# Белая смерть

Ник Картер

Белая смерть (пер. Лев Шкловский)


Белая смерть


Ник Картер


Killmaster


Белая смерть


Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки.


Один


Кровь густо и алого цвета растеклась по жилету рыбака. Это была аккуратная лужа крови, медленно стекавшая по груди мертвеца. Он удобно устроился, прислонившись к сосне, с удочкой в руке, ожидая укуса.


Далекий горный ручей несся и пел среди папоротников и покрытых мхом валунов. Воздух Новой Зеландии был свежим и чистым, искрился пульсирующим криком птиц. Ник Картер бесшумно двинулся вперед и поставил ящик для снастей и удочку на пологий берег. Он сел на корточки перед мертвым человеком.


Орудие смерти было очень сложным ядовитым дротиком, выпущенным из винтовки с большого расстояния. Это оружие чаще всего использовали международные агенты. Убийство было искусно тихим, произошло где-то за последние пятнадцать минут. Кровь была свежей, теплой. Убийца знал, где найти свою цель. К настоящему времени он бы исчез.


Картер нащупал карманы мертвеца и вынул бумажник. Джером Маккензи, согласно водительским правам, сорок два года, рост пять одиннадцать, вес восемьдесят, адрес в Веллингтоне. В лицензии не говорилось, что этот человек также был главой гражданской авиации Новой Зеландии.


Картер проверил другие карманы и обнаружил в серебряном футляре наличные, монеты, перочинный нож и зубочистку. Он просмотрел мешок с обедом и ящик для снастей, заполненный мухами и грузами. Ничего полезного.


Он откинулся назад, потирая новую бороду о подбородок. Он был в отпуске. Некоторый отпуск. Он взял свое снаряжение и пошел обратно на дорогу.


* * *


Горный полицейский участок был построен из бруса с длинным крыльцом, который примыкал к другим грубым постройкам в маленькой деревне. Высокие деревья качались над головой, в то время как жители деревни делали покупки и ездили на джипах по единственной асфальтированной дороге. Лаяли собаки. Овца в загоне за заправкой задумчиво жевала сено.


В штабе полиции Ник Картер выпил чашку теплого кофе и улыбнулся подозрительным глазам начальника местной полиции.


«Вы говорите мне, что приехали из Соединенных Штатов, просто поговорите с Маккензи?» - сказал начальник.


У него было широкое лицо цвета старой кожи. Солнце и ветер обветрили его кожу и истощили его терпение. Он барабанил пальцами по подлокотнику стула.


«Отпуск», - снова сказал Картер. «Мой друг из Вашингтона попросил меня найти Маккензи, поскольку я уже был здесь. Посмотри, знает ли Маккензи что-нибудь о пропавшем американском летчике по имени Роки Даймонд».


«Рокки Даймонд? Вы думаете, что я поверю такому имени?»


Картер пожал плечами. Ирония ситуации заставила его улыбнуться. В своей работе он много раз использовал уловку, будучи в отпуске. Он был №3, Киллмастер с AX, самым секретным из всех шпионских агентств United Stales. Уловка обычно срабатывала. Но теперь, когда у него действительно был выходной, этот полицейский из маленького городка в глубинке Новой Зеландии, который понятия не имел, кем на самом деле был Картер, не собирался ему верить.


«Это имя», - сказал Картер. «Посоветуйтесь с Веллингтоном».


Он погладил себя по щекам, чувствуя на пальцах мягкую новую бороду. Черт возьми. Он хотел этого отпуска!


«Это проверяется», - прорычал начальник полиции. «Туристы, угонщики оленей, плантации марихуаны! С таким же успехом я мог бы быть в Окленде!» Он встал и подошел к окну. «Законы пристегивать ремни безопасности и лицензировать вашу собаку. Попугаи, которые едят погоду, сдирают лобовое стекло вашей машины». Раздражение по поводу действий правительства и Бога покраснело вождя, как если бы они были направлены исключительно на него. Он повернулся к Картеру.


«Я только нашел его», - мягко сказал Картер.


«Но как вы узнали, где его найти? Вы тоже собирались убить его?»


«Мой друг в Вашингтоне», - объяснил Картер. «Он был в контакте с официальными представителями авиации Веллингтона».


"А этот твой друг?"


«Извини. Высокопоставленный правительственный чиновник. Совершенно секретно. Не могу назвать тебе имени».


Начальник полиции скривился. Ему не понравилось в первый раз, когда Картер сказал ему. Теперь ему это нравилось меньше.


«Кажется, вы многого не можете мне сказать», - сказал начальник. Он налил горячего кофе в кружку и снова сел за стол. «Вы говорите, что являетесь инженером-химиком из Калифорнии в отпуске, но это не объясняет, почему какая-то крупная фигура в Вашингтоне хочет, чтобы вы выполнили для него секретную работу. Вы не знаете, почему этот Скалистый алмаз важен. Я ничего не знаю об убийстве Джерома Маккензи. Что ты знаешь? "


Картер рассмеялся.


«Мой кофе остыл», - сказал он, взял чайник на краю стола шефа и налил. «Послушайте, - сказал он и откинулся назад, - я бы хотел помочь, но у меня всего неделя отпуска. Все, что я хочу, - это ловить рыбу и поправлять бороду. Как бы то ни было, я потерял большую часть сегодня. Осталось всего четыре дня, а форель клюет. Вы получили мое заявление. Мои документы в порядке. Почему бы вам не оказать нам обоим услугу и не позволить мне уйти отсюда? "


Шеф сузил глаза. Его лицо покраснело. У него на участке произошло убийство, причем не обычного местного жителя


. Маккензи была важной и чужой. Веллингтон, резиденция правительства страны, будет за спиной вождя. Но у него не было законных оснований удерживать Картера. Он вздохнул.


«Полагаю, нет причин задерживать вас», - признал он. «Но оставайся в этом районе».


"С радостью." Картер встал и допил кофе. «Здесь много ручьев, чтобы занять меня».


Когда он поднял шляпу, ящик для снастей и удочку, передняя дверь открылась. Он подошел к двери.


Молодой патрульный вошел в комнату со сложенным листом бумаги в руке. Его лицо было испещрено от проигранной битвы с прыщами.


«Следите за вами», - сказал Картер шефу и начал уходить.


"Ноэль Кэш?" - сказал патрульный Картеру.


«Верно», - сказал Картер, выходя на крыльцо.


«Минуточку, сэр», - вежливо сказал патрульный. Он подождал, пока Картер не остановится.


Раздражение покалывало на шее Картера.


Патрульный передал бумагу начальнику, и тот ее прочитал. Он поднял глаза и впервые улыбнулся Картеру.


«Думаю, мне придется тебя запереть», - сказал он с удовольствием. Он встал, уронив газету на стол. Он вытащил связку ключей. «Telegram сообщает, что кто-то из Веллингтона будет здесь через час, чтобы допросить вас».


Картер осмотрел двух мужчин с головы до ног. Шеф был крупным, мускулистым. Скоро будет молодой патрульный. Напористый юноша вытащил пистолет из-за пояса, нацелил его на Картера и жестом указал на деревянную дверь в задней части офиса.


Поддержание порядка в горном районе сделало их выносливыми и сильными. Наверное, тоже хитрый. Но Картер знал, что после нескольких быстрых ударов по карате начальник и его младший будут неподвижны на полу, а Картер будет свободен.


Настала очередь Киллмастера вздохнуть. Он был в отпуске. Он ничего не мог поделать.


«Я пойду спокойно, - сказал он, насмехаясь над собой.


Шеф торжественно кивнул, упустив шутку, и повел Картера в задний холл с четырьмя камерами.


Обитатель первой камеры громко храпел. От его койки исходил слабый аромат виски.


«Гарри тебя не побеспокоит», - весело сказал шеф и кивнул спящему пьяному. Теперь, когда он мог передать Картера кому-то с большей властью, он мог быть согласен. «Добродушный тип», - добавил он и открыл крайнюю ячейку справа. "В ты идешь".


Картер прошел и повернулся. Дверь камеры с лязгом захлопнулась. Пьяный фыркнул и перевернулся. Шеф повернул ключ, заперев Картера. Двое полицейских вернулись в свой кабинет, поговорили и закрыли дверь.


Картер стоял в центре своего небольшого вольера, окруженный длинными решетками и решетками других камер. Он оказался в ловушке в лесу решеток. Там были ручьи с форелью, ожидающие ловли, и он был заперт. Жирная радуга и форель. На мгновение ему захотелось, чтобы он был на задании. Тогда по крайней мере он сможет вырваться из этой проклятой камеры.


Он бросил свое снаряжение под койку и упал на узкую кровать. Было одно маленькое окно, высоко наверху, за решеткой. Полуденный солнечный свет сиял, образуя яркий прямоугольник на полу, разрезанный тенями еще нескольких решеток.


Он скрестил руки за головой и уставился на бревенчатый потолок. Это было то, чего он заслужил, оказав Хоуку услугу. «Всего пара вопросов», - сказал Хоук. Ничего особенного. Совсем не должно занимать много времени.


Он никогда не должен был откликнуться на призыв излучающего тепло сигнала под кожей. Он никогда не должен был звонить в офис Хоука.


Он закрыл глаза, чувствуя полное отвращение. Снаружи гудела техника. Люди говорили, смеялись. Кричали в игре дети. Манил запах сосен на свежем горном воздухе. Время шло медленно.


Он выбрал Новую Зеландию, потому что это была тихая страна в международной политике. В отличие от стран Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии или Центральной Америки. Это были два небольших острова в форме запятой на дне мира: Северный остров, где он находился сейчас, и Южный остров. Его ближайшим большим соседом была Австралия и Антарктида, если считать этот замороженный многонациональный континент страной.


Овца за бензоколонкой заблеяла. Лаяли собаки и пели птицы. По дороге проезжали джипы и грузовики. Это были обычные звуки в стране, известной своим миролюбием и отсутствием международных интриг. Именно здесь был заключен в тюрьму Ник Картер, главный Киллмастер, один из лучших агентов в мире.


Наконец дверь из офиса открылась. Вошел вождь в сопровождении высокой женщины с распущенными каштановыми волосами. Пьяный все еще храпел, потерявшись в мире своих грез.


Вот он, - объявил вор, его морщинистое лицо еще больше сморщилось от широкой улыбки. Облегчение значительно улучшило его настроение. Он помпезно указал на Картера и отпер дверь камеры. «Он весь твой».


«Спасибо», - сказала женщина. У нее были яркие голубые глаза и длинное стройное тело в легком комбинезоне, прилегающем к ее изгибам. Она вошла в камеру. «Я буду допросить его одного», - сказала она шефу, глядя на Картера. Маленькая улыбка играла по углам ее рта.


«Совершенно секретно», - объяснила она.


Шеф пожал плечами. «Как скажешь», - сказал он и, уходя, запер дверь.


Это была Мишель Стрэндж, известная в кругах международных агентов как Майк, главный агент новозеландской разведки, тесно связанный с МИ-6 в Лондоне. Поскольку в Новой Зеландии было так мало агентов, они могли позволить себе быть придирчивыми. С ней они получили и ум, и красоту.


Картер наблюдал за ней со своей койки и усмехнулся.


Она бросила сумку на пол и посмотрела на него.


"Сволочь!" - прорычала она. "Почему ты в Новой Зеландии не позвонил мне?"


Два


Мишель Стрэндж задрожала от энергии. Распущенные каштановые волосы, вьющиеся на ее плечах, сердито подпрыгивали. Пока она говорила, ее руки работали в воздухе.


"Как ты смеешь!" она штурмовала. «Мы были вместе слишком много раз. Ты бесчувственный хам! Где твои манеры? Если я знаю, что ты рядом, я всегда звоню тебе. Отпуск. Ха!»


"Майк…"


Ник Картер скатился с койки.


"Разве ты не Майк меня" Она топнула ногой.


«А теперь, Майк, - сказал он с улыбкой. «Я собирался позвонить тебе. Серьезно».


Он погладил ее по щеке. Она отбросила его руку.


«Как только я вернусь с рыбалки», - сказал он и усмехнулся.


«Даже когда я на работе, я звоню тебе!»


«Вам не нужен вонючий рыбак», - сказал он. «Вам нужен захватывающий агент».


Она повернулась спиной.


"Кто сказал, что я вообще хочу тебя?"


Он просунул руку под гриву волос и поцеловал ее в шею.


«И борода», - сказала она. "Ага".


Ее кожа казалась свежей, ароматной водой из ванны. Он провел руками по ее спине, по округлым бедрам, по бокам. Она поежилась, но не отодвинулась.


«Мне не так просто, - сказала она.


«Тебе никогда не бывает легко, - сказал он. «Просто красиво. Желательно».


Она откинулась назад.


Картер провел пальцами по очертаниям ее полной груди, а затем взял их в ладони. Она глубоко вздохнула. Он потер большими пальцами соски. Она прижалась к нему бедрами. Она повернулась к четырем камерам.


«Мы не одни», - сказала она, наблюдая за спящим пьяным, который продолжал мирно храпеть.


Картер повернул ее. Ее голова запрокинулась, губы приоткрылись.


"Тебя волнует?" он спросил.


Она опустила его голову.


Они поцеловались, ее губы были горячими и влажными. Он расстегнул молнию на ее комбинезоне, затем отклонился, чтобы посмотреть на нее. Грудки выпали, розовые и спелые.


Шеф может прийти в любую минуту, - выдохнула она.


Он улыбнулся, мужчины стянули плечи комбинезона до ее ног.


Она была совершенно голой. Ни клочка нижнего белья. Все кривые и линии. Розовая кожа показывала обратный силуэт бикини, остальная часть тела была до медового загара под новозеландским летним солнцем. Груди покачивались. Треугольник каштановых волос на стыке ее ног представлял собой мягкие упругие локоны.


Он просунул руку между ног. Она расстегнула молнию на его штанах и застонала. Он почувствовал ее горячую скользкость.


Она схватила его за талию и затащила между ног, выгнув спину. Кровь забилась ему в голову. Она укусила его за ухо.


Они осторожно начали двигаться вместе, ее бедра упирались в него. Ее движения стали короче, бешеными, борясь с собой.


Пока она не взорвалась. Закричал ему в плечо. Приглушенный звериный звук поражения и торжества.


Он поднял ее, опухшую от желания, и отнес к койке. Она провела ногтями по его спине, всхлипывая.


Больше. Она хотела большего.


Он уложил ее на край, свесив ступни к полу, и встал на колени между ее ног. Она подняла голову, глядя на него испуганными голубыми глазами. Глаза загорелись новой потребностью.


Он закинул ее ноги себе на плечи и вошел в нее. Жесткий мужчина, мягкая женщина. Она встала на дыбы и снова взорвалась. Лицо искривилось. Губы и зубы откусывают крик.


Гром прокатился по нему. Втянула его в себя, пока он тоже не взорвался в темноте победы.


* * *


Petit mort, маленькая смерть, которую достигают мужчина и женщина при оргазме. Эта мысль заставила Картера улыбнуться. Он лежал в поту рядом с Майком. Маленькая смерть, принесшая новую жизнь, новую энергию. Он должен был ей позвонить.


Она погладила его бороду.


«Он очень короткий», - заметила она, изучая его челюсть.


Он усмехнулся.


«Прямо сейчас у меня совсем мало».


Она провела рукой по его животу. «Оууу…» Черт возьми эту женщину.


«Я думаю, тебе следует его побрить», - сказала она.


"Что??"


Она тихо засмеялась.


Бороду, ты дурак ». Она легла, удовлетворенно улыбаясь.« Нам пора уходить. Шеф очень хотел передать вас мне, но в конце концов его любопытство возьмет верх ».


"Ты вырываешь меня?"


«У меня есть полномочия. Шеф встретит вас объятиями и поцелуями».


«Он не в моем вкусе».


Она снова засмеялась. Он посмотрел на свои рыболовные снасти.


он сказал. "Вы любите ловить рыбу?"


«Перестань, Ник», - сказала она и усмехнулась. «Нам нужно поговорить о делах. Тогда я позабочусь о том, чтобы тебя вытащить. Что это за Маккензи?»


«Я не знаю больше того, что я сказал начальнику».


Она посмотрела на него прищуренными глазами. Она возвращалась к старому Майку. Жесткий. Профессиональный. Недоверие. Она перевернулась через него и встала, подозрительная, с ореолом каштановых волос. Красивее, чем когда-либо.


Ему пришлось улыбнуться.


"Прекрати, Ник,


- огрызнулась она. "Что, черт возьми, происходит?" Она взяла свою одежду.


«Насколько я могу судить, это вопрос гражданской авиации».


«Не сдавайте мне мусор CAA. AX не работает с вопросами CAA».


«Никогда раньше».


«Вы лжете мне. Я знаю это. Чего хочет AX в Новой Зеландии?»


Она натянула комбинезон, накинула его на бедра и заправила вспыхнувшую грудь.


«Я здесь единственный оперативник AX», - сказал он, все еще улыбаясь. «Все, что я хочу, это мой отпуск. Ты тоже можешь немного отдохнуть?»


Она посмотрела на него. Голубые глаза вспыхнули. Она застегнула комбинезон.


«Маккензи была убита экспертом, и по какой-то чертовски важной причине», - сказала она. «У нас в Новой Зеландии нет таких изощренных убийц».


«Расследование больше похоже на вашу работу, чем на мою».


«Нет, если его убил ТОПОР».


«Это означает, что вы думаете, что я убил его».


Он собрал свою одежду, бросил ее на койку и начал одеваться. Пьяный корчился на койке и фыркнул.


"Wha'zit?" - сказал пьяный Гарри, хлопая по воздуху. Он резко сел, нанося удары воображаемым демонам. "Черт побери! Кровавые воры!" Он открыл глаза и огляделся.


Картер застегнул рубашку.


"А как насчет самого Маккензи?" - тихо спросил Картер Майка. «Может, он знал что-то, чего ему не следовало».


"Я что-нибудь пропустил?" - спросил пьяный, мутными глазами глядя на Картера и Майка. «Извини, если я побеспокоил тебя», - невнятно пробормотал он.


Картер рассмеялся.


«Вы нас ничуть не побеспокоили. Выспаться?»


Гарри потер глаза и свесил ноги с края койки.


«Оооо», - простонал он, откидываясь назад.


- Ублюдок, - прошипела Майк Картеру. «Я хочу знать, что происходит! Зачем тебе Маккензи?»


«Как я сказал шефу», - сказал Картер. «Меня попросили сделать одолжение, узнать у этого человека, есть ли у него какая-либо информация о пропавшем американском летчике. Настоящий индивидуалист. Рокки Даймонд».


Она пристально посмотрела на него и наконец кивнула.


"Шеф Мерритт!" - крикнула она в дверь офиса. "Я выдохлась!"


Она взяла сумку через плечо, и Картер собрал свои рыболовные снасти. Через маленькое окошко камеры небо было серым с серебристыми облаками. Были сумерки. Горная ночь наступит быстро. Картер собирался поспать и выходить на рассвете ловить рыбу. Он уже чувствовал запах влажного утреннего воздуха, слышал плеск форели.


Шеф зашагал к ним по коридору с ключами в руке.


«Привет. Маршал», - позвал пьяный, снова садясь. "Время выпустить меня?"


«Еще нет, Гарри», - сказал шеф и улыбнулся. «Получите хорошую еду. Проведите ночь».


Пьяный задумчиво кивнул со своей койки.


"Вы готовы?" - спросил шеф Мерритт Майка.


"Да."


Шеф отпер дверь, и она прошла, Картер последовал за ней. Она схватилась за решетчатую дверь и захлопнула ее перед его носом.


"Майк!"


«Он лжет сквозь зубы», - сказала она начальнику. "Держи его для дознания и внимательно следи за ним!"


Она пошла по коридору. Пьяный встал и наткнулся на решетку. Он схватился за прутья, взял себя в руки и посмотрел на нее.


«Чертовски красивая баба», - заметил он.


"Черт возьми, Майк!" - крикнул Картер.


Шеф взглянул на Картера, его обветренное лицо было весело. Потом он вспомнил, что у него все еще на руках Картер, он же Ноэль Кэш. Он нахмурился, запер камеру и сунул ключи в карман.


"Подождите!" он позвал Майк. "Я открою тебе дверь!"


Он побежал вперед, чтобы открыть дверь кабинета Майку, важному правительственному чиновнику из Веллингтона с двумя лучшими ногами, которые он когда-либо видел.


Она оглянулась через плечо, чтобы главный маршал Мерритт не видел. Она злобно ухмыльнулась Картеру, высунула язык и исчезла в офисе. Она не вернется. Шеф закрыл за ними дверь.


Картер бросил свое снаряжение и плюхнулся обратно на койку.


"Она твоя?" пьяный хотел знать. «Я имею в виду, если бы у меня был такой…» Он замолчал, вспомнив. «Этого достаточно, чтобы заставить человека прекратить пить», - решил он.


Бомба взорвалась вспышкой света и тепла.


Удар прогремел по тюрьме. Внешняя стена камеры между Картером и пьяным взорвалась. Бревна, большие куски дерева и щепки рассекали воздух. Кровати дребезжали и подпрыгивали. Один туалет спонтанно смылся.


Часть стены в камере пьяного Гарри разрушилась во время взрыва. Он держался за решетку и задумчиво посмотрел на зияющую дыру. Не то чтобы он особенно хотел быть свободным. Но когда возможность была предоставлена на блюдечке с голубой каемочкой, никто не должен ее игнорировать. Он побежал к дыре на шатких ногах.


"Стоп!" Картер крикнул на него. "Вы не знаете, что там!"


Стены и решетки камеры Картера были целы. Темнеющая ночь пролила тени сквозь щель у стены тюрьмы. Снаружи колыхались сосны, угольно-черные. "Гарри, стой!"


Но Гарри выбежал. Он никогда не оглядывался через плечо. Это был принцип дела.


Мгновенно раздались выстрелы, нарушившие ошеломленную тишину деревни. Первая пуля вошла в левую долю легкого Гарри и вышла через его спину. Вторая пуля попала в него, когда он споткнулся от боли


Она вошла в верхнюю часть его черепа и оторвала ему затылок.


Три


Второй взрыв произошел практически мгновенно. Он разрушил стену камеры напротив Ника Картера. Картер упал на пол. Крики и проклятия наполнили воздух. Ночью пронеслась стрельба. Это были двое полицейских, сельские жители… а кто еще?


Дверь офиса распахнулась. Распустив волосы, Майк Стрэндж нажал на выключатель и побежал по короткому коридору в темноте. Молодой полицейский, его рябое лицо искажалось страхом и беспокойством, побежал за ней.


«Пора», - сказал Картер.


"Что, черт возьми, здесь происходит?" она потребовала.


«Не знаю». Он улыбнулся. "Я в отпуске, помнишь?"


"Отпуск! Ха!" - сказала Майк, протягивая ему пистолет 45-го калибра. "Иди туда!" - приказала она полицейскому.


Когда она отперла камеру Картера, молодой человек отпер и проскользнул в камеру Гарри. Пьяный лежал снаружи, окровавленный, распластанный, как тряпичная кукла. Яркий свет полной луны освещал его труп.


Пули пробили дыру в стене камеры пьяного. Картер и Майк упали на пол. Полицейский упал, его лоб задело пулей. Решительный, дрожащий, он прицелился и выстрелил в ночь.


"Я ничего не вижу!" - сказал молодой человек, снова стреляя.


Пули рикошетом отскакивали от ограждения и отскакивали от прутьев.


"Следите за их огнем!" - сказал ему Картер с пола. «Вы увидите полосы света».


Картер и Майк подползли к камере напротив пьяницы, где была взорвана вторая стена.


Эта штука работает? »- спросил Картер, нажимая на курок. Он ударил его в руку, пуля безвредно угодила в землю. Это был хороший пистолет, но не такой хороший, как Вильгельмина, его 9-мм люгер.


"Было бы лучше". Майк сказала: «Следи за белками их глаз!»


«Ты слишком много смотрела телевизор», - усмехнулся Картер, затем он сосредоточился на одной из стремительных теней, плетавшихся среди сосен.


Он нажал на курок. Руки фигуры взлетели вверх, и тело перевернулось назад.


Со стороны здания раздались выстрелы, направленные на темные движения в деревьях.


"Шеф Мерритт?" - спросил Картер.


Майк кивнула и выстрелила. Фигура вдалеке согнулась вдвое и хромала.


«Начальник за углом вместе с заместителем», - сказала она.


«Похоже, там около дюжины», - размышлял Картер, высматривая цель.


«Мы в меньшинстве. Но у нас есть несколько шансов»,


Два агента спокойно сосредоточились на своей работе, пока горячая вонь выстрелов медленно наполняла тюрьму. Они ждали движений или явных полос выстрелов, которые укажут им цель. Иногда над их головами свистели пули. Они стреляли в ответ, часто промахиваясь, поскольку нападавшие скрывались за деревьями и уходили в тени. Сосновые ветки пели на усиливающемся ветру, жуткий звук завывал между трещинами выстрелов. Каждая пауза между пулями удлинялась. Воздух уплотнился от напряжения.


«Слишком тихо», - наконец прошептал Майк. «Они что-то планируют».


Внезапно молодой полицейский, стоящий за ними, стал стрелять.


Они идут! »- кричал он, стреляя снова и снова.


Майк побежала.


"Давай!" - крикнула она Картеру.


Картер начал подниматься, но передумал и снова упал.


"Вы идете!"


Она пробежала через тюрьму и прижалась к полицейскому. Тщательно целясь, она выстрелила. Это не походило на серьезную атаку.


Картер соскользнул в сторону дыры, его тело было спрятано за обломками стены камеры. Он считал секунды. Если это и должно было случиться, то скоро.


Его острые глаза изучили колеблющуюся тьму. Ничего. Нападавшие были отважной группой. И они пришли подготовленными в темной одежде, которая гармонировала с ночью. У них было точное оружие, и в тюрьме было что-то - или кто-то - что они хотели. Мертв. Они не были дураками. Картер не мог поверить, что они настолько глупы, чтобы…


Потом он их увидел. Четверо. Они ползли к заброшенному входу, как они надеялись. Затем, когда в них не попадали пули, они уверенно побежали, объединяя силы. Группа на другой стороне тюрьмы, по которой стреляли Майк и молодой полицейский, была отвлечением. Эта небольшая группа против Картера была единственной, которая хотела захватить тюрьму.


Обладая невероятно быстрыми рефлексами, о которых ходили легенды, Киллмастер надеялся уберечся от смерти, он высунулся из-за неровного края стены.


Он прицелился в фигуру, выходящую из слепого пятна, и выстрелил.


Тело улетело в небытие.


Картер отпрянул.


Три пули вонзились в стену вокруг головы Картера. Летели осколки. Он вскочил и вышел с нового места. Пули пробили то место, где он был.


Он быстро прицелился и дважды выстрелил.


Еще двое упали, темные, как уголь, на фоне черных теней земли.


Пуля попала в стену, затем другая. Древесная пыль жгла ему глаза, и он закрыл их, ожидая успокаивающих слез.


"Что происходит?" - крикнула Майк сзади.


Картер опустился на колени. Он услышал топот ног, легкое, но тяжелое тело, которое не могло скрыть своей массы.


Картер крикнул Майк."Где ты!"


"Они спрятались!" - сказала Майк. «Мы не можем достать ни одного из них. Это как стрелять по призракам».


Злоумышленник влетел в дверь.


Глаза Картера раскрылись, зрение затуманилось. Его глаза горели, как огонь.


Пистолет представлял собой колеблющуюся черную палку в руке нападавшего.


Картер перекатился по ногам.


Пистолет упал, рассекая воздух.


Картер вскочил.


пнул.


Промахнулся, толкнул пистолет по камере.


"Убирайся с дороги, Ник!" - взволнованно закричал Майк. "Я не могу четко выстрелить!"


Большие руки скользнули по шее Картера. Он ясно видел руки. Толстые руки с широкими пальцами, привыкшие к тяжелой работе.


Картер откинулся назад и ударил локтем нападавшего в грудь.


Треснули ребра. Нападавший хмыкнул и отступил в сторону.


Картер отдернул кулак, которого хватило бы, чтобы раздавить гориллу. Этого человека он возьмет живым, а затем вопрос.


Раздался выстрел.


"Нет!" - крикнул Майк. "Ник взял его!"


Живот нападавшего взорвался. Вышел вулкан крови. Почерневшее лицо нападавшего ошеломленно посмотрело на себя. Внезапно тюрьма и окрестности затихли. Казалось, он прислушивается к тишине, затем он упал на колени, покачнулся и поднял ногу, чтобы встать. Картер беспомощно наблюдал. Мужчина был уже мертв. Наконец он признал свой конец. Он упал на пол в море крови.


«Проклятье, Перри», - грустно пожаловалась Майк молодому полицейскому. «Мы могли бы допросить его».


Позади Майк полная луна висела низко над горизонтом, освещая неправильный участок внутри тюрьмы, где она стояла, глядя на молодого человека.


Полицейский по имени Перри тупо посмотрел на нее. Он снова и снова вытирал ладонь одной руки о штанину, а другая нервно стучала дулом пистолета по другой ноге. Это была его первая перестрелка. Он будет нервничать несколько дней.


Майк вздохнула и похлопала его по спине.


«Уже слишком поздно», - сказала она. "Забудь это."


Картер подошел к ней. Перри уставился на него несчастным взглядом.


"Остальные исчезают?" - спросил Картер.


Она кивнула. «Просто остановились. Они не получили того, что хотели».


«Мне лучше проверить снаружи», - сказал он. «Давай. Перри. Давай посмотрим, что мы сможем найти».


Молодой человек уставился на него, в темноте на его лице остались рябины.


«Когда тебе страшно, лучше что-нибудь сделать», - ласково сказал Картер. «У тебя пуля во лобу. Ты уже ранен. Худшее уже позади. Разве ты не хочешь знать, где твой начальник?»


Брови юноши внезапно взлетели. Он большими шагами пересек комнату и вышел через дыру в стене тюрьмы, где был Картер.


Картер коротко улыбнулся.


Я вернусь, - сказал он Майк, оставив ее проверять мертвого нападавшего на полу тюрьмы.


Он проскользнул мимо бедного Гарри в свежую ночь. Запах дыма от выстрелов отравлял горный воздух. Медленно снова запели птицы. Высокие ели качались над головами грешным ветром.


Бесшумно шагая, с пистолетом в руке, Картер двигался по периметру расчищенной земли за грубой тюрьмой. Сосновые иглы коснулись его щеки. Засохший мох смягчил землю под его ногами. Он быстро нашел, где злоумышленники спрятались во время последней диверсии. Толстое бревно было завалено ветками. Позади него была покрыта спутанная трава, мох сброшен в кучу там, где растянулись тела, чтобы стрелять в Майка и Перри.


Он пошел дальше, прислушиваясь к человеческим звукам в лесу. Всего он обнаружил семь трупов, некоторые из которых были недалеко от леса, а другие - возле тюрьмы. Они были одеты в черные комбинезоны. Кавказцы, их шнурки зачернены для маскировки. Все были вооружены новыми советскими 5, 45-мм автоматами Калашникова 5,45 мм АК-74, версиями меньшего калибра традиционной модели АК-47 калибра 7,62 мм. Новые модели были легкими, прочными и простыми в стрельбе, что идеально подходили для русского стиля боя, который требовал непрерывного огня очередями, а не прицельными выстрелами.


Он вернулся в тюрьму. Свет снова зажегся. Жители деревни тихо двинулись к зданию, нерешительно, не разговаривая. Некоторые имели охотничьи ружья.


Внутри шеф Мерритт сидел на табурете, пока врач лечил его руку с пулевым ранением. Его кожистое лицо было бледным, осунувшимся. Жители села осмотрели разрушенные стены и мягко посовещались. Перри прислонился к решетке камеры, его тело было жестким и деревянным. В разрушенной тюрьме висела накидка.


Майк обнажил нападавшего, которого убил Перри. Он лежал голый, бледный, как выбеленные кости, на полу. У него тоже было советский автомат. У него также была татуировка на верхней части левого бедра. Это была маленькая летящая птичка. Под ним были русские слова «Серебряный Голубь», «Серебряный голубь».


Майк посмотрела на Картера. Он жестом велел ей следовать за ним. Они вышли с фонариком.


У каждого из тел была одна и та же татуировка на левом бедре.


«Заговор», - тихо сказала Майк с озабоченным лицом, пока они поплелись к ее машине.


«Это не выглядит хорошо», - торжественно согласился Картер.


* * *


Машиной Майк была Holden Camira 1600 австралийского производства, небольшая машина, специально оснащенная негабаритным мотором.


Она легко вела его по извилистой горной дороге, мимо валунов, сосен и хижин, которые были лишь маленькими далекими огнями. Она умело крутила изгибы. Вверху среди узких движущихся облаков мерцали звезды.


"Arc, ты уверен, что ты здесь не для AX?" - спросила она наконец.


«Только отпуск», - сказал он. «Я надеялся хорошо выспаться и завтра до рассвета отправиться на рыбалку».


Она посмотрела на него оценивающим взглядом.


«Трудно поверить, что ты когда-нибудь возьмешь отпуск», - сказала она.


Он потер свою новую бороду и на мгновение подумал о форели, которую ему будет не хватать утром.


«Мне тоже трудно поверить». Он печально улыбнулся. «Может быть, тебе пора рассказать мне, что происходит».


"А как насчет американского летчика?" спросила она.


«Ты знаешь столько же, сколько и я. Ничего».


Ехала она молча, думая.


«Прошло много времени с тех пор, как мы выполняли одно и то же задание», - сказал он услужливо. «Но наши правительства - союзники, помните?»


Она медленно кивнула.


«Это довольно неприятно», - признала она. «Веллингтон в гневе. Я даже не знаю, с чего начать». Она постучала пальцами по рулевому колесу, затем схватила его, чтобы сделать поворот. «И я не знаю, имеет ли это какое-либо отношение к вашему американскому флаеру. Но это действительно связано с русскими и этой татуировкой».


"Серебряный Голубь. Серебряный голубь".


"Это оно." Она посмотрела на него. «Как всегда, ваш русский безупречный».


Он посмеялся.


Она позволила себе улыбнуться, но не сводила глаз с темной дороги.


«Все началось в советском посольстве», - продолжила она. «Неделю назад посольство позвонило с просьбой о медицинской помощи. Это само по себе замечательно. У них есть свои врачи, не такие продвинутые, как у нас, но они люди упрямые. Никогда не могут признать, что чужие технологии лучше. Итак, нас просят помочь. Мы спрашиваем их, какой врач им нужен. Терапевт? Хирург? Онколог? Может быть, акушер? Само посольство, конечно, очень спокойно. мертвецки спокойно, может быть, более подходящее слово. Во всяком случае, оно говорит, что ему нужен специалист по тропическим болезням и ядам. Что ж, это не один врач, а два ».


"Тропическая болезнь в Новой Зеландии?" - пробормотал Картер. "Интересно."


«Не совсем такой климат здесь, правда? У нас влажный и умеренный. Морской», - согласился Майк. «Итак, меня послали в качестве фельдшера этих двух докторов в тот день. Никто не подвергал сомнению мои полномочия. Этот материал просто привел нас в эту личную спальню. Лица всех советских людей чрезвычайно мрачны. когда ты так напуган, что даже не можешь плюнуть. Мы находим человека в коме. Его описали атташе. Они сказали, что он был в командировке и вернулся больным. Когда я спросил где, они смотрел прямо сквозь меня. Очевидно, что задали неправильный вопрос. Итак, наши врачи совещаются с их врачом. Он говорит им, что не может идентифицировать болезнь ... похоже на яд, возможно ... он не уверен, никогда не видел ничего подобного. атташе прибыл в посольство тем утром на рассвете, сел с чашкой кофе и отключился. Так что я остаюсь там, пока наши мальчики проводят всевозможные анализы. У атташе невероятно высокая температура, и он все еще находится в больнице. кома. Наши врачи работают с ним, а я наблюдаю. Я вижу очень больного человека, у него татуировка на бедре, прямо как у наших друзей, напавшие на тюрьму. А внизу по-русски написано «Серебряный голубь. »


"Человек умер?"


"Откуда ты знаешь?"


«Обоснованное предположение. Если бы он этого не сделал, вы бы нашли способ остаться с ним и знали бы гораздо больше, чем сейчас. Вероятно, работали бы над делом, вместо того, чтобы идти за мной».


Майк трезво кивнула.


«Верно. Он был болен только один день, все время в коме. Так и не вышел из нее».


"А медицинские анализы?"


«Советы делали их в своей лаборатории и хранили результаты. Наши врачи видели некоторых из них, но информация была неубедительной. Указывали на любое количество болезней, все они смертельны. Они исключили яды».


«Значит, русский с татуировкой умер от неизвестной болезни», - задумчиво сказал Картер. «И те, кто напал на тюрьму, вероятно, тоже были русскими, учитывая татуировки и оружие советского производства. Вы пришли, чтобы найти меня, а вместо этого вы обнаруживаете российское вторжение. Это не случайность. Что вы знаете, что не рассказываете мне?"


«Ты случайность», - сказала она и усмехнулась. «Я не могла позволить тебе уехать из Новой Зеландии, не увидев тебя». Она сжала его ногу. "Сожалею?"


«Жаль только, что я не позвонил тебе первым».


«Это то, что мне нравится слышать». Она счастливо усмехнулась. «Теперь большая новость заключается в том, что посольство отправило обратно в Москву своих медицинских экспертов для проведения вскрытия и проверки результатов лабораторных исследований. Спорим, вы не можете угадать, кого послал Кремль».


«Я ничего не знаю об их медицинском сообществе», - признался Картер.


«Тебе не обязательно. Посмотри на это».


Одной рукой Майк залезла в ее сумочку, расстегнула внутренний карман и вытащила фотографию двух мужчин и красивой молодой блондинки.


Картер наклонил ее к окну, чтобы поймать лунный свет.


Бленкочев! "


«Ты знаешь это», - сказала Майк, довольная. «Глава великого K-GOL, самого секретного и самого опасного агентства в КГБ. Агентства, которое управляет всеми общественными операциями КГБ, а также секретными операциями, о которых даже Политбюро никогда ничего не узнает».


Картер держал фотографию.


"Как ты это получила?" - тихо спросил он.


«Фотография была сделана тайно в аэропорту Веллингтона, когда они прибыли», - гордо сказала она. «Их охрана хороша, но это наш аэропорт».


Картер внимательно изучил фотографию. Единственные фотографии Бленкочева, которые у AX были, были пятилетними и туманными, сделанные кротом на даче Бленкочева под Москвой. Эта фотография была хорошей и показывала явное сходство с Бленкочевым, толстым мужчиной лет пятидесяти девяти, с густыми черными волосами, зализанными и аккуратными сзади. Сейчас ему было шестьдесят восемь, но выглядел он лет на десять моложе. Письменная работа согласилась с ним. Черты его лица были грубыми. Славянскими, корявыми. Прикрытые глаза смотрели через плечо своего собеседника, как будто он смотрел прямо на Москву. В его толщине было что-то жестокое и агрессивное, как если бы он был старым быком, выжившим, закаленным на ринге. Ни один простой смертный никогда не мог прикоснуться к нему. И никакая фотография не могла отдать ему должное. Это не могло показать его огромную силу. Мужчин и женщин, которых он приговорил к смерти. Те, в которых он нуждался и сохранил на данный момент. Сеть высококвалифицированных шпионов, для которых он был земным богом в безбожной стране.


«Я никогда не видел, чтобы он уезжал из России», - задумчиво сказал Картер.


«Я тоже», - сказала Майк.


Они ехали молча, думая о могущественном, смертоносном Бленкочеве. Что было такого важного, чтобы вывести его из родины, где он станет мишенью для любого количества международных агентов, потерявших друзей из-за его приказов? Новозеландская дорога спускалась по склону горы к сверкающим огням маленького городка. Автомобиль мурлыкал, хорошо настроен. Они смотрели, как огни становятся больше и ярче.


"Что им было нужно?" - внезапно забеспокоился Майк.


«Мужчины в тюрьме? Может быть, ты».


«Но…» Она повернулась к нему широко раскрытыми глазами.


«Вероятно, они следили за вами со времен посольства. Это был первый раз, когда вы сделали что-то необычное, необычное для вашего распорядка».


«Верно. Была машина, которая могла преследовать меня… Но в последнее время я в основном подталкивала бумаги. Ничего об этом не думала. Жду развития, приказов, понимаете».


«А потом было убийство Маккензи. Вы едете, по-видимому, для расследования».


«Вы думаете, что Маккензи связан с делом Серебряного голубя?»


«Было бы разумно узнать».


Четыре


Аэропорт был маленьким, всего два здания - терминал с одной комнатой и ангар, сидящий на корточках на плоской сухой территории, которая когда-то была горным лугом. Окна терминала светились прямоугольниками света.


Ночь была ясной и ясной. Здесь ветер глубоко дышал через горы. Единственный ангар находился возле терминала. Вокруг него стоял небольшой легкий самолет, крылья которого слегка покачивались на ветру.


Майк Стрэндж работала над ее одномоторным самолетом. Она умело проверила шины и наполнила бензобак, готовя корабль к взлету.


Ник Картер направился к терминалу. Больше никого не было. Была полночь - непопулярное время для городских путешественников, которые использовали аэропорт для экскурсий в Веллингтон и Окленд, уборки урожая, выпаса скота и экскурсий для немногих иностранных туристов, которые стремились открыть для себя отдаленные районы сурово красивой Новой Зеландии.


Картер прошел через терминал, кивнув одинокому мужчине за столом, который сонно посмотрел на него. Телефонная будка находилась в дальнем конце комнаты, рядом с полкой рваных зачитанных журналов.


Дэвид Хок, глава AX, не ожидал звонка Картера. Вчера в Вашингтоне было 7 утра, и Хоук скоро уезжает в офис. Он всегда был там первым. Картер прервал свой распорядок.


«Я думал, ты в отпуске», - раздраженно сказал Хоук.


«Я тоже», - сказал Картер. «Я нашел Маккензи».


"Вы звонили, чтобы сказать мне это?"


«Я нашел его мертвым».


Вдалеке Картер услышал щелчок бутановой зажигалки Хока. У Хоука была одна слабость - дешевые сигары - и он ими гордился. Он только что закурил первую сигару за день.


- Значит, вы ничего не нашли о Рокки Даймонд? - сказал Хоук, шумно выдыхая.


«Ничего. Но произошло кое-что еще, что, как я думал, могло вас заинтересовать».


"Хорошо?"


О нетерпении Хоука ходили легенды. Он полагался на своих людей - он был вынужден - но он всегда относился с подозрением, даже к своему любимому и самому выдающемуся убийце, Нику Картеру.


Картер сказал ему. «Бленкочев находится в Новой Зеландии».


Это было простое заявление с огромным подтекстом.


В Вашингтоне Хоук молчал.


Наконец Картер услышал, как он затянул сигару. Хоук и Бленкочев начали свою карьеру в армейской разведке во время войны, и теперь оба возглавили свои собственные мощные шпионские агентства. Они были давними противниками, каждый болезненно осознавал талант и хитрость другого.


По слухам AX, однажды, давным-давно в Эфиопии, Бленкочев оставил Хока умирать раненым в пустыне.


В другой раз, как гласит история, Хоук схватил Бленкочева, связал его и передал другим агентам для отправки в Соединенные Штаты. Каждому удалось совершить дерзкий побег. Теперь, когда те дни личных боев - с немедленным успехом и неудачей - прошли, два лидера столкнули своих агентов друг против друга в давней войне ума, обучения и технологий. Это была гигантская шахматная партия с потрясающими возможностями, и двумя главными игроками были Ястреб и Бленкочев.


Хоук прочистил горло.


"Вы видели его?" он сказал.


«Фотография в аэропорту Веллингтона. Он был с российским медицинским экспертом».


«Скажи мне, что ты знаешь», - сказал Хоук холодным, как Арктика, голосом.


Картер рассказал о событиях своего долгого дня в сельской местности Новой Зеландии и рассказе Майка о загадочной смерти в советском посольстве.


Хоук вздохнул, и Картер мысленно увидел вздернутый подбородок лидера ТОПОРов с растущим гневом и беспокойством, когда он сжимал сигару еще сильнее в зубах.


«Мы уже знаем об атташе», - наконец сказал Хоук. «Наш флаер может пригодиться, но я пока не понимаю, как это сделать. Он частный, но у него есть друзья здесь, в Вашингтоне, которые знали достаточно, чтобы раздражать меня и заставляли его проверять. Тем не менее, нам повезло. положение, чтобы узнать о Бленкочеве ". Он сделал паузу. "Хорошо. Бленкочев в Новой Зеландии не для того, чтобы повеселиться. Это гораздо важнее, чем то, что появляется на поверхности. Я хочу знать об этой болезни. Откуда она взялась. Что это такое. И кто или что такое есть Серебряный голубь". Посмотрите, есть ли связь с пропавшим и смертью атташе. Вы поняли, N3? "


Присутствие Бленкочева окрашивало обычные события в шпионском мире в потенциал международной угрозы.


«Я понимаю, - сказал Картер.


«Сожалею о твоем отпуске, N3. Ничего не поделаешь».


Картер на мгновение подумал о рыболовных снастях в багажнике Майка.


«Мы сейчас едем в Веллингтон», - сказал он своему начальнику. «Майк прилетела на самолете».


«Хорошо. Я свяжусь там с нашим стрингером AX и позабочусь о том, чтобы вы получили свое оборудование. Это, вероятно, займет несколько часов. Затем проверьте компьютер. Я прикажу нашим людям поделиться всем, что у них есть о Rocky Diamond. "


Снова наступила пауза, когда Хоук рассеянно фыркнул. Он думал о прошлом.


«Оставайся на связи, Ник, - сказал он наконец, - и держись подальше от Бленкочева». Его голос был полон предупреждений.


* * *


Майк ждала в кабине ее небольшой одномоторной «Цессны 180». Она помахала Картеру, когда он вышел на взлетную полосу. Верхние огни отражались от серебристых крыльев самолета. Впереди маленькие цветные огоньки показывали взлетную полосу длиной примерно с два футбольных поля.


"Вы положили мое снаряжение на борт?" - крикнул он ей сквозь рев мотора корабля.


«Не смела забыть это», - засмеялась она.


Он копил, и она прижала дроссель вперед. Самолет промчался по взлетно-посадочной полосе в звездную ночь. Небо было необычайно чистым для Новой Зеландии, страны, известной своей драматической погодой. В четырнадцатом веке полинезийские маори, заселившие эту землю, назвали ее Аотеароа - Земля длинного белого облака.


«Ты долго лежал в ванной», - заметила она, выравнивая самолет. Она была таким же хорошим пилотом, как и водителем. Она плавно ехала по восходящим потокам. "Как Хок?"


Он улыбнулся. Его не удивило, что она знала, с какой целью он зашел в терминал аэропорта.


«Чувствует себя хорошо. Передает привет».


Она снова засмеялась, как будто весь мир был ее. У нее было захватывающее задание и еще более захватывающий товарищ, с которым можно было поделиться им. Позже она подумает об опасности.


Она облетела самолет над городом по длинной, медленной, ненужной петле. Внезапно она вернула дроссельную заслонку и выгнула корабль по глубокому изгибу к вершине неба. Мелькнула луна.


"Хватит, Майк!" - запротестовал Картер. «Давайте продолжим. Это задание прерывает мой отпуск!»


Она хихикнула и снова выровняла самолет.


"Ты собираешься сбрить бороду?" - поддразнила она.


Теперь они летели на юг, в сторону Веллингтона. Это был второй по величине город в Новой Зеландии, около 320 000 стойких душ, живших в продуваемой ветрами столице, управляли землей примерно размером и населением с Колорадо.


«Я подумаю об этом», - сказал он и откинулся на сиденье. Его рыболовные снасти лежали позади него, сложенные на полу. Она все это помнила.


Она положила руку ему на бедро и сжала. По нему разлилось тепло.


«Я как каботажное судно», - сказала она. «Выросла на западном побережье, влажной стороне Новозеландских Альп. Мы знаем о рыбалке, охоте, сельском хозяйстве и т. Д.».


«Южный остров», - кивнул он. «Когда вы получаете новую пару кожаных ботинок, вам придется каждый день смазывать их маслом и хранить на земле. Если повезет, они прослужат вам две недели».


«Верно», - сказала она и, улыбаясь, вернула руку к дросселю. «Это было великолепно. Ледники, горы и море. Растительность такая пышная, что она заглушает резкие очертания земли. В среднем у нас бывает около ста дюймов дождя в год. Папоротники пунга заполняют дороги и закрывают свет».


Она смотрела в звездную ночь.« Там все было так просто. Мы против стихий, но в то же время жили в гармонии с ними. Эта страна - рай. Какой бы климат или география вам ни нравились. От одной мысли о том, что эти русские штурмовали тюрьму и что здесь Бленкочев, у меня перехватывает дыхание. Что им нужно от Новой Зеландии? "


«Как вы говорите, это открытая страна. Одно это может быть привлекательным».


«Наше правительство не в силах справиться с ними. Это не Вашингтон, Лондон, Париж или Цюрих, где международные агенты приходят и уходят, как туристы».


«Иногда маскируется под туристов».


«У нас здесь просто нет ничего, что могло бы быть для них важным».


«Всегда есть стратегическое значение. Хорошая отправная точка для Австралии и Соединенных Штатов. Может быть, Крайстчерч их интересует».


«Крайстчерч», - задумчиво повторила она. «Вот где у вашего правительства есть База глубокой заморозки Антарктиды».


«Это возможно, - сказал Картер. "Какие-нибудь новые действия там внизу?"


«Не то, чтобы я об этом знал. Но я узнаю».


Земля под ними была темной. Лунный свет отражался от рек длинными серебристыми косами. Случайные автомобильные огни двигались по узким серым дорогам, которые изгибались между городами, где уличные фонари тускло освещали кабину «Цессны». Земля плавно перекатывалась. Луга, поля и виноградники. Время пролетело незаметно. Не далеко впереди будет большое озеро Вайрарапа. Примерно в двадцати пяти милях дальше будет аэродром Веллингтона, расположенный в заливе напротив пролива Кука.


Майк посмотрела вниз, наклонив голову, с нетерпением ожидая знаков, указывающих на то, что она приближается к дому.


«Есть Мастертон», - сказала она, указывая. «Хороший город. Еще около пятидесяти километров, и мы увидим Фезерстон и озеро Вайрарапа».


Удар был небольшим, и под чутким контролем Майка самолет быстро восстановился.


"Двигатель?" - сказал Картер.


Она кивнула, закусила губу и посмотрела на датчики.


«Мы теряем силу», - тихо сказала она.


Он смотрел, как она работает, тонкая голова с копной каштановых волос держится вертикально, пока она настраивает переключатели, поворачивает ручки. Ничего не помогло.


«Лучше забери ее», - посоветовал Картер.


Они оставили Мастертон позади и мчались к озеру Вайрарапа вдалеке и Веллингтону за ним.


"Нет! Мы так близко!"


«Не так близко. Требуется слишком много времени для полета. Убери ее. Сейчас же!»


Из носа пошел дым. Вспыхнуло небольшое пламя. Самолет голубь.


Картер схватил дроссель и потянул, борясь с желанием корабля по спирали улететь прямо в землю.


Он боролся с дросселем. Лицо его залило потом. Медленно нос поднялся. Он прибавил газу. Он трясся. Его руки дрожали.


Он не мог повернуть самолет. Им нужно было идти прямо. При повороте он потеряет всякий контроль и закрутится по спирали.


Он смотрел на землю и нацелил самолет на одну из серых полос дороги внизу. К счастью, раннее утро не было популярным временем для вождения. Трафика практически не было.


Костяшки пальцев Майка побелели, когда она схватилась за ручки своего сиденья.


Пламя охватило нос.


Картер следил за движением транспорта и за высокими деревьями, которые могли зацепить легкий самолет и разорвать его в клочья.


Земля поднималась им навстречу с головокружительной скоростью.


Картер почувствовал, как кровь стекает с его лица. Его руки онемели на дросселе.


Они должны были спуститься вниз, прежде чем пламя поглотило двигатель. И бензобак.


Самолет сопротивлялся, дрался.


Органы управления превратились в кашу.


Но внизу темно-серая дорога расстилалась, словно приветственный коврик.


Он толкнул неаккуратный дроссель вперед, чтобы приземлиться. Колеса визжали и скакали по асфальту. Нет управления. Он дернул и дернул за дроссель.


Судно повернуло. С небольшим сопротивлением воздуха пламя вспыхнуло в ночном небе. В салоне поднялся жар.


«Цессна» врезалась в высокие придорожные деревья, потрескивая пламя. Оторвалось правое крыло. Самолет нырнул в густую заросль буков. Удар отбросил Картера и Майк на рычаги управления, лобовое стекло, сиденье и потолок.


Самолет вздрогнул, затем остановился. Взревело пламя. Тепло украло воздух из кабины.


Картер покачал головой, задыхаясь. У него болело все тело. Жара была удушающей. Бензобак уйдет в любую минуту.


"Майк!"


Ее голова склонилась набок, глаза закрыты. Без сознания.


Он вытащил ее мертвым грузом.


Он поднял ее, перекинул через плечо и побежал.


Густой лес высоких буков стоял безмолвно и неподвижно, охраняя от внезапного взрыва, сотрясшего землю под ногами Картера.


Он упал вместе с Майк на землю, бросившись на нее, чтобы защитить ее.


Взрыв раскрутил в воздухе металл и горящее дерево. Это были смертоносные ракеты, которые могли калечить и убивать.


Так же внезапно воздух стал тихим, неподвижным. Тепло распространялось на них от огненного шара, который был самолетом.


Он перевернул Майка и пощупал пульс. Он был регулярным и сильным.


Он отнес ее к обочине шоссе и на мгновение присел рядом с ней на траве.


Вдали в тишине сельхозугодий, скот нервно мычал. Лаяли собаки. Блеяла овца. Земля была холмистой и покрытой травой, с небольшими зарослями леса в низинах, где собиралась вода. Он не видел домов.


Картер стоял на краю шоссе, ожидая машину. Позади него самолет горел ярко-красным и синим светом.


Первая машина замедлила движение при виде огня, затем промчалась мимо машущих рук Картера, не желая вмешиваться. Когда он услышал вторую машину, Картер побежал к центру переулка, где остановился и помахал рукой. Автомобиль должен был бы сбить его или выехать на другую полосу движения и рискнуть быть сбитым встречным автомобилем.


Это была маленькая «Мазда», спортивная модель ярко-желтого цвета. Его колеса завизжали, и он резко повернул через дорогу и остановился не на той стороне, напротив Майка и того направления, в котором он двигался.


"Ник!"


Майк сидел, стонал, держа ее за бок. Она упала и закричала от боли.


Он побежал к ней.


"О, Боже, Ник!" воскликнула она. "Что случилось! Несчастный случай?" Она свернулась клубочком с другой стороны.


«Не случайно», - мрачно сказал он, убирая волосы с ее лица. «В твою« Цессну была »заложена какая-то взрывчатка».


К его ногам упала аптечка и небольшая радиостанция CB. Он поднял глаза, но даритель уже мчался обратно к желтой «мазде».


"Привет!" он назвал. "Стоп!"


Но фигура хлопнула дверью Mazda, и машина помчалась в ночь.


Картер открыл комплект, нашел фонарик и включил его. Майк была покрыта сажей, ее лицо было в синяках. Он нежно нащупал ее бок. Она закусила губу.


«Ребра, наверное», - пробормотал он.


«Они чертовски болят», - сказала она, напряженно пытаясь скрыть боль.


«Обычно так и поступают. Здесь я мало что могу для вас сделать. Нам лучше отвезти вас в больницу», - сказал он, включая радио.


Пятая глава.


В Веллингтоне серфингисты мчались через гавань, когда рассветное солнце смахивало желтые полосы на серое небо. Толпы мужчин с бочкообразной грудью в шортах решительно бежали в сильный шторм, готовясь к регби, национальному виду спорта.


Высокие пальмы метались взад и вперед, стойкие выжившие в одном из самых ветреных городов мира. В Веллингтоне бывает более ста дней в году, когда скорость ветра превышает сорок миль в час. Горожане шутят, что им приходится загонять даже капусту и тыкву, которые они выращивают в своих огородах.


Ник Картер думал об этом, проезжая по шоссе 1, мимо залива Порт-Николсон, к больнице в центре Веллингтона, которую указал Майк Стрэндж. Она лежала, не жалуясь, на заднем сиденье старого «кадиллака», положив голову Картеру на колени, с закрытыми глазами. Жители Веллингтона - всей Новой Зеландии - были известны своей выносливостью и стоицизмом перед лицом катастрофы.


Шоссе закончилось у ратуши, и водитель продолжил движение по заливу в сторону центра города.


«Извини за маленькую леди», - сказал он в шестой раз со своим широким акцентом на Среднем Западе США. Сначала он ответил на звонок SOS, страдающий бессонницей владелец мясного рынка - Harold's Butchery - чье ночное увлечение радиослушанием либо развлекало его, когда он не мог заснуть, либо - он со смехом признавался - не давал ему уснуть еще долго после того, как он расслабился. достаточно, чтобы уснуть.


«Шелл, все в порядке», - заверил Картер и Гарольда, и Майка, и самого себя.


«Сломанные ребра», - согласился Майк, все еще закрывая глаза. «У меня было и хуже».


«Одна из замечательных особенностей Новой Зеландии - это социализированная медицина. Вы больны? Правительство берет на себя счет», - продолжил водитель и щелкнул пальцами. «Приехал из Чикаго в рай, и, ей-богу, я нашел его!»


- С вами ездил на кадиллаке? - спросил Картер.


"Красавица, правда?" - сказал водитель Гарольд. «Шестьдесят восемь, и она простая». Он похлопал по приборной панели. "Бедняжка. У нее есть отвратительная привычка собирать штрафы за парковку. У Великой машины для сноса - для нас это правительство Новой Зеландии - есть несколько недостатков, но умный парень может их обойти. Безнаказанно, знаете ли. В половине случаев вы выходите. "


«Здесь восхищаются изобретательностью, - сказал Картер.


Водитель засмеялся.


"Разве я этого не знаю!" он усмехнулся. «Вот почему я переехал сюда. Рай!»


Больница Веллингтона находилась недалеко от здания Парламента и Улья, структурный коврик, в котором размещались правительственные учреждения страны. Гарольд развернул «Кадиллак» к аварийному входу, выскочил и вскоре вернулся с двумя мужчинами, давящими жвачку.


«Колесница для тебя, маленькая леди», - величественно сказал он и распахнул заднюю дверь.


Со старомодной вежливостью он сопроводил группу в больницу, поцеловал Майка в щеку, посмотрел Картера в приемную комиссию, хлопнул Картера по спине на прощание, а затем исчез, как дух из другой эпохи, за дверью.


Удивленная женщина за столом вопросительно смотрела вслед исчезающему мужчине.


"Скучать?" - вежливо сказал Картер.


В бледной комнате пахло антисептиком. Металлические звуки, разговоры и катание каталок доносились из зала. Рядом ждали несколько человек, одни дремали в креслах, другие нервно перелистывали страницы журналов, которые притворялись читающими.


Медсестра посмотрела на Картера, увидела его грязную одежду, его покрытое сажей лицо, его растрепанные волосы, его слишком короткую бороду.


Она сказала. - "Что случилось с женщиной, которую вы привели?"


Пока он говорил, она заполняла анкеты.


«Пройдет время», - сказала она, заполнив последнюю пустую строку. «Один из врачей сообщит вам об этом».


Он подписал там, где она указала.


«Сядьте с другими», - сказала она. «Иногда это занимает время».


Она жестом пригласила Картера сесть на стул с группой разочарованных, ожидающих людей.


Вместо этого он подошел к телефонной будке и сделал два звонка: один стрингеру AX в Веллингтоне, другой - разведке Новой Зеландии.


Затем он вышел на улицу и закурил.


* * *


Панельный грузовик был окрашен в белый цвет. Большой черный шрифт гласил «Новозеландский лен». Двое мужчин выгрузили свертки, завернутые в полиэтилен и помеченные как стерильные. Картер смотрел, как они работают. Они были эффективны, но медленны. Казалось, никто не возражал. Они обменивались шутками с врачами и медсестрами. Их здесь знали и любили. Они отнесли узлы в больницу, сложили их на каталке и вернулись за новыми узлами.


Наконец, более низкий мужчина - смуглый, с красивыми, завитыми на концах усами - не вернулся с другим. Разница была, наверное, в минуту, затем он убежал и присоединился к своему коллеге по работе.


Картер затушил сигарету о тротуар и медленно направился в больницу к мужскому туалету. Медсестра за приемной была занята картами. Телефон зазвонил. Когда она подняла его, Картер проскользнул в мужскую комнату и запер дверь.


На задней стенке бака лежал белый сверток в полиэтиленовой упаковке. Он открыл это. Он вынул валик для полотенец, вставил его в вешалку для полотенец рядом с раковиной и стянул белый валик так, чтобы его можно было легко достать для любой ручной посудомоечной машины. Он вытащил диванные мочалки и наволочки и улыбнулся. Груз из Вашингтона прибыл.


Он снова залез в пластик и взял в руки Вильгельмину, свой удивительно точный 9-миллиметровый Люгер. Он удержал в руке своего старого друга, затем прикрепил кобуру на пояснице и сунул «люгер» под рыболовный жилет. Вдруг он почувствовал себя одетым.


Затем он взял Хьюго, свой тонкий, как карандаш, стилет, и вытащил его из специального замшевого футляра. Лезвие блеснуло в верхнем свете. Он подбросил Хьюго в воздух и ловко поймал его обратно в футляр. Он прикрепил футляр к своему правому предплечью, чтобы Хьюго при подергивании мускулов скользил ему в руку.


Наконец он взял Пьера, его крошечную газовую бомбу. Он поднял ее, и его пальцы фамильярно сжались вокруг нее. Бомба идеально прижалась к его ладони. Сотни раз Пирс делал возможным побег Картера от верной смерти. Он прикрепил сферу высоко на внутренней стороне бедра, где она соответствовала третьему яичку.


В младшей Картер посмотрел на свое покрытое сажей лицо. Он умылся, провел пальцами по волосам и усмехнулся. Отпуск занял еще большее время, но он будет носить бороду до тех пор, пока не освободится свободное время.


Он знал, что для всех остальных единственное отличие его от того момента, когда он вошел в ванную, - это то, что он был более опрятен. Но он почувствовал огромную разницу - физическое присутствие своих старых друзей. Они были щитом и приглашением. Он подумал о назначении Бленкочева.


Он снова полез в пластиковый мешок. Он взял небольшой радиоприемник, похожий на Sony Walkman, и бумажник с удостоверением личности, наличными и кредитными картами. Он вышел из ванной и закрыл дверь.


* * *


«Она проколола легкое», - объяснила молодая женщина-врач Картеру. «Осколок ребра. Небольшая дыра, как вы понимаете». Голос ее был полон сочувствия.


«Тогда она скоро встанет».


«Да. Вот и все», - сказала она, благодарная за его понимание. Даже в раю ей пришлось рассказать слишком много плохих новостей слишком многим близким. Теперь ей было неловко высказывать даже оптимистичный прогноз, когда она не была уверена в приеме. Она была еще молода; через десять лет она либо ожесточится, либо примирится с ее человечностью.


"Как долго ей придется оставаться?" - спросил Картер.


Доктор улыбнулся.


«Если все пойдет хорошо, только неделю», - сказала она. «У нее больше болят ребра, чем легкое, но нам нужно следить за легкими».


"Я понимаю. Могу я увидеть ее?"


«Конечно, но она ослабла от обезболивающих. Она может не узнать тебя».


«Я рискну».


* * *


У двери больницы Майк стояли двое охранников. Они были одеты в обычные деловые костюмы, старые и удобные костюмы, которые дополняли их повседневную сутулость и незаинтересованные лица. Тот или другой изредка бродили по холлу, здоровались в больничной палате или разговаривали с добровольцами, которые катили конфеты и развеселились по антисептическому коридору. Это была новозеландская разведка, и они узнали Ника Картера.


«Она спит, бедная девочка», - сказала старший. У него был болтливый рот и светлые глаза. "Напугала нас. Не знаю, благодарить ли вас за ее спасение или выбить вам проклятые зубы. Если бы она умерла там, она бы не пугала нас. не хватило бы для жалоб, не так ли? "


Он очаровательно ухмыльнулся, но в его ярких глазах витало беспокойство. Кто бы ни установил взрывчатку в «Сессне» Майк, он может попытаться уничтожить ее снова.


«Ей повезло, что ты здесь, чтобы охранять», - сказал Картер и открыл дверь.


Оба охранника огляделись вокруг Картера, ястребиным взглядом осмотрели комнату, затем кивнули. Он закрыл дверь. В другом конце комнаты на узкой больничной койке лежала маленькая и неподвижная Майк.


В одиночестве он встал рядом с ней, затем взял ее за руку. Внутривенные трубки входили в ее левую руку. Ее каштановые волосы густым веером рассыпались по подушке. В ней была бледность, заставляющая думать о смерти, но это всего лишь травма от ран, сказал себе Картер. Она будет жить.


"Ник." Она успокаивающе улыбнулась. Потом она задумчиво нахмурилась и вздохнула. «Я буду скучать». Даже в своем ослабленном затхлом состоянии она была возмущена.


Он усмехнулся. Она была красива, талантлива, умна и упряма. Жизнь была на десять процентов вдохновением и девяноста процентами пота. Майк была победителем.


«Извини», - сказал он. «Похоже, у тебя отпуск. Я сделаю заметки и расскажу тебе все, когда все закончится».


Ее глаза щелкнули.


"Я уйду отсюда завтра!" - пообещала она, но ее лицо исказила боль.


«Не завтра», - тихо сказал он. «Неделя. И я не хочу никаких твоих волшебных побегов. Двое твоих друзей уже на пороге. Они будут держать всех подозрительных подальше ... и, если придется, они будут держать тебя тут, пока врачи не скажут. ты можешь идти. "


"Некоторые друзья."


Он снова засмеялся. Через три дня она будет планировать побег. Через день или два, в зависимости от ее силы, ее не будет. Ее было не остановить.


«Мне нужно идти, Майк. Извини».


Она злобно посмотрела на него.


«Развлекайся», - сварливо сказала она и улыбнулась. «Я буду думать о тебе. Не хочешь поцеловать на прощание друга-шпионку?»


* * *


Картер сидел в парке возле больницы, надев на уши наушники маленького двойника Sony. Рядом гуляли влюбленные. Подростки смеялись и хихикали под летним солнцем Новой Зеландии. Дети резвились по траве под пристальным взглядом матерей или старших братьев и сестер. Движение было умеренным, медленным, как это принято в Новой Зеландии. На мгновение ему показалось, что он увидел желтую «Мазду», кружащую по парку. За рулем ехал человек в там-о'-шантере и с маленьким лицом. Это мог быть тот самый человек, который оставил аптечку и радио после крушения «Цессны». Невозможно сказать наверняка.


Картер расслабился. Он был просто еще одним любителем парка, наслаждающимся свежим воздухом, теплым солнцем и записью Симфонического оркестра Новой Зеландии. Он нажал на угол машины. Музыка исчезла. Маленькая клавиатура выскользнула из специальной машины AX, которая использовала спутниковую электронику для подключения к гигантскому компьютеру AX в Вашингтоне, округ Колумбия.Он нажал кнопки нужного кода.


"Ах! Ник!" сексуальный женский голос прошептал ему в уши. «Прошло слишком много времени. Что я могу для тебя сделать?»


Картер ухмыльнулся и покачал головой, отвечая на запрос. Знойный голос был одной из шуток Хоука.


«Рокки Даймонд», - промурлыкал голос. Она говорила, как кошка, которая только что вылизала блюдце со сливками. Настоящее имя Филип Шелтон. Авантюрист, родился 23 июня 1945 года в Омахе. Выпускник Военно-воздушной академии, самые низкие оценки в классе 1967 года. Наиболее известен своими пропусками на выходные. Провел время в ВВС, выбрался при первой возможности.


«Это было почетное увольнение, - продолжал хриплый женский голос, - и мало кто сожалел, что он уезжает. После этого он бросал ножи на передвижной ярмарке эпохи Возрождения, бил коров в Вайоминге, работал на богатую пожилую вдову в Лос-Анджелесе. , и в конце концов вернулся к полетам. Его последняя работа, насколько мы можем судить, была для частных подрядчиков. Он «по найму». Если есть работа, которая будет приносить ему достаточно денег, он будет летать.


«Его характер ненадежен, за исключением случаев, когда есть достаточно денег, чтобы стабилизировать его для работы. Однако у него есть один актив». В механическом голосе секс-котенка появилась улыбка. «Он очень привлекателен для женщин. Его сексуальная жизнь изматывает. Его любимый напиток - мартини с добавлением перно. Где-то за последние десять лет он изменил английский акцент и английский образ жизни и живет соответственно. Ему точно шесть к одному. полтора и весит один восемьдесят пять. Иногда его волосы каштановые, иногда светлые. Пышный, спортивный, курит трубку ». Голос остановился, почти задыхаясь от рассказа о важных делах. "Есть что-нибудь еще, дорогой Ник?"


Картер подавил побуждение поблагодарить его реальным голосом. Вместо этого он довольно усмехнулся. Хоук нашел достаточно информации, чтобы начать поиски.


* * *


Ник Картер думал о Новой Зеландии, пока ехал на тихом лифте через складское здание возле железнодорожного паромного терминала. Нация была изолирована географически от остального мира, и эта изоляция была превращена гражданами в преимущество. Они создали свой собственный бренд цивилизации, который им нравился


несмотря на аналогичные противоречивые попытки, которые потерпели неудачу в Европе.


На складе пахло пылью, древесиной и замасленной техникой. На первом этаже ящики размером с комнату были сложены настолько высоко, что для их разборки потребовались подъемные краны. Лифт, на котором Картер ехал один, дернулся. Кабели застонали, когда он остановился.


Он ступил на фанерный пол секретного офиса, местонахождение которого было ему описано только после его второго телефонного звонка в новозеландскую разведку. В хорошей организации все контакты тщательно проверялись.


Он прошел по узкому пустынному холлу. Автоматическая дверь лифта закрылась за ним. Это было обычное складское помещение. По углам поднялась пыль. Единственная лампочка над головой давала тусклый свет. Но он заметил скрытые камеры размером с цент США, которые выглядели как дыры в грубых деревянных досках, служивших стенами. Вероятно, некоторые из досок соскользнули, чтобы скрытые компьютерные орудия могли при необходимости откинуться.


Он подошел к единственной двери. Он положил правую руку на блестящую коричневую табличку с надписью «Офис». Бляшка ненадолго нагрелась. Он убрал руку. Дверь распахнулась, и полковник Честер Ффолкс, начальник разведки Новой Зеландии, протянул руку.


Шестая глава


Звуки разговоров, звонков телефонов и хлопающих компьютерных принтеров пронеслись через открытую дверь в маленькую складскую комнату, где стоял Ник Картер. Штаб новозеландской разведки был не только искусно спрятан, но и был защищен звукоизоляцией за обманчивыми стенами из грубых досок.


Полковник Честер Ффолкс прочистил горло. Ему было чуть за шестьдесят, жилистый мужчина среднего роста. Его лицо было румяным, а передние зубы покрыты золотом. У него было сердечное рукопожатие и беспечный взгляд, когда его острый взгляд обвел пустую складскую комнату вокруг Ника Картера.


«Извини, старина», - сказал он Картеру, вытаскивая «Киллмастера» через порог, снова заглушая звуки за дверью офиса и проводя американского агента по выложенному плиткой коридору. «Хотел бы расстелить красную ковровую дорожку, но в нашем деле…» Он выразительно пожал плечами.


«Я понимаю, - сказал Картер.


Вдоль зала стояли карты и фотографии Новой Зеландии. Рядом висели графики и списки. В углу булькал фонтан. Стены были выкрашены в веселый желтый цвет. Казалось, что работает полдюжины агентов и секретарей, их столы в маленьких кабинках завалены бумагами и книгами.


«Ваш начальник, Дэвид Хок, связался со мной, - сказал полковник, входя в небольшой офис. Он закрыл дверь.


«Возьми стул. Возьми там кожаный. Он самый удобный».


Его оценивающие глаза смотрели на сидящего Картера. Только тогда он подошел к своему столу и устроился в своем широком кресле. Он наблюдал за Картером, наблюдал за плавными движениями, быстрыми физическими реакциями.


«Я ценю, что вы увидели меня так быстро». - сказал Картер. Он достал свой золотой портсигар. "Не возражаете, если я закурю?"


Взгляд снова скользнул по Картеру, остановившись на чемодане. Полковник Ффолкс позволил себе улыбнуться. Он знал, что проявляет чрезмерную осторожность, но тогда он долгое время жил в опасном бизнесе. Осторожность была одним из главных факторов долголетия.


«В восторге», - сказал Ффолкс. "Могу ли я?"


Картер предложил ему открытый футляр, и начальник разведки выбрал одну из сигарет, сделанных на заказ для «Киллмастера». Это было одно из немногих пристрастий Картера. Помимо того, что каждый фильтр изготовлен из специально отобранного табака, на каждом фильтре есть золотые инициалы NC.


Ффлкс с размахом зажег сигарету Картера, а затем и свою. Вождь Новой Зеландии мельком взглянул на монограмму. Его глаза вспыхнули от признательности за хороший вкус агента, сидящего напротив него, мужчин, которым он смаковал табак.


Двое мужчин тихо курили, каждый хорошо понимал, что они союзники, но скрытность их работы мешала их сотрудничеству.


"Как она?" - спросил Ффолкс.


Картер рассказал о выводах врача, а затем описал свой разговор с самим Майк.


Ффолкс кивнул, улыбаясь.


«Хорошая девица, эта, - сказал он. «Хотел бы я иметь дюжину таких, как она».


"Есть еще информация о Серебряном голубе?" - сказал Картер.


«До сих пор не знаю, является ли это кодом или он напрямую относится к человеку, месту или организации. Ваш Ястреб говорит, что Silver Dove для вас тоже новость».


«Как бы то ни было, оно должно быть достаточно большим, чтобы вывести Бленкочева из России». Во фразе «Серебряный голубь» было что-то немного знакомое. Возможно, от другой операции…


«Да. Бленкочев».


Румяное лицо Ффолкса выглядело безразличным. Он хорошо себя дисциплинировал. Тем не менее, тело иногда изменяло воле. Жила на виске начальника разведки пульсировала от волнения или возбуждения, а может и от того и другого.


"Вы встречались с Бленкочевым?" - сказал Картер.


«У меня было это несчастье», - признал Фолкс.


Он барабанил пальцами по столу, и воспоминания промелькнули в его глазах. Распад начался по краям лица. Мускулы смягчились. Затем он засмеялся могучим хохотом, который нарушил его дисциплинированную строгость и заразительно отозвались в душе.


Картер улыбнулся, ожидая, пока новозеландский вождь вытер глаза большим белым носовым платком.


«Если бы он не был таким опасным, я бы позволил себе чаще получать от него удовольствие», - объяснил Ффолкс. Он высморкался и сунул платок обратно в карман.


"Вы тоже были с ним в поле?" - сказал Картер, туша сигарету.


«Мы все знали друг друга», - сказал Ффолкс и откинулся на спинку стула. «Ястреб, Бленкочев, Марш из Скотланд-Ярда, Парато из Интерпола, другие. Выпускники спецслужб времен Второй мировой войны». Он вынул одну из своих сигарет, и Картер зажег ее за него. «Я был моложе, мне нужно было чему-то научиться, и Бленкочев смотрел на Новую Зеландию как на потенциального советского союзника. Он проявил ко мне интерес. Это было до Кореи. До холодной войны. Еще тогда, когда Советы были друзьями по крайней мере на словах это помогло нам выиграть войну ».


«Это длилось недолго».


«Интересно, что мы назвали это мировой войной. Точнее была бы мировая гражданская война. Один мир, но все мы сражались друг с другом, как если бы мы были с разных планет». Дисциплинированное хладнокровие возвращалось.


"А Бленкочев?"


Ффолкс улыбнулся. Смех вернулся в его голос.


«Он и Ястреб были как две собаки, преследующие одну и ту же суку в течке. Рычали и щелкали зубами друг на друга, но были так заняты преследованием этой суки, что не хотели жалеть лайма для решающей битвы. Их страны всегда были на первом месте. Тем не менее, по-своему. Думаю, они нравились друг другу. Может быть, «уважать» - лучшее слово », - свернул сигарету в пепельнице.


«Меня рассмешил Бленкочев», - сказал он. «Однажды ночью на Кенигсалеке в Дюссельдорфе Бленкочев напился пива. Это само по себе не примечательно, но вы должны понимать, о каком человеке мы говорим. Этот человек носил зубную щетку, даже когда ему приходилось все бросать. Еще. Он приказывал накрахмолить свое нижнее белье. Он читал и перечитывал знаменитые боевые кампании Юлия Цезаря. Он был привередлив, дотошен, и его внимание к деталям сделало его грозным врагом ».


«Потом он напился».


«Да. Он познакомился с немецким пивом. Он, конечно, любил водку, а водка настолько крепче любого пива, что он думал, что может пить пиво, как воду. Громадная ошибка. Он закончил вечер раздетым до пояса. его штанины закатаны, а он резвится на столике в пивной с шлюхами и официантками в розовых передниках ".


Картер ухмыльнулся, представив в уме вид толстого, серого Бленкочева танцующим маньяком.


«Стыдно, - сказал Картер, - но не смертельно».


Затем Бленкочев обнаружил, что это всего лишь фотографии, - сказал Ффолкс, наслаждаясь воспоминаниями об ужасной тираде Бленкочева. - И немецкий фотограф, которого никто не купит или не станет угрожать. Фотограф пережил войну. После этого даже Бленкочев не мог его напугать. Бедный Бленкочев был вне себя. Он мог выполнить самое сложное задание из Москвы - посадить кротов или устроить бессмысленные убийства, - но не смог убедить фотографа не публиковать фотографии. И, очевидно, он не посмел убить его ".


"Так?"


«В то утро, когда фотографии должны были появиться в Дюссельдорфе, Бленкочев пошел к зданию газеты с чеком на пятьсот тысяч немецких марок. Он купил газету на месте, попросил журналистов выбросить издание, наблюдал, как главный фотограф уничтожает отпечатки и негативы, а затем уехал из города. Насколько я знаю, он никогда не возвращался ".


«Я не удивлен, - сказал Картер.


«Вскоре после этого газета обанкротилась. Никто не стал ее выпускать. Но от Бленкочева не поступило жалоба. Никто не знал, как и где он получил деньги. Ходили слухи, что они были получены от прибыли на обескровленном черном рынке. пенициллином, но кто знает? .. Ирония заключалась, конечно, в том, что бедный Бленкочев предал свою идеологию. Он был вынужден использовать капиталистические средства для решения этического вопроса », - весело рассмеялся Ффолкс. «Бедный Бленкочев. Сколько бы раз он ни мыл руки, пятно все равно останется».


«Реальность - жесткий учитель», - с улыбкой согласился Картер и закурил для себя еще одну сигарету.


- Не поймите меня неправильно, Картер, - задумчиво продолжил руководитель новозеландской разведки. «Я смеюсь над Бленкочевым сейчас только потому, что он не вызвал здесь никаких проблем ... о которых мы знаем. Он примерно так же дружелюбен к Западу, как гадюка к мыши, и так же заслуживает доверия. У него есть идиосинкразии, но он их использует. в его работе. Настойчивость. Безжалостность. Хитрость. Я бы никогда не хотел противостоять ему ».


«Никому не нравится эта идея».


Тогда мы понимаем друг друга, - сказал Ффолкс, снова улыбаясь. - И это возвращает нас к нашему делу. Он выпустил кольцо дыма в воздух. Его зубы с золотыми насадками засветились в флуоресцентном освещении. вопрос. Вы уверены, что ваш пропавший американский пилот существует? "


«Положительно», - сказал Картер, касаясь информации, которую он получил ранее в тот же день от компьютера AX. "Некоторые из его бывших работодателей оказывали давление на Ястреба, чтобы тот нашел его. Даймонд надежен, когда получает достаточно денег,


и эти работодатели не хотят терять его ценные будущие услуги ».


«Для меня они звучат как незаконные услуги».


Настала очередь Картера смеяться.


«Возможно, - сказал он, - но теперь мы благодарны, потому что его поиски могут привести нас к тому, почему Серебряный Голубь важен и что вызвало землетрясение, которое вырвало Бленкочева из Кремля. Наши источники надежны. Они абсолютно положительны. Даймонд был в Новой Зеландии, хотя они не знают, чем он занимался и на кого работал ».


Ффолкс задумчиво курил.


«У нас большая проблема с отслеживанием самолетов», - сказал он Картеру. «Нет никаких записей, показывающих, что Филип Шелтон, он же Роки Даймонд, когда-либо прибывал или покидал Новую Зеландию. Ни планов полета, ни грузовых деклараций, ничего. Что касается официальных отчетов, у нас никогда не было человека с каким-либо из этих имен в нашей стране. Точно так же, как таинственная болезнь убила российского атташе. У нас не было бы никаких доказательств этого, кроме Майк и наших врачей, которые видели это своими глазами. У вас нет такого счастливого случая с Diamond . Как вы планируете отследить несуществующего человека? "


Картер улыбнулся.


«Если вы знаете о ком-то достаточно, - просто сказал он, - они всегда оставляют свидетельства перехода, независимо от того, как сильно они - или кто-либо еще - пытается это скрыть».


* * *


Используя одно из своих удостоверений личности с соответствующими кредитными ссылками, Картер зарегистрировался в Wellington Arms, викторианском здании из красного кирпича с белыми пряниками, расположенном на Аделаид-роуд, недалеко от центра города Веллингтон. Он бросил свою сороковую сигарету за день в плоский ящик возле стойки регистрации, вежливо помеченный «Курильщики, пожалуйста», нажал ножной рычаг, и сигарета исчезла на втором уровне.


Клерк за столом с признательностью улыбнулся и предоставил Картеру комнату на пятом этаже с видом на Зоологический сад.


Картер подписал реестр, а затем положил на прилавок двадцать (новозеландских долларов). Клерк уставился на них, затем на Картера. Он был насторожен, но заинтересован.


«Вы заметили, что за последние пару недель сюда приезжал американец или англичанин?» - небрежно сказал Картер. «Высокий мужчина примерно моего роста. Тяжелый. Английский акцент. Любит мартини с примесью перно?»


Жадные глаза клерка потускнели. Он не получит лишних денег. Он покачал головой. Он был честен.


«Популярного среди женщин», - добавил Картер, ободряюще улыбаясь. «Настоящий яркий типаж».


- Простите, сэр, - разочарованно сказал клерк. «Я не помню никого подобного, да и дежурный я почти каждый день».


Картер кивнул. Это было бы похоже на охоту за одной конкретной ракушкой на пляже Кони-Айленда. Плохие шансы.


«Возьми деньги, сынок, - сказал Картер. «Поспрашивай. Может, его видел кто-то из другой смены».


Деньги исчезли в кармане клерка. На его лице появилась широкая улыбка. В социализированной Новой Зеландии налоги были высокими. Чаевые были страховкой от инфляции.


«С радостью, сэр», - сказал клерк, протягивая ему ключ от номера. «Все, что я могу сделать».


Картер вышел из отеля, чтобы пойти в ближайший мужской магазин, чтобы купить одежду. Не задумываясь, он автоматически смотрел на улицы в поисках ярко-желтой Mazda. Ничего. Он пошел в магазин кожаных изделий и купил чемодан. На короткое время он вспомнил о рыболовных снастях, которые сгорели дотла в «Цессне» Майк.


Он покачал головой, упаковал чемодан и вернулся в вестибюль отеля. «Мазды» не было видно. И никто, похоже, не особо интересовался американским туристом с короткой бородой, который только что оделся в красивую новозеландскую одежду.


В вестибюле Картер купил карту центра Веллингтона, ресторан и путеводитель. Прошло тридцать шесть часов с тех пор, как он последний раз спал. Его охватила усталость. Он поднялся наверх в свою комнату, чтобы спланировать свою охоту за Рокки Даймондом, принять душ и поспать.


Семь


Названия районов Веллингтона отражают его маори, английское и американское прошлое. Такие имена, как Khandallah, Ngaio, Crofton Downs, Kilbimie и Brooklyn разочаровывали Картера, потому что они показывали больше, чем прошлое; они рассказали о нынешних огромных размерах Веллингтона. Более 300 000 жителей расположились по дуге вокруг залива. И Картеру нужно было выследить одного-единственного человека, постороннего, у которого не было никаких записей о том, что он когда-либо был в Новой Зеландии.


Было только одно логичное место для начала: международный аэропорт Веллингтона. Он обошел окрестности, затем проконсультировался с руководством по ресторанам и ресторанам для баров.


* * *


В Новой Зеландии люди ездили по левой стороне дороги, почтовые ящики были выкрашены в королевский красный цвет и имели форму кукольных домиков, и раз в три года на всеобщих выборах голосовали за запрет алкоголя. Это еще не прошло, но часы бара были соразмерно короткими в стране, где движение за воздержание могло легко выйти из-под контроля. Бары закрылись в десять часов.


Ник Картер помнил об этом, когда шел по Бродвею, склонив голову против воющего ветра, к погребу Баярд Стоктон. Международный аэропорт находился на юге. Большие самолеты с ревом летели туда-сюда, мигали огни.


Было 18:00. Холодный шторм Веллингтона прорезал костюм Картера, как будто он был марлей.


Но Картер выспался, хорошо поел и чувствовал себя прекрасно, желая узнать, что же лежало в основе странных событий в Новой Зеландии.


Подготовленный, он носил своих старых друзей Вильгельмину, Пьера и Гюго. Поразительно, как их присутствие повлияло на настроение Киллмастера.


Он толкнул обтянутую пластиком дверь погреба Баярд Стоктон. Сигаретный дым и запах затхлого спиртного скомкали воздух. В подъезде была увеличенная цветная фотография сардонического человека с рыжими волосами. Под фотографией была напечатана надпись: «Диктор радио Баярд Стоктон, человек с золотисто-гравийным голосом, исчез из Крайстчерча в июле 1984 года». Фотография и надпись были заклеены прозрачным пластиком, прикрепленным к стене. Картер покачал головой и прошел в подвал. Не обычное высококлассное заведение.


В баре было темно, и свет исходил только от маленьких лампочек, спрятанных за дешевыми кроваво-красными абажурами. Обои тоже были красными и сильно потекли. За стойкой сидели четыре человека, между каждым стояли пустые стулья. Они заявляли о своей изоляции. За стойкой был большой расписной холст, плохо сделанная имитация обнаженной кожи Модильяни. У бара были стремления. Он хотел вырасти в публичный домо.


Картер сел на табурет в конце стойки и развязал галстук. Обогреватель был включен. Даже летом ночи в Веллингтоне могут быть холодными. Его лицо вспыхнуло от тепла и затхлого воздуха. Бармен посмотрел на него.


«Пиво льва», - сказал Картер.


Бармен кивнул, взял стакан и поставил его под кран. Пока разливалось пиво, Картер осмотрел своих товарищей по выпивке: двух женщин и двух мужчин.


Каждый из мужчин украдкой и вежливо взглянул на Картера. Женщины уставились в свои напитки. Нечасто в этой стране вы видели женщин в баре одних. И они просто пили. У одной был виски, а у другой ром с колой. Они не были похожи на типы Рокки Даймонда.


Бармен смотрел, как Картер изучает женщин.


Кружка с пивом стукнулась перед Картером. Оно пролилось через край кружки. Женщины подняли глаза.


«Хорошая ночь», - заметил Картер, с любопытством улыбаясь угрюмому бармену.


"Вы кого-то ищете?" - потребовал ответа бармен.


У него были жестокие глаза, короткий драчливый нос и уши цвета цветной капусты. Он никогда не был на Олимпийских играх, просто дрался на перекрестках, имея слишком много свободного времени и не имея здравого смысла. Теперь он был старше и знал жизнь лучше, но он не отказывался от задачи, которую мог выполнить.


«Вообще-то я, - сказал Картер.


«Вы не найдете ее здесь», - сказал бармен.


Бармен все это выяснил. В Новой Зеландии женщину нужно было защищать. В отличие от Соединенных Штатов, где граница между девушкой и уличной проституткой стиралась из-за иногда неразличимого платья, в Новой Зеландии шлюха выглядела как пирог, а женщина - как чья-то мать. Две женщины в баре либо были матерями, либо хотели ими стать. Их брови были встревожены.


"Твоя сестра?" - спросил Картер, взглянув на ближайшую из двух женщин.


«Кузина», - грубо сказал бармен. «Выпей пива и уходи».


Картер поставил на планку двадцать долларов. Бармен умел делать поспешные выводы. Может, он пошел бы другим путем, если бы мотивация изменилась.


Рука бармена опустилась на двадцатку.


Но прежде чем он успел сдвинуть банкноту в кассовый ящик, рука Картера резко опустилась сверху. Удивленный, бармен вздрогнул и попытался вытащить деньги и руку из-под нее.


Рука была обездвижена.


Глаза бармена сузились. Он задумался над ситуацией, его лоб нахмурился от напряжения.


Свободной рукой Картер небрежно взял пиво и выпил.


Бармен снова попытался дернуть прочь, но стальные мускулы Картера удерживали бойца на месте.


Картер поставил пивную кружку.


«Я сказал, что ищу кого-то», - сказал он.


"Так?"


Бармен не уступит ни на йоту. Но его рука начала вспотеть. Время от времени он делал тайные попытки вернуть себе достоинство, выскользая.


Четыре человека в баре уставились, не совсем понимая, что происходит.


Бармен знал. Он и раньше играл в игры с запугиванием, говорили его закрытые глаза, но он всегда следил за тем, чтобы у него была правильная роль - роль хулигана.


«Американский летчик», - продолжил Картер. «Когда он говорит, он говорит по-английски».


Бармен облизнул губы. Загипнотизированный, он наблюдал, как Картер легко играет со своим пивом, как если бы новозеландцу не пришлось напрягаться.


Прилив беспокойства поднялся по шее бармена. Несмотря на то, что он использовал это оправдание, он не боролся за женщин, честь или патриотизм. Он боролся, потому что ожидал победы. Уничтожение других доказало, что он был реальным.


«Здесь уже слишком много чертовых американцев», - прорычал бармен.


«Английский акцент», - повторил Картер. «Высокий мужчина. Любит мартини с добавлением перно. Также любит дам». Картер вежливо кивнул двум уставившимся женщинам в баре. У них была бы свежая история, чтобы рассказать их друзьям, на этот раз про бородатого наглого янки.


«Извини, но у него большая репутация. Очень успешно подбирает женщин и укладывает их спать. Зовут Роки Даймонд». Он улыбнулся бармену. «Я хочу найти этого человека», - многозначительно сказал он.


Бармен пожал плечами.


Картер болезненно прижал руку к стойке. Бармен попытался подавить стон боли.


«Буду признателен за любые зацепки, которые вы мне дадите», - сказал ему Картер. «Либо о нем, либо о том, кто видел или знает его».


Бармен стиснул зубы.


«Никогда о нем не слышал», - прошипел он.


Затем рука бармена ударила. Это была покрытая шрамами рука, с которой чаще побеждали, чем проигрывали.


Картер вздохнул.


Свободной рукой он ударил бармена по челюсти. Это был идеальный удар.


Глаза бойца расширились от удивления. Кровь текла из уголка его рта. Избитый бармен снова врезался в обнаженного Модильяни. Бутылки с бурбоном, ромом и джином разлетелись на пол. Летающее стекло встроилось в дешевую масляную картину.


Бармен резко сел посреди беспорядка. Он упал на рухнувшие полки с алкогольными напитками. Его голова, обрамленная ушками из цветной капусты, склонилась к груди.


Зачарованные, посетители склонились над стойкой, чтобы посмотреть, как потерявший сознание мужчина медленно опрокидывается. Его голова приземлилась на целую бутылку крем-де-мент. Казалось, он улыбнулся.


Все еще наклонившись, все четверо повернулись лицом к Картеру. Они снова сели на свои табуреты.


«Кто-нибудь из вас видел Рокки Даймонда? Слышал что-нибудь о нем?» - спросил Картер.


Они покачали головами.


«Не знаю этого имени», - сказал один мужчина.


«Здесь много туристов», - добавил другой.


«Извини», - сказала двоюродная сестра. Затем она улыбнулась. Слегка, но все же улыбка. Ей тоже не очень понравился кузен.


Картер ухмыльнулся. Он допил пиво.


«Я буду в Wellington Arms, если вы что-нибудь услышите». Он дал им имя, под которым зарегистрировался.


Бармен на полу застонал. Никто не смотрел.


Картер повторно завязал свой галстук.


"А как насчет денег?" - спросил первый посетитель-мужчина, взглянув на бар.


Картер положил еще двадцать на первое.


«Скажи ему, чтобы он взял уроки бокса».


* * *


В ночь Веллингтона дул ветер. Звезды были скрыты за завивающимся слоем серых и угольных облаков.


Следующие несколько часов Картер прохаживался по Бродвею и его переулкам, переходя из бара в бар. Он заказывал пиво на каждой остановке, но не допивал. Ему нужно было быть начеку.


Временами он хотел, чтобы в его распоряжении было несколько агентов. Или хотя бы помощник. Любой, кто поможет разделить беготню по простому описанию и задаче простого вопроса. Вы видели или слышали об этом человеке?


Его ноги немели от ночного холода. Нос у него замерз. Он снова почувствовал недосыпание, но все же выдержал эту ветреную ночь.


Часто миссию проваливали просто из-за плохой работы ног. Ответы редко приходили на серебряном блюде. Чаще всего их приходилось выкапывать тяжелой работой.


Бармены, официантки и посетители, к которым он приближался в барах и ресторанах Веллингтона по всему аэропорту, были склонны к подозрительности и молчанию. Частично это была его растрепанная борода. Но в основном это была стандартная - и нормальная - реакция.


Следовательно, каждый раз ему приходилось искать то, что развяжет им языки - взяточничество, сочувствие, принуждение, а иногда, для одинокого пьющего, дружескую беседу.


Допрос требовал времени, энергии и денег, а все это у него заканчивались. И никто из тех, с кем он разговаривал, не встречал и не слышал о Rocky Diamond.


* * *


До закрытия оставалось полчаса, и Картер наклонил голову, чтобы снова войти в продуваемую ветром ночь. Бар, из которого он выходил, был «Плуг и ангел». Следующим, к чему он пойдет, было Лунное Лицо, через две двери.


Его туфли на кожаной подошве хлопали по холодному асфальту. Он глубоко засунул руки в карманы пиджака и сгорбился, когда ветер гнал его по пустому тротуару. У большинства жителей Веллингтона хватило ума оказаться дома в такую ночь. И подумать только, что это было летом.


Слева от него была аллея. Черная прямоугольная дыра. Он промчался мимо, движимый штормом.


Тем не менее боковым зрением он увидел мгновенную вспышку лезвия ножа в темноте у входа в переулок.


Он продолжал двигаться. Только еще один магазин, ювелирный магазин с чеканными вручную золотыми и серебряными ожерельями, выставленными в витрине, и тогда он будет в следующем баре. Лунное лицо.


Тот, кто был в переулке, должен был быть намного быстрее, если бы ожидал поймать кого-то, кого ограбит в эту ветреную ночь.


Потом он услышал шаги.


Они с грохотом выбежали из переулка. Их было десять. Одеты в черные комбинезоны. Их лица темнели на фоне городских огней. Одеты и замаскированы, как и группа, напавшая на горную тюрьму.


Картер схватил Вильгельмину за поясницу.


Один из них бросился Картеру в ноги.


Он отскочил.


Они окружили его.


Картер развернулся, размахивая пистолетом


Он ударил другого в шею. Его рука была такой холодной, что он почти не почувствовал сильного удара.


Глаза мужчины закатились, и он безропотно опустился.


Но остальные атаковали, с полгой решимостью.


Их было чень много. Они могли позволить себе иметь рефлексы немного медленнее, чем у Киллмастера.


Они пошли на него со всех сторон.


Картер бил своим пистолетом, локтями, руками и ногами.


Это было похоже на борьбу с лавиной.


Он ударил одного в живот. Нападавший согнулся пополам, и его вырвало.


Другой он ударил по щеке. Черный макияж соскоблило с белоснежного лица, которое быстро покраснело от крови.


Они схватили его за руки. Вырвали Вильгельмину из его рук. Прижали его к кирпичной стене. Их было слишком много.


Незадолго до того, как он вырвался на свободу, один из них попал ему в челюсть. Другой нанес два сильных удара по селезенке.


Красно-черная боль вспыхнула за глазами Картера.


"Забудьте о бриллианте!" - прорычал один мужчина.


Это был низкий голос, замаскированный. Английский, но с русским акцентом.


"Каком?" Он хотел снова услышать голос.


"Иди домой!" прохрипел другой.


Они были черными привидениями в ночи. Каждый был похож на другого. Копии с тонкими губами, одетые в черные комбинезоны, защищенные от ветра. У них были револьверы. Они работали в унисон, были хорошо обучены и полны энтузиазма.


"Серебряный голубь!" - сказал Картер.


Это сделало все. Кулаки попали Картеру в лицо, шею, грудь и живот. Вновь и вновь. Наказывая его за знания.


Он боролся.


Они били сильнее, серия взрывных болей заставила его задыхаться и тыкаться в грубую кирпичную стену.


"Не пытайся следить за Даймондом!" - предупредил новый голос, окончательность в словах. "В следующий раз ты будешь мертв!"


Чтобы подчеркнуть эту мысль, другой злоумышленник схватил Картера за голову и ударил ею о кирпичную стену.


Руки выпустили Картера. Он соскользнул вниз, каждый мускул его тела кричал. Теплая липкая кровь сочилась из его затылка. Улица Веллингтона безумно кружилась. Он почувствовал слабость за несколько секунд до потери сознания.


Нападавшие торжественно уставились на него.


Молча они повернулись и побежали по безлюдной улице.


* * *


Ночной холод исходил с тротуара. Картер проснулся в этой хрупкой тишине, зная, что ему следует встать, зная, что он окоченел бы, может, даже заболел и вышел бы из строя, если бы он этого не сделал.


Пары поспешили мимо него с насмешкой в голосах, когда они с отвращением шли прочь. Они думали, что он пьяный, или бездельник, а может, и того хуже. Проехали несколько машин, их яркие огни осветили тротуар. Музыка и смех разносились по тротуару, когда вверх и вниз по улице открывались и закрывались двери баров и ресторанов.


Картер встал. Его захлестнула волна тошноты. Трясущимися руками он бесполезно протирал пиджак. Он схватился за стену, чтобы не упасть.


Когда по улице медленно подъехала другая машина, он вышел в переулок. Там он нашел Вильгельмину в чернильной тени. Он бросил «люгер» в карман пиджака и, спотыкаясь, вернулся на освещенный тротуар. Избиение было искусным и устроено так, чтобы его тело не забыло это.


Он похлопал по карманам в поисках сигареты. Машина была маленькая, желтая. Вернулась тошнота, на этот раз сопровождаемая обмороком. Его колени превратились в воду, но его разум все еще работал.


Желтая машина была «маздой», и она медленно поползла перед ним.


Внезапно колени подогнулись. Его охватило головокружение. Он забыл сигарету и желтую мазду. И снова он без сознания упал на холодный тротуар.


* * *


Когда он проснулся, его беспокоили сны, когда его тащат. Это были нечеткие сны, осложненные тем, что он уютно сидел в постели в своем гостиничном номере, солнце светило ярким и невинным через окно, а бинты и различные вонючие мази покрывали части его тела.


Он осторожно потянулся. Почувствовал рябь в болезненных мышцах. Боль заставила его улыбнуться. По крайней мере, он был жив. Он двигал костями и суставами. Ничего не сломано.


Он откинул одеяло и сел. Обнаженный, он осторожно, а затем с большей уверенностью прошел в ванную.


Он вздохнул с облегчением и посмотрел в зеркало. Белые повязки обрамляли его бородатое лицо лоскутным одеялом. Он снял повязки. Ссадины и порезы, но ничего серьезного. Он вернулся к тумбочке, чтобы посмотреть на часы.


Было одиннадцать сорок пять. Он спал долго, может, двенадцать часов. Что было необходимо, чтобы оживить его разбитое тело. Когда над вами работают профессионалы, выздоровление не бывает быстрым и легким, но это помогает быть в чрезвычайно подготовленном состоянии Killmaster. Он оглядел комнату. Его шкаф был открыт, одежда с вчерашнего дня аккуратно развешана. Он снял трубку.


"Да сэр?" - сказал вчера служащий снизу.


"Есть сообщения для меня?"


"Я проверю."


Последовала минута молчания, затем вернулся нетерпеливый молодой человек.


«Ничего, сэр. Простите».


«Неужели прошлой ночью меня привезли за рулем желтой Мазды?»


«Собственно говоря, мой коллега упомянул об этом. Приятный парень. Помог вам добраться до вашего номера. Вызвал врача отеля».


"Как его имя? Мне бы хотелось поблагодарить его "


«Нет, сэр. Сказал, что он был просто добрым самаритянином. На вас напала одна из грубых банд на набережной».


Картер вздохнул. Самаритянин явно был человеком в желтой «мазде». Вот откуда пришла та увлекательная часть его мечты.


Словно в тумане он вспомнил, как его подняли на ноги и наполовину тащили, наполовину тянули к маленькой машине. Он вспомнил, как хлопнула дверь, открыл рот, чтобы поблагодарить своего благодетеля, а затем снова отключился.


Незнакомец представлял собой настоящую загадку, которую сейчас невозможно идентифицировать. Картер не разглядел лицо этого человека. Он не знал возраста и даже цвета волос, потому что мужчина носил капюшон низко до ушей. Не знал номерного знака машины. Не знал, почему - и действительно ли - незнакомец следил за ним.


"Что-нибудь еще?"


«Ну… есть еще кое-что. Но я не знаю, насколько это важно…»


"Рокки Даймонд?" - внезапно насторожился Картер.


«Ничего особенного, - предупредил молодой служащий, - но я вспомнил, что вы сказали о расспросах, и одна из служанок сказала, что видела такого человека, как вы описали. Он пришел пьяным с женщиной, чтобы навестить одного из наших гостей. Он заказал в баре мартини с перно. Горничная не помнила, у какого гостя они были в гостях. В любом случае, они смеялись по всему вестибюлю, идя к лифту. Очень недостойно, подумала она.


"Горничная слышала, что он сказал что-нибудь?"


«Крайстчерч», - сказал служащий отеля, довольный тем, что он может доставить информацию гостю, который так щедро заплатил. Деньги не могут купить любовь, но на них можно регулярно покупать сотрудничество. «Он упомянул Крайстчерч. Женщина повисла ему на руку и умоляла взять ее с собой».


Картер ухмыльнулся.


«Будь я проклят», - сказал он.


Восьмая глава


Как город, основанный английскими джентльменами девятнадцатого века, Крайстчерч был скорее консервативным, чем модным. Формальные цветочные сады украшали особняки богатых, в то время как аккуратные клумбы с львиным зевом и букетами украшали бунгало рабочего класса. Лебеди из сборников рассказов плавали в ручьях и прудах. Школьники с картинками-открытками носили зеленые блейзеры и традиционные клюшки для хоккея на траве.


Крайстчерч жил медленно, почти небрежно. Это было отражением воспитания, которое подчеркивало хороший вкус, а не количество проданных автомобилей сегодня и не то, сколько денег будет заработано завтра. Бизнес процветал без ажиотажа. Финансовым успехом восхищались, но не хвалили в этом самом английском городе за пределами Великобритании.


Ник Картер думал об этом, когда следующие два дня провел, спокойно пробираясь через город с населением более 300 000 человек. Было больше ресторанов, чем баров. Крайстчерч был городом лавочников, каждый из которых обладал небольшими по-английски эксцентричностями, которые отличали их заведения.


Он пошел в ресторан Grimsby's, расположенный в переоборудованной средневековой церкви. Безвкусной Шангри-Ла, обещавшей в пластике то же, что и в фильмах из целлулоида. Оксфордской компании Victualling, украшенной старыми деревянными будками и железными лампами на гусиной шее. В Lounge Waimairi, где молодые женились, по дороге обсуждали регби и политику. И в различные китайские, мексиканские, итальянские, американские, английские, немецкие и любые другие этнические бары или рестораны может придумать плодородный ум.


Он утомился и вызвал расстройство желудка, но он продолжал. Даже в городе с 300 000 индивидуалистов. Картер знал, что настойчивость окупится - это лишь вопрос времени. Если повезет.


* * *


Сумерки второго дня. Молодые люди европейского происхождения проезжали на велосипедах по Соборной площади Крайстчерча.


Ратуша и англиканский собор доминировали над парковой зоной. Чайки кружили и кричали над головой. Безработные подростки маори стояли на углу, ссутулившись в плечах, и курили сигареты. Их смуглые полинезийские лица с красивыми плоскими костями казались угрюмыми и унылыми в угасающем свете. Не все было идеально в этом вдохновленном англичанами раю.


Картер прошел мимо них, мимо площади, мимо отеля «Савой», чтобы продолжить свои методические поиски. Он был одет в костюм с Флит-стрит, привезенный из Лондона, и веселый вид, который скрывал его растущее разочарование. Его борода начинала больше походить на притворство денежного бизнесмена, чем на небрежность нищего изгоя.


Следующей остановкой был Wyndham Club, шикарный трехэтажный отель, высеченный из полевого камня. На арочных окнах были тяжелые парчовые шторы, а у входной двери - устаревший лакей. Лакей поклонился и коснулся края фуражки, когда Картер поднялся по ступенькам. Правильная одежда и правильное отношение принесут вам уважение, а то и душевное спокойствие.


Запахи дорогого виски, бренди, портвейна и старого дерева ароматизировали воздух обшитого панелями бара на первом этаже. Бармен вытер белую ткань о блестящую стойку и оценивающе улыбнулся Картеру.


Он спросил."Лондон?" Картер встал у бара, поставил ногу на перила и кивнул.


"Только что оттуда".


Скажите человеку, что он ожидает услышать, и вы подтвердите его разум. Мгновенное взаимопонимание. «Однажды я был в Лондоне», - продолжил бармен


У него были бледно-голубые глаза и тонкие серебристые волосы, зачесанные назад к голове. Его величественная поза подходила для приглушенного бара.


"Тебе понравилось?"


«Я был разочарован, сэр. Я ожидал тумана. Вы знаете, густой туман из горохового супа Шерлока Холмса и Джека Потрошителя?» Бармен высококлассного заведения любил приключения. «Но когда я добрался туда, они сказали мне, что туман на самом деле был смогом, просто загрязнением воздуха, и что в Лондоне есть новые постановления против этого. С шестидесятых не было горячего супа из гороха. Очень досадно».


«Я могу представить», - сказал Картер.


Бармен перестал полировать и посмотрел на своего единственного покупателя.


"Что бы вы хотели выпить, сэр?"


«Мартини с добавлением перно».


«Необычный напиток», - сказал бармен, идя на работу.


"Подавади это кому-нибудь еще в последнее время?"


"Нет, сэр."


Бармен по одному бросал в шейкер кубики льда, звеня. Он налил джин Boodles, закусив горлышко бутылки в самый подходящий момент. Его руки двигались с размахом и драматизмом концертного пианиста. Он поднял бутылку вермута «Чинзано».


"Двенадцать к одному?" он спросил.


«Вот и все», - кивнул Картер и продолжил. «Он был бы высоким, стройным. Примерно моего роста. Английский акцент. Пилот».


Седовласый бармен работал без перерыва. Он добавил качественный вермут и перемешал смесь. Он плеснул Перно в стакан на ножке, налил мартини, намотал на него цедру лимона и легким движением пальцев бросил цедру в смесь.


Он отступил, скрестил руки. Он был генералом, ожидающим исхода важного сражения.


Картер задумчиво отпил.


«Отлично», - объявил он. «Нежная, без упрека».


Бармен просиял. Картер добился своего.


В знак признательности Картер выпил.


Уборщивая, бармен наблюдал, как покупатель наслаждается плодами его таланта.


- Ясно, у вас есть новая бутылка Pernod, - сказал наконец Картер.


Бармен заколебался и посмотрел на бутылку, возвращая ее в раковину.


«Действительно. Мы не часто открываем бутылки. Даже летом».


Перно был летним напитком, который обычно подавали со льдом. Зеленый от бутылки, он стал молочно-желтым при ударе о лед. Ликер ценился за слабый вкус лакрицы.


«Интересно, кто из них пил последний раз», - небрежно сказал Картер.


Бармен ничего не сказал. Он вытер барную стойку. Он ополоснул очки. Он вытирал пыль с бутылок.


«Вы могли бы позвонить», - предложил Картер, прихлебывая. "Спроси их."


Бармен, который наслаждался своей работой, но все еще жаждал приключений в лондонских туманах Шерлока Холмса, кивнул, оторвал взгляд от фартука и вышел из комнаты.


Картер надеялся, что это именно та удача, которую он так долго ждал.


Бармен звонил своим коллегам-барменам Wyndham, чтобы узнать, не просил ли кто-нибудь из джентльменов в последнее время мартини с каплей Pernod.


Его не было двадцать минут. Когда он вернулся, Картер допил мартини.


«Интересная ситуация», - признался бармен, снимая фартук.


Картер терпеливо ждал. Это был момент славы бармена. Тем не менее, у него было желание задушить его. Это были долгие два дня.


"Вы добились успеха?" он спросил.


«Думаю, что да», - торжественно сказал бармен. «Здесь был джентльмен, гость отеля по имени Шелтон Филипс. Красивый мужчина. Даже лихой, по крайней мере, так думали дамы».


Картер улыбнулся. Звали Роки Даймонд при рождении Филип Шелтон.


"На прошлой неделе?" - сказал Картер. "У вас еще есть квитанции?"


«Его комната, сэр. Конечно, вам это нужно».


Услужливый бармен просмотрел квитанции бара. Когда случалась удача, ее часто было много. Но в то время как вы упорно, безнадежно преследуете неуловимую информацию,что вы ее забыли.


Номер комнаты был 203.


* * *


Когда Ник Картер сунул ей в карман двадцать долларов, горничная на втором этаже клуба Wyndham вспомнила Шелтона Филипса.


Она вспоминала, что Филипс все еще снимал дорогую комнату. Это была невысокая брюнетка с яркими глазами и подвижным ртом. Он заплатил до следующей недели.


С еще двадцатью долларами горничная отперла дверь, послала Картеру воздушный поцелуй и исчезла, чтобы нанести лимонный воск в следующую комнату.


Комната Роки Даймонд в Wyndham Club была украшена расписанными вручную фарфоровыми тарелками, латунной арматурой, тяжелой мебелью из красного дерева, паркетным полом и завязанным вручную восточным ковром, который начинался прямо от двери и увеличивал длину продолговатой комнаты до самого низа. высокая кровать с балдахином.


Роки Даймонд любил тратить деньги. Это было его… или кого-то еще?


Картер начал с ящиков в комоде, нашел обычный набор носков, нижнего белья и носовых платков. В шкафу были два деловых костюма - темно-синий и серый в тонкую полоску, а также туфли и одежду для отдыха.


Куда бы Даймонд ни был, он взял с собой немногое. Поездка в режим строгой экономии, а может, его просто похитили, убили, а его тело разрезали на наживку для акул.


Картер проверил подкладку и карманы одежды, перевернул и встряхнул туфли, затем просмотрел остальные ящики в комнате.


Он нашел канцтовары Wyndham Club, Библию Гидеона, женский бюстгальтер и трусы от бикини, салфетки и ящик мужских украшений. Он работал с точностью, тщательно заменяя все, как он нашел.


Но его удача снова иссякла. Не было никаких финансовых отчетов. Ни чековых книжек, ни кредитных карт, ни даже квитанций из местных магазинов или спичечных коробков.


Это было почти так, как если бы Даймонд ожидал, что его комнату обыщут. Его вещи были личными, но ничего не раскрыло ни его истинной личности, ни его намерений в Крайстчерче или Новой Зеландии.


За исключением того, что он планировал вернуться.


Натренированным взглядом Картер обвел комнату. Что он не проверил?


Стены, потолок и пол.


Он снова принялся за работу, проверяя мебель позади и под ней, обогреватель пола, пол в туалете, под ковриком, пластины за светильниками, вентиляционную решетку. Ничего.


Затем он услышал звук у двери.


Тихий звук, пытаясь замолчать.


Других дверей не было. Картер оказался в ловушке.


Он быстро пересек комнату и толкнул окно.


Там был узкий выступ шириной около двадцати четырех дюймов, а затем двухэтажный спуск прямо вниз.


Не огромное расстояние, но достаточно, чтобы сломать ногу… или позвоночник. И между ним и бетоном внизу не было ни навесов, ни деревьев.


Картер выскользнул из окна на выступ. Под ним пешеходы покупали витрины, а автомобили выпускали выхлопные газы в воздух.


Если повезет, никто его не заметит, привлечет внимание других, внимание полиции. Или Серебряный голубь.


Когда он закрыл окно, дверь в гостиничный номер открылась и закрылась.


Мужчина был худощавым, быстрым. Он сунул отмычки обратно в карман брюк.


Картер улыбнулся про себя. В каком-то смысле он ожидал его.


Это был тот самый человек, который оставил радиостанцию CB и аптечку для Майка на Северном острове. Тот самый человек, который вернул Картера в его отель в Веллингтоне после нападения русских. Мужчина, который водил желтую «Мазду», носил кепку там-о'-шантер, низко спущенную до ушей, и имел маленькие черты лица.


Его движения были осторожными, опытными. Он следовал той же схеме поиска, что и Картер. На этот раз он не искал Картера и не был грабителем. Он был профессиональным агентом.


Картер наблюдал из окна высоко, твердо поставив ноги на выступ шириной в два фута. Его тело было вне поля зрения. Была видна только его голова, если бы другой агент действовал достаточно быстро.


Вокруг него свистел ветер. Периодически он скрывался из виду, поскольку ищущий, становясь разочарованным, останавливался, чтобы осмотреть комнату и подумать.


Это был один из тех случаев, когда собственный взгляд Картера увидел клочок бумаги. Это был кусок почтовой бумаги, сложенный так, чтобы поместился в бумажник или ящик для ключей, лежавший в верхней части нижней части оконного стекла в комнате. Он легко мог упасть, когда две руки - а не одна ожидаемая рука - должны были протянуть руку, чтобы открыть окно с двойным остеклением. (Это было жесткое окно.) И обломки оставались незамеченными горничными, которые убирали только то, что было видно.


Картер широко и терпеливо улыбнулся, когда агент завершил методичный обыск комнаты. Мужчина потратил на это добрый час, даже сняв пластины, закрывающие выключатели света и электрические розетки. Он тоже был после Рокки Даймонда. Но в чем была его причина… и на кого он работал?


Наконец, разочарованный и разочарованный, агент прижал ухо к двери. Когда звуки снаружи сказали ему, что это безопасно, он открыл дверь и выскользнул.


Картер снова открыл окно, схватил сложенный лист бумаги и последовал за ним.


Агент прошел мимо санатория House of Natural Health Foods, аптеки New Market Butcherym Reynolds Chemists, Woolworth's Variety и вернулся на Соборную площадь Крайстчерча.


Это был худощавый мужчина, одетый в коричневые брюки с короткими рукавами, ветровку «Лондонский туман» и бойкий там-о-шантер. Он ходил, засунув руки в карманы, его плечи были расслаблены, не показывая, что он обеспокоен тем, что за ним следят. Одного этого было достаточно, чтобы вызвать у Картера подозрения.


Такой хороший агент, как этот, будет переходить улицы, нырять в магазины и выходить из них, возвращаться назад - потому что, если он выполняет задание, он отмеченный человек. Кто-то, кого он часто не знает.


Он также всегда ищет необычный интерес к нему или к тому, что он делает. Это может привести его к нужной информации. Для Картера осторожное использование улиц было второй натурой. Редко за ним следили без его ведома. Вчера он потерял как минимум один хвост в Крайстчерче. И два в Веллингтоне. Часть работы.


Когда они вошли на площадь, Картер отступил еще дальше.


Странный агент сливался с европейскими новозеландцами, его очень английская одежда походила на очень английскую одежду других жителей площади.


Картер никогда не слышал голоса незнакомца, гадая, будет ли там шотландский акцент, подходящий к там-о-шантеру, или другой акцент - восточноевропейский. Американец, русский - там там-о'-шантер носили для отвлечения.


Агент повернулся к подставке с цветами напротив большого кирпично-каменного почтового отделения. У него была странная походка, очень своеобразная. Если у Картера было достаточно времени, чтобы изучить его ...


Вместо этого Картер неторопливо ушел, по-видимому, направляясь в мужской туалет.


Агент отобрал у цветочницы букет из желтых, белых и синих ромашек. Это была простая транзакция, наполненная разговором, и Картер скучно оглядел площадь.


Пока не увидел Бленкочева.


Шеф ужасного K-GOL проходил через большие двойные двери почтового отделения так небрежно, как если бы это был Кремль.


Старый агент был одет в безвкусный помятый костюм. Очень английский. Он перебирал стопку заграничных конвертов, словно искал чек на перевод.


Это была хорошая личина, и Бленкочева с трудом можно было узнать как важного советского чиновника на фотографии Майк.


Он был там, чтобы встретить человека в там-о'-шантере.


Несмотря на огромные последствия того, что главный человек из КГБ в мире снова будет работать на поле, Картеру пришлось улыбнуться.


Бленкочев был хорош. Руки слегка дрожали. Нос был ярко-красным, что наводило на мысль, что выпил слишком много. И тут самое подходящее прикосновение - выражение потребности на лице Бленкочева переросло в жадность, когда он нашел нужный конверт и разорвал его. Он просиял, когда прочитал сумму на фальшивом чеке. Потом он пошел, как будто искал бар.


Тем временем молодой агент в там-о'-шантере возился у цветочного стенда, продолжая беседовать с цветочницей. Наблюдая за Бленкочевым краем глаза, агент повернул букет в руке, подержал его на руках, затем бросил на бок и постучал по бедру. Он не знал, что с этим делать.


Наконец, закончив беседу, молодой человек поблагодарил и повернулся.


Врезался в Бленкочева.


Конверты взлетели в воздух.


Букет упал.


Оба мужчины наклонились, чтобы забрать свои вещи, и Картер увидел короткую беседу, которая произошла без единого взгляда на другого. Говорил молодой агент. Картер читал по губам. Старому агенту это сообщение не понравилось, и он отдал приказ. Они не обменивались взглядами или пакетами.


Двое встали, пожали друг другу руки, снова вежливые незнакомцы. Были принесены извинения.


Они пошли в направлениях на девяносто градусов друг от друга.


Картер последовал за Бленкочевым, оставляя ему достаточно места.


Бленкочев быстрым шагом прошел по площади, обогнул круг, воспользовался мужским туалетом, остановился на скамейке в парке, чтобы отдохнуть, а затем прошел вокруг почты на улицу.


В какой-то момент он заметил Картера. Но агент AX остался с ним. КГБ не особо старался потерять Killmasterа.


Вернувшись на улицу, желтая «мазда» стояла у тротуара, и Бленкочев направился к ней. Его слишком длинный пиджак хлопал по мешковатым штанам.


Молодой агент потянулся через переднюю дверь и открыл дверь Бленкочеву. Нетерпеливый, он завел мотор.


Бленкочев прыгнул, повернулся и посмотрел в окно.


Когда «Мазда» умчалась, старый лис одарил Картера озорной улыбкой и слегка помахал рукой. Это был салют Матери.


Ухмыляясь, Картер смотрел, как «Мазда» вплывается в поток машин Крайстчерча. Следить за Бленкочевым не имело смысла. Картер нашел то, для чего Бленкочев посылал молодого агента сюда .


Он вынул из кармана сложенный листок, открыл его, перечитал адрес и поймал такси.


* * *


Пункт назначения Картера находился на юго-западе, за пределами города Крайстчерча, в малонаселенном районе недалеко от аэродрома Виграм. Ивы и дубы усеивали сухой пейзаж. Заброшенные сельскохозяйственные орудия были ржавым напоминанием о первоначальном предназначении, которое английские джентльмены имели в виду для земли.


Теперь участок был разбит на пустыри, ожидая продажи или выкупа. Семья маори стояла на обвисшей веранде, пока Картер проезжал мимо на арендованной машине. Это были тихие люди, измученные жизнью. Они не махали рукой, но смотрели, как Картер свернул на дорогу, которая вела к адресу Чарли Смита. Его уход был их развлечением.


Картер припарковал арендованный автомобиль в тени ивы, ветви которой касались земли. Летний полдень стал жарким; было почти восемьдесят градусов. Погода в Новой Зеландии была не только драматичной, но и непредсказуемой.


Он вышел из машины и огляделся. Дом Смит-Дела был немногим больше, чем лачуга. На земле валялись консервные банки, шины, моток колючей проволоки. Сорняки вольно выросли от жажды. Металлический клапан сломанного жатки хлопнул, когда легкий ветерок поднял пыль в воздух. Когда-то это был хороший, крепкий дом. Фундамент был даже каменным. Грязная тропа вела к провисшему крыльцу. Картер подошел к нему.


Он постучал.


"Смит-сделка!"


Нет ответа. Он снова постучал, снова позвал, обошел сзади. Там тоже никого нет.


Он вернулся вперед, держась за дверную ручку, когда увидел старый джип, качнувшийся по проселочной дороге к лачуге.


Водителю было трудно решить, предпочитает ли он ускорение или тормоз.


Машина мчится вперед, тормозит почти до полной остановки, а затем прыгает вперед, как кролик с дробью в хвосте.


Картер наблюдал за неустойчивым движением джипа и улыбнулся.


Когда джип наконец остановился в пыльном дворе, он пошел к нему.


"Чарли Смит - дело?"


"Betcha!" - сказал водитель, выдыхая облако виски.


Его глаза были красными и мутными. Он перевернул бейсболку так, что клапан оказался на затылке. Он поднял свое тело, направил его за пределы джипа и медленно поставил на землю. Он усмехнулся Картеру.


"Я вас знаю?"


«Не думаю», - сказал Картер, хватая Смит-Дилла за руку, чтобы поддержать его.


Он последовал за Смит-Диллом вверх по дорожке к крыльцу хижины. Дилл Смит немного колебался. Наверное, в хижине была бутылка.


«Я ищу друга», - продолжил Картер. «Зовут Роки Даймонд. Возможно, вы знаете его как Филип Шелтон или Шелтон Филипс».


"Ой?" Интерес Смит-Дилла снижался. Он открыл дверь. «Нужно выпить».


Раздался слабый пластиковый щелчок.


Картер схватился за ноги Смита. Швырнул его с крыльца. Прижал их к каменному фундаменту.


Хижина взорвалась.


Девятая глава


Земля задрожала и покатилась. Рев взрыва сотряс их барабанные перепонки. Пыль и мусор заполнили воздух, двое мужчин прижались к каменному фундаменту и закашлялись.


Бомба была установлена на переключатель задержки на доли секунды, чтобы быть уверенным, что любой входящий окажется внутри, когда взрывчатка разнесет лачугу на части. Это был мягкий щелчок, который уловил острый слух Ника Картера. Как и все эксперты, специалисты по бомбам старались продумать все непредвиденные обстоятельства.


Когда Картер взял Чарли Смита и держал его за шаткое плечо, он подумал об этом. Слишком много чего-либо часто было плохой идеей… даже слишком большой эффективностью.


Смит-Дилл смотрел на каменный фундамент своей хижины, теперь заполненный, как кратер вулкана, деревянными осколками, пригодными только для производства зубочисток. Пыль медленно оседала на землю.


«Вот дерьмо», - сказал он печально.


«Извини за это», - сказал Картер. «Похоже, ты кому-то не нравишься. Тебе нужен новый дом».


"Не говори уже об этом доме!" - возмущенно воскликнул Смит-Дейл. "Моя бутылка была в нем!"


"Я прошу прощения." Картер ухмыльнулся. «Может, у тебя нет экстренной бутылки? Где-то спрятана?»


Смит-Дил тупо посмотрел на Картера. Постепенно воспоминания прояснились в его глазах. Он щелкнул пальцами.


"Дамми, ты прав!"


Картер проследовал за Смит-Диллом через заваленный двор в глубину дома. Пьяный пошел прямо к колодцу с невысокой каменной стеной. Верхняя арка, в которой находилось ведро, давно исчезла. Рядом стояло ведро, перевернутое, к его ручке была привязана оборванная веревка. Смит-Дейл проигнорировал это. Вместо этого он натянул вторую веревку, которая была прикреплена к глубоко врезанному крюку в стене колодца. Ведро оставили снаружи колодца, чтобы не перепутать веревки ночью.


Картер заглянул в темноту через край колодца. Медленно появился кувшин. Это было домашнее пиво в пластиковой бутылке с отбеливателем, а не в таре. Он был там так давно, что водоросли покрыли его слизистой зеленью.


Смит с удовольствием кукарекал. Он опустился рядом с колодцем, опираясь спиной о стену, поднял бутылку и выпил.


Картер присел рядом с ним.


«Похоже, вы хорошо провели время», - заметил он. «Долгое празднование чего-то».


«Не могу понять, - сказал Смит-Дилл, вытирая рот кулаком, - кто захочет взорвать старую хижину? Я даже не владею ею».


«Они охотились за тобой, а не за лачугой».


«В этом нет никакого смысла».


Смит снова пил, долго и крепко. Наконец он вздохнул и поставил кувшин рядом с ним. Он держал еге за руку.


"Вы не хотите ничего, не так ли?" - спросил он.


«Не мог бы и мечтать лишить тебя», - сказал Картер.


Смит-Дилл просиял и повернул бейсболку так, что поля снова закрыли ему глаза, защищая лицо от полуденного солнца. Ему было чуть за сорок, стройный мужчина нуждался в бритье. Его плоть была мясистой, почти бессодержательной. Он пил уже много лет и даже почти не ел. Он ценил тех, кто не принимал спиртное, которым он заменил правильное питание.


«Это не так уж и здорово», - признался новозеландец и снова выпил. «Но ты можешь иметь . Конечно. Ты спас мне жизнь. Я думаю. Не так ли?»


Картер рассмеялся.


«Возможно, но ты оставишь себе выпивку. Вместо этого, может быть, ты ответишь на несколько вопросов. Что-нибудь знаешь о самолетах?»


Смит-Дили медленно моргнул, переваривая слова Картера.


«Механик», - ответил он, все еще озадаченный.


"Знаешь летчика по имени Рокки Даймонд?"


Смит-Дили ухнул и хлопнул себя по бедру.


"О, он тяжелый случай, он!" он сказал. "Один из самых тяжелых случаев!"


"Вы видели его на прошлой неделе?"


Брови механика задумчиво нахмурились. Его лоб подозрительно наморщился.


"Почему ты хочешь знать?"


«Если бы я хотел причинить ему боль, я бы не стал говорить с тобой сейчас. Я бы опустил тебя, твою руку зафиксировали назад, а твою шею вытянули отсюда до Окленда. Ты бы сказал мне все, что я хотел. "


Смит побледнел.


«Даймонд пропал», - продолжил Картер. «Может, он мертв. Может, он где-то ранен и нуждается в помощи. Если он твой друг, ты захочешь рассказать мне то, что знаешь».


Смит-Дилл выпил, затем посмотрел на Картера мутными глазами.


"Он прилетел из Крайстчерча?" - настаивал Картер.


«Вот и все, - сказал механик. «Не знаю, хочет ли он, чтобы я сказал тебе или нет. Но тогда, если бедный мальчик пропал…» Он пожал плечами. «А, хорошо. Он должен быть сейчас там, и никакого ущерба. Он делал ставку. Кто-то нанял его, чтобы он совершил каскадерский полет из Крайстчерча на Южный полюс. Он должен был переночевать там, а затем улететь.На Фолклендские острова. Когда он улетел, он дал мне пачку денег за помощь ему и за то, чтобы я держал язык за зубами. Я ушел праздновать. С тех пор меня не было дома ". Он печально смотрел через двор на остатки хижины.


«Это спасло тебе жизнь», - напомнил ему Картер. «Если бы ты вернулся раньше, ты бы не услышал щелчка и был бы мертв».


«Не знаю, почему кто-то хочет меня убить». Механик печально покачал головой. Думая об этом, он расстроился, поэтому он снова выпил.


"Он имел план полета?" Картер продолжил.


«Конечно. Пришлось. Все делают».


"И у него было много припасов?"


«Все. В основном снежное снаряжение. На всякий случай. Еда тоже и спасательное снаряжение. Без изысков. И бензобаки были полны, сам видел».


«Его нет ни в международном аэропорту Крайстчерча, ни на аэродроме Виграм».


«Ну, мы все это умалчивали. Рокки называл себя как-то иначе - как-то Филипом - но там должны быть записи. План полета».


Картер встал и вытер руки.


«Давай, - сказал он. «Есть кое-кто, с кем тебе нужно поговорить».


Он поднял Чарли Смита за подмышки и поставил его на ноги. Механик прижал к груди покрытый водорослями кувшин.


Дилл Смит был единственным свидетелем Картера в присутствии Рокки Даймонда в Новой Зеландии. Смит верил в то, что сказал ему Даймонд, но где-то в подсознании этого человека мог быть ключ к разгадке того, кем на самом деле был Даймонд. Картер заключит сделку Смита с полковником Ффолксом и позволит психологам-экспертам главы разведки Новой Зеландии взять на себя ответственность.


«Не уверен, что мне это понравится», - пробормотал Смит-Дилл, когда Картер вел его .


«Ничего не поделаешь, - сказал Картер, нацелив его на Ford Laser 1.3, который он арендовал в центре Крайстчерча. «Никто не причинит тебе вреда. Просто помогут тебе лучше вспомнить. Может, тебе и правда весело. Интересно».


"Совсем не нравится!"


Смита нелегко убедить. Алкоголикам не нравились перемены. Под угрозой оказалась самая главная постоянная в их жизни - алкоголь.


Тем не менее Картер подтолкнул его к форду. И Смит-Дилл, воля которого давно испарилась в алкогольном тумане, пошел.


Пуля пронзила солнечный свет.


Агент AX мгновенно нырнул. Он дернул Смита и вытащил Вильгельмину.


Пуля вонзилась в землю в пяти дюймах от Картера.


Картер потащил за собой Смита, чтобы укрыться за арендованной машиной.


Смит задрожал. Его зубы стучали, когда он прижимал к груди пластиковую бутылку с выпивкой.


Свист еще двух пуль расколол воздух. Это были пронзительные звуки дальнобойной винтовки. Снайпер - или снайперы - пытался вытащить Картера и Смит-Дедла из за машины.


"Ч-что сейчас происходит?" - крикнул Смит-Дейл.


"У тебя в джипе пистолет?" - спросил Картер.


«Старое охотничье ружье, но…»


"Заднее сиденье? Переднее сиденье?"


«Под передним сиденьем, но…»


«Не двигайся, - приказал Картер, - или ты мертв!»


Смит-Дилл торжественно кивнул, его бледное лицо указывало на то, что он снова оказался в могиле.


Картер посмотрел на потрепанный грязный джип. Это было в двадцати футах от меня. Воздух был безмолвен, стрелок или стрелки экономили пули, ожидая цели.


Когда Смит-Дили отвинтил бутылку, Картер бросился к джипу.


Пуля пробила капот джипа.


"Привет!" - крикнул Смит-Дейл. "Это мой джип!"


Он был грязным и избитым, но - в отличие от лачуги - его. Право собственности было важнее безопасности.


«Смит-Дилл! Ложись!» - крикнул Картер.


Сбитый с толку механик пригнулся, когда еще одна пуля просвистела над фордом в том месте, где минуту назад была голова Смита.


По времени между выстрелами Картер понял, что это один стрелок. Прежде чем снайпер смог повторить попытку, Картер запрыгнул на переднее сиденье джипа. Он вытащил старую винтовку и картонную коробку с патронами. Теперь ему снова нужно было выбраться.


Картер позвал. - "Смит" "У тебя все еще есть этот кувшин?"


"Да уж!"


«Возьми глоток и держи его высоко, чтобы я мог его увидеть!»


Механик послушно глотнул и поднял большую белую бутылку над головой, над капотом форда. "Выше!" - настаивал Картер.


"Как так?"


Ответ пришел в визжании правильно выпущенной пули.


Она попала в большую пластиковую бутылку. Пиво брызнуло в воздух из разбитой бутылки, омывая лицо Смит-Дилла. Кусочки пластика упали на землю.


"Нет!" воскликнул Смит.


Он потянул ручку вниз и уставился на


землю если бы он мог собрать бутылку заново. Слезы текли по его щекам, и он лизнул внутреннюю часть ручки.


Снова воспользовавшись коротким временем перед повторным прицелом, Картер перепрыгнул через дверь джипа и помчался к «форду».


"Почему ты заставил меня это сделать?" Смит пожаловался. "Я должен отрубить тебе голову!"


В ярости пьяный вытер глаза рукой. Картер нуждался в гневе, а не в погружении в неподвижность жалости к себе. Гневный Смит был полезней, возможно, достаточно полезный, чтобы спасти его собственную жизнь и помочь Картеру поймать снайпера.


«Вот», - сказал Картер и сунул винтовку и боеприпасы Смит-Дейлу. «Там только один. За деревьями на холме. Стреляй него, но не стреляй в себя».


Смит-Дилл нахмурился. Его глаза сузились. Он начал понимать идею.


"Ты справишься с этим?" - сказал Картер, проверяя свой пистолет.


"Вы идете за ним?"


"У вас есть идея получше?"


«Мы могли бы просто уехать отсюда».


«Он прострелит шины, бензобак».


"Было бы безопаснее".


Картер рассмеялся. «Вы имеете в виду, что это может приблизить вас к еще одному напитку».


Смит-Дилл выпрямился и присел на корточки в грязи. «Нет ничего плохого в том, что мужчина время от времени выпивает».


«Все в порядке, - согласился Картер. «А потом я куплю тебе одну. Как хочешь».


«Я хочу бутылку. Лучшее ирландское».


"Вы можете рассчитывать на это".


Картер хлопнул Смита по спине и подполз к концу машины. "Прошло много времени с последнего выстрела.


«Он может двигаться», - предупредил Картер Смит-Дили через плечо. "Быть осторожен."


Смит-Дилл поднял бейсболку, почесал кожу головы и снова надел кепку на голову.


«Понятно», - сказал он и поднял ствол винтовки над капотом машины.


Мгновенно раздался еще один выстрел, приземлившийся в облаке пыли в нескольких футах позади машины.


«Похоже, он наблюдает за мной», - обеспокоенно сказал пьяный.


«Хорошо», - сказал Картер и побежал.


Медленно Картер пробирался по плавно перекатывающейся, редко заселенной равнине. В стране, где охота была одним из способов удержать семью от голода, не было никакого заметного волнения по поводу стрелка на невысоком холме, который держал Смит-Дилла взаперти и пытался остановить Картера в его стремительных пробегах от одного убежища к другому. .


Стрелок потерял неожиданное преимущество. Однако он был хорошим стрелком и настойчивым. В конце концов, если его не поймают, или он не сдастся, или у него не закончатся боеприпасы, он попадет в одну или в обе свои цели.


Но он не был профессиональным убийцей.


Профессионал исчез бы после первого промаха. Он бы сбежал - чтобы добиться успеха в следующий раз.


Картеру нужно было попасть в радиус действия своего 9-мм люгера. Он подстрелит стрелка, бросится на него и схватит. Он надеялся.


И снова Картер вскочил на ноги и рванулся по твердой равнине.


Пролетели две пули.


Он нырнул в заросшую зарослями дубов. В воздух поднялась сухая листовая пыль.


Он вытащил люгер. Он был на грани досягаемости. Он изучал пригорок, где спрятался стрелок.


Там множество деревьев возвышалось над сухой травой и поваленными бревнами. Зимой бревна таскали на дрова. Но теперь они обеспечили стрелка хорошими щитами.


Между Картером и стрелком для Картера больше не было убежища. Только солнце и грязь открытой равнины. Если Картеру не удастся здесь удачно выстрелить, ему предстоит долгая и опасная гонка. Достаточно длинный бег, чтобы дать стрелку время точно прицелиться и убить.


Картер снова заметил холм. Последнее место, откуда стрелял человек, было слева от большого клена, прямо над толстым бревном.


Картер лежал неподвижно и смотрел.


Вдруг раздался выстрел из форда.


Чарли Смит-Дили не забыл использовать свое охотничье ружье. Пуля безвредно угодила между двумя деревьями на невысоком холме.


На холме, в том месте, где Картер ожидал, появился ствол винтовки. Он быстро прицелился и выстрелил.


Пуля не попала, расстояние все еще слишком велико.


Картер пригнулся.


Тут же мимо него пронеслась пуля.


Смит снова выстрелил, его пронизанный виски разум сосредоточился на обещанной бутылке.


Снова стрелок выстрелил в Смит Дилла за «фордом», и Картер помчался прочь от зарослей на открытую равнину, без крова и опасности.


Голос был глухим, почти как при кашле. Похоже, он звал Картера по имени.


Пули летели с холма, одна за другой, ровно, теперь не обращая внимания на Смита за «фордом».


Картер плел. Голос снова закашлялся.


Приближались выстрелы снайпера. Картер двигался зигзагом.


Пуля прошла через рукав Картера, обжигая его кожу.


Следующий выстрел мог убить его, но он был почти на холме.


"Картер!" - сказал голос.


Когда винтовка на холме снова залаяла, Картер откатился.


Пуля попала в грязь.


"Сюда, Картер!"


Картер снова откатился, на этот раз в узкую траншею, невидимую с любого расстояния на плавно катящейся равнине.


«Полковник Ффолкс», - сказал Картер и усмехнулся. «Я как раз собирался позвонить тебе».


«За тобой чертовски сложно следовать», - сказал Ффолкс.


, Его красное лицо прижалось к краю сухой оросительной траншеи. Его покрытые золотом зубы сияли на солнце.


«Ты тот, кого я потерял в Веллингтоне, а затем в церкви Христа».


«Пара моих людей. Вы же не думали, что мы позволим вам бегать без присмотра?»


«Учитывая нынешнюю ситуацию, я не могу жаловаться».


Два агента пожали друг другу руки.


"У вас здесь есть еще мужчины?" - сказал Картер.


«Несколько», - скромно сказал он.


Операция была простой. Картер, полковник Ффолкс и три новозеландских агента, находившиеся поблизости, бросились на холм с разных сторон.


Снайпер быстро выстрелил.


Мужчины продолжали наступление, стреляя в одинокого стрелка, мчащегося на него.


Пока не наступила тишина.


Неестественная тишина.


Картер резко прибавил скорости и подошел вплотную к нему. Хотя Фолксу было за шестьдесят, он был в отличной форме. Его жилистое тело большими шагами врезалось в землю.


Они нашли снайпера лежащим за бревном, которое укрывало его. Половина его лица исчезла. Ожоги от пороха были очевидны. Самоубийство.


Несмотря на многолетний опыт, и Картер, и Ффолкс колебались. Самоубийство было чем-то большей трагедией, чем даже убийством. Это заставляло каждого усомниться в собственной боли.


Затем, когда прибыли другие агенты, поискали по карманам мертвеца, но ничего не нашли.


Картер смотрел, пока Ффолкс не закончил. Затем он расстегнул молнию на брюках мужчин и стянул их. Татуировка «Белый голубь» была на левом бедре трупа.


Десятая глава


Чай был горячим и восхитительным - Lapsang Souchong от Twinings, «Команда ценителей более 275 лет». Очень английская смесь с тяжелым дымным ароматом жженой смолы, вероятно, обнаруженная, когда чайные листья бездумно складывались на просмоленных веревках в брюхе какого-нибудь четырехмачтового парусного корабля. Умный торговец не ужаснулся, а рекламировал чай как новейший вкус Востока. И англичанам, с их терпимостью и аппетитом к необычному, это понравилось.


Ник Картер пил чай с молоком и сахаром, как и следует пить прекрасный черный китайский чай. И то, как полковник Ффолкс взял свой.


Полковник поставил чашку на покрытый шрамами журнальный столик рядом с отчетом. Усталость отразилась на морщинах его лица.


«Рокки Даймонд не прибыл на Фолклендские острова», - сказал Ффолкс, нажав на отчет. «Мы проверили историю механика от корки до корки, и большая часть того, что он говорит, кажется правдой. Насколько мы можем судить, Даймонд вылетел в среду на прошлой неделе, планируя переночевать на Южном полюсе, а затем полететь в Стэнли на Фолклендских островах. Маккензи - старый друг Даймонда - знал об этом. Жаль, что он знал. Он имел в виду свою смерть. В любом случае, ваш янк не вез нелегальный груз, только его личные припасы. Как вы знаете, в Новой Зеландии примерно сто- семьдесят градусов по долготе, а Фолклендские острова находятся на шестидесяти градусах западной долготы, так что это было близко к прямому пересечению полюса. Если не считать погоды и стихийных бедствий, это должно было быть легко. Но что-то случилось, и бедняга никуда прибыл."


"А его работодатели?"


«Никаких работодателей. Смит ошибался насчет этого. Это было личное. Ставка была на одного из старых пилотов-соперников Даймонда в Стэнли. Большого мачо, как вы, янки, говорите. И на большие деньги, которых этот дерзкий ублюдок ожидал. Соперник начинал надеяться, что Даймонд отступил. Мы его приятно удивили, когда мы сказали ему, что Даймонд пропал.


Картер и глава секретной службы Новой Зеландии сидели одни в небольшой лачуге недалеко от американской базы Deep Freeze в аэропорту Крайстчерча. Кондиционер гудел, облегчая конец жаркого дня и маскируя их голоса от пытливых ушей.


Хижина без окон была забита деревянными ящиками для хранения вещей в конце, ближайшем к двери. Коридор, петлявший среди высоких стопок коробок, вел в маленькую гостиную позади, где Картер и Ффолкс советовались. Он был обставлен складными стульями, люминесцентным светом, холодильником размером с квартиру, плитой и журнальным столиком, покрытым ожогами от сигарет, кофейными кольцами и потертостями от ботинок на твердых каблуках.


Снаружи в окружающем комплексе зданий размещались офисы и складские помещения для ВМС США и Национальной науки. Персонал Фонда, поддерживавший операции Deep Freeze в Антарктиде. Они были связующим звеном между жизнью и верной замороженной смертью для изолированных станций на огромной пустоши.


Услуги были базовыми - ведение домашнего хозяйства, питание, одежда, медицинская помощь, почтовая связь - и исходили из штаб-квартиры в Порт-Хуенеме, Калифорния. Они были реализованы в оживленном комплексе Deep Freeze в Крайстчерче.


Занятость была тем, что привлекло сюда людей. Дом без окон и невинные соседи помогли сохранить секретность его операции.


"А стрелок?" - сказал Картер, потягивая чай. "Он был спящим?"


«Совершенно верно», - кивнул Ффолкс. "Новозеландец русского происхождения. Второе поколение. Никаких полицейских записей, никогда не было проблем с законом.


Просто обычный рабочий парень, ожидающий совершения одного решающего действия, которое раскроет его как тайного агента иностранной группы ".


"Что за рабочий человек?"


«Директор по персоналу большой овцеводческой компании».


"Есть какие-нибудь проблемы?"


Полковник взял рапорт и прочитал. Перевернув первую страницу, Картер увидел большую красную марку с надписью «Самый секретный».


«Ему дважды делали выговор за жалобы на расовую дискриминацию», - задумчиво сказал Ффолкс. «Маори не принимали на работу, и тех немногих, что работали, не продвигали на руководящие должности».


«После второй жалобы он улучшил ситуацию настолько, чтобы успокоить протестующих», - сказал Картер.


«Вот и все», - сказал ффолкс, поднимая свою чашку. "Жалобы что-то значат для вас?"


«Возможно», - сказал Картер. «Я хотел бы связаться с Хоуком. Посмотрим, что он скажет».


«Конечно», - сказал полковник и встал. "Я буду ждать."


«Приятно слышать от тебя, Ник! Ты случайно не знаешь, который час?»


- Кажется, два часа ночи, сэр.


Был долгая пауза. Картер откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока Хоук очистит его мозг от сна.


Киллмастер звонил с заднего сиденья VIP-лимузина, который он нашел на тихой улочке недалеко от базы Deep Freeze. Он видел, как генерал США поднимался по ступенькам дома со шляпой в руке, а шофер шел сзади. Мужчины бывали здесь раньше, и каждый знал, где найти развлечения.


Картер оглядел улицу, затем вскрыл замок лимузина и проскользнул на заднее сиденье. В машине пахло шерстяной формой и промасленной кожей. Окна были тонированы, так что пассажиры могли видеть, а посторонние не могли глядеть внутрь. Это было удобное и относительно безопасное место, где Картер мог позвонить своему начальнику по небольшому радиоприемнику размером с Sony.


Наконец в далеком Вашингтоне щелкнула бутановая зажигалка. Внезапный порыв воздуха, когда сигара Хоука ожила.


Хоук вздохнул и задыхался.


«Хорошо, N3», - сказал он. Давай. "


Картер сообщил о событиях, которые произошли после Веллингтона, в том числе о странном обитателе желтой Mazda, встречающем Бленкочева на Соборной площади Крайстчерча.


Хоук молчал.


«Интересно, что прошлое всегда с нами», - сказал он наконец. «Я думал, что те дни остались позади. Я даже позволил себе ностальгировать по ним. Старые добрые времена. Но на самом деле ничего не изменилось. Мы с Бленкочевым находимся в состоянии войны с 1949 года, когда Мао захватил Китай».


"Это долго."


«У наших стран есть убеждения, которые угрожают другим. Ничего не поделаешь. Бленкочев и я должны продолжать попытки перехитрить друг друга.. А теперь у нас есть Серебряный голубь, который еще больше раздражает стихию. "


"Тогда вы думаете, что я прав, сэр?"


«Естественно, - хрипло сказал Хоук. Может быть, это была середина ночи, но он все еще был в отличной форме. «Серебряный голубь… Рыцари Белой Камелии… Белая Лига… Бледные Лица… все названия различных версий Ку-клукс-клана 1860-х годов. Я должен был установить связь раньше. Организация, которая начиналась как социальный клуб и превратился в одно из самых сильных подпольных движений ненависти в мире ».


«Имя Серебряный Голубь мне тоже показалось знакомым, - сказал Картер, - но я не понял его, пока полковник Ффолкс не упомянул протесты против расистской кадровой политики спящего».


«Мы наконец-то добились чего-то», - задумчиво сказал Хоук, попыхивая сигарой. «Хорошая работа, N3. Серебряный Голубь. Современная российская версия расового и морального превосходства. Я проверю это. Между тем, наша самая прямая связь, очевидно, - это пропавший летчик Rocky Diamond. Мы должны выяснить, что эта русская группа делает. Вы, конечно, проследите полет Даймонда ".


«Это должно быть предположение, сэр. План полета все еще отсутствует. Полковник Ффолкс подозревает, что советский спящий использовал связи, чтобы найти его. А затем уничтожил его».


«Несчастный», - сказал Хоук, не удивившись. В шпионаже у хорошего спящего есть годы, чтобы развить связи и навыки, необходимые для выполнения любой задачи. «Не забудь теплую одежду, N3. А еще лучше, я пойду туда и посмотрю, как ты оделся».


"Сэр?" У Хоука было много граней, но это внезапная забота поразила Картера.


«Бленкочев находится в Новой Зеландии». Голос Хоука снова был нетерпеливым… и полным энергии. "Вы ожидаете, что я останусь за столом в Вашингтоне?"


Картер зажег одну из своих сигарет на заднем сиденье лимузина и улыбнулся. Охота будет трудной, но интересной.


Тело полковника Ффолкса растянулось на полу рядом с изрезанным шрамами кофейным столиком. Картер проверил комнату и опустился рядом с ним на колени. От бессознательного состояния румяное лицо новозеландца стало пепельным. Разбился фарфоровый чайник. Складное кресло полковника упало на бок.


Секретный отчет о показаниях Чарли Смита, бегстве Роки Даймонда и биография спящего лежали на груди начальника разведки. Его там бросили.


Кто-то другой теперь знал, что целью Рокки Даймонда были Южный полюс и Стэнли.


Картер обдумал эту новую информацию, приподняв веки полковника и проверив его пульс. Сердцебиение полковника было сильным и ровным. На затылке у него образовался комок размером с гусиное яйцо. Картер намочил носовой платок и вытер лицо потерявшего сознание человека.


Когда глаза директора секретной службы затрепетали, Картер мягко заговорил.


"Вы видели их?" он спросил.


«Дамми, нет», - ответил Ффолкс. Его рука потянулась к шишке. «Подкрался ко мне. Но это был только один. Легконогий. Вот». Он разжал пальцы другой руки. На ладони лежала обычная оливково-зеленая пуговица. «Думаю, во мне все еще есть немного старого агента».


Картер поднял пуговицу. В ней было всего две дырочки.


"Не возражаешь, если я сохраню это какое-то время".


«Это меньшее, что я могу сделать». Полковник Ффолкс криво улыбнулся.


Одиннадцатая глава.


Атомная подводная лодка скользила прямо под поверхностью Тихого океана. Обдуваемый ветром и замерзший от поездки на открытом траулере, Картер наблюдал за работой членов экипажа и прислушивался к глухим звукам разговора, писку гидролокатора и тихому щелчку компьютеризированного оборудования, пока он следовал за лейтенантом через плавно работающую рабочую зону и по узкому коридору.


"Вы умеете плавать?" - весело спросил бледный лейтенант Картера, пока они шли.


"Несколько."


«Тогда не проси задания на подводную лодку», - посоветовал лейтенант. «Это потраченный впустую навык. Мы спускаемся, неважно, в пижаме вы или в гидрокостюме, у вас не будет возможности поплавать. Ни черта, что вы можете сделать».


«За исключением того, чтобы этого не случилось».


«Вот и все», - сказал лейтенант и просиял. Ему нравилась сложность его работы.


"Карьера во флоте?" - спросил Картер.


"Есть ли другой путь?"


Дэвид Хок, начальник AX, ждал в облаке сигарного дыма в небольших частных спальных помещениях. Кондиционер безуспешно всасывал серую дымку.


«Пора, Ник», - прорычал Хоук. «Заходи. Тебе придется сесть на койку. Господи, ты отрастил бороду!»


Директор ТОПОРА молча кивнул молодому лейтенанту. Лейтенант ловко отсалютовал и закрыл дверь.


«Хороший офицер», - сказал Хоук, затем обратил свое внимание на Картера. «Вы будете рады той бороде, куда вы направляетесь. У нас беспорядок с этим делом с Серебрянным голубем».


У Дэвида Хоука было широкое лицо и коренастое тело, которое хорошо поддается маскировке и адаптации. Он был среднего роста, все еще сильные мускулы не были заметны под его костюмом-тройкой "Вашингтон". Только мускулы на его энергичной челюсти показались, когда он работал над сигарой. Его единственной выдающейся особенностью была копна седых волос.


С помощью прокладки он мог быть замаскирован под состоятельного европейского бизнесмена. С правильной свободной одеждой он мог бы быть бродягой. С помощью макияжа, тонированных линз и окрашенных волос он мог вписаться практически в любую культуру. Он мог делать это даже сегодня. Мгновенно.


В качестве полевого агента он был подросток-хамелеон. И теперь, когда ему было за шестьдесят, когда он курил сигару в маленькой кабине подводной лодки, Ник Картер почувствовал, что директор AX снова этого хочет.


На данный момент Хоук снова захотел стать первым убийцей. Лучший агент, а не лучший руководитель агентства. Он не хотел быть вдохновителем, отправившим Картера или кого-то еще для выполнения этой работы. Он хотел сделать эту работу сам. Он хотел сразиться с Бленкочевым и окончательно утвердить свое превосходство в войне ума и нервов.


- Из посольств СССР по всему миру в Кремль идет поток сообщений, - мрачно сказал Хоук.


Он сидел за маленьким столом, его лицо было невозмутимым. Он источал силу, как женщина вдыхает духи. Сила исходила из глубины его души, отточенная опытом и интеллектом. Она была настолько его частью, что он этого не осознавал. Но для всех поблизости это было похоже на холодный ветер.


"Что они говорят?" - спросил Картер.


«Мы еще не взломали код. Они используют высококлассную экстренную связь. Зарезервировано только для наихудших ситуаций… например, войны».


"Серебряный голубь?" - сказал Картер с койки и закурил.


«Больше ничего необычного не происходит. Они, должно быть, говорят о Серебряном голубе. Прямо сейчас мы предполагаем, что группа Голубя является одной из« неофициальных »террористических организаций КГБ. У меня есть люди в Москве, проверяющие это».


«Какое отношение имеет Серебряный Голубь к Рокки Даймонду и мертвому атташе посольства в Веллингтоне?»


Хоук позволил себе короткую улыбку.


«Это твое задание, Ник, - сказал Хоук. «Узнайте, что делает Серебряный голубь. А это означает Антарктику. Проведя бэкчекинг, мы обнаружили, что« деловая »поездка советского атташе включала Париж, Рим, Москву, Гонконг, Сидней и где-то в Антарктиду раньше. он вернулся в посольство. Антарктида не была запланирована. Мы думаем, что все, что там происходит, влияет на советский шум ".


"Я вижу."


"Я думал, что ты мог бы". Хоук задумчиво фыркнул.


«Серебряный голубь, похоже, крупная организация. И старая и достаточно устоявшаяся, чтобы иметь по крайней мере одного спящего агента, который ждал своего назначения добрые пятнадцать лет. Для посольства нет ничего необычного в том, чтобы не знать об одном из сотрудников КГБ. Когда их атташе умирал, они действовали не зная, чтобы спасти его. А потом прибыл Бленкочев, и он не ушел домой. Что-то происходит с Серебряным Голубем, что он должен направлять или держать под контролем ».


«То, что заинтересовало другие советские посольства», - сказал Картер. «Или беспокоятся».


«Верно», - сказал Хоук, держа сигару во рту. Ядовитое серое облако увеличивалось.


"И что вы будете делать, сэр?"


Хоук посмотрел на Картера. Начальник AX встал, прошел три шага через комнату, повернулся и пошел обратно. Его зубы сжали сигару. Его руки сцепились за спиной. Он ходил взад и вперед, как тигр в клетке. Мощный тигр в клетке.


Подождите. Смотрите, - сказал директор AX. - Это не единственная операция, которая у меня есть. У меня есть люди в командировках на Ближнем Востоке, в Берлине, Бейруте, в Центральной и Южной Америке, Южной Африке, вы называете это. Все могло взорваться. Сейчас антарктический узел самый активный, самый ответственный. А вот с Бленкочевым… ну, вы об этом знаете. Но тем временем у меня есть бригада людей, которые пытаются заглушить вулканы потенциального насилия. Что еще я могу сделать?"


«Ты мог бы пойти со мной в поле».


Хоук перестал ходить. Он посмотрел на Картера. Он вытащил сигару изо рта, изучил ее и затолкал обратно.


«Конечно, я этого хочу», - тихо сказал он.


«Нас будет двое. Больше шансов на успех».


Ястреб молчал, его стальные глаза внезапно заблестели. Он оглядел небольшую белую комнату.


Спальный квартал, где встретились Картер и Хоук, принадлежал офицеру с женой и двумя маленькими дочерьми. Семейная фотография стояла на низкой раковине над столом. Светловолосый офицер в белом платье, жена в летнем платье с хорошими плечами и солнечным характером, а также дочери в накрахмаленных передниках поверх платьев с оборками. Это была улыбающаяся счастливая семья, державшаяся за руки, каждая из девочек на коленях у родителей. Лучшие из нас. В чем заключалась свобода.


Подбородок Ястреба решительно вздернулся.


«У тебя есть работа», - грубо сказал он, - «у меня есть своя».


"А Бленкочев?"


«Бленкочев - проклятый дурак. Всегда был. Коварный и проницательный, но склонный к крайностям. Я предполагаю, что он работает с этим человеком в Mazda, используя его в качестве своего прямого помощника. причина для меня. Но зато у него есть бюрократия глубиной в шестнадцать слоев, которая будет поддерживать его работу ».


«Что вас соблазняет, так это то, что вы знаете его лучше, чем любой из нас».


Хоук позволил себе улыбнуться признательности. Картер понял.


«Полагаю, это мое самомнение», - признал могущественный руководитель AX. «Величайший противник, с которым я когда-либо сталкивался. Хитрый как лис. Совершенно аморальный. Что он задумал? Этого достаточно, чтобы соблазнить меня на глупость. Ты единственный агент, которому я доверяю, чтобы сразиться с ним, Ник. Бленкочев никогда не был слишком горд, чтобы получить помощь даже из отвратительных источников. Silver Dove - это не мое представление о группе с уважением. Они фанатики. Они набирают членов из русских, которые постоянно проталкивают коммунистическую идеологию против религий всех видов, особенно евреев. Выступления против них. Для них недостаточно религиозной практики. Они бомбят церкви, соборы и синагоги. Они убивают религиозных лидеров. Те, кто облечены властью, не позволяют евреям эмигрировать. Вместо этого они бросают их в тюрьмы и «больницы», где их подвергают пыткам. Одно дело быть атеистом. Другое дело - ненавидеть людей, у которых есть бог только потому, что у них есть бог. А затем вы добавляете их ядовитое отношение к разным расам - черным, жителям Востока и т.д. - и женщинам ... действительно большая группа сторонников ".


«Или сотрудников».


«Да. Сотрудников».


Хоук снова сел в кресло у стола. Он рассеянно махнул рукой сквозь сигарный дым и положил дурно пахнущий окурок в пепельницу.


Система вентиляции работала упорно на тесной атмосфере. Маленькие жилые помещения с ярко-белыми стенами были мрачны не только от дыма, но и от мыслей двух мужчин.


«Мы не сможем сделать мир лучше, пока внутренняя жизнь людей не будет управляться любовью и состраданием, а не страхом и ненавистью», - заметил Картер.


"Люди не могут стать лучше, пока страны не будут поощрять взаимопонимание и признательность друг к другу. Они должны осознать, что национальные страхи и ненависть в конечном итоге приводят только к разрушению. И если правительства также созданы, чтобы гарантировать основные потребности мужчины или женщины , тогда люди смогут развить себя и свой потенциал до высочайшего уровня ».


Картер затушил сигарету. Мужчины встали. Подводная лодка скоро всплывет.


«Я полагаю, что ответ, - сказал Картер, - заключается в том, что и то, и другое должно происходить одновременно. Люди и нации вместе стремятся к лучшему».


«А пока, - добавил Хоук, - нам есть над чем поработать "


Картер кивнул, затем открыл дверь пожилому человеку.


«Бленкочев и Серебряный голубь», - сказал Картер.


* * *


Айсберги с плоскими вершинами устрашающе светились в неспокойном Южном Тихом океане. Они проплывали мимо подводной лодки, как толстые элегантные матроны на пути к берегу.


В Антарктиде было лето, январь, время круглосуточного солнечного света и пульсирующей активности международной группы ученых, изучающих ветры, горные образования, тектонические движения, морскую жизнь, океанские течения, оледенение и человеческую природу.


Станция Мак-Мердо находилась недалеко, сразу за морем Росса и проливом Мак-Мердо. Станция, управляемая США, станет отправной точкой для Картера. Это также был главный антарктический порт для научной деятельности в США и Новой Зеландии.


Он стоял рядом с Ястребом и капитаном, закутанный в одежду цвета хаки утепленую, наполненную волокном, и смотрел на мостике подводной лодки, когда они приближались к самой южной земле мира. Сама Антарктида произошла от греческого слова antarktikos, что означало «напротив медведя», северного созвездия.


Ветер был резким и резким. Ширококрылые поморники кружили и ныряли за рыбой. Императорские пингвины в своих смокингах плавали и играли.


«Хороший день для прибытия», - заметил Хоук, его глаза в бинокль осматривали бело-серую землю впереди.


«Надеюсь, так и будет», - согласился капитан, тоже изучая антарктическое побережье в бинокль. «Погода чертовски изменчива».


В течение часа вода, забитая айсбергами, могла измениться с темно-синей на серебристую, на серую и на черную, а небо с сапфирово-синего на бурную белую и угольно-опасную для жизни метель.


Слева от подводной лодки вырисовывался обширный шельфовый ледник Росс, шириной почти шестьсот миль. На дальнем конце ее заключили в скобки «Маленькая Америка» и на этом конце станция Мак-Мердо, обе эксплуатируемые Соединенными Штатами.


Справа от Мак-Мердо возвышались суровые суровые горы Королевы Мод, такие же скалистые вершины, как и любая другая на земном шаре. Картеру пришлось бы перелететь через них, чтобы достичь Южного полюса.


Подводная лодка миновала мыс Адэр и стонущую ледяную фабрику айсбергов, которая случайно отколола глыбы льда размером с хлебницы и склады в бурлящее море. Они миновали остров Росс, где величественно возвышалась гора Эребус, один из немногих постоянно действующих вулканов в Антарктиде. И вот, колыхаясь звездами и полосами над головой, подводная лодка подошла к порту Мак-Мердо.


* * *


В ледяной хижине Хоук провел остаток дня, наблюдая за экипировкой Картера. Он выбрал самое лучшее и новейшее оборудование. Одежда, снаряжение для выживания на снегу, обработанная еда и - самое главное - небольшой вертолет, достаточно большой для пилота и пассажира. Если повезет, пассажиром окажется найденный Рокки Даймонд.


Двое мужчин сами упаковали снаряжение, понимая, что ошибка - что-то потерянное, неуместное или забытое - может означать смерть Картера. Агенту Топора приходилось бороться не только с Серебряным Голубем и Бленкочевым, но и с самой жестокой погодой в мире.


Хоук разместил охрану на вертолете и снаряжении, которое в нем находилось, затем двое мужчин поужинали и обнаружили пустые кровати. Они встанут ровно через восемь часов.


За время пребывания на базе они не нашли никого, кто видел или слышал о Рокки Даймонде.


* * *


Дальше на север, далеко за Северным полярным кругом, был рассвет. Но на станции Мак-Мердо в Антарктиде, где Картер и Хоук вышли к вертолету, это был просто еще один обычный час в непрерывном летнем дне. Две трети года континент на дне мира был закрыт и недоступен, полностью заморожен. Пустоши были настолько захвачены жестокими метелями и бесконечной ночью, что даже местные растения и морская жизнь не могли воспроизводиться.


Картер размышлял об этом, когда он находился вокруг него в ярком солнечном свете, грузовики катились со станции по ледяной дороге, неся ветряные машины. Ученые и строители в ярких зимних костюмах трудились и кричали. Пингвины, тюлени и птицы ковыляли и ныряли. В пустоши жизнь процветала, когда могла. Ничто естественное не могло остановить жизнь. Только искусственные, созданные руками человека силы разрушения могут полностью положить конец жизни.


"Все готово?" - спросил Хоук.


Он вытащил сигару изо рта и уставился на юг, как если бы он видел Южный полюс. Единственная запланированная остановка Картера.


"Похоже на то."


Картер сел в маленький вертолет. Следы от лыж на утрамбованном снегу позади него показывали, куда его только что сюда поставили. Человек, которого Хоук поручил охранять, тихо и устало удалился.


«У тебя есть четыре дня», - продолжил Хоук. «Вот и все. Твоих основных припасов хватит на столько. В чрезвычайных ситуациях хватит на две недели. Я ожидаю получать от тебя известия каждый день. Но на всякий случай дам тебе четыре. Тогда я пришлю кого-нибудь за тобой».


"Я понимаю."


«Никто точно не знает, что вы делаете, поэтому следите за своими радиопередачами».


Картер улыбнулся. Он никогда не видел такого взволнованного Ястреба.


«Как ты выбрался из той эфиопской пустыни, в которой тебя оставил Бленкочев?» - спросил Картер пробегая глазами и пальцами по приборам вертолета.


Он взглянул на Хоука.


Хоук изучал его, сузив глаза.


«Как ты узнал об этом? Нет, нет. Неважно», - сказал он и сунул сигару обратно в рот. «Меня нашел бедуин. Его жены позаботились о моих ранах, и он подвез меня на своем верблюде до Средиземного моря».


«Вы говорите легко. Вы были при смерти. Как вам повезло, что бедуин нашел вас? Эта пустыня занимает тысячу квадратных необитаемых миль».


Ястреб впился взглядом. Он провел сигарой по рту.


«Я разобрал свои часы, - неохотно сказал он, - залез на самую высокую дюну, которую смог найти, и использовал кристалл, чтобы отражать свет. Я просто продолжал светить им, пока бедуин не нашел меня. Я решил, что все равно умру , с таким же успехом мог бы пойти по пустыне


«Хорошее мышление для человека, находящегося на грани смерти».


Хоук пожал плечами. Он позволил улыбке заиграть на его губах.


«В Антарктике бедуинов нет», - предупредил он. "Быть осторожен." Он отступил. "И счастливой охоты!"


Картер закрыл пластиковую дверцу вертолета и включил мотор. Он позволил ему согреться, пока Хоук топал ногами и выпускал сигарный дым в чистый воздух. Хоук выглядел почти счастливым, как будто он отправлял часть себя с Картером, лучшую часть, часть, которая снова жаждала его собственных приключений. Только однажды Картер увидел, как он нахмурился.


Вертолет взлетел вверх, его винты быстро крутились. Поморники, буревестники Вильсона и снежные буревестники разлетелись прочь, взмахивая крыльями в сияющем небе.


Картер завис на высоте примерно тридцати футов. Внезапно Хоук поднял руку и махнул рукой. Когда Картер показал ему большой палец вверх, Хоук кивнул, заложил руки за спину и пошел прочь. У него была своя работа.


В вертолете Картер пересек шельфовый ледник Росса, часть ледяного покрова, покрывающего полярный континент льдом на три мили по вертикали. Он следил за признаками сбитого самолета. Шельфовый ледник был настолько огромен, что содержал более семидесяти процентов запасов пресной воды на Земле.


В безоблачный день открывался обзор на триста миль во всех направлениях. Кое-где выросли удаленные научные станции и временные поселения стран-участниц Договора об Антарктике. Аванпосты представляли собой маленькие картонные коробки на блестящем снегу и льду. Но разбитых самолетов не было. Договор, который должен был быть пересмотрен в 1991 году, превратил Антарктиду в международное убежище для мирных исследований, и Картер увидел счастливые результаты этого.


Картер думал об этом, пока маленький вертолет летел к леднику Бирдмор, где он должен был пролететь над зубчатыми горами Королевы Мод. Очевидно, самый нежелательный объект недвижимости в мире стал местом зарождения международного мира.


Через несколько часов, когда день превратился в полдень, Картер наконец достиг ледника Бердмор. По-прежнему никаких признаков того, что Даймонд проходил там.


На горизонте клубились зловещие серые облака. Дикая природа Антарктиды исчезла. Даже толстоперые буревестники редко заходили так далеко вглубь суши.


Ледник Бердмор простирался вперед и вверх в сияющем бело-голубом сиянии. Здесь Эдгар Эванс, член злополучной полярной партии капитана Роберта Скотта, умер в 1912 году, когда группа из пяти человек пробивалась обратно к базе, которая в конечном итоге привела их к штаб-квартире экспедиции в проливе Мак-Мердо.


Картер снова нажал на газ, и вертолет поднялся, следуя за устрашающим ледником между острыми горными вершинами. На леднике образовались широкие трещины, образованные трещинами внизу. Он то и дело поглядывал на сгущающуюся на горизонте погоду, а затем на пустынные ледники.


Он смотрел в небо. Облака на горизонте набирали силу, раскинувшись, как ножи, по небу. Он летел, его внимание было разделено между землей и атмосферой. Всего триста миль до пункта назначения на полюсе.


Небо над вертолетом Картера теперь было темным, но он был почти над ледником. Он не видел Даймонда. Равнины, содержащие Южный полюс, простирались за пределы ледника. Если нужно, он сможет накрыть вертолет палаткой и переждать шторм на полюсе.


Вертолет внезапно закачался, как лист. Ветер яростно хлестал по полярной равнине, швыряя в воздух снег и лед. Серые тучи выпускали густой клубящийся снег. Температура воздуха резко упала, лобовое стекло вертолета запотело. Радио отключилось, став жертвой полярных помех. Холодный пот выступил на лбу Картера, когда он пытался управлять вертолетом.


Двенадцатая глава.


Антарктический воздух был покрыт снегом. Видимость была нулевая. Ник Картер не мог отличить плотный снежный воздух от полярной шапки внизу. Это была огромная белая тьма, небо и земля были такими же. Белая смерть на белой поверхности.


Ему нужно было посадить вертолет. Но ему пришлось ждать перерыва в погоде, чтобы он мог видеть.


Картер держал вертолет ровно, как мог, управление становилось вялым. Неужели внезапная буря охватила и Роки Даймонда?


Вертолет несся то в одну сторону, то в другую. Вверх и вниз. Головокружительно. Сбивает с толку. Без направления. Находясь под влиянием Южного магнитного полюса, ни один компас не был надежным.


Несколько часов Картер летел по ветру, ожидая момента, когда ему станет видно, чтобы он мог приземлиться. Он должен был не спать; он не мог подойти слишком близко к земле и рисковать быть вбитым в землю ураганными порывами.


Временами казалось, что рука чудовища бессмысленно швыряет вертолет в неизвестность со скоростью света. В других случаях вертолет, казалось, стоял на месте перед взбитым белыми кнутом торнадо, замороженный на всю вечность.


Когда настал перерыв, Картер его чуть не упустил.


Измученные, глаза за отражающими стеклами очков ощущали резкую боль, предшествовавшую снежной слепоте, всплеск голубого неба пронесся мимо.


Картер поднял глаза.


В метель наступило затишье. Естественное колебание, когда ветер и снег разделились, а небо и земля казались отдельными и отчетливыми.


Он повернул вялый вертолет.


Да, голубое небо вверху и белая земля ясно видна внизу. Не дожидаясь, не ища ориентиров, даже не думая, Картер позволил своим рефлексам взять верх.


Он снова нажал на газ и щелкнул переключателями.


Как измученная птица, вертолет опустился вниз.


Снежные дьяволы, порождающие поблизости маленькие циклоны, исчезли в клубах, когда лопасти вертолета послали в них новый ветер.


Лыжи вертолета приземлились на лед. Снег ускользнул.


Он посадил вертолет в туннеле из белых стен и белой земли. А наверху голубое небо угасало, когда снова приближалась метель.


Вдруг завыл ветер. Вертолет раскачивался от его ударов. Метель возобновилась во всей своей ярости.


Он был безнадежно запечатан в белой гробнице.


Он выключил мотор. Теперь, наконец, его руки были достаточно свободны, чтобы позвать Хоука. Он ожидал, что не будет работать радиоприемник вертолета, но не специальный радиоприемник AX, работающий из любой точки земного шара.


Откуда угодно, только не в Антарктиду в метель. Он не получал ничего, кроме статики от маленькго мощного радиоаппарата.


Он с беспокойством проверил свое снаряжение для выживания на снегу. Все было там. Он надел специально подогреваемон термобелье. Он распаковал маленькую палатку.


Температура в вертолете упала. Пока он ждал нового перерыва в погоде, воздух в вертолете сжался вокруг него, как ледяной кулак.


В Антарктике были зарегистрированы температуры ниже 120 градусов по Фаренгейту. Он был благодарен за тщательно продуманную упаковку, которую Хоук и он сделали в Мак-Мердо.


Когда наконец наступил очередной перерыв в шторме, Картер выбежал на улицу и поставил вертолет в тент, забивая колья глубоко в вечную мерзлоту. Несмотря на нагретую одежду, от сильного холода он промерз до костей.


Он вернулся в палатку, застегнул молнию и надежно запер ее, вернулся в вертолет и забрался в спальный мешок.


Он подогрел суп и заставил себя его выпить. Он так устал, что у него дрожали руки.


Когда он откладывал запасы еды, на улице безжалостно завывала метель. Смертельный шторм мог легко продлиться девять дней, как и тот, в котором погибли храбрый Скотт и двое его оставшихся товарищей.


Но у Картера было лучшее оборудование. По крайней мере, на две недели. Он сказал себе это, когда, измученный, погрузился в сон.


* * *


Картер проснулся в тишине. Тишина, зловещая в своей полноте. Не было даже ветра. Если падала хоть одна снежинка, то было так тихо, что в этот момент он был уверен, что слышит ее.


Он улыбнулся. Метель закончилась. Это был короткий шторм, всего шесть часов. Он вышел на улицу, чтобы осмотреть. Снег был завален с одной стороны палатки.


Вокруг него мощные беспорядочные штормы сметали снег с некоторых точек, обнажая ледяную вечную мерзлоту, а в других местах образовывали насыпи снега.


Солнце сияло. Небо было голубым, как яйцо малиновки. Над головой плыли несколько пушистых облаков. Казалось, что ярости последних нескольких часов никогда и не существовало.


Справа от Картера были горы. Он не знал, какие горы. Он мог легко быть унесен в диапазон Королевы Мод, но, учитывая время, которое он находился в воздухе, его также могло унести на более дальние расстояния. Возможно, горы Пенсакола. Горы Эллсуорт.


Независимо от того он сгреб и смел снег с палатки. Снял ее, вытряхнул и перепаковал.


Он попробовал радио корабля, затем маленькое радио AX. Ни то, ни другое не работало. Вероятно, атмосферная проблема.


Он взял из припасов два красных и два зеленых флага и вышел из вертолета. Он проводил линии на снегу под углом девяноста градусов к вертолету. Они были похожи на линии компаса, только он не знал, в каком направлении на север. Он создал большой крест с вертолетом в центре.


Он поставил красный флаг на каждом конце одной линии и зеленый флаг на каждом конце другой линии. Он вернулся на свое место пилота в вертолете и скрестил пальцы.


Он включил мотор.


Мотор завелся, и он с облегчением вздохнул.


Он взлетел, пролетев вдоль линии красного флага, которая шла параллельно горам. Снег и лед голо светились. Никаких признаков человечества.


Он пролетел некоторое расстояние, затем повернулся и полетел в противоположном направлении, пересек место, где провел ночь, и другой красный флаг. Снова преодолев приличное расстояние, он ничего не увидел.


Он вернулся, чтобы зависнуть над тем местом, где приземлился вертолет.


На этот раз он повернул налево, следуя линии зеленого флага в сторону от гор. И снова гигантская белая пустошь раскинулась под ним.


Он снова встревоженный вернулся к центру флагов.


Он проследовал за последним зеленым флагом прямо к горам. Его глаза автоматически сканировали диапазон в поисках передач.


Внезапный порыв ветра обрушился на тени горного склона, разбрызгивая снег со всех сторон.


Внизу вспыхнул яркий свет. Отраженный свет. Что-то… возможно, металлическое… поймало солнечные лучи и отразило их.


Картер повернул вертолет и медленно повел его туда, где дул ветер. Он снова увидел свет.


Он нашел место для приземления в тени горы. Оказавшись на земле, он выключил мотор и надел рюкзак, наполненный специальными краткосрочными припасами AX. Он покинул вертолет и пошел по изгибу горы обратно к свету.


Он не ушел далеко, когда услышал лопасти другого вертолета.


Волосы на его шее встали дыбом. У него внезапно появилось чувство опасности, инстинкт, который спасал ему жизнь больше раз, чем он хотел вспомнить.


Он побежал обратно к вертолету и потащил его по льду и снегу вглубь тени горы, где его вряд ли заметили.


Другой вертолет пролетел недалеко, летя, казалось бы, прямой линией над горами.


Это был российский вертолет, очевидно, совершавший деловой рейс из одного пункта в другой. Советы поддерживали семь постоянных и несколько сезонных станций в Антарктиде.


К какой из них был близок Картер?


Агент AX вышел из вертолета, чтобы вернуться назад к проблеску света, который он заметил.


Он ковылял вокруг покрытых белыми валунов. От холодного летнего воздуха его лицо онемело. Под его ногами хрустел лед. Он шел по длинным узким долинам из снега и льда, полагаясь только на свое чувство направления.


Когда он повернул за поворот, он увидел это.


Маленький самолет Рокки Даймонда.


Он лежал в идеальном состоянии, одно крыло было направлено в сторону гор.


Снег засыпал серебристый самолет. За ним простиралась посадочная полоса самолета, часть которой все еще была видна благодаря непостоянным ветрам. Это был прямой курс посадки, без происшествий.


Картер распахнул дверь и понюхал воздух, чувствуя запах смерти. Опять ничего.


Интерьер самолета был идеальным… и без людей.


Припасы Даймонда были там. Снаряжение для выживания на снегу, козырьки, карты и даже бутылка Pernod. Но не было пилота. И никаких подсказок в бумагах и картах в кабине.


Картер вышел наружу. Судя по всему, Даймонд просто исчез.


Агент AX не поверил этому.


Он обошел самолет медленно расширяющимися кругами. Возможно, метель оставила еще один след или ключ к разгадке.


Он нашел следы скимобиля в другой тени горы. Со своей стороны они приходили и уходили от самолета.


Он шел рядом с ними, изучая их. Один из двух наборов гусениц был глубже, как будто на нем был тяжелый груз. Может быть, унося бессознательного Рокки Даймонда.


Картер полез в изолированный карман своего рюкзака и вытащил небольшой, но мощный радиоприемник AX. Возможно, все, что тревожило атмосферу, ослабло.


Он дозвонился до Хоука с первой попытки.


"Где, черт возьми, ты был, N3?"


«Будь я проклят, если знаю».


Картер описал шторм, который, должно быть, нарушил радиосвязь, и «ночь», которую он провел в вертолете, когда на улице завывала метель. Затем он рассказал Хоуку о самолете Роки Даймонда.


«Интересно», - сказал Хоук, но Картер услышал в его голосе нотку возбуждения. «Подожди, пока я займусь тобой».


Бутановая зажигалка ожила в Мак-Мердо, когда Хоук работал. Вскоре директор AX шумно выдохнул.


«Блин! Он почти на Новолазаревской!» Это был другой голос. Полковник Честер Ффолкс: "Бленкочев будет дышать ему в шею!"


"N3?" - сказал Ястреб вдалеке. "Ты слышал?"


«Да, сэр. Побережье принцессы Астрид должно быть за горами», - сказал он. "Полковник Ффолкс, что-нибудь о Майк?"


- Ей было плохо в больнице. Скоро выписывается, благослови ее, - облегченно сказал полковник Ффолкс. «Отлично, Картер. Новолазаревская! Очень важно, мы решим эту проблему в ближайшее время».


"Вы узнали что-то новое?" - спросил Картер.


Он топнул ногами и потер нос рукой в варежке. Ему было бы теплее стоять на солнышке, но теперь он боялся, что его увидят. В тени были безопаснее.


«К сожалению», - сказал Хоук. "Был второй случай заболевания, которое убило советского атташе.


Полковник Ффолкс послал врача, который лечил атташе, для расследования. Чилийский солдат, который находился на антарктической базе этой страны в Бернардо О'Хиггинс. У этого не было татуировки Серебряного голубя. Мужчина мертв ".


«Это напоминает мне о смертях в Европе после Второй мировой войны», - сказал Фолкс Хоуку. «Помните? Пациенты умирают в больнице без видимой причины».


«Никто не мог забыть», - мрачно сказал Хоук. «Пенициллин настолько разбавлен, что он был хуже, чем бесполезный. Врачи полагались на него, чудо-препарат, и не стали лечить о чем-то другим».


«Нам потребовалось много времени, чтобы найти кровавые источники. Убийц».


«Так и не удалось найти их всех. В конце концов, наши лаборатории в США решили проблему, производя такое количество пенициллина, что спрос на него на черном рынке прекратился».


"Бленкочев?" - сказал Картер.


«Ходили слухи, что у него был большой черный рынок пенициллина», - сказал Ффолкс. «Прибыль была у него в кармане, а военная казна Кремля была истощена».


«Но мы не смогли найти никаких убедительных доказательств», - сказал Хоук.


«За исключением того, что у него были деньги, Дэвид. И связи с черным рынком, которые были поразительными. Если кому-то был нужен настоящий пенициллин, они могли получить его через него».


"Помните пивной на Кенигсаллее?" - сказал Хоук своему старому другу. "Бленкочев на столах?"


Руководители двух агентств от души рассмеялись. Это была шутка над Бленкочевым, которую будут хранить до смерти последнего свидетеля. В их недолговечном и опасном деле смех был редкостью. По возможности этим пользовались самые здоровые члены сообщества.


- Итак, - сказал наконец ффолкс с улыбкой в голосе.


«Да, так», - согласился Хоук, весело попыхивая вдалеке.


По звуку голоса Хоука Картер понял, что директор AX снова примирился со своей работой. Сидя за столом и планируя, он испытывал волнение, отличное от полевых приключений. Тем не менее, это было волнение.


«Продолжай, N3, - продолжил Хоук. «Следуйте по следам скимобилей. Если возможно, найдите Даймонда. Узнайте, что происходит на советской базе на Новолазаревской».


«И остерегайтесь этого Бленкочева», - добавил Ффолкс. «Когда-то он был лучшим и самым безжалостным убийцей в мире. Только лучше, чем Хоук, в том смысле, что он был таким бессердечным».


Наступила тишина. Двум мужчинам больше нечего было добавить, каждый потерялся в воспоминаниях о прошлом. Картер вышел, положил рацию обратно в рюкзак и пошел обратно к вертолету за припасами для зимнего перехода. Чтобы пересечь горы, потребовалось бы несколько дней. Он хотел подготовиться.


Тринадцатая глава.


Ник Картер плавно переместил одну лыжу вперед. Это был прекрасный антарктический день, ясный и яркий. Он прошел по лыжным трассам скимобилей вверх по пологому снежному склону, используя беговые лыжи Trek, гибкие и длинные, и лыжные палки для рук в рукавицах. На спине он нес рюкзак и спальник.


В солнечном свете снег ослеплял. Миллионы маленьких частиц света мерцали, как бриллианты. Следы скимобилей то были видны, то заснежены. Он последовал за ними по сверкающему белому ковру в легком ритме лыжника. Это была форма бега трусцой со скольжением, растягивающая мышцы до тех пор, пока они не начнут петь.


Над головой пролетели два блуждающих альбатроса - знак того, что берег находится прямо за горами. Это были большие птицы с одиннадцатифутовым размахом крыльев, на которых они летели, как волшебные ковры, путешествуя по южной половине мира. Время от времени они переглянулись, как люди, знающие о своих близких. Странствующие альбатросы обычно вступают в брак на всю жизнь, а для них это может быть более пятидесяти лет.


Картер обдумывал это, продвигаясь вперед в уединении гор. Солнечный свет проникал сквозь ближайший ледник, создавая неземную голубую дымку. Многие уроки жизни можно извлечь из этого прекрасного запустения. Любовь, верность, отвага.


Вдали раздавались редкие грохоты. Это были снежные склоны, слишком тяжелые, чтобы держаться дольше, или выступающие в рельефе концы ледников. Это была драматическая страна и небезопасная.


Пока он катался на лыжах, маленькие холмы снега скользили по расщелинам и шлепались к его ногам. Он проходил через узкие долины, по гребням, между валунами, всегда карабкаясь по тропам. Снег и лед свисали с отвесных стен по обе стороны от него. Приостановлено. В ожидании падения и заполнения долины, которую он пересек. Ждет, чтобы задушить его в мягком влажном забвении.


Одинокий в великолепном одиночестве, небо и солнце были его единственными спутниками, он катался на лыжах, время от времени набирая пригоршню снега и позволяя ему таять во рту. Он был свежим и чистым, без соленых улиц и смога. Не зря сюда тянулись люди. Если бы он не был на задании, это могло быть почти его прерванный отпуск.


Он погладил свою мягкую бороду и посмотрел вперед. Гусеницы скимобилей продолжали подниматься вверх, всегда поднимаясь вверх.


Затем он услышал звук мотора.


Он быстро скрылся в тени.


Самолет низко пролетел над горами. Картер увидел советскую маркировку.


Корабль сделал три прохода, затем полетел в сторону Молодежной, советского антарктического штаба.


Картер возобновил свое путешествие, уверенный о том, что его обнаружили.


Он должен был продолжить. У него не было выбора. Он сконцентрировался на поставленной задаче. Вскоре он снова попал в гипнотический ритм лыжника. Он продержится еще час, затем разобьет лагерь и отдохнет.


Картер взбирался по крутому снежному склону, его длинные лыжи прорезали перекрестные шаги, пока он следовал за более проворным скимобилем. Наверное, российский скимобиль. Может, скимобиль Silver Dove. Несет беспомощного американца. Антарктида была заповедником дикой природы, но еще не заповедником человечества.


Затем Картер улыбнулся. Дух всеобщего мира и гармонии Антарктиды был настолько силен, что все станции континента были открыты по договорному соглашению для посетителей из любой страны в любое время. Его интересовала Новолазаревская. Русская станция.


Он не собирался подходить к делу и спрашивать, распространяется ли их политика открытых дверей на шпионов. Не сталкиваться с Бленкочевым так близко.


В поту он достиг вершины гребня. Перед ним раскинулись гармоничные складки снежных долин и скалистых горных вершин. Он вытер лицо варежкой. Его дыхание было серебряным паром в воздухе.


Он осмотрел величественные и безлюдные горы Антарктики. По другую сторону от них была Новолазаревская. Почему именно Бленкочев уехал из России? Чего он надеялся достичь в Новой Зеландии?


В уме Картера начал формироваться новый ответ на этот вопрос.


Затем он услышал вторжение в белую тишину.


Вертолет летел тихо, его винты были приглушены за склоном горы.


На гребне, где стоял Картер, не было теней.


Ему негде спрятаться.


На лыжах Картер снова нырнул вниз по склону, по которому только что поднялся. Боль пронзила его усталое тело, когда он поскользнулся и упал.


Он упал глубоко в тень оврага.


Вертолет двигался медленно. Русский вертолет. Очевидно ищу кого-то… или что-то в этом роде.


Картер оставался в самой темной части тени, его мышцы и кости болели. Наблюдатели в вертолете могут заметить его лыжную трассу, но не должны видеть его.


Он смотрел.


Подошел вертолет. Из кабины выглядывала голова.


Не останавливаясь, вертолет медленно пролетел мимо.


Картер в ожидании глубоко вздохнул.


Вертолет двинулся дальше, тщательно проделав один раз то, что советский самолет сделал быстро трижды.


Картер позволил себе легкую торжествующую улыбку, затем проверил свое тело на предмет синяков и переломов. Он был цел, но очень устал. Он разобьет лагерь, как только найдет хорошее укрытие.


Он снова взбирался по склону, его замечательная выносливость и воля приливали новую силу обратно в его измученное тело.


Снова на вершине, где горы раскинулись вокруг него в скалистой панораме, он продолжал катиться на лыжах, ныряя в каньоны и выходя из них, следуя по следу скимобиля.


Время шло, антарктическое солнце мало продвигалось вперед. Картер искал хорошее место для отдыха.


Наконец он завернул за поворот в слоистых тенях, где валуны и снежные оползни покрывали плоскую поверхность земли.


Снег - хорошее ровное пполотно, достаточно большое. Валуны были хорошим укрытием. Некоторые размером с комнату, они опирались один на другого, пока не образовалась крыша.


Картер уронил рюкзак под крышу.


Он бы поставил здесь палатку, убежище от новой бури. Он будет защищен от наблюдения с вертолета валунами наверху.


Затем он увидел движение тени.


Среди звуков падающего снега и далеких лавин он услышал шум скольжения лыж.


Это было напротив него, кто-то входил на ровную площадку с другой стороны.


Он быстро стянул рюкзак, снял варежку и сунул стилет в руку. В Антарктиде выстрелит только сумасшедший. Шум вызовет лавины и разрушения на многие мили вокруг.


Он быстро вернулся обратно тем же путем, которым пришел. Он был осторожен, чтобы не сбиться с пути.


Когда он скрылся из виду на равнине, он оглянулся через плечо и увидел свою единственную лыжную трассу. Он слышал звуки другого лыжника, слышал паузу, когда лыжник обнаружил след Картера, а затем скорость гребков, когда он преследовал Картера.


Картер взмахнул руками и спрыгнул с тропы, приземлившись спиной на мягкий снег.


Рукавицей и рукой он снова гладко провел по сугробу, отступая за огромный валун.


Если повезет, преследователь увидит только лыжную трассу, продолжающуюся трассами для скимобилей.


Картер тихонько обогнул валун, чтобы наблюдать за преследованием новичка.


Скольжение встречных лыж было приглушенным звуком в антарктической тишине, звуки поглощались снегом.


Сначала Картер увидел остроконечную синюю шляпу, застегивающуюся под подбородком, затем толстую синюю парку и брюки. Лыжник был русским.


Мужчина был невысокого роста, подвижен, с низко склонившимся лицом, изучал след Картера.


Когда он появился в поле зрения


После того, как Картер спрыгнул, он замедлил шаг. Он поднял лицо и посмотрел вперед.


Картер улыбнулся.


Это был товарищ Бленкочева, человек с желтой Маздой.


Выражение лица с мелкими чертами выражало недоумение. «Что-то не так», - говорило выражение лица, но он не знал, что именно. Он медленно поехал вперед.


Картер быстро вернулся, обогнув валун, чтобы последовать за ним.


Нож блестел на солнце.


Нож русского ждал Картера там, где он спрыгнул с тропы. Теперь настала очередь приятеля Бленкочева улыбнуться. Он догадался, как Картер оставил след. Он повернулся, чтобы встретить его.


«Тебя здесь не должно быть», - мягко сказал российский агент, приставив нож к подбородку Картера. Он говорил по-английски.


"Почему бы и нет?" Картер ответил по-русски, показывая свой стилет.


Стилет был развлечением.


Он вскинул другую руку и сбил с ног русского .


Зажимы для пальцев россиянина уже были выпущены. Его ботинки были свободны, он пнул ногой.


Он сказал.«Потому что это не твое дело!»


Картер пригнулся.


Русский изменил прицел. Его нога безошибочно зацепила стилет в руке Картера, отправив Хьюго вверх.


Картер быстро снял лыжи с ног.


Ножа и стилета нигде не было видно.


Два агента мчались по снегу. Их ботинки погружались на шесть дюймов в мягкий снег.


И снова русский ударил ногой.


Картер поймал его.


Русский скрутился.


Картер дернул.


Задержанные снегом, они упали вперед.


Боролись.


Внезапно Картер повернул назад, его глаза расширились.


Груди. У русского была грудь. Женщина. Почему прогулка была другой. Почему там-о'-шантер натягивали до ушей.


Женщина взмахнула кулаком.


Картер повернулся в сторону.


Он потянулся назад, расстегнул ремешок на подбородке и поднял синюю остроконечную фуражку женщины.


Длинные льняные волосы ниспадали на плечи синей парка. Волосы были подобны прядям шелка, свободно развевающимся в ледяном антарктическом воздухе. В пеиспективе появилось маленькое лицо. Слишком маленький мужчина превратился в женщину прекрасных пропорций с пухлыми губами, прямым носом и широко раскрытыми глазами, сияющими под холодным солнцем. Она была блондинкой на фотографии из аэропорта, которую Майк показал ему. Красивая блондинка.


«Будь я проклят», - пробормотал Картер.


«Достаточно долго», - сказала она, ударив его по подбородку. «Это работает каждый раз».


Застигнутый врасплох, пошатнувшись от удара, Картер отшатнулся.


Она обмякла.


Он поймал ее до того, как она упала на землю. Он не намеревался вырубить ее.


Она была легкой. Ее голова запрокинулась, светлые волосы медленно спадали на снег.


Он уложил ее, затем нашел нож и стилет в близлежащих сугробах. Он надел лыжи и поднял ее. Она застонала, все еще без сознания. Он перебросил ее через плечо в переноске пожарного, схватил ее лыжи другой рукой и на лыжах вернулся на ровную поверхность, чтобы разбить лагерь.


* * *


Когда она проснулась, он варил суп. Смешал четыре горсти снега и пакет обезвоженного мяса, фасоль и овощной суп в легкой кастрюле.


"Сколько еще?" - спросила она, покусывая подбородок. «Я моу съесть слона».


"Разве ты не хочешь сперва подраться?"


«Позже. Когда ко мне вернутся силы».


Она была смелой и красивой.


От супа пахло восхитительным запахом твердого топлива. Картер поставил одноместную палатку, почистил и снова натер их лыжи, бросил в палатку спальные коврики и сумки и обыскала ее рюкзак. В боковом кармане он нашел ее «Вальтер», а в другом - радио. Он положил оба с ее ножом в свой рюкзак. Остальное ее снаряжение было стандартным для зимнего кемпинга.


«Приятно видеть, что ты не злишься», - сказал он.


Она лучезарно улыбнулась и взяла чашку горячего супа, которую он ей протянул.


«В России есть поговорка: никогда не кусай руку, которая тебя кормит».


«Интересно, как пословицы пересекают все черты».


Универсальность человеческой натуры, - сказала она и пожала плечами.


Они ели.


Он сказал. - "Вышла с Новолазаревской?"


"Может быть."


«Ты был не в этом направлении. Но, может быть, он был в другом направлении?»


«Если тебе есть что сказать, говори прямо».


«Хорошо, - медленно сказал он. «Что за секретная работа здесь ведется, убивая людей болезнями, которые ваши ученые не могут контролировать, а наши ученые не признают?»


«Возможно, вы спрашиваете не того человека», - сказал глубокий культурный русский голос.


Картер поднял глаза.


Леон Бленкочев, безжалостный глава могущественного агентства КГБ K-GOL, стоял на краю нависающих валунов. Он направил Люгер прямо в сердце Картера.


Четырнадцатая глава.


Ник Картер не слышал ни звука, ни скольжения лыж, ни кашля. Он с уважением посмотрел на Леона Бленкочева.


"Вертолет и самолет заметили меня?" он сказал.


Царь КГБ отмахнулся от вопроса.


«Бросьте сюда свой пистолет и нож, - властно сказал он.


Он подождал, пока Картер подбросит оружие на десять футов к своим ботинкам, затем директор K-GOL устремился вперед.


Его бугристое славянское лицо светилось на солнышке. На нем был синий костюм с наполнителем, как у женщины, остроконечная кепка, светоотражающие солнцезащитные очки, рюкзак и духи. Духи были ароматными. Не слишком. Аффектация человека, достаточно сильного, чтобы наплевать на всё


Бленкочев был сильным и крепким, лет за шестьдесят. Гораздо больше, чем просто активность, он излучал чувство сильного самообладания, которое привлекало внимание, куда бы он ни пошел.


Здесь, в Антарктиде, когда пистолет непоколебимо нацелен на Картера, он определенно привлек внимание Картера. Бленкочев не блефовал. Ему не приходилось.


«Наконец-то я встречаюсь с великим Бленкочевым», - сказал Картер и улыбнулся.


«Не будь милым, N3», - сказал Бленкочев. «Это тебе не подходит».


«Вы меня узнаете».


«Слава всегда привлекает мое внимание».


«Я впечатлен, учитывая, что файловая система КГБ - это зал, полный картонных коробок».


Бленкочев нахмурился, а его светловолосый товарищ быстро спрятал улыбку за ее чашкой супа. Она тоже была добродушной.


«Я голоден, Анна». - объявил Бленкочев.


Он многозначительно посмотрел на горшок с супом. Позже он разберется с Картером. Он передал свой пистолет агенту Анне, и она нацелила его на Картера.


"Вы принесли еду?" - спросил Картер. «Это не Армия спасения Антарктики».


Бленкочев снял рюкзак и бросил его в снег. Он развязал коврик для сидения.


"Нет?" он сказал. «Возможно, это версия Олимпийских игр 1980 года. Не хочешь играть? Иди домой. Ура, США».


Картер рассмеялся.


"Вы хотите медаль за это?" - спросил Бленкочев и усмехнулся. «Вы не получили ничего в 1980 году».


Бленкочев сел на циновку на снегу, и в воздухе витали духи. Он вытянул ногу перед ним. На мгновение на его лице появилось выражение удовольствия, удовольствие от того, где он был, от того, что делал. Потом быстро стер его. Он все контролировал.


«Сначала мы едим. Потом разговариваем», - сказал царь КГБ. «Анна, в моем рюкзаке есть припасы. Я возьму свое оружие».


Она протянула ему пистолет, затем расстегнула его рюкзак. Ее льняные волосы ниспадали на темно-синий стеганый костюм. У нее было знойное лицо, еще более привлекательное благодаря интеллекту. Опасная комбинация для врага. Ценный для друга. И снова пистолет был нацелен на Картера.


«Теперь я знаю, почему ты не беспокоилась, когда проснулась, - сказал ей Картер, когда она приготовила еще супа. «Вы ожидали Бленкочева».


«Это была возможность», - сказала она.


"Вас есть еще тут?"


"Сколько ты хочешь?" - сказал Бленкочев. «Вся эта забота о количестве. Жаль. Качество стало делом прошлого».


«Я подозреваю, что прошлое не сильно отличалось от сегодняшнего», - мягко сказал Картер.


«И подарок не так уж хорош, - сказал Бленкочев. Он скрестил руки, положив пистолет слева, все еще направляя его на Картера. «Когда настоящее неприятно, а будущее вызывает беспокойство, мы склонны отступать в привычное прошлое».


"А что вас беспокоит?" - спросил Картер.


«Качество, очевидно», - сказал Бленкочев. Легкая улыбка изогнулась в уголках его рта, когда он играл со словами Картера. «Я бы предпочел прекрасную паэлью или сытный буйабес. Вместо этого я получаю предварительно переваренный сублимированный суп, который отвергается гурманами из наших сибирских шахтеров и ваших телевизионных наркоманов. Этого достаточно для КГБ. Но я не жалуюсь ".


Анна протянула Бленкочеву полную чашку супа, и он отпил. Его рука слегка дрожала. Находиться в поле для него было не так легко, как раньше, но его румяное лицо и рвение показали, что он полностью наслаждается этим.


«Я слышал, ты убийца», - сказал Картер.


«Сказано», - ответил Бленкочев над дымящимся супом. Чтобы вывести его из равновесия, потребуется нечто большее, чем просто обвинения. «Значит, нас двое, Киллмастер».


Через три минуты в антарктическом воздухе суп остынет. Поэтому старый агент быстро пил.


"Почему ты здесь?" - спросила Анна Картера, пока ее начальник доел.


«Все началось как отпуск, - сказал Картер, - но мне никто не поверил».


«Мишель Стрэндж, также известная как Майк», - сказала Анна. «Я полагаю, у вас был сексуальный перерыв с ней в отдаленной горной тюрьме. Разве вы не считаете это странным? Это правильное слово… странный?»


«Это то, что вы имели в виду», - сказал Картер. "Вы тоже были там?"


«Я не Серебряный Голубь, если ты это имеешь в виду». В ее голосе прозвучала нотка возмущения.


«Киллмастер, - перебил Бленкочев, - мне нужна палатка. У меня есть подходящая палатка, привязанная ко дну рюкзака. Будьте добры ...»


Бленкочев расстегнул лямки и швырнул по снегу Картеру. Это был приказ, а не просьба. Он небрежно потер рукой пистолет и протянул Анне пустую чашку. Она снова наполнила его.


"Мне тоже достать вашу зубную щетку?" Картер улыбнулся.


«Спасибо, нет. Он у меня в кармане».


«Чистые носки? Шорты? Бритва с батарейным питанием?»


«К сожалению, не было места, чтобы собрать их. В следующий раз, когда я решу отправиться в поле, я выберу свои вещи более тщательно».


Бленкочев сунул рюкзак за спину и удобно откинулся на спинку, пока Картер приступил к работе.


"Может быть, вы хотите послушать сказку AX на ночь?"


Картер спросил как только он развернул легкую одноместную палатку Бленкочева.


«У меня нет возражений», - сказал Бленкочев. В его голосе был намек на подозрение. Он снова пил суп.


«Вертолет и самолет меня не искали, - сказал Картер. «Они искали тебя. А ты здесь был один. Никакой поддержки».


Он разложил палатку на другом конце крытой ровной площадки и достал колья. Он посмотрел на Бленкочева.


Шеф K-GOL, словно равнодушный, пожал плечами.


«Когда-то Серебряный Голубь, должно быть, был одним из ваших самых надежных орудий убийства», - продолжил Картер. «Вы набираете их из спортсменов за их физическую силу, из студентов университетов за их интеллект и из сотрудников посольства за их контакты, почему бы не из фанатиков из-за силы их ненависти? Человек, который достаточно ненавидит, сделает все, чтобы защитить свои идеи. Это то, ради чего он живет. Но потом что-то случилось. Серебряный Голубь вышел из-под контроля. Мало-помалу. Едва заметно. До сих пор в ваших руках полноценный кризис. И это ваш кризис. Политбюро не просто так. охраняет свою дачу, если Серебряный Голубь выполнит то, что угрожает ».


«А чем это грозит, мой прекрасный молодой турок?»


Бленкочев бросил Анне свою пустую чашку. Она поймала его одной рукой в рукавице, затем толкала в снег и вытаскивала его, чтобы помыть. Бленкочев знал, что Картер не знал об угрозе, и его улыбка высмеивала выводы, сделанные Картером.


«Как бы то ни было, оно было достаточно большим и важным, чтобы вывести самую большую цель в России из безопасности для Родины. Выгорание, кризис среднего возраста или даже тоска по прошлому не привели вас в поле зрения. Хотя я думаю, что вы» Я рад быть здесь, - добавил Картер. Он забивал колья палатки. «Это страх. Обычный старомодный страх».


Он оглянулся через плечо и увидел, что Бленкочев вздрогнул. Пистолет слегка качнулся. Тем не менее, если Картер должен был выполнить свою миссию, он должен был продолжить. Бленкочева пришлось шокировать, чтобы изменить свое отношение ровно настолько, чтобы помочь ему.


«Не только страх потерять работу и, возможно, свою жизнь, - продолжил Картер, - но и страх за безопасность большого числа людей. Может быть, даже за весь мир. В частности, ваш мир и мой по обстоятельствам. Итак, вы прилетели в Новую Зеландию с Анной. Только один помощник. Ваша единственная уступка возрасту. Но женщина, чтобы вы привлекали меньше внимания. Вы провели расследование в посольстве, и она вышла в поле. Замаскированная. Она услышала о нашем пропавшем летчике. Она пыталась найти Маккензи, когда она случайно проезжала мимо Майк и меня после аварии. Она узнала меня и оставила аптечки. Она уже начала мне помогать. Почему? "


Очевидно, без всякого интереса, когда посуда была помыта и переупакована, Анна легла на свой рюкзак и закурила. Спокойный профессионал. Она выпустила кольца в холодный воздух.


«Потому что мы не дрались», - сказал Картер и поднял легкие алюминиевые шесты, каркас палатки. «Потому что мы преследовали одно и то же, и если бы она следила за мной, и я нашел это первым, она могла бы украсть это. Единственная проблема заключалась в том, что».


«А вы не знаете», - удовлетворенно сказал Бленкочев.


«Я могу догадаться. Это связано с биологической войной».


Бленкочев ничего не сказал, поджав губы. Его молчание подтвердило Картеру, что он прав.


«Новый штамм бактерий или вирусов, который разрабатывает Серебряный Голубь где-то здесь. Может, на Новолазаревской, хотя я сомневаюсь в этом, потому что станции Антарктики должны оставаться открытыми для всех. Но, вероятно, поблизости. Достаточно близко, чтобы тот летчик - когда он совершил аварийную посадку - увидел то, чего ему не следовало видеть, и его пришлось увозить. Это ставит вас в неловкое положение. С биологической войной вы не можете просто бросить это место. Кто-то может сломать один маленький пузырек и мир заражен. Если вы имеете дело с фанатиками, приказ, который они считают неприятным, будет нарушен. А люди, основной мотивацией которых является ненависть, не реагируют на рассуждения. Поэтому, если вы не можете использовать силу, приказы или рассуждения, вы должны перехитрить и обойти их с фланга ".


Картер засунул каркасные шесты внутрь палатки.


«Продолжайте, - сказал Бленкочев. "Слушаю."


«Что также объясняет, почему ты не убил меня, - улыбнулся Картер, - и почему ты держишь направленный на меня этот нелепый пистолет. Вы не будете стрелять здесь. Ты обрушишь на нас всю эту проклятую гору. Это никогда не восстановит тебя с Черненко ».


Теперь настала очередь Бленкочева улыбнуться, и он поднял другую руку. В нем был стилет, близнец стилета Картера.


«Я не совсем не готов», - пробормотал старый хитрый агент.


«Нет, и ты позволил мне так бродить с какой-то целью. Ты хочешь знать, как много Хок знает. Насколько я догадываюсь. И хочешь ли ты, чтобы я тебе помогал. Намного лучше иметь меня с тобой, тем более, может дела обстоят хуже. Другой вариант, конечно, убить меня ".


Бленкочев издал глубокий гортанный смех. Анна с уважением смотрела на Картера.


"Ах, N3, жаль, что тебя нельзя купить!" Он держался за живот и смеялся. «Я хотел бы украсть тебя у Ястреба. Наконец-то я свяжусь со старым ублюдком!»


Когда могучий человек из КГБ заревел от смеха, Картер поставил каркас палатки на место, затем сел на корточки, чтобы полюбоваться своей работой.


«Твоя палатка закончена», - мягко сказал он. «Теперь я хотел бы услышать ваше предложение».


«Сначала отдайте Анне ее оружие», - сказал Бленкочев. Он снял очки и вытер глаза рукавом. «Я знаю, что вы его где-то спрятали».


"А мой Люгер?"


«Анна», - сказал Бленкочев.


Старый агент устал и наконец почувствовал себя комфортно. Он не собирался двинуться с места, пока ему не понадобится.


Анна принесла пистолет Картера, а он достал из рюкзака вальтер и нож. Они обменялись оружием, и Анна любопытно улыбнулась ему.


"Вы слышали о чилийском солдате?" - спросил Картер, запечатывая свой собственный изолирующий снежный коврик.


«К сожалению, да», - сказал Бленкочев. Еще один гвоздь в гроб. На прошлой неделе группа из Чили посетила Новолазаревский район. Не было возможности следить за всеми из них, и, кроме того, это не выглядит дружелюбно, если слишком очевидно, что за ними наблюдают. Один или больше, должно быть, ускользнуло. Либо они знали, что делали, либо нет ". Сотрудник КГБ пожал плечами. «Теперь это несущественно. Теперь, когда тот мертв».


«Если были выжившие, то вы должны знать, где они здесь».


Бленкочев позволил себе короткую улыбку.


«У меня есть определенная информация», - признал он.


«Не скромничай. Бленкочев. Никто этому не верит».


Опять животный смех.


«Неудивительно, что ты любимец Хока», - усмехнулся он.


«Итак, мы собираемся найти эту секретную установку», - сказал Картер. «Инсталляция, которую ваш новозеландский атташе также посетил без чьего-либо ведома».


«То же самое», - согласился Бленкочев. Он встал и потянулся. «Теперь мне пора спать, я стар, но в Москве не признаю этого. Здесь мне наплевать. Здесь мой возраст может быть помехой». Он посмотрел на часы, его лицо стало мрачным. «Мы уезжаем через четыре часа. Больше нет. Отдыхайте. Я знаю, что вы оба в отличной форме». Он смотрел на север через горы, как будто мог заглянуть в будущее. «Это безумие может разрушить мою страну».


Величественный и могущественный, как старый закаленный лев, Бленкочев вошел в свою палатку и уронил откидную створку. Духи задержались на мгновение, а затем их унес легкий ветерок.


Картер и Анна молчали, погруженные в беспокойство. "Вы стоите на страже?" - сказал наконец Картер, отметив отсутствие у Анны интереса к установке собственной палатки.


«Да, стражник», - сказала она, расслабившись спиной к своей сумке.


Ее светлые волосы сияли золотом в лучах солнца. Ее лицо было серьезным, настороженным, его внимание было обращено на Картера. Как только он удалился в свою палатку, она сосредоточила свою бдительность на местности вокруг них.


Она положила вальтер себе на грудь и свободно держала нож в руке. Красивый, умный, добродушный и основательный профессионал. У Бленкочева были веские причины выбрать ее, но их должно было быть больше. Причина, по которой он доверял ей больше, чем другим своим агентам. На кону стояла не только его карьера и образ жизни, но и мир, который он помогал формировать последние сорок лет. У него было меньше сострадания к миру, чем он гордился бессмертием своей работы.


"Вы выросли в Москве?" - спросил Картер.


Она ждала, когда он уйдет, хотела быть на своей работе. Как и многие агенты, ей лучше работать в одиночку. И все же она интересовалась им. Не могла оторвать от него глаз. Еще одна причина, по которой она хотела, чтобы он ушел.


«Я ценю вашу помощь в Новой Зеландии», - сказал он и встал. Он не хотел уходить, но было необходимо, чтобы он тоже держался на расстоянии.


Она улыбнулась ему.


«Я училась музыке», - сказала она. «Скрипка. Камерная музыка. Это помогает?»


«Не совсем. Почему Бленкочев выбрал именно тебя?»


Она посмотрела на него, и ее лицо стало невыразительным. Она пыталась решить, говорить ли ему что-нибудь и, если да, то говорить ли ему правду. Она была женщиной, которую стоило знать. Наконец она прочистила горло.


"Он мой отец."


Единственный ответ, о котором Картер не догадался. Она вопросительно наблюдала за ним, чтобы узнать, как он воспримет новости. Трудно было представить Бленкочева сексуально связанным с кем-либо. Но даже самые возмутительные, самые хладнокровные, самые отвлеченные иногда проявляли изящество физической близости. Ее мать, должно быть, была замечательной. Он надеялся, что Бленкочев ее любит.


«Ему повезло, - сказал Картер и вошел в свою палатку.


Пятнадцатая глава


Ник Картер, Леон Бленкочев и Анна Бленкочева проехали на лыжах по трассе скимобиля по нетронутому снегу. Бленкочев вел. Он знал, куда идет, и не хотел терять элемент неожиданности, который он мог получить от неожиданного прибытия на территорию Серебряного Голубя.


Иногда он использовал солнечный компас из своего рюкзака, чтобы определиться. Зная местное антарктическое время и то, что летнее солнце кружит над горизонтом со скоростью примерно пятнадцать градусов в час, он с большой точностью вычислял, где они находятся и куда им нужно идти дальше.


При этом не было необходимости искать Картера. Бленкочев и Анна первыми пересекли рельсы для скимобилей, не зная, что Картер был поблизости.


Лидер КГБ послал свою дочь исследовать в одном направлении, а он пошел в другом. Когда она не вернулась, как было запланировано, он пошел за ней и обнаружил Картера.


Теперь все трое катились на лыжах по нетронутому снегу, по очереди преодолевая тропу. Картер заметил, что наблюдает за Анной, заинтригованный чем-то, что он не мог назвать. Иногда он замечал, что она наблюдает за ним.


Несколько альбатросов пролетели над головой на воздушных течениях. Это были идеальные планирующие птицы. Чем сильнее ветер, тем легче казался их полет. Небо оставалось потрясающе чистым, голубым, яркое солнце немного согревало сверкающую землю.


Наконец, еще очень высоко в горах, и ветер кружил вокруг них, Бленкочев дал знак замедлить ход.


Ведя, он тихо двинулся вперед. Его тело сгорбилось от сосредоточенности. Он, должно быть, был измучен, но не подавал знак этого. Он направился в шторм.


Он остановился у большой отвесной скалы, которую покрыло снегом. Он расстегнул лыжи и поплелся вперед, опускаясь с каждым шагом.


Он жестом показал Картеру и Анне следовать за ним.


Он исчез за скалой, когда два агента на лыжах проехали вперед, отцепили лыжи и последовали за ним.


Под ними простиралась долина. Она была глубокой и длинной, обнаженной для солнца, изрезанным валунами и скалами. Это было место с почти постоянным ветром, поэтому все выступающие объекты не были заснежены.


Эту долину, окруженную пиками и свисающими скалами, будет трудно увидеть с воздуха. Скрытая долина.


Казалось, что на длинном узком белоснежном дне долины какое-то движение. Картер не мог понять, что это было. Он погладил бороду и изучал долину.


Бленкочев передал Картеру крохотный мощный бинокль.


"Там." - сказал Бленкочев, жестикулируя.


Две раздвижные двери, такие большие, что они были бы огромными даже для авиационного ангара, были встроены в гранит на краю долины. Они были выкрашены в тускло-серый цвет в тон скале. Они были приоткрыты. Рабочие, одетые в совершенно белые утепленные зимние комбинезоны, входили и выходили, одни на белых джипах, другие на белых лыжах. Рабочих было почти не видно.


"Серебряный голубь?"


«Похоже, теперь на Серебряного голубя», - коротко сказал Бленкочев. «Раньше это была обычная советская база. Мы отказались от нее, когда подписали Договор об Антарктике. Больше не было борьбы за континент. Прошло так много времени, что об этом почти забыли».


«Серебряный Голубь не забыл», - пробормотала Анна. Она посмотрела на Картера и улыбнулась.


Бленкочев взглянул на свою дочь, своего помощника, своего сотрудника. На его широкое славянское лицо на мгновение наполнилась гордостью. Затем он прогнал это. Нет места для сантиментов, когда нужно было сделать работу. Он не просил пощады и не давал. Даже его дочери.


«Мы собираемся выделяться там, на снегу», - сказал Картер, указывая на синюю одежду Бленкочева и его собственный цвет хаки.


«В конце концов, это может нас спасти», - тихо сказал Бленкочев.


Он бросил рюкзак и присел на корточки, чтобы расстегнуть его. Он вытащил мешок и открыл его.


«Вот то аварийное снаряжение, которое ты принес», - громко сказал он Картеру. «Мы закопаем его. Забери позже, в случае крайней необходимости».


Он открыл изолированный мешок и показал Картеру небольшой радиоприемник, похожий на тот что был у Картера, запасы продовольствия, легкое снежное одеяло, которое складывалось до размеров носового платка, и аптечку. Он пришел подготовленным.


"Я возьму это!"


Голос был резким, властным. Сверху.


"Подбросьте его!"


Дозорный наставил на них длинноствольное ружье. Это был специальный пневматический пистолет, бесшумный. Совершенно безопасный в лавиноопасном пустыре.


Наблюдатель в белом костюме для глубоких морозов стоял на скале. Он мог бы быть там часами, мог бы наблюдать за их приближением, спрятавшись, ожидая, пока ему передадут по рации инструкции.


«Отлично», - сказал Бленкочев.


Внезапно по обе стороны отвесной скалы собралось еще больше людей, все в белых одеждах, как немецкие лыжные солдаты времен Второй мировой войны. Они были незаметными, дрейфовали вперед, как часть ландшафта. У каждого был вышитый на ткани над сердцем маленький серебряный голубь.


Бленкочев повелительно поднял руку.


«Я Бленкочев», - величественно сказал он на своем интеллигентном русском языке. «Я поймал пресловутого Ника Картера. Он империалистический агент AX из той толстой свиньи из Соединенных Штатов».


Его стальные глаза скользили по мужским советским лицам, требуя, чтобы они слушали и слушались. В их партизанских уроках не было главы о таком человеке, как Бленкочев. Они вышли из подчиненияия. Он сразу это увидел. На данный момент они были податливыми. Он холодно улыбнулся тихим мужчинам и продолжил.


«Он опасная американский шпион», - сказал он. «Я провел его по долгому пути, и мы устали».


Он презрительно показал на Картера и кивнул Анне. Она поняла подсказку и полезла в рюкзак Картера за его оружием.


"Кто здесь главный?" - сказал могущественный Бленкочев.


"Я, сэр," ответил один из мужчин.


Он шагнул вперед, его пневматическая винтовка была направлена на Картера. Только его загорелое лицо, сияющее на фоне ослепительно сияющего снега, показывало, что под всей этой белой набивкой возможно есть что-то человеческое.


Анна схватила оружие Картера под мышку. Серебряный Голубь неодобрительно взглянул на женщину-агента. Женщинам принадлежал дом, полный младенцев, а не суровая Антарктика, притворяющаяся, что у них выносливость и интеллект мужчины.


«Моя дочь, - коротко сказал Бленкочев, - и моя помощница».


«Да, сэр», - сказал Серебряный Голубь, впечатленный кровными, но не рабочими отношениями. «Я заберу их, товарищ».


Он собрал оружие и позволил себе осторожно ухмыльнуться, так, как ему казалось, Бленкочев не мог это видеть. Если она была недостаточно хороша для того, чтобы мужчина женился на ней, у дочери были другие возможности. Фанатизм находил оправдание всему, что мог вообразить развратный человек.


«Вы нас поведете», - объявил Бленкочев.


Он тоже посмотрел на Анну, но выражение его лица было предостерегающим. Он говорил ей не убивать шовинистического болвана. По крайней мере, пока.


Она мрачно кивнула, и Картер, Бленкочевы и группа Серебряных Голубей объехали на лыжах вокруг валуна и спустились по длинной извилистой тропе в долину.


* * *


Огромный вход в комплекс «Серебряный голубь» был ледяным. Горький ветер свистел через открытые стальные двери и над грузовиками, джипами, лыжными мобилями и небольшими вертолетами, припаркованными аккуратными рядами. Другие машины приходили и уходили. Выхлоп клубился и вонял в воздухе.


Закинув лыжи на плечи, трое агентов и их группа сопровождения прошли среди машин. Некоторые были выкрашены в белый цвет, на крыльях были нарисованы тусклые серебряные голуби. Остальные были оливкового цвета с русской маркировкой. Ни один из вертолетов не был похож на тот, который обыскивал горы.


Группа двинулась к задней части склада, где двери были прорезаны в граните.


Рабочие в белых изоляционных костюмах проверяли колеса и бензин, несли стопки бумаг и разговаривали в рации. Над их сердцами были вышиты маленькие серебряные голубки. Все они были белыми и мужчинами.


Они без особого интереса посмотрели на новичков и вернулись к работе. Либо те, кто работал на скрытом объекте «Серебряный голубь», привыкли к посетителям, либо их естественное любопытство было запрещено.


Картер наблюдал за Бленкочевым.


Лицо русского было бесстрастным, но глаза настороженными. Они осмотрели огромную комнату. Он что-то искал. Или кого-нибудь. На мгновение его взгляд остановился на квадратном мужчине с густыми черными усами. Если и было признание от кого-либо, они это хорошо скрывали. Картер ждал, когда снова появится квадратный мужчина с густыми черными усами.


* * *


Мужчина возле широкого стола из орехового дерева был также одет в белое - белый шелковый тропический деловой костюм-тройку с защипами на талии.


Он стоял у стола, когда Картер, Бленкочев и Анна вошли в кабинет в сопровождении только трех из их первоначальных сопровождающих. Три Серебряных Голубя направили свои пневматические винтовки на Картера. В углу обогреватель зашипел от теплого воздуха.


«Бленкочев», - сдержанно произнес человек у стола.


Бленкочев согласно кивнул.


«Я должен был знать, что это будете вы. Скобелев», - сказал он. "Рад видеть тебя."


Из нагрудного кармана генерала Евгения Скобелева торчал блестящий красный шелковый носовой платок. Голубь на кармане был вышит блестящей серебряной нитью. Его туфли тоже были белыми, отполированными до цвета орехового стола. Его рубашка была бледно-розовой, только чуть более розовой, чем его кожа. С его густыми белыми волосами, светло-голубыми глазами и детской розовой кожей он был портретом в пастельных тонах. За исключением ярко-красного носового платка ... который с кровавой важностью обрамлял серебряного голубя.


"Почему ты здесь, Бленкочев?" - сказал генерал Скобелев.


Советский генерал ничего не говорил, даже любезного приветствия. Он подошел к своему столу и сел в кожаное кресло.


У него были все удобства, даже картины русских пейзажей на четырех оштукатуренных стенах его офиса, лампы вместо люминесцентных ламп и холодильник размером с квартиру на полу за его стулом. Рядом была вторая дверь, на этот раз с глазком.


Бленкочев все это понял одним надменным взглядом. Его не запугать. Он упал в обтянутый кожей стул перед столом, скрестил ноги, снял рукавицы и расстегнул куртку. Его духи наполнили комнату.


Когда Картер попытался сесть, Бленкочев махнул рукой, и трое охранников загнали агента Топора в угол.


Картер не протестовал, выполняя свою роль. Бленкочеву он не доверял, но какое-то время подыгрывал ему. Ему нужно было точно знать, что происходило в станции «Серебряный голубь». То, что он сказал Бленкочеву, было только обоснованными предположениями, и ему нужно было подтверждение. Ему нужна была конкретная информация, на основе которой можно было судить, что делать. Конкретная информация для Хоука.


Анна смотрела, потом тоже села и расстегнула толстую одежду.


"Есть кофе?" - спросил Бленкочев, обезоруживающе улыбаясь.


Скобелев мельком взглянул на него, потом на одного из охранников Серебряного Голубя. Охранник кивнул и вышел из комнаты.


«А теперь, Леон, - сказал генерал Скобелев. "Что все это значит?"


«Я мог бы задать вам тот же вопрос, - высокомерно сказал Бленкочев, - за исключением того, что это мое дело - сначала узнать ответ». Он хлопнул руками по деревянным подлокотникам своего стула. Звук разнесся по маленькой комнате, и двое оставшихся охранников подпрыгнули. «Я пришел, чтобы присоединиться к тебе, Евгений. Моя дочь и я. Другого способа объяснить это невозможно. Я привел Картера, чтобы показать свою искренность».


Скобелев проявил самообладание. Его рот опустился всего на долю дюйма. Затем он восстановил свое лицо, и его манера поведения снова стала манерой могущественного советского генерала, близкого к Политбюро, правой руки Черненко, лица, известного всей России по многочисленным появлениям на официальных советских новостных фотографиях. празднованиях Первого мая и других военные события.


Учился у Бленкочева. Личная власть двух советских лидеров заполнила комнату.


«Мои люди слышали, что вы собираетесь закопать припасы вместе с Картером, - сказал Скобелев. «Срочные припасы, за которыми вы вернетесь. Потребуются позже, возможно, после взятия нашей базы».


«Уловка, - плавно объяснил Бленкочев, - отвлечение внимания. Я хотел остаться на одном месте достаточно долго, чтобы ваши люди меня нашли».


«У Картера было свое оружие», - парировал вожак Серебряного Голубя. «Он был твоим товарищем, а не твоим пленником».


«Картер печально известен побегами», - легко сказал Бленкочев. «Иногда успех более надежен с помощью хитрости, чем с помощью силы. И помните, он любимец Дэвида Хока. Некоторые из его тренировок исходили от Хоука лично».


Имя могущественного начальника ТОПора заставило Скобелева задуматься.


«Да. Дэвид Хок».


Седовласый русский генерал постучал пальцами по столу. По выражению его лица Картер догадался, что у него были собственные стычки с Хоуком. Этого опыта было достаточно, чтобы убедить Скобелева в том, что Картера слишком опасно, чтобы его можно было легко поймать, и что его стоит перехитрить.


"Вы знаете наши цели?" Скобелев предупредил потенциального новообращенного Бленкочева. «Что мы планируем делать? Человеку с тошнотой в животе и отсутствием зрения следует вернуться в безопасную Россию-матушку, а не быть здесь, на границе нового образа жизни».


«Я знаю достаточно, чтобы заинтриговать меня, - сказал Бленкочев и улыбнулся. - Достаточно, чтобы думать, что ты полагаешься на что-то важное. Превосходство форм жизни. Что касается остального, возможно, тебе лучше рассказать мне».


Дверь в кабинет Скобелева открылась, и вернулся охранник с подносом и двумя кружками дымящегося кофе. Он поставил кружки на стол, одну перед Скобелевым, а другую перед Бленкочевым. Не для Анны.


В гневе Анна уставилась на отца, но мерцание его ресниц предупредило ее, чтобы она молчала. У них была работа. Некогда исправлять мелкую несправедливость. Она сжала губы и сложила руки на коленях. На ее щеках вспыхнули два ярких пятна. Она посмотрела на Картера, и он увидел всю глубину ее чувства несправедливости. Она была страстной женщиной.


Скобелев не заметил. Он взял чашку и изящно отпил. Его жесты были аккуратными и безупречными, как его одежда. Человек, для которого совершенство, возможно, было богом.


«На самом деле все просто, - сказал он. «Только лучшие люди должны править миром. Почему у нас так много проблем? Так много войн? Потому что не те люди занимают руководящие должности. Их обманывают, заставляя доверять несуществующим богам. Генетически и гормонально они неспособны на это. принимать разумные решения, которые принесут пользу каждому ".


"И вы?" - тихо сказала Анна, ее лицо стало ярко-красным.


Скобелев даже не взглянул на нее. Но Бленкочев сделал. Опять предупреждающий взгляд. Она опустила ресницы.


"Конечно!" - уверенно сказал Скобелев, упираясь грудью в шелковый костюм. «И это подводит нас к вопросу о Картере».


Он посмотрел на Бленкочева. Он бросал вызов. Что делать с американским шпионом?


Бленкочев холодно посмотрел на Картера, и в этот момент агент Топора понял, что его полезность для Бленкочева закончилась. Его бросили.


«Делайте, что хотите», - сказал сотрудник КГБ. Он заработал свою репутацию безжалостного человека, ползая по трупам своих бесполезных товарищей. «Он мало знает о вашей операции. А это значит, что Хоук почти ничего не знает». Отказавшись от Картера, он укрепил свои позиции со Скобелевым и Серебряным Голубем.


«Тогда вы недальновидны», - сказал Картер.


Все в комнате повернулись и посмотрели на Картера. Пока он не заговорил, он был предметом мебели. Теперь они вспомнили, что у него была своя жизнь и своя воля. Репутация. Это сделало их нервными, еще больше они хотели избавиться от него, как и любое потенциально опасное животное. Только Анна сочувственно посмотрела на него. И она была бессильна, как и он.


«Уберите его», - сказал Скобелев, с отвращением щелкая пальцами по агенту AX. "Убей его."


Шестнадцатая глава.


Обогреватель в углу напротив Ника Картера зашипел. В теплом душном офисном воздухе пахло духами Леона Бленкочева. Горячие глаза советской гвардии были сосредоточены на Картере, горящие восхитительной перспективой его убийства.


Два Серебряных Голубя схватили его за руки.


Картер небрежно пожал плечами, встав между ними.


Картер по-прежнему не располагал необходимой информацией. Его оружия не было. Сражаться было рано.


Его не удивил отказ Бленкочева. Когда придет время, ему придется придумать способ сбежать, но еще не время. Его взгляд скользнул по советским гвардейцам и остановился на генерале Скобелеве.


«Вы планируете какую-то биологическую войну», - сказал Картер. «Но это вам не поможет. У нас почти есть сыворотка для борьбы с этим».


Настала очередь Скобелева пожать плечами.


«Я не впечатлен, - сказал генерал Серебряного Голубя, - если у вас нет доказательств наличия вашей сыворотки».


«Никаких доказательств здесь нет, но я могу вам сказать, что новозеландские врачи, лечившие атташе и чилийского солдата, работают с нашими медиками. Скоро будет прорыв». Картер улыбнулся, почти поверив лжи. «Очередное чудо современной медицины. К концу недели».


Скобелев лишь мгновение изучал Картера. Уверенность охватила генерала. Его пастельная, щеголеватая фигура вибрировала вместе с этим.


«Ерунда», - решил лидер Серебряного Голубя. "Возьмите его!"


"Охранники крепче сжали руки Картера, и они проводили его к двери.


«Когда весь мир будет смеяться над вашими угрозами, вы не поверите, что это ерунда», - сказал Картер.


Он позволил себе усмехнуться в голосе.


Щеки генерала увеличились. Он не хотел, чтобы его выставляли дураком. Тем не менее, он кивнул охранникам, и они подтолкнули Картера ближе к двери.


«Они скажут:« Глупый Серебряный Голубь… устарел, как динозавр! »- засмеялся Картер. «Значит, в прошлом они не могли даже выиграть состязание по борьбе с заразой! Как вы думаете, кто-нибудь прислушается к угрозам биологической войны, когда Соединенные Штаты бесплатно поделятся сывороткой со всеми?»


"Довольно!" - рявкнул генерал.


Скобелев встал. Он был прямолинейным, достойным вопреки невозможным обвинениям Картера. Он так глубоко верил в себя, что неверие других только укрепляло его.


Он еще не сошел с ума, но его нежелание рассуждать довело его до фанатизма.


«У всех американцев одна общая болезнь», - горячо заметил генерал. Они думают, что непобедимы. В конце концов, это их уничтожит! "


Он открыл дверь за своим столом. Его движения ощетинились гордостью. Он был полностью поглощен собой, когда он шагал через суровую улицу и жестом велел охранникам следовать за ними.


"Я покажу тебе, Ник Картер!" - провозгласил он. "Великий убийца. Великий дурак!"


Картер улыбнулся медленной глубокой удовлетворенной улыбкой. Теперь, возможно, он узнает, что происходит в станции «Серебряный голубь», так хорошо спрятанной внутри антарктической горы.


* * *


Лаборатория по другую сторону кабинета генерала Скобелева была еще одним огромным помещением. Температура воздуха контролировалась, термометры стратегически размещались над лабораторными столами и оборудованием.


Стекло и сталь блестели в свете флуоресцентных ламп. Чашки для культивирования, горелки Бунзена, ряды пробирок и флаконов, электронные инструменты, записывающие устройства, а также врачи и лаборанты в белых халатах - все мужчины - заполняли оживленную комнату. Картер еще не видел ни одной женщины, кроме Анны, в станции «Серебряный голубь». У дальней стены вспыхивали и гасли яркие огни на консолях компьютеров.


В центре научного массива комнаты находилась толстая стеклянная клетка размером десять на десять футов. Ученые работали вне стеклянной клетки, держа руки в перчатках. Каждое движение их минутной стрелки в точности копировалось движениями рук соответствующих роботов внутри стеклянной клетки. Роботы переносили, разливали, нагревали и сдвигали образцы под микроскопами - чего бы ни требовали руки работающих ученых.


«Очень профессионально», - заметил Картер.


Он стоял в дверях со Скобелевым, Бленкочевым, Анной и охранниками. Бросив взгляд на посетителей, ученые продолжили работу.


Скобелев с гордостью смотрел на место происшествия.


«Конечно», - высокомерно сказал Скобелев. «Здесь мы разработали штамм SD-Forty-two».


«Серебряный голубь сорок два», - пробормотала Анна.


Скобелев мельком взглянул на нее, потом выбросил ее из головы. Присутствие ее пола было раздражением, напоминанием о мировом несовершенстве.


"А изначальная бактерия?" - сказал Картер. "Было ли это найдено здесь?"


Скобелев махнул рукой, чтобы обнять гору.


«Здесь они мутировали и выросли», - сказал он. «Скоро мы будем готовы! Один из наших космонавтов наткнулся на нее в открытом космосе. Он держал ее в стерильных условиях, пока у нас здесь не заработала лаборатория. Такую находку было легко спрятать в слоях российской бюрократии с избыточным весом».


«Я полагаю, Роки Даймонд оказался для вас полезным», - мрачно сказал Картер, представив себе мучительную смерть Даймонда.


"Американский авиатор?" - сказал Скобелев. «Да. Такая выносливость. Тем не менее, он скончался за двадцать четыре часа. Кажется, это максимальное время, необходимое для того, чтобы бактерии начали работать. Ему было жаль, что ему пришлось приземлиться здесь с неисправностью двигателя, а затем он увидел моих людей. Мы схватили его, когда он передавал наши сообщения ».


"И сейчас?" - спросил Бленкочев. "Теперь, когда все готово, когда мы переезжаем?"


Лидер КГБ выглядел нетерпеливым, как если бы он действительно был членом «Серебряного голубя», формирующим новое будущее. Возможно, приход Бленкочева не был уловкой.


Картер внимательно посмотрел на него.


«Скоро», - улыбнулся Скобелев. «Очень скоро, дорогой Бленкочев, мы расскажем Черненко и остальным, что у нас здесь. Бактериологическая война, которая уничтожит все человеческие жизни, которых она коснется! Они будут кричать и жаловаться, но у них не будет выбора. Они». Передадут контроль над матушкой-Россией. И, присоединятся к нам с вами, мы будем править Россией! Я возьму вооруженные силы, а вы - правительство. Затем мы быстро заставим народы мира сесть за стол мира. , и великая матушка Россия будет вечно милосердно править землей! »


"Ах!" - сиял Бленкочев.


«Я не уверен». - сказал Картер. «Как вы думаете, люди, которые боролись за власть в своих странах, так легко капитулируют? Сражаться за то, во что они верят, - вторая натура. Как только наша сыворотка будет разработана, ваш план мертв».


Скобелев запрокинул голову и засмеялся. Его пастельная фигура тряслась от веселья. Наконец он вытащил из кармана малиновый платок и промокнул глаза.


"Ваша сыворотка основана на данных чилийского солдата и новозеландского атташе?" - посмеиваясь, спросил лидер Серебряного Голубя.


«Да», - сказал Картер.


"Тогда это ничего не стоит!" - сказал Скобелев. «Эти двое умерли от старого штамма бактерий! Даймонда убил новый. Он попал в наши руки как раз вовремя, чтобы стать нашей первой человеческой морской свинкой. Это сработало так хорошо, что мы отказались от остальных. Штамм - тот, который мы используем, чтобы завоевать мир. Твоя так называемая сыворотка ничего не стоит! "


* * *


Камера, в которую бросили Ника Картера, была холодной и сырой. Это была дыра, выбитая из гранитной горы. Тяжелая стальная дверь с лязгом захлопнулась, и он оказался в полумраке, освещенном только светом в коридоре, пронизывающим решетку высоко на двери. Где-то в подземных камерах он слышал женские голоса, низкие, приглушенные, избитые.


Он встал, топнул ногами и обошел камеру. У него не было оборудования. Его оружия и радио не было. Ему нужно было сбежать, чтобы сообщить Хоуку о том, что он узнал.


Он ходил по камере. В ней была узкая кроватка, раковина и туалет. В ней витал запах женщин. Он прошел мимо их камер, когда его привели сюда.


Женщины в поселке Серебряного Голубя были недостаточно хороши ни для чего, кроме секса. Вдали одна из них спела пронзительную песню печали и предательства. Запертые до вызова, продолжали принимать противозачаточные порошки, смешанные с едой, они были здесь только для физического удовольствия Серебряных Голубей.


Это удовольствие было единственной целью женщины в жизни, сокращенной из-за заточения и безнадежности. Собственные женщины Серебряных Голубей - их законные жены - будут дома в России, растить детей и ждать своих героических мужчин.


Картер прошел вдоль камеры, затем снова вернулся. Женщины говорили. Где-то капала вода. Он почти мог слышать моторы автомобилей у входа на склад над головой. Он почти чувствовал холодный свежий воздух антарктического лета. На мгновение он подумал о прыжках форели в высокие озера Новой Зеландии.


Его взгляд бродил по камере, как если бы она тоже была зеленой пустыней, гудящей жизнью, и он был человеком, свободным наслаждаться этим.


Потом его глаза остановились. На гранитной стене слева от двери камеры одна из женщин нацарапала: «Боже, храни меня. Боже, храни всех нас».


* * *


В коридоре за дверью камеры Картера эхом разнеслись шаги. Он подошел к двери и посмотрел между высокой перекладиной. Это была Анна. Хромала. Почти без сознания. Ее светлые волосы струились по синему снежному костюму почти до пола.


Двое охранников Серебряного Голубя поддержали ее под мышками, пока они тащили ее по коридору мимо камеры Картера.


"Куда мы ее поместим?" - сказал один из охранников другому по-русски.


«Везде, где есть место», - сказал другой.


Второй мужчина был русским с квадратным лицом и густыми черными усами. Человек, с которым - возможно - Бленкочев обменялся молчаливым знаком признания, когда группа впервые вошла в «Серебряный голубь».


«Скобелев хочет ее себе», - сказал первый. «После первого раза у нее будет собственная камера».


«До тех пор ты можешь поместить ее сюда», - сказал Картер из-за прутьев.


Двое посмотрели через свои плечи и нахмурились.


«Бленкочев хотел бы этого», - продолжил Картер. «Его помощник. Здесь у нее будет уединение».


Его взгляд переместился на усатого охранника. Картеру показалось, что он увидел минуту задумчивого колебания, желание угодить Бленкочеву. Возможно, это ключ к установке Silver Dove.


«А теперь, когда Бленкочев и Скобелев - партнеры, - продолжил Картер, - ну… я уверен, вы понимаете, почему лучше всего угодить обоим будущим правителям мира».


Призыв к тщеславию и самосохранению работал на их толстых лицах.


«Это может быть лучше», - сказал усатый охранник.


Другой равнодушно пожал плечами. Они развернули Анну и потащили ее о в камеру Картера.


Дверь с шумом отворилась, впуская грустные звуки далеких пленниц.


Мужчины жестом поставили Картера на стену, затем бросили Анну на койку. Когда они повернулись, чтобы уйти, их сапоги громко стучали по гранитному полу, Картер шагнул вперед.


.


"Что насчет первой помощи для нее?" он сказал.


Первый охранник засмеялся и направился к двери, второй с усами остался сзади.


«Она больше, чем помощник Бленкочева», - мягко сказал Картер за спиной второго охранника.


Сапоги усатого охранника шумно скользили по полу, скрывая голос Картера от первого охранника. Плечи мужчины сжались, но он не обернулся.


«Она его дочь», - сказал Картер. «Скажи ему, где она».


* * *


Синяк на лбу Анны был большим и красным, достаточно, чтобы вырубить мужчину вдвое больше ее. Картер держал ее на руках, согревая, пока он защищал ее на койке с ней. Ему не нравилось думать, что она присоединяется к обреченным женщинам в камерах по коридору.


Судя по размеру ее зрачков, он считал, что она избежала сотрясения мозга. Он будет ждать и надеяться, что она проснется сама. Если бы она это сделала, он был бы уверен, что с ней все в порядке. Теперь он больше ничего не мог сделать.


Она была маленькой женщиной, удобно сидящей около него. Его тело окружало ее, как будто они часто бывали вместе. Он подумал о том, как она смотрела на него, прежде чем он вошел в свою палатку на плоской заснеженной земле. Он вспомнил завуалированное желание, а затем уплотнение в горле, когда он восхищался ее белокурой красотой.


Ее сердцебиение было ровным, дыхание сладким. Он коснулся губами ароматных шелковистых волос и закрыл глаза. Она застонала и двинулась к нему, маленькое раненое животное, чувственное, не осознавая этого.


* * *


Поцелуи под его подбородком были легкими и нежными. Пальцы проследили очертания его уха. Губы двинулись вверх по его шее, и его охватило глубокое тепло.


«Ник», - пробормотала она.


«Анна, с тобой все в порядке…?»


Ее губы упали на его рот. Голодные. Требовательные.


Он втянул ее в себя. Ее тело растаяло, его накалило желание.


Он проглотил влагу из ее рта. Ее язык скользнул между его зубами, исследуя. Его охватила дрожь силы.


Он поднял ее и снял с нее куртку. Она сняла его.


Они раздели друг друга, стоя, касаясь, ощупывая в холодной камере.


У нее была узкая талия и высокая большая грудь, сияющая в тусклом свете, как слоновая кость. Красивая женщина во всем.


Ее губы приоткрылись, опухшие от желания.


Он обнял идеальную грудь, поцеловал соски. Она запрокинула голову и выгнула спину.


"О Боже!" она простонала.


Он поднял ее, чувствуя, что она горячо обещает, что она в его руках.


Она укусила его за шею и зарычала. Задыхаясь, Картер положил ее на койку.


Она потянула его вниз, и он вошел в нее.


Они качались вместе, как всегда объединялись мужчины и женщины, скованные неизбежной силой желания.


* * *


Позже они лежали, переплетаясь, на узкой койке, их одежда была навалена на них для тепла. Она была грубым агентом, правдоподобно замаскированным под мужчину, но в постели она была мягкой и благоухающей, с ее собственным ароматом, который заставил Картера вспомнить французские полевые цветы.


Он поцеловал шишку на ее лбу.


"Все еще болит?" пробормотал он.


«Это единственное место, которое может болеть». Она улыбнулась. «Я чувствую себя так хорошо. Повсюду. Я даже больше не сержусь».


"На Скобелева?"


«На всех. Как они обращаются с женщинами, с другими меньшинствами. Проклятые Серебряные Голуби!»


"А твой отец?"


Она помолчала, затем пожала плечами.


«Он не знает, что я здесь. Он ходил обедать со Скобелевым.« Мужские разговоры », - усмехнулась она, сжимая кулаки.


«Женщина не поймет. Поэтому я пошла в столовую. Некоторые мужчины… хотели меня. Произошла драка. Я… получила парочку ударов. Потом кто-то схватил меня».


«Один из голубей, которые вас привез, сказал, что вы нужны Скобелеву».


Она посмотрела на него.


"Скобелев?" - сказала она, скривив губы. "И я?"


«Я так понимаю, ты предпочитаешь другого».


Края ее рта скривились в улыбке. Потом она засмеялась.


«Он смешон! Как кто-то мог его хотеть?»


«Он не думает, что он смешон. Он думает, что собирается править миром. С помощью твоего отца».


Она молчала. Она оглядела гранитную камеру.


«У нас нет никакого оборудования», - коротко сказала она. "Как мы собираемся выбраться?"


«Ты не знаешь, обратился ли твой отец», - сказал он, наблюдая за ее красивыми правильными чертами лица.


Выражение ее лица не изменилось.


«Он здесь не мой отец», - сказала она. «Это Леон Бленкочев, великий глава опасного агентства КГБ K-GOL. Он отдает мне приказы, и я его не спрашиваю».


«Он мог обмануть нас обоих и предать свою страну. Вашу страну».


Она закрыла глаза.


«Я не знаю, что делать», - призналась она.


Он погладил длинные светлые волосы. Она вздохнула, прижавшись лбом к его шее. Ее дыхание было теплым на его коже.


«Мы больше ничего не можем сделать», - сказал он. «Только подожди».


Она наклонила голову и посмотрела ему в глаза.


«Я хотела тебя в первый раз, когда увидела тебя», - мягко сказала она. «В Новой Зеландии».


Она взяла его руку и приложила к своей круглой груди. Он взял его чашкой, коснулся соска, и он встал прямо.


Он поцеловал ее, затем притянул к себе, прижимая к себе, чувствуя, как его собственное тепло поднимается горячим и твердым.


Замок двери заскрипел


Ключ повернулся.


Она оттолкнулась от него, глаза расширились от внезапного ужаса.


«Скобелев», - прошипела она. "Я не пойду с ним! Я не пойду!"


Семнадцатая глава


Обнаженный Ник Картер пробежал через гранитную камеру и остановился за дверью. Он слышал снаружи только одного человека. Продолжая сидеть на койке, Анна Бленкочева натянула одежду и быстро осмотрела камеру, настороже и наготове.


Дверь распахнулась.


Картер досчитал до трех, затем ударил по нему.


Посетитель улетел, приземлившись с глухим стуком о стену коридора.


Картер распахнул дверь. Анна бросила на него одежду.


Она побежала мимо него в коридор, ища опасности в обе стороны.


"Давай!" прошептала она. "Торопимся!"


"Подождите!" - сказал он, хватая ее за руку. "Ты его знаешь?"


Они уставились на квадратного Серебряного голубя с густыми черными усами.


"Я ... я так думаю ..."


Она пошла вперед.


«Лев Ларионов. Он православный священник. По крайней мере, он был раньше».


«Снова в камере», - сказал Картер и поднял мужчину.


Картер положил Ларионова на койку, а Анна закрыла дверь. Новичок застонал и покачал головой.


«Интересно, что он здесь делает», - сказала Анна, пытаясь открыть дверь, чтобы убедиться, что она не заперта.


«Я подозреваю, что его подбросил твой отец», - сказал Картер, одеваясь. «Он хотел бы, чтобы в каждой из подгрупп КГБ были свои люди. Теперь у меня вопрос, почему Ларионов вернулся».


«Бленкочев… прислал меня…» - слабо сказал Ларионов. «Я рад… ты сказал мне».


Он схватился за стену за койкой и приподнялся. Анна села на койку рядом с ним.


"Вы можете вытащить нас отсюда?" - сказал Картер.


"Сказал тебе что?" - смущенно сказала Анна.


«Картер послал меня сказать твоему отцу, где ты», - сказал Ларионов, держась за голову. «И я попытаюсь вытащить тебя».


Она посмотрела на агента ТОПОРА.


«Ты доверял моему отцу, хотя даже я не доверяла», - сказала она, ее глаза были полны изумления.


«Я знаю его репутацию, - сказал Картер. «Он самый плавный в интригах. Теперь он дважды пересекает« Серебряных голубей »Скобелева. Но ему тоже нелегко. Он не мог доверять нам, чтобы мы точно знали, что он задумал». Он посмотрел на бывшего священника. «Нам лучше уйти».


Ларионов кивнул и перекрестился.


«Я буду рад, когда это задание закончится», - сказал он.


Он встал, открыл и закрыл глаза. Теперь они были яркими, исчез тот тупой, глупый вид, который он принимал раньше, как Серебряный Голубь.


«Бленкочев хочет, чтобы вы вернулись с подкреплением», - сказал Ларионов.


"Он не уходит отсюда?" - сказала Анна. «Тогда я не пойду».


«Здесь для тебя небезопасно», - согласился Картер. «Вы сказали слишком много. Скобелев знает, что вы в корне с ним не согласны».


«А Скобелев будет держать вас здесь вместе с остальными», - предупредил Ларионов. «Бленкочев не может помочь вам, не поставив под угрозу миссию. Он приказывает вам уйти».


Она побледнела, заламывая руки на коленях, когда поняла ситуацию.


«У тебя нет выбора», - мягко сказал ей Картер. Затем он посмотрел на прямоугольного Ларионова. "У вас есть скрытое радио, по которому я могу с вами связаться?"


Ларионов кивнул и дал Картеру частоту. Затем священник открыл дверь и выглянул наружу. Он исчез на мгновение и вернулся с мешком.


«Две пневматические винтовки», - пояснил Ларионов. «В скимобиле будут запасы для выживания».


Он давал им указания, пока Картер и Анна проверяли оружие.


«Они подумают, что мы украли их по дороге», - сказал Картер, открывая дверь. «Лежи там, где упал, Ларионов. У тебя синяк на голове. Не нужно тебя снова бить».


"Ты поможешь моему отцу?" - спросила Анна, когда бывший священник соскользнул по стене коридора.


«Конечно», - просто сказал Ларионов. «Мы все должны остановить Серебряного Голубя. Верим мы в Бога или нет, мы должны верить в право людей выбирать».


Картер и Анна побежали по коридору мимо безликих дверей камеры и взволнованных женщин по грубому граниту.


Подойдя к крутому углу, они замедлили движение. Ларионов предупредил, что с другой стороны ждут решетки от пола до потолка, запертая дверь и охранник.


Они посмотрели из-за края гранитной стены. Дальше были гипсокартонные стены, приточный воздух, запертая зарешеченная дверь и не один охранник, а три. Пока что только одно предсказание Ларионова оказалось неверным.


Двое из трех мужчин курили, прислонившись к стене. Третий сидел перед металлическим столом и пил кофе. Они громко разговаривали, рассказывали истории и анекдоты. Они были полностью поглощены собой, не обращая внимания на слабые звуки запертых, ослабленных женщин.


Их пневматические винтовки были на руках. Двое были правшами; третий был левшой. Их ремни были наполнены ножами, рациями, ключами, саппами и кастетами. Неиспользованный арсенал, в котором они чувствовали себя мужчинами.


"Что мы сделаем?" Прошептала Анна.


«Нет времени и выбора», - сказал Картер. Они нужны ему живыми, нужен хотя бы один из них, достаточно здоровый, чтобы открыть дверь камеры.


Он кивнул ей назад, затем поднял винтовку. Он прицелился и выстрелил двум из них в правую руку, а третий - в левую, прежде чем любой из троих смог поднять собственное оружие и нанести ответный удар.


Раненые закричали от удивления и боли. Их пневматические винтовки с грохотом упали на пол. Кровь на мгновение забрызгала мелкими брызгами, которые быстро растворились в воздухе, а красные лужи растеклись по их рукам.


"Откройте дверь!" - приказал Картер.


Один мужчина нырнул за своей пневматической винтовкой.


Другой залез за стол, готовясь побежать по коридору в безопасное место.


Картер выстрелил из пневматической винтовки «Серебряный голубь», когда мужчина потянулся за ней. Он заскользил по полу.


Он выстрелил над столом, послав в воздух осколки металла - предупреждение.


"Открой дверь!" - снова приказал Картер.


Третий Серебряный Голубь прищурился, глядя на Картера.


Вдруг из-за стола вылетел нож.


Картер пригнулся.


Нож бесполезно ударился о гранитную стену позади Картера.


Картер присел.


"Не надо!" - предупредил он, но Серебряных Голубей так легко не остановить.


Мужчина с узкими глазами вытащил рацию и поспешил за стол в безопасное место. Теперь он был у того, кто охотился за его пневматической винтовкой. А тот, кто стоял за столом, внезапно встал и побежал по коридору.


Когда вокруг него раздались выстрелы, Картер выстрелил в убегавшего Голубя. Мужчина споткнулся и упал, из ран на каждой ноге хлынула кровь.


Картер рухнул плашмя на пол, и выстрелил по рации. Рация разлетелась на тысячу частей.


Он наконец выстрелил в опрометчивого Голубя из пневматической винтовки, который без прикрытия сидел у гипсовой стены. Он проделал аккуратную дырочку в плече человека, а затем выстрелил из пневматической винтовки в другую затвор через холл.


Побежденные Голуби с удивлением посмотрели на Картера.


"Открой эту проклятую дверь!" он заказал.


Теперь они посмотрели друг на друга, потом тот, кто потерял рацию, подкрался к двери, не сводя глаз с пневматической винтовки Картера.


Он отпер дверь и попятился.


С отвращением Картер вошел к мужчинам у стола. Анна нашла веревку, и два агента быстро связали троих охранников и умчались по коридору.


Они осторожно скругляли углы, иногда приходилось ждать или бросаться в пустую комнату, пока холл не очистился. Они прошли через часть спальных помещений за беспорядком массивной кухни и вдоль ряда офисов, где гремели пишущие машинки и звонили телефоны. Направления Льва Ларионова были хорошими. Их самая большая проблема оставалась нераскрытой.


Как только они вошли через черный ход в подъезд склада, сработала сигнализация.


Это был пронзительный крик, усиленный громкоговорителями по всему комплексу.


Серебряные голуби в своих белых зимних костюмах и комбинезонах водили грузовики, работали на джипах, несли планшеты и просматривали манифесты, резко обратив внимание и схватили оружие.


Пронзительный крик продолжался.


Незаметно Картер и Анна протиснулись вдоль стены к скимобилю. Огромные челюсти складских дверей медленно закрывались. Все, что было настолько большим, требовало времени, чтобы двигаться. За дверьми показались снежные лотки. Это может быть еще один попытка.


"Готово?" - сказал Картер, запрыгивая в скимобиль, который сказал им Ларионов.


Анна кивнула, и Картер включил мотор - небольшой шум по сравнению с страшным воем сигнализации.


Он повернул руль, и скимобиль промчался по центру загруженного склада. Он рассчитывал на неожиданность.


Серебряные Голуби были удивлены, но также упрямы и хорошо обучены.


Они подняли свои пневматические винтовки и открыли огонь.


Пригнувшись, Анна открыла ответный огонь, пока Картер разгонял скимобиль до большей скорости, чем он был предназначен.


Вокруг них свистели выстрелы, ударяя по металлическим стенкам скимобиля.


Проем больших дверей стал меньше.


Картер продолжал нажимать, пока Анна стреляла.


Они обогнули группу грузовиков в шквальном огне и помчались к закрывающимся дверям.


Проем был настолько узким, что стороны скимобиля задевали его, когда они проезжали.


Стрельба из пневматических винтовок и крики последовали за ними через отверстие, затем автоматические двери закрылись. Пройдет некоторое время, прежде чем Серебряные Голуби смогут их снова открыть.


Они остались одни во внезапной густой тишине.


На данный момент они были в безопасности от фанатиков в секретной установке. Теперь они столкнулись, возможно, с большим врагом - антарктической погодой.


В открытом скимобиле ледяной воздух хлестал их, пока они неслись по долине. Они одевали одежду, когда снежинки хлестали, как ленточки на ветру. Небо было затуманено серыми и коричневыми облаками. Это было похоже на надвигающуюся метель, но ничего не поделаешь. Им нужно было продолжать.


Анна открыла купе перед ними и быстро обыскала, пока не нашла радио. Ее пальцы были красными и влажными.


"Тебе больно!" - сказал Картер.


Она пожала плечами, надела варежки и принялась работать на радио.


«Ничего подобного, - сказала она. «В любом случае, теперь с этим ничего не поделать».


"Где?" - спросил он обеспокоенно.


«Бедро».


Она надела наушники на уши, послушала, а потом заговорила. Картер наклонился и увидел рану Анны. Ее пропитанный кровью синий зимний комбинезон скоро замерзнет.


«Радио не работает», - сказала она.


«Я не удивлен. Как только погода улучшится, все будет хорошо»."Я не удивлен


Он взглянул на нее и увидел измученное лицо. Ее трясло от сильного холода. Скимобиль был широко открыт. Никакой защиты.


«Либо ты позаботишься об этой ране сейчас, либо я остановлюсь здесь и сделаю это сам».


Она потянулась за ними и покопалась в их снаряжении. Она накинула на колени тепловое одеяло, поджала ноги и открыла аптечку. Наконец она натянула одеяло и через зимний комбинезон высыпала порошок антибиотика в отверстие. Она закусила губу.


"Пуля все еще там?"


"Да."


Она обмотала ногу марлевыми повязками. Им придется подождать, чтобы вынуть пулю. Если бы они попытались сейчас, наступило бы переохлаждение, и она буквально замерзла бы насмерть. Ей нужно было согреться и не двигаться, чтобы не истекло столько крови.


Начавшаяся лихорадка покраснела ее щеки и потускнела. Она накинула на лицо вязаную балаклаву.


"Куда?" - храбро сказала она.


«Мы никогда не попадем в Новолазаревскую в такую погоду. Постараемся выбраться из гор и найти мой вертолет. Можем продолжить путь и согреться там». Ему нужно было согреть ее.


Они ехали в суровую Антарктику, метель медленно нарастала. Она держала вокруг себя теплоизолированное одеяло. Тем не менее ее трясло от холода и лихорадки. Обеспокоенный, беспомощный, Картер наблюдал за ней, поскольку он делал единственное, что мог сделать - идти вперед.


Восемнадцатая глава.


На скимобиле Ник Картер и Анна Бленкочева отправились обратно вниз по долине, вокруг и вверх к отвесной горе, где их поймали Серебряные голуби.


Оттуда, используя тренированную память и следы их старой лыжной трассы, Картер отступил в сгущающемся снежном шквале.


Они путешествовали часами, коричнево-серое небо еще не раскрылось, чтобы поразить их грозящейся метелью. Солнечный свет был туманным, условия плохие. Снежные холмы замерзли в тусклых алмазоподобных кристаллах, статуях неподвижности. Видимость уменьшилась.


Голова Анны упала на сиденье.


"Не ложись спать!" Картер предупредил ее.


«Я не буду», - сказала она. «Я так устала».


"Сядь".


Он потряс ее за плечо. Она повернула голову набок и посмотрела на него.


"Давай, сядь!" он сказал.


Она с трудом поднялась.


«Поговори со мной», - приказал он.


Прерывистым голосом она рассказала ему о России, о Москве, где она выросла. Храм Василия Блаженного из луковичных куполов. Могила Ленина. Кремль. Парк Горького. Постепенно ее голос усилился от интереса. Об уроках музыки, концертах для скрипки. О матери, которая воспитывала ее, в то время как отсутствующий отец иногда приезжал к нам по выходным. Она продолжала говорить, пока сгустился снег, и холодный антарктический день сжался вокруг них, как кулак.


«А потом, однажды, он появился со своим чемоданом и сказал, что он навсегда дома», - сказала она с удивлением в голосе. «После этого он большую часть ночей проводил дома. Я была похожа на других маленьких девочек. У меня были и мать, и отец».


«Она должна быть замечательной, твоя мать».


"Да." Она улыбнулась.


"Кого-нибудь он встретил во время работы?"


«Наверное, еще одна причина, по которой я тоже агент».


«Никто в моем правительстве не знал, что он был женат. Он держал ее в секрете, и ввс тоже. На это есть причина, - задумчиво сказал Картер. - Она иностранка?»


Анна широко улыбнулась.


«Я полагаю, это не повредит сказать сейчас. Прошло столько лет».


"Американка?" Голос Картера был недоверчивым.


«Лесли Уорнер. Она была с AX».


Они поехали дальше. Картер чувствовал ее смех рядом с собой. Семейная шутка.


«Бленкочев никогда бы не женился на американке, если бы у него не было серьезных оснований доверять ей», - сказал Картер. "Она спасла ему жизнь?"


"Может быть." Анна улыбнулась. «Она спасла его, по крайней мере, от заточения. Ваш Ястреб схватил его и передал другим агентам, чтобы они забрали его в вашу страну для допроса. Она была одним из других агентов. Все думали, что он убил ее во время побега».


Анна снова откинулась на спинку сиденья.


«Так вот как он ушел», - сказал он. "Я никогда не знал."


Картер размышлял о радикальном повороте событий, который произошел, когда в дело вступили человеческие эмоции. Сколько информации потеряли Соединенные Штаты из-за того, что одна женщина потеряла сердце из-за источника информации.


И Бленкочев, должно быть, тоже любил ее, иначе он никогда бы не удосужился жениться на ней. Вместо этого ее бы посадили в московскую квартиру с холодной водой, а затем сослали бы в трудовой лагерь в Сибири.


Теперь она жила в бюрократической роскоши в московской квартире, а на выходные и летом у нее была дача с видом на Москву-реку. Неудивительно, что Бленкочев всегда отдавал себе отчет в своей шаткости. Он, должно быть, дергал за ниточки, подкупал и угрожал, чтобы уберечь ее от участи большинства пленных иностранных агентов в России. Дюжина ревнивых, злопамятных бюрократов ждет, чтобы свергнуть его при первой же возможности.


"Она счастлива?" - спросил Картер.


«Беспокойная, но счастливая, как любой из нас», - сказала Анна, закрыв глаза с тяжелыми веками.


«Черт возьми, Анна! Садись!»


«Мне очень жаль», - слабо сказала она. Она снова поднялась.


Ее губы были синими. Они дрожали от холода и жара.


Впереди ленты снега превратились в занавеси.


Ветер завывал на вершине гребня, по которому они шли. Скимобиль раскачивался от урагана, как будто его ударял гигант.


«Я мало что вижу», - сказала Анна, глядя вперед. Она сжимала скимобиль, чтобы ее не выбросило.


«Я тоже не вижу», - мрачно сказал Картер. «Придется остановиться. Ты нашла снежную палатку в снаряжении?»


"Сзади", - сказала она. «Мне кажется, что мы были здесь раньше».


«Это та же самая тропа, - сказал Картер. «Я хочу пройти немного дальше, обратно в то защищенное место, где я поставил палатки».


Она кивнула, сидя с закрытыми глазами.


"Анна!"


Глаза распахнулись.


Его пальцы онемели в рукавицах. Его губы были жесткими. У него было тошнотворное, безнадежное чувство, которое пришло из-за того, что холод неумолимо проникал в кости и мозг. Скоро им придется остановиться и разбить лагерь.


«По крайней мере, Серебряный голубь не пойдет за нами в такую погоду», - сказал он. «Они будут надеяться, что мы умрем в этой буре».


Он смотрел как мог. Он увидел гряды и валуны, которые видел раньше, теперь покрытые клубящимися снежными покровами. Они продвигались слишком медленно.


Затем, когда буря, наконец, переросла в ярость, он увидел то, что хотел. Прямо вперед. Валуны, выпавшие на крышу над равниной.


Он проехал под навесом скалы и выпрыгнул.


«Выходи, Анна. Иди вокруг. Сейчас!»


Она послушно вышла, когда он отпирал замок на задней части скимобиля. Неуклюжими пальцами он разложил палатку, забил колья, соединил стержни ее внутреннего каркаса и вставил каркас в палатку. Его трясло от холода. Анна молча стояла рядом.


Он прикрепил шнур к двигателю скимобиля и внес изменения. Другой конец шнура и связку припасов он заработал для палатки.


"Залезай!" он сказал ей.


Она двигалась натянуто и медленно.


Он поднял ее и понес. Внутри палатки он обернул вокруг нее специальное электрическое одеяло, подключенное к скимобилю.


«Это согреет тебя», - сказал он ей. «Мы позаботимся о пуле, когда ты достаточно окрепнешь».


Он вернулся к скимобилю, поставил его на тормоз, снял с него припасы и отнес их в палатку. Анна лежала пассивно с закрытыми глазами. Температура ее все еще была опасно низкой. Ей нужно было что-то горячее внутри нее.


Он нагрел суп над твердотопливной гранулой, держал ее за голову и положил ложкой ей в рот, пока она слабо глотала.


Наконец она облизнула губы и вздохнула.


Он пил суп, пока не почувствовал себя горячим и сытым.


Он залез вместе с ней в нагретый мешок с одеялами, стянул с нее и свою одежду, и прижал ее все еще холодное обнаженное тело к себе.


На следующий день дикая метель все еще стонала и выла за палаткой. Картер дал Анне большую дозу снотворного.


Когда она засыпала, он нагрел антисептик над топливной таблеткой. Он уронил нож и щипцы из аптечки.


Он поправил нагретое одеяло так, чтобы на рану ее бедра попадал холодный воздух. Он промыл кожу. Это было рваное отверстие, но оно было в мясистой части ноги. Пуля не попала в кость.


Разложил нитки и иголки, антибиотики и марлевые повязки. Затем он сделал разрез стерилизованным ножом.


Хлынула кровь. Придется работать быстро. Он снова разрезал и вставил щипцы. Пот выступил на его холодном лбу. Анна вскрикнула во сне.


Наконец он почувствовал твердость пули. Он повернул щипцы, закрыл их и потянул. Анна слабо плакала.


Кровь покрыла его руку, горячая и липкая. Он вложил в рану антибиотики. Сшил. Перевязал.. Его руки слегка надавили, чтобы остановить кровотечение.


Он посмотрел на ее искривленное лицо, на слезы, бесконтрольно текущие во сне. Искаженное от боли лицо. Слава богу, она была без сознания.


Он вымыл инструменты, почистил и надеялся.


После почти двенадцати часов беспокойного сна Анна проснулась. Ее лицо было серым.


«Я мечтала об англичанине Скотте», - сказала она. «Он в одиночку тащил собачью упряжку через шельфовый ледник. Собачья упряжка была пуста. Никаких припасов. Совершенно бесполезна для него. Но он не отказался от нее. Это его смерть».


Картер обеспокоенно наблюдал за ней.


"Как вы себя чувствуете?" он сказал.


«Слабо», - сказала она. «Я не знала, что из-за выстрела ты так ужасно себя чувствуешь».


Он приготовил суп, и они его спокойно выпили. Она снова закрыла глаза и заснула, когда метель с ревом обрушилась на их палатку.


В течение следующих двух дней она просыпалась еще пять раз. Каждый раз она утверждала, что ей становится лучше, но Картер видел, что она немного поправилась, если вообще улучшилась. Цвет ее кожи был плохим. У нее поднялась температура. Рана была покрыта опухшей красной инфекцией. Он открыл его, налил еще антибиотиков и настоял, чтобы она также принимала антибиотики. Вместо того чтобы спорить, она сделала то, что он ей сказал.


В конце третьего дня она от души выпила суп и попросила еще. Он дал ей это, довольный, и велел ей взять столько, сколько она могла.


"Слышали ли вы о станции Восток, что случилось зимой 1982? »-


спросила она, глядя поверх своей чашки.


«Русский вокзал», - сказал он. «Насколько я помню, электростанция сгорела в результате пожара».


«Совершенно верно. Их было двадцать человек. Они выжили, используя свечи на дизельном топливе и ледогенератор для энергии. Не хватало тепла для всего. Практически все их оборудование замерзло. Но, несмотря на трудности, они продолжали свои научные наблюдения. и расширили глубокую лунку, которую они изучали. Спасатели не прибыли, пока не прошло восемь месяцев. Когда Антарктида замерзает на зиму, она становится недоступной ".


«Сейчас лето», - напомнил ей Картер.


Она посмотрела на стены палатки и увидела, как они вздрагивают и трясутся. Она прислушивалась к силе жестокого ветра.


«Мы сейчас недоступны», - сказала она, ставя чашку. "Как долго мы здесь?"


Он сказал ей, и она вздохнула.


«Я сдерживаю тебя», - сказала она. «Без меня ты бы продолжил».


«Я был бы идиотом, если бы пошел куда-нибудь сейчас. Никто там ничего не видит. Мне нужно укрытие, как и тебе».


Но все же она была права. Он думал об станции «Серебряного голубя» все четыре дня, когда они там застряли. Обеспокоен тем, что Скобелев уже реализовал план контактов с Россией. Обеспокоен тем, что произошел несчастный случай, и бактерии пропали из лаборатории, чтобы навредить миру. Даже переживал, что Скобелев обвинил Бленкочева в их побеге и казнил его. Картеру нужен был Бленкочев внутри установки, он нуждался в его помощи. Но даже Картер пока не мог продолжать. Он должен был ждать, чтобы разразилась метель. Тогда ему придется идти медленно и осторожно из-за Анны. Даже со скимобилем ему придется чаще отдыхать, чтобы заботиться о ней. Он не хотел, чтобы с ней что-то еще случилось.


Она смотрела на него, глядя ему в глаза.


Он улыбнулся.


«Иди сюда», - сказала она. Снимите одежду и войдите ко мне ».


Глаза у нее были сапфирово-голубые, такие же яркие, как ее льняные волосы. Он провел рукой от ее белокурой макушки к кончикам мягких шелковистых прядей. Он поцеловал ароматные волосы.


«Я хочу тебя», - просто сказала она.


Теперь ее глаза были нежными, улыбающимися, сияющими, как звезды.


Он тоже хотел ее, страсть росла в нем.


Пока она смотрела с голодными глазами, он снял одежду и скользнул под одеяло.


Она обвила руками его шею, растворяясь в нем, перевязанная нога крепко и твердо прижималась к нему.


Он поцеловал ее, и она провела пальцами по его груди, настойчиво массируя его бока.


Он уткнулся лицом в ее волосы, пока они соприкасались, вкушая соль и сладость друг друга. Почувствовал интимные места, которые заставляли их парить. Они занимались любовью, достигая вершин так неторопливо, как будто мир остановился для них.


Позже Картер заснул сном измученного. Последние несколько дней тяжело давили на него: постоянное наблюдение и забота Анны; постоянное беспокойство и планирование деятельности Серебряных голубей; разочарование, что он не может выйти и что-то с этим сделать. Но теперь он был счастлив, измучен, но счастлив, как все мужчины, когда они с правильной женщиной.


Когда он проснулся, ее не было.


Спальный мешок был пуст. Палатка была пуста.


Наступил шок от того, что это значило.


Обнаженный, он побежал на воющий ветер.


"Анна! Анна!"


Ответа не было.


Девятнадцатая глава.


Голый Ник Картер не мог преследовать Анну. Он побежал обратно в палатку, накинул одежду и выбежал наружу. Он уставился в густую белизну. Ее не было видно. Не было бы. Она позаботится об этом, и шторм поможет. Метель осыпала завесой толстых мокрых хлопьев. Ветер швырял снег с земли. Температура должна была быть сорок ниже нуля.


Он пробивался сквозь сугробы, делая более широкие дуги вокруг палатки. Она могла отсутствовать восемь часов. При подходящих условиях она была бы мертва через пятнадцать минут.


Он продирался дальше, палатка постепенно исчезла из-под простыни белизны. Холод пронзил его кости. Он выбросил опасность из головы. Она ушла, чтобы он мог быстро завершить миссию. Сон о пустых собачьих упряжках Скотта, слова о том, что она его сдерживает, вернулись, чтобы преследовать Картера. Он вздрогнул и двинулся дальше, надеясь найти ярко-синий зимний комбинезон.


Потом попал в сугроб.


Он был мягким, влажным, как зыбучий песок, всасывающий его все глубже и глубже. Он царапал снег, кашлянул, хватая ртом воздух. Он чувствовал, что погружается в забвение. Это было легко. Он устал, и было очень легко оставаться в снежной утробе. И умереть.


Он дернулся с этой мыслью. Его ум стал вялым от холода. Скоро ему все равно.


Он изо всех сил нашел выступ скалы, на котором был уклон сугроба, и протолкнулся сквозь снег. Он заставил свои руки и ноги работать, пока не вылез из него, пытаясь вылезти из него, чтобы лечь на поверхность, тяжело дыша.


Он не мог там оставаться. Пришлось продолжать. Найди Анну. Он скатился с заноса и вскочил на ноги. Куда дальше?


Он огляделся. Он не знал. Он собирался умереть, потому что не знал. И Серебряный Голубь завершит их план захватить мир.


Со всей своей огромной волей Картер заставил себя сосредоточить свой онемевший разум. Он должен был вернуться в палатку или погибнуть. Ему пришлось принять жертву Анны.


Потом он увидел это. Кратковременный блеск хрома. Скимобиль. Белая занавеска закрылась, но Картер твердо держал в уме направление и, ошеломленный и огорченный, пробился обратно к убежищу палатки.


* * *


На следующий день метель прекратилась. Холодная тишина окутала одинокую палатку. Картер тут же включил радио. Все, что у него было слышно, было статическим треском. Он оделся и вышел наружу.


Она ничего не взяла с собой. Она надела свой синий зимний комбинезон и ушла. Любое направление. Как можно дальше. Где он не мог ее найти. Не удалось ее спасти.


Он подошел к скимобилю и пнул его ногой. Однажды. Дважды. Он хотел сбросить его через склон горы. Он хотел разбить гору на миллион частей и бросить их в лицо безжалостным богам.


Вместо этого агент AX упаковал припасы и снял палатку. Он загрузил все в скимобиль. Он знал, куда идет. Он спланировал кратчайший и самый быстрый путь к ближайшей базе, которой, как он был уверен, мог доверять.


Он завел мотор и уехал, красивое лицо Анны с распущенными льняными волосами навсегда запомнилось ему.


* * *


К северо-востоку от Антарктического полуострова в море Уэдделла стояли коробки с зерновыми на британской станции Галлей. После потери финансирования во время боев на Фолклендских островах станция снова начала активно работать, в основном за счет нового оборудования высокоскоростной спутниковой связи и новой геофизической обсерватории.


Был ясный антарктический день, солнце сияло над горизонтом. Разные ученые и обслуживающая бригада гуляли по заснеженной территории, проверяя, нет ли повреждений, нанесенных метелью.


В тихом офисе, предупрежденном, наконец, по радио вертолета Картера, сидели Дэвид Хок и Честер с мрачными лицами.


«Извини за Анну», - сказал Хоук. Он вытащил из кармана сигару и задумчиво посмотрел на нее. «Бленкочев и Лесли Уорнер. Их дочь. Должно быть, чертовски хороший агент». Он посмотрел на Картера. «Ты много думал о ней. Бывает».


«Так вот как этот чертов ублюдок сбежал, Дэвид», - сказал Ффолкс и улыбнулся. Золото на его зубах сияло в верхнем свете. «Он так и не пошел обычным путем. И все эти годы мы думали, что он убил бедную Лесли. Извини, она оказалась в Москве. Скучное место. Грей. Говорят, Сибирь хуже, но я не верю. вот что она получает за дезертирство ".


Хоук кивнул и закурил сигару. Он смотрел на Картера в ожидании.


«Я связался со Львом Ларионовым по радио», - сообщил Картер. «Он передаст план Бленкочеву и расскажет ему об Анне. Ее смерть должна держать его в узде, хотя я думаю, что он искренен в том, что не хочет, чтобы у власти были генерал Скобелев и Серебряные голуби».


«Немного сложно, - сказал Ффолкс, - проникнуть в место, где производят бактерии для биологической войны. Нам понадобятся все трое. К тому времени, как вы доберетесь туда, мы подготовим войска».


Картер кивнул. Его мысли, энергия и эмоции теперь были сосредоточены только на одном: миссии.


«Удачи, Ник», - торжественно сказал Хоук. «Боюсь, вам это понадобится».


* * *


Майк Стрэндж ждала его в маленьком вертолете. Ее лицо покраснело от волнения. Лыжная кепка скрывала ее каштановые волосы, лишь несколько блестящих прядей развевались на ветру.


«Я буду пилотом», - радостно сказала она. «Боже! Как хорошо быть вне дома!»


Ее энтузиазм заставил его улыбнуться.


«Хорошо, - сказал он. «Рад, что ты снова здорова. Мы пойдем в сторону. Новолазаревская, я нашел место, где мы можем приземлиться, недалеко от станции« Серебряный голубь »».


Она включила вертолет и с удовлетворением прислушалась к его шуму.


"А наши антитеррористические отряды поддержки?" она сказала.


«Они прилетят с противоположного направления. Американцы, новозеландцы, англичане и русские через спящего« Серебряного голубя »Бленкочева. Международная сила для решения глобальной проблемы. Они будут ждать, спрятавшись снаружи на скимобилях. Наша задача - прокрасться, захватить генерала Скобелева и изолировать лабораторию. Если время будет подходящим, подразделения смогут войти и позаботиться об остальных Серебряных Голубях до того, как Голуби схватят нас ».


Она посмотрела на него обеспокоенными темными глазами.


«Есть так много вещей, которые могут пойти не так», - сказала она. «Слишком много», - согласился он.


«А если мы не сможем помешать одному из фанатиков выпустить на свободу несколько смертельных бактерий?»


«Тогда это не имеет значения, - мрачно сказал Картер. «Мы все равно будем мертвы».


Безмолвно поглощенные своими мыслями и заботами, они взлетели в стеклянный антарктический воздух, над снегом и скалами Земли Коутс в Землю Королевы Мод и к горам, окаймлявшим Берег Принцессы Астрид. Настороженные, они наблюдали в небе за самолетами Silver Dove.


Впереди горы, где была спрятана станция Серебряного голубя, были грубыми и каменистыми, снег лежал пушистым и невинным, как облака в долинах.


Где-то в тех снежных глубинах похоронено тело отважной Анны.


«Я сожалею о ней», - наконец сказал Майк. «Анна Бленкочева».


"Да."


Они пролетели над парой снежных буревестников, выносливых антарктических птиц, гнездящихся на горных скалах на расстояние до двухсот миль вглубь суши, а затем над полосатым каракарой, темной и похожей на ястреба, одной из самых редких хищных птиц в мире. Два агента летели дальше, солнце медленно кружило над горизонтом, а тени двигались, как медлительные призраки, по сверкающей каменистой земле.


Они приземлились на равнине, где разбили лагерь Картер и Анна. Следы их палатки и скимобиля все еще были там.


Пока Майк спустила новый скимобиль из задней части вертолета, Картер шагал по расширяющимся дугам вокруг. Он знал, что это безнадежно, но он должен был убедиться. И он хотел похоронить тело Анны должным образом.


Но ее не было видно. Снег от метели в некоторых местах был наложен еще на пятнадцать футов. Он покрыл всю плоскую поверхность, а затем расположился по краю. Она не могла продвинуться дальше в этой жестокой и сильной буре. Он вспомнил истории о некоторых телах, найденных через тридцать лет после того, как они были потеряны в антарктических метелях.


"Ник!" Майк позвонил. "Поехали!"


Это было окончено. Анна мертва, и он не найдет ее тела. Думать иначе было нереально. Ему нужно было выбросить ее из головы. Вернись к жизни. Вернитесь к жизненно важной работе, которую он должен был сделать.


Он поплелся обратно к скимобилю, и Майк встретил его на полпути. Ее яркое лицо с сочувствием наблюдало за ним.


«Я буду вести машину», - сказал он ей.


Она кивнула, скользя по сиденью. Он запрыгнул внутрь и почувствовал гудение колеса под его руками. Это было знакомое ощущение. Машины в работе. Надежный. Надежный. В зависимости от вашего ухода. Но без эмоций и азарта. Что сделало человечество особенным. Почему он любил свою работу, делая мир лучше для людей.


Он улыбнулся, развернул скимобиль и направился обратно по знакомой тропе к станции Серебряного Голубя.


«Смотри», - предупредил он Майка. «Голуби будут патрулировать. И они в белых костюмах. На фоне снега и льда их почти невозможно увидеть».


Она кивнула, затем взглянула на зимнюю одежду цвета хаки на нее и Картера.


«Но когда наши антитеррористические войска приступят к работе, - сказала она, - они, по крайней мере, смогут отличить нас и себя от« Серебряных голубей »».


"Это идея."


Картер умело водил скимобиль по тропе, по гребням, гребням, между склонами и вниз по долинам, приближаясь к горной долине, на которой находились Серебряные голуби.


Наконец Картер остановил машину. Он жестом показал Майк, чтобы та надела ее беговые лыжи, и он надел свои. С рюкзаками и лыжными палками они бесшумно, незаметно пробирались по новому пути, который, как надеялся Картер ...


Вдруг он поднял специальную пневматическую винтовку, которую Лев Ларионов так давно подарил ему в темнице Голубей. Он должен был действовать быстро, прежде чем его заметили.


Брови Майк удивленно приподнялись. Она огляделась в поисках цели.


Картер пролетел через широкое ущелье. Выстрел издал глухой тихий звук.


Взгляд Майк проследил за линией его траектории. Напротив них внезапно встала высокая фигура, одетая во все белое, схватившись за грудь. Он был достаточно далеко, чтобы быть маленьким, как детская кукла. Он издал тихий крик боли и рухнул на высокую холмистую поверхность, крутясь из стороны в сторону, пока не приземлился тихо внизу, почти невидимый в снегу.


"Один из часовых?" Сказала Майк, впечатленная.


Картер мрачно кивнул.


Тот, кто связался по рации с штабом Dove с просьбой о подкреплении, когда я и Анна, Бленкочев и я хотели, чтобы их схватили, - сказал он. позже необнаружен ".


«Это опасный способ получить информацию».


«Но иногда это единственный выход», - сказал он. «Теперь мы можем вернуться назад и какое-то время идти по тропе с меньшими шансами на открытие. На другой стороне этого холма находится долина, в которую закопались Серебряные голуби».


Они вернулись на лыжах к отвесной каменной стене, откуда они могли смотреть вниз. Майк наблюдал за белыми фигурками внизу в бинокль.


«Их было бы невозможно увидеть с воздуха», - пробормотала она. «Они могут быть фанатиками, но они умные».


Она вернула бинокль Картеру. Он сунул их в рюкзак и посмотрел на часы.


«Шестьдесят четыре минуты», - сказал он. «Должно быть много времени».


Она улыбнулась, и они молча спустились с горы. Они остановились за валуном размером с дом. Неподалеку слышались шумные моторы грузовиков и джипов.


Они сняли лыжи и рюкзаки, открыли рюкзаки и развернули белые костюмы, сшитые персоналом Галлея, чтобы соответствовать описанию Картера. Оба агента надели комбинезоны поверх костюмов цвета хаки. В сердце каждого белого костюма был вышит серебряный голубь.


Они вырыли за собой яму в сугробе и закопали рюкзаки. Они сели в свои белые беговые лыжи и пристегнули их к ботинкам. Они накинули настоящие пневматические винтовки Silver Dove на плечи, натянули белые лыжные маски на волосы и лица и, как два часовых, возвращающихся к обеду, проехали на лыжах вокруг двух огромных валунов в долину Серебряного Голубя.


Картер посмотрел на часы.


«Тридцать три минуты», - сказал он Майку.


Она посмотрела на свои часы и кивнула.


Они ехали на лыжах, а белые джипы и грузовики со строительными бригадами и ящиками уверенно ехали по заснеженной дороге. Валуны были снесены бульдозером. Записанная на пленка русская народная мелодия, играла из чьего-то скимобиля.


Два замаскированных агента направились к массивным дверям, ведущим в инсталляцию «Серебряный голубь». Никто из рабочих долины не смотрел на Картера и Майка больше, чем праздное любопытство, вероятно, благодарный, что у них нет скучной работы часового.


Напряжение нарастало, используя информацию, которую ему дали его внимательные наблюдения, Картер и Майк на лыжах вылетели через двери в заполненный выхлопными газами склад. Внутри высоких дверей они смотрят с лыж и кладут их себе на плечи.


«Двадцать одна минута», - сказал он ей.


Они пронесли свои лыжи и лыжные палки мимо рядов машин и рабочих. Картер шел впереди, Майк молча позади, к дверям, высеченным в граните.


Здесь Картер остановился и накинул лыжную маску на голову. Майк сделал то же самое, ее длинные каштановые волосы были спрятаны под оставшейся шапкой. Без макияжа, ходьба с раскачивающимися плечами, а не бедрами, суровое выражение на обычно сияющем лице, она выглядела достаточно мужественной, чтобы пройти поверхностный визуальный осмотр.


Они оставили лыжи прислоненными к грубой гранитной стене, сняли рукавицы и прошли через дверь в отапливаемый коридор. Их тихий, эффективный и безопасный переход не мог продолжаться вечно.


Они прошли по коридору мимо грохочущих машинок и звонков телефонов. Офисные работники в белых брюках и рубашках ходили взад и вперед по граду с блокнотами и стопками бумаг.


Картер и Майк по-деловому смотрели прямо перед собой. Они были двумя обычными часовыми, возвращавшимися к своим койкам.


Они продолжили движение по коридору, завернув за угол, к двери кабинета генерала Евгения Скобелева. Картер посмотрел на часы.


«Пятнадцать минут», - пробормотал Картер себе под нос Майку.


Она кивнула, беззвучно насвистывая.


Они остановились у фонтана и попили, люди проходили взад и вперед по холлу.


Во время короткого затишья, зал ненадолго опустел, они взмахнули винтовками в руках.


«Двенадцать минут», - сказал Картер.


Они подрезали его близко. Но если бы у них не было проблем, время было бы идеальным.


Нацелив оружие прямо вперед, Картер открыл дверь Скобелева.


"Брось оружие!" - резко приказал Скобелев.


Он держал Люгер Картера, Вильгельмину, и он был направлен прямо в сердце Картера. Картер мог убить Скобелева. Выстрел в голову, и все будет кончено. Но ему был нужен Скобелев, а время было на исходе.


Двадцатая глава.


Дюжина Белых голубей ворвалась через две двери, ведущие в холл и лабораторию. Они направили оружие на агентов, окружив их ухмылками и угрозой мгновенной смерти.


«Не смотри так и не удивляйся, Киллмастер, - удовлетворенно сказал Скобелев. «Мы следим за вами с тех пор, как вы убили нашего часового. Вы думали, мы не ждали вашего возвращения?» Он положил «люгер» Картера на стол и стер воображаемое пятнышко с его блестящего ствола. «Вы должны ценить свою репутацию. Если метель не убила вас, мы можем предполагать не меньше, чем ваше возвращение».


«Вы следили за часовыми, - сказал Картер.


«Совершенно верно, мой умный Киллмастер», - сказал Скобелев, сияя одобрением. Было приятно убить достойного противника. «На всех часовых были закреплены специальные электронные устройства. Когда одно из их сердец останавливалось, на соседнем компьютере загорался соответствующий свет. После этого все было легко. Мы знали, как вы войдете, и могли наблюдать за вами . "


Картер задумчиво кивнул, похоже, впечатленный.


«Это мой« Люгер », - сказал Картер, указывая на пистолет на столе Скобелева.


«Я знаю», - удовлетворенно сказал генерал. «У меня есть все ваше оборудование».


«Не совсем все», - сказал Картер, в свою очередь обрадовавшись.


Он согнул колено, и из него выскочила шпилька маленькой газовой бомбы, близнец Пьера. Бомба тихо упала с его штанины на пол, пока все Серебряные голуби сосредоточили свое внимание на своем лидере и Нике Картере.


«Девять минут», - тихо сказал Майк рядом с ним. "Лучше ускорись".


"Какая?" - раздраженно сказал Скобелев. «Говори! Ты все равно скоро умрешь. Это твой последний шанс поговорить ...»


Бомба громко зашипела и взорвалась смертоносным газом без запаха. Картер и Майк затаили дыхание, ожидая, считая. Человеку потребовалось всего тридцать секунд, чтобы потерять сознание от газа, и еще тридцать секунд, чтобы он умер, если его не переместить в безопасный воздух.


"Картер!" - крикнул Скобелев. «Что он сделал? Николай? Алексей? Что он сделал !?»


Скобелев встал и перегнулся через стол, чтобы посмотреть.


В замешательстве Серебряные Голуби заколебались, глядя друг на друга. Некоторые из них неуверенно понюхали воздух. "


"Это бомба!" - крикнул Скобелев. "Возьми это!"


Один из Голубей вбежал в коридор через дверь офиса. За ними последовали еще трое.


Двое более храбрых нырнули, чтобы схватить бомбу и бросить ее вслед трусам.


Остальные Голуби повернулись к Картеру.


Не двигаясь, не дыша, не желая больше привлекать к себе внимание, Картер смотрел, как их пальцы сжимаются на спусковых крючках. Их адреналин бушевал. Они будут дышать тяжелее. Затем он увидел, как их глаза вспыхнули. Их тела колеблются. Они вздохнули еще глубже. Их глаза остекленели. В унисон Картер и Майк залезли под шапки и одели маленькие противогазы, чтобы прикрыть носы и рты.


Крик тревоги разнесся по всей установке. Серебряные голуби, сбежавшие из офиса, включили его.


Скобелев поднял тяжелые глаза и выглянул в дверь. Он упал на стол. Один за другим в комнате упали другие Голуби.


Картер и Майк перепрыгнули через тела. Они схватили Скобелева за руки и затащили в лабораторию, где он мог дышать. Он был им нужен.


Они заперли дверь, чтобы никто не мог войти в офис.


Ученые из лаборатории подняли глаза. Их было семеро. Их глаза расширились от удивления. Они схватили пневматические винтовки.


"Восемь минут!" - сказал Майк. «Всего восемь минут! Где, черт возьми, Бленкочев?»


Картер взмахнул пневматической винтовкой, сбив ближайшего ученого с ног и упав обратно на стол. Стеклянные флаконы и пробирки разбиты об пол.


За единственной дверью, густые черные волосы обрамляли его голову диким ореолом. Бленкочев, как бык, ворвался в лабораторию. Он тоже запер дверь.


Его толстое лицо было заполнено гневом. Его безупречная одежда была растрепана. Его руки были влажными и кровоточащими.


«Они убили Ларионова», - сказал лидер КГБ.


Он схватил ученого Серебряного Голубя, поднял его, как тряпичную куклу, и бросил через комнату в двух других ученых, которые отчаянно пытались решить, в кого стрелять первым. Все трое рухнули на пол.


«Тогда я сам позабочусь о внешних дверях». - сказал Картер.


Но сначала троим нужно было обезопасить лабораторию, прежде чем стеклянная клетка будет открыта или взломана и смертельные бактерии высвободятся.


Майк подняла ее пневматическую винтовку, как если бы это был топор. Ученый бросился к ней, чтобы напасть на Картера. Когда он проходил мимо, она ударила винтовкой ему по голове. Он остановился как вкопанный, удивленный. Затем он рухнул на пол.


Картер развернулся и ударил шестого ученого по носу. Ученый закричал, хватаясь за свой приплюснутый нос, когда кровь текла по его пальцам.


Бленкочев подхватил последнего ученого за переднюю часть лабораторного халата, раскачивал его взад и вперед, как таран, а затем отправил его скользить по лабораторному столу, как если бы он был кружкой пива. Микроскопы улетели со стола вслед за металлом и стеклом.


Картер снял свой белый зимний комбинезон и снова был в одежде цвета хаки. Он поднял Скобелева и потряс его. Скобелев застонал.


"Проснись, черт возьми!" - сказал Картер.


Бленкочев и Майк уже затаскивали ученых в угол, где ему было лучше наблюдать.


Кто-то постучал в дверь лаборатории. Картер с тревогой посмотрел на свои часы. Майк разделся до костюма цвета хаки. Бленкочев по-прежнему носил синюю.


«Четыре минуты», - мрачно сказал Картер. "Скобелев!" Он снова встряхнул вожака Серебряного Голубя, затем ударил по щекам.


Глаза Скобелева открылись. Он нахмурился. Картер поставил его на ноги.


«Мы идем», - сказал Картер Бленкочеву и Майку. «Держите территорию в безопасности. Не впускайте никого».


Он потянулся к двери офиса.


«Вы слишком нахальны, N3», - сказал Бленкочев.


Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь с готовой пневматической винтовкой. Он кратко кивнул и проскользнул в кабинет.


Позади Картера Майк подняла свою пневматическую винтовку, чтобы охранять кучу полубессознательных ученых.


Картер втолкнул Скобелева в кабинет. Проходя мимо стола, Киллмастер взял Вильгельмину и сунул ее в карман.


В дверь в холл снова выглянул Бленкочев. Голоса, шаги и замешательство эхом разносились из коридора.


«Очень плохо. Слишком много Голубей», - сказал он Картеру. «Лучше позволь мне разобраться с этим».


Прежде чем Картер успел возразить, Бленкочев вошел в холл и закрыл дверь.


Ноги двинулись, замедлились, остановились. Раздался гул голосов, настолько много, что никто не выделялся. Затем преобладал голос Бленкочева, сильный русский голос, привлекавший внимание. Снова поднялся шум, догнав Бленкочева.


Картер, готовый, балансировал Вильгельмину в руке.


Вдруг раздался крик, голоса слились. Проклятия наполнили воздух. Ноги забились по коридору.


Дверь открылась. Картер попятился, Скобелев хромал рядом с ним. Он поднял свой люгер.


"Торопитесь!" - сказал Бленкочев, его большая голова показалась в дверях. «Все ушли. Теперь сюда. Короткий путь!»


Он открыл дверь в коридоре и выбежал в новый коридор, в котором Картер никогда не бывал.


"Всего две минуты!" - сказал Картер.


Картер, волоча Скобелева, побежал за Бленкочевым мимо других кабинетов и конференц-залов.


"Что ты им сказал?" - спросил Картер.


«Что вы ворвались в лабораторию. Выпустили бактерии. Они этому поверили».


"Иисус Христос."


«В этом здании лучше всего не допускать попадания в него религии», - заметил царь КГБ.


Задыхаясь, он остановился перед тяжелой стальной дверью. Он перевел дух.


«Внутри находятся органы управления электронным оборудованием установки», - сказал он.


"Включая большие внешние двери?"


"Точно."


Картер и Бленкочев уставились на Скобелева.


«Ты мне никогда не нравился», - сказал Бленкочев Скобелеву. «Ты хныкающая маленькая анютиная глазка. Без сердца. И, что еще хуже, без мозгов».


Скобелев выпрямился и поправил свой размазанный белый шелковый костюм-тройку.


«У меня нет времени быть тактичным», - сказал Картер, глядя на Скобелева. «Когда мы войдем туда, запри ворота. Если нет, я тебя убью».


«Если вы убьете меня, - высокомерно сказал Скобелев, - вы никогда не откроете ворота. Они закрываются автоматически, когда срабатывает сигнализация. Они уже закрыты. Только секретный код откроет их снова».


Бленкочев взял Скобелева за шею. Он качнул маленького человечка, как маятник.


«Если ты их не откроешь, - сказал Бленкочев, - мы все равно мертвы. И я убью тебя. Прошло много времени, но я помню, как».


Он бросил винтовку на пол и вытащил стилет из ножен в синем костюме. Он разрезал спереди куртки Скобелева серебряную голубку на сердце. Куртка распахнулась. Скобелев отказался смотреть вниз, но в вене у него на виске начала пульсировать.


«Я бы с удовольствием тебя убил», - мрачно сказал сотрудник КГБ. «Такой милый маленький предатель, как ты».


Картер посмотрел на часы.


«Тридцать секунд».


Он распахнул дверь, приготовив пневматическое ружье.


На полу валялись четыре мертвых окровавленных тела. Одним из них был бывший священник Лев Ларионов. Остальные трое были техниками Серебряного Голубя.


Картер посмотрел на Бленкочева.


«Почему я опоздал», - просто сказал Бленкочев.


Он толкнул Скобелева в комнату. Генерал-предатель споткнулся и упал на труп Ларионова. Он приподнялся, его лицо побледнело, ему хотелось отпрянуть, но он отказывался показать свою слабость. Он разгладил свой пиджак и прошел через комнату к компьютерной консоли.


Бленкочев последовал за ним, пока Картер смотрел на один из телеэкранов, на котором были видны гигантские стальные двери. Они были закрыты, как и сказал Скобелев. В дверях склада солдаты Серебряного голубя раздавали пневматические винтовки и боеприпасы.


Скобелев молча стоял у пульта. Бленкочев воткнул ему в спину пистолет. Советский генерал медленно протянул руку вперед. Медленно пальцы нажимали клавиши на консоли. На мониторе было написано: «Вы уверены?» Нетерпеливый Бленкочев нажал «да». Вспыхнули цветные огни.


«Десять секунд», - сказал Картер.


Медленно двери начали открываться.


Стрельба, одетые в хаки антитеррористические войска проскользнули в расширяющуюся щель.


«Вот и мои люди», - сказал Бленкочев, устремив взгляд на потолочные мониторы. «Ведет Юрий Сомолов. Хороший человек. Надежный».


Американцы, новозеландцы и британцы смешались с русскими, стреляя по одетым в белое Серебряным голубям. Некоторые бросились к углам. Другие преклонили колени, не отрываясь, отказываясь отступать, когда Голуби собрались в яростной атаке. На полу начали валяться тела. Тем не менее сила вторжения медленно, но неуклонно двигалась к задней части склада, к дверям, ведущим в остальную часть комплекса.


Скобелев повернулся, его лицо изменилось от страха до самоуверенности, все еще был опасный человек. Несмотря на то, что его дела казались проигрышными, он не сдавался. Он уже придумывал, как отговорить Политбюро от своей ответственности за провалившихся Серебряных Голубей. Еще до того, как его освободили от обвинений, он бы сформировал другую группу. Фанатик - это человек, удвоивший свои усилия после того, как его цели были потеряны. Скобелев был не столько сторонником превосходства, сколько человеком, который слепо преследовал несуществующую цель любой ценой для других.


Бленкочев оценивающе посмотрел на хитрого генерала. Большой человек из КГБ тоже знал, что должно было произойти. Его лицо говорило, что это слишком. Он отдернул огромный кулак и ударил предателя генерала.


Когда Скобелев без сознания растянулся на полу, Бленкочев оглядел комнату. Картер взял складной стул и поставил его за собой. Бленкочев благодарно кивнул и сел. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на экран телевизора. Присев и стреляя, Дэвид Хок и Честер Ффолкс вбежали на склад. Они расстались, чтобы улучшить свои шансы на успех.


Войска захватчиков продолжали сражаться. Серебряные голуби заставили международные силы заплатить ранениями и смертью за каждый выигранный дюйм.


Бленкочев вздохнул и положил окровавленные руки себе на ноги. Руки дрожали.


«Я сожалею об Анне», - сказал Картер.


Бленкочев наблюдал за боем на экране.


"Ты любил ее?" он сказал.


"Да."


«По крайней мере, у нее это было».


Бленкочев сидел на стуле, коренастый и крепкий, шестьдесятивосьмилетний агент, потерявший дочь.


Он не мог об этом думать. Он ждал, чтобы погоревать, когда останется дома один. Вместо этого он с удовольствием наблюдал, как международные подразделения, наконец, прошли через двери, ведущие в комплекс Серебряного голубя. Вскоре в милях коридоров эхом разнесся огонь винтовок.


Скобелев застонал и сел.


«Насчет пенициллина», - сказал Картер. Он посмотрел на Бленкочева. "Вы разбавляли это?"


Директор K-GOL молчал. Он смотрел на экраны, отслеживая битву. Руки дрожали сильнее.


«Вы разбавляли это, зарабаиывали деньги», - сказал Картер. «Может быть, вы сами положили прибыль в карман».


Взгляд Скобелева переводился с одного агента на другого. Он начал понимать.


«Вот так вы смогли купить газету в Дюссельдорфе», - сказал Картер.


«Прошлое - прошлое», - сказал наконец Бленкочев. Он не хотел даже этого говорить. «Я сам заплатил за газету».


Скобелев засмеялся и встал. Его шатало, но он держался, как будто это не так. В нем была свежая решимость.


«Не многие из ныне живущих знают эту историю!» - сказал генерал Скобелев. «Придется напомнить Черненко».


В дверь внезапно постучали. Картер пошел на это.


"N3!" Это был голос Хоука. "Открыть!"


Когда Картер открыл дверь, там стояли Хоук и полковник, их глаза сияли победой.


«Это безопасно, старик», - весело сказал Ффолкс Картеру. «Там кровавое месиво, но проклятые Голуби не смогут отравить мир, как они обещали».


Пока Ффолкс говорил, Хоук прошел мимо Картера. Он взглянул на Бленкочева, его взгляд был полон признательности за сотрудничество России. Затем он направился прямо к генералу Скобелеву.


"Скобелев!" - прорычал Ястреб. «Итак, вы нашли новый способ доставить нам неприятности!»


Скобелев, внезапно неуверенный в себе, попятился к Бленкочеву. Могучий K-GOL стоял, сердито глядя на лидера Серебряного Голубя.


«Я вернусь в Москву», - сказал Скобелев. «С Бленкочевым».


"Ты думаешь, ты выйдешь безнаказанно?" - в ужасе сказал Ффолкс.


Хоук с интересом наблюдал за застенчивым советским генералом.


«Ему есть чем торговать, - решил Хоук.


«Пенициллин», - коротко сказал Бленкочев.


Хоук, Ффолкс и Картер посмотрели на Бленкочева.


«Я выполнял приказ», - сказал Бленкочев. На его лице не было ни стыда, ни раскаяния, когда он использовал предлог древнего солдата, чтобы избежать ответственности. «Приказы Сталина. Мы делали мир лучше. Мы все делали то, что не сделали бы иначе. Это было после войны, и моей стране были нужны деньги. вверху все изменилось. Если бы ситуация с пенициллином повторилась, это было бы из-за индивидуальных решений на местах, а не приказов сверху ».


«Итак, старые действия теперь скрыты», - сказал Ффолкс. «Против политики».


«Спрятано как замена забытому», - сказал Хоук.


«А когда прошлое поднимает свое уродливое лицо, Политбюро с воплем разбегается». - сказал Картер.


«Я не горжусь этим». - сказал Бленкочев, подняв голову и окинул взглядом комнату стальными глазами. «Я сделал то, что должен был сделать. Мой долг. Моя страна должна была выжить».


«Интересно, заслуживает ли страна выживания при такой высокой цене», - сказал Картер.


«Решать это - ерунда, - сказал Бленкочев. «Я делаю только то, что необходимо».


Скобелев от души рассмеялся этой шутке.


«Я запомню это, когда буду разговаривать с Черненко!» - сказал Скобелев.


Уверенность вернулась в создателя Серебряных Голубей. Скобелев вспомнил, что значит быть советским генералом. Быть правой рукой Черненко. Уметь перехитрить большинство из тех, кто придет на смену Черненко. Он снова знал, что значит быть таким могущественным, что жизни окружающих его людей постоянно подвергались опасности по его прихоти.


Хоук и Бленкочев долго переглянулись. Каждый знал, что Скобелев точно понимает ситуацию. Если прошлое Бленкочева выплывет наружу. Бленкочева придется убить или сослать, и, что более важно, у Скобелева будет время построить новую базу силы, с помощью которой он сможет уничтожить мир.


Хоуку это надоело. Он поднял винтовку и выстрелил.


Это был точный удар в сердце Скобелева. Мертвец удивленно уставился на Хоука. Он поднял руку, чтобы бесполезно прижать к зияющей дыре, из которой хлынула кровь. Его пораженные глаза, казалось, говорили о его предательстве, и ни у кого другого не хватило ума на это.


Бленкочев задумчиво наблюдал, затем кивнул Хоуку. Хоук трезво кивнул в ответ. Они не любили друг друга, но понимали свое дело.


* * *


В долине Серебряного Голубя Картер стоял у огромных двойных дверей и курил сигарету. Вокруг него люди выкрикивали приказы, и двигатели оживали.


Международные антитеррористические войска сажали побежденных Голубей в открытые грузовики на первом этапе их обратного пути в Москву на суд. Голуби молчали, их лица были сердитыми и испуганными, когда они смотрели на свое новое будущее.


В закрытых отапливаемых грузовиках солдаты помогали женщинам, запертым в недрах горы.


Это были женщины, которых Голуби завербовали по всему миру в своих путешествиях. Им обещали высокую заработную плату и интересную работу, но вместо этого они оказались похищенными и лишенными всякой надежды. Некоторые держали головы высоко, гордые тем, что победили, выжив. Другие хватались друг за друга, запуганные страхами, которые могли запятнать их будущее.


Картер закурил сигарету и пошел вдоль горы. Его шаги скрипели по твердому снегу.


В вертолет, защищенный герметичными свинцовыми контейнерами, специальные агенты загрузили флаконы с бактериями. Они отправлялись в специальную лабораторию в Женеве, где изучались бактерии, чтобы узнать их секреты, а затем, если не было благоприятных возможностей, они были бы уничтожены.


Воздух в Антарктике был свежим и чистым. Картер глубоко вдохнул и затушил сигарету. Он зашагал по долине, чувствуя напряжение своих мускулов. Это дало ему понять, что он жив.


Он повернул за поворот долины к тому месту, где она расширилась. Он остановился и уставился.


Впереди, перед вертолетом, стояли Дэвид Хок и Леон Бленкочев, два могущественных главы секретных агентств противника. Они были совершенно одни. Старые враги стояли на расстоянии вытянутой руки и разговаривали на белом поле. Они были одеты в зимние комбинезоны, толстая фигура Бленкочева - в синем, а Ястреб - в хаки, изо рта торчала сигара. Дым поднялся в воздух и быстро исчезал.


Картер улыбнулся этому важному случаю.


"Ник!"


Картер повернулся, и Майк подбежала к нему.


«Вот ты где», - сказала она. "Я искал тебя."


Картер кивнул Хоуку и Бленкочеву.


«Гора пришла к Мохаммеду», - сказал Картер. «Но кто может сказать, кто из двух является горой?»


Удивленная Майк смотрела вперед.


Старые враги сохраняли дистанцию. Сначала заговорил один, потом другой. Это был вежливый, достойный разговор.


"Что все это значит?" - подумала Майк.


«Я не знаю, - сказал Картер, - и сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем».


"Лесли Уорнер?" - сказал Майк. «Анна Бленкочева? Меры предосторожности от будущих серебряных голубей?»


«Может быть. Или, может быть, это просто разговоры. Раздражение от управления секретными агентствоми».


«Как сложно сейчас найти хороших шпионов», - сказал Майк и улыбнулся.


«Высокая стоимость информаторов», - предположил он. «Работа с начальством, которое не понимает проблем, связанных с работой главы агентства».


Майк тихо рассмеялся и взял ее за руку.


«Пойдем», - сказала она, увлекая его обратно в долину. «Они никогда нам ничего не расскажут».


"Куда?" - спросил Картер.


«Меня тоже ждет вертолет», - сказала она. «Приказ Ястреба».


Он подозрительно посмотрел на нее. Она дернула его за бороду.


"Отпуск!" Она смеялась. «Форель! И никаких других женщин. В таком случае ты очень ненадежен. Больше не влюбляйся! Я подарю тебе отпуск», - пообещала она, глаза ее плясали, - «лучший проклятый отпуск, который у тебя когда-либо был!»


Картер рассмеялся. «Готов поспорить, ты будешь», - сказал он.