# Ямайская биржа

Ник Картер

Ник Картер


Ямайская биржа


The Jamaican Exchange


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Первая глава


Самолет из Майами приземлился в международном аэропорту Монтего-Бей на Ямайке в 22:06, и через несколько минут я подошел к таможенному контролю со своим единственным, слегка помятым чемоданом. Я очень внимателен к деталям, поэтому мой чемодан был открыт и готов к моей очереди.

Темнокожий таможенник с круглым лицом коротко улыбнулся и протянул пухлую руку розовой ладонью вверх:

– Ваши документы, пожалуйста.

Хотя американцам, посещающим Ямайку, паспорта не требуются, необходимо предоставить какое-либо подтверждение гражданства. Но я все равно выдал ему паспорт; он был оформлен в отделе документов AXE под прикрытием Чарльза Бенсона.

Сотрудник таможни, бегло взглянув на чемодан, вернул его и кивнул в сторону:

– Не могли бы вы любезно вынуть содержимое?

Я был на Ямайке как минимум дюжину раз и никогда ничего подобного не видел. Мне не стоило удивляться:

– Всё целиком?

Его улыбка стала шире, но глаза по-прежнему были холодны как лед:

«Всё», — повторил он бесцветным тоном.

Я пожал плечами и сделал, как он сказал. На самом деле, в чемодане не о чем было беспокоиться. Но он не торопился. Он заставил меня развернуть каждую вещь, включая пижаму, нижнее белье и носки. Затем он начал с моего бритвенного набора, осмотрел мои тапочки, а потом и небольшой пластиковый пакетик с мылом, зубной пастой и щетками. Потом он осмотрел сам чемодан, умело проводя руками по подкладке. Его лицо оставалось бесстрастным, когда он постукивал по бокам и дну, ища потайное отделение. Когда он остался доволен, его профессиональная улыбка вернулась:

— Спасибо за ваше терпение, сэр, — сказал он. — Добро пожаловать на Ямайку. Надеюсь, вам понравится ваше пребывание.

Я решил, что важно показать свою уязвлённую гордость, поэтому бросил все свои вещи обратно в чемодан и поплелся прочь, как обиженный турист. К тому же, мои подозрения усилились, и в голове начали возникать вопросы. Зачем это тщательное расследование? Что он надеялся найти? Возможно ли, что моё псевдоним уже был раскрыт? Или, что ещё хуже, информация о моей миссии на Ямайку просочилась наружу?

Я приехал на Ямайку просто, чтобы убить человека. Однако всё, что я знал о своей жертве, это то, что его кодовое имя было Джамба, и что он был лидером крупной контрабандной организации, которая ввозила поток нелегального американского оружия в потенциально взрывоопасное общество Ямайки.

Контрабандное оружие оплачивалось ганджей — местной высококачественной марихуаной. Согласно информации, полученной мной в офисе AXE в Вашингтоне, оружие вывозилось из Соединенных Штатов на небольших частных самолетах на секретные взлетно-посадочные полосы, расчищенные в обширных лесных массивах Ямайки. Там самолеты разгружались, и они возвращались в Штаты вместе с ганджей .


Во время нашей встречи Хок, окруженный обычным серым облаком дыма от сигары с дурным запахом, в своей обычной лаконичной манере перечислил несколько пунктов:

— Для начала, — прошипел он, — можно посмотреть на это так: раз Джамба наводняет США наркотиками, то уже одного этого достаточно, чтобы его ликвидировать. Но дело не только в этом. Обычно AXE не вмешивается в обычные дела о контрабанде, но в этом деле есть признаки, которые беспокоят крупных игроков.

Он откинулся на спинку своего скрипучего вращающегося кресла, чиркнул спичкой и поднёс пламя к внезапно погасшей сигаре. Он не торопился, а я знал его достаточно хорошо, чтобы не торопить. Наконец он мрачно покачал головой:

– Есть пара вещей, которые беспокоят сотрудников Госдепартамента, – продолжил он, – и я должен признать, что у них есть на то веские причины. Во-первых, они опасаются, что Ямайка со всеми ее внутренними проблемами… политическими, экономическими и так далее… может легко перейти на сторону коммунистов. Во-вторых, они твердо подозревают, что контрабанда оружия на Ямайке может стать первым шагом в этом направлении. То есть, незаконное оружие накапливается на тот день, когда может начаться запланированная революция против нынешнего режима. И если это произойдет, и Ямайка станет новой Кубой, это не то, чего стоит ждать с нетерпением. В любом случае, они считают, что с этой угрозой необходимо бороться.

— А как же правительство Ямайки? — спросил я. — Можно было бы подумать, что они попросят помощи в этом деле о контрабанде.

Хок крякнул, яростно затянулся сигарой и выпустил огромное облако дыма, которое щипало мне глаза:

– Вы можете себе это представить, но они не горят желанием это делать. После того, как они обратились к нам за помощью. Это связано с их предполагаемым нейтралитетом и определенной национальной гордостью за способность решать собственные проблемы. Но они не настолько слепы к фактам, чтобы не осознавать угрозу. Ясно, что они понимают, что скоро может наступить день, когда им придется заглянуть под дуло контрабандного оружия, но, помимо того, что им нужны большие деньги, чтобы остановить контрабанду, до сих пор ничего эффективного не было сделано. А наши частные предложения о помощи были вежливо отклонены. Их жесткая политика стран третьего мира сделала подобную помощь невозможной. И это делает их легкой добычей, что вполне может быть краеугольным камнем плана Джамбы. Вы согласны со мной, N3?

Я кивнул, размышляя, как сформулировать этот очевидный вопрос:

— Но, сэр, вы сказали, — осторожно начал я, — что машины, доставившие незаконное оружие, прибыли из Штатов. В таком случае, я имею в виду…

Хоук прервал меня, устало покачав головой:

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Ник, но всё не так просто. Правда, часть контрабанды поступает из США, но у нас есть основания полагать, что часть, а точнее, большая её часть, поступает из стран Центральной и Южной Америки, и это затрудняет нашим людям… пресечение этого. Но есть один общий фактор, независимо от того, откуда поступает груз: оружие всегда производится в Соединенных Штатах. Конечно, таможня и сотрудники отдела по борьбе с наркотиками пытались отследить американские связи, поставщиков нелегального оружия, но пока ничего не нашли…

Хоук помолчал достаточно долго, чтобы прижать сигару к пепельнице, которая уже переполнена.


Он берет из стопки перед собой напечатанный на машинке лист бумаги.

«Это поступило поздно вечером, и теперь все совсем по-другому. В связи с серьезностью ситуации, Таможня и Отдел по борьбе с наркотиками отстранены от дела и дела переданы в AXE для немедленного принятия мер». Он уронил бумагу и уставился на меня своими пронзительными голубыми глазами. «Теперь дело в нашем распоряжении, Ник, и я передам его тебе. Есть вопросы или возражения?»


Я не думаю, что кто-либо когда-либо высказывал возражения против предложения Хоука, и я, конечно же, не собирался нарушать традицию.

— Всего два вопроса, сэр, — сказал я. — С чего мне начать? И когда?

«Кажется, было бы неплохо начать именно здесь и найти американских поставщиков оружия для Джамбы, — ответил он, нахмурившись, — но это будет долгий обходной путь, и у меня такое чувство, что время на исходе. Они знают политику AXE и мои взгляды. Когда мы предпринимаем действия против противника, мы нацеливаемся на первого. Джамба — мозг операции, главный организатор. Если он исчезнет, вся организация и те, кто её снабжает, могут получить решающий удар. Мы выиграем драгоценное время… время не только для того, чтобы предвидеть возможное вооруженное восстание, но и время для укрепления очень хрупкого баланса, который всё ещё существует между нынешним правительством Ямайки и Западом. И мы должны поддерживать этот баланс, Ник, пока не истекло время».

В офисе воцарилась тишина.

– Когда я начну?

— Мы уже начали, — проворчал он. — Джинджер забронировала тебе место на вечернем рейсе в Майами, а оттуда — на Ямайку. Он сделал паузу, чтобы еще раз подумать. – Это непросто, Ник, – задумчиво, почти мягко сказал он. – Прежде чем устранить Джамбу, нужно его разоблачить, а затем найти. Обычно этого более чем достаточно, но есть еще кое-что. Если власти Ямайки узнают, кто ты, это может быть очень сложно, потому что ты пришел без приглашения. Так что, если они до тебя доберутся…

Он замолчал, чиркнул спичкой и закурил сигару.


«Лучше перейдём к следующему пункту», — пробормотал он. Он порылся в стопке бумаг, нашёл тонкую папку с пометкой «секретно » и протянул её мне. «Это досье отдела по борьбе с наркотиками на Джамбу на данный момент. В нём немного говорится о том, что им удалось выяснить. Один из их секретных агентов на Ямайке обнаружил нечто, что может стать лазейкой. Но почитайте и составьте собственное мнение».

Я взял папку, поблагодарил его и направилась к двери. Я попрощался, но сомневаюсь, что он меня услышал. Он сидел, склонив голову над бумагами, его лицо было скрыто за клубами синего дыма. Выйдя наружу, я очень-очень осторожно закрыл за собой дверь.


Спустя всего несколько минут после прибытия на Ямайку я невольно вспомнил предупреждение Хоука. После тщательного таможенного досмотра я невольно задумался о возможности того, что ямайское правительство уже следит за мной. И хотя я не волновался, я все же огляделся по сторонам в переполненном зале прилета, остановившись у стойки проката автомобилей, чтобы узнать о своей брони. Все было в порядке благодаря оперативной Джинджер. Сотрудница, темнокожая красавица, показала мне, где нужно расписаться, а затем вручила ключи. Ее ямайский акцент был просто восхитителен:

– Ваша машина припаркована на месте А, сэр. Справа от вас. Выходит на улицу. Это синий «Мустанг» на четвертом парковочном месте.

Я поблагодарил её, и когда она улыбнулась, она стала ещё очаровательнее.

В салоне «Мустанга» пахло сосновыми иголками — один из многих приятных бонусов, которыми так любят хвастаться компании по прокату автомобилей. Я избавился от запаха, опустив боковое окно и впустив немного ямайского воздуха. Возможно, это самый чистый воздух, который вы найдете где угодно в мире. Включив фары, я, следуя указателям, выехал с парковки А на основную парковку.

Заправка была заполнена примерно на две трети, и когда я медленно двинулся вперед, где-то позади меня внезапно завелся автомобильный двигатель. Через мгновение я увидел фары машины в зеркале заднего вида. Она набирала скорость позади меня, и на мгновение я был уверен, что она меня обгонит, но внезапно замедлилась и застряла позади меня. Хотя я и пытался спровоцировать водителя, остановившись почти на обочине, он остался позади меня.

Я немного прибавил скорости, доехал до конца полосы и повернул налево, как было указано на знаке. Фары мгновенно отобразились в зеркале заднего вида, когда он поехал за мной. Я отпустил педаль газа и резко затормозил. Когда я достал сигарету и закурил, он все еще ехал позади меня. Я немного увеличил обороты двигателя «Мустанга» и посмотрел на поток машин. Изначально я планировал доехать до Монтего-Бей, но если бы у меня появилась тень, а казалось, что так и будет, я решил, что лучше отвлечь его от того места, куда я направляюсь.

Когда в потоке машин образовалась брешь, я резко нажал на педаль газа и повернул руль вправо. Задние колеса «Мустанга» завизжали, как животное, испытывающее боль, и я услышал последующий визг колес машины преследователя, когда он подрезал меня сзади. Я посмотрел в зеркало заднего вида и впервые увидел его… это был большой универсал. Я прищурился, глядя на спидометр «Мустанга»; стрелка мигала на отметке 50 миль. Я разогнался до 60, затем до 70. Мой преследователь сделал то же самое, но не предпринял серьезных попыток меня обогнать. Я решил пока оставить все как есть и продолжал ехать с той же скоростью.

Примерно в двух милях от аэропорта поток машин начал редеть. Универсал какое-то время держался немного позади меня, но потом внезапно начал сокращать отставание. На всякий случай, если я ошибался, я съехал на обочину и дал ему все возможности для обгона. На секунду-две мне даже показалось, что он это сделает. Но с резким ускорением он подъехал ко мне вплотную, и вот это случилось.

Вместо обгона он начал медленно приближаться ко мне. Раздался пронзительный скрежет металла о металл, когда наши бамперы соприкоснулись. Затем последовал сильный удар, от которого я выскочил на обочину. Когда я попытался восстановить контроль над машиной, он снова ударил меня сбоку. Я чувствовал вибрации, передающиеся через рулевую колонку и в руки.

Я попытался тронуться с места, но универсал… который был тяжелее, длиннее и быстрее… зажал меня в ловушку. Тяга продолжалась, и я чуть снова не потерял контроль над машиной. Но внезапно, в свете фар, я увидел впереди поворот и узкую грунтовую дорогу, отходящую от главной трассы. Я резко повернул руль вправо, и «Мустанг» съехал с асфальта. Камешки, ветки и грязь взметнулись в воздух. Я услышал, как мимо промчался универсал, затем визг тормозов и резкий скрежет смятого металла.

«Мустанг» подпрыгивал примерно на 30 метров вверх по грунтовой дороге. В это время нависающие ветви деревьев на обочине дороги хлестали по лобовому стеклу. Я слегка нажал на педаль тормоза, проехал еще 15-20 метров зигзагом, на что-то наехал и резко остановился. Каким-то чудом двигатель не заглох. Я покачал головой, чтобы рассеять туман, резко переключил рычаг коробки передач в задний ход и нажал на газ. На мгновение колеса закрутились, ничего не зацепив, и меня охватило тошнотворное чувство, будто я застрял. Я попробовал еще раз, на этот раз нажимая на газ короткими, быстрыми рывками. На мгновение двигатель продолжал визжать, но затем колеса резко зацепились, и я освободился.

Я медленно, почти на ощупь, поехал обратно, и, выехав на главную дорогу, увидел универсал. Водитель слишком быстро вошел в поворот и врезался в ограждение. Задняя дверь распахнулась от удара, и из-под капота поднялось облако серого шипящего пара. У открытой пассажирской двери склонился крупный мужчина, выглядевший так, будто ему с трудом удавалось вытащить кого-то за подмышки. Я включил передачу, резко развернул «Мустанг» и на высокой скорости поехал обратно в сторону Монтего-Бей.


El Baco Club — один из лучших в Монтего, и когда я подъехал к нему по гравийной подъездной дорожке, швейцар, широкоплечий негр, с явным недоверием уставился на мою грязную, побитую машину.

Я вышла и встала рядом с ним.

— Что-то плохое, — сказал я и рассмеялся.

— Да, сэр, — ответил он, подозрительно глядя на меня.

Когда он наклонился вперед и провел сильной рукой по одной из многочисленных вмятин, я достал из кошелька пятифунтовую купюру и сложил ее втрое. Затем Он выпрямился, я показал ему уголок и кивнул в сторону машины:

— Лучше спрячь это где-нибудь, — предложил я. — Где это никого не обидит.

Его большая рука сжала банкноту.

— Да, сэр. Он улыбнулся. — Я сделаю это.


Вторая глава


Посетители таких ночных клубов, как El Baco, принадлежат к той же международной элите, которая проводит зиму на Лазурном берегу … к самым богатым людям в мире. Учитывая мой внешний вид, мятую одежду и неряшливую рубашку, скептический взгляд инспектора, когда я попросил столик, был вполне понятен.

– Я приехал прямо из аэропорта, – пояснил я. – У меня не было времени ехать в отель, потому что я не хотел пропустить ваше выступление.

— Простите, сэр, — прошептал он, внимательно осматривая мою одежду, — но боюсь, я мало чем могу помочь...

Я полез в карман куртки и вытащил десятку, которую он выхватил у меня из руки с ловкостью карманника.

— Может быть, и есть, — пробормотал он и шагнул внутрь, а я последовала за ним следом.

Зал ресторана EI Baco был великолепно оформлен. Под тяжелыми хрустальными люстрами стены, столы и столовые приборы сверкали в ярком свете. Зал был полон, и доносился гул голосов, звон бокалов и монотонный ритм энергичного калипсо-оркестра.


Когда инспектор остановился у небольшого столика в задней части комнаты, он неодобрительно покачал головой.

— Мне очень жаль, сэр, — сказал он, — но я просто не могу безоговорочно...

Я вздохнул и достал еще одну десятку. Она исчезла, как кролик фокусника, и на этом проблема закончилась. Он проводил меня к столику в двух шагах от сцены, убрал табличку «Зарезервировано», отодвинул стул и ушел, почтительно поклонившись.

К моему удивлению, официант подошел немедленно. Я заказал «Плантерс Пунш» и спросил, танцует ли Миранда сегодня вечером.

Он оглядел большую комнату.

– Обычно у нас бывают приятные гости, но Миранда очаровывает как никто другой. Она просто фантастическая. Он наклонился ближе. – И если вы не возражаете, сэр, я уверен, вы нисколько не разочаруетесь.

Признаюсь, я с нетерпением ждал, когда увижу номер телефона девушки, но дело было не более того. На самом деле, Миранда была мне не совсем незнакома. Правда, мы никогда не встречались лично, но ранее тем вечером, во время короткой пересадки моего самолета в Майами, я позвонил ей домой в Монтего-Бей из телефонной будки в зале вылета аэропорта.

Наш разговор был недолгим. Я представился под псевдонимом Чарльз Бенсон и быстро добавил, что меня зовут Леонард Лейнс. Ее мягкий голос вдруг стал более заинтересованным; и когда я сказал ей, что прибуду в Монтего этим вечером, она предложила встретиться в ресторане El Baco .

Связь с Мирандой установилась благодаря папке с материалами Джамбы, которую Хоук дал мне почитать тем утром. В ней содержалась информация, которую видел Хоук. В качестве возможного первого шага. Агент по борьбе с наркотиками услышал, что Миранда заказывала не только танцы. На самом деле она была подчиненной в некоторых операциях по контрабанде оружия на Ямайку. Он также организовал встречу с ней, выступая в роли связного американского поставщика оружия.

Миранда выразила заинтересованность, но не имела полномочий для продолжения сделки. Она сказала ему, что её люди будут рады сотрудничать, но только напрямую с самим торговцем оружием. Агенту ничего не оставалось, как согласиться, и он сказал, что сделает всё возможное, чтобы как можно скорее организовать встречу между своим боссом… вымышленным торговцем оружием… и Мирандой. И на этом этапе всё и закончилось, когда в дело вмешалась компания AXE.

Когда я связался с агентом по борьбе с наркотиками, одним из первых моих вопросов было, считает ли он, что Миранда является членом группы Джамбы.

– Имя Джамбы не упоминалось в моем разговоре с Мирандой, – объяснил он, – и я не хотел слишком торопить события. Я не хотел ее отпугнуть. Но у меня сложилось впечатление, что девушка играла лишь незначительную роль, независимо от того, кто за ней стоял. И помните, Джамба – не единственный, кто торгует оружием и наркотиками на Ямайке в наши дни. Он самый крупный, но за прибыль борются многие.

«Но большинство из них в итоге оказываются у порога Джамбы», — предположил я. «Так уж устроены инженерные коммуникации. Множество маленьких труб ведут к одной большой».

Но вам просто так не повезет...

В его голосе слышалась насмешка. Возможно, он просто был раздражен тем, что его отдел отстранили от дела. Я не мог этого знать. Но меня это совершенно не волновало. Меня интересовали только две вещи: псевдоним, который он использовал во время встречи с Мирандой, и номер телефона, по которому я мог бы с ней связаться. Он использовал имя Леонард Лейн, и когда он мне его назвал и номер телефона, я поблагодарил его за помощь. Он пожелал мне удачи, но это звучало не очень убедительно.

На самом деле, большая часть того, что он мне рассказал, могла и не иметь значения. Возможно, я предположил, что связь Миранды была более серьезной, чем подразумевала информация. Но эти мысли исчезли из моей головы, когда свет постепенно погас. Весь гул разговоров и звон бокалов мгновенно прекратились, и все головы в зале, включая мою, повернулись к сцене.

Оркестр переключился на зажигательный ритм регги, а затем прожектор переместился с левой стороны сцены в центр. Миранда стояла, высоко подняв руки над своим пышным телом, залитым ярким светом. На ней были только красные стринги и красные розочки над сосками. Она была потрясающей брюнеткой и оставалась в этой позе, пока аплодисменты не стихли, сменившись ожидающей тишиной.

Регги-ритм постепенно нарастал, и она начала двигаться. Она использовала только верхнюю часть тела, совершая чувственные волнообразные движения, идеально сочетающиеся с ритмом. Из темноты раздался одобрительный гул. Дрожащими плечами она соблазнительно выгнула свое безупречное тело назад, и сквозь приоткрытые губы промелькнули ее белые зубы. Теперь включилось больше прожекторов, и они следили за ней по сцене, пока она кружилась с ослепительной скоростью и ловкостью.

Наконец, когда барабанный бой достиг оглушительного крещендо, Она медленно опустилась на колени и провела руками по своим великолепным бедрам. Под последний удар барабана она вырвала розочки из сосков и склонила голову вперед, когда погас свет.

Аплодисменты были оглушительными, и потребовалось четыре возгласа, прежде чем публика успокоилась. Каждый раз она стояла, скромно прикрывая руками обнаженную грудь, и зрителям это очень нравилось.

Когда в зале включили свет, ко мне подошёл слуга.

— Ну, а что вы думаете, сэр, — сказал он с улыбкой. — Я был прав?

– На тысячу процентов. Я рассмеялся. – Эта девушка потрясающая. Я был бы очень признателен, если бы она подошла к моему столику, чтобы я мог сказать ей об этом сам.

Он тихонько усмехнулся, а затем быстро прикрыл рот рукой.

— Это было невежливо с моей стороны, — извинился он. — Но вы не представляете, как часто такое случается. Я бы ожидал, что полдюжины джентльменов в зале отправят сообщение Миранде за кулисы и выскажут то же самое предложение. Это происходит каждый раз. Он покачал головой с явным сожалением. — Но это не работает, сэр. Миранда установила строгое правило — никогда не общаться с гостями.

– И это хорошее правило, – признал я, – но попробовать не повредит.

Я достал блокнот и ручку, красиво написал одно слово и подписал: Чарльз Бенсон . Затем я оторвал лист и передал его официанту вместе с пятидолларовой купюрой.

Его нежелание брать деньги казалось искренним, но я заставил его это сделать.


— Если вы непременно хотите, сэр, — вздохнул он. — Но я бы ни на что не рассчитывал.

Он вернулся менее чем через три минуты, и на его лице читалось полное недоверие.

— Удивительно, — выдохнул он. — Она сказала, что придет прямо сейчас. Как только переоденется. Он снова покачал головой. — Поверьте, сэр, такого раньше никогда не случалось. Да поможет мне Бог.

— Правила созданы для того, чтобы их нарушать, — сказал я. — А когда дама будет здесь, принесите бутылку шампанского, желательно Moet .

— Да, сэр, — почтительно ответил он.

Когда Миранда появилась в дверях слева от сцены, официант указал на меня. На ней было длинное платье из мягкого белого трикотажа, а в руке она держала подходящую по цвету жемчужную сумочку. На сцене она выглядела великолепно. Вблизи же она захватила дух. Ее темно-карие глаза были искорками золота и сияли женской чувственностью, и эта тема подчеркивалась ее пухлыми губами. Но ее твердый подбородок говорил о решимости и скрытой жесткости. С Мирандой нужно было обращаться осторожно.

Первые несколько минут мы болтали о Леонарде Лейне, агенте под прикрытием по борьбе с наркотиками. Ее тон был спокойным, и она задавала ряд вежливых вопросов со своим отчетливым ямайско-английским акцентом. Я похвалил ее за работу, и она поблагодарила меня с профессиональным обаянием. Затем мы начали приближаться к истинной цели нашей встречи. Я дал понять, что Лейн работал на меня несколько лет, что он дал подробный отчет о своей встрече с ней, и что я приехал на Ямайку, чтобы продолжить дело, начатое Лейном.

Она вопросительно посмотрела на меня.


– Так что они в состоянии действовать. Я имею в виду, совершенно точно .

— Совершенно верно. Я здесь не для того, чтобы тратить ваше время, время ваших знакомых или моё. Это должно быть достаточно очевидно, не так ли?

Она улыбнулась, но в ее глазах читался вопрос.

Они оказались совсем не такими, какими я их ожидал, мистер Бенсон.

- Что ты имеешь в виду?

Она открыла сумку и достала пачку сигарет и изящную серебряную зажигалку.

— Во-первых, я думала, ты старше. Намного старше. — Она сделала паузу, чтобы оживиться. — А я думала, ты будешь низким и толстым.

— Этот уродливый американец, — сказал я с улыбкой.

– Не совсем. Но ты совсем не такой, каким я тебя представлял. Ты полная противоположность. Достаточно молод, чтобы быть опасным, высокий и совсем не толстый.

Я принял комплимент, но с облегчением вздохнул, когда официант принес шампанское. Откупорив бутылку, он дал вину немного подышать, а затем наполовину наполнил бокалы на длинных ножках.

После его ухода мы подняли тосты и выпили по бокалу. К этому времени большинство гостей уже заметили Миранду, и к ней постоянно подходили, чтобы похвалить ее выступление. Быстро стало ясно, что El Baco — не место для проведения деловых встреч.

После очередного перерыва Миранда задумчиво нахмурилась. Она полезла в сумку, достала ключи и протянула их мне.

– Мне нужно снова выступать в половине четвертого, поэтому я не могу пойти сейчас, но мой дом находится неподалеку, на улице Баррет. Сходите ко мне домой и подождите, если не хотите отложить встречу до завтра.

Я покачал головой.


– Сегодняшний вечер меня вполне устраивает.

– Хорошо. В холодильнике полно еды. Есть цветной телевизор и достаточно спиртного. Всё в порядке?

Я кивнул, записал номер дома, положил ключ в карман, и затем мы оба встали.

– Спасибо за шампанское, мистер Бенсон. Я не опоздаю ни на минуту.

Она подмигнула мне и направилась к сцене.

Перед отъездом я позвонил по телефону из вестибюля… чтобы забронировать номер в ближайшем мотеле. Джинджер забронировала для меня номер в отеле Montego Holiday Inn, но я принял другое решение. Тот факт, что мое прибытие было спланировано с такой точностью, означал, что мои преследователи, скорее всего, тоже знали мой отель.

Я обнаружил «Мустанг», спрятанный за высокой королевской пальмой на парковке, незаметно уехал и через мгновение прибыл в гостиницу «Рампартс».

Распаковав вещи, я позвонил в службу обслуживания номеров и принял душ. Горячий душ смыл большую часть усталости после перелета, а быстрое бритье помогло еще больше. Еда прибыла как раз в тот момент, когда я вытирал последние капли пены для бритья с подбородка. Я обернул большое полотенце вокруг талии, вышел из ванной и открыл дверь носильщику. После его ухода я сел со своим сэндвичем и пивом, чтобы немного подумать.

До сих пор Миранда действовала безупречно. Ей удавалось немного приоткрыть завесу тайны, но не говорить слишком много. На тот момент я знал только то, что она великолепная танцовщица, невероятно красивая и каким-то образом связана с торговлей оружием и наркотиками на Ямайке. В чём именно заключалась эта связь, ещё предстояло выяснить. Если, как полагал агент по борьбе с наркотиками, она была лишь... Будучи второстепенным звеном в операции, она по-прежнему играла в опасную игру.

Причины её участия вызвали ряд интересных вопросов. Конечно, всегда были деньги… но она была прирождённой танцовщицей, и её гонорары должны были быть высокими. Я также не ожидал никаких политических мотивов, потому что Миранда не казалась из тех, кто рискнул бы своей прекрасной шеей ради дела .

Все еще обдумывая этот вопрос, я надел чистую рубашку, а затем куртку. Я перекинул через голову кобуру с пистолетом «Вильгельмина», 9-мм «Люгером», а затем вставил «Хьюго», тонкий стилет, в его подпружиненные коричневые ножны.

Было без минуты час ночи, когда я выехал с парковки и направился обратно в город. Миранда, должно быть, уже вовсю выступала, и я не хотел, чтобы она добралась домой раньше меня. Я слегка нажал на педаль газа, и «Мустанг» рванул вперед.


Глава третья


Дом № 84 по улице Баррет был предпоследним на тихой улице. Во дворе росло несколько казуарин, а узкая мощеная дорожка к входной двери была обсажена густыми кустарниками. Я намеренно не заехал на «Мустанге» в навес, а припарковался немного в стороне от подъездной дорожки, почти на углу. Я вернулся и внимательно осмотрел дом с безопасного расстояния. Было темно, за исключением небольшого проблеска света за занавесками в гостиной. Я предположил, что это может быть ночник, зажженный для отпугивания грабителей, но точно не был уверен.

Извилистая тропинка, обрамленная кустами, отделяла дом Миранды от соседнего, и я поднялся по ней. Как я и предполагал, она вела за дом к небольшой террасе, где стояла садовая мебель: пара шезлонгов, кованый стол со стеклянной столешницей и четыре подходящих стула, а также подвесной диван. Пока все шло хорошо.

В задних окнах не было света. Я подождал немного, но, кроме стрекотания сверчков и кваканья жаб, все было тихо.

Алюминиевая дверь со стеклянными вставками вела на террасу, и я осторожно потянулся к ручке. Она была заперта изнутри. Я продолжил идти по дорожке, которая вела вдоль дома к другому фронтону. Перед домом все было как прежде. Я прошел через узкий проход в кустах перед входной дверью, держа в руке ключ, который мне дала Миранда. Дверь бесшумно открылась, и я толкнул ее. Инстинктивно я почувствовал, что дом пуст.

Справа от небольшого прихожей находилась большая гостиная. Диван, кресла и другая мебель были современными, а на полу лежал бежевый ковер с длинным ворсом. Небольшая лампа на полке в углу освещала коридор, ведущий в небольшую кухню.

Спальня находилась справа от гостиной. Я включил свет и увидел большую круглую кровать. Покрывало было покрыто толстым слоем светло-голубого блестящего атласа, шторы были из той же ткани. Перед большим двойным окном стоял старинный трехстворчатый туалетный столик и пара стульев в том же стиле. Вдоль одной стены располагался огромный шкаф с жалюзийными дверцами.

Всё, что я видел… от мебели до одежды в шкафу и ряда флаконов духов по 100 долларов в ванной… подтверждало мои подозрения: Миранда была дамой с очень изысканным вкусом.

Я уже собирался выйти из спальни, когда зазвонил телефон рядом с кроватью. Это меня немного удивило. Я дал ему прозвонить три раза. После четвертого звонка я поднял трубку и сразу узнал ее голос.

«Всё в порядке?» — спросила она.

– Да, отлично.

– У вас возникли трудности с поиском дома?

- Нет.

- Ты поел?

– Я съел сэндвич в отеле. Сначала я поехал туда прямо из клуба. Только что приехал.

– Тогда выпейте. Я скоро буду.

Когда она повесила трубку, я вернулся в гостиную и заглянул в бар. Я налил себе из большой бутылки Chivas Regal в высокий стакан, но без воды и льда. Затем включил портативный цветной телевизор и устроился на большом диване.

Не прошло и десяти минут, как я услышал хруст колёс по гравию на подъездной дорожке и увидел, как фары промелькнули в окнах. Мгновение спустя открылась кухонная дверь, выходящая на навес для машины.

Войдя, она приветливо поздоровалась со мной. На ней были кремовые длинные брюки, сандалии и бледно-золотистая блузка с высоким воротником. Ее густые темные волосы были туго собраны в хвост золотой резинкой. На ней был лишь легкий макияж: немного коралловой помады, которая прекрасно контрастировала с ее загорелым лицом.

Она кивнула в сторону стакана в моей руке.

– Было ли там то, что вы хотели?

— Да, а ты? Я улыбнулась и встала. — Что тебе нужно?

Она похлопала меня по руке и подошла к барной стойке.

– Нет, спасибо, у меня есть свой особый купаж.

Пока она возилась бутылками, я выключил телевизор и снова сел на диван. Я уловил сладкий аромат рома, когда она проходила мимо меня по пути на кухню. Она вернулась с миской кубиков льда, высыпала два в высокий стакан, размешала коктейльной палочкой, подошла и села в кресло напротив меня.

— За здоровье! — сказала она, поднимая бокал. — Ну, давайте поговорим, мистер Бенсон. Я так понимаю, вы пришли заключить сделку. Оружие в обмен на марихуану. Какое оружие вы можете поставить?

У меня было предчувствие, что она мчится навстречу, как экспресс, поэтому я ответил немного уклончиво, надеясь заставить её сказать что-то, что иначе бы не прозвучало. Я между делом сказал, что пополняю свой склад и что некоторых моделей осталось совсем немного, но это продлится недолго.

— Но если вас интересуют Маузере, Карканос и Маннлихер, я могу…

— Это совершенно невозможно, мистер Бенсон. Она коротко покачала головой. — Разве мистер Лейн не говорил, что нас не интересует иностранное оружие? Нас интересует только американское оружие: револьверы, пистолеты и винтовки. В данный момент нам особенно не хватает пистолетов Colt .45 и Smith & Wesson. Она сделала паузу, отпила глоток и продолжила: — Если вы не можете поставить такие или другие качественные американские пистолеты, боюсь, ваша поездка на Ямайку будет напрасной.

Стремление к приобретению пистолетов подтверждало теорию Хоука о возможном надвигающемся восстании. Но в данный момент я не хотел углубляться в эту тему.

– Думаю, я смогу заполучить «Кольты», – серьезно сказал я. – О какой сумме идет речь?

– Это не проблема. Мы можем взять всё, что вы сможете достать.

– А что насчет марихуаны? Как там торговля? Вы платите за оружие в долларах, а я потом покупаю марихуану по текущей цене? Или это старый добрый бартер без денег?

Она повертела стакан в руке.

«Есть один момент, — сказала она. — В некоторых моментах я не совсем уверена. А поскольку цена на марихуану меняется изо дня в день, я могу ввести вас в заблуждение, назвав фиксированную цену».

Миранда не в состоянии принять решение, решил я, = настало подходящее время немного поработать дальше.

– По сути, вы хотите сказать, что заключить сделку невозможно. Я прав?

Улыбка исчезла, и она смочила кончиком языка свою пухлую нижнюю губу.

— Верно, — наконец признала она. — В каком-то смысле я нахожусь в том же положении, что и ваш Леонард Лейн. Мои возможности ограничены, и мы уже приближаемся к этому пределу.

В ее голосе слышалась явная защитная нотка, поэтому я решил приложить все усилия, чтобы добиться как можно большего.

– Я готов заключить сделку, Миранда, но не жди, что я поднимусь по иерархической лестнице в твоей организации. У меня нет на это времени. Я привык иметь дело с главным человеком, когда заключаю сделки, и намерен продолжать в том же духе.

Она не выглядела обиженной, но, думаю, это вызвало у нее уважение ко мне.

«Я уверена, что это можно организовать, — сказала она, — но буду честна. Сначала вас должны одобрить. Вам потребуется встретиться с кем-то еще, прежде чем вы сможете встретиться с нашим главным переговорщиком. Вы должны понимать эти меры предосторожности, учитывая нынешнюю ситуацию на нашем райском острове».

Мне хотелось спросить её, что ей говорит имя Джамба, но я этого не сделал. Вместо этого я одарил её своей обезоруживающей, мальчишеской улыбкой, чтобы разрядить обстановку.

– Хорошо, Миранда, что нам теперь делать?

Она быстро встала и ответила мне улыбкой.

– Я узнаю, когда позвоню. А пока выпейте ещё.

Когда она вошла в спальню и закрыла дверь Закрыв за ней дверь, я взял бутылку Chivas Regal и наполовину наполнил свой бокал. Я невольно задавался вопросом, кому она звонит и о чём они говорят, но чувствовал, что пока всё идёт хорошо. Насколько ей было известно, я был Чарльзом Бенсоном, торговцем нелегальным оружием и одним из торговцев смертью. Если же она не знала, значит, моё псевдоним был раскрыт ещё до того, как я добрался до Ямайки.

Дверь в спальню открылась. Она подошла ко мне, улыбаясь и чувствуя себя расслабленной.

– Всё в порядке. В Кингстоне есть человек, который встретится с вами завтра. Вас это устраивает?

— Замечательно, — сказал я. — Где?

– Честно говоря, я не знаю. Вы снимете номер в отеле Sheraton Kingston, и там с вами свяжется человек по имени Хорхес. Он организует встречу.

– Как скоро после этого я смогу встретиться с главным человеком?

— Вы заняты, да? — Она улыбнулась. — А вы так же быстро всё делаете, мистер Бенсон?

— Не совсем. — Я улыбнулся. — А может, перестанешь называть меня мистером Бенсоном? Чарльз — вполне нормально. А Чак — ещё лучше.

Она положила руку мне на руку и слегка сжала её.

– В холодильнике есть бутылка вина. Возьми её. Тогда выпьем за нашу будущую удачу.

«Звучит неплохо», — ответил я.

Я принес вино, прекрасное старое Шабли, но когда вернулся в гостиную, Миранды там не было. Дверь в спальню была приоткрыта, и я слышал, как она ходит. Когда я снял золотую фольгу с горлышка бутылки, меня пронзило знакомое покалывание. Картер, сказал я себе, ты начинаешь думать о непристойностях.


У меня возникли некоторые трудности с пробкой, но в конце концов штопор сработал, и я открыл бутылку. Я взял два бокала с барной стойки и налил в них вино на две трети. Первый глоток подсказал мне, что вино высшего качества. Я сделал еще один глоток, стоя спиной к двери спальни, когда услышал ее легкие шаги позади себя.

Она переоделась в яркое кареба — свободное платье с открытым воротом, подчеркивающее прекрасные изгибы ее танцевальной фигуры, — и подошла ко мне. Когда она потянулась за бокалом, который я держал, мягкая ткань облегала ее грудь. За короткое время мы прошли довольно долгий путь, изучая внешние защитные механизмы друг друга. Теперь нарастало напряжение другого рода.

Она отпила глоток вина, ее глаза с глубоко посаженными золотистыми пятнами посылали сигнал, древний как сама жизнь. Но когда она опустила бокал, крепкая хватка на ее гладком подбородке была невысказанным вызовом. Следующий ход в игре был за мной.

Я легонько поцеловал её, немного отстранился, а затем поцеловал снова. Её пухлая нижняя губа задрожала. Последовали ещё поцелуи. Движение её руки, обнимающей мои плечи, и лёгкие ласки её пальцев на моей шее. Она широко открыла рот и прижалась ко мне всем телом, полная желания и напора. Затем я услышал тихий стук, когда бокал с вином выскользнул из её рук и упал на толстый ковёр. Она немного отстранилась и схватила меня за руку.

— Пойдем , — прошептала она.

Она провела меня в тускло освещенную спальню и с возбуждением дернула за край атласного покрывала, пока оно не сползло на пол. Плотно прижав губы друг к другу, мы опустились на кровать. Кареба сползла. Подняв руку, обнажив ее округлые бедра, я положил ее на мягкую нижнюю часть спины. Затем я провел рукой дальше по ее слегка выгнутому животу и начал ласкать шелковисто-гладкую кожу внутренней стороны бедра.

— Медленно, — прошептала она. — Не нужно спешить, моя любовь. Медленно гораздо лучше…

Она провела рукой по моему телу и начала расстегивать мою куртку, и я вдруг подумал о Вильгельмине. Но пистолет ее ничуть не напугал. Я быстро расстегнул ремень, натянул кобуру на голову и бросил ее за край кровати.

Раздеваться перед красивой женщиной — редкое удовольствие, и Миранда сделала это с невероятным мастерством. Моя одежда исчезала по кусочкам, и когда она закончила, ее блестящие губы изогнулись от восторга. Она положила ладони мне на грудь и прошептала:

– Расслабьтесь и наслаждайтесь…

Ее ласковые руки, мягкие губы и жадный язык посылали волну за волной волнующего удовольствия по всему моему телу. Она продолжала, пока наконец не выпрямилась. Она подняла руки над головой, потянула за каребу , сняла ее через голову и отбросила в сторону. В поле зрения показались ее упругие груди. Темные соски контрастировали с ее светлой кожей. Я положил на них руки, и она тихо застонала, прищурив глаза, напрягая тело, прижимая мои руки к мягкой полноте своих грудей.

Я приподнялся, обнял её правой рукой за талию и, плавно перекатываясь, притянул к себе. Я уткнулся лицом в её нежную кожу, нежно поцеловал один сосок и погладил его языком. Когда я коснулся её ног, она тут же раздвинула их, и мои пальцы, играя с кончиком... От радости по ее телу пробежала похотливая дрожь.

Мы оба были готовы настолько, насколько это было возможно. Я лег сверху, и она повела меня. Она начала двигаться, сначала медленно, в ритме своей танцевальной хореографии. Ритм нарастал и набирал силу. Ее каблуки касались моих икр, поднимаясь в воздух, пока ее собственные каблуки не обхватили меня. Затем мы вошли в идеальный ритм. Каждый мой толчок заставлял ее стонать. Ее длинные ноги обхватили меня и сжали. Мы кончили одновременно. Она кончила с криком, впиваясь длинными ногтями мне в спину, когда волна за волной наслаждения прокатывалась по нам.

В одно мгновение все закончилось… как короткая летняя гроза… и я ускользнул от нее. Прежде чем я успел что-либо сказать, она серьезно попросила меня взять пачку сигарет с прикроватной тумбочки. Она закурила одну, пошла в ванную и вернулась чуть позже, завернутая в большое банное полотенце с цветочным узором. Она вся сияла от счастья, была напудрена и надушена. Я все еще чувствовал легкое головокружение, когда она потянулась через край кровати и повесила передо мной Вильгельмину.

«Вы всегда берете его с собой, когда идете к дамам?» — пошутила она.

Я забрал у неё кобуру и сунул её под подушку.

– В нашей отрасли не принято рисковать, верно? Как вы попали в эту сферу?

Она внезапно напрягла мышцы челюсти, но затем пожала плечами и снова расслабилась.

– Я могла бы сказать, что тебя это не беспокоит, но ты был таким замечательным любовником, что сегодня вечером я чувствую себя немного более открытой, чем обычно.

Пока я слушала, она начала рассказывать о своей семье и о своем детстве. Семья ее матери... Она жила на Ямайке почти с тех пор, как остров был колонизирован испанцами около 400 лет назад. Но её отец был английским военно-морским офицером. Он прибыл на Ямайку во время Второй мировой войны на крейсере и влюбился как в остров, так и в мать Миранды. Поэтому он остался на острове после войны, но погиб в дорожной аварии, когда Миранде было десять лет. Её мать умерла, когда ей только исполнилось 19, в основном из-за тяжёлого труда, необходимого для оплаты уроков танцев Миранды.

— Вы что-нибудь знаете о танцах? Она замолчала и вопросительно посмотрела на меня. — Я имею в виду, какова на самом деле жизнь танцовщицы?

Я покачал головой.

— Ну, это тяжело. Очень тяжело. И что еще хуже, карьера танцовщицы коротка. Возьмем меня. Я только недавно начала добиваться успеха, большие гонорары и все такое, но мне 26. Через три года, может быть, даже раньше, все может закончиться. Публика очень беспощадна. Сегодня им понравилась Миранда, но в следующем месяце, в следующем году они могут подумать, что я скучная. Она взмахнула своей тонкой рукой. — А пока я начала наслаждаться прекрасной жизнью, и я не собираюсь отказываться ни от чего из этого, если моя популярность вдруг начнет падать. Вы меня понимаете?

Я кивнул.

– Значит, торговля оружием и наркотиками должна это компенсировать?

– Именно. Через несколько лет у меня будет достаточно денег, чтобы перестать беспокоиться о своем будущем. Она замолчала и вопросительно посмотрела на меня. – А как же ты, Чак? Разве ты не работаешь в этой индустрии по той же причине?

Я мог лишь ответить «да», и вдруг мне захотелось убежать. Я посмотрел на часы. Единственное, что она у меня не сняла. Было чуть больше трех.


– Думаю, можно сказать, что мы хорошо провели вечер. Тем более что завтра я буду в Кингстоне.

Она улыбнулась, наклонилась вперед и поцеловала меня в губы.

– Возможно, но ты же вернешься, правда? Я буду признателена. Обещаешь?

– Да, обещаю.

К тому времени, как я оделся и собрался идти, она уже уснула. Она лежала на спине, вытянув одну руку на подушку, и ее грудь выпирала из-под одеяла.

Я тихо закрыл за собой дверь. Проходя через гостиную, я заметил стакан на ковре. Вино оставило темное пятно. Я поставил пустой стакан на барную стойку и вставила в него ключ Миранды.


Глава четвёртая


Я проснулся в полдень, совершенно не понимая, где, черт возьми, нахожусь. На мгновение мне показалось, что я все еще в доме Миранды, но стандартная мебель мотеля, тонкий ковер и дешевые шторы быстро развеяли мои фантазии. Я спал в одежде, и это было заметно, но мне было все равно. Я почистил зубы, побрился и собрал вещи. Все за десять минут. После того, как я пристегнул кобуру на плечо, я схватил куртку, бросил ключ от номера на комод и вышел.

Я забронировал билет на самолет до Кингстона на стойке консьержа в мотеле, быстро позавтракал и поехал.

«Мустанг» с помятыми дверями и бамперами. Днём машина выглядела ещё хуже, и я не хотел, чтобы она простояла на парковке аэропорта, пока меня не было. Я мог бы сдать её в прокатную компанию, но это означало бы большую бумажную воу, множество вопросов и кучу потраченного впустую времени. Поэтому я поехал в город и нашёл уединённый гараж на Принс-стрит. Оттуда я взял такси до аэропорта и едва успел добраться до своей машины.

Внутренние рейсы выполняет Jamaica Air Service, собственная авиакомпания острова, и ради удобства туристов они летают на малой высоте. Самолет сначала летел на север вдоль пышного побережья с известными туристическими отелями, а затем направился над островом. Словно по волшебству, ландшафт под нами резко изменился. Мимо проплывали пышные зеленые долины, прерываемые полосами джунглей, которые сияли и мерцали на ярком солнце.

И вот, почти слишком быстро, мы оказались там. За неприглядным промышленным районом Кингстона возвышались Голубые горы. Массивные вершины вырисовывались силуэтами на фоне яркого неба. Мы пристегнули ремни безопасности, как нам велели улыбающиеся стюардессы, и затем совершили посадку с легким толчком. Через мгновение мы уже оторвались от взлетно-посадочной полосы и держались за перрон.

Я взял такси и проехал семь миль от аэропорта Палисадос до отеля Sheraton Kingston. Я назвал швейцару свое вымышленное имя, и мне сказали, что для меня нет ни сообщения, ни звонка. Я поблагодарил его и поднялся на лифте в свой номер на 8-м этаже, распаковал вещи и заказал обед. Я думал, что Хорхес свяжется с минуты на минуту. Но время шло, а телефон молчал.

Когда было четыре часа, а он все еще не позвонил, я действительно начал раздражаться. Я вышел из комнаты и спустился на лифте.


Внизу, в ресторане, я заказал двойной бурбон у симпатичной официантки кофейного цвета кожи. Она очень быстро принесла мне напиток, и я уже собирался сделать большой глоток, когда по громкоговорителю объявили о вызове Чарльза Бенсона.

Я что-то пробормотал себе под нос, сказал официантке, что вернусь, и вышел к стойке консьержа. Консьерж указал на зеленый телефон на стойке. Я взял трубку и пробормотал «здравствуйте».

– Чарльз Бенсон? Это ты, чувак?

Он был краток.

– Хорхе?

Да, — засмеялся он. — Нам с тобой нужно встретиться, чтобы немного поболтать, да?

— Да, — ответил я. — Я в отеле «Шератон». Когда вас можно ожидать?

— Нет-нет , — фыркнул он. — Всё наоборот, Чарли. Тебе нужно подойти ко мне. Сходи в кафе «Бэмби» через час и сядь перед входом. Я буду там.

— Хорошо, — сказал я. — Дай мне адрес, и как ты меня узнаешь?

— Я тебя знаю, — самодовольно ответил он. — Миранда хорошо тебя описала. Она сказала, что ты крупный, темноволосый и симпатичный. Не волнуйся, дружище. Скажи официанту, что хочешь поговорить с Хорхесом. Тогда все будет хорошо.

Я записал адрес кафе. Оно находилось в Спэниш-Тауне, недалеко от Кингстона. Повесив трубку, я посмотрел на часы. Было 16:20. Я вернулся к своему напитку со смешанными чувствами по поводу Хорхеса. Во-первых, он не казался заслуживающим доверия. Что-то в его голосе, в его тоне, в его самодовольстве заставило меня насторожиться. Это была инстинктивная реакция, Это не было основано на чем-то конкретном, но это была реакция, которой я научилась доверять.

Я пил медленно, размышляя о том, что мне удалось узнать к этому моменту, и было уже почти 5 часов вечера, когда я вышел из отеля. С такси проблем не возникло, и когда я назвал водителю адрес, он с хрустом коробки передач умчался в плотный поток машин.

Кингстон и Монтего-Бей несравнимы. Монтего — туристический центр, полный блеска и гламура, но Кингстон — это настоящая Ямайка. Там есть бедность и один из худших трущобных районов в мире, и все же в Кингстоне есть что-то завораживающее, что-то, что пронизывает все вокруг. Он пугающий, красочный и сексуальный… особенно сексуальный.

Кафе «Бамби» находилось на улице Френе. Я попросил водителя высадить меня на противоположном углу. Я заплатил, но не спешил переходить улицу. Улица Френе узкая и оживленная. Она полна маленьких магазинчиков, продающих местную еду и другие местные товары. Кафе находилось недалеко от угла. На улице под зелёным навесом стояло несколько столиков. Все они были заняты. Я подождал несколько минут, и когда никто не собирался уходить, я неспешно подошёл. Оглядевшись, я увидел, как ко мне подошёл неряшливый официант, худой негр. Тот факт, что моя куртка и брюки были одинаковыми, сразу дал понять, что я турист.

Он улыбнулся, показал мне свои красные десны и что-то сказал о столике внутри.

Я покачал головой.

– Я приехал встретиться с Хорхесом.

В его темно-карих глазах появился заинтересованный блеск. Он коротко кивнул, коснулся моей руки и проводил меня к небольшому столику слева от входной двери. Там сидел пьяный мужчина средних лет, склонившись над пустым стаканом. Он поднял его на ноги, развернул и вытолкнул на тротуар. Пьяница, пошатываясь, отошел в сторону, его глаза потускнели. Губы его беззвучно шевелились, и он исчез, не оглядываясь.

Официант взял пустой стакан, махнул грязной салфеткой через стол и отодвинул стул.

- Что ты хочешь?

– Бутылка пива… и чем холоднее, тем лучше.

Он ушел, кивнув.

В таких местах, как «Бэмби» , я не доверяю ничему из того, что мне подают, поэтому бутылочное пиво — единственный вариант. Официант вскоре вернулся с бутылкой местного пива. Он снял крышку, налил мне в стакан наполовину и фамильярно наклонился ко мне.

– Как только Хорхес прибудет, я скажу вам подождать. Хорошо, сэр?

Я одобрительно хмыкнул, и, когда он уходил, я посмотрела на часы. Было почти 5 вечера. Хорхес мог быть здесь через пятнадцать минут. Я отпил глоток пива и задумался, пунктуальный ли он человек. Когда прошло 20 минут, а он так и не появился, я был ужасно раздражен.

Как раз когда я собирался уходить, из двери вышел худощавый негр. Он быстро сел на стул напротив меня.

— Меня зовут Хорхес, — сказал он. — А ты, должно быть, Чарли, да?

Хорхес представлял собой весьма необычное зрелище. Ему было около 35 лет, на нем был безупречный светло-голубой комбинезон с кремовой отделкой и множество украшений. На шее у него свисало как минимум три золотые цепочки, а единственными пальцами на обеих руках без колец были большие пальцы. Большую часть лица закрывали большие зеленоватые солнцезащитные очки. Верхняя половина его лица была выбрита, но оставшаяся часть была чисто выбрита, за исключением тонкой бородки. Он подтянул её указательным и большим пальцами правой руки, и его тонкие губы раскрылись в насмешливой улыбке.

«Вы давно ждете?» — спросил он.

— Да, ответил я.

Я был зол, и я не собирался этого скрывать.

Его улыбка стала шире.

— Да я опоздал. Но ведь мир всё это время вращался как сумасшедший. Что, Чарли?

Он по-прежнему улыбался, но его голос стал приглушенным мурлыканьем.

– Как дела у Миранды? Она прекрасная девушка. Хорошо ли она к тебе относилась, Чарли? То есть, она создала для тебя домашнюю атмосферу? Хорошо ли она о тебе заботилась прошлой ночью?

Его вопрос нисколько не улучшил мое настроение.

— Хорхес, — прямо сказал я, — забудь про всё и поговорим о деле. Иначе я уйду. Понятно?

Он пожал плечами, но улыбка по-прежнему оставалась в уголках его рта.

— Хорошо, давайте поговорим о деле… о настоящем деле. Он наклонился вперед, посмеиваясь. — Ты знаешь, чего мы хотим, и Миранда говорит, что ты можешь это обеспечить. Пока все хорошо. Но давай перейдем к деталям, Чарли.

Когда дело касалось пистолетов, Хорхе был в курсе всего. Он знал о них всё, особенно об американских моделях. Примерно десять минут он расспрашивал меня обо всех подробностях моих связей и каналов поставок. В основном я больше намекал, чем говорил прямо, но этого было достаточно, чтобы заинтересовать его и убедить в моей компетентности. Наконец, он сказал, что купит партию армейских пистолетов калибра .45, но он был особенно заинтересован некоторыми из новых моделей, используемых полицией Лос-Анджелеса и Детройта, а также секретными агентами. Могу ли я получить несколько из них? Я согласился на все, и он выглядел впечатленным. Он задумчиво кивнул и погладил свою бородку.

— Мы могли бы заключить сделку, Чарли, — сказал он. — Да, могли бы.

— Хорошо, — ответил я, — и теперь, пожалуй, пришло время рассказать вам, как я веду дела. Когда мне нужно организовать доставку, я хочу знать место получения как минимум за две недели. Во-вторых, мы должны договориться о количестве марихуаны и количестве оружия, и чем раньше я узнаю, тем лучше. Это очень важно.

Он весело усмехнулся, запрокинул голову назад с открытым ртом и показал мне кучу золотых пломб в верхней челюсти.

— О, Боже мой, — прохохотал он, — ты действительно самовлюблённый. Миранда права. Ты ужасно занятный. Да, это правда.

Я подождал немного, а затем серьезно постучал по столу.

– Наверное, мне следует сказать тебе то же самое, что я сказал Миранде. Я не собираюсь лежать на пляже и загорать, пока ты продолжаешь пускать всё на самотёк. Мы либо действуем, либо бездействуем. Поэтому, как я уже сказал, мне нужна информация, которую я только что запросил, и нужна она быстро. А если я не смогу получить её быстро, давайте забудем обо всём этом прямо сейчас.

Я блефовал, как профессиональный игрок, но думал, что так и нужно делать. Его взгляд на мгновение скользнул за зелёные солнцезащитные очки, и мышцы челюсти напряглись. Тишина повисла, и улыбка вернулась на его тонкие губы.

— Хорошо, дружище, — сказал он. Он встал, что-то бормоча себе под нос. и передразнивал меня, постукивая по столу тонким коричневым пальцем. – Я с тобой согласен, Чарли, и теперь мне нужно тебе кое-что сказать. Приходи завтра. В то же время, в том же месте, и я все подготовлю. Аккуратно, закончено и сразу в путь. Вот что я могу предложить. Что ты на это скажешь?

- Я иду.

— Сделай это. Он улыбнулся. — До встречи.

Он резко повернулся и скрылся в кафе. Я допил остатки пива и позвал официанта, чтобы расплатиться.

По дороге обратно в Кингстон на такси мне пришлось о чем-то подумать. Либо у Хорхеса на чердаке бегают крысы, либо он очень хитрый торговец. А может, и то, и другое. Я достал сигарету, закурил и откинулся на запятнанное кожаное сиденье. У меня было общее ощущение, что он имеет отношение к этому делу, но я был уверен, что он не Джамба. Слишком много жаргона, слишком много чепухи. Оставалось только надеяться, что завтра будет более плодотворным, чем сегодня.

Я потушил сигарету и позвонил водителю такси. Изначально я просил его отвезти меня обратно в отель «Шератон», но внезапно захотелось острой ямайской еды.

Уже темнело, когда такси высадило меня у рынка Виктория, оживленного торгового центра на набережной. Большая толпа покупателей, пришедших после обеда, давно поредела, и я прогулялся по уличным прилавкам, где продавались местные ремесла, пока не заметил небольшой ресторанчик, который показался мне интересным. Еда была превосходной, настоящая ямайская кухня, с идеальным количеством специй. Выходя из ресторана, я остановился. Вышел на улицу, чтобы закурить сигарету, а затем прогулялся до Порт-Рояль-стрит, чтобы полюбоваться водой. Вид был впечатляющим. Полная луна зависла чуть выше горизонта, отбрасывая серебристый свет на вершины накатывающих волн. Я сделал глубокую затяжку, выдохнул и следующие несколько минут наблюдал, как волны выбрасывает на берег, пока вокруг меня сгущается ночь.

Выбросив окурок, я услышал, как вдали завелся мотоцикл. Он на мгновение зарычал, а затем звук стих до тихого гула. Я перешел на Харбор-стрит и продолжил путь по одному из многочисленных переулков, которые днем были полны машин, направлявшихся к складам и докам. Я знал, что это приведет меня к одной из главных улиц, идущих с севера на юг, и, добравшись туда, я без проблем смог поймать такси.

Переулок был темным, но я не осознавал, насколько он темный, пока не оказался в нем достаточно глубоко. Примерно на полпути я снова услышал мотоцикл, но теперь звук доносился сзади. Я быстро обернулся. Он свернул в переулок, его фара освещала кривые булыжники. Он медленно приближался ко мне, и я едва мог различить мотоциклиста как темный силуэт, склонившийся над рулем. Мгновение спустя в переулок свернул еще один мотоцикл и медленно последовал за первым.

В Кингстоне полно мотоциклов Honda, на которых обычно ездят подростки, поэтому их внезапное появление не вызвало беспокойства. Когда они приблизились, я продолжил идти, но отклонился налево, чтобы пропустить их. Внезапно мотоцикл впереди ускорился и промчался мимо меня. Но так же внезапно водитель резко развернулся и резко затормозил. Фара светила мне прямо в глаза. Позади меня я услышал, как затормозил другой мотоцикл, так что теперь у меня было по одному мотоциклу с каждой стороны.

Я инстинктивно прижался к стене ближайшего склада. К этому моменту водитель переднего мотоцикла уже спешился. Я лишь мельком увидел его: молодое лицо панк-рокера, не старше 20 лет. Подойдя ближе, он резко дернул правой рукой, и я услышал резкий щелчок, когда открылось лезвие его складного ножа. Я быстро свернул к другому мотоциклу. На нем ехали двое мужчин, и они уже спешились. Они медленно приближались ко мне, держа в правых руках цепь. Дребезжание цепей вызвало у меня мурашки по коже.

В тот момент оставалось только одно — изобразить страх. Мне не составило труда заставить свой голос дрожать.

«Послушайте, ребята, — умоляюще сказал я. — Вам нужен мой кошелёк, и он у вас будет. В нём больше 300 долларов, и он ваш».

Парень с первого мотоцикла рассмеялся.

– Заткнись, блядь, и делай, что тебе говорят. К стене. Давай!

Я притворилась, что паникую, дрожа, повернулась к стене спиной к ним и подняла руки над головой.

— О нет, — взмолилась я. — Возьми деньги. У меня тоже есть часы. Только не надо…

Он схватил меня за воротник и резко развернул. Я опустилась на колени, а он схватил меня за манжеты куртки. Ему это очень нравилось, и он реагировал так, как я и надеялась. Когда он попытался поднять меня, я резко взмахнула правой рукой. Я ударил его прямо в живот, в нервный центр чуть ниже того места, где ребра соединяются с грудиной. Его улыбка исчезла, сменившись гримасой боли, когда он отчаянно пытался дышать. Я не дал ему ни единого шанса. Он получил удар по правому запястью, и прежде чем нож коснулся земли, я обхватил его шею левой рукой и тянул так сильно, что у него глаза вылезли из орбит.

Двое его спутников на мгновение застыли, ошеломленные произошедшим. Я слышал лишь слабый лязг свисающих цепей.

Я крепче сжал шею панк-рокера.

— Скажите им, чтобы выбросили цепи. Скажите это быстро, иначе я сломаю тебе шею.

Я немного ослабил хватку, чтобы он мог что-то сказать.

— Выбрось их, — выдохнул он. — Выбрось эти чертовы цепи.

Они дребезжали, ударяясь о булыжники один за другим.

— Хорошо, — сказал я ему. — Ты молодец. А теперь слушай внимательно.

Я резко махнул правой рукой, и из ножен в рукаве моей куртки выскочил Хьюго. Я прижал плоскую сторону острого как бритва лезвия ножа к горлу панка-рокера и приказал:

– Скажи своим друзьям, чтобы они не двигались, пока мы вдвоем будем гулять. Потому что если они начнут двигаться, я перережу им глотки от уха до уха.

Это сработало. Я даже слышала, как у него стучали зубы, когда он жадно глотал воздух.

– Б… оставайся на месте, – выдохнул он. – Оставайся на месте. Не двигайся с места, глупые свиньи. Слышишь! Г… делай, как он говорит. Оставайся на месте!

Я начала отступать, моя рука все еще обнимала его шею. Мы шли шаг за шагом, и время от времени я прижимала холодную сталь Хьюго к его горлу, чтобы напомнить ему о том, что может произойти, если его товарищи сделают неверный шаг. Когда мы достигли... В другом конце переулка по его лицу хлынул пот. Позади меня, всего в нескольких шагах, я слышал шум машин на главной улице.

Но я еще не закончил с ним. Я резко сжал его шею, притягивая его вес к себе. По его телу пробежала дрожь… а потом еще одна. Я точно понял, что он потерял сознание, по тому, как он внезапно обмяк. Я осторожно ослабил хватку и прижал подошву своей правой туфли к его ягодице. Я сильно пнул его сзади, сбив с ног, и поспешно убежал.

Я без труда нашел такси, и через 20 минут уже сидел в переполненном баре отеля «Шератон» с заслуженным двойным стаканом скотча. Я задавался вопросом, почему на меня напали панк-рокеры. Возможно, это было совпадение… что я оказался не в том месте в это время. Но машина, которая следовала за мной с аэропорта, — нет. И если между этими двумя инцидентами была связь, то стоял ли за ними Хорхес? Раскусил ли он мою игру и послал пару своих молодых ребят, чтобы меня подставить?

Вариантов было много, но меня утешала мысль, что если бы я уже был убит, то не сидел бы здесь и не думал бы об этом. Я зевнул, выпил и расплатился. В соседнем ресторане вот-вот должно было начаться представление, но меня это не интересовало. Мне нужен был сон, поэтому я поднялся в свой номер.


Глава пятая


Ближе к утру мне приснилось, что я снова в переулке. Панк-рокеры набросились на меня, и я резко проснулся, сжав кулаки. Спать дальше было бессмысленно, поэтому я принял душ и позвонил в службу обслуживания номеров.

Потягивая свой черный кофе, я начала сомневаться в предстоящей встрече с Хорхесом. Тот факт, что он был последним человеком, с которым я была перед нападением в переулке, делал его главным подозреваемым в организации этого инцидента. Но мне нужно было подумать, куда Хорхес может меня привести. Может быть, это будет Джамба, тот самый человек, за которым я пришел? Я не мог быть уверен.

Зная Хоука, я понимал, что он ожидает от такого мастера убийств, как я, обдуманных рисков… и Хорхес как раз подходил под это описание. Поэтому я сдержу наше соглашение. Мне просто нужно было быть начеку и очень внимательно следить за этим коварным дьяволом.

После событий той ночи я решил, что лучше держаться подальше от посторонних глаз. Поэтому большую часть дня я провел в своей комнате, читая местные газеты и «Tribune International» . В 16:00 я попросил портье вызвать мне такси, которое ждало снаружи десять минут.

Поездка в Спэниш-Таун была похожа на повтор телепередачи. Только я не знал, будет ли у этой драмы счастливый конец. Всё в кафе «Бэмби» выглядело точно так же, как вчера, за исключением... Столик, за которым я сидел с Хорхесом, теперь был свободен.

Когда я сел, вышел тот же официант. Он улыбнулся, узнав меня, и спросил:

– Пиво, сэр?

Я кивнул, и через мгновение он вернулся с бутылкой местного вина.

Было чуть больше 17:00; Хорхес сказал, что мы должны встретиться в то же время, что и вчера. Когда он не появился через 20 минут, я допил остатки пива и уже собирался расплатиться, когда увидел, как из-за угла выехал потрепанный синий пикап. Он остановился на другой стороне улицы, двигатель все еще работал на холостом ходу.

Не знаю, что именно привлекло мое внимание, но когда здоровенный парень, сидевший рядом с водителем, выскочил из машины, быстро прищурился в мою сторону и обошел грузовик сзади, у меня возникли подозрения. Через мгновение он с грохотом открыл задний борт и забрался в кузов.

Я инстинктивно взглянул на испачканный номерной знак... CP-486X.

Машина резко тронулась с места, и, проносясь мимо, водитель грузовика небрежно выбросил громоздкий пакет, завернутый в брезент. Пакет сильно ударился о землю, подпрыгнул, упал обратно, и теперь брезент сорвался.

Стулья загремели, раздались громкие крики, когда карета с огромной скоростью скрылась за горизонтом.

Я вскочил, отталкивая людей, и помчался к бордюру. То, что осталось от лица Хорхеса, смотрело на меня снизу вверх. Почти вся левая сторона его лица была раздроблена. Его запястья были связаны по грудь, а из-под пальцев бицепса торчал лист бумаги. правая рука. Я быстро наклонилась так, чтобы скрыть его тело своим, и схватила бумагу. Я скомкал её в комок, положил в карман и выпрямился.

Когда толпа хлынула вперед, я увидел, как официант смотрит на меня. В момент нашей встречи взглядов он резко повернулся и исчез в кафе. Я не стал задерживаться. Полиция могла появиться в любой момент, и меньше всего мне хотелось, чтобы меня допрашивали. Я протиснулся сквозь растущую толпу, поспешил по улице и завернул за угол.

Через мгновение я остановил такси, и, когда мы ехали обратно в Кингстон, я достал бумагу. Она была помята, но я без труда прочитал написанное на ней. Черным фломастером было написано: « Американские рабочие возвращаются домой» .

Было очевидно, что я ошибался насчет Хорхеса. Он вовсе не претендовал на мой скальп. На самом деле, все было наоборот. Кто-то претендовал на скальп Хорхеса , и было ясно, что этот кто-то также претендовал и на мой.

Вернувшись в отель «Шератон», я сразу же поднялся в свой номер и позвонил Миранде домой. Я слышал, как звонит телефон, и дал ему прозвонить раз двенадцать, прежде чем повесить трубку. Примерно в 8 вечера я попытался застать её в клубе «Эль Бако» , где она танцевала. Для её первого выступления было немного рановато, но я подумал, что если бы она была где-нибудь днём, то, возможно, сразу отправилась бы в клуб.

Телефонный звонок ответил директор, и в его голосе явно слышалась злость, когда я спросила о Миранде.

«Кто вы?» — спросил он.

– Друг. Что случилось?

— Очень много, — крикнул он. — Я не знаю, где она, и, честно говоря, мне наплевать. — Его голос Он все еще был зол, но немного смягчил тон. – То, что она сделала, возмутительно и крайне непрофессионально. Она отменила выступление без предупреждения. Без лишних слов. А у нас полный дом гостей. Где мне получить компенсацию? Как она могла так поступить со мной?

Мне удалось немного успокоить его, пообещав помочь, если он расскажет мне все подробности. Враждебность постепенно исчезла из его голоса, и он объяснил, что Миранда звонила примерно час назад.

«Откуда?» — спросил я.

– Я не знаю. Но она сказала, что не сможет выступать сегодня вечером, а затем добавила, что ей пришлось отменить оставшуюся часть своих выступлений.

– Какова была ее причина? Она ведь должна была ее объяснить?

— Болезнь в семье, — сказал он с явным презрением. — Какая-то авария. Честно говоря, я думаю, что это всё жалкое оправдание. В смысле, профессионал просто так не поступит…

«Она говорила взволнованно?» — спросил я.

Последовала короткая пауза.

– В каком-то смысле да, но танцовщицы тоже актрисы и немного похожи на детей. Если вы спросите меня, уверена ли я, что она...

Я снова его перебил:

— Она сказала, кто болен?

– Её мать.

Пока он продолжал рассказывать, я вспомнил сцену в спальне Миранды: ее обнаженное, безупречное тело на круглой кровати, пока она немного рассказывала мне о своем детстве и юности. Одно из того, что я отчетливо помнил, это то, что ее мать умерла, когда ей было всего 19 лет.

Голос режиссера внезапно снова стал громче:


- Ты еще там?

– Да, я его заверил.

— А теперь я должен тебе кое-что сказать, — сердито произнес он. — Если ты встретишься с Мирандой, можешь сказать ей, что она больше никогда не будет выступать в «Эль Бако» . И когда я расскажу эту историю, ни один ночной клуб на Ямайке не возьмет ее на работу. И пусть она в это поверит.

Он коротко попрощался и повесил трубку.

Я стоял и гадал, какая из историй Миранды о матери правдива. Или же она солгала нам обеим .


Глава шестая


Когда вокруг меня начинают умирать или внезапно пропадать люди, моя обычная реакция — быстро исчезнуть из виду. Поэтому первым делом на следующее утро я позвонил в агентство недвижимости Jamaican United Estate Agents. Приветливая женщина, ответившая на звонок, сказала, что у них есть меблированная двухкомнатная квартира на Ватерлоо-роуд; она сдается на неделю, и это меня вполне устраивало.

Моё новое жилище оказалось уютно обставленным, с небольшой кухней, спрятанной в нише за складными дверями. Я быстро оделся, принял душ, а затем, обмотавшись полотенцем вокруг пояса, сел в кресло у окна, чтобы обдумать, что делать дальше.

До сих пор я никуда не продвигался. Я не только вернулся туда, откуда начал, но и был совершенно измотан. Игра окончена. Со смертью Хорхе и исчезновением Миранды мои две самые сильные зацепки испарились. Что касается улик, то на данный момент у меня был только номерной знак синего пикапа.

В такие моменты я всегда вспоминаю Хоука. Одна из его любимых фраз, когда становится тяжело, звучит так: «Чтобы выследить скунса, не нужна породистая собака... это может сделать любой щенок». Конечно, он имеет в виду, что сотрудникам AXE не стоит тратить время на рутинную работу, потому что есть много других, кто справится. AXE берётся за сложные задачи!

И если бы кто-нибудь из сотрудников отдела был настолько глуп, чтобы жаловаться на отсутствие зацепок, его бы тут же уволили. Хоук ожидает, нет, он требует от сотрудника AXE проявить хоть какую-то находчивость, если тот наткнется на стену. И именно это заставило меня вспомнить Дэйва Крамера.

Крамер был надежным человеком, и он находился здесь, на Ямайке. Официально он был внештатным журналистом и отвечал за одни из лучших репортажей из Карибского региона за последние годы. Он предсказал победу Кастро на Кубе, когда большинство экспертов списали его со счетов как неудачника. Ходили также слухи, что именно Крамер разоблачил русских, когда они начали контрабанду ракет на Кубу. Так что, если Крамер сейчас обосновался на Ямайке, я подумал, что у него должны быть веские причины. Судя по его манере работы, я знал, что он почти ничего не упускает из виду.

Крамер жил на Мона-роуд, в районе Лигуанеа-Маунтин. Жизнь там была дорогой, но если у Крамера и были какие-то проблемы, то не финансовые. Ходили слухи, что деньги ему давала прабабушка Хатта по материнской линии. Она содержала лучший бордель. Он жил в Вирджиния-Сити в 1850-х годах и за несколько месяцев до обнаружения крупной жилы приобрел долю в серебряном руднике Комсток.

То, о чём я хотел поговорить с Крамером, я не мог обсудить по телефону, поэтому решил поехать к нему домой. Было около 7 вечера, когда такси высадило меня у подножия довольно крутого склона. Большой георгианский дом Крамера находился примерно в 50 футах от угла улицы, частично скрытый за группой различных пальм.

Когда я нажал на звонок, изнутри раздался многоголосный звон. Послышались легкие шаги, и дверь открыла удивительно красивая, светлокожая ямайская девушка. Я предположил, что она одна из «гостей» Крамера. Так он называл молодых девушек, которые делили с ним стол и кровать на разное время, а затем уходили.

— Да… да, — прошептала она, смачивая кончиком розового языка свою пухлую нижнюю губу.

– Дейв Крамер дома?

Она на мгновение замялась, а затем сказала:

– Кого мне следует назвать?

На мгновение я растерялся. Я не хотел называть ей своё настоящее имя, но мой кодовый псевдоним ничего бы не значил для Крамера. Я покачал головой и уже собиралась сказать «Картер», когда изнутри дома раздался хриплый, очень женский смех. Девушка улыбнулась и оглянулась через плечо.

— Черт возьми, Элли, кто это, черт возьми?

Это был мужской голос, задавший вопрос.

Я воспользовался случаем и просунул голову и плечи в дверной проем. Крамер стоял наверху лестницы в пижамных штанах, обнимая за талию другую девушку, которая была одета в нижнюю часть пижамы. Бикини. Ее пышная грудь, напоминающая грушу, подпрыгивала, пока она продолжала смеяться и пыталась вырваться.

Внезапно она обернулась и увидела, что я смотрю на нее. Она закричала, вырвалась на свободу и исчезла.

Со временем я понял, что лучший способ справиться с неловкой ситуацией — сразу перейти к сути дела.

— Крамер, — крикнул я, — что это за стрижка?

Я протиснулся мимо девушки в дверном проеме, чтобы он меня лучше видел. Он просто смотрел на меня, широко раскрыв глаза и рот. Без очков я понимал, что он меня не узнает, поэтому подошел поближе.

Прошло несколько секунд, и вот оно.

— Ник! — взревел он. — Ты, мой дорогой, из всех людей. Это стало неожиданностью для фанатов.

Казалось, он внезапно осознал наличие пижамных штанов и босых ног.

— Элли, — крикнул он девушке, которая теперь стояла рядом со мной, — отведи этого джентльмена в пещеру. А мне: — Я сейчас же приду, дружище. Выпей. Там всё есть.

–

Гостиная была просторной, с книжными полками от пола до потолка. Там был камин, тяжелые кожаные кресла, полированные столы и приглушенное освещение от латунных ламп. Толстый ковер «Кашан» смягчал наши шаги, когда Элли подошла прямо к буфету, заполненному графинами «Уотерфорд». Я выбрал сухой бурбон, и Элли налила его мне. Когда она подала мне бокал, ее кончики пальцев коснулись моей руки и задержались ровно настолько, чтобы я задумался, зачем.

Мы немного поболтали, и Элли очаровательно улыбнулась. Ее розовый язык скользнул по блестящим белым зубам. Я улыбнулся в ответ и поднял бокал, когда Крамер ворвался внутрь с ревом. Он заметно поправился с тех пор, как я видел его в последний раз, и в его светлых волосах стало гораздо больше седины. Он накинул на свое крупное тело клетчатый халат и обул мокасины. Толстые очки в черной оправе сидели на его большом носу и делали его похожим на сову. Его рукопожатие было теплым, дружелюбным и искренним.

— Мне следовало позвонить, — сказал я, но он отмахнулся.

Он повернулся к девушке.

— Элли, тебе лучше подняться наверх и проверить, как там Кэролайн. Немедленно! — добавил он с неожиданной напористостью.

Она послушно исчезла, и Крамер проводил меня к стулу. Он смешал себе напиток и сел напротив меня.

«Элли вам говорила, что только что закончила обучение на журналиста?» — представился он.

Я кивнул.

– Она также сказала, что вы замечательный учитель и что она вам очень благодарна.

Он усмехнулся:

– Я бы даже не стал тебя обманывать, Ник. Потому что ты лучше всех знаешь, что под этой слегка потрепанной внешностью скрывается очень озорной старик. Он указал на чердак. – Кэролайн, эта застенчивая красавица, которая убежала, когда ты неожиданно появился, – кузина Элли, она примерно на год младше. Они практически неразлучны, поэтому, когда я пригласил Элли жить здесь, я не мог обойти вниманием Кэролайн. Понимаешь, о чем я?

— Совершенно верно, — ответил я с улыбкой.

Он покачал головой и вздохнул.

– И тебе это не нравится. Я имею в виду, что такой старый маразматик, как я, притворяется, что с двумя такими красотками только разговаривают. Это определенно извращение. Но… он внезапно рассмеялся… В моем возрасте нужна вся возможная помощь. Я прав?

Я поднял свой бокал, и мы выпили.

— А ты что, Ник? Ты на Ямайке в отпуске или как?

– Или что!

Он кивнул и сделал большой глоток своего напитка.

– Как давно вы здесь находитесь?

– Пару дней.

– Проблемы?

– Несколько штук.

Я был уверен, что Крамер думает, что я агент ЦРУ, и я никогда не пытался это изменить. Так уж получилось, что это выгодное соглашение, и Крамер достаточно осмотрителен, чтобы не задавать неуместных вопросов. Можно сказать, что мы взаимодействуем друг с другом на основе негласного соглашения между людьми. Я обращаюсь к нему за информацией, и если он может, он мне её предоставляет. Но он не спрашивает меня, для чего я собираюсь использовать эту информацию или как я собираюсь её использовать, и я никогда не спрашиваю его, кто его источники.

Сделав еще один глоток, он сразу перешел к делу.

- Что Вы ищете?

— Кого, — поправил я его. — Некто по имени Джамба. Вам это имя ничего не напоминает?

— О да. Он рассмеялся, поставил стакан и доверительно наклонился вперед. — Я так и предполагал, что вы его рано или поздно найдете. Давно пора. Эта ямайская торговля оружием и наркотиками — это то, что действительно должно раздражать. Поэтому вы здесь?

Я кивнул.

– И я полагаю, что общепринятое мнение заключается в том, что Джамба, или кто-то, кто носит это имя, является организатором этой операции? Я прав?


Он так и сделал, и дважды из двух подтвердил свою правоту, поэтому я решил, что теперь у меня проблемы.

– Джамба существует на самом деле, или я гонюсь за призраком?

Крамер усмехнулся и пожал плечами.

– Я бы хотел дать тебе прямой ответ на этот вопрос, дружище, но я не знаю. Трудно сказать, является ли Джамба реальным человеком или просто плодом твоего воображения. Я достаточно долго живу на Ямайке, чтобы не судить о чем-либо предвзято. Но давайте на мгновение забудем об этом и сосредоточимся на том, что нам известно. Джамба, возможно, и не является общеизвестным именем на острове, но его, безусловно, знают некоторые знающие люди как внутри, так и за пределами правительственных кругов. Последняя шутка заключается в том, что Джамба – это шесть разных людей. Возможно, даже больше, если верить всему, что слышишь.

– А что ты думаешь, Дэйв? Вот что действительно важно. Вот почему я здесь.

Он глубоко вздохнул.

– Ты последний человек, которого я бы осмелился обмануть, но я не могу указать на Джамбу, потому что я на самом деле не знаю, кто он. Но то, что за всей этой контрабандой оружия и наркотиков стоит некий выдающийся ум, и не по финансовым причинам, – это не чушь.

Он сделал паузу, чтобы наполнить наши бокалы напитками с буфета, а затем побрел обратно к своему креслу. Он сел, достал сигарету из резной серебряной коробочки на столе между нами и подвинул ее ко мне. Я взял одну, и когда мы ее зажгли, он задумчиво выпустил дым в сторону потолка.

«Обычный турист, приехавший на Ямайку, не видит, — медленно произнес он, — на самом деле ему скрывают, что остров находится в состоянии настоящей катастрофы. Из-за этого возникла напряженность». Все они затрагивают все группы и настраивают одних против других. А еще есть насилие. Возможно, вы не замечали крутых подростков на мотоциклах Honda. Или замечали?

Я не хотел рассказывать о том, что произошло со мной накануне вечером, но мне было любопытно.

«А что с ними?» — спросил я.

— Большинство из них — наёмные работники, — ответил он. — Молодые головорезы, которые сделают почти всё, лишь бы это не была честная работа. Но самое плохое в том, что этих панк-рокеров тайно финансируют и правительство, и политическая оппозиция. Конечно, обе стороны публично это отрицают, но доказательства говорят об обратном, пусть и не широко известные.

У меня тут же возник вопрос.

– Зачем правительство делает подобные вещи?

— Политика. Крамер усмехнулся. — Её грязная сторона. Я больше всего верю в то, что правительство по какой-то пустяковой причине даёт этим бандитам полную свободу действий в вопросах насилия. Эти запланированные беспорядки дают правительству возможность оправдать сохранение чрезвычайного положения. На самом деле, всеобщие выборы должны были состояться несколько месяцев назад, но их постоянно откладывают под предлогом того, что ситуация слишком нестабильна и что честные выборы в таких условиях провести невозможно.

– А это значит, что нынешнее правительство может оставаться у власти до тех пор, пока будет откладывать выборы?

— Вот именно, — улыбнулся Крамер. — Но оппозицию, конечно, эта тактика не обманет. И что же они делают? Нанимают своих головорезов для совершения террористических актов того или иного рода. Конечно, это раздражает правительство, потому что демонстрирует его недальновидность. Способность поддерживать закон и порядок может настраивать против себя общественность. Таким образом, это старая борьба за власть между теми, кто у власти, и теми, кто вне её, и сейчас на кону стоит то, кто сильнее.

– Так что бойня продолжается.

– А именно. Крамер мрачно кивнул. – Черт, Ник, здесь они истребляют друг друга в еще больших масштабах, чем в Северной Ирландии.

Раз уж мы зашли так далеко, я решил задать главный вопрос.

— А что насчет связей с коммунистами?

– Безусловно, такой случай существует, поскольку это тот вид внутренних волнений, который легко использовать в своих целях. Правда, нынешнее правительство Ямайки хотело бы называть себя полностью нейтральным в вопросе Востока и Запада, но нельзя игнорировать тот факт, что некоторые члены правительства поддерживали более чем дружеские отношения с Кубой. Фактически, кубинцы недавно построили и подарили жителям Ямайки Школу дружбы с Кубой. Но многие считают, что это пропагандистская фабрика для распространения коммунистической идеологии.

Крамер дал мне много пищи для размышлений… хотя я и так многое из этого знал… но я решил, что настал момент сказать то, что я действительно хотел. Я полез в карман за листком бумаги, на котором написал номерной знак синего пикапа.

«Мне нужна помощь», — сказал я, протягивая ему номер. «Я хочу узнать, кому принадлежит эта машина, но я не могу сам спросить об этом у властей. Я подумал, что с вашими связями вы могли бы…»

Он взглянул на бумагу и коротко улыбнулся.

– Нет проблем, Ник. Я это знаю. Завтра в полдень. Возможно, раньше. Как с вами можно связаться?

Я дал ему номер телефона своей съемной квартиры, и оставалось только обсудить, сколько Крамер за нее получит. Сам акт передачи денег в подобных случаях он старается избегать. Он предпочитает, чтобы деньги перечислялись в его любимую благотворительную организацию. Но это же Дэйв Крамер.

Мы разыграли небольшую комедию, и я сказал ему, что 500 долларов будут переведены на один из его банковских счетов в Нью-Йорке. Этот счет был оформлен на имя фонда «Абракадабра»… организации, которая, как утверждается, помогает нуждающимся фокусникам. Крамер поблагодарил меня и любезно улыбнулся.

Поскольку на данный момент больше не о чем было говорить, я попросил Крамера вызвать такси, и мы вышли в коридор. По тому, как он постоянно смотрел вверх по лестнице, я поняла, что он очень хочет вернуться к Кэролайн, поэтому мы пожали друг другу руки, и он заверил меня, что сообщит, как только узнает что-нибудь о машине.

Спустя мгновение я вышел в благоухающую ночь. Воздух был наполнен ароматом жимолости, а над головой мерцали звезды. Я шел по мощеной дорожке, мимо того места, где она делала S-образный поворот, и за угол, когда Элли внезапно вышла из тени куста.

Она меня очень удивила. Особенно когда подошла прямо ко мне, обняла за шею и одарила лучезарной улыбкой.

«Я не хотела, чтобы ты убежал, не попрощавшись как следует», — хрипло сказала она, прижимаясь щекой к моей. «Над гаражом есть комната с большой кроватью. Может, нам стоит…»


Её влажный язык пощекотал моё ухо.

Я взял её руки в свои.

— Послушай, — сказал я со всей серьезностью, на которую был способен. — Я очень польщен. Я говорю это совершенно искренне, но Крамер — мой давний друг. Ты же это понимаешь, правда?

Она игриво покачала головой и прижалась ко мне еще ближе.

Фары автомобиля осветили небо, и появилось такси. Спасен кавалерией! Я доверительно сжал её руки и отпустил их.

– Ты замечательная девушка, Элли. В другой раз, в другом месте, тогда, может быть…

Я замолчал, резко развернулся и побежал по дорожке, когда такси подъехало к обочине. Ник, подумал я, ты идиот .


Глава седьмая


Крамер позвонил ровно в 12 часов.

— Хорошие новости, Ник, — сказал он. — Я нашел для тебя эту машину. Она принадлежит компании Bog Copra Company. Она находится не в Кингстоне, а в Кларкс-Тауне. Ты знаешь, где она?

Я не был до конца уверен.

– Это на севере? Недалеко от Монтего-Бей?

– Не совсем, дружище. Это в районе Трелони, недалеко от того, что называют приходом Миссекатте. Ты там когда-нибудь был?

— Нет, — ответил я. — Но я слышал истории об этом месте… захватывающие. Они правдивы?


— Можете ругаться, — усмехнулся он. — Ну, Кларкс-Таун расположен недалеко от шоссе 2B. Там, где оно заканчивается, грунтовая дорога тянется на несколько километров до прихода Миссекатте. На обычных дорожных картах дальше ничего нет, и местность может быть труднопроходимой. Этот район также называют районом маронов . Вы что-нибудь знаете о маронах?

– Просто они потомки беглых рабов из старой доброй колониальной эпохи.

«Слово «марон» происходит от испанского слова cimarron , что означает «неукротимый», и именно такими они и остаются по сей день», — рассказал мне Крамер. «Они никогда не сдавались ни испанцам, ни англичанам, и до сих пор остаются самими собой. Они даже держат в секрете местоположение своих деревень. В приходе Миссекатте есть несколько поселений, например, Нанни-Таун, которые, как говорят, может найти и сбежать живым только марон. Конечно, это может быть просто легенда, но многие люди, даже коренные ямайцы на протяжении поколений, избегают прихода Миссекатте».

Тот факт, что компания Bog Copra располагалась так близко к этому отдаленному району, вызвал еще один вопрос.

— А что насчет компании Bog? Вы получили какую-нибудь информацию о ней?

— Я так и предполагал, что вы спросите. — Крамер рассмеялся. — Поэтому я немного поспрашивал. Это не очень большая компания, и ей всего несколько лет. Они покупают копру у местных производителей, упаковывают её и отправляют оптовикам в Соединённые Штаты. Он сделал паузу и, как и подобает хорошему журналисту, задал свой вопрос: — Есть ли что-нибудь в компании Bog, что вас интересует, Ник?

Я не мог удержаться от смеха.

«Я ничего не говорил о том, что меня это интересует». Дружище. Ты это сделал. Но я рад, что ты сообщил мне эту информацию, и ты обязательно со мной свяжешься. Наверняка скоро.

Повесив трубку, я быстро принял решение. Было всего четверть двенадцатого, так что еще оставалось достаточно времени, чтобы съездить в Кларкс-Таун и осмотреться. Я вызвал такси, и через полчаса был в центре Кингстона. После быстрого обеда я отправился в английскую компанию по прокату автомобилей на Флит-стрит.

У управляющего были седые волосы и большой живот, и говорил он как диктор Би-би-си. Когда я сказал, что еду на север, в район Трелони, он улыбнулся и дружески пожал мне руку.

— В таком случае, сэр, — сказал он, — я думаю, вам лучше всего подойдет Austin.

Наверное, я выглядел немного удивленным, потому что он быстро улыбнулся и снова сжал мою руку.

«Через горы нет нормальных дорог, — указал он. — Отсюда до места назначения — в основном крутые повороты, а на прямых участках две машины едва могут разогнаться. Поэтому вам нужна небольшая машина, но с достаточно мощным двигателем, чтобы справиться с подъемами. Уверяю вас, Austin отлично подойдет».

Мне понравилась его элегантная презентация, поэтому я подписал контракт, взял карты, и менее чем через пятнадцать минут оказался на окраине Кингстона. После Спэниш-Тауна я свернул на шоссе 2B, которое проходит вдоль железнодорожной линии на небольшом участке, а затем поворачивает на север.

Когда я проезжал Эвартон, узкая асфальтированная дорога внезапно начала извиваться и петлять, как садовый шланг. Вскоре впереди показалась гора Диабло, и дорога начала подниматься, как американские горки. Затем последовали S-образные повороты, один за другим, в, казалось бы, бесконечной череде. На высоте около 750 метров над уровнем моря. С извилистой дороги, с которой я начал спускаться, открылся великолепный вид. Я ехал между пышными склонами, где густая растительность время от времени сменялась заброшенными бокситовыми шахтами. По обочинам дороги также стояли торговцы, в основном женщины и дети, с корзинами, полными апельсинов, бананов и мандаринов.

Было уже около 3 часов дня, но до темноты еще было далеко. Я толком не знал, что найду в Кларкс-Тауне. Был шанс, что я получу хоть какой-то намек, но рискнуть вернуться в Кингстон с пустыми руками было бы нелишним.

После деревни под названием Клермонт я внимательнее изучил карту. Я искал боковую дорогу слева, и через мгновение она появилась. Оттуда я поехал прямо в Кларкс-Таун по хорошей дороге, которая вела через ряд небольших деревень у подножия того, что на карте называлось горами Драй-Харбор.

Как и многие другие городки вдоль дороги, Кларкс-Таун был сосредоточен вокруг красивой англиканской церкви, которая выглядела так, будто её только что покрасили этим утром. Я заметил пожилого негра в кресле-качалке возле продуктового магазина, поэтому остановился.

— Компания «Бог Копра», — крикнул я. — Можете сказать, где она находится?

Он улыбнулся и кивнул.

– Без проблем, капитан. Его западноиндийский акцент был близок к музыкальному. – Вам просто нужно проехать отсюда до следующего перекрестка. Там поверните налево. Потом совсем недалеко. Он будет справа от вас. Компания «Бог» небольшая, но ее невозможно не заметить. Это точно.


Вскоре я подъехал к перекрестку и свернул налево на грунтовую дорогу, мой «Остин» поднял большое облако пыли. Когда я остановился перед одноэтажным зданием, мое сердце внезапно забилось чаще. Потрепанный синий пикап был припаркован у торца погрузочной платформы. Я слышал работу механизмов внутри здания, но снаружи никого не было видно. Я на мгновение сбавил скорость и посмотрел на номерной знак пикапа. Да, это был правильный номер: CP-486X.

Найти грузовик было важно, но мне хотелось узнать больше. Мне было интересно, чем занималась компания Bog Copra и почему тело Хорхеса перевозили именно на их пикапе, прежде чем выбросить его перед кафе Bambi?

Конечно, я должен был рассмотреть возможность того, что компания не имела никакого отношения к Хорхесу. Существовала вероятность того, что водитель и сопровождавший его крупный мужчина могли использовать пикап для перевозки Хорхеса с места его убийства, не сообщив об этом компании. Какой бы малой ни была эта вероятность, её необходимо было учитывать.

Я еще некоторое время ехал по грунтовой дороге, мысли проносились в моей голове. Мне хотелось осмотреть здание, но это было слишком рискованно. А если бы я столкнулся с двумя парнями, которые были в пикапе, я бы потерял большую часть своего преимущества.

Я проехал уже несколько километров и постепенно начал замечать изменения в ландшафте. Я добрался до странного прихода Миссекатте, о котором упоминал Крамер. Он был захватывающим дух, но в то же время мрачным. Со всех сторон виднелись суровые горные вершины, склоны которых были покрыты кустарником под голыми скалистыми шпилями, устремляющимися в небо.


Когда дорога начала извиваться, я решил остановиться на мгновение. Я припарковал машину под густыми деревьями, вышел и немного размял ноги. Я подумал, что если найду место, где можно переночевать, то, возможно, смогу узнать немного больше о компании «Бог Копра».

Возвращаясь к машине, я услышал низкое гудение. Оно было очень слабым, но постепенно становилось громче. Инстинктивно я посмотрел на небо и увидел источник звука слева. Это был небольшой одномоторный самолет, и, судя по его силуэту, он выглядел как DeHavilland, такие же, какие ВВС использовали для курьерских рейсов в 1960-х годах. Я предположил, что он находится не выше 2000 футов, и не заметил ничего необычного, пока он внезапно не совершил резкий поворот. В следующее мгновение он начал терять высоту, и звук двигателя резко изменился.

Не было никаких сомнений в происходящем. Пилот готовился к посадке. Но куда, черт возьми, он собирается приземлиться?

Было очевидно, что машина направляется к каким-то холмам на горизонте. На мгновение показалось, что она не сможет их преодолеть, но ей это удалось. Однако лишь на волосок.

Я внимательно прислушивался и все еще слышал звук двигателя. Звук постепенно становился все слабее и слабее, пока совсем не исчез, что означало, что самолет приземлился где-то в поле. Было ясно, что в таком отдаленном районе не может быть никакого коммерческого аэропорта.

Я понял, что это может быть именно то, чего я ждал. И тут с дороги я услышал еще один звук двигателя. Нарастающий рев, становившийся все громче и громче.

Я быстро вернулся на дорогу и заметил машину. Навстречу мне мчалась машина, поднимая за собой облако пыли. Я не мог оставить «Остин», поэтому бросился на землю, спрятавшись за небольшим холмиком. Через мгновение мимо пронесся грузовик. Это был синий пикап, и тот веселый парень ужасно спешил.

Когда я встал и отряхнулся, грузовик был крошечной точкой, едва различимой в облаке пыли позади него. Я был рад, что припарковал машину под деревьями. Учитывая скорость, с которой проезжал пикап, я был почти уверен, что водитель его не заметил. Неслучайно пикап появился так скоро после приземления самолета. Я сдержал желание следовать за грузовиком, потому что на этой открытой местности риск был слишком велик. Особенно с людьми, которые знали это место.

Я быстро принял решение, сел в машину и поехал обратно. Проезжая мимо компании Bog Copra, я заметил на крыше радиоантенну. Это была довольно большая штуковина, достаточно мощная, чтобы передавать и принимать высокочастотные сигналы на любое расстояние. Необходимость в таком профессиональном оборудовании подтвердила мои подозрения относительно компании Bog Copra.

Было уже за девять вечера, когда я добрался до окраины Кингстона. Я сделал покупки в небольшом магазине и поехал в свою квартиру на улице Ватерлоо. Я сел с пивом и сэндвичем, взял телефонный справочник и начал искать в разделах «Аэропорты» и «Аренда самолетов». Я быстро нашел объявление, которое выглядело правдоподобно: Джо Халус. Небольшие самолеты в аренду на день или неделю. Разумные цены . Адрес был указан как аэродром в соседнем Порт-Рояле. И самое главное, там был вечерний номер телефона.


Я позвонил, и трубку взяли.

– Авиационная служба Джо Халуса. Вы разговариваете с Халусом. Чем я могу вам помочь?

Голос звучал спокойно и приветливо.

Я назвал ему свой псевдоним Бенсон и сказал, что видел его объявление.

— А как насчет вертолета? — спросил я. — Можно мне взять небольшой напрокат? Последовала долгая пауза, и на мгновение мне показалось, что связь прервалась. — Ты здесь, Халус?

— Да, — ответил он. — Я вот только что подумал. Мне нечасто задают вопросы о вертолетах. Очень редко, на самом деле, поэтому у меня нет под рукой. Как насчет «Сессны» или «Бичкрафта»?

— Нет, — сказал я. — Это должен быть вертолет.

Последовала еще одна долгая пауза.

— А теперь я должен тебе кое-что сказать, — наконец произнес он. — У моего друга есть небольшой вертолет Bell. Военный излишек со времен Вьетнама, так что, если я получу такой запрос, как твой, мы договоримся. Я почти уверен, что он даст мне его напрокат, и это может произойти завтра. Но я бы хотел сначала поговорить с другом, на всякий случай.

— Отлично, — ответил я. — И я хотел бы узнать сегодня вечером, можно ли это сделать.

Он сказал, что немедленно всё уладит, поэтому я дал ему свой номер телефона, и он позвонил.

Я закончил есть, и прошло всего пять минут, прежде чем позвонил Халус. Он поговорил со своим другом, и все было в порядке. Я записал номер ангара Халуса на аэродроме и сказал, что приеду на следующий день в полдень, и его это устроило.


Как раз когда я собиралась повесить трубку, он вдруг спросил:

– Им нужен пилот, верно?

— Нет, — ответил я. — Я сам раньше летал на самолетах Bell.

— Хорошо, — сказал он. — Но мне нужно увидеть ваше пилотское удостоверение, мистер Бенсон. Таковы правила.

— Конечно, — заверил я его. — Это не проблема.

На самом деле, получить сертификат оказалось довольно хлопотно, особенно в такие сжатые сроки, поэтому я не стал терять ни секунды. Я достал блокнот и нашел номер телефона, который мне дали перед уходом из вашингтонского офиса AXE. Я позвонил, и мне сразу же ответили.

– Компания «Колумбия Экспорт». Мужчина был из Среднего Запада. – С кем я разговариваю?

«Продавец № 28, — сказал я. — У меня закончились бланки L-2, и мне нужно, чтобы их доставили курьером как можно скорее. Фактически, к завтрашнему дню после обеда».

Я слышал, как он злорадствовал.

– Мне нужно будет это проверить, сэр. Мы только что составили новый каталог, и там много номеров, за которыми нужно следить.

Вероятно, он думал, что не совсем знаком с кодовыми названиями, и ему пришлось поискать их, чтобы понять, о чём я говорю.

«L» означает самолет, а «2» — групповой регистрационный номер для сертификатов на малогабаритную технику. Примечательно, что отдел документации AXE может изготовить все: от паспортов и виз до документов на регистрацию автомобилей, водительских прав и сертификатов для всех видов транспорта — наземного, морского и воздушного. Бланки есть в наличии во всех зарубежных филиалах AXE, и я запросил их. L-2 «формы» повторялись достаточно часто, чтобы понять, что они всегда были доступны.

Мужчина вернулся через несколько минут, после чего, как обычно, затеял суету по поводу приоритета и спросил, могу ли я подождать несколько дней.

Это потребовало изменения тактики, поэтому я занял более жесткую позицию.

– Если бы я этого хотел, – сказал я, – я бы сказал это сразу же. Так что давай начинай.

Играть роль крутого парня перед своими соплеменниками — это не в моём стиле, но иногда это единственный выход. И это сработало.

Он снова сглотнул и сказал:

– Да, сэр.

– Хорошо, – сказал я и открутил насадку.

Я сообщил ему адрес своей квартиры и псевдоним, который мне передал AXE перед моим отъездом на Ямайку, а также другую необходимую информацию. После разговора я поблагодарил его и повесил трубку.

Ходить и ждать — не самое мое любимое занятие, но я знал, что если мой план сработает, меня очень скоро ждет много интересного. Я спал как убитый, ни о чем не беспокоясь, проснулся рано и плотно позавтракал. К полудню я начал беспокоиться и уже собирался позвонить дежурному и дать ему пощечину, когда услышал, как снаружи заглохла машина.

Я подошел к окну и увидел потрепанный «Шевроле». Из него вышел бледный мужчина лет пятидесяти с большим желтым конвертом в руке.

Я открыл окно и спросил:

– Экспорт из Колумбии?


Он кивнул, и я подошел к двери и открыл её. Он протянул мне конверт и расписку для подписи. Через мгновение он уехал, не сказав ни слова.

Компания AXE, как обычно, профессионально выполнила свою работу. У меня была лицензия гражданского пилота на управление всеми малыми летательными аппаратами, включая вертолеты, выданная Чарльзу Бенсону. Адрес был указан на улице в Дейтоне, штат Огайо, как и в моем паспорте и других документах. Лицензия была помята и имела пятно, поэтому выглядела не новой. После того, как я подписал форму «Чарльз Бенсон» внизу, я позвонил Джо Халусу в аэропорт.

— Машина готова, — сказал он, когда я подключился. — Я в ангаре №4. Вы не ошибетесь, потому что она покрашена в красный, белый и синий цвета.

Я поблагодарил его и сказал, что уже в пути.

Перед тем как отправиться по прибрежной дороге в Порт-Рояль, я проехал по одной из оживленных торговых улиц. Я быстро нашел то, что искал, — пункт проката фотоаппаратов. Мне нужна была 35-мм камера с телеобъективом. Продавец показал мне несколько вариантов. Я выбрал Nikon E с автоматической протяжкой пленки, так что можно делать снимки с невероятной скоростью. Я также купил пару отличных пленок, и как только продавец вставил одну из них в камеру, я уже вернулся в свой Austin и поехал дальше.

Поездка до аэродрома Порт-Рояль заняла меньше получаса. Я без труда нашел ангар № 4, и как только я вышел из машины, из боковой двери ангара вышел крепкий мужчина лет пятидесяти.

«Мистер Бенсон? » — спросил он.

Я кивнул, и он протянул руку.

— Джо Халус, — сказал он, указывая на вертолет. – Всё готово, давайте покончим с документами.

Я последовал за ним в небольшой кабинет и достал свои пилотские права. Он мельком взглянул на них, поглаживая свою короткую бороду. Затем одобрительно кивнул, заполнил бланк и вернул мне права. Следующие несколько минут он потратил на оформление документов, включая страховой полис, и, сидя с ручкой в руках, сказал мне, что он из Нью-Джерси.

Он с улыбкой рассказал мне, что был сумасшедшим изобретателем, которому наконец-то досталось чудо-устройство для проверки зрения, и он приехал на Ямайку, чтобы наслаждаться жизнью.

– Но после шести месяцев, проведенных на пляже, я сходил с ума. Он засмеялся. – Поэтому я поискал что-нибудь подходящее и купил это. Пользуюсь уже два года, и до сих пор люблю. С тех пор я ни разу не нервничал.

Он дал мне ручку, и пока я подписывал документы, мы договорились о размере арендной платы. Он спросил, не слишком ли много 150 долларов в день, включая топливо, и я ответил, что это более чем справедливо.

– Вообще-то, – сказал я и улыбнулся, – даже если бы вы сказали 200, я бы, наверное, тоже ответил «да».

Мы хорошо провели время вместе, и когда он предложил мне немного полетать на вертолете, я кивнул, и мы выехали из ангара.

Большую часть учебных лет я летал на вертолетах Bell, поэтому, сев на борт и осмотрев приборную панель, я повернул выключатель зажигания, и двигатель завелся с грохотом. Четверть оборота дроссельной заслонки заставила лопасти несущего винта вращаться как следует. Я дал ему немного увеличить обороты, Прежде чем я выдвинул культиватор вперед, я немного подтолкнул его, еще немного продвинул культиватор вперед, и машина поднялась, как утка из пруда.

На отметке 300 метров я выровнял скорость и быстро проверил, как тренажер реагирует на педали. Я нажал на левую педаль, переместил рычаг вперед, и тренажер легко и без усилий повернул влево. Я переключился на другую педаль, и тренажер так же легко повернул вправо.

Следующим шагом была проверка его способности зависать в воздухе, одного из главных преимуществ вертолета. Я отрегулировал обороты двух несущих винтов, пока они не стали вращаться синхронно. И вдруг я повис там под голубым небом, словно гигантский дрожащий паук, висящий на невидимой нити.

Это было чудесное чувство, и, насладившись им несколько минут, я подвинул руль вперед, нажал на левую педаль и приготовился к посадке. После приземления я выключил двигатель и выпрыгнул, когда Халус приблизился ко мне.

— Замечательный полет, — сказал он, улыбаясь. — Поистине замечательный. Более того, — продолжил он, — если вы когда-нибудь захотите заработать немного денег, перевозя туристов на самолетах, просто приезжайте.

Я сказал, что учту его предложение, и, когда мы шли обратно в ангар, попросил карты северной части острова. Особенно карту района Трелони. Я сказал, что я профессиональный фотограф и меня нанял американский туристический журнал, чтобы сделать аэрофотоснимки этого района для предстоящего номера.

По всей видимости, он в это верил, и, показав мне карты местности, похлопал меня по руке и пожелал приятного полета.

Вскоре после этого я снова поднялся в воздух и отправился в путь. Я двигался на северо-северо-запад. Мой план был прост. В каком-то смысле я все еще был на рыбалке, но у меня не было сомнений, что тот маленький летательный аппарат, который я видел накануне, приземлился где-то там, в кустах, а это означало, что там должна быть какая-то взлетно-посадочная полоса. И неожиданное появление синего пикапа, казалось, подтверждало это. Но найти небольшую взлетно-посадочную полосу в такой дикой местности, как приход Миссекатте, пешком было невозможно, поэтому я и арендовал вертолет.

Уже тогда я понимал, что это будет непросто. У меня было лишь смутное представление о том, где приземлился самолет, и этого было совсем немного. А в этой горной местности с ее переплетающимися хребтами и долинами найти что-либо было еще сложнее.

Чтобы избежать путаницы и свести к минимуму наложение линий поиска, я нарисовал на карте круг в том месте, где, как я думал, приземлился самолет. Затем я нарисовал больший круг вокруг первого, а затем еще один вокруг второго. Это дало мне три зоны поиска примерно одинакового размера, и хотя это, возможно, не было так точно, как хотелось бы, это была отправная точка.

Первую зону я преодолел примерно за пятнадцать минут, двигаясь по траектории, напоминающей вспашку, и при этом внимательно высматривая характерные признаки в зеленой пустыне подо мной. Большая часть местности состояла из высоких гор, разделенных тенистыми долинами. Растительность была густой, лишь кое-где прерываемой голыми, скалистыми вершинами, возвышающимися над пальмами.

Вторая зона мало чем отличалась, и когда я закончил её и начал третью, я посмотрел на указатель уровня топлива. Стрелка мигала посередине, а это означало, что у меня осталось чуть меньше получаса полётного времени. ещё до того, как мне пришлось свысока смотреть в сторону Порт-Рояля.

После нескольких минут кружения я повернул налево и направился на запад. Мой план состоял в том, чтобы быстро облететь три зоны для второй проверки. Я не чувствовал себя победителем. Несмотря на препятствия, я надеялся что-нибудь увидеть, но самолет мог снизиться до малой высоты и продолжить полет к взлетно-посадочной полосе в нескольких милях от обследованного мной района.

Чем больше я об этом думал, тем правдоподобнее мне это казалось. Тем не менее, я продолжал движение еще десять минут, быстро переключаясь из зоны 3 в зону 2. Теперь я много думал о топливе, поэтому сбавил скорость до уровня чуть ниже крейсерской, по-прежнему внимательно следя за местностью подо мной.

Обрывы во второй зоне были круче, чем в двух других, и дорог или тропинок не было видно. Дважды я видел, как солнце сверкает в ручье между деревьями. Но ничего рукотворного не было видно. Даже одинокой хижины.

Теперь я чувствовал, как устают глаза от пристального взгляда, и уже собирался повернуть налево, когда внизу в кустах внезапно появилось что-то темно-коричневое. Я двинулся вперед и быстро спустился вниз.

Приблизившись, я отчетливо увидел вспаханную землю между двумя холмами. Это была импровизированная взлетно-посадочная полоса. Я быстро осмотрел ее и мельком заметил небольшую группу хижин и сараев в дальнем конце. Над крышей самой большой из них висела воздушная груша. Я оттянул штурвал назад и резко набрал высоту. Когда высотомер показал 1000 футов, я выровнял вертолет, отрегулировал тягу, а затем, застыв в воздухе, начал парить.

Первым делом я разметил взлетно-посадочную полосу. Я определил местоположение на карте. Затем взял камеру, лежавшую на сиденье рядом со мной. Я толкнул дверь, высунулся и посмотрел вниз через видоискатель устройства. Я без труда нашел взлетно-посадочную полосу и быстро сделал серию снимков. Чтобы убедиться, что я запечатлел все окрестности, я немного увеличил газ, чтобы вертолет медленно развернулся. Я сделал еще одну серию снимков с нового ракурса, а также заснял кабины в другом конце.

В тот момент я не осмеливался делать ничего другого; зависание здесь под голубым небом могло привлечь внимание. Я бросил камеру на сиденье, толкнул джойстик вперед и дал полный газ, так что вертолет помчался вперед. Я проверил курс и направил нос вертолета на юго-юго-восток, обратно в Порт-Рояль. Затем внезапно услышал оглушительный рев позади справа.

Я автоматически повернул направо и быстро оглянулся через плечо. За мной быстро следовал большой вертолет, по меньшей мере вдвое превосходящий по размерам мой.

Я снова дал газу на полную мощность, и началась погоня, но мой маленький двигатель не мог сравниться с остальными. С ревом большой вертолет приблизился и теперь находился всего в 15 метрах позади меня. В нем были пилот и пассажир, крепкий мужчина, похожий на индейца. На голове у него был большой шарф, а в огромных кулаках он держал крупнокалиберную охотничью винтовку.

В тот момент, когда он начал открывать дверь, я толкнул рычаг управления вперед и резко нажал на левую педаль. Когда я начал снижаться, я посмотрел вверх сквозь плексигласовый купол. Крупный мужчина стоял на коленях в открытой двери, держа винтовку наготове.

Я еще сильнее толкнул рукоятку вперед, в тот момент раздался выстрел, и вертолет замахал хвостом, как рыба на крючке. Произошло несколько выстрелов. В хвостовую часть попала пуля, но серьезных повреждений не было, поскольку органы управления все еще работали. Тем не менее, я продолжил пикирование и снова оглянулся. Большой вертолет тоже снижался, как ястреб к голубю.

Понимая, что в открытом полете я не смогу взлететь, я выровнял вертолет на высоте 600 футов и начал зигзагообразно двигаться, надеясь сбить его с толку. Прошло немного времени, но меня снова подбило в хвост, и вертолет содрогнулся при ударе. Теперь ему оставалось только надеяться на лучшее, но тут я увидел впереди узкое ущелье. Я снизился еще на 100 футов, направил нос вертолета к его отверстию и резко повернул в его сторону. Через мгновение я уже летел вниз по ущелью, примерно в 50 футах ниже острого края.

Я выжал газ до упора, и рёв двигателя эхом разнёсся по известняковым скалам, словно неуправляемый паровой молот. Мгновение спустя я услышал рёв преследующего меня вертолёта, который стремительно спускался в ущелье. Но сейчас я был не слишком уязвим. Ущелье было слишком узким для маневрирования большого вертолёта. Мы оказались в тупике, пока не выбрались с другой стороны, и тут я увидел впереди нечто, от чего у меня на лбу выступил холодный пот. С первого взгляда я понял, что вход в ущелье был намного уже, чем вход… что-то вроде высокой, узкой V-образной выемки, которая была недостаточно широкой для того, чтобы мой ротор смог пройти!

Я отреагировал инстинктивно. Я перевернул вертолет на бок, наклонив лопасти несущего винта, а затем начал резко набирать высоту. Узкий V-образный проем стремительно приближался ко мне под невероятным углом. Я увеличил шаг винта, пока тот не стал почти вертикальным. Серые скалы проносились мимо плексигласового купола, казалось, всего в нескольких сантиметрах от кончиков лопастей. Я увеличил шаг винта. Я немного сильнее повернул на склоне и добавил газа, чтобы набрать высоту. Я мельком увидел левую посадочную лыжу, которая как раз переваливала через восточную стену каньона.

Внезапно я прошёл через проём и оказался на открытом пространстве.

Оглянувшись назад, я увидел, как большой вертолет маневрирует, чтобы следовать за мной. Пилот, как и я, накренился влево и начал набирать высоту, но было уже поздно. Я увидел, как его левая посадочная лыжа ударилась о склон каньона примерно в шести метрах ниже вершины. Она разлетелась на куски, как спичка, и мгновение спустя нос вертолета ударился о противоположную сторону. Раздался приглушенный взрыв, когда вертолет отбросило в сторону. Я резко повернул влево и кружил рядом. Я наблюдал, как он разваливается на части, падая на землю. Затем раздался еще один взрыв, поднявший клубы серого дыма, и обломки исчезли, сгорая в каньоне.

Я не застрял, и с таким уровнем топлива у меня не было выбора. Я свел газ как можно слабее и нашел попутный ветер, который помог мне добраться домой. Примерно через 35 минут я был к западу от Кингстона, и указатель уровня топлива показывал пусто, когда я связался с диспетчерской вышкой в аэропорту Порт-Рояль.

Когда я уже собирался приземлиться на перроне возле ангара Халуса, двигатель начал кашлять, чихать, а затем затих, издав последний вздох. Я выключил зажигание и полез в карман за сигаретой. Когда я её закурил, я был весь в поту.


Глава восьмая


Хорошая легенда должна звучать убедительно, поэтому, когда Джо Халус вышел из ангара и сразу заметил пулевые отверстия в хвосте, я сказал ему, что в меня стреляли, когда я пытался сделать снимки на малой высоте над приходом Миссекатте.

— Я так и не узнал, сколько их было, — добавил я с притворной злостью, ничего не упомянув о вертолете, который меня преследовал. — И я даже не стал это выяснять.

Удивительно, но Халус не только поверил этой истории, но и подтвердил её достоверность.

«Тебе повезло», — мрачно сказал он. «То есть, тебя могли убить. И ты не был бы первым. Там никто не крутится. Даже правительственные войска. Но им следовало бы там быть. Оттуда все и берется. Все до единого».

«В каком смысле?» — небрежно спросил я, как турист.

Он бросил на меня быстрый взгляд из-под своих густых бровей.

– Да, например, есть ганджа . – На его лице мелькнула мимолетная улыбка. – Полагаю, вы человек мира, поэтому знаете, что такое ганджа .

– Опиум для народа. Я улыбнулся. – Но в этом нет ничего нового. Торговля марихуаной и наркотиками здесь ведется уже много лет, верно?

— Да, — ответил он. — Но торговля растёт. Там В Ямайку и обратно курсирует множество небольших транспортных средств, и перевозимые ими грузы должны вызывать подозрения у соответствующих лиц.

— А правительство ничего не делает?

Халус пожал плечами.

– Они делают все, что в их силах, учитывая высокий уровень безработицы и безудержную инфляцию в настоящий момент. Думаю, власти хотели бы остановить торговлю наркотиками и другой незаконный оборот, но у них нет для этого возможностей. Сейчас они заняты сдерживанием насилия в городах, поэтому то, что происходит в приходе Миссекатте, придется отложить. Другими словами, островной рай находится в довольно плачевном состоянии. Конечно, у них есть гордость, и с ней не стоит шутить, но этого просто недостаточно.

Когда мы вошли в кабинет Халуса, он начал рыться в вещах на своем столе, и тогда я задал невинный вопрос.

— А как же ты, Халус? — наивно спросил я, словно хорист. — При таком количестве незаконных авиаперевозок, тебе никто не задавали вопросов?

Он перестал дурачиться и откинулся на спинку своего вращающегося кресла. На мгновение мне показалось, что я зашел слишком далеко, но потом он начал смеяться.

– Ни разу. И, наверное, потому что все знают, что я старомодный придирчивый человек, когда дело касается ведения бизнеса. Но если бы один из этих уродов был настолько глуп, чтобы прийти сюда с выгодным предложением вывезти ганджу , кокаин или любой другой наркотик, он бы не только получил быстрый отказ , но и хорошенько пинок под зад. А теперь он смотрел на меня. – И можете поверить, – заключил он.

Я в этом не сомневался, и его независимость снова проявилась, когда мне пришлось оплатить счет. Я предложил 100. За ремонт хвоста нужно было доплатить несколько долларов, но он утверждал, что 50 долларов достаточно.

«Это никак не связано с этими несколькими дырками», — заверил он меня. «И помни, что я сказал, если хочешь полететь за меня. Предложение остается в силе».

— Да, — ответил я, и мы пожали друг другу руки.


Было почти 5 часов вечера, когда я вернулся в свою квартиру. По пути я сделал две короткие остановки. Первая — на блошином рынке в Кингстоне, чтобы пополнить запасы. Вторая — в фотомагазине, где я арендовал фотоаппарат Nikon. Владелец спросил, есть ли у меня пленка для проявки, но я отмахнулся, сказав, что всегда делаю это сам. Затем он попытался продать мне целую гору проявителя и фиксатора, а также стопку фотобумаги. Я вежливо ответил, что у меня всего в избытке, бросил фотоаппарат на прилавок и выбежал за дверь.

Мои пленки нужно было проявить особым образом. То есть, это нужно было сделать в лаборатории AXE. Не только из соображений безопасности, но и потому, что там можно было получить необходимые мне большие увеличения. Сняв куртку и рубашку и взяв в руку холодное пиво, я позвонил в компанию Columbia Export.

На этот раз ответил тот же мужчина, что и вчера. Он меня узнал и поинтересовался, все ли в порядке с полученными мной формами L-2.

— Хорошо, — коротко ответил я, — но теперь мне нужно кое-что ещё, и нужно сделать это быстро. Я посмотрел на часы. Ещё не было 17:30. — Что-то нужно забрать по тому же адресу, и это должно быть в течение часа.

И прежде чем он успел продолжить свою обычную чепуху о приоритетах, я включил свою шутку.

— Я не хотел проявлять невежливость, — язвительно заметил я, — потому что тогда вы могли бы обнаружить, что в конце недели направляетесь в Гренландию.

Я не стал ждать его ответа, а рассмеялся и повесил трубку.

Пиво разбудило мой аппетит, и мне хотелось позвонить и Крамеру, но первым делом я оставил сообщение о том, что делать с фильмом. Я бы предпочел сказать это по телефону, но не осмелился рисковать, передавая информацию по открытому каналу, да и на Ямайке другого способа не было.

Поэтому следующие 40 минут я сидел и писал целые страницы кодовых цифр и символов, пока не смог уместить все, что хотел сказать, в восемь или десять строк. Я попросил предоставить мне увеличенные копии всех пригодных для использования записей, а также полный анализ от геодезического отдела. Я также попросил предоставить топографические карты прихода Миссекатте, и особенно той местности, которую я фотографировал. Чтобы помочь им найти то, что мне нужно, я указал приблизительные долготу и широту местности, над которой я пролетал. Моим последним желанием было получить все это на следующий день до 17:00.

Когда я всё записал так, как хотел, я сложил лист и положил его вместе с фильмом в конверт, который нашёл в ящике стола. Закончив, я принялся за ужин, и меньше чем через 20 минут уже сидел перед телевизором с тарелкой горячего супа, картошкой фри и двумя большими стейками. Вскоре после этого я услышал, как подъехала машина.

Я взял конверт с пленкой и инструкциями, открыл дверь и посмотрел на печально выглядящего курьера AXE. Он вошел в дом. Он кивнул, и я передал ему конверт. Он механически побрел обратно к своей машине и не ответил, когда я попрощался. Я наблюдал, как он уезжает, и гадал, почему AXE наняла его. Очевидно, дело было не в его умении вести беседу.

Я выпил ещё пива и решил, что пора позвонить Крамеру. На третий звонок трубку взяла Элли, которая сразу узнала мой голос.

— Вы звоните мне или мистеру Крамеру? — тихо прошептала она.

— Мистеру Крамеру, — сказал я немного сдержанно.

Она помолчала немного, ничуть не обидевшись, а затем попросила меня подождать.

Спустя мгновение из телефона раздался громкий голос Крамера.

– А в чём смысл, дружище?

Когда я сказал ему, что был в приходе Миссекатте, он был искренне удивлен.

— Ты не тратишь своё чёртово время зря. — Он засмеялся. — Что ты думаешь о пейзаже? Довольно дикий, да?

— Конечно, — ответил я, — и поэтому я звоню. Я хочу поговорить об этом. Желательно у вас дома.

- Сегодня вечером?

Я не хотел на него давить, но мне очень хотелось.

– Если это вообще возможно. Но если не получится, мы могли бы…


— Ничего страшного, Ник. Приезжай, когда захочешь. Я буду дома весь вечер.

На самом деле, мне понадобилась бы от него большая помощь, но проблема заключалась в том, чтобы получить её, не раскрывая слишком многого. С таким опытным журналистом, как Крамер, мне нужно было быть осторожным. Я, конечно, не хотел упоминать ничего о взлетно-посадочной полосе и уж тем более о столкновении. с большим вертолетом. Если у него появлялось хоть малейшее подозрение, он использовал все возможные уловки, чтобы выведать у меня информацию.

Я подождал до 7 вечера. Потом подумал, что Крамер уже поужинал.


Глава девять


Я нажала на кнопку звонка, и колокольчики зазвенели своей мелодией. Через мгновение Крамер открыл дверь. В большом доме было необычно тихо, и нигде не было видно ни Элли, ни Кэролайн.

После того как мы пожали друг другу руки, он проводил меня в тускло освещенную пещеру. Он шлепнул рукой по графинам с напитком.

– С виски всё в порядке, Ник?

– Блестяще.

Он налил нам обоим по бокалу хорошего виски, и, сидя в клубных креслах лицом друг к другу, мы чокнулись и выпили. Я подождал немного, покрутил виски в бокале и сразу перешел к делу.

– Вероятно, мне придётся вернуться в приход Миссекатте, – сказал я, – и скоро. И если так, мне понадобится помощь.

Он слегка расширил глаза.

– Дело о Джамбе?

В моей отрасли действует строгая норма — никому полностью не доверять, даже надёжному источнику. Но поскольку имя Джамбы было упомянуто во время нашего первого разговора, Избежать этого было бы равносильно уступке. Поэтому я выбрал золотую середину.

— Никогда не знаешь наверняка.

Я улыбнулся и на этом остановился.

Крамер меня понял. Он сделал паузу, наполняя стакан, а затем наклонился вперед.

– Чем я могу вам помочь?

– Надо связать меня с кем-нибудь, кто хорошо знает эти места. Другими словами, с первоклассным водителем. Абсолютно надежным, конечно. И причина проста: если мне снова придется туда добраться, я пойду пешком.

Он присвистнул и задумчиво почесал подбородок.

«Я не знаю никого, кто мог бы это сделать прямо на месте», — медленно произнес он. «Но подождите минутку», — добавил он с внезапным вдохновением. «Я знаю человека, который, возможно, сможет найти того, кого вы ищете. Он также на нашей стороне в политическом плане. Он работает в туристическом бизнесе в Кингстоне, является консультантом различных туристических агентств в Штатах, и мы оказали друг другу столько услуг в прошлом, что я полностью ручаюсь за его надежность и осмотрительность в деликатных вопросах».

– Хорошо. Я кивнул. – Как быстро вы сможете с ним связаться?

— Завтра утром всё будет хорошо?

– Хорошо. И еще кое-что. Меня зовут Чарльз Бенсон.

Крамер даже глазом не моргнул.

— Да, — ответил он.

Я выпил до конца, и когда Крамер потянулся за графином, я покачал головой и встал.

«Так быстро?» — спросил он.

Я кивнул. День был тяжёлый, и я был готов посмотреть на лоскутные одеяла.


Мы пожелали друг другу спокойной ночи у двери, я обошел дом с фронтона, где припарковал свой «Остин», и поехал обратно в свою квартиру. Ночь была темная, без луны, лишь с несколькими звездами.

В целом, встреча с Крамером прошла удовлетворительно. Многое еще оставалось не улаженным, но если его знакомый в Кингстоне сможет найти мне подходящего водителя, я буду считать себя очень удачливым. А если нет? Что ж, придется обходиться другими способами. Но сейчас меня это не волновало.

Когда я вышел из машины на Ватерлоо-роуд, было очень тихо. Я сделал последнюю затяжку сигареты, бросил её и только что потушил каблуком, как это случилось. Две пули срикошетили от крыши машины, когда я бросился на землю, перекатился и выскользнул из-под обстрела.

Следующие два выстрела подняли камешки в нескольких сантиметрах от моей головы. Стрелок использовал глушитель, а выстрелы производились из густой заросли деревьев позади участка.

Когда я закончил перекатываться, был ещё один выстрел, но слева от меня. К счастью, темнота обеспечила мне некоторую защиту. Я вскочил на корточки, бросился вперёд, а затем спрятался в тени за кустами.

Я ждала, напрягая мышцы, а Вильгельмина уже была у меня в руках.

В данный момент стрельба была прекращена. Я продолжал ждать, медленно считая до 15, прежде чем осторожно двинуться дальше. Я тихо шел вдоль края кустов, оставаясь в тени и не поднимая головы. Темная группа деревьев находилась слева от меня, когда я достиг конца зарослей. Узкая грунтовая дорога, заросшая сорняками, отделяла меня от... Из-за деревьев я опустился на одно колено и посмотрел вперед. Ничто не двигалось. Затем я услышал двигатель, работающий на холостом ходу почти бесшумно. Он выехал слева от деревьев, но я не мог определить, где он находится.

Пришло время рискнуть. Я осторожно прокрался по узкой тропинке к опушке леса. Через мгновение я прижался к стволу дерева и стал ждать . Чуть позже я снова услышал звук двигателя. Я медленно обошел дерево. Слева от меня лежала узкая тропинка, ведущая в лес, и я пошел по ней в бархатистую темноту, полагаясь на слух. Постепенно звук становился громче. Я двигался еще осторожнее, приближаясь. Через несколько метров я остановился. Прямо передо мной низко свисающие ветви дерева преграждали путь, и я тоже ничего не видел. Я высунул голову и нашел просвет между ветвями. Я видел только тени, но гул двигателя теперь был очень отчетливым.

Я пододвинулся ближе. Сделал небольшой шаг вперед. Еще один. Когда я сделал третий шаг, ветка громко и неожиданно сломалась у меня под ногой.

Одна из теней внезапно вырвалась на свободу и превратилась в человеческую фигуру. Мгновение спустя в ночи раздался рев выхлопной трубы мотоцикла. Когда он тронулся с места, мотоциклист наполовину повернулся, вытянув правую руку. Я услышал хлопок пистолета с глушителем и инстинктивно пригнулся, когда небольшая вспышка из дула осветила ночь. Но он плохо прицелился, и выстрел пролетел мимо, не причинив вреда.

Я откинул ветки в сторону и побежал вперед. Я чуть не упал и не потерял Вильгельмину, а к тому времени, как я добралась до места, он уже был далеко. Я выбежала на грунтовую дорогу, но к тому времени он уже почти скрылся из виду, оставляя за собой облако синего выхлопного дыма.


Я не стал терять времени. Я бросился в квартиру и бросил вещи в чемодан. Никто из остальных жильцов не слышал приглушенных выстрелов, а рев мотоцикла, уезжающего прочь, в Кингстоне — не редкость.

В последний раз оглядевшись, чтобы убедиться, что ничего не забыл, я подумал про себя. Какая бы связь ни существовала между попытками убить меня, сейчас не время пытаться её выяснить. Сейчас я хотел лишь сбежать, прежде чем кто-нибудь другой вернётся и сделает это как следует.

Менее чем через десять минут я уже ехал на юг, почти в центр Кингстона, а затем свернул на восток на Виндворд-роуд. Примерно на полпути к Порт-Роялю я увидел неоновую вывеску у небольшого отеля. Номера еще были свободны. Когда я подъехал, над входной дверью загорелся свет, и из-за нее высунула голову пожилая чернокожая женщина с густыми седыми волосами.

— Номер 9, — крикнула она, указывая на последнюю комнату справа. — Это всё, что осталось. Если хочешь, можешь заглянуть. Она не заперта.

«Я согласен!» — крикнул я в ответ.

Комната была маленькая, но чистая. Я бросил чемодан на кровать, и пружины заскрипели, как расстроенная гитара. Закрыв и заперев дверь, я позвонил в местное отделение AXE.

Ответил тот же самый голос.

— Всё идёт отлично, сэр, — сказал он, когда я назвал ему свой идентификационный номер. — Мы выполняем ваш заказ в точности согласно вашим письменным инструкциям. И, — добавил он с оттенком гордости, — мы должны всё подготовить к завтрашнему вечеру. Возможно, даже раньше.


Угроза Гренландии явно сработала, но я все же посчитал справедливым похвалить его за эффективность, а затем сообщил ему название и адрес мотеля, куда должна была быть доставлена посылка. Как и любой хороший сотрудник AXE, он не стал спрашивать, почему я переехал, и через мгновение мы повесили трубки.

Быстро приняв душ, я натянул пижамные штаны и сел в единственное мягкое кресло в комнате. Я выпустил клуб дыма в потолок и попытался привести мысли в порядок. Я надеялся найти связь между различными событиями, чтобы они сложились в логическое целое. Казалось вероятным, что существует связь между универсалом, который преследовал меня из аэропорта сразу после моего прибытия на Ямайку, и двумя последующими попытками убийства; но кто за этим стоял и как меня нашли, оставалось загадкой.

Я перетасовал события и людей, создавая новые комбинации; даже Джо Халуса, который казался достаточно невиновным. Он знал, что я собираюсь пролететь над округом Миссекатте, и этого было достаточно, чтобы заподозрить неладное, но я выбрал его наугад из телефонной книги, так что это должно было его оправдать… по крайней мере, на данный момент. Я думал и о Крамере, но с ним было то же самое. Если бы я не связался с ним, он бы не узнал, что я на Ямайке.

Ситуацию еще больше запутало то, что тело Хорхеса выбросили из пикапа компании Bog Copra Company, а также исчезновение Миранды.

Чем больше я об этом думал, тем больше путался. Я зевнул… и снова… и наконец решил, что пора ложиться спать. Перед сном я предусмотрительно укрыл Вильгельмину под подушкой. Под головой образовался небольшой твердый комочек, но все равно было приятно. Я выключил настольную лампу, и темнота, а также приглушенное гудение кондиционера быстро убаюкали меня.


Глава десятая


Меня разбудил стук в дверь. Я полез под подушку за Вильгельминой. На мгновение я не совсем понял, который час, день или ночь, пока не увидела бледный солнечный свет, проникающий сквозь щели в жалюзи. Когда я посмотрел на часы, было еще не семь. Я отбросил одеяло, бесшумно вытянул ноги на пол и на цыпочках подошел к двери, держа Вильгельмину.

«Кто это?» — спросил я.

Ответ был совершенно непонятным, и за ним последовал еще один нетерпеливый стук. Я отошел в сторону двери, медленно потянул за защелку, взял ручку левой рукой, осторожно повернул ее и распахнул дверь. Увиденное заставило меня моргнуть. Это был печальный курьер AXE.

— Ради Бога, — выплюнул я. — Не мог ты говорить вслух, вместо того чтобы бормотать?

Он фыркнул и с удивлением посмотрел на меня. Видеть меня в пижаме с пистолетом «Люгер» в руке было явно не тем, чего он ожидал.

Я улыбнулся, бросил Вильгельмину на кровать и жестом пригласил его войти. Он сделал два шага вперед, чуть дальше порога, и протяну мне коричневый конверт, который держал под мышкой. Я подписал расписку и дал ему ручку и блокнот. Он молча сорвал верхний экземпляр и протянул его мне.

«Они мало что говорят», — саркастически заметил я.

Он покачал головой, положил блокнот в карман, повернулся и ушел.

Я с улыбкой закрыл за ним дверь и на всякий случай захлопнула защелку.

Полевая лаборатория AXE, как обычно, эффективно выполнила свою работу. В наличии было около дюжины глянцевых фотографий размером 18 x 24 дюйма… некоторые из них представляли собой подробные увеличенные изображения… и пачка карт.

Сначала я просмотрел фотографии. Примерно восемь из них были прямыми увеличениями 35-мм негативов, которые я сделал. В каждом случае длинная узкая полоска, на которой я сфокусировался, была обведена черным кругом. Сверху был прикреплен лист бумаги: подробности смотрите на дополнительных увеличенных изображениях.

Остальные фотографии показали гораздо больше, хотя и были несколько зернистыми. Больше не оставалось сомнений в том, что это была примитивная взлетно-посадочная полоса, но это была лишь часть картины. Рядом с полосой находились какие-то сараи, в одном из которых стояла высокая мачта радиоантенны. На другом конце полосы располагались хижины, которые я тоже видел с воздуха. Пока все хорошо, подумал я.

Затем появились карты. Это были подробные топографические карты той части прихода Миссекатте, где располагалась взлетно-посадочная полоса.

Местный начальник геодезического отдела был первоклассным профессионалом. Он отметил красными чернилами различные подъездные пути к взлетно-посадочной полосе, включая пару извилистых дорог, больше похожих на колеи. В примечании он извинился за то, что не может порекомендовать какой-либо конкретный маршрут к полосе, поскольку большая часть местности представляла собой буквально нетронутую землю. Но В сноске он добавил, что помощь человека, хорошо знакомого с местностью, значительно повысила бы полезность карт.

Конечно, именно об этом я и думал, когда разговаривала с Крамером. И вдруг мне вспомнилось, что он не сможет со мной связаться, так как я съехал из квартиры. Мне нужно было ему позвонить, но, учитывая его ночной образ жизни и требования, предъявляемые к нему двумя молодыми, здоровыми женщинами, я решил подождать до завтрака.

Я быстро побрился, оделся и пошёл в офис, чтобы оплатить ещё одну ночь и убедиться, что не потеряю номер. К 8:30 я уже возвращался в Кингстон.

Я нашел парковку на Чарльз-стрит, и прежде чем отдать ключи от машины охраннику, спрятал конверт с фотографиями и открытками под коврик в салоне. Десять минут спустя я уже уплетал яичницу, бекон и тосты с маслом в ресторане в английском стиле. Там было полно посетителей, и время от времени я невольно задавался вопросом, не вышел ли уже на мой след тот, кто пытался в меня выстрелить накануне вечером.

К тому времени, как я допил две чашки кофе, электрические часы над дверью показывали десять минут девятого. Я подумал, что это подходящий момент, чтобы попытаться связаться с Крамером.

Рядом с кассой стояла телефонная будка, и после оплаты счета я позвонил. Когда трубку зазвонил второй раз, трубку взял сам Крамер.

— Тебе повезло, дружище, — весело сказал он. — Я связался со своим другом несколько минут назад, и он сказал, что с удовольствием тебя приютит. Конечно, он ничего не может гарантировать, но я лишь намекнул на то, чего ты ищешь, и на необходимость соблюдения конфиденциальности. Он всё прекрасно понял. Кстати, его зовут Джейсон Малверн. Сейчас я дам вам его адрес и номер телефона, чтобы вы могли позвонить ему, когда мы закончим. Он ждёт вашего звонка.

Я записал адрес и номер телефона, поблагодарил Крамера за помощь и повесил трубку. Полез в карман за мелочью и позвонил снова. Я слышал, как звонит телефон на другом конце провода, и он звонил как минимум десять раз, прежде чем кто-то ответил.

– Джейсон Каджо Малверн. Чем я могу вам помочь?

Это был зрелый, приятный голос, богато приправленный акцентом, благодаря которому ямайский английский так легко узнать.

— Это Чарльз Бенсон, — ответил я. — Друг Крамера.

– О да, сэр. И я очень польщен тем, что мистер Крамер подумал обо мне. Если я могу чем-то помочь, я буду очень благодарен.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала я, — особенно в такой короткий срок. Но, — продолжил я, сделав паузу, — я бы предпочел не говорить об этом по телефону. Уверен, вы это понимаете.

— Конечно. Так почему бы вам не приехать сюда, мистер Бенсон? Прямо сейчас, если хотите. На самом деле, — вздохнул он, — туризм сейчас не так процветает, как обычно. Можете быть уверены, что ваш визит состоится в удобное время.

— Спасибо, — сказал я. — Я уже в пути.

Офис Мальверна находился в здании Таннера на Ист-Куин-стрит, сразу за Виктория-парком, и до него мне потребовалось пять минут пешком. Здание Таннера, должно быть, было очень элегантным домом в прошлом, но разрушительное воздействие времени явно оставило свой след. Я нашел офис Мальверна. Я увидел его имя на вывеске в фойе и поднялась на медленном лифте на 5-й этаж.

Комната 512 находилась в конце узкого коридора, покрытого ковром. На матовом стекле двери от руки было написано: Tour Consultants, Ltd. А ниже, более мелким шрифтом: Jasan C. Malverne, Director . Я открыл дверь и вошел.

Чернокожая женщина лет пятидесяти с лишним подняла голову от пишущей машинки. Я назвал ей свой псевдоним и сказал, что меня ждет мистер Малверн. Она ответила на звонок, коротко что-то сказала в трубку, и через мгновение дверь во внутренний кабинет открылась.

– Господин Бенсон, мне это доставляет огромное удовольствие.

Он вышел мне навстречу с протянутой рукой. Это был крупный темнокожий мужчина лет пятидесяти с небольшим. Его широкая улыбка излучала смесь интеллекта, доброты и доброжелательности. Когда мы вошли в его кабинет, он закрыл за нами дверь и жестом пригласил меня сесть в кожаное кресло перед его большим, аккуратным столом. Пружины в его вращающемся кресле смялись, когда он поправил свою крупную фигуру. Он наклонился вперед, сложив перед собой большие костлявые руки, и задумчиво посмотрел на меня из-под густых бровей.

«Позвольте мне начать с того, что, сэр, — сказал он, — вам нужно лишь сказать мне, чего вы хотите. Наш общий друг, Крамер, сообщил, что вы находитесь на Ямайке как частное лицо — гражданин США, но при этом являетесь истинным другом ямайского народа и сочувствуете его многочисленным проблемам. Боги знают, что в наше время нам нужны все верные друзья, которых мы можем найти».

Он слегка повернулся и указал на открытое окно, из которого открывался вид на город и далекие горы на горизонте.

— Там, высоко в горах, — продолжил он свой путь. формально, – они действительно живут так же богато, как короли. Но в Тренч-Тауне, менее чем в двух милях отсюда, находится, без сомнения, худший трущобный район во всем мире. Нет никаких сомнений в том, что эта огромная разница между богатыми и бедными является причиной террора, угрожающего с трудом завоеванной независимости нашей страны; по правде говоря, – добавил он еще медленнее, – семена восстания уже посеяны, как вы, вероятно, уже знаете.

Сейчас уже не просто слухи о том, что Кастро финансирует подготовку коммунистической партизанской армии в Голубых горах. Это факт, что большое количество беспокойных партизан разбили лагерь в холмах Хеллшир, недалеко от города, и оснащены незаконным оружием лучше, чем полиция в Кингстоне.

Он снова повернулся ко мне с мрачным выражением лица, всплеснул руками и вздохнул.

– Как и многие другие верные ямайцы, я смешанного происхождения… и этим я очень горжусь. В моих жилах течет французская, ирландская, индейская и негритянская кровь, а моя прабабушка по материнской линии была англичанкой. Возможно, именно поэтому я искренне верю в ямайский девиз: Из многих – один народ!

Он замолчал и откинулся на спинку стула.

– И, возможно, именно поэтому я и бесчисленное множество преданных ямайцев… как богатых, так и бедных… готовы сделать все возможное, независимо от риска, чтобы защитить наше демократическое общество от поддерживаемых из-за рубежа террористических групп, которые стремятся разрушить то, что так долго строилось. И теперь, возможно, вы понимаете, почему я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, мистер Бенсон.

Конечно, я не мог подробно объяснить ему причины своего приезда на Ямайку, но в целом заверил его, что у нас нет никаких возражений. цель, и что в моих интересах, как и в его, делать добро для Ямайки.

— Действительно, очень жаль, — продолжил я, — что нынешние обстоятельства не позволяют тесно сотрудничать между вашей и моей странами, но бывают случаи, когда такие неравнодушные граждане, как мы, могут сделать то, что невозможно сделать официальными каналами. Вы со мной согласны?

— Я полностью с вами согласен, — серьезно сказал он. — Но давайте перейдем к сути, сэр. Из того, что кратко упомянул наш добрый друг Крамер, вас интересует именно приход Миссекатте… своего рода путеводитель.

Он замолчал и серьезно покачал головой.

– Очень сложный регион, мистер Бенсон. Без сомнения, самый проблемный на всей Ямайке.

«Судя по тому немногому, что я видел, так и есть», — ответил я. «Именно поэтому мне нужен кто-то, кто действительно хорошо знает этот район, особенно территорию к югу от Кларкс-Тауна. Я также понимаю, что это еще сложнее, потому что я приехал в такой короткий срок. Но по причинам, которые я не могу объяснить, время имеет решающее значение».

Он кивнул и нахмурил свои густые брови.

– Признаю, найти человека с необходимой вам квалификацией не получится просто так. Но тот факт, что вы готовы отправиться в место, где риск для вас очень велик, – это лишь дополнительная причина, по которой я сделаю все возможное, чтобы помочь.

– Но я снова упомянул фактор времени. – Вы хоть представляете, сколько времени потребуется, чтобы найти водителя?

— Сложно сказать, — вздохнул он. — Это зависит от очень многих факторов. Но я начну прямо сейчас с... Поспрашивайте у знакомых. Я знаю некоторых людей в районе, граничащем с приходом Миссекатте, людей, которым можно полностью доверять. Будьте уверены, что все возможные варианты будут немедленно опробованы.

Я поблагодарил его, дал свой номер телефона, и он вышел вслед за мной. Мы пожали друг другу руки у двери.

«Кто знает, — сказал он с теплой улыбкой. — Возможно, все произойдет гораздо быстрее, чем мы думаем».


Глава одиннадцатая


От Мальверна я ничего не слышала до следующего вечера, и он был очень немногословен. Он сообщил мне, что ведется расследование, но ничего еще не решено. Мне пришлось промолчать, но он пообещал сообщить мне, как только улучшится погода.

Следующим утром я был беспокойным, как обезьяна в клетке. Что-то должно было произойти немедленно, постоянно повторял я себе, и посреди утра зазвонил телефон, нарушив тишину. Я взял трубку. Это был Малверн, и у него были хорошие новости.

— Всё в порядке, — сказал он. — Рад сообщить, что мы нашли проводника и договорились о месте встречи. Завтра утром ещё рановато?

– Нет, всё в порядке.

Я взяла коричневый конверт AXE со стола рядом с кроватью и вытряхнула оттуда фотографии и открытки.

– Что касается места встречи, не могли бы вы подтвердить его для меня?


— Это несложно, — ответил Мальверн. — Это недалеко от места, которое называется Пещера Койса. Оно находится к югу от Виндзора, на окраине прихода Миссекатте.

Я без труда нашел это место на карте, и Малверн объяснил подробнее.

— Как увидите, — сказал он, — примерно в 400 метрах от пещеры есть дорога, но это уже не дорога, а скорее колея. Сразу за первой развилкой начинается горный массив, и там вы увидите два больших хребта. На самом высоком из них, почти на самой вершине, вы увидите руины разрушенного здания. Это старые каменные казармы времен английской милиции, построенные более 100 лет назад. Найти это место не составит труда, если вы доберетесь туда только при дневном свете. У вас теперь все есть?

Я заверил его, что так и сделал, и поблагодарил за всю оказанную помощь.

— Мне было очень приятно, — сказал он, — и приходите ко мне в гости в следующий раз, когда будете в Кингстоне. Хотели бы?

– Да, с удовольствием.

Время поджимало, и я направился в Кингстон. Я заранее составил список покупок, поэтому нашел хорошо укомплектованный магазин товаров для кемпинга и подготовился к походу в дикую природу. В дополнение к обычному снаряжению, одежде и консервам я купил очень точный сафари-компас с жидкостным наполнением и пару легких биноклей 15 x 45. Я попросил упаковать все в прочный пластиковый пакет и запихнуть его в довольно небольшой багажник моего «Остина». Вскоре я уже ехал обратно в мотель на Виндворд-роуд.

Я постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за мной не следят, но ничего, что могло бы навести меня на мысль о слежке, не появлялось.

Как только я вернулся в свою комнату, Я начал складывать все необходимое в нейлоновую сумку. Затем прикрепил ее к алюминиевому каркасу, отрегулировал плечевые лямки и поясной ремень так, чтобы они плотно прилегали.

Закончив с этим, я переоделся в купленную одежду, включая сапоги, и на время положил Вильгельмину и Хьюго в один из внешних карманов рюкзака. Затем я упаковал остальное в чемодан и отнес все… включая коричневый конверт… к машине. Я поставил чемодан в багажник, а рюкзак и карты — на пассажирское сиденье. Когда я поехал чуть позже, было уже чуть больше 12 часов.

Я выехал из Кингстона на север по шоссе 2B и проехал 100 миль до Кларкс-Тауна менее чем за два часа. Учитывая крутые подъемы и многочисленные серпантины на горной дороге, я проехал ее значительно быстрее, чем когда впервые приехал сюда, чтобы посмотреть на компанию Bog Copra.

Еще 25 минут ушло на то, чтобы добраться до боковой дороги, ведущей к пещере, и я повернул налево, как мне и сказали. Дорога почти сразу же превратилась в ту самую колею, которую Малверн описывал по телефону. Примерно через две мили я увидел пещеру Койе с висящим деревянным мостиком, ведущим к входу в пещеру у подножия известняковой скалы. После того, как я миновал пещеру, лесная тропа сузилась еще больше.

Я попал в мир, который казался совершенно необитаемым… тишину нарушали лишь изредка хриплые крики огромных ворон, паривших надо мной на фоне ярко-голубого неба.

Подвеска автомобиля действительно подверглась испытанию во время поездки, и мне пришлось держать скорость ниже 15 километров в час. Пятнадцать минут спустя я заметил два хребта, о которых упоминал Мальверн. Примерно. Дойдя до подножия, я остановился и вышел из машины. Я прикрыл глаза от косых лучей солнца и посмотрел вверх. Высоко на скалистом обрыве самого высокого хребта виднелись руины чего-то, похожего на древнее каменное здание.

Это должны были быть казармы, и первой моей мыслью было что-то сделать с машиной. Хотя это было безлюдное место, я не хотел оставлять её на открытом воздухе. У подножия хребтов росли густые заросли низкорослых деревьев и лиан, и, немного осмотревшись, я обнаружил просвет в зарослях. Он вёл к естественной поляне… достаточно большой, чтобы машина туда поместилась.

Низко свисающие ветки царапали крышу и бока машины, когда я заезжал туда, и когда я почувствовал, что бампер ударился о кучу камней, я резко затормозил, выключил зажигание и вышел.

Несколько сантиметров задней части машины все еще торчали из растительности, поэтому я аккуратно прикрыл их ветками и лианами. Маскировка была идеальной. Машина буквально исчезла. Я надел рюкзак, еще раз осмотрелся и начал подниматься.

Я обнаружил узкую тропинку, которая вполне могла быть проложена индейцами араваками сотни лет назад. Подъем оказался довольно крутым. В нескольких местах тропинка исчезала, и мне приходилось пробираться через рыхлый сланец, или же она была полностью заросла вездесущими лианами. Когда я добрался до вершины, я сильно вспотел, но продолжал идти, преодолел последние несколько метров и, наконец, вышел на ровную площадку, перед которой виднелись разрушенные руины старых казарм.

Большая часть стен обрушилась, и это Окружающая местность была усеяна гравием и щебнем. Я обошел руины и в бинокль осмотрел склон с другой стороны. Несколько раз проведя биноклем туда-обратно, я так и не заметил ничего похожего на тропинку в густом зеленом ковре растительности, ведущем вниз в долину далеко внизу.

Я снова обошёл руины, довольный результатом, и нашёл небольшую поляну, подходящую для кемпинга. Я распаковал часть своего снаряжения, зажёг небольшой газовый фонарик и налил воды из баллончика в маленькую кастрюльку. На ужин я съел суп, банку консервов, немного сыра и пару пачек печенья. Закончил трапезу кружкой кофе и закурил сигарету.

С наступлением сумерек многочисленные горные хребты претерпели ряд изменений цвета… от зеленого к красновато-коричневому, а затем к темно-синему с наступлением ночи. Через несколько мгновений небо покрылось звездами, а прохладный горный ветер быстро привел к падению температуры.

Я распаковал рюкзак, свернул его и поставил так, чтобы смотреть на тропу. Это была всего лишь небольшая мера предосторожности, чтобы я мог слышать, если кто-то приближается.

Сняв ботинки, я забрался в спальный мешок и подложил под голову рюкзак в качестве подушки. Как и предсказывал Мальверн, мой проводник прибудет завтра утром, поэтому мне придется встать на рассвете. Я настроил свои внутренние часы так, чтобы они разбудили меня в пять утра, и заснул.


Глава двенадцатая


Бледный свет окрасил горизонт на востоке. Был рассвет, или, по крайней мере, очень близкий к нему. Я на мгновение присел в спальном мешке, напрягши все мышцы и насторожив уши. Позади меня послышался щелчок в стороне старых казарм. Я выхватил Вильгельмину из кармана рюкзака и вскочил. Я согнулся и бросился к руинам. Через мгновение я прижался к одной из оставшихся стен.

Я осторожно заглянул в руины через трещину в стене. В тусклом свете я увидел лишь груду обломков и прочего мусора.

Я ждал.

Раздался еще один щелчок, словно маленький камешек оторвался от стенок.

Я прищурилась, пытаясь что-то разглядеть в темноте, когда из тени появилась фигура. Ее очертания и быстрые, плавные движения невозможно было спутать ни с чем другим. Это была девушка!

«О боже!» — громко воскликнула я и резко обернулась к ней.

Она нерешительно сделала шаг ко мне.

«Мистер Бенсон? » — спросила она.

Я недоверчиво покачал головой, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. Тот факт, что она знала мой кодовый псевдоним, мог означать только одно: они послали девушку!

«Сатана!» — пробормотал я.

Я повернулся, закрепил «Люгер» за поясом и пошёл обратно к своему лагерю. Внезапно я понял, что шел босиком, и, идя дальше, слышал, как она следует за мной.

Я сел на спальный мешок и натянул ботинки. Я еще не оправился от неожиданности, и гнев все еще кипел во мне; он был направлен не столько на девушку, сколько на Мальверна, или на того, кому, черт возьми, пришла в голову эта гениальная идея ее послать.

Когда я завязывал шнурки, она остановилась передо мной. Я быстро взглянул на нее. Она была очень молода. 18, максимум 19 лет. Она стояла, уперев руки в бока и слегка расставив ноги. Ее густые темные волосы обрамляли не только красивое лицо. На ней были сандалии и яркая, свободная местная одежда. Как и многие другие ямайцы, она была смешанной расы; ее кожа была восхитительного коричного цвета. Сейчас ее темные глаза горели, когда она смотрела на меня.

Не было никаких сомнений, что следующий шаг был за мной.

— Хорошо, — сказал я. — Как тебя зовут?

Я даже смог уловить, насколько резким был мой тон.

– Жосина.

Я кивнул и продолжил зашнуровывать ботинки. Я услышал, как она тяжело дышит.

– Вы злитесь. Я вижу, вы очень злитесь. Почему?

Её речь звучала так, будто она читала из разговорника. Вероятно, она не очень хорошо училась в школе и, скорее всего, предпочитала какой-нибудь местный диалект английскому.

«Почему ты злишься?» — упрямо повторила она.

Я медленно поднялся.

– Я злюсь не на тебя, Жозина. Но те, кто тебя послал, должны были бы вести себя осмотрительнее. Я проделал весь этот путь не только для того, чтобы посмотреть достопримечательности. А то место, куда мы едем, опасно. ...и для тебя, и для меня. Но они знали это, и всё же послали тебя. Девушку выполнять мужскую работу.

По выражению её лица я поняла, что ей совершенно всё равно, что я говорю. Совсем нет.

— Это правда, — взорвалась она, — я девушка, но я могу делать мужскую работу. Может быть, даже лучше.

Она резко развернулась и побежала обратно в сторону казарм.

— Эй! — крикнул я и бросился за ней.

Меня очень удивило, как легко она убежала. Я направился вверх по скале, но она бежала с невероятной скоростью, перепрыгивая через валуны и коварные лианы с ловкостью горной козы.

— Хосина! — крикнул я. — Остановись, черт возьми! Подожди!

Она добралась до руин раньше меня и бросилась внутрь. Я побежал прямо за ней по пятам и бродил в темноте внутри. Пару раз я чуть не споткнулся о груды обломков, прежде чем выбрался на другую сторону. Она стояла прямо на краю крутого склона. Ее темные глаза сияли от настороженности.

Я замедлил ход, приближаясь, и она внезапно попыталась проскользнуть мимо меня. Я схватил ее за руку и остановил. Я несколько раз потряс ее, чтобы дать ей понять, что я говорю серьезно.

— Прекрати! — прорычал я. — Стой спокойно и слушай!

Это сработало. Она перестала сопротивляться, и я отпустил её руку.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль.

— Как ты вообще сюда попала? Это не мог быть тот же путь, по которому шел я, потому что тогда я бы тебя услышал. Затем я указал вниз. Мы стояли на отвесном склоне. – И сюда тоже нельзя было подняться, потому что тропинок не видно.

Она игриво улыбнулась, облизнув пухлые губы, и в ее глазах читалась насмешка.

– Да, тропа есть. Но она полностью скрыта деревьями. Ее проложили индейцы араваки много лет назад, чтобы запутать своих врагов. И именно по этой тропе я и поднялась.

Я начал смотреть на неё по-другому.

– Вы поднимались по этой тропинке вчера?

Она кивнула.

– Когда солнце начало садиться, я поднималась до наступления темноты, а потом уснула. Не так давно я добралась до самой вершины, и тогда ты меня нашел.

Я покачал головой, не от недоверия, а от растущего восхищения. Тот, кто мог подняться по этому склону, должен был быть первоклассным мастером; и мне пришло в голову, что Мальверн, или кто бы ни послал её, послал мне лучшего.

В общем и целом, я был готов прекратить боевые действия и быстро заключить мир. К счастью, убедить её оказалось несложно. Когда я извинился за всё сказанное, она слегка надула губы и в её больших карих глазах отразилось нежное выражение.

— Значит, вы хотите, чтобы Жосина осталась? Чтобы она была вашим проводником?

- Да.

Она улыбнулась, бросилась к кусту и достала большую холщовую сумку. Грациозным движением она перекинула ее через плечо.

— Может, начнём, сэр?

Я не мог удержаться от смеха.

— Ты настоящая дура, Жозина, но пойдём. Давайте сначала позавтракаем. Потом сможем поговорить и узнать друг друга получше.

Когда мы вернулись в лагерь, Жосина очень захотела развести костер. А я тем временем достал из рюкзака несколько банок варенья и яичный порошок.

Я время от времени поглядывал на неё. Она сидела на корточках у костра, натянув накидку на свои гладкие бёдра, и подкладывала в огонь сухие веточки. Её икры были стройными и мускулистыми, а ягодицы — красиво округлыми. Пару раз она заметила, что я смотрю на неё. Она улыбнулась, показав мне свои белоснежные зубы. Эффект был завораживающим. Одна из тех улыбок, которые делают красивое лицо прекрасным.

Но самое приятное во всем этом было то, что она, похоже, ничего не знала.

Когда огонь хорошо разгорелся, я поручил ей работу. Я показал ей, как смешивать яичный порошок с небольшим количеством сгущенного молока, и она быстро всему научилась. Она достала из своей холщовой сумки пару маленьких баночек со смесью специй. Она положила понемногу каждой в кастрюлю.

За едой и кофе она немного рассказала мне о себе.

По материнской линии она имела маронские, креольские и араваские индейские корни, а по отцовской — испанские. Она осиротела в возрасте трех лет, когда оба ее родителя погибли во время землетрясения, разрушившего большую часть их деревни. Ее воспитывал дед, который тоже умер, и таким образом она выросла со стариком, который немного занимался земледелием и торговал с туземцами в диком приходе Миссекатте.

Ее дедушка научил ее разговорному английскому, на котором она говорила, а также местному диалекту патуа. Во время торгового сезона они разъезжали в повозке, запряженной парой мулов, обменивая ножи и ткани на изделия ручной работы в деревнях маронов. Эти товары ее дед затем продавал в сувенирных магазинах прибрежных городов, таких как Марта, Брэй и Фалмут.

Именно во время этих долгих поездок по бездорожью Хосина постепенно познакомилась с неизведанной местностью.

Закончив, она начала собирать кухонную утварь. Я закурил сигарету. В каком-то смысле, настал момент истины, время, когда ее проверят на прочность. Я достал из рюкзака конверт с аэрофотоснимками и картами от AXE. Я развернул одну из карт, положил ее на землю и указал на отмеченное место, где, как мне казалось, находилась секретная взлетно-посадочная полоса.

— Хорошо, Жозина, — сказал я. — Ты можешь нас туда отвести?

Она наклонилась вперед и прищурилась. На мгновение она изучила карту, особенно область, которую я обвел кружком. Медленно нахмурив гладкий лоб, она пожала плечами. Когда она посмотрела на меня, ее взгляд был совершенно пустым.

— Джосина ничего не понимает, — сказала она, постукивая по карте тонким коричневым пальцем. — Совершенно ничего не понимает.

— Великолепно, — простонал я.

Было очевидно, что это была первая топографическая карта, которую она когда-либо видела, и извилистые линии, изображавшие реки и колеи, ничего ей не говорили.

Я положила открытку обратно в конверт и достала фотографии.

Когда я разложила их на спальном мешке, ее глаза загорелись узнаванием. В отличие от абстрактного Сначала она увидела линии на карте, а затем фотографии стали реальностью, что она быстро поняла.

Я указал на одно из больших увеличенных изображений взлетно-посадочной полосы, а затем поставил его рядом с одним из снимков, на котором была показана более подробная информация об окружающей местности. Я обвел местоположение взлетно-посадочной полосы на большом изображении.

— Хорошо, Джосина, — сказала я. — Давай попробуем ещё раз. Я указала ручкой на только что нарисованный круг. — Вот куда ты меня отведешь. Ты узнаешь что-нибудь на картинке?

Она долго и задумчиво смотрела на картинку, а затем тихонько вскрикнула от восторга:

— Зуб Дракона! — Она указала на место справа от круга. — Зуб Дракона, — повторила она. — Смотри, смотри! Джозина знает это место.

Я наклонился вперед. Она указала на груду голой скалы наверху. Она выглядела как рог большого носорога.

— Это «Драконий Зуб», — взволнованно повторила она. — Да, сэр. Уверена. Совершенно уверена.

Теперь часть её энтузиазма начала передаваться и мне. Я похлопал её по плечу.

– У тебя всё хорошо, Джосина. А как далеко отсюда до Драконьего Зуба?

Она снова нахмурилась.

Если мы отправимся сейчас, то завтра, возможно, доберемся до Драконьего Зуба. Да, это возможно, сэр.

Я собрала фотографии и положила их в конверт.

– Тогда пойдём отсюда. Я очень спешу.

Когда я начала сворачивать спальный мешок, она быстро поняла, что это такое, и помогла. Через пятнадцать минут мы собрали вещи и отправились в путь.

Наш маршрут пролегал строго на юг, и, поскольку она прекрасно знала местность, я позволил ей идти впереди. Она шла на три шага впереди меня, её брезентовый мешок был перекинут через правое плечо. Её округлые бёдра ритмично покачивались, а спина была прямой. Я не мог не восхищаться лёгкостью её движений; я сам не смог бы сделать лучше. Мой рюкзак был тяжёлым, и через десять минут пот хлынул по моей спине, а рубашка прилипла к ней.

Время от времени Джосина оборачивалась и одаривала меня одной из своих лучезарных улыбок.

– Я ведь не слишком тороплюсь, правда?

Моя мужская гордость не позволяла мне делать ничего, кроме как упрямо качать головой и продолжать идти. Через некоторое время я улыбнулся про себя. Нет смысла соревноваться с дитем природы, сказал я себе. И она хороша. Чертовски хороша .

Но примерно через час рюкзак перестал казаться таким тяжелым, и ноги перестали болеть. Джозина не сбавляла темп, и время от времени начинала петь. Слова были на местном диалекте и совершенно непонятны. Внезапно, без предупреждения, она свернула с тропы.

- Что это такое?

— Вода, — ответила она. — Хорошая свежая вода. Мы пьем и отдыхаем. Что?

Я присоединился к ней, и мы подошли к берегу небольшого ручья. Меня поразило, что она точно знала, где он находится. Я бросил рюкзак, лег на траву и опустил лицо в пенящуюся воду. Это было прекрасно.

Когда мы оба напились, я опустошил свою флягу и наполнил её свежей водой. Жосина легла рядом со мной, и Вода брызнула ей на лицо и руки, когда она внезапно замерла и наклонила голову.

Я быстро отреагировал.

– Что-то не так?

— Послушай. Ты слышишь?

Сначала я слышал только пение птиц и журчание воды. Я сосредоточился и отодвинул эти звуки на второй план. Затем я услышал слабое шипение… звук веток и растений, которые отгибались в стороны, а затем резко возвращались на место. Потом наступила полная тишина, но мгновение спустя я услышал это снова. Звук доносился из верхней части ручья.

Я повернулся к Жозине и приложил палец к губе. Я достал пистолет «Люгер», снял предохранитель и приложил рот к уху Джозины.

– Я пойду по большому кругу, чтобы посмотреть, кто это. А ты оставайся здесь и веди себя так, будто ничего не случилось. Ты меня понимаешь?

Она кивнула.

— Хорошо, — прошептала я и нежно сжала её руку.

Я очень осторожно пошёл обратно к тому месту, где мы сошли с тропы. Чуть позже я начал спускаться к ручью. Я был уверен, что звуки не исходят от животных. Животные предпочитают пробираться сквозь просветы в растительности, а не отталкивать её. И если бы они наткнулись на ветку, то больше бы этого не сделали.

Внезапно я снова услышал это. Я свернул направо и начал осторожно двигаться в направлении, откуда, как мне казалось, доносился звук. Редкий свет, пробивавшийся сквозь верхушки деревьев, создавал ощущение, будто я нахожусь под водой. Рукоять Люгера медленно намокла в моей руке, и казалось, что пение птиц затихло. Я еще сильнее присел, избегая ярких мест, куда проникал солнечный свет сквозь просветы в кронах деревьев.


Я спрятался за стволом дерева, и в семи-восьми метрах впереди увидел большую заросль папоротников. Внутри зарослей что-то двигалось, и я слышал треск мелких веточек и сучьев. Что-то темное, круглое, что-то появилось над кустами и так же быстро исчезло.

Я лишь мельком увидел его, но этого было достаточно. У моей добычи не было четырех ног. Я решил застать ее врасплох. Я рванулся вперед, держа «Люгер» наготове. Когда я приблизился, из папоротников показалась маленькая темная головка, и пара испуганных глаз уставилась на меня.

Это был ребёнок.

Через долю секунды он выскочил из кустов и бросился бежать. Но я был так же быстр, как и он. Я тут же догнал его. Он закричал, как зарезанная свинья, когда я схватил его за тощую руку и резко развернул. Он был маленького роста, но энергии у него было столько же, сколько у высоковольтной линии электропередачи. Он брыкался, дергался и царапался, но я схватил обе его руки своими и поднял его с земли.

— Жосина! — закричал он. — Жосина!

Он все еще висел и подпрыгивал, когда Жосина выбежала на поляну.

Она громко закричала.

– Альфо!

Когда я отпустил его, он бросился ей в протянутые объятия и прижался к ней головой.

Я засунул Вильгельмину за пояс и подошел к ним. Он продолжал цепляться за нее, рыдая и быстро разговаривая. Джозина медленно подняла глаза.

«Кто он?» — спросил я.


– Альфо, мой двоюродный брат. У него нет ни отца, ни матери. Поэтому я за ним присматриваю. Но сегодня он очень плохо себя ведёт. Он обещал не идти со мной. Остаться в деревне. Но он пошел…

— А я мог его убить, — вмешался я. — Ещё минутку, и я мог бы застрелить его. Я покачал головой. — Что же нам теперь делать?

– Я должна его наказать. Наказать очень сурово.

С пылающими глазами она схватила его за плечи и начала трясти, проклиная его на их родном диалекте. Но чем сильнее она злилась, тем больше он качал головой, и наконец закричал так же громко, как и она. Она повернулась ко мне.

– Альфо говорит, что последовал за мной, потому что очень волнуется. Боится, что со мной что-то случится. Поэтому он нарушил свое обещание и последовал за мной. Он говорит, что должен присматривать за Жозиной. Беречь меня. Убедиться, что со мной ничего плохого не случится. Она посмотрела на него с притворной злостью. – Все эти мужественные разговоры от очень глупого мальчишки.

— Значит, он не хочет возвращаться в деревню?

Она покачала головой.

– Как далеко это отсюда?

– Не очень далеко от того места, где мы встретились.

Я сердито посмотрела на Альфо, но в глубине души не могла не уважать смелость мальчика и его преданность девочке. Но что-то нужно было делать.

Я повернулся к Жозине.

– Он говорит по-английски?

— Да, — ответила она. — Я сама его этому научила.

Я осторожно повернул его к себе. Он смотрел на меня своими темными глазами. Он все еще был напуган, но паника исчезла. Нам нужно было добраться до нужного места. Я стоял, но не знал, как с этим справиться.

— Хорошо, Алфо, — сказал я. — Ты хочешь сказать, что не хочешь возвращаться в деревню?

Он серьезно кивнул.

– Да, сэр.

– Но я позабочусь о Жосине. И я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось. Обещаю.

Он медленно покачал головой, и его нижняя губа начала дрожать.

Я присел на корточки и посмотрел ему прямо в глаза. У меня появилась идея.

— Альфо, — сказал я, — мы с тобой, возможно, сможем договориться.

В его глазах появился заинтересованный блеск, но он по-прежнему был настороже.

Я засунул руку в карман и, немного порывшись, нашел то, что искал. Это был швейцарский армейский нож с множеством разных лезвий. Когда я протянул его, Альфо посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Пока все хорошо.

Когда я начал разворачивать лезвия, его глаза чуть не вылезли из орбит. Он был более чем соблазнен, и я горел желанием заключить сделку. Я сорвал травинку и разрезал ее ножницами.

Он удивился с улыбкой шириной в метр.

– Хочешь взять этот нож, Альфо?

Он потянулся за ним, но я держал его вне его досягаемости.

– Сначала ты должен пообещать вернуться в деревню. Пообещай, и нож твой.

Он снова был на дежурстве, поэтому я сорвал новую травинку и отрезал её маленькими ножницами . Он посмотрел на Хосину, на меня и на нож, на его лице отражался целый спектр противоречивых эмоций.

– Тебе нужно лишь пообещать, Альфо, и тогда нож будет твоим.

Он начал шататься, переминаясь с ноги на ногу. Медленно протянул руку, и я дал ему нож.

— Ну что ж, вы обещаете вернуться в деревню?

– Да, сэр. Альфо обещает.

Я с облегчением встал и погладил его по голове.

— Хорошо, — сказал я. — А теперь попрощайся с Жозиной и беги прочь.

Он быстро обнял её, а затем вернулся ко мне. Он поднял нож и улыбнулся мне.

– Спасибо, сэр.

Я погладил его по голове, и он побежал обратно по тропинке. Примерно в двадцати метрах от нас он остановился и повернулся к нам. Казалось, он на мгновение замешкался.

— Вперёд! — прорычал я. — Давай!

Это сработало. Он резко развернулся, побежал и скрылся за углом.

Спустя мгновение мы с Жосиной уже двигались в противоположном направлении.

— Он такой милый мальчик, — сказала я, — и он тебя очень любит.

Она кивнула и пошла впереди меня.


Глава тринадцатая


Тропа постепенно поднималась вверх, и примерно через час мы побежали вверх по гребню одного из крутых склонов. Время от времени мы проходили мимо водопада, низвергающегося из трещины в скале высоко над долиной, и на мгновение останавливались, чтобы полюбоваться водой, которая сверкала в золотистом солнечном свете.

Хотя окрестности были прекрасны, добраться туда было непросто. Но у нас не было выбора. Путь вниз по долине был вдвое сложнее и гораздо опаснее. Здесь же, по крайней мере, риск быть замеченным был минимальным, и именно этого я и хотел.

Время от времени, когда Жосина меняла направление, я сверял новый курс с компасом и отмечал его на одной из карт, которые лежали у меня в заднем кармане. Это была своего рода страховка от непредвиденных обстоятельств. Но что еще важнее, когда я передвигаюсь по незнакомой местности, мне важно знать, где я был и куда иду.

В час дня мы остановились на обед. Я решил, что, чтобы сэкономить время, разводить костер не будем. Мы сошли с тропы и нашли поляну у группы пальм неподалеку от горного ручья. Пока я доставал консервы, Жосина предложила наполнить флягу.

Я открыл две банки мясных продуктов и две банки сыра, а также достал пачку крекеров. Это был не пир, даже по меркам кемпинга, но нам этого хватило бы до тех пор, пока мы не разобьем лагерь на ночь.


Пока я ждал, когда Джосина принесет воду, я закурил сигарету и достал карту. Учитывая время, которое мы потратили на избавление от Альфо, дела у нас шли не так уж плохо. Если мы сможем сохранить темп, то доберемся до Драконьего Зуба на следующий день после обеда.

Когда я сложил карту и положил её в карман, мне вдруг пришло в голову, что Жозина не торопится наполнять свою флягу. Немного раздражённый, я потушил сигарету каблуком ботинка и направился к ручью.

Тропа вела вверх, и прежде чем я достиг вершины склона, я услышал её голос. Она пела, но я также слышал плеск воды. В нескольких метрах от вершины склона тропа повернула и снова начала спускаться вниз. Ручей был прямо впереди, но скрыт за деревьями.

Внезапно прямо передо мной что-то появилось. Это была накидка Жосины , висящая на ветке. За деревьями послышалось щебетание и тихая песенка. Первой моей мыслью было незаметно отступить, и я уже собирался обернуться, когда она выпрыгнула из воды.

Нас разделяло всего около пятидесяти футов, и наши взгляды сразу же встретились. Она не закричала и не бросилась прятаться. Я был этому рад. Мгновение спустя она улыбнулась, не выказывая ни малейшего признака стеснения.

— О, — вдруг воскликнула она. — Я забыла флягу.

Она наклонилась и подняла флягу, стоявшую на камне у ручья. Медленно она направилась ко мне. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь листья над нами, играл на её упругой молодой груди. Капли воды стекали по промежутку между ними, по её плоскому животу и исчезали в тёмном треугольнике.

Я взяла фляжку очень спокойно и получила её из протянутой руки.


Мне было чертовски трудно продолжать смотреть на её лицо, но я справился.

Она улыбнулась мне.

Я повернулся и пошёл обратно к нашему лагерю. Через мгновение она пришла в своей накидке, и было невозможно понять, о чём она думает. Вскоре она сидела напротив меня на моём свёрнутом спальном мешке, ела и болтала, как и прежде. Её не смущало, что накидка прилипала к её влажной коже, особенно там, где соски прижимались к ткани .

Я не могу сказать то же самое о себе, но нужно было выполнить задачу, и нам нужно было двигаться дальше; и пятнадцать минут спустя мы снова были в пути.

Послеобеденная прогулка была похожа на предыдущую. Мы продолжали подниматься по склонам, стараясь пройти как можно дальше. Время от времени мы слышали пролетающий над головой реактивный самолет, но из-за яркого солнца редко его видели.

Часы шли, а мы никого не видели и не слышали. Чувство изоляции нарастало. Иногда казалось, что мы с Жосиной — единственные люди на всей этой огромной территории.

В 6 вечера мы сошли с узкой тропы и стали искать место для ночлега. Жосина, как всегда, нашла небольшую поляну у другого ручья. Было приятно наконец-то снять рюкзак. Мышцы болели от напряжения, но я решил, что еще один день на тропе поможет мне привыкнуть. Жосина, казалось, совсем не устала. Она двигалась вокруг костра с грацией и легкостью молодой газели.

На основное блюдо мы взяли консервированную ветчину и фарш, намазав их на крекеры. На десерт Жосина собрала какие-то странные фрукты. Кожура у них была жесткая и вся в уродливых, игольчатых шипах. Она взяла небольшой нож. Она достала фрукты из пакета и аккуратно очистила их. Внутри фрукты были сочные и оранжевые.

Она протянула мне один.

– Это вкусно. Очень аппетитно.

Я откусила кусочек, и фрукт оказался на удивление сладким.

— Жосина, — сказал я с улыбкой, — ты просто жемчужина .

Она нахмурилась.

– Я не знаю этого слова.

Я похлопал её по плечу.

– Это самое лучшее из всего.

Пока Жосина убиралась, я снял ботинки, закурил сигарету и прислонился спиной к стволу дерева. Солнце садилось, окрашивая далекие горные вершины в огненно-красный цвет. Птица издала последний трель перед наступлением ночи, а затем замолчала. Казалось, все живое затаило дыхание, ожидая конца дня и начала ночи.

Я потушил сигарету, потянулся, и из-за боли в мышцах спины громко застонал.

Джосина быстро подняла взгляд от огня.

– Что-нибудь болит?

– Моя спина, Джосина. Я засмеялась. – Может, я старею.

Она подошла ко мне и умело прощупала мою спину и плечи. Она улыбнулась.

– Я постараюсь вас утешить. Посмотрим, что будет.

Я улыбнулась, когда она полезла в свою сумку, гадая, что же она на этот раз достанет.

Оказалось, это был небольшой керамический баночка, набитая тканью. Она вынула ткань, наклонила баночку, и немного жидкости вылилось ей на ладонь. Она поставила баночку, растерла жидкость в руках, а затем протянула их мне.


— Запах, — сказала она.

Я понюхал. Я предположил, что это кокосовое масло с ментолом и какими-то другими специями.

Она потянула меня за рубашку.

– Сними это.

Я с улыбкой расстегнул рубашку, и она помогла мне ее снять. Затем она опустилась на колени позади меня и начала массировать мышцы плеча и спины, втирая мазь с ловкостью опытной массажистки. Постепенно она усиливала массаж, используя особенно кончики пальцев и тыльную сторону ладони.

«Тебе нравится?» — спросила она.

– Замечательно, – сказал я, – вы никогда не должны останавливаться.

Она тихонько рассмеялась мне в ухо, и я почувствовал, как ее волосы развеваются на моей шее и плечах. Она замолчала, но ее руки продолжали скользить вверх и вниз по моей спине. Настроение изменилось. Незаметно. Возможно, это было из-за тишины; из-за ощущения ее теплого дыхания на моей шее; из-за наступающей ночи.

Спустя мгновение я почувствовал легкое прикосновение ее губ между лопаток.

Я потянулся назад и схватил её за запястье. Затем повернулся и посмотрел на неё. Белки её глаз сияли серебром в угасающем свете, и её девичье лицо внезапно стало женским. Я наклонился к ней, и наши губы на мгновение соприкоснулись. Я обнял её и притянул к себе. От этого движения её обвисшая грудь скользнула вверх по её гладким, округлым бёдрам.

Она улыбнулась и еще сильнее приподняла халат. Затем кончиками пальцев провела по своему гладкому, обнаженному животу.

— Весь день я тосковала по тебе, — прошептала она. — Вот . Сейчас я чувствую это очень сильно.


Она обняла меня за шею своими тонкими руками. Я склонил голову и нежно прижался губами к её губам. Наши языки соприкоснулись и стали похожи на пламень. Мы сидели так долго. Мы затаили дыхание, и я подложил руку под её грудь , обхватив ею её округлую грудь. Она застонала и выгнула спину, словно натянутый лук. Она снова застонала, положила руки мне на шею и прижала мою голову между своими грудями.

Она тяжело дышала, и мои губы нежно скользили по её бархатистой коже. Я нащупал колючий сосок и обхватил его губами. Она кончила с тихим всхлипом. Я остался в этом состоянии, используя все свои силы, чтобы сделать и без того прекрасное ещё прекраснее.

Очарование нарастало, словно волна, накатывающая на берег. Внезапно она задрожала в моих объятиях. Я медленно опустил руку и поцеловал ее гладкий живот. Ее страсть разгорелась.

Когда я коснулся её бёдер, она тут же раздвинула их. Её рука нашла мою, и я направил кончики пальцев к её коленям. Я нежно, но глубоко погладил мягкие складки. Это вызвало бурную реакцию. И ещё одну. Бесконечная волна экстаза прокатилась по ней, пока я продолжал её ласкать.

— Ну-ну , — прошептала она. — О, ну-ну… Ну-ну… ну-ну!

Я был готов уже давно. Я снял с себя одежду и притянул её к себе. Она протянула руку и без колебаний повела меня внутрь.

— Ну вот , — вздохнула она. — Ох…

Это произошло, как всегда, таинственным образом. Внезапно мы стали одним целым, сжавшись в крепких объятиях, и ее мышцы таза ритмично сокращались. Страсть захлестнула меня. Я глубоко проникал внутрь, и она отвечала тем же. Наши ритмы слились воедино. Мы продолжали двигаться. Сначала нежно, но потом все сильнее и сильнее, и быстрее. Она стонала, стонала и кричала. Она подняла ноги в воздух и обхватила ими меня.

Мы продолжали и продолжали. Наконец я почувствовал, как она обмякла у меня на руках.

Мы долго лежали там, тяжело и беспорядочно дыша после пережитого. Ее ноги медленно обмякли, и она опустила их. Я приподнялся на локтях и откатился в сторону. Я притянул ее к себе. Она коснулась моих щек кончиками пальцев. Когда я коснулся ее щеки, она была влажной.

Над нами мерцали звезды, и мы слышали журчание ручья. Лягушка квакнула и получила ответ. Я развернула спальный мешок, и мы забрались в него. Она легла рядом со мной.

— Жосина очень устала, — прошептала она.

Я похлопал её по щеке.

– И на то есть очень веские причины.

Она не ответила.

Я наклонился вперед, улыбаясь. Она крепко спала.


Глава четырнадцатая


Немного после шести я проснулся от звона кастрюль. Жосина стояла на коленях у огня и взбивала яичницу. Она улыбалась, и если вчерашний вечер что-то для нее значил, она этого не показывала.

«Хорошо ли ты спала?» — спросил я.

Она кивнула, вылила яичницу в сковороду и поставила ее на огонь.

Я выбралася из спального мешка, надел одежду и ботинки и пошел к ручью умыться. Когда я вернулся, завтрак был готов. Яйца были великолепны, а кофе — обжигающе горячим. Хосина молчала и была погружена в свои мысли.

– Что-то не так?

Она пожала плечами.

– Я не уверена, но мне кажется, я слышал какие-то звуки, когда разжигала огонь.

– Какие именно звуки?

Ещё один пожимание плечами.

– Звуки. Может быть, дикий кабан. Я посмотрела, но ничего не увидела. Через некоторое время звук прекратился. А потом ты проснулся.

Я собирался побриться, но решил сэкономить время.

— Нам лучше поторопиться. Даже не думайте мыть посуду.

Вскоре после этого мы отправились в путь.

Как и накануне, мы проходили по совершенно разным, обычно удивительно красивым местам. Время от времени я останавливался и внимательно прислушивался. Но вокруг царила тишина. Мы ничего подозрительного не услышали, и я не заметил. Джозина со мной согласилась.

— Это был дикий кабан или горный козел, — сказала она. — Сейчас я ничего не слышу. Ничего.

В полдень мы остановились и пообедали. После этого я достал конверт с фотографиями. Я показал Джосине взлетную полосу и холм, который она узнала как «Драконий зуб».

«И сколько ещё?» — спросил я.

Она посмотрела на фотографию и обратила взгляд на далекие холмы.

«Уже не так уж далеко», — задумчиво сказала она.

– Но как далеко? Сколько еще часов?

Она нахмурилась.

– Четыре часа. Может быть, пять. Посмотрим.

Я положил фотографии в конверт и встал. Я посмотрела на нее. Мне хотелось задать ей вопрос, и сейчас, пожалуй, было бы уместно сделать это позже.

– Вам что-нибудь говорит название "Джамба", Жосина?

— Джамба? — Ее глаза ничего не выражали. Она медленно покачала головой. — Я не знаю этого имени. Кто такой Джамба?

Я оставил это и попробовал другой способ.

– А как насчет марихуаны? Ты знаешь, что это такое?

Она улыбнулась.

– В стране маронов все знают, что такое ганджа . Но Жосине она не нравится. От неё ей снятся странные сны.

В течение следующих нескольких минут я пытался выяснить, знает ли она что-нибудь о торговле наркотиками, контрабанде оружия и тому подобном, но она продолжала смотреть на меня невинно и хмуриться, что убедило меня в том, что она ничего не знает.

— И ещё кое-что, — наконец сказал я. — Как так получилось, что ты захотела стать моим проводником? Зачем тебе это делать ради человека, которого ты не знаешь?


Ее темные глаза расширились, она взяла мою правую руку и положила ее на свою правую грудь.

– Когда меня попросили стать вашим гидом, они сказали, что вы хороший друг Ямайки. А если вы друг Ямайки, то вы и мой друг. Поэтому я и пришла к вам. Она молча улыбнулась мне. – И Жосина очень рада быть вашей подругой.

Тронутый ее словами, я обнял ее за плечи и поцеловал в лоб. Этот момент приобрел особое значение, и мне не хотелось нарушать эту атмосферу, но времени оставалось мало. Я отпустил ее и потянулся за рюкзаком. Я перекинул его через плечо и начал затягивать лямки. Вскоре мы продолжили путь по тропе.

Следующие три часа мы продолжали идти как прежде, во главе с Жосиной, петляя с одной узкой тропинки на другую. Время от времени мы делали короткие перерывы, чтобы выпить воды и перевести дух. Ее выносливость продолжала меня удивлять. Не было никаких признаков того, что она устает.

К середине дня мы изменили курс с почти южного на почти восточный. Окружающая местность тоже изменилась. Долины внизу стали более пышными, но большинство деталей было скрыто под покровом пальм и густой растительности.

Внезапно Жосина коснулась моей руки и указала на острый камень прямо передо мной.

Я сразу узнал его: Драконий Зуб. Я достал бинокль из рюкзака и внимательно осмотрел всю окружающую местность. Но всё, что я видел, — это пальмы, пальмы и ещё раз пальмы. Я выругался про себя и почувствовал, как пот стекает по бокам.

Джосина потянула меня за рукав.

— Пойдем, — сказала она. — Пойдем со мной. Я знаю место получше.


Она быстро побежала вниз по покатой тропинке. Тропинка резко поворачивала направо и налево. Затем она быстро пробежала по более ровной местности и остановилась. Когда я догнал её, она улыбнулась и указала пальцем. Мы остановились на скалистом выступе, с которого открывался гораздо лучший вид на Драконий Зуб и окружающие его нижние холмы.

Я лег и приложил бинокль к глазам. Я оглядел местность раз, два, три, но не увидел ничего, кроме привычной зеленой поляны. Хосина легла рядом со мной и указала на размытое пятно в долине внизу. Я не мог представить, что она видит на таком расстоянии, но я сфокусировался на этом месте, и вдруг у меня заколотилось сердце.

Узкая коричневая линия, словно стрела, пересекала окружающую зелень. С бешено бьющимся сердцем я немного сдвинул бинокль вправо, и в поле зрения показалась хижина. Я заметил еще две. На крыше самой большой из них на шесте висела ветряная шашка. Все сомнения рассеялись. Передо мной предстала секретная взлетно-посадочная полоса, которую я искал.

Когда я уронил бинокль и повернулся к Хосине, ее глаза заблестели.

— Смотри, — прошептала она. — Жосина нашла это.

Я улыбнулся ей.

– Да, Жосина, ты это сделала.


Глава пятнадцатая


Прежде чем мы начали спускаться в долину, я принял несколько мер предосторожности. Я облегчил свой рюкзак, вынув половину консервов, некоторые кухонные принадлежности, топор и запасную одежду. Я запихнул все это в спальный мешок. Я туго завязал его и спрятал под густыми кустами. Затем я привязал небольшой кусочек своей рубашки к низко висящей ветке в качестве метки.

В то время мои планы не были ни амбициозными, ни детально проработанными. Если бы выяснилось, что взлетно-посадочная полоса не имеет никакого отношения к контрабанде марихуаны или оружия… и если бы Джамба оказалась всего лишь мифом… тогда я бы просто отказался от планов и начал все сначала. Но взлетно-посадочная полоса могла стать центром всей операции, и я должен был быть готов действовать быстро.

Спуск в долину занял почти час, и становилось всё жарче и жарче. Спустившись, Жосина без труда нашла, вероятно, старую индейскую тропу араваков, и мы продолжили путь. После довольно прохладной горной погоды, душная жара джунглей давалась с трудом. Но не для Джосины. Она сохраняла спокойствие всё это время, и я очень надеялся, как она справится.

Мы продолжали двигаться строго на восток, оставляя «Драконий зуб» слева от себя. Я рассчитал, что если мы будем продолжать в том же духе, то будем приближаться к взлетно-посадочной полосе в конце, повернувшись спиной к тем домикам, которые я видел ранее.


По мере того как тропа извивалась и петляла, продвигаться вперед становилось все труднее, а солнце уже свисало близко к горизонту на западе, когда Хосина остановилась и указала прямо перед собой.

Я поднёс бинокль к глазам и вгляделся в просвет в пальмах примерно в 40 метрах впереди. В поле зрения появилась взлётно-посадочная полоса — ухабистая и тянущаяся в бесконечность. Я немного подвинул бинокль и увидел кабины в конце полосы. Сбоку стоял одномоторный самолёт «Сессна». На хвостовом оперении самолёта была какая-то метка, но я не смог разглядеть, что это. Я решил подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть.

Жосина хотела пойти со мной, но я сказал, что ей лучше остаться.

Я побежал вперёд, скрываясь за высокой травой вдоль взлётно-посадочной полосы. Достигнув пальм на краю полосы, я замедлил ход и осторожно приблизился. Я остановился в тени под высокими деревьями, приложил бинокль к глазам и, направив его на самолёт, снова был удивлён.

В дверях самолета стояли двое мужчин и что-то доставали. Через мгновение я увидел, что это была небольшая коробка, всего около полуметра в длину. Достав коробку, они направились к одной из кабин у взлетной полосы. Что бы там ни находилось, оно должно было быть очень тяжелым. Мне сразу же пришло в голову, что это пистолеты.

Когда они скрылись в кабине, я снова взглянул на выцветшие надписи на хвосте самолета: FL-SM46732. Я достал блокнот и ручку, записал это и снова приложил бинокль к глазам. Через мгновение двое мужчин снова вышли из кабины, вернулись к самолету и достали еще одну коробку. В моей голове уже начал формироваться план, но сначала мне нужно было вернуться к Жосине.

Я шел обратно сквозь высокую траву, согнувшись. Как и прежде, я был примерно на полпути, когда это случилось. Сначала я услышал какие-то звуки, шелест травы, а затем вокруг меня начали появляться головы и плечи. Их было не менее полудюжины. Высокие, сильные мужчины в камуфляжных боевых костюмах приближались ко мне. Последние лучи солнца освещали блестящие стволы их автоматических винтовок.

Я уже собирался сорвать с пояа Вильгельмину, когда позади меня послышались тяжелые шаги. Я уже собирался обернуться, когда удар пришелся в лицо. Ледяная боль пронзила мою голову, словно когда дантист задел нерв, и я уронил «Люгер». Я пошатнулся вперед, протянув руку за ним, когда мне нанесли еще один удар по голове. Я упал вперед, и вокруг меня сгустилась тьма.


Глава шестнадцатая


Я проснулся от того, что мне показалось, будто солнце светит мне прямо в глаза, но оказалось, что это мерцающее пламя керосиновой лампы на потолке.

Постепенно я стал лучше видеть окружающую обстановку, и свет становился все ярче. Зрение было не очень хорошим, но я смутно различал, что нахожусь в какой-то палатке, лежу на спине с раскинутыми руками и ногами, а запястья и лодыжки привязаны к койке.

Боль в основном локализовалась в голове, за глазами, но болело всё тело. Казалось, меня протащило по земле от того места, где я упал, до того места, где я сейчас нахожусь. Горло было сухим, как пергамент, а когда я облизывал губы, они казались полными застывшей крови.


Какое-то время я испытывал только боль и пребывал в растерянности, но потом подумал о девушке. Я дергал и тянул веревки.

– Жосина!

Я услышал что-то позади себя, но не смог повернуть голову, чтобы посмотреть. Первой мыслью было, что это, должно быть, она, и что они связали и её тоже.

Я попробовал ещё раз.

– Жосина, это ты?

Раздался глубокий, звонкий смешок. Затем справа от койки, на которой я лежал, послышались шаги. На меня упала тень. Я прищурился, но большое лицо было неразборчиво.

– Надеюсь, им не слишком больно.

Это был знакомый голос. Я облизнул губы и попытался поднять голову с койки, чтобы лучше рассмотреть размытое лицо, плывущее надо мной.

— Похоже, у вас есть некоторые проблемы, да? — саркастически спросил голос. — Вот, это может немного помочь.

Он наклонился вперед, так что свет упал на его темное лицо. Его широко раскрытый рот был распахнут в широкой улыбке, а глубоко посаженные карие глаза смотрели на меня с насмешкой.

Тогда я его узнал.

– Малверн!

– А именно, Картер. Или, может, лучше сказать Ник, старый друг?

Он похлопал меня по плечу своей большой рукой.

– Но Малверн – это лишь одно из моих имен. Есть еще несколько, и одно из них вас давно интересует. Я не прав, сэр?

– Джамба! – прошептал я. – Это ты и есть Джамба!


В награду я получил еще одно похлопывание по спине.

– Удачи. Он очень быстро учится.

Он выпрямился, и хотя на его губах оставалась насмешливая улыбка, взгляд его оставался жестким.

— Признаю, поначалу вы меня обманули. Какое-то время я действительно думал, что вы Чарльз Бенсон, какой-то крутой американский бизнесмен, но эта маска продержалась недолго. Он снова наклонился вперед. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, а губы, полные гнева, искривлены внутренней яростью. — Но вы же Ник Картер, главный агент AXE. Или вы собираетесь это отрицать?

Меня разоблачили, и было бы глупо открыто это отрицать. Поэтому я сказал первое, что пришло мне в голову. Что-то, что могло бы польстить его тщеславию.

— Ты действительно талантлив, — прошептал я сквозь окровавленные губы. — Должно быть, да. Наверное, это твои люди были на месте, когда я приехал в аэропорт. Но как ты так быстро меня нашел?

Это сработало. Насмешливая улыбка вернулась, а вместе с ней и смешок.

— Боюсь, ты себя обманываешь, Картер. Помнишь, как звонил Миранде, когда твой самолет делал пересадку в Майами?

Я кивнул. Да, я это хорошо помнил. Я назвал ей своё псевдоним и сказал об этом, когда приехал на Ямайку.

— Ну вот и всё, — сказал я. — Я совершил ошибку, поговорив с человеком, который сам обратился к вам с информацией.

Он покачал головой, и его улыбка стала шире.

— Не совсем, старый друг, но ты близок к истине. Ты не знал, что я прослушивал телефон Миранды. Она и её Кингстонский сутенер Хорхес раньше работали на меня. Но ему пришла в голову глупая идея самому заняться торговлей наркотиками и оружием. Естественно, мне пришлось принять меры для самозащиты.

Я попытался улыбнуться, но это было сложно из-за состояния моих губ.

– А потом, услышав мой разговор из Майами, вы решили отправить нескольких своих людей в аэропорт, чтобы они меня проверили.

Он улыбнулся.

– Чистая рутина, Картер.

– И убийство Хорхеса, и избавление от Миранды, должно быть, тоже были чистой рутиной.

Он вздохнул.

– Очень жаль, особенно в случае с Мирандой. Такое прекрасное тело. Мне было очень жаль, что пришлось выбросить её в море, но справедливость должна восторжествовать. Вы со мной согласны?

Я избегал его насмешливого взгляда.

— А потом ты начал меня преследовать?

Он снова рассмеялся своим глубоким смехом.

– Я понимаю ваше раздражение, но, честно говоря, я не думал о том, чтобы вас убить. В то время я действительно считал вас настоящим контрабандистом оружия и просто хотел вас напугать из-за вашей связи с Мирандой и Хорхесом. Но когда вы не покинули Ямайку, несмотря на эти предупреждения, я начал подозревать, что вы, возможно, не тот, за кого себя выдаёте.

Он резко повернулся и направился к входу в палатку. Я услышал его зов, а чуть позже послышались шаги. Вскоре после этого вошел один из его вооруженных бабуинов. Между ними состоялся короткий, приглушенный разговор, и когда мужчина снова ушел, Мальверн подошел и уставился на меня.

— Извините за прерывание, — продолжил он, — но это Что действительно заставило меня подумать, что ты не Чарльз Бенсон, так это то, как ты разъезжал по приходу Миссекатте на арендованном вертолете. Я действительно не думал, что такой человек, как Бенсон, мог бы так поступить. После смерти Хорхеса такой человек, как Бенсон, первым же самолетом вернулся бы в Штаты. Но кто ты на самом деле и чем занимаешься, я так и не смог понять.

Он снова наклонился надо мной, на этот раз очень близко.

– Поэтому я решил немного поинтересоваться вами у своих друзей в российском посольстве на Кубе. Честно говоря, это люди из КГБ. Я отправил им краткое описание вас, и они очень быстро ответили. Факты совпали. Вы, должно быть, тот самый Ник Картер из AXE.

Когда я закрыл глаза, чтобы избежать его торжествующей улыбки, он сильно ударил меня по рту, снова пустив кровь.

— Слушай, — злобно прорычал он. — А теперь самое интересное. Наш общий друг Дэйв Крамер.

Я недоверчиво покачал головой.

– Не Крамер. Крамер – не Иуда.

– Я и его за это не винил. Он улыбнулся. – Но у него есть роль в этой небольшой драме. Крамер знает меня только как Малверна, явного сторонника Дикого Запада, и он искренне думал, что я смогу помочь тебе найти проводника. И я нашел тебе его, Картер. Надо признать, девушка была отличным выбором.

Боль пронзала меня, словно холодная сталь, и казалось, он мог читать мои мысли.

— Отличный выбор, — повторил он. — И она блестяще справилась. На самом деле, всё прошло намного лучше, чем ожидалось. Я, пожалуй, этого и ожидал. Не говоря уже об иронии ситуации. Я имею в виду, ты приехал на Ямайку, чтобы убить меня, Картер, а теперь, похоже, всё будет наоборот.

Меня охватила бессильная злость, но я не хотел её показывать.

— Ну что ж, Малверн, или, может, мне называть тебя Джамбой? — Мой тон остался неизменным, и я продолжил: — Должен признать, ты умён. И если подумать о том, как ты всё это рассчитал, у тебя наверняка есть несколько сюрпризов в запасе. Я прав?

Он улыбнулся и потер свои большие смуглые руки.

— Можете быть в этом уверены, мистер Картер. Он замолчал, услышав приближающиеся шаги снаружи. — Думаю, один из них уже в пути.

Через мгновение полог палатки откинулся в сторону, и, повернув голову, я увидел, как Джамба получает от вооруженного охранника небольшую черную сумку. Когда мужчина ушел, я услышал, как отстегивают замок сумки, а затем лязг чего-то похожего на звон бутылок. Джамба исчез из моего поля зрения, и я не мог разглядеть, что он делает, но затем он снова заговорил со мной своим мягким ямайским акцентом, полным сарказма.

– Признаю, ваше вмешательство создало некоторые проблемы, но лишь временные. Мои люди говорят, что правительство направило сюда силы для расследования крушения моего вертолета… того самого, который разбился во время погони за вами в каньоне… но сейчас это не имеет значения.

Он замолчал, и послышались новые лязгающие и дребезжащие звуки.

– Но всё же, через несколько часов мы покинем это место. Однако мне нужно, чтобы новая база была готова к работе через пару недель. А потом мы продолжим в обычном режиме.

Раздался щелчок, когда сумка закрылась, и когда он снова появился рядом с моей койкой, его улыбка стала... ещё больше. Шприц, который он держал между толстым большим и указательным пальцами, сверкнул в мерцающем свете керосиновой лампы на потолке. Он держал шприц под углом, иглой вверх, и слегка нажал на поршень. Тонкая струя бесцветной жидкости брызнула в воздух.

Он смотрел на меня сверху вниз.

– А теперь первый сюрприз, Картер… Я не хочу тебя убивать. Если бы захотел, я мог бы сделать это в любой момент, особенно пока ты был в пути. Дело в том, что у меня на тебя другие планы.

— И это подводит нас ко второму сюрпризу, верно?

– Именно. Когда мои друзья из КГБ услышали, что вы на Ямайке, они предложили мне огромную сумму денег, если я доставлю вас живым. Полагаю, это как-то связано со сведением старых счетов. От такого предложения я просто не мог отказаться, и все уже решено. На рассвете вас доставят самолетом на близлежащий остров, где вас будет ждать российская подводная лодка, чтобы забрать вас в Россию. Насколько я понимаю, для вас зарезервирована комната в знаменитом Институте Сербского в Ленинграде. Вы же знаете, что там происходит, правда?

Я это прекрасно знал. Институт Сербского называют психушкой — так называются многочисленные российские психиатрические больницы, в которых содержатся политические диссиденты и так называемые враги государства.

«Вижу, вы не хотите комментировать, — сказал он, улыбаясь, — и я вас понимаю. Полагаю, они планируют провести ряд интересных экспериментов с вашим блестящим умом». Он пожал плечами. «Кто знает, Картер. Через месяц от вас может остаться лишь овощ».


Он снова нажал на поршень шприца, и из него вырвалась новая струя.

– Пентотал натрия. Я слышал о ваших навыках побега, но этого должно хватить, чтобы относительно успокоить вас на ближайшие несколько часов. Есть ли у вас какие-нибудь последние слова?

Это было вынужденное усилие, но я одарил его своей знаменитой мальчишеской улыбкой.

– Когда я назвал тебя умным раньше, я на самом деле не говорил правду. На самом деле, по моему мнению, любой, кто торгует наркотиками, особенно вопреки интересам своей страны, – это мерзкая свинья. И ты более чем подходишь под это описание. Но ты гораздо больше, чем просто это, Джамба. У тебя мозги карлика и позвоночник медузы…

Совершенно неожиданно его кулак ударил меня по подбородку. Я задыхался от крови и почувствовал жгучую боль, когда игла вонзилась мне в руку.

Я боролся с нарастающей тьмой, но это была проигранная битва.


Глава семнадцатая


Время от времени я слышал звуки, чувствовал движения и переживал смутную смесь ужасных кошмаров. В другое время, когда я был в полусознательном состоянии, я чувствовал, как поднимают мою голову, и ощущал ослепительный свет на закрытых веках. В другие моменты я видел… или мне казалось, что я видел… большое темное лицо, парящее передо мной, и белки глаз мужчины, сияющие, как серебро.

В остальном же была только темнота… и боль, особенно когда веревки, которыми я был связан, врезались мне в лодыжки и запястья.

Внезапно раздался другой звук. Словно легкое шелестение листа, сдуваемого ветром по каменистой поверхности. Он доносился слева от меня. Я осторожно повернул голову. Звук повторился. На этот раз немного громче. Я прищурился и вгляделся в тень, и вдруг увидел блестящий металлический наконечник, торчащий из испачканного брезента палатки. Это было какое-то лезвие ножа, и, как я наблюдал широко раскрытыми глазами, блестящий металлический наконечник был направлен вниз.

Спустя мгновение в отверстии появилась рука, а затем и маленькая круглая голова.

Я подавил в себе изумлённый возглас, который вот-вот должен был прозвучать.

– Альфо!

Он протиснулся через отверстие с этим ножом. Я слегка сжал его маленький сжатый кулачок. Он приложил палец к губе и подошел ко мне. Он указал на полог палатки и прошептал мне на ухо:

– Прямо снаружи стоит очень крупный мужчина, сэр. И у него пистолет.

Я кивнул и пошевелил руками и ногами. Он меня понял. Двумя быстрыми движениями он перерезал веревки, связывавшие мои руки. Я сел, все еще чувствуя себя оглушенной, а Альфо спустился к изножью койки и перерезал веревку, связывавшую мои ноги. Затем он повернулся ко мне и, дрожащими губами, стоял, пока я потирал руки и ноги, чтобы восстановить кровообращение.

— Я не вернулся в деревню, как вы с Жозиной говорили, — прошептал он. — Я последовал за вами. Простите, сэр.

— Теперь я понимаю, — ответил я. — Должно быть, это ты, это был тот дикий кабан, которого Джозина слышала сегодня утром.

Он покачал головой и нахмурился, глядя на меня.

— Я этого не понимаю, сэр.

— Всё в порядке, Альфо. Я погладил его по голове. — Я рад, что ты не вернулся в деревню, и вдвойне рад, что ты пошёл за нами. Но мне нужно тебе кое-что сказать, и я знаю, что ты очень расстроишься. Это касается Жосины...

Я не знал, с чего начать, как раскрыть её связь с Джамбой, но потом заметила, что его глаза были полны слёз.

— Я знаю о Жозине, — прошептал он. — Поэтому я и пришел к вам, господин. Она связана. Так же, как и вы. Но в хижине с Жосиной много мужчин. Я спрятался, но я все видел, господин. Куда ее привели.


– Джосина связана?

Я ничего не понимал. Зачем, подумал я, они связали её после того, как она завела меня в ловушку Джамбы? Или!

— Так веселее, — пробормотал я.

Он был очень хитер и заставил меня поверить в нечто неверное. Жосина была обманута . Апеллируя к ее преданности, они сделали ее моим проводником, и она поверила всей лжи, которой они ее осыпали.

Гнев во мне снова нарастал, но на этот раз я не чувствовал себя таким беспомощным. Тот факт, что Жосина находится в плену, мог означать только одно. Приведя меня на взлетную полосу, она увидела то, о чем Джамба не позволил ей рассказать. Ее судьба будет предрешена, если я ей не помогу.

Я повернулся к Альфо и схватил его за плечо.

– Ты отлично справился, Альфо, теперь отведи меня в хижину, где держат в плену Жосину.

Он энергично кивнул.

– Я покажу вам дорогу, сэр. Мы поторопимся.

Я вытянул ноги на пол палатки, и тут мы услышали приближающиеся шаги. Должно быть, это был охранник, пришедший проверить, всё ли со мной в порядке. Я выхватил нож из руки Альфо и указал на дыру в стенке палатки.

– Выход. Пошел!

Когда он ушел, я снова лег на койку, вытянув руки и раздвинув ноги, словно все еще была связана. Но в правой руке у меня был нож, открытое лезвие которого было спрятано под запястьем. Я закрыл глаза, затаила дыхание и стал ждать.

Вскоре я услышал, как отодвинули полог палатки. Он сразу подошёл к койке. Свет его фонарика упал мне на лицо. Сквозь полузакрытые веки я едва различал его лицо… это был тот парень, который принес Джамбе черную сумку. За правым плечом у него был автомат. Я начал свой маленький спектакль. Я немного пошевелился, слегка повернул голову и застонал. Я застонал снова, на этот раз чуть громче.

Он отреагировал именно так, как я и надеялась. Он наклонил голову прямо ко мне, чтобы рассмотреть меня поближе.

Я ударил его прямым сильным и точным ударом под подбородок, отчего его голова резко откинулась назад. Он скорее ахнул от удивления, чем от боли. Прежде чем он успел прийти в себя, я схватил его за рубашку и потянул к себе, а правой рукой, со всей силой, на которую был способен, вонзил нож ему в грудь.

Он снова ахнул. Когда он упал на меня сверху, я оттолкнулся и услышал предсмертный хрип из его горла. Он ударился спиной о землю. Его руки раскинулись в стороны, зубы сверкнули, а верхняя губа приподнялась.

Я не терял ни секунды. Я вскочил с койки, опустился на колени рядом с ним, перевернул его и забрал автомат. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это Калашников, одно из новейших российских образцов оружия, также известное как снайперская винтовка. В магазине банановидной формы помещалось около 35 патронов, и помимо одного на автомате, еще два висели на поясе убитого.

Я развязал их, положил в карман и, перекинув автомат через плечо, оттащил здоровяка на койку. Я уложил его на спину в том же положении, в котором я был раньше. Если бы кто-нибудь подошел и заглянул, он мог бы подумать, что это я. Это все было частью игры.

Когда я выполз через щель в палатке, Альфо, поднимись. Судя по облегченному выражению его лица, было ясно, что он чертовски рад меня видеть меня… а не того парня.


Глава восемнадцатая


— Там, — прошептал Альфо.

Хижина находилась примерно в 20 метрах от меня, и я оценил её длину примерно в восемь метров. Свет от узкого серпа луны был очень тусклым, но, насколько я мог видеть, хижина была довольно хлипкой, построенной из какого-то сборного материала. В стене напротив нас было окно, которое выглядело как яркий квадрат жёлтого света на более тёмном фоне самой хижины.

Время от времени, когда кто-то проходил мимо окна, нам удавалось разглядеть силуэт какой-нибудь фигуры.

— Мужчины, — прошептала я. — Как думаешь, сколько их там?

Мальчик лежал рядом со мной в высокой траве. Когда я повернул к нему голову, я увидел, как белки его глаз блестят на его обращенном вверх лице.

Он пожал своими узкими плечами.

– Шесть, может быть. Или восемь. Я точно не уверен.

Из каюты раздался оглушительный смех, и я напряг мышцы подбородка.

Из темноты раздался дрожащий шепот мальчика:

– Я боюсь за Жосину. Очень боюсь, сэр.

Именно это я и почувствовал. Я протянул свою руку и взял его за руку.

– Теперь ты должен очень внимательно слушать, что я говорю, Альфо. Мне очень важно попасть в хижину, чтобы посмотреть, что там происходит. И единственное, чего ты не должен делать… Тебе нужно следовать за мной. Что бы ни случилось. Потому что если ты будешь вмешиваться, я не смогу сделать всё возможное, чтобы помочь Жосине. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Он кивнул своей маленькой головкой.

– Я понимаю, сэр.

– Хорошо. Теперь еще кое-что. Я повернулся и указал на группу пальм примерно в десяти метрах позади нас и чуть левее. – Ты должен доползти до этих деревьев и остаться незамеченным. Я слегка сжал его руку. – Хорошо, Альфо. Теперь!

Когда он, казалось, заколебался, я зарычал:

– Вперёд! И я имею в виду СЕЙЧАС!

Это сработало. Он развернулся и начал ползти на четвереньках к пальмам.

Через мгновение он превратился в тень, и я снова обратил внимание на хижину. Тишину вновь нарушил взрыв смеха. Я больше не стал ждать.

Я, согнувшись, побежал к хижине. К счастью, луна была скрыта за проплывающим облаком, и я чувствовал себя в относительной безопасности по пути. Я расположился, всё ещё согнувшись, немного левее окна.

Я прижался к стене и медленно, осторожно выпрямился, чтобы встать. Затем я очень-очень медленно высунул голову к краю окна. Сантиметр за сантиметром я приближался к грязному стеклу.

Первое, что я увидел, была широкая мужская спина. На нем был камуфляжный боевой костюм, похожий на тот, что носили бабуины, которые меня сбили с ног. Он слегка наклонился вперед, протянув руку, но я не понимал, зачем.


Я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение.

— Двигайся, — пробормотал я себе под нос. — Двигайся!

Прошло несколько секунд, прежде чем он выпрямился и немного подвинулся, так что я смогла его увидеть. Увиденное заставило меня сжаться в комок. Жосина сидела на стуле со связанными за спиной руками. На ней все еще была её накидка, но она была спущена так, что ее плечи и грудь были обнажены.

Я услышал шаги и приглушенные голоса, а затем в поле моего зрения появились еще трое этих чудаков. Один из них, смеясь, протянул банку пива своему другу, стоявшему перед Хосиной.

Я видел, как он поднес банку к губам Жосины, и как она резко отвернулась. Он протянул правую руку и схватил ее за длинные волосы. Он откинул ее голову назад и наклонил банку с пивом так, что тонкая струйка брызнула ей на лицо и шею.

Я нырнул под окно, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Поддаваться эмоциям в трудные моменты — это то, чему меня учили сопротивляться, а сейчас жизнь Жосины была под угрозой. Если я просто ворвусь, она станет их первой жертвой, независимо от того, скольких из них мне удастся одолеть.

Я огляделся. Рядом с небольшим сараем стоял ряд бочек с топливом. Я подбежал туда, наклонился. Попытался опрокинуть одну, но она была полна и почти не двигалась. То же самое было и со второй. Но третья была пуста, как и четвёртая.

Я очень осторожно перевернул одну из пустых бочек на бок, прокатил его по неровной земле и поставил примерно в полуметре от единственного окна хижины. дверь. Дверь была слегка приоткрыта, и полоски света, проникавшей наружу, было достаточно, чтобы я мог видеть. Когда бочка был установлена на место, я вернулся за второй и закатил её за первую.

Настал момент истины. Я снял предохранитель с винтовки и проверил, что магазин на месте. Он был на месте, и теперь я был готов.

Из хижины снова раздался взрыв смеха, и это стало для меня необходимым стимулом. Я пару раз ударил прикладом винтовки по ближайшей бочке. Раздался ужасный шум, и я быстро отступил в тень, когда изнутри хижины раздались крики и вопли.

Через мгновение дверь распахнулась, и они выбежали наружу. Тот, что шел впереди, на полной скорости ударился о первую бочку. Он потерял равновесие и уронил ружье, упав. Следующие двое тоже упали, за ними последовали еще двое, так что вместе они образовали одну большую кучу из рук и ног.

Я открыл огонь, направив залп прямо в центр скопления. Когда по ночи разнеслись дикие крики боли, в дверном проеме появились еще двое. Они тут же поняли, что происходит, и попытались укрыться, но я направил на них автомат и произвел короткую очередь.

Один тут же упал, закрыв лицо руками. Другой споткнулся о первого, из груди и шеи хлынула кровь. Он попытался поднять автомат, но тот выскользнул из его окоченевших пальцев и упал на землю.

Я пробежал вдоль стены хижины. Заглянув в окно, я увидел одного человека… того здоровяка, который вылил пиво в лицо Жосине. Его глаза были стеклянными, когда он с недоверием смотрел на двух своих мертвых товарищей, лежащих в дверном проеме. Он стоял с винтовкой в руках, и казалось, что… Он ожидал, что я вот-вот войду в дверь.

Когда я разбил окно прикладом винтовки, внезапный лязг стекла заставил его повернуть голову. Он замер от удивления и замер. Это оказалось для него роковым. Я нажал на курок, и внутри хижины раздались выстрелы.

Сила пуль отбросила его к другой стене. Он повис там на мгновение, изо рта хлестала кровь, после чего он соскользнул на пол.

Я разбил остатки окна, забрался внутрь через окно и освободил Жосину.

— Ты в порядке? — прошептал я, прижимая к себе ее дрожащее тело. — Они что-то с тобой сделали?

Она покачала головой.

«Ещё нет», — всхлипнула она. — «Но они сказали мне, что сделают со мной всё, что захотят, прежде чем уйдут. Они также сказали, что я умру, если я им не понравлюсь».

Я ободряюще обнял её и быстро объяснила неожиданное появление Альфо.

Ее глаза расширились от удивления.

— Но мы ещё не в безопасности, — сказал я, когда мы вместе вышли в темноту.


Глава девятнадцатая


Мы стояли в тени под высокими пальмами, там, где я велел Альфо ждать нас. Жосина крепко держалась за мою руку.

— Нам нужно отсюда убираться, — сказала она с тревогой. — Мы быстро вернёмся по тропинке. Пойдёмте сейчас же. А теперь скажите «да».

Я тревожно покачал головой. Как мне объяснить ей про Джамбу, про мою задачу, про необходимость ее выполнения?

— Ты и Альфо, идите вперед, — сказал я, — а потом я присоединюсь к вам там, где спрятал кое-какие свои вещи. Есть еще кое-что, что нужно сделать, кое-что, чего вы не можете понять.

— Но оставаться здесь глупо, — возразила она. — Все эти люди — злодеи. Возможно, остались ещё. Если остались, они убьют тебя. Она снова вцепилась мне в руку. — Тогда пойдём с нами. Пойдём .

Мне пришлось проявить твердость. Я взял их обоих за руки и повела обратно к тропинке.

— Хватит разговоров, — сказал я. — Всё будет так, как я скажу. Вы оба должны уйти, и мы не можем больше терять время.

Я отпустил их, остановился и обратился напрямую к Жосине:

– Если по какой-либо причине я не прибуду на место нашей встречи к полудню, то вы с Альфо должны продолжить путь без меня и вернуться в свою деревню. Больше ждать нельзя. Понятно?

Я сказал это очень твердо, но лишь для того, чтобы убедить ее в серьезности ситуации. Она посмотрела на меня на мгновение своими темными глазами, и ее губы задрожали. Я резко повернулся и побежал, не оглядываясь, в сторону лагеря на взлетной полосе. В голове крутилась только одна мысль: а что если бы Джамба убежал и в этот самый момент скрылся в кустах?

Не было никаких сомнений, что все эти перестрелки убедили его в том, что мне удалось скрыться. Но мысль о том, что Джамба действительно сбежал, была невыносима. Если бы Джамба остался жив, вся эта чертова торговля наркотиками и оружием возобновилась бы в мгновение ока.

Но дело было не только в этом. Инструкции Хоука перед началом миссии были достаточно ясны. С присущей ему хитростью он понял, что Джамба, кем бы он ни оказался, был ключевым звеном незаконной операции… и его необходимо было полностью устранить. В этом, собственно, и заключался весь смысл миссии. А для такого мастера убийств, как я, выполнение миссии не просто на первом месте; оно затмевает все остальные факторы… включая выживание.

Я поспешил дальше, гадая, не начали ли время и судьба работать против меня. Но ответов здесь не было. Я это знал. Они где-то там...


Тишина окутала меня, когда я осторожно вышел на поляну, направив автомат на хижину, где держали в плену Хосину. Тела людей Джамбы лежали разбросанными вокруг пустых топливных бочек, мрачное напоминание о недавней перестрелке.

Я медленно обошел их стороной и двинулась дальше.

По аэрофотоснимкам я знал, что вдоль взлетно-посадочной полосы было несколько хижин. На одной из них висела антена, и еще несколько были там.

Если бы Джамба всё ещё находился в этом районе, Внезапность была бы моим лучшим оружием. Поэтому я шел очень осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, который мог бы выдать скрытого врага. Время от времени я останавливался и прислушивался еще внимательнее. Время от времени доносились слабые звуки. Шелест пальм, вызванный легким ветерком, и хлопанье крыльев ночной птицы.

Вскоре я заметил первую хижину под группой деревьев. Я остановился и простоял неподвижно целую минуту. Рядом с хижиной стояла тонкая радиоантенна и бензиновый генератор.

Я слышал тихое гудение генератора, и этого было достаточно, чтобы заинтриговать меня. Я подождал еще минуту, мои глаза были прикованы к ладоням, а уши насторожены. Секунды тикали в моей голове, и затем я подошел ближе. Я отодвинулся в сторону, оставаясь в тени деревьев рядом с маленькой хижиной. Она выглядела пустой, но я не хотел рисковать.

Продвигаясь к примыкающей к стене двери, я сбросил автомат с плеча. После секундного колебания я просунул его ствол между дверью и дверной рамой и толкнул дверь. Я заглянул внутрь. Свет от потолочной лампы освещал все помещение, так что я мог все осмотреть одним быстрым взглядом. Оно было пустым. В этом не было никаких сомнений.

Я быстро вошёл внутрь. Там был полный бардак. Пол был завален бумагами, как и потрёпанный стол. Радиопередатчик, прочная компактная модель, стоял на небольшом столике рядом со столом. Когда я провёл по нему рукой, он был тёплым на ощупь. Не было никаких сомнений, что передатчик использовался совсем недавно. А потом я увидел ещё одно доказательство. В пепельнице лежал окурок, кончик которого ещё был влажным. Я заглянул в ящики стола, но ничего важного не нашёл, поэтому после последнего осмотра Оглядевшись, я снова вышел на улицу. Дверь я оставил приоткрытой, как и в начале своего пути.

Когда меня схватили, они забрали мои наручные часы, пистолет «Люгер» и нож, поэтому я понятия не имел, который час. Некоторые звезды на небе надо мной начали меркнуть, но, хотя я и предполагал, что до рассвета осталось недолго, я все еще двигался в мире темных теней.

Слева я едва различал неровный край взлетно-посадочной полосы, поэтому продолжил движение на север по узкой тропинке, окаймленной высокой травой. Моей целью было добраться до домиков на другом конце полосы, и я шел так быстро, как позволяла осторожность.

Когда я был примерно в десяти метрах от домиков, я остановился и опустился на одно колено в высокой траве, окружающей поляну. Желание подойти ближе было непреодолимым, но я не стал этого делать. Многолетний опыт научил меня ценить осторожность в критической ситуации. И это окупилось.

Сначала я подумал, что обе хижины, как и радиорубка, пусты, но после минуты внимательного осмотра я заметил проблеск света, изредка пробивающийся сквозь ставни самой большой хижины. В другой хижине не было окон, и, судя по мусору, валявшемуся снаружи, это был какой-то склад.

Спустя мгновение я принял решение. Взяв автомат в руки, я направился к самой большой хижине. Я снова подошел к боковому окну, держа указательный палец на спусковом крючке. На востоке, за взлетной полосой, по горизонту начало распространяться розовое свечение. Новый день вот-вот должен был начаться, но за пределами кабины было еще темно, поэтому меня не было видно.


Я медленно подошел к окну и присмотрелся к щели в ставне. Мое поле зрения было очень ограничено, и на мгновение я видел только беспорядочно заваленный стол и голую стену за ним.

Я не мог разглядеть, откуда исходит свет, но по его мерцанию я решил, что это керосиновая лампа. С каждой секундой у меня усиливалось ощущение, что внутри никого нет. Но потом я услышал шум и какое-то движение. Я присмотрелся к трещине, но источник шума находился сбоку и был скрыт от глаз.

Я тихо дышал, и по телу потек пот. Шум повторялся, становясь громче, чем прежде, словно открывались и закрывались ящики.

Там кто-то точно должен был быть.

— Ну же, забавный парень, — пробормотал я себе под нос. — Иди сюда!

Как по команде, появилась могучая фигура. Мое сердце замерло. Это был Джамба!

Пот стекал по его темному, мясистому лицу. Он наклонился над столом, быстро порылся в беспорядке и запихнул несколько папок в открытый портфель. Напряжение в моем теле стало невероятным, и я стиснул зубы.

Месть просто ради забавы — это не в моем стиле, но Джамба был обречен… по нескольким причинам. Дело было не только в его угрозах в мой адрес и даже в том, что он был отвратительным, жадным наркоторговцем. Что меня действительно разозлило, так это его предательские заявления о любви к Ямайке, когда он был готов и даже собирался подорвать независимость, за которую его народ так долго боролся.

Я крепче сжал автомат и направился к двери, когда мимо моего уха пронесся выстрел. Я бросился... Я инстинктивно бросился на землю и, приземлившись, уронил автомат.

Пока я пытался вернуть его, я быстро поднял глаза и увидел приближающуюся ко мне тёмную фигуру. Это был один из людей Джамбы. Несмотря на тусклый свет, я мог разглядеть кровь на его лице и передней части боевого костюма. Должно быть, это был кто-то из группы, на которую я устроил засаду ранее, но, судя по всему, я лишь ранил его.

Он остановился и поднял винтовку. Я отскочил влево и покатился по земле. Раздался выстрел, затем еще один.

Я остановился и услышал, как распахнулась дверь хижины, а Джамба удивленно воскликнул. Но я не сводил глаз с раненого охранника, который мчался ко мне. Тяжелая винтовка дрожала в его окровавленных руках, и было очевидно, что ему трудно целиться.

По мере того как расстояние между нами сокращалось, я рискнул. Я быстро вскочил, присел и бросилась плечом ему на колено.

Он пошатнулся назад, и раздался выстрел; но пуля безвредно пролетела над моей головой, когда я обхватил его ноги руками. Я отдернул руку и услышал, как его винтовка упала на землю, когда я его сбил с ног.

Я изо всех сил пытался увернуться от него, используя локти и руки, когда Джамба открыл огонь из двери хижины. Я схватил парня за одежду и оттолкнул его от себя, развернув лицом к Джамбе. В тусклом свете Джамбе было трудно нас различить. Я почувствовал, как тело парня задрожало, а затем напряглось, когда первый выстрел попал ему в спину. Второй выстрел пришелся высоко, между лопатками. А третий удар раздробил ему затылок, разбрасывая по воздуху осколки черепа, кровь и волосы.

Теперь мне нужно было быстро от него избавиться, поэтому я подтянул одно колено под его грудь, поднял его и перевернул на спину. Только тогда Джамба понял, что выстрелил не в того человека, и пронзительно завыл, когда я вскочил и начал искать одну из потерянных винтовок.

Но и время, и удача на исходе. Джамба направил на меня пистолет, из дула которого вырывались оранжевые языки пламени. Боль пронзила мою правую руку, я потерял равновесие и упал на бок. Пока я с трудом поднимался на ноги, Джамба пронесся мимо меня по тропинке, держа портфель в левой руке, а пистолет — в правой.

Наконец я поднялся на ноги и бросился за ним. Он повернулся и выстрелил. Казалось, огненный шар взорвался прямо у моего левого уха. В тот же миг, когда мое зрение помутнело, словно погас свет, колени подкосились, и я почувствовал, как что-то теплое и липкое стекает по левой щеке.

Я, пошатываясь, увидел правым глазом, что Джамба снова поднял пистолет. В стволе мелькнул слабый свет. Я наклонился вперед и услышал приглушенный металлический щелчок. Прямо перед тем, как я упал на землю, я увидел, как он выбросил пустой пистолет. Он повернулся и убежал.

Я боролся с окутывающей меня тьмой. Каким-то образом, несмотря на боль, мне удалось подняться на четвереньки. Я покачал головой и сильно моргнул, пытаясь восстановить зрение левым глазом.

— Вставай, — пробормотал я. — Сейчас. Сейчас!

Позже, я не знаю, сколько именно, я услышал звук заведённого двигателя. Внезапно я вспомнил маленькую «Сессну», которую видел раньше. Я увидел это на другом конце взлетной полосы. Двигатель работал на высоких оборотах. Гнев снова начал закипать во мне, и ко мне вернулись силы.

— Вот это гораздо веселее! — ввыл я. — Он улетает!

Я, шатаясь, поднялся на ноги. Небо стало намного светлее, и тени исчезали с невероятной скоростью. Вскоре я нашел свой автомат. Я подошел к нему и поднял его.

Резкая боль пронзила мою правую руку, а над левым глазом вспыхнул огонь, когда я шел к взлетной полосе. Все мышцы моего тела протестовали, но рев двигателя самолета заставлял меня идти дальше.

Когда я наконец увидел неровную взлетно-посадочную полосу через просвет в пальмах, я вяло побежал. Колени постоянно подгибались. Пальмовые листья били меня по лицу, когда я пробирался сквозь последние деревья.

— Ещё немного, — простонал я. — Ещё совсем немного, Ник.

А потом я встал на краю взлетной полосы.

На другом конце находилась «Сессна». Ее пропеллер в туманном свете представлял собой вихревое пятно. Рев двигателя нарастал до оглушительного крещендо. Самолет начал двигаться вперед, быстро набирая скорость.

Я продолжал бежать, как мог. Грязь мешала мне сохранять равновесие. Я пошатнулся и чуть не уронил автомат, но мне удалось удержать его. Самолет пролетел примерно четверть взлетно-посадочной полосы. Кончики крыльев подпрыгивали вверх и вниз, когда он трясся и подпрыгивал на неровной поверхности. Я, шатаясь, добрался до середины полосы. Я повернулся к самолету и напряг мышцы ног. Мне потребовалось усилие, чтобы поднять автомат так, чтобы его ствол был направлен прямо к самолету. Земля дрожала под ногами, когда он несся мне навстречу. Расстояние между нами сокращалось с пугающей скоростью.

Я произвел первую очередь, когда машина оторвалась от земли. Отдача от орудия вызвала новую волну боли в руке, я потерял равновесие и упал. Я все еще лежал на спине, когда тень поднимающейся машины упала на меня. Я выстрелил снова, длинной очередью прямо в днище машины, когда она пролетала в трех-четырех метрах надо мной.

Я перевернулся на живот и выпустил весь магазин в хвост машины. Ее крылья хлопали, но она продолжала подниматься. Я смотрел ей вслед, меня переполняла ярость.

Но потом это случилось. Двигатель перестал кашлять, и из хвоста пошла тонкая полоска дыма. Она разрослась и превратилась в большое облако дыма. Красные языки пламени начали обвивать фюзеляж, и ветер раздувал их еще сильнее.

Огонь быстро распространился и начал облеплять хвостовую часть, а теперь из двигателя пошёл ещё и дым. Вскоре после этого послышалась серия взрывов, и машина резко повернула нос к земле.

Всё произошло очень быстро. Сначала ударило левое крыло, проделав борозду в мягкой земле. Затем колёса коснулись земли, и шасси разрушилось.

Машина дергалась, подпрыгивала и скользила, выйдя из-под контроля, а затем резко остановилась, когда вся хвостовая часть вспыхнула пламенем.

Дверь распахнулась, и появился Джамба. Он немного помедлил, а затем снова прыгнул внутрь. Он появился так же быстро, бросив на землю что-то плоское и квадратное. Он присел на корточки, готовясь прыгнуть, когда машина взорвалась, окутав его морем пламени.


Произошёл мощный взрыв, разбросавший обломки фюзеляжа и крыльев самолёта. Затем последовал ещё один взрыв, почти такой же мощный, как первый, и остатки фюзеляжа «Сессны» были разорваны на куски.

Я некоторое время лежал на животе, наблюдая, как обломки и пепел падают на землю из растущего столба серого дыма. От машины буквально ничего не осталось, и я ничего не мог разглядеть похожего на Джамбу.

Когда я наконец поднялся, то увидел, как из-за пальм вдоль взлетной полосы появились две фигуры. Не было никаких сомнений в том, кто это, и, увидев меня, они бросились бежать.

Жосина добралась до меня первой, но Альфо следовал прямо за ней по пятам.

— Мы услышали громкий взрыв, — простонала она, — а потом увидели огненный шар. Поэтому мы поспешили обратно. Она замолчала и прикрыла рот рукой. — Твой глаз! Что случилось?

Я очень осторожно дотронулся до него. Он был почти закрыт и покрыт сгустками крови, но теперь я мог видеть сквозь узкую щель. Пуля Джамбы задела глаз чуть левее. Еще несколько сантиметров вправо, и...

— Всё в порядке, Жозина, — сказала я. — Наверное, всё исправится.

Она посмотрела на мою окровавленную правую руку и осторожно дотронулась до неё.

Мне стало неловко.

«Не очень хорошо», — быстро сказала она. — «Но я быстро это исправлю».

Её забота и серьёзность вызвали у меня улыбку.

– Да, я знаю, но сначала мне нужно сделать кое-что другое.

Не совсем уверенный, я направился к обломкам взорвавшейся машины. Они быстро побежали за мной, поддерживая меня, по одному с каждой стороны.


— Что это? — нетерпеливо спросила она. — Здесь всё сгорело. Здесь нет ничего, кроме зла. Так отпусти это.

Она продолжала говорить, пока я рылся в разбросанных обломках. То, что я искал, должно было быть чем-то важным, иначе Джамба не стал бы тратить драгоценные секунды на возвращение к машине… поступок, который стоил ему жизни.

Я пнул обломки и огляделся, прежде чем заметил его… плоский квадратный предмет, который Джамба выбросил из самолета… портфель.

Я наклонился и поднял его. Он был немного потрёпан, но пряжки были целы.

Сначала Джосина посмотрела на сумку, а затем на меня, неодобрительно фыркнув.

– Это то, что вы искали?

Я кивнул.

Теперь настала очередь Альфо внести свой вклад в разговор.

— Что теперь, сэр?

Я улыбнулась ему.

– Теперь пора уходитьть. Чем быстрее, тем лучше.


Глава двадцатая


Хоук сделал паузу, чтобы прикурить окурок сигары, и указал на портфель Джамбы, лежащий на его захламленном столе.

– Оказалось, это была настоящая удача, Ник. С тех пор, как она прибыла, она вызывает большой ажиотаж.

Я отправил сумку и большую часть ее содержимого дипломатической почтой из американского посольства в Кингстоне, и она прибыла в Вашингтон на пять дней раньше меня. По-видимому, этого времени оказалось достаточно для Хоука и его команды экспертов, чтобы изучить материалы и принять соответствующие меры.

«Многое было зашифровано, — объяснил он, — но ребята из отдела кодирования расшифровали его менее чем за 12 часов. И это оказалось настоящей бомбой. Там был не только список американских торговцев оружием, которые сотрудничали с Джамбой, но и их адреса, а также местоположение нелегальных взлетно-посадочных полос, с которых они работали на небольших островах у побережья Джорджии и Флориды. Ребята из отдела по борьбе с наркотиками уже арестовали большинство из них, и аресты продолжаются».

Как это было типично для него, его вонючая сигара именно в этот момент снова погасла, и он не спешил ее зажигать. Бросив спичку в переполненную пепельницу, он откинулся на спинку скрипучего вращающегося кресла.

– И я хотел бы добавить, что все это помогло донести нашу точку зрения до ряда высокопоставленных чиновников на Ямайке.

– Каким образом, сэр?


Хоук коротко улыбнулся, это была одна из его редких улыбок.

– Что ж, по причинам, которые вам хорошо известны, мы не могли открыто передать информацию из портфеля правительству Ямайки, не устроив ужасного объяснения того, как мы её получили. Поэтому мы позволили информации, которую хотели им передать, просочиться к ним через надёжные, хорошо осведомлённые источники.

— И это сработало?

– Как маленькое чудо. Мы смогли подсказать им насчет компании Bog Copra… которая, как вы уже догадались, была одной из подставных компаний Джамбы… а также сообщить местоположение новой взлетно-посадочной полосы, с которой Джамба планировал начать полеты в будущем.

– И как они отреагировали на эту информацию?

Хоук усмехнулся.

– Как лиса, выпущенная в курятник. Один из наших информаторов на Ямайке уже передал, что компания Bog Copra была закрыта несколько дней назад, что правительственные войска вошли на взлетно-посадочную полосу, арестовали людей, которые готовили ее к эксплуатации, а затем сравняли с землей.

Он замолчал, и выражение его лица снова стало серьезным.

– Устранив Джамбу, мы действительно положили конец проклятой торговле наркотиками и оружием, Ник. И как ни посмотри, это хорошо и для нас, и для ямайского народа.

Он наклонился вперед и начал рыться в стопке бумаг на своем столе… это был его обычный способ дать понять, что разговор окончен. Но внезапно он остановился, и его пронзительные голубые глаза встретились с моими.

– И еще кое-что, N3. Ваш отчет… он был Перед ним на столе лежало... и он постучал по нему... Вы упомянули эту молодую женщину, Жосину. Я так понимаю, она внесла значительный и решающий вклад в решение задачи. Я прав?

«Безусловно, сэр. Она не только отвезла меня в свою деревню и спрятала, когда этот район был занят правительственными войсками, но и отлично обработала мои раны. Через несколько дней я поправился настолько, что смог поехать в Кингстон и попросить отправить вам сумку».

«Я это знаю, — сказал Хок, — и мне бы хотелось чем-нибудь ей помочь, но вы же знаете бюрократов здесь, в Вашингтоне. И со всеми этими разговорами о сбережениях и инфляции…»

Он пожал плечами и промолчал.

— Спасибо, сэр, — сказал я, вставая. — Уверен, если бы Жосина что-нибудь об этом знала, она бы поняла.

Когда я стояла в дверном проеме, он остановил меня и снова стал вести себя как обычно, деловито.

– Ваши раны, N3? Как они себя чувствуют?

– Они хорошо заживают, сэр.

— Хорошо, — коротко ответил он. — В таком случае я немедленно внесу вас в список дежурных. Вас это устраивает?

Вот таким был Хоук, и я сказал, что всё в порядке. Что ещё я должен был сделать?

Солнце ярко светило на купол Капитолия, когда я выходил из здания AXE. Дневное движение было настолько плотным, что машины двигались черепашьим шагом, воздух сотрясался от нетерпеливого гудения клаксонов. Но мои мысли были заняты тем, что произошло за последние несколько дней.

Во-первых, я не рассказал Хоуку обо всём, что произошло, и не отправил ему все документы. Что было в портфеле... но я знаю, он бы меня понял.

Как только мы с Жосиной и Альфо благополучно вернулись на тропу, я быстро заглянул в сумку. Помимо ценных документов, зашифрованных с помощью кода, там было еще три вещи.

Первыми двумя оказались мой пистолет «Люгер» Вильгельмина и мой нож Хьюго. Возвращение их было чистой радостью, но третья вещь стала настоящим сюрпризом, и очень приятным. Это был большой коричневый конверт, полный новеньких, гладких ямайских долларов крупными купюрами.

Вопрос заключался в том, что с ними делать, и идеальный ответ пришёл ко мне пять дней спустя, когда Жосина отвела меня обратно к месту нашей первой встречи… к старой, разрушающейся каменной хижине на горе.

Мы провели последнюю ночь вместе… и это было чудесно… а утром, когда мы добрались до места, где я спрятал «Остин», я отдал ей конверт.

В конверте было чуть больше 22 000 долларов, что по меркам большинства стран, особенно такой бедной островной страны, как Ямайка, составляет целое состояние. Я до сих пор помню изумленное лицо Джосины, когда она открыла конверт, и как расширились ее глаза, когда я сказал, что это ее деньги.

Она тихонько всплакнула, прижавшись щекой к моей.

— Я поделюсь ими с Альфо, — прошептала она. — Я отправлю его в хорошую школу, чтобы он стал способным человеком. Таким же, как ты. И тогда он сможет помочь нашей стране. Сделать что-нибудь хорошее для Ямайки.

Она помахала мне рукой, когда я ехал, и продолжала махать, пока я не увидел лишь маленькую темную точку, которая наконец исчезла в ярком солнечном свете...


Звук автомобильного гудка вырвал меня из воспоминаний. Затем такси подъехало к обочине, и я открыл дверь. Я сел и назвал водителю название своего отеля. Когда он выехал на дорогу, мои мысли вернулись к Жосине и к тому, как неожиданно люди могут войти в твою жизнь и повлиять на нее. Конечно, большинство остаются незнакомцами и быстро забываются. Но есть и те, кого ты помнишь.

И Жосина — одна из них...


Задача Ника Картера заключалась в нейтрализации опасного Джамбы, который торговал наркотиками за оружие. Но кто же был этот Джамба? Танцовщица Миранда, которая так внезапно исчезла? Или журналист Дэйв Крамер, который, похоже, знал слишком много? Или Джейсон Малверн, который нашел Нику Картеру красивую девушку, чтобы она провела его через джунгли?

Ник Картер был совершенно не в курсе, потому что никто не знал, мужчина Джамба или женщина.