел, что пещера уходит вглубь, а стены расширяются. У одной из стен стояло несколько ящиков и бочонок. — Это что? — спросил он. — Раньше это была перевалочная база для беженцев, бежавших от правительства в Белиз, — ответила Лупе. — Но сейчас ею пользуются редко, границу стали патрулировать строже. Большинство теперь уходит другим путем, в Мексику.


Она открыла два ящика и достала оттуда консервированную говядину, бобы, несколько поношенных одеял и фонарь «Коулман». Они молча приготовили еду и поели. Закончив, они сидели на шершавом полу, греясь и наблюдая за пляской теней на стенах. Снаружи стояла густая, как бархат, тьма, и лишь слабый серый отблеск указывал на вход. Картер курил, время от времени поглядывая на Лупе — она сидела, обхватив колени руками и низко опустив голову.


— Ты в порядке? — Да. Спи. Рассвет примерно через час. Выйдем, когда рассеется туман. Картер предложил ей лечь поудобнее, добавив, что его рука может послужить подушкой. Она не ответила и не пошевелилась. Он перевернулся на бок и попытался уснуть, но забытье было тревожным. Тепло, накопленное во время ходьбы, быстро улетучилось, и предрассветный холод начал пробираться до костей.


Лупе всё так же не спала, сидя в той же позе. — Эй. — Что? — Я замерз, — пробормотал Картер. — Иди сюда, согреемся. Она поколебалась, но неохотно перебралась к нему, и он притянул её к себе. Обхватив её руками, он прижал её округлые ягодицы к своему животу. Она была холодной, как ледяная статуя. — Что-то не так. Что случилось? — Предчувствие. Я наполовину индианка, майя. Я понимаю такие вещи. — Какое предчувствие? — Что Эстебан Варгас мертв.


Рассвет уже пробивался сквозь щель входа, когда Картер наконец провалился в сон. Он мгновенно проснулся от прикосновения её руки к плечу. Огонь был снова разведен, и пещера наполнилась запахом жареной рыбы и кофе. Сама Лупе переоделась в широкие белые брюки, крестьянскую блузу и серапе.


— Я взяла немного твоих денег и сходила в ближайшую деревню. Там и твоя одежда. В ней мы будем менее заметны. Переодевайся. Поешь. Нам пора. Еще я купила двух ослов — так мы будем двигаться быстрее.


Картер облачился в новую одежду и вернулся к костру. Они быстро съели кукурузные лепешки и робало — вкусную речную рыбу. Через несколько минут они уже были в пути. Все утро они двигались на юго-запад. Местность была лесистой, особенно вдоль оврагов, и вскоре стало ясно, что Лупе ценит маскировку выше времени. Каждый раз, когда впереди оказывался открытый участок, она делала крюк, иногда тратя на это лишний час.


В полдень они наткнулись на заброшенную деревню. Это была группа из десятка хижин с крышами из пальмовых листьев и одно длинное, полуразрушенное каменное здание. — Где мы? — Деревня Сан-Педро. — Выглядит вымершей. — Так и есть. Если не считать старика Моралеса... того, к кому мы пришли.


Путь до центра деревни занял десять минут. За это время Лупе вкратце рассказала биографию Альберто Моралеса. Много лет назад правительство отобрало у него землю на юге. Он переехал на север. Землю отобрали снова — на этот раз лесозаготовительные компании, обвинив его в укрывательстве повстанцев. Его увезли в Гватемалу, где подвергли жестоким пыткам и бросили в тюрьму.


Это было давно. Выйдя на свободу, он вооружился и ушел в горы, где примкнул к партизанам. Но он не жил с ними. Он вел свою личную войну с правительством и часто спорил с Эстебаном Варгасом. В конце концов обе стороны оставили его в покое. Теперь он жил отшельником в северных горах, но в округе не было почти ничего, чего бы он не знал.


Кем он приходился Лупе? Он был её дядей, братом матери, и именно он приютил Лупе, когда её родители бесследно исчезли.


В центре деревни Лупе внезапно остановилась и соскользнула с осла. Картер последовал её примеру, держа руку поближе к «Вильгельмине», покоившейся в кобуре под серапе. Тишина. Она отошла от осла и крикнула: — Моралес, это Лупе! — Я вижу тебя, девочка. Кто этот гринго? — Голос донесся откуда-то из глубины каменного дома. — Человек, которому нужно поговорить с Эстебаном Варгасом. — Скажи ему, чтобы он отошел от осла и положил на землю пушку, которую прячет под накидкой. — Сделай, как он говорит, — шепнула Лупе. — Ты уверена? — спросил Картер. — Уверена, если тебе нужна его помощь. И учти: он ненавидит людей с севера.


Картер неохотно подчинился. Едва он успел отступить от Люгера, как в пустом дверном проеме каменного дома появился мужчина. Он был невысок, но широк в плечах и могуч, как медведь. Снежно-белые волосы и брови резко контрастировали с табачно-коричневым лицом — морщинистым и иссушенным ветром и солнцем. Казалось, его кожа превратилась в дубленую кожу еще при жизни. В руках он сжимал М-16, а на бедре висел огромный старый английский «Веблей».


— А остальные? — спросила Лупе. — Ушли. Армия проводила рейды последние два дня. Почти всех вытеснили за границу, в Мексику. — И Эстебана тоже? Старик пожал плечами. — Сначала поедим, потом поговорим.


Картер наблюдал, как Моралес возится на крохотной кухне, готовя еду. Он удивительно ловко управлялся руками, учитывая то, как они были изуродованы. После пыток у него остались лишь узловатые культи вместо пальцев. Большие пальцы сохранились, но остальные были обрублены по первый или второй сустав, превратив кисти в подобие мощных когтистых лап.


Он поставил на стол две тарелки с дымящимся супом, затем принес кусок сыра, сковороду с лепешками и фасолью и кувшин козьего молока. Сев напротив Картера и Лупе, он пробормотал молитву на гортанном испанском, взял нож и нарезал в суп тонкие ломтики сыра. Сыр образовал вязкий слой, который старик посыпал фасолью. Затем он свернул лепешку, макнул её в суп и начал есть.


Через минуту он поднял глаза на Картера: — Мои крестьянские привычки оскорбляют тебя? — Вовсе нет, — ответил Картер. — Я просто поражен тем, как ловко вы справляетесь этими руками.


Картеру показалось, что в уголках рта старика промелькнула тень улыбки. Боковым зрением он заметил, как от удивления расширились глаза Лупе. — За эти годы я научился обходиться тем, что есть. — Это сделало с вами правительство Бальдеса или это случилось еще раньше? Моралес пожал плечами. — Все правительства одинаковы... все коррумпированы. Ешьте!


Картер съел несколько ложек супа, откусил лепешку и понял, насколько он голоден. Втроем они опустошили всё до последней крошки и выпили всё молоко. Когда закончили, Моралес убрал со стола и вернулся с бутылкой «чайты» — местной огненной воды.


— Теперь поговорим, — сказал он, разливая напиток. — Что тебе нужно от Эстебана Варгаса? — Я знаю, что несколько ночей назад он повел людей к границе. Знаю, что другие из его группы ждали его, но он не пришел. А потом явились солдаты и разогнали их. — Но не тебя? — Солдаты не трогают меня, потому что не могут поймать. К тому же они считают меня сумасшедшим. Знают: если они попробуют взять меня, я доберусь до Гватемалы и перебью всех их вожаков. Они знают, что я не боюсь смерти, поэтому оставили меня в покое. — Вы говорите так, будто вам всё равно, что сталось с Эстебаном Варгасом. — Так и есть, — отрезал старик. — Если Варгас придет к власти, он станет таким же, как остальные. Поскольку он коммунист, ваша страна не захочет видеть его у руля, и он обратится к русским. В итоге страной будут править они.


Картер повернулся к Лупе: — Это правда? Она пожала плечами. — Именно поэтому Эстебан больше не мой герой. Я согласна с дядей. — Тогда зачем ты помогала ему с Арубы? — Я помогала женам и детям его людей. Тем, кто страдает по-настоящему. — Моралес, — сказал Картер, — вы отведете меня к Варгасу?


Старик посмотрел на Лупе: — Чего ты хочешь, девочка? Она не колебалась: — Помоги ему. Старый Бальдес умирает. Молодой Бальдес — всё же лучше, чем гражданская война.


Старик ушел, пообещав вернуться к вечеру. Он сказал, что обойдет соседние деревни — кто-нибудь наверняка знает, где сейчас Эстебан Варгас.


Одна из хижин оказалась вполне жилой. Лупе решила устроить сиесту, пока Картер кормил и поил ослов. Был полдень. Насекомые и жара давили сильнее прежнего. Зной казался почти осязаемым, плотным, как стена. Привязав ослов в тени, Картер направился к хижине. Он заметил над ней большой бак и лениво подумал, не с водой ли он.


Ответ нашелся, едва он переступил порог. За легкой перегородкой слышался плеск и шум текущей воды. — Лупе?.. — Я здесь, — отозвалась она.


Картер медленно зашел за перегородку. Там была импровизированная душевая из оцинковки. Он увидел её в тот момент, когда она повернула единственный вентиль, перекрывая воду. Длинные стройные ноги, женственные бедра, высокая грудь, украшенная каплями воды. Она обмотала голову полотенцем.


Картер почувствовал, как участился его пульс. Он не двигался, и она не пыталась прикрыться. Её взгляд стал настороженным, а затем словно остекленел. — Ты никогда раньше не видел обнаженную женщину? — Сотни раз. Но не такую, как ты.


Тишина затянулась на целую минуту. Он видел это в её лице, в её гордой груди, вызывающе выставленной вперед. Она словно испытывала его. — Подай мне полотенце, — спокойно произнесла она. Он покачал головой: — Возьми сама. Мне нравится смотреть, как ты двигаешься.


Она нетерпеливо тряхнула головой и потянулась к полотенцу. Он позволил ей схватить его, а затем перехватил её запястье и грубо притянул к себе. Лишь мгновение она сопротивлялась его силе, а затем уткнулась в его плечо. Его руки скользнули по её влажному телу. — Почему ты хочешь меня? — Потому что ты женщина.


На долю секунды в её глазах мелькнула жизнь, но затем она опустила голову. Однако её тело отозвалось, оживая в его объятиях. Кровь Картера закипала. Его руки ласкали её, и он чувствовал, как в ней пробуждается ответная страсть. Он услышал её прерывистый шепот у своего уха и почувствовал, как она всем весом прижалась к нему.


Вместе они двинулись к кровати. Она не поднимала головы. В комнате было темно, жарко и душно. Он заставил её поднять лицо, подхватив ладонью за подбородок, и заглянул ей в глаза. В полумраке её темные зрачки блестели чем-то, что он не мог разобрать. Огромные, они словно плыли во тьме. И вдруг они снова погасли, закрывшись той непроницаемой пеленой, которую он не мог понять.


Её тело жаждало его — он чувствовал это. Но её разум был мертв. Картер опустил руки. — Я приму душ. — Картер, — её голос остановил его у перегородки. — Возможно... скоро.


Он разделся и шагнул под струи прохладной воды.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Почти два часа они пробирались сквозь джунгли в бешеном темпе. Моралес шел впереди, Картер — следом, Лупе Варгас замыкала шествие. Старик не проронил ни слова с того момента, как разбудил их в деревне коротким: «Пошли». С тех пор он не ответил ни на один вопрос Картера. От него слышались лишь отрывистые команды, но и те прекратились почти час назад.


Наконец, на поляне у подножия невысокой горы, он остановился. Без предупреждения он направил луч фонаря на деревья и землю. — Это было здесь, — сказал Моралес. — Был бой, много стрельбы. Были вертолеты и прожекторы — мощные огни, освещавшие гору как днем. — Кто тебе это сказал, Моралес? — спросил Картер. — Какая разница? — Возможно, большая. Ты сам говорил, что в этих горах полно шпионов и информаторов — как правительственных, так и повстанческих.


Из горла старика вырвался хриплый смешок. — Это так, но я знаю, кто они, и знаю, кому верить. Я верю фермеру или охотнику, который идет своим путем и выживает сам по себе, посылая всех к черту. Таким людям я верю. Несколько ночей назад здесь была жестокая битва.


Не говоря больше ни слова, он вручил каждому по фонарику. Объяснения не требовались. Группа рассредоточилась. Картер первым наткнулся на следы бойни. Это были две стрелковые позиции, усеянные кучами стреляных гильз от крупнокалиберного пулемета. Рядом он обнаружил примятую траву и характерные вмятины в почве — там садились вертолеты.


Лупе нашла пятна засохшей крови на земле и нижних ветвях деревьев. Возле каждого такого пятна она находила гильзы от винтовок М-16. Обутую ногу нашел Моралес. Тело было погребено в неглубокой могиле, которую уже начал раскапывать какой-то зверь.


Они копали голыми руками, пока не извлекли труп мальчика в зеленой форме; рядом лежало его ружье, из которого так и не успели выстрелить. Лупе опустилась на колени и осторожно стерла грязь с лица покойного в луче фонарика Картера. — Я знаю его, — тихо сказала она. — Его зовут Рикардо Монтада. Он из деревни Сан-Луис. Ему было всего шестнадцать. — Будут и другие, — прорычал Картер. — Си, — отозвался Моралес. — Это была засада. У них не было шанса. Я принесу чем копать.


Он скрылся в тени деревьев и через пару минут вернулся с тремя толстыми пальмовыми ветвями. Мачете он обрубил стебли и очистил их от иголок, превратив в подобие самодельных лопат. Они снова разошлись и начали копать. Они находили могилы одну за другой. В одних лежал один человек, в других — несколько; всех их зарыли вместе с оружием. Некоторых узнавала Лупе, другие были знакомы Моралесу.


Около полуночи Моралес позвал Картера. Киллмастер вышел к ложбине у пересохшего ручья как раз в тот момент, когда старик перевернул труп лицом вверх. — Кто это? — спросил Картер, направляя свет. — Варгас, — произнес Моралес.


Тело лидера повстанцев было изрешечено пулями из автомата. Его форма превратилась в кровавое лохмотья. Картер тяжело вздохнул. Его лицо застыло, когда он шагнул вперед, глядя на окровавленные останки. К горлу подступила желчь, по спине пробежал холод.


Позади раздался резкий судорожный всхлип. Картер поднял взгляд и увидел Лупе — она прижимала ладони ко рту. — Уходи, — резко приказал он. — Боже мой... — Я сказал, уходи! — Картер выпрямился и силой вытолкнул её на поляну. — Ублюдки! — выкрикнула она.


Внезапно её железное самообладание рухнуло, она уткнулась ему в грудь, рыдая. Картер обнимал и укачивал её, пока истерика не утихла. — В ближайшей деревне есть священник. Я приведу людей... — начала она. — Нет, — отрезал Картер. — Но почему? — взревел Моралес. — Потому что тот, кто это сделал, не должен знать, что нам всё известно. Мы не можем рисковать — в деревне кто-нибудь обязательно проболтается. Если убийц предупредят, Рамон Бальдес умрет через десять минут.


Лупе отстранилась от него. — Я знаю, кто это сделал. И ты знаешь. И ты знаешь, у кого сейчас младший Бальдес. Картер кивнул. — Теперь, когда у меня есть доказательства — да, я знаю. Но прежде чем мы предпримем что-либо, я должен вернуть Бальдеса. А теперь давайте снова их закопаем.


Но перед тем как начать, Картер сделал множество снимков. Он использовал камеру со специальной ночной пленкой, снимая общие планы и лица крупным планом при свете мощных фонарей. Почти два часа ушло на то, чтобы снова захоронить тела и забросать могилы листьями и ветками. — Поверьте мне, — сказал Картер, когда они закончили. — Мир узнает об этом, как только я спасу Бальдеса.


Было уже далеко за полночь, когда они вернулись в деревню. — В Юкатане есть люди, которые работают со мной, — сказал Картер Лупе. — Утром ты отправишься туда со мной. Это безопасное место, там ты будешь в порядке, пока всё не закончится. И не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты смогла вернуться в свою страну с полным помилованием.


Он оставил её с Моралесом в каменном доме, а сам побрел к своей хижине. Раздевшись, он лег на кровать в одних трусах. Он лежал, измотанный до предела, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются. Он пытался думать о завтрашнем утре, но мысли были нечеткими и путались. Он хотел уснуть, но забытье не приходило.


Примерно через полчаса он почувствовал, что она вошла. Она подошла к своей койке, и он услышал, как она раздевается. Тонкий луч лунного света падал на её постель. Он видел, как она легла, повернувшись к нему спиной. Картер смотрел на неё сквозь прищуренные веки. Она свернулась калачиком на узкой кровати, подтянув колени; изгиб её бедер мягко светился в темноте.


— Ник... Она впервые назвала его по имени. — Да? — Мне страшно. Впервые в жизни мне по-настоящему страшно. — Всё закончится хорошо. Я прослежу за этим. Спи. — Я плакала там не только из-за Эстебана... я плачу обо всех них. — Я знаю. Поверь мне, я понимаю.


Наступило долгое молчание, а затем она перевернулась, явив его взору всю свою красоту, мерцающую в лунном свете. — Мне прийти к тебе? Он поколебался. — Ты уверена? — Никогда не была так уверена, — прошептала она хриплым голосом.


Он пересек разделявшее их пространство, на ходу сбрасывая белье, и лег рядом с ней. Она придвинулась ближе, её теплое дыхание коснулось его щеки. — Почему? — спросил он, сам не зная зачем. — Если это важно, я скажу. — Это важно. — Потому что теперь я верю, что тебе не всё равно, что будет с нами.


Она обняла его, прижавшись всем телом, и закинула голову, целуя его в шею, в подбородок, а затем в губы. Её дыхание участилось, грудь вздымалась, касаясь его, и Картер почувствовал, как по его венам разливается мощный поток желания.


Он нежно перевернул её на спину. В комнате было жарко и душно, она была полна звуков их страсти. Лупе под его руками казалась диким, извивающимся существом — той женщиной, которую он почувствовал в ней еще на Арубе. Они двигались в едином ритме, наслаждаясь физической близостью. Тела слились в союзе страсти, которая поглощала, не разрушая. Позже, когда её тело затихло в угасающих судорогах, он прошептал ей на ухо слова нежности, и она крепче сжала его в объятиях, давая понять, что чувствует то же самое — покой и насыщение.


Разбудил его дождь — непрекращающийся тропический ливень, чей шум на соломенной крыше казался почти ласковым. Он сел, протер глаза и посмотрел на соседнюю койку. Она уже встала. Натянув брюки, Картер подошел к проему.


Дождь лил сплошной стеной, видимость была не более двадцати футов. «Тяжело будет в пути», — подумал он, но медлить было нельзя. Семьдесят два часа почти истекли. Сквозь пелену воды он заметил дым, вырывающийся из трубы каменного дома. Желудок отозвался голодным урчанием. Одевшись, он добежал до дома под дождем. Едва переступив порог, он понял: что-то не так.


Старик Моралес сидел за грубым столом с трубкой в зубах. Перед ним лежал свежепочищенный и смазанный М-16. Картер окинул взглядом сумрачный интерьер. Лупе Варгас нигде не было. — Где она? — Ушла, — ответил старик, едва подняв взгляд. — До рассвета. — Куда? Он пожал плечами. — Не сказала. Но обещала вернуться. Возможно, когда ты уже уедешь. — Но почему?


Моралес вынул трубку изо рта. — Та команда, которую ты собираешься собрать... они профессионалы? Картер не знал содержания конверта, полученного на Юкатане, но он верил Дэвиду Хоуку. — Лучшие из лучших. Специалисты. — Это хорошо. Но ты потратишь драгоценное время, пытаясь выяснить, где держат Рамона Бальдеса. У нас с Лупе будет эта информация к твоему возвращению. Разумно, нет? — Разумно, если её не убьют и не арестуют.


Моралес впервые улыбнулся. — Лупе умеет о себе позаботиться. Картер вспомнил сцену на Арубе, когда он застал её за удушением своего мучителя. — Да, — сухо согласился Киллмастер. — Полагаю, умеет.


Старик бросил ему дождевик. — Ешь. Я провожу тебя до границы. Картер быстро расправился с лепешками, и через полтора часа они уже спускались с гор. Меньше чем через милю они промокли до нитки, но Картер быстро понял, что дождь — их союзник. Он скрывал их от посторонних глаз и позволял двигаться вдвое быстрее.


Почти в полдень Моралес приказал остановиться. Он жестом поманил Картера, и они присели под деревом. — Что случилось? — Ждем, — сказал старик, раскуривая трубку. — Граница прямо там, внизу. Картер не спрашивал, почему нельзя просто перейти её. Он знал: у Моралеса есть веская причина для каждого действия. Когда трубка разгорелась, старик спросил: — Ты знаешь город Гватемала? — Довольно хорошо. — Как скоро ты вернешься? — Через два, может быть, три дня. Мои люди прибудут с разных сторон. — Хорошо. Остановись в отеле «Камино Реаль». Картер мысленно зафиксировал: — Отель «Камино Реаль». Улица Реформа, Четырнадцатая стрит. — Именно. Будь в своем номере в три часа дня и в шесть утра. Если с тобой не свяжутся в это время в течение двух дней, иди в кантину «Лас-Ампольяс» в восемь вечера на второй день. Там тебя найдут. — «Лас-Ампольяс». — Да... Тс-с!


Картер затаил дыхание. Затем он услышал это — звук маленького самолета, который становился всё громче. Через мгновение он пролетел прямо над ними и начал удаляться. — Пограничный патруль, — пояснил Моралес. — Самолет-корректировщик. Проходит границу каждый день ровно в полдень. Теперь переходить безопасно. У тебя хорошая память? — Да, — ответил Картер, поднимаясь. — Тогда увидимся в Гватемале. Hasta la vista, гринго.


Он отвернулся и через секунду растворился в стене дождя и джунглях. «Может быть, — подумал Картер, направляясь к границе, — вернуть Рамона Бальдеса будет легче, чем кажется на первый взгляд».


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Это была любопытная история, которую поведала маленькая Амалия Персевес, пока они ехали по острову. Но в ней крылась загадка. Рено Поппи подобрал её на улице примерно за год до того, как она начала работать в клубе. Но её основной задачей было находиться рядом с Лореной дель Мар как можно дольше. Она должна была сообщать Рено имя любого, с кем говорила Лорена, и передавать каждое услышанное слово.


Также под видом подруги Лорены Амалия передавала сообщения рыбаку в Сент-Николаас. Эти послания всегда первым делом попадали в руки Рено Поппи. Амалия утверждала, что подстава Картера была первым случаем, когда Поппи приказал ей сделать что-то помимо обычного шпионажа за дамой.


Картер поверил ей. Путем хитроумного допроса он также выяснил, что она понятия не имела, кем на самом деле была Лорена. Но теперь он уже не был так уверен, что Рено Поппи не знал истинной личности своей любовницы. Весь этот шпионаж был слишком серьезным делом для простого ревнивого любовника.


— Что ты со мной сделаешь? — заныла Амалия, когда Картер вел машину через окраину Буширибаны. — Зависит от обстоятельств. — От каких? — От того, насколько правдиво всё то, что ты мне рассказала. — Клянусь, это правда...


— Где это место? — рявкнул Картер, обрывая её. — Прямо здесь. Через три здания... вон там!


Картер затормозил у бордюра и заглушил двигатель. Несмотря на ранний вечер, в этом районе было тихо. Весь шум и огни остались в нескольких кварталах отсюда, ближе к пляжу. Дома здесь представляли собой трехэтажные, ветхие, когда-то беленые многоквартирные здания. Это был район, где обитали местные слуги, бармены и разнорабочие, обслуживавшие пляжные курорты.


— Какой этаж? — Верхний. Квартиры там сквозные, по три комнаты. Спальня в глубине. — Откуда ты знаешь, что она в спальне? Картер думал, что такие девицы не умеют краснеть, но она покраснела. — Я слышала, как Рено сказал Эмануэлю, что он и Чико могут «позабавиться» с ней первыми. — Перед чем? — Не знаю. Рено сказал: «отправьте её в расход» или что-то в этом роде.


Картер кивнул, его лицо превратилось в мрачную маску. Теперь он довольно ясно представлял, что имел в виду Рено. Очевидно, этот мелкий бандит знал о своей любовнице гораздо больше, чем она думала. Он вышел из машины, вытащив девушку за собой. Обойдя автомобиль, он открыл багажник. — Залезай! — Я задохнусь... — Ненадолго. — А если ты не вернешься? — Тебе лучше надеяться, что я вернусь.


Он захлопнул крышку багажника, заглушив её нытье, и направился ко второму зданию в квартале. Дома стояли примерно в трех футах друг от друга, соединенные узкими ржавыми пожарными лестницами.


Маленький вестибюль был пуст. Картер быстро преодолел два лестничных пролета до третьего этажа. Чем выше он поднимался, тем сильнее в ноздри бил запах жареной рыбы. Он шел по тусклому коридору к окну, выходившему на пожарную лестницу.


Слева открылась дверь, и показалась голова в огромных розовых поролоновых бигуди. Женщина сердито уставилась на Картера. — Что вам здесь нужно? На шее у неё была грязно-белая тряпка, а выцветший хлопковый халат слишком туго обтягивал грузную фигуру. В её глазах, скрытых складками жира, читалось острое любопытство, и Картер понял, что ему нужно срочно что-то придумать.


— Простите, мадам, — сказал он, на мгновение раскрыв и захлопнув бумажник перед её лицом, прежде чем она успела моргнуть. — Пожарная инспекция. Проверяю это место. — И чертовски правильно делаете! За эту свалку хозяин дерет с нас в два раза больше, чем она стоит! — Да, мадам, именно поэтому я здесь. Чтобы прижать его. — Надеюсь, вы зажмете ему яйца в тиски! — Обязательно, мадам.


Он вздохнул с облегчением, когда она, хмыкнув в знак согласия, скрылась в квартире и захлопнула дверь. Подойдя к окну, он выхватил «Вильгельмину», свой 9-мм Люгер, из плечевой кобуры.


Сквозь пролеты пожарной лестницы он видел соседнее окно. Там висела занавеска с цветочным узором, но одна её половина была отодвинута. Он разглядел угол старой кровати с балдахином и босую женскую ногу. Картер колебался, думая, не перейти ли в коридор другого здания, но в этот момент решение было принято за него.


Из-под подоконника у изножья кровати появилось мясистое лицо и круглая голова Эмануэля, бармена из ночного клуба Casa del Mar. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью, а на лице играла широкая ухмылка.


Если бы Картер смог выбраться на пожарную лестницу и подняться на несколько ступеней выше окна, не будучи замеченным, у него был бы отличный шанс на внезапную атаку. Он попытался открыть окно в коридоре, но обнаружил, что оно намертво застряло, закрашенное краской. — Чертово место — сплошная ловушка при пожаре, — прошипел он под нос.


Потребовалось почти пять минут работы острием стилета, прежде чем окно со стоном поддалось. Осторожно он начал выбираться наружу, не сводя глаз с лица бармена, ловя любой признак того, что тот его заметил. Достигнув нужной высоты, Картер не медлил. Сместившись со ступеней, он ухватился за опорную балку и начал раскачиваться. Качнувшись трижды, чтобы набрать инерцию, он отпустил руки.


В тот момент, когда он достиг стекла, он выставил ноги вперед и пробил его. Комната освещалась одной тусклой лампочкой. Картер скользнул по полу среди осколков и мгновенно вскочил на ноги в полуприседе, легкий, как кошка.


В краткий миг перед тем, как спальня превратилась в зону смертельной схватки, Картер увидел обнаженное, вывернутое тело Лупе Варгас на кровати. Её лицо и торс были скрыты спиной и плечами голого мужчины, стоявшего перед кроватью на коленях.


Эмануэль всё еще стоял у изножья, медленно опуская взгляд; с его лица струился пот. Глаза были полны похотливого удовольствия, несмотря на пятна крови вокруг рта. Очевидно, Лупе Варгас успела нанести ему пару ударов.


На секунду картина замерла в парализованном шоке. Затем стоящий на коленях мужчина резко обернулся с проклятием, а Эмануэль выпрямился с воем ярости. Картер хладнокровно всадил пулю точно в центр лба Эмануэля до того, как тот успел полностью распрямиться. Мастер-убийца присел на пол в двух шагах от голого мужчины с искаженным лицом и с силой обрушил тяжелый Люгер на челюсть второго противника. Раздался глухой звук дробящейся кости; глаза мужчины остекленели, и его тело мешком рухнуло на пол.


Из соседнего здания сквозь разбитое окно Картер услышал вопли толстой женщины в бигуди. Очевидно, выстрелы и звон стекла заставили её вернуться к расследованию.


Хьюго (Картер) быстро перерезал веревки, которыми женщина была привязана к кровати. Она сама вырвала кляп изо рта, как только её руки освободились. — Там есть еще один — где-то впереди.


Киллмастер рванулся к двери и вошел в прихожую на корточках. К этому моменту третий номер наверняка понял, что происходит неладное. Он услышал шарканье ног по полу в гостиной и влетел в дверь кувырком.


Парень был огромным, под стать Эмануэлю, и он ждал. Он ударил сапогом в бок Киллмастера, выбив «Вильгельмину» из его рук. Люгер отлетел в сторону по полу, и человек бросился на него, как бык. Очевидно, он не был вооружен — и тут Картер вспомнил про кобуру, висевшую на спинке кровати. Вероятно, этот парень уже «закончил» свою очередь с Лупе Варгас.


Внезапно Картер почувствовал на себе огромные руки, сомкнувшиеся у него на позвоночнике. Противник обладал недюжинной силой, и Картер почувствовал, как его тело начинает выгибаться назад, словно крендель. В спине вспыхнула жгучая боль от того, что эти натренированные пальцы вытворяли с его позвоночником. Он плюнул мужчине в лицо, затем заблокировал колено, летевшее в его промежность.


Картер не собирался продолжать борьбу в таком положении. Он отвел руку максимально назад, насколько позволял захват, и нанес серию ударов в лицо врага. Он умело орудовал и другой рукой, что немного удивило его самого, когда он понял, насколько крепко парень вцепился в его спину. Пока Картер наносил удар за ударом, кожа противника распухала, глаза наливались кровью, а в углах губ выступила пена.


Нанося удары, Картер был вынужден перемещаться по комнате вместе с врагом. Он не сразу осознал, что мужчина пытается сломать ему спину. Казалось, в позвоночник вонзились тысячи игл. Человеческое тело не могло долго выдерживать такое давление.


Несмотря на боль, он понял: выгибая его назад, мужчина подставляет собственное горло под удар. И если Картер хотел воспользоваться этим шансом, нужно было действовать мгновенно. Он вложил всю силу в удар кулаком по кадыку, маячившему перед ним.


Картер не ожидал такой быстрой реакции. Мужчина громко забулькал, пошатнувшись в попытке вдохнуть воздух, и впервые немного ослабил хватку. Всё произошло так быстро, что Картер едва не упустил момент для решающего удара в ту же цель.


Но он успел. Парень внезапно отпустил его, вцепившись обеими руками в собственное горло и отчаянно массируя его. В его глазах застыло убийственное выражение. Вместо того чтобы снова вступать в захват, он сжал кулаки и тупо бросился на Картера. С диким удовольствием Киллмастер ушел в сторону и нанес сокрушительный удар ребром ладони по шее. Один рывок, подкрепленный коленом в поясницу — и всё было кончено.


Он подобрал «Вильгельмину» и бросился обратно в спальню, но замер в дверном проеме. Лупе Варгас уже оделась и теперь деловито душила голого мужчину одной из веревок, снятых с кровати. — Хватит! — рявкнул Картер. — Думаешь? — прошипела она сквозь стиснутые зубы, её лицо покраснело от усилий. — Он мертв.


Она мгновенно разжала руки, уронила безжизненное тело и повернулась к Картеру. — Меня подставила девчонка в клубе, а тебя, похоже, решили сдать, — бросил он. — Я знаю, что меня поимели во всех смыслах. — Обменяемся новостями в машине. Убираемся отсюда к черту!


Двери и окна открывались по всей улице, в сумерках раздавались крики и тревожные вопросы, пока Картер бежал к припаркованной машине. Но никто не рискнул встать у него на пути.


Он затолкнул женщину на переднее сиденье, скользнул за руль, завел мотор и с ревом рванул к первому перекрестку, не включая фар. Он с визгом повернул на юг, проехал два квартала в темноте, сбавил скорость, затем чинно свернул направо и зажег огни.


Только тогда он расслабился, глубоко вздохнул и отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Лупе Варгас. Она смотрела на него в ответ, её лицо было каменным и спокойным, словно они ехали на воскресный пикник. — Очевидно, я разворошил осиное гнездо, — заметил он. — Очевидно, мы оба это сделали, — ответила она. — У Рено какая-то сделка с генералом Кордованом. Судя по всему, это тянется годами. Мой «побег» из страны был спланирован Кордованом, а моя встреча здесь с Рено была подстроена с самого начала. — Как ты думаешь, в чем суть сделки? — Скорее всего, наркотики. Все деньги и информация, которые я посылала Эстебану с тех пор, как оказалась здесь, перехватывались Рено. — С помощью малютки Амалии Персевес. Это она пыталась подставить меня сегодня. Тебе удалось связаться со своими? — Да. У меня была пара контактов, о которых Рено не знал. Эстебан стоял за похищением Рамона Бальдеса. Он тайно переправил его в страну через Белиз. Но Эстебан и его группа так и не добрались до основного лагеря. — Где они? — Кто знает? Может, прячутся где-то еще в горах. — Ты можешь связать меня с кем-то, кто выведет на Эстебана? — Да, — ответила она, спокойно закуривая сигарету. — Со мной. — Ты не можешь этого сделать, — Картер покачал головой. — В Гватемале ты в розыске. Тебя расстреляют на месте. — Это маленький остров. Если Рено найдет меня здесь, он тоже пристрелит меня на месте. — Туше, — проворчал Картер. — Закури и мне сигарету. У тебя есть способ выбраться с Арубы? — Да. В аэропорту меня ждет самолет.


Она помолчала несколько мгновений, а затем начала истерически смеяться. — Какой же я была дурой. Рено всё время знал, кто я, и играл со мной на пару с Кордованом. И хуже всего... — Что? — Мне по-настоящему нравился этот маленький ублюдок в постели!


Весь оставшийся путь до аэропорта она молчала. Картер припарковался как можно ближе к взлетной полосе, затем открыл багажник. Когда Лупе увидела девушку, она спокойно и сильно ударила её дважды. Амалия заскулила и попыталась свернуться в позу эмбриона. Это не помогло. Лупе Варгас вытащила её из багажника, схватив за перед блузки. Ткань порвалась, обнажив грудь девушки.


— Передай Рено, что я уехала, слышишь? — Да, да! — И еще скажи ему: если он когда-нибудь покинет этот остров, пусть берет с собой целую армию, потому что я иду за его головой. Слышишь? — Да, слышу, слышу! Не бейте меня! — Ты того не стоишь, — ответила Лупе и повернулась к Картеру. — Пошли!


Картер побежал к самолету вместе с Лупе Варгас. На бегу он перебирал в уме лучший способ, как провести её мимо иммиграционного контроля в Белизе.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Прохождение иммиграционного контроля обошлось без проблем. Один телефонный звонок в британское консульство — и на связи появился высокопоставленный, невозмутимый официальный представитель.


Картер отвел его в сторону и выдал короткую, по большей части выдуманную историю, однако сообщил британцу, кто он такой на самом деле, и подтвердил свой уровень допуска. — Послушайте, это крайне необычно, — замялся тот. — Не думаю, что я вправе подвергать консульство риску... — Позвоните в Вашингтон, — коротко отрезал Картер.


Чиновник вернулся через пятнадцать минут и объяснил иммиграционным властям Белиза, что жена мистера Картера потеряла паспорт, но он готов лично поручиться за нее на время её пребывания в стране. — Это ненадолго, — пробормотал Картер себе под нос.


Еще через двадцать минут они стояли на парковке. — Могу я сделать что-нибудь еще? — сухо спросил консульский работник, явно мечтая поскорее отделаться от этой парочки. Картер взглянул на Лупе Варгас. Её губы беззвучно сложили слово: «Машина». — Нам понадобится автомобиль. — Машина? В такой час? Четыре утра! Это невозможно... — Это ваша машина? — спросил Картер, указывая на припаркованное авто. — Да, но... — Мы вернем её вам.


Они так и сделали: покинули столицу и под руководством Лупе направились на юго-запад, в сторону Бенке-Вьехо и границы. — Нам придется оставить машину неподалеку от Бенке-Вьехо и переходить границу пешком, — объяснила она. — Я знаю место у реки, где нет патрулей, но нам нужно перебраться на ту сторону до рассвета.


Картер откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Было очевидно, что Лупе Варгас точно знает, что делает. Он задремал и проснулся только тогда, когда машина замерла. — Идем сейчас, — сказала она и, прежде чем Картер успел ответить, уже выбралась наружу.


Каким-то образом она отыскала тропу среди деревьев и густого подлеска. Света луны, хоть она и была частично скрыта кронами, хватало, чтобы Картер следовал за Лупе, не рискуя сломать шею. Через несколько минут он услышал шум бегущей воды. Река Белиз. Он знал, что они будут идти вдоль неё до самой Гватемалы.


— Сколько это займет? — спросил Картер. — Если повезет, еще около часа. На той стороне есть пещера, которую я знаю. Переждем там, пока не взойдет солнце. К тому времени утренние патрульные катера уже пройдут, и мы сможем двигаться дальше. У тебя есть деньги? — Да, доллары. — Хорошо, — усмехнулась она. — На них можно купить что угодно.


В горах она двигалась уверенно, словно горная коза, а в подлеске скользила бесшумно, как змея, но Картеру удавалось не отставать. Над головой визжали ара и попугаи, встревоженные незваными гостями. Чем дальше они продвигались, тем сильнее ощущался влажный запах гниющих джунглей.


Дважды Лупе останавливалась и приседала, вслушиваясь в ночные звуки. — Ягуар, — шептала она. — Жди. Он пройдет мимо. Через несколько минут она снова трогалась в путь. Картер не видел тропы среди огромных махагони и сейб, но она безошибочно находила дорогу. Не было сомнений: Лупе ходила здесь много раз. Она двигалась быстро, Картер — прямо за ней. Временами света было достаточно, чтобы разглядеть гибкие движения её бедер в тугих джинсах. Он невольно вспомнил, как она выглядела в клубе, стоя у рояля в черном платье в луче света. По какой-то странной причине здесь, в джунглях, она казалась еще более сексуальной.


— Мы пересекли границу, — резко бросила она. — Теперь начинаем подъем. Они карабкались вверх еще полчаса. Далеко внизу Картер видел сквозь заросли поблескивающую черную воду реки. Где-то вдалеке слышался ровный стук дизеля маленькой рыбацкой лодки. — Стой здесь! — прошипела она и исчезла в темноте.


Картер присел на корточки и минут десять внимательно прислушивался к стрекоту насекомых, пока она не вернулась. — Иди за мной и держись вплотную. Справа обрыв... лететь до реки очень долго. Картер не просто пошел за ней — он зацепился пальцем за петлю её ремня, став её тенью.


Они перешли вброд горный ручей, усыпанный камнями. На другом берегу была полоса белых скал и огромное дерево сейба. И тут Картер увидел его — узкий вход в пещеру, почти полностью скрытый за деревом.


Внутри было темно. Лупе опустилась на колени, чиркнула спичка. Она развела крошечный костер из сухого мха, быстро добавила веток и кусков коры, найденных на полу, а затем ненадолго вышла и вернулась с охапкой дров. — Не опасно разводить огонь? Свет могут заметить, — заметил Картер. — Нет, — ответила она, подкладывая дрова в пламя. — Вход смотрит в сторону от реки. Если патрули и будут, то только на воде. — Она улыбнулась. — Армия боится ночных джунглей. Для нас же это дом.


Свод пещеры был выше шести футов, так что Картер мог стоять в полный рост. Когда огонь разгорелся, он увидел, что пещера уходит вглубь, а стены расширяются. У одной из стен стояло несколько ящиков и бочонок. — Это что? — спросил он. — Раньше это была перевалочная база для беженцев, бежавших от правительства в Белиз, — ответила Лупе. — Но сейчас ею пользуются редко, границу стали патрулировать строже. Большинство теперь уходит другим путем, в Мексику.


Она открыла два ящика и достала оттуда консервированную говядину, бобы, несколько поношенных одеял и фонарь «Коулман». Они молча приготовили еду и поели. Закончив, они сидели на шершавом полу, греясь и наблюдая за пляской теней на стенах. Снаружи стояла густая, как бархат, тьма, и лишь слабый серый отблеск указывал на вход. Картер курил, время от времени поглядывая на Лупе — она сидела, обхватив колени руками и низко опустив голову.


— Ты в порядке? — Да. Спи. Рассвет примерно через час. Выйдем, когда рассеется туман. Картер предложил ей лечь поудобнее, добавив, что его рука может послужить подушкой. Она не ответила и не пошевелилась. Он перевернулся на бок и попытался уснуть, но забытье было тревожным. Тепло, накопленное во время ходьбы, быстро улетучилось, и предрассветный холод начал пробираться до костей.


Лупе всё так же не спала, сидя в той же позе. — Эй. — Что? — Я замерз, — пробормотал Картер. — Иди сюда, согреемся. Она поколебалась, но неохотно перебралась к нему, и он притянул её к себе. Обхватив её руками, он прижал её округлые ягодицы к своему животу. Она была холодной, как ледяная статуя. — Что-то не так. Что случилось? — Предчувствие. Я наполовину индианка, майя. Я понимаю такие вещи. — Какое предчувствие? — Что Эстебан Варгас мертв.


Рассвет уже пробивался сквозь щель входа, когда Картер наконец провалился в сон. Он мгновенно проснулся от прикосновения её руки к плечу. Огонь был снова разведен, и пещера наполнилась запахом жареной рыбы и кофе. Сама Лупе переоделась в широкие белые брюки, крестьянскую блузу и серапе.


— Я взяла немного твоих денег и сходила в ближайшую деревню. Там и твоя одежда. В ней мы будем менее заметны. Переодевайся. Поешь. Нам пора. Еще я купила двух ослов — так мы будем двигаться быстрее.


Картер облачился в новую одежду и вернулся к костру. Они быстро съели кукурузные лепешки и робало — вкусную речную рыбу. Через несколько минут они уже были в пути. Все утро они двигались на юго-запад. Местность была лесистой, особенно вдоль оврагов, и вскоре стало ясно, что Лупе ценит маскировку выше времени. Каждый раз, когда впереди оказывался открытый участок, она делала крюк, иногда тратя на это лишний час.


В полдень они наткнулись на заброшенную деревню. Это была группа из десятка хижин с крышами из пальмовых листьев и одно длинное, полуразрушенное каменное здание. — Где мы? — Деревня Сан-Педро. — Выглядит вымершей. — Так и есть. Если не считать старика Моралеса... того, к кому мы пришли.


Путь до центра деревни занял десять минут. За это время Лупе вкратце рассказала биографию Альберто Моралеса. Много лет назад правительство отобрало у него землю на юге. Он переехал на север. Землю отобрали снова — на этот раз лесозаготовительные компании, обвинив его в укрывательстве повстанцев. Его увезли в Гватемалу, где подвергли жестоким пыткам и бросили в тюрьму.


Это было давно. Выйдя на свободу, он вооружился и ушел в горы, где примкнул к партизанам. Но он не жил с ними. Он вел свою личную войну с правительством и часто спорил с Эстебаном Варгасом. В конце концов обе стороны оставили его в покое. Теперь он жил отшельником в северных горах, но в округе не было почти ничего, чего бы он не знал.


Кем он приходился Лупе? Он был её дядей, братом матери, и именно он приютил Лупе, когда её родители бесследно исчезли.


В центре деревни Лупе внезапно остановилась и соскользнула с осла. Картер последовал её примеру, держа руку поближе к «Вильгельмине», покоившейся в кобуре под серапе. Тишина. Она отошла от осла и крикнула: — Моралес, это Лупе! — Я вижу тебя, девочка. Кто этот гринго? — Голос донесся откуда-то из глубины каменного дома. — Человек, которому нужно поговорить с Эстебаном Варгасом. — Скажи ему, чтобы он отошел от осла и положил на землю пушку, которую прячет под накидкой. — Сделай, как он говорит, — шепнула Лупе. — Ты уверена? — спросил Картер. — Уверена, если тебе нужна его помощь. И учти: он ненавидит людей с севера.


Картер неохотно подчинился. Едва он успел отступить от Люгера, как в пустом дверном проеме каменного дома появился мужчина. Он был невысок, но широк в плечах и могуч, как медведь. Снежно-белые волосы и брови резко контрастировали с табачно-коричневым лицом — морщинистым и иссушенным ветром и солнцем. Казалось, его кожа превратилась в дубленую кожу еще при жизни. В руках он сжимал М-16, а на бедре висел огромный старый английский «Веблей».


— А остальные? — спросила Лупе. — Ушли. Армия проводила рейды последние два дня. Почти всех вытеснили за границу, в Мексику. — И Эстебана тоже? Старик пожал плечами. — Сначала поедим, потом поговорим.


Картер наблюдал, как Моралес возится на крохотной кухне, готовя еду. Он удивительно ловко управлялся руками, учитывая то, как они были изуродованы. После пыток у него остались лишь узловатые культи вместо пальцев. Большие пальцы сохранились, но остальные были обрублены по первый или второй сустав, превратив кисти в подобие мощных когтистых лап.


Он поставил на стол две тарелки с дымящимся супом, затем принес кусок сыра, сковороду с лепешками и фасолью и кувшин козьего молока. Сев напротив Картера и Лупе, он пробормотал молитву на гортанном испанском, взял нож и нарезал в суп тонкие ломтики сыра. Сыр образовал вязкий слой, который старик посыпал фасолью. Затем он свернул лепешку, макнул её в суп и начал есть.


Через минуту он поднял глаза на Картера: — Мои крестьянские привычки оскорбляют тебя? — Вовсе нет, — ответил Картер. — Я просто поражен тем, как ловко вы справляетесь этими руками.


Картеру показалось, что в уголках рта старика промелькнула тень улыбки. Боковым зрением он заметил, как от удивления расширились глаза Лупе. — За эти годы я научился обходиться тем, что есть. — Это сделало с вами правительство Бальдеса или это случилось еще раньше? Моралес пожал плечами. — Все правительства одинаковы... все коррумпированы. Ешьте!


Картер съел несколько ложек супа, откусил лепешку и понял, насколько он голоден. Втроем они опустошили всё до последней крошки и выпили всё молоко. Когда закончили, Моралес убрал со стола и вернулся с бутылкой «чайты» — местной огненной воды.


— Теперь поговорим, — сказал он, разливая напиток. — Что тебе нужно от Эстебана Варгаса? — Я знаю, что несколько ночей назад он повел людей к границе. Знаю, что другие из его группы ждали его, но он не пришел. А потом явились солдаты и разогнали их. — Но не тебя? — Солдаты не трогают меня, потому что не могут поймать. К тому же они считают меня сумасшедшим. Знают: если они попробуют взять меня, я доберусь до Гватемалы и перебью всех их вожаков. Они знают, что я не боюсь смерти, поэтому оставили меня в покое. — Вы говорите так, будто вам всё равно, что сталось с Эстебаном Варгасом. — Так и есть, — отрезал старик. — Если Варгас придет к власти, он станет таким же, как остальные. Поскольку он коммунист, ваша страна не захочет видеть его у руля, и он обратится к русским. В итоге страной будут править они.


Картер повернулся к Лупе: — Это правда? Она пожала плечами. — Именно поэтому Эстебан больше не мой герой. Я согласна с дядей. — Тогда зачем ты помогала ему с Арубы? — Я помогала женам и детям его людей. Тем, кто страдает по-настоящему. — Моралес, — сказал Картер, — вы отведете меня к Варгасу?


Старик посмотрел на Лупе: — Чего ты хочешь, девочка? Она не колебалась: — Помоги ему. Старый Бальдес умирает. Молодой Бальдес — всё же лучше, чем гражданская война.


Старик ушел, пообещав вернуться к вечеру. Он сказал, что обойдет соседние деревни — кто-нибудь наверняка знает, где сейчас Эстебан Варгас.


Одна из хижин оказалась вполне жилой. Лупе решила устроить сиесту, пока Картер кормил и поил ослов. Был полдень. Насекомые и жара давили сильнее прежнего. Зной казался почти осязаемым, плотным, как стена. Привязав ослов в тени, Картер направился к хижине. Он заметил над ней большой бак и лениво подумал, не с водой ли он.


Ответ нашелся, едва он переступил порог. За легкой перегородкой слышался плеск и шум текущей воды. — Лупе?.. — Я здесь, — отозвалась она.


Картер медленно зашел за перегородку. Там была импровизированная душевая из оцинковки. Он увидел её в тот момент, когда она повернула единственный вентиль, перекрывая воду. Длинные стройные ноги, женственные бедра, высокая грудь, украшенная каплями воды. Она обмотала голову полотенцем.


Картер почувствовал, как участился его пульс. Он не двигался, и она не пыталась прикрыться. Её взгляд стал настороженным, а затем словно остекленел. — Ты никогда раньше не видел обнаженную женщину? — Сотни раз. Но не такую, как ты.


Тишина затянулась на целую минуту. Он видел это в её лице, в её гордой груди, вызывающе выставленной вперед. Она словно испытывала его. — Подай мне полотенце, — спокойно произнесла она. Он покачал головой: — Возьми сама. Мне нравится смотреть, как ты двигаешься.


Она нетерпеливо тряхнула головой и потянулась к полотенцу. Он позволил ей схватить его, а затем перехватил её запястье и грубо притянул к себе. Лишь мгновение она сопротивлялась его силе, а затем уткнулась в его плечо. Его руки скользнули по её влажному телу. — Почему ты хочешь меня? — Потому что ты женщина.


На долю секунды в её глазах мелькнула жизнь, но затем она опустила голову. Однако её тело отозвалось, оживая в его объятиях. Кровь Картера закипала. Его руки ласкали её, и он чувствовал, как в ней пробуждается ответная страсть. Он услышал её прерывистый шепот у своего уха и почувствовал, как она всем весом прижалась к нему.


Вместе они двинулись к кровати. Она не поднимала головы. В комнате было темно, жарко и душно. Он заставил её поднять лицо, подхватив ладонью за подбородок, и заглянул ей в глаза. В полумраке её темные зрачки блестели чем-то, что он не мог разобрать. Огромные, они словно плыли во тьме. И вдруг они снова погасли, закрывшись той непроницаемой пеленой, которую он не мог понять.


Её тело жаждало его — он чувствовал это. Но её разум был мертв. Картер опустил руки. — Я приму душ. — Картер, — её голос остановил его у перегородки. — Возможно... скоро.


Он разделся и шагнул под струи прохладной воды.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Почти два часа они пробирались сквозь джунгли в бешеном темпе. Моралес шел впереди, Картер — следом, Лупе Варгас замыкала шествие. Старик не проронил ни слова с того момента, как разбудил их в деревне коротким: «Пошли». С тех пор он не ответил ни на один вопрос Картера. От него слышались лишь отрывистые команды, но и те прекратились почти час назад.


Наконец, на поляне у подножия невысокой горы, он остановился. Без предупреждения он направил луч фонаря на деревья и землю. — Это было здесь, — сказал Моралес. — Был бой, много стрельбы. Были вертолеты и прожекторы — мощные огни, освещавшие гору как днем. — Кто тебе это сказал, Моралес? — спросил Картер. — Какая разница? — Возможно, большая. Ты сам говорил, что в этих горах полно шпионов и информаторов — как правительственных, так и повстанческих.


Из горла старика вырвался хриплый смешок. — Это так, но я знаю, кто они, и знаю, кому верить. Я верю фермеру или охотнику, который идет своим путем и выживает сам по себе, посылая всех к черту. Таким людям я верю. Несколько ночей назад здесь была жестокая битва.


Не говоря больше ни слова, он вручил каждому по фонарику. Объяснения не требовались. Группа рассредоточилась. Картер первым наткнулся на следы бойни. Это были две стрелковые позиции, усеянные кучами стреляных гильз от крупнокалиберного пулемета. Рядом он обнаружил примятую траву и характерные вмятины в почве — там садились вертолеты.


Лупе нашла пятна засохшей крови на земле и нижних ветвях деревьев. Возле каждого такого пятна она находила гильзы от винтовок М-16. Обутую ногу нашел Моралес. Тело было погребено в неглубокой могиле, которую уже начал раскапывать какой-то зверь.


Они копали голыми руками, пока не извлекли труп мальчика в зеленой форме; рядом лежало его ружье, из которого так и не успели выстрелить. Лупе опустилась на колени и осторожно стерла грязь с лица покойного в луче фонарика Картера. — Я знаю его, — тихо сказала она. — Его зовут Рикардо Монтада. Он из деревни Сан-Луис. Ему было всего шестнадцать. — Будут и другие, — прорычал Картер. — Си, — отозвался Моралес. — Это была засада. У них не было шанса. Я принесу чем копать.


Он скрылся в тени деревьев и через пару минут вернулся с тремя толстыми пальмовыми ветвями. Мачете он обрубил стебли и очистил их от иголок, превратив в подобие самодельных лопат. Они снова разошлись и начали копать. Они находили могилы одну за другой. В одних лежал один человек, в других — несколько; всех их зарыли вместе с оружием. Некоторых узнавала Лупе, другие были знакомы Моралесу.


Около полуночи Моралес позвал Картера. Киллмастер вышел к ложбине у пересохшего ручья как раз в тот момент, когда старик перевернул труп лицом вверх. — Кто это? — спросил Картер, направляя свет. — Варгас, — произнес Моралес.


Тело лидера повстанцев было изрешечено пулями из автомата. Его форма превратилась в кровавое лохмотья. Картер тяжело вздохнул. Его лицо застыло, когда он шагнул вперед, глядя на окровавленные останки. К горлу подступила желчь, по спине пробежал холод.


Позади раздался резкий судорожный всхлип. Картер поднял взгляд и увидел Лупе — она прижимала ладони ко рту. — Уходи, — резко приказал он. — Боже мой... — Я сказал, уходи! — Картер выпрямился и силой вытолкнул её на поляну. — Ублюдки! — выкрикнула она.


Внезапно её железное самообладание рухнуло, она уткнулась ему в грудь, рыдая. Картер обнимал и укачивал её, пока истерика не утихла. — В ближайшей деревне есть священник. Я приведу людей... — начала она. — Нет, — отрезал Картер. — Но почему? — взревел Моралес. — Потому что тот, кто это сделал, не должен знать, что нам всё известно. Мы не можем рисковать — в деревне кто-нибудь обязательно проболтается. Если убийц предупредят, Рамон Бальдес умрет через десять минут.


Лупе отстранилась от него. — Я знаю, кто это сделал. И ты знаешь. И ты знаешь, у кого сейчас младший Бальдес. Картер кивнул. — Теперь, когда у меня есть доказательства — да, я знаю. Но прежде чем мы предпримем что-либо, я должен вернуть Бальдеса. А теперь давайте снова их закопаем.


Но перед тем как начать, Картер сделал множество снимков. Он использовал камеру со специальной ночной пленкой, снимая общие планы и лица крупным планом при свете мощных фонарей. Почти два часа ушло на то, чтобы снова захоронить тела и забросать могилы листьями и ветками. — Поверьте мне, — сказал Картер, когда они закончили. — Мир узнает об этом, как только я спасу Бальдеса.


Было уже далеко за полночь, когда они вернулись в деревню. — В Юкатане есть люди, которые работают со мной, — сказал Картер Лупе. — Утром ты отправишься туда со мной. Это безопасное место, там ты будешь в порядке, пока всё не закончится. И не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты смогла вернуться в свою страну с полным помилованием.


Он оставил её с Моралесом в каменном доме, а сам побрел к своей хижине. Раздевшись, он лег на кровать в одних трусах. Он лежал, измотанный до предела, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются. Он пытался думать о завтрашнем утре, но мысли были нечеткими и путались. Он хотел уснуть, но забытье не приходило.


Примерно через полчаса он почувствовал, что она вошла. Она подошла к своей койке, и он услышал, как она раздевается. Тонкий луч лунного света падал на её постель. Он видел, как она легла, повернувшись к нему спиной. Картер смотрел на неё сквозь прищуренные веки. Она свернулась калачиком на узкой кровати, подтянув колени; изгиб её бедер мягко светился в темноте.


— Ник... Она впервые назвала его по имени. — Да? — Мне страшно. Впервые в жизни мне по-настоящему страшно. — Всё закончится хорошо. Я прослежу за этим. Спи. — Я плакала там не только из-за Эстебана... я плачу обо всех них. — Я знаю. Поверь мне, я понимаю.


Наступило долгое молчание, а затем она перевернулась, явив его взору всю свою красоту, мерцающую в лунном свете. — Мне прийти к тебе? Он поколебался. — Ты уверена? — Никогда не была так уверена, — прошептала она хриплым голосом.


Он пересек разделявшее их пространство, на ходу сбрасывая белье, и лег рядом с ней. Она придвинулась ближе, её теплое дыхание коснулось его щеки. — Почему? — спросил он, сам не зная зачем. — Если это важно, я скажу. — Это важно. — Потому что теперь я верю, что тебе не всё равно, что будет с нами.


Она обняла его, прижавшись всем телом, и закинула голову, целуя его в шею, в подбородок, а затем в губы. Её дыхание участилось, грудь вздымалась, касаясь его, и Картер почувствовал, как по его венам разливается мощный поток желания.


Он нежно перевернул её на спину. В комнате было жарко и душно, она была полна звуков их страсти. Лупе под его руками казалась диким, извивающимся существом — той женщиной, которую он почувствовал в ней еще на Арубе. Они двигались в едином ритме, наслаждаясь физической близостью. Тела слились в союзе страсти, которая поглощала, не разрушая. Позже, когда её тело затихло в угасающих судорогах, он прошептал ей на ухо слова нежности, и она крепче сжала его в объятиях, давая понять, что чувствует то же самое — покой и насыщение.


Разбудил его дождь — непрекращающийся тропический ливень, чей шум на соломенной крыше казался почти ласковым. Он сел, протер глаза и посмотрел на соседнюю койку. Она уже встала. Натянув брюки, Картер подошел к проему.


Дождь лил сплошной стеной, видимость была не более двадцати футов. «Тяжело будет в пути», — подумал он, но медлить было нельзя. Семьдесят два часа почти истекли. Сквозь пелену воды он заметил дым, вырывающийся из трубы каменного дома. Желудок отозвался голодным урчанием. Одевшись, он добежал до дома под дождем. Едва переступив порог, он понял: что-то не так.


Старик Моралес сидел за грубым столом с трубкой в зубах. Перед ним лежал свежепочищенный и смазанный М-16. Картер окинул взглядом сумрачный интерьер. Лупе Варгас нигде не было. — Где она? — Ушла, — ответил старик, едва подняв взгляд. — До рассвета. — Куда? Он пожал плечами. — Не сказала. Но обещала вернуться. Возможно, когда ты уже уедешь. — Но почему?


Моралес вынул трубку изо рта. — Та команда, которую ты собираешься собрать... они профессионалы? Картер не знал содержания конверта, полученного на Юкатане, но он верил Дэвиду Хоуку. — Лучшие из лучших. Специалисты. — Это хорошо. Но ты потратишь драгоценное время, пытаясь выяснить, где держат Рамона Бальдеса. У нас с Лупе будет эта информация к твоему возвращению. Разумно, нет? — Разумно, если её не убьют и не арестуют.


Моралес впервые улыбнулся. — Лупе умеет о себе позаботиться. Картер вспомнил сцену на Арубе, когда он застал её за удушением своего мучителя. — Да, — сухо согласился Киллмастер. — Полагаю, умеет.


Старик бросил ему дождевик. — Ешь. Я провожу тебя до границы. Картер быстро расправился с лепешками, и через полтора часа они уже спускались с гор. Меньше чем через милю они промокли до нитки, но Картер быстро понял, что дождь — их союзник. Он скрывал их от посторонних глаз и позволял двигаться вдвое быстрее.


Почти в полдень Моралес приказал остановиться. Он жестом поманил Картера, и они присели под деревом. — Что случилось? — Ждем, — сказал старик, раскуривая трубку. — Граница прямо там, внизу. Картер не спрашивал, почему нельзя просто перейти её. Он знал: у Моралеса есть веская причина для каждого действия. Когда трубка разгорелась, старик спросил: — Ты знаешь город Гватемала? — Довольно хорошо. — Как скоро ты вернешься? — Через два, может быть, три дня. Мои люди прибудут с разных сторон. — Хорошо. Остановись в отеле «Камино Реаль». Картер мысленно зафиксировал: — Отель «Камино Реаль». Улица Реформа, Четырнадцатая стрит. — Именно. Будь в своем номере в три часа дня и в шесть утра. Если с тобой не свяжутся в это время в течение двух дней, иди в кантину «Лас-Ампольяс» в восемь вечера на второй день. Там тебя найдут. — «Лас-Ампольяс». — Да... Тс-с!


Картер затаил дыхание. Затем он услышал это — звук маленького самолета, который становился всё громче. Через мгновение он пролетел прямо над ними и начал удаляться. — Пограничный патруль, — пояснил Моралес. — Самолет-корректировщик. Проходит границу каждый день ровно в полдень. Теперь переходить безопасно. У тебя хорошая память? — Да, — ответил Картер, поднимаясь. — Тогда увидимся в Гватемале. Hasta la vista, гринго.


Он отвернулся и через секунду растворился в стене дождя и джунглях. «Может быть, — подумал Картер, направляясь к границе, — вернуть Рамона Бальдеса будет легче, чем кажется на первый взгляд».


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Аэропорт был всё тот же, и открытый джип с дугой безопасности был прежним, как и эльфийское личико с поджатыми губами, смотревшее на него. Картер вложил в поцелуй всю страсть, на которую был способен, но это не произвело на неё никакого впечатления.


— Должно быть, она была великолепна, — заметила Эстрелла Гомес, отстраняясь и вставая на каблуки. — Та женщина на юге. Картер улыбнулся и запустил пальцы в её густые волосы на затылке, когда они выезжали с парковки. — Так и было. Этого было достаточно. Когда ты в этом бизнесе долго, ты усваиваешь одно правило: есть только «сегодня», а «завтра» может и не наступить.


— Какие новости? — спросил Картер, когда они добрались до гор и джип въехал в ворота через саманную изгородь. — Я уже настроила скремблер. Они хотят, чтобы ты доложил в ту же минуту, как приедешь.


Эстрелла остановила машину, и они вошли в дом. Картер налил себе пива, пока она открывала сейф и налаживала связь. Когда всё было готово, он вручил ей два рулона специальной пленки, которые отснял на месте захоронения в Гватемале. — Сможешь проявить быстро? Она кивнула. — Часа два, плюс-минус. — Отлично. Сделай формат восемь на десять, по паре отпечатков с каждого негатива. — Будет сделано.


Она исчезла, а Картер сел за стол. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Он глубоко выдохнул и набрал номер. Трубку сняли после второго гудка, и в то же мгновение, как Картер услышал голос Джинджер Бейтман, он уловил щелчок включившегося скремблера.


— Шеф на месте? — Да, и рвет и мечет. Ты использовал почти все свои семьдесят два часа. — Это было продуктивно. Соединяй. Он услышал голос Джинджер по внутренней связи офиса, щелчки включающихся магнитофонов, а затем хриплый от сигарного дыма голос Дэвида Хоука: — Слушаю тебя, N3.


Картер заговорил. Он подробно пересказал события на Арубе, встречу с Лупе Варгас, которая в итоге привела их в Гватемалу, и находку братских могил. — Ты уверен, что это был Эстебан Варгас? — спросил Хоук. — Абсолютно. Мы все трое опознали его, и у меня есть снимки. Детальные фотографии. Гомес сейчас их проявляет. Набор должен быть у вас на столе к вечеру.


На другом конце провода повисла долгая пауза. Картер почти физически слышал, как в голове Хоука проворачиваются шестеренки. — Думаешь, этим двоим можно доверять? — наконец спросил Хоук. — Насколько вообще можно доверять кому-то в тех краях. К тому же Лупе подтверждает данные Интерпола: убийства были делом рук Венецио. — Но у нас сейчас нет времени гоняться за ним по всему свету. — Верно, — прорычал Картер. — Если я смогу вытащить Рамона Бальдеса в безопасное место, есть шанс собрать на Кордована достаточно улик, чтобы повесить его и без лаборатории Венецио. Насколько я вижу, всё указывает на то, что Кордован готовит захват власти.


Хоук хмыкнул. — В этом мало сомнений, но доказать это будет сложнее, чем нам кажется. — Лупе Варгас считает, что генерал связан с одним гангстером на Арубе по имени Рено Поппи. Можете это проверить? Это станет еще одним гвоздем в гроб Кордована, если мы свяжем их вместе. — Бейтман! — рявкнул Хоук. — Ты слышала? — Да, сэр. — Займись этим Поппи. — Будет сделано, сэр.


Раздался щелчок — Джинджер Бейтман вышла из линии. Короткими, скупыми фразами Хоук ввел своего агента номер один в курс последних событий в Гватемале. — Кордован утверждает, что разгромил почти всех повстанцев, но его армия якобы не смогла найти Рамона Бальдеса. Сегодня утром он провел пресс-конференцию и заявил, что готов пойти на условия похитителей и выплатить выкуп.


Картер застонал: — И сразу после выплаты тело Рамона Бальдеса «случайно» найдется. Кордован станет на десять миллионов богаче, а Варгаса и его людей обвинят в убийстве. — Я думаю, это наиболее вероятный сценарий. Тебе нужно действовать, и быстро, N3.


В течение следующих получаса двое мужчин обсуждали детали плана. С помощью Лупе Варгас и Моралеса задача значительно упрощалась. Наконец Картер повесил трубку. Он взял новую бутылку пива и достал из сейфа толстую манильскую папку. Сломав печать, он извлек материалы и внимательно их изучил, запечатлевая информацию в памяти.


Джитер Феррис: ветеран Вьетнама, эксперт по оружию и мастер рукопашного боя. Стал наемником в Южной Америке после увольнения из армии. Оказался на проигравшей стороне и отсидел пять лет в тюрьме. Сейчас на покое, женат, владеет магазином спортивного рыболовства в Пуэрто-Вальярта, Мексика.


Смайли Ласситер: бывший пилот Королевских ВВС. Абсолютно бесстрашен. Может летать на чем угодно — от «Боинга-747» до вертолета. Управляет небольшой чартерной службой на Карибах (база на острове Сент-Томас). По слухам, имеет серьезные финансовые проблемы.


Джейк Тори: бывший сержант морской пехоты. Был замешан в партизанской войне и лишился гражданства за то, что обучал тактике «не тех людей». В настоящее время работает телохранителем у богатого немецкого плантатора в Рио. Ходят слухи, что он сильно пьет.


Мохаммед Намали: эксперт по взрывчатке. Обучался ремеслу в террористических группировках, но в итоге восстал против них и сдал нескольких подельников. Был жестко подставлен во Франции, после чего решил переквалифицироваться в медвежатника. В настоящее время разыскивается французскими властями по двадцати трем ордерам. Считается, что скрывается где-то в Танжере.


Картер невольно улыбнулся. Отличные ребята. Все они были дикарями, но Картер знал каждого лично и был уверен, что при правильном подходе сможет ими управлять. К тому же они полностью соответствовали требованиям Хоука, изложенным в рукописной записке:


«N3: Все эти люди официально считаются преступниками. Если в ходе операции произойдет несчастный случай и кто-то из них попадет не в те руки, ни одного нельзя будет связать ни с одним из наших агентств. Удачи».


Последнее досье касалось его контакта внутри страны. Её звали Доминик Наварро. Дочь из старинной аристократической гватемальской семьи. Она была связана с режимом Бальдеса с самого начала, и благодаря американскому образованию и связям в Вашингтоне Бальдес часто использовал её в качестве неофициального дипломата. Она пользовалась абсолютным доверием старика в вопросах разведки. «С появлением Лупе Варгас, — подумал Картер, — возможно, связываться с Доминик и не придется».


Запомнив все факты, он сжег досье. Он сохранил только фотографии оперативников, а также поддельный паспорт и документы на имя Жюля Блэкмера, коммерсанта, занимающегося торговлей металлом. Сделав это, он принял душ, но не стал бриться — лишь подровнял бороду и волосы, чтобы выглядеть в аэропортах прилично и не походить на безумного террориста.


В шкафу он нашел запас одежды разных размеров. Выбрал светло-голубую рубашку, темные брюки и куртку-сафари. Он как раз заканчивал собирать дорожную сумку с туалетными принадлежностями, когда в комнату вошла Эстрелла. Она молча разложила на кровати сухие отпечатки. — Зрелище мрачное, — заметила она. — Да, эти ребята играли по-крупному. Отправь снимки в Вашингтон. Один комплект оставь здесь в сейфе, на всякий случай. Она кивнула. — Я должна помочь тебе, чем смогу. — Ты очень поможешь, — сказал Картер, укладывая инструменты своего ремесла в специальное отделение сумки со свинцовой подкладкой. — Я хочу, чтобы ты немедленно отправилась в Танжер. — И? — Найди этого парня. — Он протянул ей фото Мохаммеда Намали. — Это будет непросто. Он в розыске и крайне осторожен. — А когда найду? — Ничего не предпринимай. Просто установи наблюдение. Заселяйся в отель "Ле Альмохад". Я буду звонить каждый день. Как только я переговорю с остальными, я присоединюсь к тебе.


Картер уже направился к выходу, когда зазвонил телефон-шифратор. Эстрелла сняла трубку. — Это Бейтман. Для тебя. — Я «пробила» твоего Рено Поппи, — раздался голос Джинджер. — И мистер Поппи, и его водитель, и женщина по имени Амалия Персевес отправились на тот свет сегодня в девять утра. Их машина была заминирована. — Черт! — прошипел Картер. — Хочешь, чтобы я продолжала копать? — Да. Ищи связи. Нам всё еще нужно подтверждение контакта Поппи с Кордованом. — Поняла. А ты куда? — В Мексику, Пуэрто-Вальярта. — Игра началась, — сухо заметила она. — Именно.


Эстрелла Гомес заперла дом и пошла за ним к джипу. С собой у неё был только большой брезентовый рюкзак. — Это всё? — спросил Картер, кивнув на сумку. — Всё. Смена белья, паспорт и деньги. Путешествую налегке — такова специфика бизнеса. — Кому знать, как не мне, — отозвался Картер и устроился на сиденье, мысленно прорабатывая каждый шаг предстоящих дней.


_


ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА


Картер ехал по указателям: сначала по главной дороге, затем по второстепенной, пока не свернул на разбитую колею, ведущую к месту, которое местные называли «Эль-Джитерс». Это было побережье примерно в пятнадцати милях к югу от Пуэрто-Вальярта — район, который смело можно было назвать трущобами.


Он переехал через мостик, который едва выдерживал вес его арендованной малолитражки, и на развилке взял левее. Снова потянуло запахом океана; Картер понял, что едет прямо к воде.


Вскоре он вырвался из-за деревьев к берегу. Перед ним стояли четыре дома: три маленьких, уныло сгрудившихся у кромки залива слева, и один покрупнее — прямо по курсу. Из открытой двери большого здания лился яркий свет и пахло кухонным чадом. За домом виднелся обветшалый пирс, уходящий в океан. Единственной машиной на площадке был древний универсал, выглядевший как жертва гонок на выживание.


Картер выключил фары и вышел. — Кто это? — раздался из дверного проема женский голос. На испанском она говорила ужасно. Женщина стояла в тени, чуть в стороне от света. — Меня зовут Картер, — ответил он по-английски. — Приехал из Пуэрто-Вальярта. Джитер на месте? — Ушел на гулянку полчаса назад... раньше полуночи не жди.


Картер почти подошел к двери, когда она вышла на свет. Худая блондинка с длинными вьющимися волосами и неплохими ногами. На ней были короткие шорты и топ на бретельках, подчеркивающий грудь, которая казалась слишком большой для её хрупкого телосложения. В сгибе правой руки она небрежно держала обрез «Ремингтона».


— По ночам тут шныряет всякое отребье, ищут приключений, — пояснила она. — Как я и сказала, Джитера не будет до полуночи. — Я подожду, если вы не против. Пиво найдется? — Да. Заходи.


Он последовал за ней. Грубо обставленную комнату освещал шипящий бензиновый фонарь, подвешенный к стропилам на проволоке. Насекомые кружились вокруг него в бешеном танце, расшибаясь о защитное стекло. Слева тянулась короткая стойка с тремя табуретами, за ней стояла стеклянная витрина с рыболовными снастями. В дальнем конце комнаты виднелось небольшое окно с сеткой, а слева, за проходом — дверь, ведущая, вероятно, в жилые помещения. За стойкой теснились маленький холодильник и газовая плитка. На полках над ней стояли пачки сигарет, банки с супом и сгущенкой.


В общем, было ясно: Джитер Феррис не нажил здесь миллионов. Картер взобрался на табурет. Женщина отложила дробовик, привычно пристроила в углу рта дымящийся окурок и достала бутылку «Dos Equis». — Пятьдесят песо. Или два бакса, если ты американец. Картер положил на прилавок двадцатидолларовую купюру. — У меня нет сдачи. — Всё в порядке. Оставь себе. — Ого, какой щедрый господин.


Она открыла вторую бутылку для себя и осушила половину одним глотком. Вблизи она выглядела на все свои годы, и характер её казался еще грубее, чем голос. — Что тебе нужно от моего старика? — Вы, должно быть, миссис Феррис? — Флоренс. Что тебе нужно от Джитера? — Дело. — Картер отхлебнул пива. Оно было теплым.


Её глаза сузились. — Какое еще дело? — Она подалась вперед. — Кажется, я знаю твою породу. Мой Джитер больше не сунется в джунгли, слышишь? Он не выживет в какой-нибудь вонючей тюрьме. — Ты же знаешь, Фло... можно называть тебя Фло? — Кажется, ты у нас умник. — Знаешь, Фло, я ничего не ел с утра. Я бы не отказался от старого доброго американского гамбургера, если у тебя найдется лишняя котлета. — Точно умник. — И еще пива. И возьми себе еще одну, Фло.


Она явно была в ярости, но достала пиво и полезла в холодильник. Когда под грилем вспыхнуло пламя, она швырнула на него мясо и прикурила новую сигарету. — Если Джитер снова ввяжется в джунгли, я разведусь с этим ублюдком. — Поверь мне, Фло, меньше всего на свете я хочу разрушить счастливый семейный очаг.


Еще минуту он наблюдал, как она дымит сигаретой, а затем отвернулся. Какое-то насекомое врезалось в фонарь и упало на стойку; жук лежал на спине, отчаянно жужжа крыльями. Мясо зашипело, и Флоренс перевернула его лопаткой. Грива волос упала ей на щеку. Из щели выполз таракан и побежал по краю стойки, поблескивая в резком белом свете. Она посмотрела на него, убрала волосы от лица рукой и тихо, почти шепотом, произнесла: — Смазка. Картер покосился на неё, но промолчал. — Я говорю: смазка. Г-р-и-з. — И что? — Ничего. Мне нравится, как она пахнет на моих волосах. — Ты чертовски суровая женщина, — заметил он. — С чего ты взял? — спросила она. — Есть женщины, от которых пахнет так, будто они спали головой в прогорклом тесте. Что-то заставило её поднять взгляд и встретиться с ним глазами. Она осеклась. В комнате снова повисла тяжелая тишина. — Боже, как я ненавижу Мексику. — Жизнь здесь может быть трудной, — сказал Картер, — когда приходится выцарапывать каждый доллар. — Да уж. — Её глаза снова превратились в щелочки. — Знаешь... может, оно и к лучшему, если Джитер всё-таки уберется в свои джунгли.


До полуночи между ними воцарилось молчаливое перемирие. Наконец они услышали, как к пирсу пришвартовалась лодка и хриплый голос спровадил двух рыбаков по их каютам. Через минуту в дверях появился Джитер Феррис.


За пять лет, что Картер не видел его, он не изменился ни на йоту. Ростом выше шести футов, худой как щепка, с суровым угловатым лицом, кожа на котором была туго натянута на кости. Джитер Феррис выглядел как функциональный и острый инструмент — вроде лезвия топора. Его серые глаза были тусклыми, пока не остановились на Картере.


— Ну, поцелуйте меня в задницу! Откуда ты здесь взялся, черт возьми?! Картер улыбнулся: — По словам твоей жены, я вылез из-под камня. Как жизнь, Джитер? — Да как всегда, вкалываю как проклятый. У меня никак не получается заработать доллар честным путем. Но ты и сам видишь, Ник. — Мы можем поговорить? — Конечно. Фло? — Этим двум идиотам в каюту нужно пиво, — буркнула она и через пару минут вышла.


— Милая дама, — заметил Картер. — Не заговаривай мне зубы, Ник. Я знаю, что живу с пугалом, у которого есть сиськи. Что случилось? — Работа в Гватемале. Нужно найти важную персону. У тебя еще есть «железо»? Феррис кивнул: — Всё что угодно, вплоть до танка. — Какая у тебя сейчас лодка? — «Аквилар», пятидесятифутовая. Два морских «Крайслера». Шестьсот лошадок. Выдает шестьдесят пять узлов по гладкой воде и обставит любое корыто к югу от Сан-Диего. Картер усмехнулся: — Значит, рыбалка — не единственный твой доход. Феррис осклабился: — А когда было иначе? Но дела идут паршиво. Сколько платишь, Ник? — Двадцать пять кусков плюс расходы. И возврат паспорта, если всё выгорит. — Ого. И какие шансы вернуться живым? — По шкале от одного до десяти — где-то на пятерку. — Черт, по мне так отличные шансы! Значит, я в деле. По уши, Ники, по самые уши!


Потребовался час, чтобы проинструктировать Джитера Ферриса, после чего Картер вернулся в Пуэрто-Вальярта. Там он поспал четыре часа в отеле и успел на утренний рейс в Мехико с пересадкой на Рио.


Джейк Тори был высоким мужчиной с бочкообразной грудью и плечами тяжеловеса. Но сейчас эти плечи поникли, когда он вышел из машины и аккуратно прикрыл за собой дверцу. Далеко внизу мерцали огни Рио. Слева возвышался темный особняк плантатора, а справа лунный свет заливал домик у бассейна.


Его работодатель, старый Ганс Конер, мирно спал в большом доме. А его жена, Монта, ждала Джейка в домике у бассейна. Звонок раздался час назад. Джейк знал, что рано или поздно это случится. Он понял это с той самой минуты, как встретил её через пару дней после найма. Это было в её глазах: «Ты можешь охранять тело моего мужа, но обслуживать ты будешь моё». Она была первой женщиной в его жизни, от которой у Джейка мурашки шли по коже.


— Джейк, это Монта Конер, — промурлыкал голос в трубке. — Да, миссис Конер? — О, Джейк, думаю, за полгода ты заслужил право называть меня Монтой. — Чем могу помочь... миссис Конер? — О, Джейк... ты можешь сделать для меня очень многое, — сказала она, томно вздыхая. — Я собираюсь искупаться, а потом буду ждать тебя в домике у бассейна. — Послушайте, миссис Конер... — Монта, Джейк. Домик у бассейна. Через час.


Он швырнул телефон через всю комнату, выругался, опрокинул четыре стопки спиртного и выругался снова. Но всё же сел в машину и поехал вверх по горе. Сейчас он шел к ней как слуга, которым она его назначила. У Джейка было теплое местечко у Ганса Конера, и он не хотел его терять. — Но, черт возьми, — прорычал он вслух, — это уже чересчур!


Узкая тропа петляла среди деревьев, мягкая трава глушила шаги. Он упрямо шел вперед, пока не вышел к бассейну. Джейк замер, прислушиваясь, прежде чем выйти на свет луны. Коттедж стоял темный и безмолвный. Казалось, он был единственным живым существом, бодрствующим на этой горе. Но он чувствовал подвох.


Джейк закрыл глаза на несколько секунд, давая им привыкнуть к темноте, и вошел внутрь. Дверь поддалась легко. Он замер, затаив дыхание. Кровь гулко стучала в ушах. Он не слышал ни звука, но всем своим нутром, отточенным в боях, ощущал присутствие другого живого существа. Запах или какое-то невидимое излучение выдавали её.


Он открыл глаза и тихо спросил: «Где ты?» И тут же увидел её. Мерцающая белизна плоти в десяти футах от него. Фигура не двигалась. Он направился к ней. Она ждала — безмолвная, застывшая. Когда расстояние сократилось, он почувствовал запах её тела. Фигура обрела четкость: белые конечности, туловище, руки, протянутые для объятий. «Как сука, устраивает целое представление», — подумал он с иррациональным гневом. Видимо, начиталась книжек о роковых женщинах.


— Ладно, черт побери, — прошипел он. — Я здесь. — Я знаю, — выдохнула она. — Боже, какой же ты огромный.


Она бросилась к нему, её горячие ладони обхватили его шею прежде, чем он успел уклониться. Она прильнула к нему всем телом и яростно впилась в губы, вцепившись в него с невероятной силой. Инстинктивно Джейк положил руки ей на спину — плоть под его ладонями была твердой, жилистой и лихорадочно горячей.


Всё произошло за считаные секунды. Перед ним была зрелая, жадная женщина, обезумевшая от желания. Она издавала странные стоны, бормоча обрывки фраз и пытаясь повалить его на пол. Гневное желание Джейка отбиться быстро сменилось ответной страстью. Расспрашивать было некогда. Столкнувшись во тьме с таким неистовством, он почувствовал, как закипает его собственная кровь. Пошатываясь, он сделал два шага к дивану у стены.


Её пальцы яростно вплелись в его волосы. Когда всё закончилось и она наконец откинулась на спину, изможденная и обмякшая, Джейк приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на неё. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, дыхание прерывистое. — Это было очень хорошо, Джейк. Намного лучше, чем я ожидала.


Джейк Тори закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Затем перекатился на бок и нащупал в кармане пиджака сигареты. Щелкнула зажигалка. Монта открыла глаза и мечтательно улыбнулась. В этом блаженном состоянии она была почти прекрасна. — Можно мне сигарету? — спросила она охрипшим голосом.


Джейк вставил сигарету ей в губы и прикурил. Она глубоко затянулась и пробормотала «спасибо». — За сигарету? — За всё. Ты... ты именно такой, каким я тебя представляла. — А ты — нет, — отрезал он.


Она улыбнулась, выпуская дым. — Ты должен дать мне ключ от своей квартиры, разумеется. — Зачем? Здесь вполне безопасно. — Послушайте, миссис Конер... — Монта. — Ладно, Монта. Это было разовое приключение. Финита.


Она чувственно потянулась. — О нет, Джейк. Это было первое из многих. Внутри у него всё кипело, ярость подступала к лицу. — А как же ваш муж? — А что этот старый дурак? — Этот «старый дурак» платит мне огромные деньги. — Я знаю, дорогой, — она снова потянулась. — И он будет продолжать платить, пока ты будешь хорошим мальчиком.


Предохранитель в голове Джейка догорел. Она затушила сигарету о стену и снова потянулась к нему своими жадными пальцами. — Давай не будем тратить время на разговоры о муже, — промурлыкала она. — Я провел двенадцать лет в морской пехоте, — сказал он. — И какое это имеет отношение к делу? — Я был самым титулованным бойцом в своем подразделении... — Поцелуй меня, Джейк.


Но он уже вскочил на ноги и натягивал одежду. — Какого черта ты делаешь? — вскрикнула она. — Целую тебя, дорогуша. — Да пошел ты!


Удар его ладони по её щеке прозвучал в домике как выстрел из винтовки. В следующую секунду Монта Конер обнаружила себя на его широком плече — он тащил её к выходу, как мешок картошки. — Отпусти! — орала она. — Будь ты проклят, отпусти меня!


Он исполнил просьбу прямо посреди бассейна, даже не сбавив шага. Когда он добрался до машины, её крики всё еще звенели у него в ушах. Он был так взбешен, что завел двигатель и начал сдавать назад, прежде чем почувствовал чье-то присутствие на заднем сиденье. — Так нельзя обращаться с дамой, Джейк.


Рефлексы Джейка сработали мгновенно. «Кольт» выскочил из плечевой кобуры, и он развернулся в едином движении. — Что за... Картер?! Будь я проклят! — Ты теряешь хватку, Джейк. Я шел за тобой по пятам до самого верха, а ты меня даже не заметил. — У меня голова была занята другим.


Картер перелез на переднее сиденье и закурил. — Значит, она не леди? — Эта сука? Какая там леди! Картер усмехнулся. — Она отвергла твои ухаживания? Джейк расхохотался. — Ты не поверишь, но всё было наоборот! Ну и черт с ним, я как раз собирался искать работу.


Гравий полетел из-под задних колес, когда Джейк врубил передачу и рванул вниз с горы. — Значит, ты теперь безработный, Джейк? — Ага. Что у тебя? — Дело. — Я в игре. — Даже не хочешь узнать, что за дело? — Черт, нет! — Джейк рассмеялся еще громче. — Можешь сказать мне, кого надо пришить, чуть позже. — Подбрось меня до аэропорта, — ответил Картер. — Введу тебя в курс дела по дороге.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Было пять часов вечера, когда Картер прибыл в аэропорт имени Трумэна на острове Сент-Томас. Едва пройдя таможню, он направился к телефонной будке. После нескольких досадных неудач ему наконец удалось дозвониться до отеля «Ле Альмохад» в Танжере. Он вздохнул с облегчением, когда Эстрелла Гомес подняла трубку.


— Это я. Что у тебя? — Ноги уже гудят, а кошелек пустеет. Твою птицу Намали чертовски трудно поймать. Он явно не горит желанием, чтобы его нашли. — Есть хоть какие-то зацепки? — Пара ниточек, но они скользкие. Похоже, не только французская полиция мечтает наложить лапы на нашего мальчика. — Держись. Я на Сент-Томасе. Остановлюсь в отеле «Павильонс». Если меня не будет, оставь сообщение на стойке регистрации. — Поняла. Как дела у тебя? — Двое уже в деле. Сейчас иду за Ласситером. — На связи.


Картер повесил трубку. Он арендовал машину и узнал адрес Смайли Ласситера у девушки за стойкой проката. Десять минут ушло на дорогу из аэропорта и еще пятнадцать — на поиски нужного дома. Это был один из тех новых кондоминиумов, которые в последнее время выросли здесь повсюду.


Обстановка вызвала у Картера усмешку. Жить в такой псевдороскоши было вполне в духе Смайли. В досье говорилось, что у бывшего пилота Королевских ВВС финансовые трудности; Картер задался вопросом, насколько точны были данные Вашингтона.


Он поднялся по длинной лестнице на второй этаж и зашагал по бесконечным галереям, выложенным терраццо. Карибский бриз приятно освежал, пока Ник сверял номера на дверях. Наконец он замер перед тяжелой дубовой дверью с коваными заклепками под номером 177-L. Он прижал палец к кнопке звонка и не отпускал его.


Прошла минута, ответа не было. Картер нахмурился, но упрямо продолжал жать на кнопку. Спустя минуту и сорок секунд непрерывного звона его настойчивость была вознаграждена. Ручка повернулась, и тяжелая дверь бесшумно открылась внутрь.


В небольшом фойе, освещенном торшерами из гостиной, стояла девушка. Она была босой, в коротком мандариновом халате. Короткая стрижка «под мальчика», заспанные глаза, которые она терла кулаками, широко зевая. Она даже не посмотрела на Картера, когда заговорила: — Значит, тебя выпустили, придурок? Почему ты не воспользовался своим ключом?..


Картер вошел внутрь, закрыл дверь и крепко взял её за локоть. Она отняла руки от лица и уставилась на него с округлившимися от изумления глазами. — Вы кто? О Господи, вы же не от хозяина квартиры?.. — Нет. Меня зовут Картер. А вы кто? — Барбара из Кардиффа, и я бы с удовольствием вернулась туда прямо сейчас.


Она отвернулась и прошла в огромную гостиную с потолками в два этажа и балконом, опоясывающим комнату с трех сторон. — Смайли ведь нет дома? — спросил Ник. — Его нет уже два дня, — ответила она, сворачиваясь калачиком на диване и поджимая босые ноги. — У вас не найдется чего-нибудь выпить? — Боюсь, что нет. Смайли в бегах? — Смотря когда ты ждешь возвращения Ким... — Я не знаю. Ты хоть что-то знаешь, Барбара-из-Кардиффа? Из тебя информацию клещами нужно тащить. — А что ты хочешь знать? — Где Смайли? — В тюрьме.


— Вот дерьмо, — простонал Картер, плюхаясь в кресло напротив неё и закуривая. — Можно мне одну? Он протянул ей зажженную сигарету и прикурил себе другую. — Что произошло? — Это было три дня назад... вернее, ночью. Банк не продлил кредит на самолеты, и он был в депрессии. Ты друг Смайли? — Да. Продолжай. — Если ты его друг, то знаешь: когда он в депрессии, он обожает сорить деньгами. И еще он любит пить. Он повез меня в один из тех пафосных ресторанов в заливе Фортуна, чтобы отпраздновать свое грядущее банкротство. — Если он так беден, как он оплачивает всё это? — Картер обвел рукой роскошную комнату. — Никак. Арендная плата просрочена на четыре месяца. — Понятно. Дальше. — Ну, мы пошли в бар пропустить по стаканчику перед обедом. Только до обеда дело так и не дошло. Смайли продолжал пить и жаловаться на всех этих богатых жирных туристов, у которых из носов растут фотоаппараты. — И он затеял драку. — Он устроил погром. Запрыгнул на стойку и заорал: «Боже, храни королеву! Я надеру зад любому в этом гадюшнике!» А потом перешел от слов к делу.


Картер обхватил голову руками. — Каков ущерб? — Кажется, пять тысяч. — Телефон есть?


Она указала на аппарат. Картеру пришлось переговорить с тремя чиновниками, прежде чем он нашел того, кто подтвердил: если ущерб и судебные издержки будут оплачены, Смайли Ласситер выйдет на свободу. — Спасибо. Я могу с ним поговорить?


Через две минуты в трубке раздался знакомый голос: — Ласситер слушает. — Смайли, это Ник Картер. — Ник, дружище! Черт возьми, как приятно слышать твой голос! Ты где? — В твоем «особняке». — Вот как? Познакомился с Барбарой? Дерзкая девчонка, но милая, правда? Ты в отпуске? — Нет, по делу. — В самом деле? Слушай, у тебя нет под рукой напильника, который ты мог бы мне подкинуть? — Напильника нет, но пять тысяч долларов найдутся. — Неужели этот слабак столько требует? Боже, я же всего один зал разнес. — Смайли, слушай. Дело на юге. Фейерверки будут очень яркими. — Насколько? — Неделя на всё про всё, если выберемся. — Значит, риск серьезный? — Очень серьезный. Платят двадцать пять штук плюс расходы. — Долларов, старина? — Именно. — Тогда, если ты внесешь за меня залог, я с радостью присоединюсь к вечеринке. — Скоро буду, — сказал Картер и повесил трубку.


Барбара перехватила его у самой двери. — Раз уж вы друг Смайли, не подкинете ли пару фунтов... чисто на содержание дома? — Как называется тот ресторан в заливе? — «Серфсайд».


Он сунул ей в руку стодолларовую купюру и направился к машине. В банке он воспользовался аккредитивом и поехал на другой конец острова. «Серфсайд» найти было несложно. За стойкой администратора сидела темнокожая красавица с огромными глазами. — Я хотел бы видеть управляющего. — Это мистер Дэвис-Джордж. О ком мне доложить? — Человек с деньгами.


Она выглядела озадаченной, но ушла и через пару минут вернулась: — Сюда, пожалуйста. «Упоминание о деньгах, — сухо подумал Картер, — работает везде».


Офис был просторным и прекрасно обставленным. Письменный стол соответствовал комнате: на нем не было ничего лишнего, чистота идеальная. Высокий, худощавый мужчина с крутым лбом и ястребиным взглядом поднялся навстречу. — Я Джордж Дэвис-Джордж. А вы, сэр?.. У него был акцент выпускника Кембриджа, манеры — высокомерные и напыщенные. Киллмастер решил не тратить время на церемонии. Пока он говорил, он выложил на стол пять аккуратных стопок стодолларовых купюр.


— Насколько я понимаю, человек по имени Ласситер вчера вечером доставил вам некоторые неудобства. — Вы адвокат мистера Ласситера? — Нет, мистер Дэвис-Джордж, моя личность не имеет значения. Важна лишь ваша оценка ущерба. Полиция назвала мне цифру в пять тысяч долларов. — Это верно. — Вот ваши пять тысяч. Я был бы признателен, если бы вы проехали со мной в участок и подписали бумаги об освобождении мистера Ласситера. — Боюсь, я не могу этого сделать. — Что? — Именно. Ущерб должен быть возмещен, это так. Но этот человек представляет угрозу обществу. Он должен быть наказан.


Картер встал, присел на край стола и наклонился к Дэвис-Джорджу. — По-моему, вы не совсем понимаете ситуацию. Вы получаете свои деньги. — Верно, но я также хочу получить удовольствие, увидев, как этот человек... — Сэр, — тихим голосом перебил его Картер. — Смайли Ласситер — весельчак, который иногда выпивает лишнего. И когда это случается, в нем просыпается некоторая агрессивность. Но поверьте мне, сэр, его агрессивность после дюжины порций — ничто по сравнению с моей после одной-единственной. Так что берите деньги, садитесь в машину и следуйте за мной в полицию. Иначе вы узнаете, что ущерб от Ласситера — это легкая морось по сравнению с градом размером с мяч для гольфа, который я обрушу на вас.


К тому времени, как Картер замолчал, лицо мужчины покраснело, а руки задрожали. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы прийти в чувство. Он сгреб деньги в ящик стола, и через полтора часа Смайли Ласситер был на свободе.


Эстрелла Гомес встретила его в аэропорту Танжера на арендованном автомобиле. — Боже, ну и вид у тебя. — Я спал только в самолетах. Ты сняла мне номер? — Я сняла апартаменты с двумя спальнями, — ответила она, мастерски лавируя в потоке машин. — Подумала, так будет удобнее. Картер проигнорировал намек. — Мы продвинулись? — Значительно. Есть один старый деятель из марсельского подполья. Судя по всему, он финансировал Намали, пока тот не наладил здесь собственное дело. Его зовут Андре дю Фарр. Сегодня днем я встречаюсь с человеком, который может вывести на него. — Ты сказала им, что Намали нужен нам для прибыльной работы? — Конечно, но они не клюют. Видимо, полиция уже пыталась использовать этот трюк. — Встреча сегодня днем? — Да. — Хорошо, — ответил Картер, зевая. — Тогда я немного посплю.


И он провалился в сон. Было уже темно, когда он открыл глаза и увидел Эстреллу, сидящую на краю кровати. Она трясла его за плечо. — Боже, ну ты и соня!


— Легко спать, когда знаешь, что за тобой приглядывает кто-то вроде тебя, — усмехнулся он. — Который час? — Восемь вечера. У меня есть адрес дю Фарра.


Игнорируя свою наготу, Картер вскочил с кровати и направился в ванную. — Закажи мне сочный стейк, если здесь можно такой найти. — Это заведение высшего разряда. В «Ле Альмохад» исполнят любой твой каприз, — ответила она и вдруг лукаво улыбнулась. — Знаешь что, Картер? — Что? — У тебя отличные формы.


Он принял душ, побрился и переоделся в чистое. Стейк, гарнир и бутылка вина уже ждали его в гостиной. Он ел, пока Эстрелла вводила его в курс дела. — В свое время дю Фарр был крупным контрабандистом, гонял грузы из Гибралтара на катерах. — Накладные на Кипр и Мальту, а товар выгружался в Испании, — кивнул Картер. — Именно. Сейчас он наполовину отошел от дел, работает консультантом. Занимается отмыванием денег. Говорят, он своего рода финансовый гений. — Где мне его найти? — Живет тихой жизнью в пяти милях от города. Его вилла называется «Воробьиное гнездо».


Картер поехал на арендованной малолитражке. «Воробьиное гнездо» оказалось одной из тех уютных вилл, что длинной чередой тянулись вдоль побережья. Каждую окружало около трех акров ухоженного газона. Ворота были гостеприимно распахнуты, и Картер въехал на территорию. Дверь открыла маленькая пухлая женщина в просторной белой джеллабе.


— Я хотел бы видеть господина дю Фарра. — Он уже отдыхает. — У меня очень важное... дело. — Он никого не принимает в это время...


Женщину бесцеремонно отодвинули двое очень крупных и крайне недоброжелательных джентльменов. — Убирайся, — прорычал один. — И поживее, — добавил второй.


Они явно рассчитывали, что их габариты и свирепый вид напугают гостя. Это дало Картеру преимущество внезапности. Ник не стал проверять на прочность пресс первого или челюсть второго. Он ударом ребра ладони перебил гортань верзиле номер один — не насмерть, но достаточно, чтобы временно парализовать голосовые связки. Затем он резко ударил ботинком второго в коленную чашечку. Когда тот начал оседать, Картер встретил его нос мощным ударом колена.


Пока оба корчились на полу, Картер повернулся к остолбеневшей женщине: — А теперь, будьте так добры, проводите меня к господину дю Фарру. — В этом нет необходимости.


Перед ним стоял щеголеватый человечек ростом не выше пяти футов, в малиновом смокинге и серых брюках. Его волосы были абсолютно белыми, а бородка Ван-Дейк и усы идеально подстрижены. — Полагаю, вы имеете отношение к той даме, что последние два дня искала меня или Мохаммеда Намали? — Верно предполагаете. — Пройдемте в мой кабинет.


Картер последовал за ним через холл и гостиную, стены которой были увешаны дорогими картинами маслом. В огромной комнате, отделявшей гостиную от столовой, висели другие полотна — все в прекрасном состоянии. Посередине стоял небольшой книжный шкаф, бар, примыкающий к красно-белому полосатому дивану, и четыре кресла вокруг коктейльного столика, по форме напоминавшего черепаху. По дому и манерам хозяина Картер понял: Андре дю Фарр — игрок высшей лиги.


— Выпьете? — Скотч, один кубик льда. Извините за ваших друзей в холле. — Пустяки, — дю Фарр пожал плечами, виртуозно смешивая напиток. — Им за это платят. К тому же, признаться, ваше упорство вызывает уважение. Мы наблюдали за той женщиной и ожидали, что она рано или поздно выйдет на контакт. Если бы вы не прилетели этим утром, я бы, вероятно, сам пригласил её на небольшую беседу сегодня вечером. Прошу, ваш напиток. Картер принял стакан. — Санте. — Ура. Так что вам нужно от Мохаммеда Намали? Судя по вашим действиям, вы не из полиции. — Нет. — Тогда кто вы? — По ряду причин я предпочитаю оставаться фрилансером. — Без имени? — Мохаммед меня знает. — Но вы не хотите, чтобы вас знал кто-то еще. Поэтому юная леди и не называла имен. — Именно, — кивнул Картер. — Так где мне его найти? — Скоро узнаете. Полагаю, вы хотите нанять его для... некоего проекта? — Разумное предположение. — Что ж, я выступаю в роли агента талантов мистера Намали. — А значит, получаете свой процент. — Естественно. — Работа на неделю, двадцать пять тысяч долларов. — И речи быть не может. Его минимум — пятьдесят. — Тридцать, — отрезал Картер. — Сорок. — Тридцать пять, и он сам обеспечивает расходные материалы. — По рукам. У вас есть список?


Картер быстро набросал перечень взрывчатки, которая им понадобится. Дю Фарр просмотрел его и улыбнулся: — Ничего сложного. Куда и когда доставить? — Послезавтра, Оахака, Мексика. Имя Джитера Ферриса послужит паролем. — Будет сделано. — Дю Фарр заглянул в записную книжку. — Пусть ваш мистер Феррис свяжется с Хуаном Борхесом на заводе «Mexico City Ceramics» в Оахаке. Думаю, там всё будет в порядке.


Настала очередь Картера улыбаться: — Приятно иметь дело с профессионалом, господин дю Фарр. Они обменялись рукопожатием, и француз поднял трубку телефона. — У Намали есть подружка, она знает, где он. — Он отвел трубку от уха, чтобы Картер слышал разговор. — Это дю Фарр. Дай мне его... — Он в «Скале» со своими шлюхами. Сказал, что пробудет там до полуночи. — Мерси. — Дю Фарр повесил трубку. — «Скала» — это сомнительное заведение на шоссе в Касабланку, милях в двадцати к югу от Танжера. Увы, Мохаммеду по душе такие места. — Я найду его. — Боюсь, я не могу позвонить и предупредить его. Он не принимает звонки. Полиция использовала слишком коварные методы, вплоть до того, что звонили от моего имени. — Да уж, — усмехнулся Картер, — ну и мир. — Вы же понимаете: сделка в силе только при условии согласия Намали. — Разумеется, — сказал Картер, направляясь к выходу. — Еще одно... Если я смогу помочь чем-то еще... Мой голос слышен на очень больших расстояниях.


Картер помедлил, глядя на этого человечка с манерами джентльмена и вызывающей улыбкой. — Возможно, вы правы. Он достал из кармана досье и положил фотографию Венецио на стол перед дю Фарром. — Он должен быть мертв, но я даю девяносто процентов, что он жив. Скорее всего, в Италии, Франции или какой-нибудь испаноязычной стране. — Этот Венецио... за него назначена награда? — Весьма солидная сумма, — ответил Картер. — Я посмотрю, что можно сделать. — Буду на связи.


Когда Картер проходил через холл, старая женщина в джеллабе уже прикладывала лед к двум разбитым физиономиям. Никто из них не удостоил его взглядом.


Он поехал по горной дороге в обход Танжера, пересек небольшой участок пустыни и выехал на главное шоссе. В этот час дорога была пуста, если не считать редких грузовиков и такси с туристами, жаждущими острых ощущений в злачных клубах вроде «Скалы». Найти заведение было легко: неоновая вывеска в стиле Лас-Вегаса сияла в ночи за милю. Картер дал на чай старику-парковщику и вошел внутрь.


Слева располагалось нелегальное казино, справа — ночной клуб. Бар занимал всю стену, напротив — сцена. Картер понял, что уже бывал здесь раньше. Возможно, место называлось иначе, но таких заведений сотни по всему Средиземноморью. Пока здесь не слишком строго блюли исламские законы, спиртное лилось рекой.


Три статные танцовщицы живота на сцене уже заканчивали выступление, оставшись в одних расшитых камнями стрингах. Свет на мгновение погас, и стринги взлетели в воздух. Зрители требовали продолжения, но Картер знал, что большинство останется ждать следующего акта, поглощая дорогую выпивку.


Ник пробрался к бару и дождался взгляда бармена. — Виски. Скотч. Когда стакан появился, Картер подвинул через стойку двадцатку. — Мне нужно поговорить с человеком, который отдыхает наверху. Бармен, марокканец средних лет с двумя золотыми зубами, ответил: — Наверху много господ, месье. — Меня прислал господин Андре дю Фарр к генералу Тлеману.


Имя француза возымело действие. Бармен нервно засуетился, протирая стакан. — Один момент, месье. Он отошел, не забыв припрятать двадцатку. Спустя пять минут Картера кто-то тронул за локоть. — Желаете посетить наш верхний этаж, месье?


Он обернулся. Рядом на стул грациозно опустилась женщина. Высокая для марокканки, с крепкой фигурой, подчеркнутой узкой юбкой с высокими разрезами. Её облегающая черная блузка была спущена с плеч, акцентируя внимание на пышной груди. Волосы были выкрашены в вызывающий рыжий цвет, лицо с высокими скулами было по-своему красиво. Ей было не больше двадцати трех, и фигура была великолепна, хотя Ник догадался, что к тридцати она расплывется.


— Мне нужен один из ваших клиентов наверху. Мохаммед Намали. Она подалась вперед, окутав его облаком тяжелых духов. — Я не знаю никого с таким именем. — Тогда позвони дю Фарру.


Она исчезла минут на пятнадцать, но вернулась с улыбкой: — Сюда. Картер последовал за ней по широкой лестнице в ковровый коридор. Она остановилась у двери, дважды постучала и ушла. Ник вошел в роскошную спальню. В центре стояла огромная круглая кровать, рядом — низкий столик с кальяном, бутылкой скотча и стаканами.


— Боже мой, это ты! По описанию Андре я так и подумал! Картер обернулся. Мохаммед Намали стоял в тени за дверью — с «Береттой» в одной руке и стаканом в другой. Это был невысокий, мускулистый мужчина с мощной бычьей шеей. Он был абсолютно лыс, а его кожа была настолько черной, что отливала синевой в свете ламп. Он шагнул вперед, сверкая белозубой улыбкой, и обнял Картера.


— Мо, тебя чертовски трудно найти, — сказал Картер. — Приходится, друг мой. Сейчас на меня большой спрос. — Не буду спрашивать почему. Ты звонил дю Фарру? — Да, он ввел меня в курс дела. Садись, выпей и рассказывай остальное!


Картеру понадобилось чуть больше часа, чтобы изложить суть проблемы. Затем он разложил карту Центральной Америки и описал план, который они разработали с Хоуком. Намали выслушал его, тяжело вздохнул и налил себе виски на три пальца. — Это, друг мой, гораздо сложнее, чем грабить банки. Картер усмехнулся: — Именно. Поэтому и гонорар щедрый. — Кто еще в деле? — Джитер Феррис обеспечивает оружие и логистику. Смайли Ласситер прикинется представителем компании «Белл» из Лондона — он угонит вертолет и вытащит нас. Джейк Тори возглавит наземную часть операции. — Я знаю Ласситера и Тори. — Джитер — профи. Он знает те места как свои пять пальцев. — Ладно, — Намали вздохнул. — Самое сложное, как я погляжу, — это найти Рамона Бальдеса. — Штаб сейчас работает с агентом внутри страны. Её зовут Доминик Наварро, она вхожа в правительство. Есть шанс, что она узнает место. У меня также есть свой туз в рукаве. — Женщина Варгас? Картер кивнул. — Совместными усилиями, я думаю, мы его вычислим. — А если нет? — Тогда, Мо, мы в глубоком дерьме. Но за это нам и платят такие деньги. Ты в деле? — Черт возьми, да! — воскликнул Намали. — Звучит как отличная заварушка! Есть только одна заминка — небольшие проблемы с документами при выезде.


Картер обновил свой напиток. — Сможешь добраться до Гибралтара? — Да. — Сделай это сегодня ночью. Завтра утром вылетай по британскому паспорту. Намали поднял стакан: — Ник, обожаю твой стиль. Хочешь немного развлечься перед тем, как мы полезем в пекло? — Нет, спасибо, — Картер усмехнулся. — Поиски тебя выжали из меня все силы на сегодня. — Ну, как знаешь.


Картер вернулся в Танжер, в отель «Ле Альмохад», в прекрасном расположении духа. Команда подобралась отличная, почти идеальная. Если кто и мог вытащить Рамона Бальдеса, так это они. Он вошел в номер и почувствовал легкое разочарование, увидев, что дверь в спальню Эстреллы закрыта.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Картер зарегистрировался в отеле «Камино Реаль» в Гватемала-Сити под именем мистера Жюля Блэкмера. На стойке его ждало сообщение. Оно было от Джона Фуллера, связного из Госдепартамента, который желал ему «удачи в добыче руды», в которой так нуждалась его компания.


В уединении своего номера Картер расшифровал послание. Суть заключалась в том, что Фуллер связался с Доминик Наварро. Женщина обещала полное содействие и должна была выйти на связь с Блэкмером. Прилагался номер телефона, но подчеркивалось: женщина сама сделает первый шаг. Ей не раскрыли деталей плана, сообщив лишь, что мистер Блэкмер — независимый эксперт, прибывший для оценки ситуации. Фуллер также поручил ей выяснить точное местонахождение Рамона Бальдеса.


Картер сжег листок, надеясь, что интуиция не подведет Фуллера и тот не сболтнул лишнего. Судя по досье, Наварро можно было доверять, но чем меньше людей знают всю историю, тем лучше.


Он смыл дорожную пыль и заказал еду в номер, решив подождать звонка первые три часа. Когда контрольное время вышло, а телефон молчал, он прилег и проспал до семи вечера. Затем заказал двойной аперитив, выпил его и к восьми часам был полностью готов.


Картер предупредил Моралеса, что приедет под псевдонимом. Оставалось надеяться, что у старика и Лупе Варгас осталось достаточно верных людей в столице, чтобы заметить его появление.


Телефон зазвонил ровно в восемь. — «Одиннадцатая кантина». Это был женский голос, не Лупе. Сказав эти два слова, женщина повесила трубку.


Картер закрепил «Вильгельмину» (свой «Люгер») в кобуре на голени, проверил «Хьюго» (стилет) на правом предплечье и накинул тропический пиджак. Он уже выходил, когда телефон зазвонил снова. — Мистер Блэкмер? — Да. — Перезвоните мне из телефона-автомата в вестибюле. Снова женский голос, и снова быстрый отбой. Но на этот раз Картер был почти уверен, что знает, кто это.


В ресторане отеля он быстро поужинал, расплатившись крупной купюрой. Получив сдачу, он нашел автомат в холле и набрал номер, который дал ему Фуллер. — Это Блэкмер. — Меня зовут Доминик Наварро. С вами связывался наш общий знакомый? — Да. Мы можем встретиться? — Завтра в десять утра на пляже Сан-Хосе. Как насчет искупаться? — Отлично. — На мне будет... — Я видел ваше фото, — перебил Картер. — Я узнаю вас.


Он прошел в бар и заказал бренди. В зале было темно и людно. Понадобилось несколько минут, прежде чем он заметил высокую фигуру и веселое лицо Смайли Ласситера. Тот увлеченно рассказывал двум симпатичным девушкам, почему именно сегодня им стоит разделить с ним постель.


Картер остался доволен маскировкой Смайли. Тот выглядел как переросший хиппи в обтягивающих джинсах и футболке с логотипом американского пива, которая едва не трещала на его мощной груди. Их взгляды встретились на долю секунды и разошлись.


Через пять минут Ласситер извинился перед дамами и вышел. Картер тут же подошел к краю барной стойки. Там стояло два телефона: один — внутренний, без номеронабирателя, другой — для внешних вызовов. — Можно воспользоваться? — спросил Картер у бармена. — В вестибюле есть автоматы, сеньор. — Я знаю, — Картер незаметно сунул ему банкноту. — Но они заняты. Бармен кивнул, спрятал деньги и отошел. Картер набрал номер телефона в вестибюле. Смайли снял трубку после первого же гудка.


— Где ты остановился? — спросил Картер. — В хостеле на севере. Полно молодежи, которая в перерывах между пьянками и сексом сокрушается об ужасной доле местных бедняков. Картер усмехнулся: — Вижу, ты неплохо вписался. — Часть легенды, старина. — Ты осмотрелся? — Да. С аэродромом проблем не будет. Сегодня я без труда подобрался футов на пятьдесят к главному ангару. — Хорошо. Документы при тебе? — Конечно. Весьма недурные подделки. — Оставайся с хиппи, пока я не дам сигнал. Надеюсь, ты взял с собой приличный костюм для роли бизнесмена? — Разумеется. Когда связь? — Завтра в пять дня, тем же способом. — Договорились. Веселись.


Картер оставил на стойке оплату за бренди и вышел. Он прошел мимо возвращающегося Ласситера, но они даже не взглянули друг на друга.


На улице он поймал такси, проехал несколько кварталов, пересел на другое. Почти до одиннадцати вечера он петлял, убеждаясь, что за ним нет хвоста. Наконец он оказался в старой части города, где находилась «Одиннадцатая кантина». Мальчишка-газетчик подсказал дорогу, и Картер прошел последний отрезок пешком.


Это был настоящий притон. Девицы порхали от столика к столику, договариваясь о продолжении вечера. Одна из них — крошечная, похожая на куклу — уставилась на Картера, когда он подошел к стойке. Он ответил ей холодным взглядом и заказал пиво.


Спустя пару минут он увидел, как она обрабатывает «клиента» через два стола. Парень откровенно лапал её, а она лишь улыбалась. При этом она ловко вытащила у него бумажник, юркнула в дамскую комнату и через две минуты вернулась, чтобы так же ловко подложить пустой кошелек обратно в карман бедолаги. Позволив ему потискать себя еще минуту, она отправилась на поиски новой жертвы.


В конце концов она пристроилась на табурет рядом с Картером. — Угостишь Розу выпивкой? Картер кивнул, и перед ней мгновенно вырос высокий стакан. Роза повторила тот же трюк: взяла руки Картера и прижала их к своей груди, что-то жарко нашептывая ему на ухо. В этот момент Картер почувствовал, как её опытные пальцы скользнули под его пиджак.


Внезапно она отпрянула и возмущенно оттолкнула его руки. — Ах ты, дешевка! Роза никогда не пойдет к тебе за жалкие двадцать долларов! Она спрыгнула со стула и скрылась. Картер подождал немного и чуть вытянул бумажник из кармана — ровно настолько, чтобы увидеть край записки, которую она подсунула между купюр.


Расплатившись за пиво, он вышел на улицу и прочитал: «По соседству. Джубала. Выбирай Миранду». Всё прояснилось, когда он увидел вывеску: «Джубала» оказалась массажным салоном. Как только он переступил порог, где-то звякнул колокольчик, и в тесный вестибюль вышли четыре девушки.


— Добрый вечер, я Мария, — представилась первая. Миранда была последней в очереди — высокая молодая женщина с медно-рыжими волосами и непроницаемыми глазами цвета оникса.


Картер выбрал Миранду. Она провела его через занавеску из бисера по темному коридору в комнату на втором этаже. — Тридцать долларов. Картер заплатил. — Раздевайся. Ложись на стол. Жди.


Она вышла. Киллмастер разделся и лег на живот, спрятав «Люгер» под подушку. Вскоре дверь открылась. Он почувствовал прикосновение руки к спине — она скользнула от лопаток к шее. — Хорошо добрался? Этот низкий, чувственный голос невозможно было спутать ни с чем. Картер перевернулся и увидел улыбающееся лицо Лупе Варгас. Поцелуй был теплым, но коротким — он почувствовал, что она хочет поговорить.


— Что узнала? — Рамона Бальдеса держат на севере, где-то в районе Кабана. Мы узнали об этом, потому что его перевозили ночью. Та местность слишком опасна для ночных полетов, поэтому они приземлились в Кабане и поехали в горы на джипах. — Но точное место неизвестно? — Пока нет. Моралес сейчас там, прочесывает деревни, расспрашивает о караване джипов. К завтрашнему полудню я должна всё знать. Как мы будем его вытаскивать?


Картер вкратце описал ей команду и план. Она одобряла каждый пункт. Когда он закончил, она с облегчением присела на край стола. — Звучит надежно. Надеюсь, я поступаю правильно. — Да, — сказал Картер. — Ты сама в безопасности? — Да, — она улыбнулась. — Я и не знала, сколько друзей у меня осталось на родине. Картер провел пальцем по её волевому подбородку. — Будем надеяться, что после всего ты сможешь здесь остаться.


Внезапно она обняла его и поцеловала. На этот раз в поцелуе была страсть. — Дверь заперта? — пробормотал Картер. — Да. Молния на её платье поползла вниз. Она прижалась к его обнаженной груди. Когда одежда упала на пол, он бережно поднял её на массажный стол. — Это неправильно, ты же знаешь... — прошептала она. — Почему? — Тридцать долларов — только за массаж. За это полагается доплата. Картер усмехнулся, притягивая её к себе: — Запишем это на счет Рамона Бальдеса.


Грузовик был нагружен белыми деревянными ящиками. Надпись на двери гласила: «Керамика Мехико-Сити». Обычное зрелище на дороге из Оахаки в порт Салина-Крус. В шести милях от берега Хуан Борхес свернул к придорожной стоянке. Припарковался рядом со старым пикапом и заглушил мотор.


Он пробыл за перегородкой дольше обычного. Когда он вернулся к грузовику, он проверил цепи, удерживающие ящики, и удовлетворенно хмыкнул. Два ящика из его машины теперь лежали под тентом пикапа, а цепи на фуре были мастерски затянуты заново. Хуан Борхес уехал. Пикап подождал пятнадцать минут и тоже двинулся в путь.


За рулем пикапа был Джитер Феррис. Он свернул с главной улицы на окраине Салина-Крус и заехал в узкий переулок. Остановился за обшарпанным домиком, бросил взгляд по сторонам и поднялся по хлипким ступеням. Дверь открылась легко. Джитер осторожно вошел в темноту. — Мануэль?..


Вспыхнул фонарик, на мгновение ослепив его. — Закрой дверь. На окнах тяжелые шторы, — раздался голос. Джитер прошел во вторую комнату. Включился свет. На полу у кровати стояли шесть прямоугольных ящиков. — Всё на месте? — спросил Джитер. — Всё, кроме мин, — ответил Мануэль, приземистый мужчина в помятом белом костюме. — Их сейчас трудно достать. Мануэль ломом начал вскрывать крышки. Джитер Феррис годами покупал у него контрабандное оружие. — Это самый крупный заказ, что ты делал, — заметил Мануэль. — Давно не виделись, — буркнул Джитер, сверяя содержимое со списком в голове.


Два пулемета Браунинга .30 калибра и 4000 патронов.


Пять бронежилетов из кевлара.


Шесть автоматических пистолетов Стечкина (9 мм).


Шесть автоматов АК-47 с подствольными гранатометами.


Ящик с запасными магазинами, осколочными и светошумовыми гранатами.


— Доволен? — ухмыльнулся Мануэль. — Как всегда, — Джитер передал толстый конверт. — Грузим в пикап.


Через полчаса они были в деревне Дольфо на пристани. Это было идеальное место: рыбаки могли приходить и уходить, не привлекая внимания портовых властей Салина-Крус. Они быстро перегрузили ящики на лодку Джитера — «Hot Tamale». — Керамика? — кивнул Мануэль на самые большие ящики. — Ага, так мы возим товар в Штаты, — соврал Джитер.


Мануэль уехал. Джитер погасил свет в каюте, достал бутылку «Джек Дэниэлс» и сел ждать. Было почти два часа ночи, когда на причале раздались шаги и шепот: — Эй, «Hot Tamale»!


Джитер вышел на палубу. Перед ним стоял коренастый чернокожий мужчина с широкой улыбкой. — Ого, а ты не похож на араба. — Наполовину, — ответил Намали. — Мать была из Сенегала. — Поднимайся на борт. Я Джитер Феррис. — Мохаммед Намали. Рад знакомству. Завтра в два дня мы должны быть у пляжа Мапастепек. Знаешь это место? — Я знаю каждый фут мексиканского побережья. Это в двух часах от границы. Выпьешь? — С удовольствием.


Они спустились вниз и прикончили бутылку виски, прежде чем лечь спать.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Картер проезжал через Сан-Хосе в половине десятого утра. Он проехал еще милю по побережью, припарковался у дамбы и переоделся, оставшись в футболке, плавках и сандалиях. Завернув зажигалку и сигареты в полотенце, он запер машину и зашагал по песку.


Утро идеально подходило для купания. Несмотря на ранний час, на пляже уже было много людей. Вода была прозрачной, как стекло, если не считать волн от двух катеров, которые неслись наперегонки в паре сотен ярдов от берега, оставляя за собой двойной пенный след.


Картер расстелил полотенце, сел и закурил. Он внимательно осмотрел пляж и плот, качающийся на воде. На плоту была пара. Женщина — длинноногая, статная, темноволосая. Из-за расстояния Картер не мог разглядеть её лица, но сразу исключил её из списка. Было маловероятно, что Доминик Наварро притащит на секретную встречу бойфренда.


Другой кандидаткой была женщина в двадцати пяти ярдах слева от него. Она лежала на полосатом полотенце, подставив спину солнцу. На ней была только нижняя часть бикини. Когда она подняла голову и повернулась, Картер вздохнул: лицо совершенно не соответствовало роскошному телу, и это точно была не Доминик.


Он докурил сигарету и лег, впитывая жаркое солнце. Катера всё еще носились по акватории, а пара с плота вернулась на берег и направилась к ресторанчику при эллинге справа от Ника. Лениво проследив за ними взглядом, он вдруг замер.


Из раздевалки эллинга вышла высокая эффектная женщина с длинными черными волосами. Она дошла до края пирса, заколола волосы и посмотрела вдоль пляжа. Киллмастер встал. Даже на таком расстоянии по её осанке и тому, как она повернулась в его сторону, он почувствовал — это она.


Ник вошел в воду. Поначалу холодный поток обжег тело, но к тому времени, как он доплыл до плота, голова прояснилась, а чувства обострились. Поднявшись по лестнице, он немного постоял, давая воде стечь с тела на выбеленный солнцем холст покрытия. Он медленно обернулся, осматривая берег, а затем снова перевел взгляд на эллинг.


Она уже плыла к плоту. Лицо в обрамлении белой купальной шапочки, руки и ноги ритмично взрезали воду идеальным австралийским кролем. Она добралась до лестницы и грациозно взобралась на плот. На ней был облегающий закрытый купальник, подчеркивающий каждый изгиб фигуры. Еще до того, как она сняла шапочку и тряхнула блестящими черными волосами, Картер точно знал, кто она такая.


— Прекрасное утро для купания, — сказал он, растянувшись на холсте. — Но только в море, — ответила она, ложась рядом. — Джулс, верно? — Именно. Фотографии не передают и половины твоего очарования.


Он наблюдал, как капли воды сбегают по её оливковой коже. У неё было безупречное, тренированное тело: от полной груди до узкой талии и стройных ног. Когда она сняла шапочку, до него донесся аромат её волос — дорогой парфюм, название которого он не смог вспомнить.


Она проигнорировала комплимент. — Почему ты здесь? — Просто оцениваю ситуацию, — Картер приподнялся на локте, следя за её реакцией. — Для кого? Для Фуллера? — Частично. Скажем так, я — делегация ООН в составе одного человека. Тебе удалось узнать, где держат Бальдеса?


Её изумрудные глаза расширились. — Ситуация в моей стране крайне нестабильна. Президенту Бальдесу прошлой ночью снова стало хуже. — Тем более важно вытащить Рамона живым. — Генерал Кордован постоянно на связи с повстанцами. Сегодня утром он выплачивает выкуп. Если повезет, Бальдеса-младшего отпустят к вечеру. Так что видишь, Джулс, тебе здесь делать нечего. — А может, и есть. Ты знаешь, где состоится передача? — Деньги переводят в банк на Каймановых островах. Эстебан Варгас заверил генерала, что как только транзакция подтвердится, Рамона освободят.


Картер задумался. Теперь он почти не сомневался: за всем стоит Кордован. Он использовал имя мертвого Варгаса, чтобы подставить повстанцев, обвинить их в смерти Рамона и заодно прибрать к рукам солидную часть государственной казны.


— А что, если я скажу, что Рамон Бальдес вовсе не у повстанцев? Она вздрогнула от удивления, но Картер уловил в её взгляде и тень страха. — Я не понимаю. Если не Варгас, то кто? — Хороший вопрос. Возможно, сам Кордован. — Невозможно! Ник вкратце обрисовал ей ситуацию, намекнув, что Кордован расчищает себе путь к абсолютной власти после смерти старого президента. Доминик надолго задумалась, а затем медленно кивнула. — Пожалуй, это возможно. — Я думаю, это более чем вероятно. — Картер едва не сказал, что Эстебан Варгас уже мертв, но вовремя прикусил язык. Лишняя информация могла её напугать. — Ты хоть представляешь, где его могут прятать? — Я не в ладах с Кордованом, а он сейчас фактически правит страной. Но у меня остались связи. — Ты не ответила на вопрос, — жестко повторил Ник. — Где-то на севере. Думаю, к вечеру я смогу назвать точное место. Но я хочу знать: что ты собираешься делать? — Я собираюсь вытащить его. — Ты? Один? — Мне помогут. А что будет дальше — решать вашему народу. Но у них должен быть выбор.


Доминик решительно встала. — Хорошо, я свяжусь с тобой сегодня вечером. Они вместе нырнули с плота. Она плыла впереди — уверенно и быстро, явно торопясь на берег.


И тут он услышал это — мощный рев мотора. Один из катеров заложил крутой вираж справа и несся прямо на белую купальную шапочку Доминик. — Доминик! Берегись! — закричал Картер. Она не слышала. Он рванулся за ней, вкладывая всю силу в каждый гребок, но катер был быстрее. Люди на пляже начали кричать и махать водителю, но тот, казалось, ничего не слышал за ревом двигателя.


Лодка была в двадцати ярдах от женщины, когда внезапно резко свернула. Мотор на мгновение захлебнулся, нос задрался высоко в воздух... и катер обрушился на воду, направляясь прямо на Картера.


Киллмастер вынырнул по пояс, размахивая руками. Бесполезно. Уворачиваясь от женщины, водитель не заметил второго пловца. Нырять было поздно. Картер сделал единственное, что мог: он изо всех сил оттолкнулся от воды, выбрасывая тело в сторону, чтобы не попасть под смертоносный киль.


Он закричал от боли, когда корпус лодки ударил его в грудь. Отчаянный толчок руками спас его от того, чтобы быть разрезанным пополам, но удар был сокрушительным. Он почувствовал, как трещат ребра. Руки и ноги мгновенно онемели.


Ник начал тонуть. Грудь разрывало от боли и нехватки воздуха. Перед тем как сознание окончательно померкло, он почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватили его под мышки и потянули к поверхности.


Когда он вынырнул, легкие горели, но он дышал. Его вытащили на берег. Теплый песок, чьи-то пальцы ощупывают его грудную клетку... — Чертов идиот, так близко к берегу носиться! — Кто-нибудь запомнил номер лодки? — Он ушел вверх по побережью. Наверное, даже не заметил, что кого-то задел.


Картер открыл глаза. Перед ним было встревоженное лицо Доминик Наварро. За её плечами стояли двое мускулистых парней. Видимо, они его и вытащили. — Ты цел? — спросила она. — Кажется, у тебя что-то сломано. — Жить буду, — прохрипел Картер, пытаясь сесть. — Грасиас.


Парни кивнули, толпа начала расходиться. — Тебя чуть не убили, — прошептала Доминик. — Как и тебя. Ты видела водителя? — Нет. — За тобой был хвост? — Нет, я уверена. — Её кожа вдруг побледнела. — Ты думаешь... это был не несчастный случай? — Скажем так: я циник по натуре. Иди, тебе пора. — Ты сможешь вести машину? — Смогу. Найди место и звони мне, как только узнаешь.


Она бросила на него долгий взгляд и быстро пошла к эллингу. Картер подождал, пока она скроется, и с трудом дополз до своего полотенца. Кое-как натянул футболку, собрал вещи и побрел к машине. На шоссе он вспомнил одну деталь: перед тем как надеть шапочку, Доминик помахала ею в воздухе. Знак кому-то?


Боль становилась невыносимой. До контрольного звонка оставался час, и Картер заехал в клинику. Рентген подтвердил: два сломанных ребра. «Отлично, — подумал он, — а мне в джунгли топать». Он приказал врачу наложить тугую повязку, заплатил и вернулся в отель без десяти два.


Ровно в два позвонил Джитер Феррис. — Блэкмер на связи. — Наш друг прибыл, — доложил Феррис. — Весь товар в целости. — Отлично. Вы на месте? — Да. — Хорошо. Свяжусь с вами в расчетное время.


Картер нажал на рычаг пальцем, имитируя отбой, но трубку от уха не убрал. Через миллисекунду он отчетливо услышал щелчок разъединения на отельном коммутаторе. Его прослушивали. Это не означало, что он раскрыт, но осторожность не помешает.


Он переоделся и вышел. Доехал до магазина спорттоваров, купил дешевый набор клюшек для гольфа и направился в «Mayan Golf Club». За ним следили: старый белый «Форд» и новенький темный «Шевроле». Они сменяли друг друга каждые пару кварталов. Теперь сомнений не было — он под колпаком.


В клубе он взял тележку и вышел на поле. К пятой лунке он скрылся из виду от клубного здания. Это был длинный участок с изгибом вправо. За поворотом блестел пруд, окруженный густым лесом. Картер доехал до нужной точки, прицелился и намеренно отправил мяч глубоко в чащу.


Оставив тележку на опушке, он вошел под сень деревьев. У кромки пруда из мутной воды выбрался человек в черном гидрокостюме. К его поясу были пристегнуты сумки с чем-то тяжелым. Картер сел на камень и закурил. — Привет, Джейк. Проблемы были? — Нет, — ответил Джейк Тори. — Хозяин клуба был только рад, что я почищу пруд от мячей. Сказал ему, что заберу себе треть улова.


Картер разложил карту. — У тебя есть транспорт? — Джип и «Ленд Ровер». Решил, что «Ровер» лучше подойдет для груза. Ты нашел место? — Еще нет, но к вечеру буду знать. — Картер указал на точку на карте. — Вот деревня Ацалан, в двух милях от границы. Там есть бухта с отвесными скалами. У подножия — пещера, в ней ресторан. Туда спускают припасы краном. Паркуйся на утесе. В ресторане должно быть пусто. Если нет — уложи их спать до утра. Никаких убийств, но и лишние свидетели нам не нужны. — Понял. Грузимся через кран? — Именно. Сигнал для Джитера на «Hot Tamale»: три длинных, два коротких, два длинных. После загрузки Джитер уйдет на мексиканскую сторону, а ты заберешь его у деревни Антигуа-Гранде. Рации взял? — Да. — Помни, они бьют только на пятьдесят миль. Ищи возвышенность.


Джейк Тори сверился с картой. — Успею к полуночи. — Забирай. Где джип? — На стоянке у отеля «Рузвельт», подальше от центра. Вот ключи. — Удачи. — Кому она нужна? — ухмыльнулся Тори. — Мы же профи.


Картер закончил игру и вернулся к машине. На выезде его уже ждали «Форд» и «Шевроле». Он ехал в отель медленно, давая «хвосту» возможность не отставать.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Доминик Наварро ехала прямиком с пляжа Сан-Хосе к Президентскому дворцу. Даже не переодевшись, она поднялась в личные покои главы государства. Четыре комнаты были превращены в миниатюрный госпиталь с круглосуточным дежурством.


— Он спрашивал обо мне? — спросила она старшую медсестру. — Нет, сеньорита Наварро. Никаких изменений. Он так и не пришел в сознание. — Я буду в своем кабинете около часа, а затем уеду домой.


Доминик спустилась на второй этаж. В её офисе было несколько сообщений, но ничего важного. Покончив с делами, она вышла через задний ход и пересекла двор, направляясь к штабу президентского гарнизона. — Мой телефон неисправен, — обратилась она к дежурному. — Кажется, генерал Кордован пытался со мной связаться? — Именно так. Что-то по поводу этого американца Фуллера из посольства США. Проходите.


Это была уловка, чтобы денщик не заподозрил лишнего. Доминик постучала в массивную дверь из красного дерева и вошла в кабинет генерала Кордована — его «святая святых».


— Ну? — проворчал он, хмуря густые седые брови. — Я думаю, он американец. И вы были правы: он собирается спасти Бальдеса. — Один? — Нет, у него есть люди. Сколько — я не знаю. Я сказала ему, что дам информацию к вечеру.


Кордован откинулся на спинку стула, сложив пальцы «домиком». Он долго молчал, погруженный в мысли. — Может, оно и к лучшему, — произнес он наконец. — Если Бальдес будет убит и в этом обвинят американцев из-за их неудачной попытки спасения... — Я думаю, ты должен убить его сегодня вечером и покончить с этим, — отрезала Доминик. — Нет! — Кордован ударил кулаком по столу. — Иначе американцы пришлют кого-то другого. Мне нужно, чтобы этот Блэкмер был там! — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Скажи ему, где Бальдес.


Её глаза расширились: — Ты с ума сошел? — Успокойся. Мой план хитрее. Блэкмер попытается совершить налет. Я укреплю гасиенду. Эдуардо и его люди перебьют спасателей, убьют Рамона и исчезнут в джунглях. Выкуп уже уплачен — я чист перед миром. А в смерти наследника виноват «глупый американец», который влез не в свое дело.


Доминик прикусила губу. План был жестоким, но логичным. — Ты говорил, номер счета был на Каймановых островах? Кордован передал ей листок. — К этому времени деньги уже должны быть переведены на твой счет в Швейцарии. Я плачу свои долги.


Он потянулся к телефону, отдал резкий приказ прекратить слежку за Блэкмером и позволить ему действовать. Когда он повесил трубку, Доминик яростно воскликнула: — Ты следил за ним? Ты идиот! Он наверняка догадался, что я его заманиваю!


Кордован резко встал, обошел стол и с размаху ударил её по щеке. — Не так уж я глуп, моя дорогая. Куда глупее была твоя попытка перерезать его пополам катером. — Это был бы несчастный случай! — вскрикнула она, сжимаясь. — Возможно. Но я этого не заказывал. — Кордован нанес еще несколько ударов — расчетливо, плашмя, чтобы не оставить синяков. — Сегодня вечером ты встретишься с американцем и дашь ему координаты. И ты будешь убедительна.


— Хорошо, — прошептала она сквозь слезы. — Но сразу после встречи я еду в аэропорт. — Договорились. Твоя работа будет сделана.


Дверь открылась, и вошел мускулистый юноша лет восемнадцати в белой куртке стюарда. Доминик в ужасе перевела взгляд с него на генерала. Юноша улыбнулся, сбрасывая куртку. — Нет! Только не это! — закричала она. — Скажи ему, чтобы не подходил! — Ты сделаешь это, Доминик, потому что у тебя нет выбора. В последний раз... для «разминки»...


Вернувшись в отель, Картер был озадачен. На окраине города обе группы наблюдения внезапно исчезли. Его ждали две записки: «Есть новости. Кантина. Восемь» и «Позвони мне».


Он собрал вещи в маленькую спортивную сумку и спрятал её в багажнике машины. Затем позвонил в Вашингтон по защищенной линии. — Привет из солнечного юга, Джинджер. — О, он будет рад узнать, что ты еще жив. — Нужно проверить кое-что. Помнишь шале в Испании, где убили Диаса? Мне нужны результаты экспертизы постельного белья. И свяжись с дю Фарром в Танжере — спроси, что у него на нашего «воскресшего итальянца».


Затем Ник лег и мгновенно уснул. Проснувшись в семь, он набрал номер Доминик. Её голос звучал напряженно. — У меня есть координаты. — Я не могу говорить, — оборвал её Картер, играя роль напуганного агента. — Весь день за мной хвост. Отель «Рузвельт», парковка, в десять вечера. Жди в джипе, номер 4X-11J.


За полчаса до встречи Картер зашел в сувенирный магазин. Вышел он оттуда с запахом на запястьях, какой бывает в элитных французских заведениях. Но именно этот запах ему был нужен.


В «Одиннадцатой кантине» его уже ждала Лупе Варгас. Роза провела их в тайный «кабинет». — Моралес все разведал, — сообщила Лупе, разворачивая карту. — Рамона держат в Хасьенде-дель-Кампо. Это старая заброшенная крепость в горах. Богатый итальянец построил её после войны, фактически поработив индейцев. Теперь там окопались люди Эдуардо Тазы — их двенадцать человек. — И еще двадцать прибыли утром, — добавила она. — Ник, это ловушка.


Картер лишь улыбнулся: — Именно. Значит, план работает. Он передал Розе конверт с координатами для Смайли Ласситера и попросил отправить его немедленно. Переодевшись в темную одежду, Ник еще раз связался с Вашингтоном. Джинджер подтвердила его догадки. — Дю Фарр уверен насчет венецианца? — Абсолютно. — Хорошо. Передай Джитеру: время операции — десять часов вечера.


Джип стоял на темной парковке у «Рузвельта». Картер бесшумно скользнул на водительское сиденье. Доминик вскрикнула от неожиданности. — Где? — коротко спросил он. Она указала точку на карте. Информация идеально совпадала с данными Моралеса... кроме тех двадцати человек подкрепления, о которых она «забыла» упомянуть.


— Отлично, — улыбнулся Картер, его тон смягчился. — Ты очень помогла. Он провел рукой по её плечу, приблизил лицо к её шее. — Мне нравятся твои духи, Доминик. «Джадин», верно? — Боже, при чем тут мои духи... — Редкий аромат. Его делают в Марокко. «Джадин» встречается крайне редко. — Да, это они. А теперь, если ты не возражаешь...


Картер завел мотор и рванул с парковки. — Что ты делаешь?! — закричала она. — Беру тебя с собой. Раз уж ты пользуешься «Джадин», то наверняка пользуешься всей линейкой, включая тальк и лосьон.


Доминик замерла. В её глазах отразился подлинный ужас. Она судорожно полезла в сумочку, но Картер перехватил её запястье. В сумке лежал маленький пистолет 25-го калибра. — Интерпол нашел следы пудры «Джадин» на простынях в шале Диаса в Испании, — холодно произнес Картер, вытаскивая её паспорт. — Уверен, штампы о въезде в Испанию в те даты там тоже найдутся.


Он выбросил её пистолет в окно и вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра прыгнула к восьмидесяти. — Если хочешь прыгать — я мешать не буду.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


В семь часов вечера Смайли Ласситер зарегистрировался в небольшом отеле рядом с главным почтамтом в центре города. В номере он снял грязные джинсы и рубашку, выбросив их в мусорную корзину. Затем он тщательно вымылся под душем, смывая темный тоник с волос и возвращая им естественный светло-песочный цвет. Тщательно побрившись, он высушил волосы феном и оделся в светло-коричневый габардиновый костюм от Кардена. Рубашка и галстук были той же марки. Мокасины, которые он достал из поношенного рюкзака, оказались от Гуччи.


Последним предметом из рюкзака был коричневый кожаный портфель. Это был не Гуччи, а изделие Хансенбелла — гениального техника AX из округа Колумбия. Кейс имел двойное дно и потайной отсек в крышке. Оба открывались нажатием металлической карточки на скрытый фиксатор. В верхней секции лежал пистолет-пулемет «Узи» с двумя запасными магазинами. В нижнем отсеке находились глушитель и складной приклад.


Ласситер проверил всё снаряжение и закрыл секции. В центральном отделении портфеля лежал паспорт и полномочия, удостоверяющие его как консультанта компании «Bell Electronics», прибывшего по запросу правительства Гватемалы для проведения тщательной проверки безопасности семи государственных вертолетов «Bell». В подтверждение этого прилагался приказ, подписанный генералом Эмилио Кордованом, предписывающий оказывать подателю всяческое содействие в выполнении его обязанностей. Само собой разумеется, каждый документ был безупречной подделкой AX.


Ласситер захлопнул портфель и вышел из отеля, едва удостоив взглядом портье. Перейдя улицу, он зашел в почтовое отделение. Через три минуты он вышел, держа в кармане письмо, полученное «до востребования», и поймал такси. Было девять тридцать утра, когда такси высадило его в небольшой деревушке прямо напротив главных ворот базы ВВС. Ласситер решил сделать перерыв на завтрак, прежде чем приступить к работе.


Они работали как единый механизм. К тому времени, как Картер на джипе встретился с тремя мужчинами на «Ленд Ровере» в пять утра, большая часть подготовительной работы была завершена. Джитер Феррис и Джейк Тори собрали оружие и снарядили запасные магазины. Мохаммед Намали распределил два ящика взрывчатки по весу, удобному для рюкзаков, и проинструктировал остальных, как приводить заряды в боевую готовность.


С первыми лучами солнца прибыл Моралес. Он проинформировал Картера и набросал план гасиенды. — Я бывал там в старые времена с Эстебаном, — объяснял старик. — Вот под этим углом находится винный погреб. Одно время, я думаю, Дель Кампо использовал его как камеру пыток, чтобы держать индейцев в узде. Уверен, Рамона держат именно там. — Будем надеяться, — сказал Картер. — Меньше всего нам хочется пристрелить самого Бальдеса. Что насчет охраны дома? — Они дежурят по четыре часа. На крыше, по каждому углу — часовой. — Значит, двенадцать человек плюс офицер. — Си, — кивнул Моралес. — А подкрепление? — Их около двадцати. Они разбили лагерь вот здесь, на линии примерно в двухстах ярдах ниже гасиенды. Они хорошо окопались. Лобовая атака была бы безумием. — Это я и сам вижу, — прорычал Картер.


Моралес склонил голову набок: — Зачем здесь эта женщина? Картер проследил за его взглядом туда, где Доминик Наварро сидела под деревом, наблюдая за ними. — Ты её знаешь? — Не имя. Я видел её дважды в лагере Эстебана Варгаса. — Си, — подтвердил Моралес. — Именно к ней Эстебан посылал Бенито Венеццио, когда хотел получить информацию из столицы. — Ты уверен? — спросил Картер. — Совершенно. Она мне не нравится. Я говорил Эстебану, что у неё «дурной глаз». — Ты имеешь в виду сглаз. Моралес пожал плечами: — Какая разница. После того как Венеццио убили, она сама приезжала в лагерь к Эстебану.


Картер взглянул на красивую, но теперь выглядевшую помятой женщину. Она избегала его взгляда. Теперь картина была полной: Доминик Наварро играла и за президента Бальдеса, и за Эстебана Варгаса, в то время как на самом деле всё время была в кармане у Кордована. И Картер был уверен, что мотивом была чистая выгода. Он мало знал о Бенито Венеццио, но тот был мужчиной. Глядя на Доминик, Ник понимал, как легко любой мог попасть под её чары. Судя по всему, Венеццио не стал исключением.


— Джейк? — здоровяк поднял голову и подбежал к Нику. — Сколько еще? — Думаю, еще часа два на ангар и полчаса на то, чтобы выложить знаки, которые Ласситер увидит с воздуха.


Они строили открытый с двух сторон ангар для вертолета из пальмовых ветвей и листвы. Сверху он должен был быть помечен так, чтобы Ласситер быстро его нашел. После посадки достаточно было потянуть за одну веревку, и маскировочная крыша складывалась. Вертолет оставался бы скрытым, пока не придет время забирать группу от гасиенды.


Картер посмотрел на часы и повернулся к Моралесу: — Мы закончим здесь около полудня. Сколько займет переход по лесу к гасиенде? Старик прищурился: — Учитывая, что нам нужно идти скрытно, мы доберемся туда как раз к закату. — Отлично. Помоги им достроить ангар.


Картер пересел в «Ленд Ровер», где Лупе Варгас работала с радиостанцией и оборудованием для глушения. Он стоял у неё за плечом. Сейчас он видел другую сторону женщины — она была в своей стихии. Ранее он видел, как она за две минуты разобрала и собрала АК-47, теперь он убедился, что в радиоделе она так же искусна. — Как успехи? — Буду на связи через двадцать минут, — ответила она. — Когда начинаем глушить? — Только после того, как запустим нашего «Троянского коня».


Он закурил и подошел к дереву, где сидела Доминик. Она отвернулась. — Ты нам поможешь, — сказал он. — Пошел ты. Медленно и методично Картер изложил все улики — прямые и косвенные. Он закончил своим предположением о том, что она соблазнила Венеццио, чтобы использовать его как агента и привести Кордована к власти. — Я также предполагаю, что выкуп, якобы выплаченный из казны, уже лежит на банковском счету на твое имя или имя Венеццио.


Доминик резко повернула голову и плюнула ему в лицо. Картер улыбнулся, вытираясь рукавом. — У тебя есть ровно один шанс потратить свои кровавые деньги, леди. На мгновение она замерла, но затем расслабилась, и в её глазах мелькнул интерес. — Как только мы закончим с ангаром, мы выдвигаемся. Перед уходом ты выйдешь на связь с Президентским дворцом. Часть того, что ты скажешь, будет правдой. — И что именно? — Она снова стала той Доминик, которую он встретил на пляже: холодной, хитрой и уверенной. — Скажешь Кордовану, что я взял тебя с собой, но ты всё еще пользуешься моим полным доверием. Сообщишь ему время и план атаки. — Которые, разумеется, будут ложными. — Естественно. — И что потом? — У нас есть глушилка. Как только я буду уверен, что Кордован передал информацию Тазе в гасиенду, я начну блокировать все три правительственных канала связи. Женщина усмехнулась: — Ты же знаешь, что в гасиенде нет телефонов. — Знаю. — А что будет со мной? — Ты будешь свободна. Она огляделась по сторонам: — Свободна? Посреди джунглей? Каким образом? — Когда мы уйдем, я прикую тебя наручниками к рулю «Ленд Ровера». Я оставлю инструкции нашему пилоту освободить тебя перед взлетом. Ключи будут в замке зажигания. Сможешь улететь к своему Венеццио и награбленному добру. — Просто так? — Просто так. — Откуда тебе знать, что я не подставлю тебя в эфире? Картер пожал плечами: — Есть причины. Если мы победим, Кордован падет, и ты будешь в безопасности. Во-вторых, я буду держать этот «Люгер» у твоего виска. Если мне не понравится хоть одно слово — я вышибу тебе мозги. — Очень убедительно. — Значит, договорились? — Вполне, — сухо ответила она. — Можно мне сигарету?


Он зажег ей сигарету, когда Лупе тронула его за плечо. — Можно тебя на пару слов? Картер отошел с ней в сторону. — Радио работает? — спросил он. — Да, и глушилка настроена. Я поймала столичную волну... новости. — Говори, — сказал Картер, уже предчувствуя ответ. — Президент Бальдес умер несколько минут назад. Генерал Кордован объявил себя главой правительства и ввел военное положение. — Черт, — прошипел Картер. — Быстро её к рации. Надеюсь, Смайли добрался до базы пораньше.


Смайли Ласситер отодвинулся в сторону, позволяя назначенному ему пилоту первым спрыгнуть с вертолета. Бок о бок они направились к машине номер шесть. Пройти на базу с его документами оказалось смехотворно легко. К этому моменту он уже «проверил» пять вертолетов. Процедура была стандартной: запуск роторов, проверка давления топлива, расхода масла, трансмиссии и гидравлики. Проверка радио, стробоскопов и огней. Затем подъем машины на пять футов для проверки управления и шага хвостового винта.


Когда тесты заканчивались, Ласситер отдавал приказ посадить машину и заглушить двигатель. Последнее, что он делал перед тем, как покинуть кабину — незаметно надрезал три гидравлических магистрали фюзеляжа маленьким ножом. Надрезы были неглубокими, ровно такими, чтобы шланги лопнули, когда двигатель выйдет на рабочие обороты в 483 об/мин.


Машины номер шесть и семь Ласситер оставил напоследок, заметив, что они полностью заправлены и вооружены подвесными блоками неуправляемых ракет. Двигатели вертолета номер пять еще работали, когда на базе началась суета. Затрещала рация, и Смайли увидел джип, вылетающий из ангара. — П-43, прекратить испытания! Повторяю, прекратить испытания! У нас чрезвычайное положение! — Простите, сеньор, я должен отключиться, — сказал пилот. — Зачем? Мы почти закончили. Пилот только пожал плечами. Джип затормозил рядом, офицер на сиденье яростно замахал руками. — Выясни, в чем дело, — сказал Ласситер. — А я пока проверю хвостовой винт.


Пилот кивнул и вылез из кабины. Как только он направился к джипу, Смайли пересел на его место и выхватил из портфеля «Узи». — Сеньор, мы должны немедленно остановиться! — крикнул пилот, возвращаясь. — Президент умер. Тревога! Введено военное положение. Все машины должны быть укомплектованы экипажами и готовы к вылету! — Секунду... — Нет, сеньор, немедленно!


Пилот рванулся вперед. Ласситер выжал обороты на полную и рванул рычаг «шаг-газ» вверх. Вертолет прыгнул на пятнадцать футов и завис. Пилот потерял равновесие, но уцепился за поручень открытого люка и попытался влезть внутрь. — Сеньор, стойте! Вы должны... Ласситер развернулся в кресле и направил на него «Узи». — Прыгай! — Что? Вы с ума сошли?! — Возможно, — ответил Ласситер. — Прыгай. Считаю до трех. Раз, два... До трех Смайли не дошел. Пилот вывалился из люка на счет «два и одна миллионная».


Ласситер заложил крутой вираж. На высоте двухсот футов он активировал правую ракетную установку. Зависнув, он довернул нос на машину номер семь — единственный оставшийся на земле вертолет, способный за ним погнаться. Офицер в джипе и пилот, который как раз собирался запрыгнуть в семерку, мгновенно поняли, что будет дальше. Офицер ударил по газам, спасаясь бегством.


Ласситер выпустил ракету и заорал: «Бинго! Посмотри на меня, мама, я на вершине мира!», уносясь в небо подальше от ада, который он только что устроил.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Картер шел следом за Моралесом, пытаясь подавить усталость и боль в груди, которая с каждой милей становилась всё сильнее...


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Картер шел следом за Моралесом, борясь с накатывающей усталостью и болью в груди, которая с каждой милей становилась всё невыносимее. Он заставлял себя передвигать ноги, действуя на чистом автоматизме, пока Моралес резко не остановился. Ник едва не врезался в его спину.


— Что там? — шепотом спросил Картер. — Смотрите.


Ник прильнул к густой листве. Перед ним предстала картина, в точности описанная Моралесом. Джунгли здесь отвоевали свое: древние кедры и сейбы скрывали любые следы кофейных плантаций прошлого. На плато, раскинувшемся под голым известняковым пиком горы, высилась Асиенда-дель-Кампо.


Моралес передал Картеру бинокль. — Проследите за ручьем до того места, где он резко уходит влево. Там окопалась вторая группа. Картер настроил фокус. В двухстах ярдах ниже гасиенды, на выступе глубиной в двадцать футов, были вырыты траншеи. Сейчас солдаты бездельничали в тени деревьев чуть выше своих позиций. — Похоже, приманка сработала, — прорычал Картер. — Да, — отозвался Джейк Тори. — Будем надеяться, они и дальше будут думать, что мы нападем только на рассвете.


— Намали! — позвал Ник. — Я здесь. Картер протянул ему бинокль. — Видишь разрывы в их линии? Сможешь пройти там после наступления темноты? Чернокожий эксперт по взрывчатке внимательно изучал склон почти десять минут, прежде чем подмигнуть: — О да. Есть пара мест. Сама гасиенда взлетит как коробка с попкорном. — Только держись подальше от правого угла, — Картер указал на сектор в сорока ярдах перед позициями солдат. — Установи там мины-ловушки на растяжках, чтобы прикрыть наше отступление, когда они бросятся в погоню.


Ник снова перевел взгляд на здание. Из фронтальной стены через трубу диаметром четыре метра хлестала вода — это был перелив из горного озера на самой вершине. Вода снабжала дом и крошечный генератор. — Ты уверен, что входная труба такого же размера, как эта выходная? — спросил он Моралеса. — Совершенно. Картер кивнул. Вода заполняла трубу на три четверти. Это был их путь внутрь.


Группа отступила на пятьдесят ярдов. Ник присел на корточки и начертил схему на земле. — План такой. Как только стемнеет, Намали закладывает первые заряды. Мы с Моралесом обходим укрепление, поднимаемся выше по склону и идем по ручью к внутренней стене. Мы должны войти в водосток ровно в 23:00. К этому времени Намали должен быть у внешних стен дома. Джитер, Джейк и Лупе — вы ставите пулеметы и минометы здесь, здесь и здесь.


— Я лучше справлюсь с минометом, — вставила Лупе. — Хорошо. Подготовьте запасные позиции, чтобы отойти с гранатометами, когда они пристреляются по первым точкам. Огонь открывать только по звуку вертолета. К тому времени мы с Моралесом должны найти Бальдеса. Когда вертушка появится над гасиендой, Намали всё взрывает, а вы трое прижимаете нижнюю группу охраны к земле. Они не должны прорваться наверх.


Картер нарисовал еще один круг в стороне. — Самое сложное: на взлете Смайли вернется за вами. Лупе, Джитер, Джейк — вам придется быстро менять позицию. Мины Намали задержат их, но кто-то всё равно прорвется. Уходите быстро.


Лупе настроила радиостанцию и передала микрофон Нику. — Скайхок, это Ленд-Ровер. Прием. — Слышу тебя громко и ясно, Ленд-Ровер. Я на позиции, замаскирован. — Пакет получил? — Так точно. Всё сделаю. — Начинаем в «ведьмин час». Конец связи. — Принято. Всем удачи! — отозвался Смайли.


Ник лег под деревом, пытаясь поспать. Лупе подошла к нему и прошептала: — Я всё еще не доверяю Доминик. Когда она уедет на машине, она может найти телефон. — Неважно, — пожал плечами Картер. — Я знаю, что связь заглушена, но у Кордована есть авиация. Если он пошлет самолеты... — Послушай, Лупе. Глушилка в кузове «Ленд-Ровера», так? Если Кордован пришлет самолет, пилот наведется прямо на этот мощный сигнал. Лупе вздрогнула: — Господи... Рада, что я на твоей стороне.


В назначенное время Картер и Моралес вошли в трубу. Они оказались в широком бассейне внутри двора, откуда вода бурля вытекала дальше. Они бесшумно выбрались из воды и нырнули под навес. Достали из непромокаемых чехлов свои Стечкины с глушителями. На крыше слышались шаги часовых.


— Охрана, скорее всего, на кухне, — прошептал Моралес. Первого они встретили еще на нижнем уровне. Часовой сидел на выступе, курил и смотрел в долину. Картер дождался, пока облако скроет луну, и бесшумно подкрался сзади. Он зажал горло охранника мертвой хваткой, и его стилет Хьюго вошел точно между ребер.


Они пробрались к кухне. Через маленькое окошко увидели двоих мужчин в футболках, пьющих кофе. — Используем Стечкины, — шепнул Ник. Они ворвались в дверь и открыли огонь с колена, опустошив магазины. Крови было слишком много, но времени на раздумья не оставалось. Погасив свет, они спустились в винный погреб.


Внизу, в маленькой комнате, на столе горела лампа, отбрасывая тени на стальную решетку. Охраны здесь не было. — Рамон Бальдес! — позвал Картер. Из темноты между стеллажами вышел изможденный бородатый человек в грязной рубашке. Его лицо было в запекшейся крови. — Кто вы? Чтобы убить меня? — Чтобы сделать президентом. Отойдите от двери! Картер вставил новую обойму в Стечкин и расстрелял замок. Дверь распахнулась. — Как я могу вам верить? — спросил Рамон. — У вас нет выбора. Ваш отец умер несколько часов назад. Рамон перекрестился, приняв новость стоически. — Вы умеете управлять вертолетом? — спросил Ник. — Да, я служил в ВВС. — Отлично. Ждем.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Лейтенант Эдуардо Таза нервно барабанил пальцами по столу. Была полночь. Связь со столицей прервалась, эфир был забит помехами. Ему было приказано убить Бальдеса при первом же выстреле, но он не понимал, стоит ли ждать дальше. — Попробуй еще раз! — приказал он радисту. — Всё глухо, — пожал плечами тот. — Спустись вниз и приведи Бальдеса сюда! Когда сержант вышел, Таза вытащил свой Магнум и проверил барабан.


Доминик Наварро завела «Ленд-Ровер». Она планировала ехать на юг к границе с Мексикой. Ей было плевать на войну — деньги уже на счету в Швейцарии, а Бенито Венеццио ждет её в Португалии. В последний момент она полезла в сумочку. — Черт! — прошипела она. Паспорта не было. А в нем — залоговые квитанции и номера переводов. «Ничего, я помню цифры наизусть», — успокоила она себя и рванула по дороге через джунгли.


Картер услышал шаги на лестнице. Он прижался к стене. Как только сержант показался из-за угла, Ник всадил три пули ему в грудь. — На крышу! — скомандовал он.


Мохаммед Намали сидел в кустах, сжимая в руке чеку. Он слышал далекий рокот — Смайли Ласситер приближался. Вдруг тишину разорвал грохот минометов и стрекот пулеметов Джитера и Тори. Солдаты внизу вскочили, пытаясь понять, откуда ведут огонь. — Сейчас закончим эту вечеринку, — пробормотал Намали и выдернул чеку.


Ночь взорвалась. Мощный заряд снес часть внешней стены. Картер и Моралес уже были на крыше. Они сняли двоих часовых, когда над гасиендой завис вертолет Смайли. Грохнули залпы ракет. Противоположное крыло дома просто сложилось. — Надеюсь, он оставит нам хоть кусок крыши для посадки! — крикнул Моралес. — Оставит! Уходим!


— Берегись! — крикнул Рамон. Пули вспороли покрытие рядом с Картером. Моралес вскрикнул и схватился за ногу. Из люка на крышу выскочили еще двое охранников, Ник не успевал навести автомат, как вдруг их тела дернулись и повалились — из дверного проема показалось лицо Намали. — Привет!


Картер помог Рамону затащить раненого Моралеса в вертолет. Они запрыгнули внутрь. Смайли резко поднял машину. В этот момент на крышу выскочил Таза с гранатой в руке, но Ласситер выпустил последнюю ракету. Взрыв поглотил всё.


Вертолет несся вниз по склону. Внизу они видели Лупе, Джитера и Джейка, которые отстреливались на бегу. — Ну же, ублюдки, наступите на мою ниточку... — шептал Намали. Словно по заказу, преследователи задели растяжку. Взрыв подбросил тела в воздух. Ласситер опустил машину почти до земли. — Прыгайте! — заорал Картер. Лупе и мужчины ворвались в люк. Вертолет тяжело задрожал. — Слишком большой вес! — закричал Смайли, выжимая газ до упора. — Поднимайся, черт тебя дери! Вертолет, вздрогнув, медленно пошел вверх, набирая высоту и уходя от пуль оставшихся солдат.


Капитан Рауль Перес на старом американском штурмовике уже в третий раз заходил над джунглями. Его пеленгатор сходил с ума от мощного сигнала глушилки. Вдруг он увидел серый «Ленд-Ровер» на открытом участке дороги. Капитан прицелился и выпустил ракету. Машина превратилась в огненный шар. Помехи в эфире мгновенно исчезли. Перес удовлетворенно улыбнулся.


Ласситер посадил машину у деревни Тапазо. — Теперь она твоя, — сказал Картер Рамону Бальдесу. — Лупе и Моралес полетят с тобой. А мы исчезаем. — Спасибо. Кем бы вы ни были, — ответил Рамон. — Топлива хватит до Мехико. Как только мир узнает вашу историю, Кордован станет просто очередным беглым диктатором.


Смайли вылез из кресла, уступая место Бальдесу. Картер отвел Лупе в сторону и вложил ей в руку конверт. — Тут всё. Встретимся в Цюрихе через месяц. Она поцеловала его и побежала к вертолету. Машина поднялась в небо и скрылась за горизонтом.


Месяц спустя. Португалия.


Бенито Венеццио в ярости швырнул газету. Новости были скверными: как только Рамон Бальдес объявился живым, генерала Кордована застрелили собственные офицеры. Новое правительство Гватемалы уже сформировано. От Доминик не было ни слуху ни духу. — Сука! — прошипел он. — Она кинула меня! Сбежала с деньгами и смеется надо мной!


Венеццио вышел на террасу. Его лицо после операции зажило идеально — шрамов почти не было. Новое имя, новое лицо... и ни цента в кармане. Внизу, у пустого бассейна, он увидел старика. — Ты кто такой? — Вы вызывали мастера для оценки ремонта бассейна, сеньор Луиджи Антонелли. — Ах да... я думал, я отменил вызов. Старик пожал плечами: — Мне не передали. Вот расчеты. Вы ведь сеньор Антонелли? Венеццио горько усмехнулся. Новая жизнь. Без погони. Но денег нет даже на то, чтобы набрать в бассейн воды. — Да, это я. Принеси расчеты сюда.


Старик поднялся на террасу. Он больше не сутулился. Он выпрямился, и в его руках оказался пистолет с глушителем. — Чао, Бенито.


Прозвучало два негромких выстрела. Венеццио не услышал ни одного из них. Никто никогда не слышит звука пули, которая его убивает. Картер бросил Стечкин на пол и покинул виллу.


## Глава 19


Господин Бернар Мюллер, исполнительный директор «Banque Suisse Nationale», пододвинул последнюю бумагу через стол и лучезарно улыбнулся прекрасной темноволосой женщине, сидящей напротив него.


— Это всё? — спросила она. — Да, фройлен Наварро, всё в порядке. И я хочу выразить вам огромную благодарность. Средства будут переведены на европейский счет вашей страны в течение часа. — И вы пошлете подтверждение президенту Бальдесу? — Безусловно.


Она встала, и Мюллер приложил все усилия, чтобы не засмотреться на её потрясающую фигуру. — Было очень приятно, герр Мюллер. — Взаимно, — просиял он. — Доброго дня. — Доброго дня.


Она вышла из офиса, покинула банк и окунулась в яркое лучезарное солнце Цюриха. Он ждал её на углу.


— Добрый день, сеньорита Доминик Наварро. — Добрый день, мистер Жюль Блэкмер. Ты отлично выглядишь. — Португалия пошла на пользу моей душе.


Они взялись за руки и пошли по широкому бульвару. — Надеюсь, твои дела прошли успешно? — спросил он. — О, да. Казна моей страны снова в полном порядке. — Отлично. А теперь скажи мне, что бы ты хотела увидеть больше всего: сверкающие достопримечательности Цюриха... или потолок моего люкса?


Она рассмеялась и обняла его. — Тебе обязательно спрашивать?


НИК КАРТЕР — БАТАЛЬОН СМЕРТИ


Латиноамериканский диктатор Карлос Бальдес умирает. И стервятники уже кружат над его смертным одром — жадные генералы и яростные мятежники готовы развязать кровавую гражданскую войну. Сын президента похищен в наглой борьбе за власть. Ник Картер отправляется расследовать это дело. В стране, готовой взорваться, факты найти непросто. Время уходит — и для Киллмастера, и для нации на грани революции.


Конец книги.