# Майянская связь

Ник Картер

НИК КАРТЕР


Майянская связь


Mayan Conneciton


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


ПРОЛОГ


В Олбани, штат Нью-Йорк, бизнесмен Дуэйн Майклс стоял на взлетной полосе аэропорта и прощупывал пальцами кассовый чек. — Здесь всё полностью, — холодно произнес Тайгер Сантос.


Майклс кивнул. Это был дородный мужчина лет сорока с небольшим, одетый в дорогой костюм-тройку. Его туфли были начищены до зеркального блеска. На мизинце красовался бриллиант в золотой оправе. От него за версту разило деньгами и страстью к ним. — Действительно, всё верно, — сказал Майклс, позволив себе улыбку триумфатора, еще раз перечитывая сумму на чеке.


Сантос убрал бумажник в задний карман своего черного атласного комбинезона. Он был обут в черные кожаные сапоги до колен, а его движения были резкими и порывистыми. — Я улетаю, — сказал молодой латиноамериканец. — В Монреаль.


Майклс снова безучастно кивнул. Сантос развернулся и зашагал к турбовинтовому самолету «Gulfstream Jetprop 1000», который он только что купил. В лучах послеполуденного солнца самолет сиял как новенький. Над летным полем плыли обычные звуки аэропорта. Мимо проехал пикап, нагруженный деталями двигателей. Воздух был пропитан запахами смазки и горячего асфальта.


Майклс круто развернулся на каблуках и направился к своему «Мерседесу». Он провел пальцем по чеку и широко ухмыльнулся.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Сан-Антонио — город колоритный даже ночью. В злачных кварталах неоновые вывески вспыхивают ярко-оранжевыми, желтыми и синими цветами. Ковбои шатаются по тротуарам, расставив ноги так, будто до сих пор сидят в седле. Сутенеры колотят своих шлюх. Пьяницы и собаки мочатся на стены зданий. А из баров гремит музыка «текс-мекс» — звук слишком мощный для любого помещения, даже для безразмерных залов Техаса.


Ник Картер, Киллмастер N3 «АКС», самого секретного агентства США, размышлял об этом, ковыляя по тротуару и бережно прижимая к боку бутылку «Токая». Улица кишела машинами и людьми. Огромные старые «Кадиллаки» тащили прицепы для лошадей, замирая на светофорах рядом с «Фольксвагенами-жуками», украшенными фальшивыми капотами от «Роллс-Ройсов». Фургоны «Додж» и «Шевроле» двигались плавно, соблюдая все правила, пока проститутки на передних сиденьях крутили баранку, а их коллеги сзади обслуживали клиентов. В Сан-Антонио нет ничего неожиданного. Здесь всё — норма.


Картер, одетый в грязные «Левайсы» и жилетку, в поношенной стетсоновской шляпе, низко надвинутой на глаза, обхватил бутылку дешевого вина и поплелся вслед за своей добычей. Просто еще один безликий ковбой, разочаровавшийся в стране возможностей.


Впереди агент, которого он преследовал, устало пробирался сквозь толпу пешеходов, отмахивался от рук неуклюжих карманников и качал головой зазывалам у баров, обещавшим ему зрелища, которых он еще не видывал. Он тоже был замаскирован под ковбоя, но уже бросил всякие попытки играть эту роль. Он добился успеха — установил контакт и получил информацию — и теперь Картер ждал лишь момента уединения, чтобы лишить его этого успеха.


Внезапно из черного провала дверного проема вылетел кулак. Картер пригнулся, а затем резко всадил локоть в пустоту. Бутылка «Токая» вдребезги разлетелась о тротуар. Картер почувствовал удовлетворяющий хруст ребер, встретившихся с его локтем, и услышал вопль боли из темноты.


Картер присел, развернулся на каблуках и огляделся. Его добыча нырнула в бар с фиолетовыми окнами и мигающим золотым неоновым сапогом над входом. На углу внезапно стало тихо и тревожно. Водители в машинах ждали зеленого света, отводя глаза. Пешеходы исчезли. Не слышно было ничего, кроме рокота двигателей на холостом ходу, приглушенных стонов потерявшего сознание нападавшего и далекого стука игральных карт о фетровый стол.


Картер замер. Его натренированные чувства были отлажены так же тонко, как микрочипы IBM, и чувствительны, как обнаженные нервные окончания. Он знал, что всё еще в опасности. И тут он услышал это. Шлепок кожи о кирпич.


Три фигуры, подобно диким зверям, спрыгнули с кирпичного выступа над головой Картера. Один падал ему на спину. Двое других приземлились по бокам, пытаясь отрезать путь к отступлению. Быстрее мысли Картер перекатился и вскочил на ноги, невредимый, со своим острейшим стилетом Хьюго в руке.


Он полоснул по маске из чулка на лице первого нападавшего. Кровь брызнула из лба, носа и щеки мужчины. Картер крутанулся на месте, пока тот вопил, схватившись за лицо. Кровь текла сквозь пальцы на тротуар. Человек рухнул кучей.


Картер выбил револьвер из руки второго нападавшего, развернулся и отобрал оружие у третьего. Двое оставшихся в живых отступили, их испуганные глаза сверкали в узких прорезях масок. Картер наступал, шаг за шагом. Через тротуар. Мимо чахлой магнолии. Через чугунную решетку. И тут из темноты вылетел кнут, зацепившийся за решетку. Картер споткнулся и упал, Хьюго выскользнул из руки. Кнут освободился. Картер попытался перехватить его, но поздно.


Оружие вернулось к нападавшему, который немедленно ударил снова. По груди Картера. Оставляя кровавый след и принося резкую боль. Картер снова попытался схватить ремень кнута, но промахнулся, голова его пошла кругом. Нападавшие рассмеялись. — Великий Киллмастер! — проревел тот, что был с кнутом. У него был испанский акцент. — Не так уж он и хорош, а? — сказал другой. — Гляньте на нас! Он стоял в стороне, скрестив руки на узкой груди, закинув голову и хохоча. — Гринго! — его высокий хриплый голос был пропитан ненавистью.


Картер пополз по тротуару. Револьверы противников лежали далеко позади. Но Хьюго был рядом, поблескивая зеленым светом, отраженным от вывески кафе. Кнут снова свистнул в воздухе. Картер перекатился, сознание прояснилось. Удар пришелся по бетону.


Одним плавным движением Картер вскочил на ноги вместе с Хьюго, перерезал кнут, метнул стилет прямо в сердце нападавшему и точным ударом отправил второго в нокаут. Человек с кнутом застыл, глядя на свое бесполезное оружие в ужасе и изумлении. Затем он внезапно выдернул Хьюго из своей груди. Ярко-красный гейзер ударил в неоновую ночь, и он повалился навзничь.


Картер поднял Хьюго, вытер его о куртку мертвеца и убрал обратно в замшевые ножны на предплечье. Ножны были снабжены пружинным механизмом: достаточно было напрячь определенную мышцу, и стилет сам прыгал в руку.


Осмотрев безлюдный тротуар и оживленную проезжую часть, Картер убедился, что на данный момент он в безопасности, и склонился над окровавленным телом. Карманы были пусты. Из украшений — только дешевые наручные часы на широком ремешке. Никаких бирок на одежде. Он сорвал маску и увидел смуглое лицо с черными бровями. Латиноамериканец, но из какой страны?


Картер почувствовал движение. Нападавший, которого он вырубил, вскочил на ноги и, пошатываясь, припустил по тротуару, как перепуганная женщина. Он припадал на левый бок. Картер порывался было броситься в погоню, но его внимание привлекла белая полоска на теле убитого. Он вытащил клочок бумаги, заткнутый под ремешок часов мертвеца. Крошечный обрывок с одним словом, тщательно выведенным карандашом: ИТЦАМНА.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Кафе с мигающим золотым сапогом называлось «У Рыжего Сэма». Дверь была распахнута настежь, и еще до того, как Картер вошел внутрь, он почувствовал едкий серый запах сигаретного дыма. У длинной стойки из грецкого ореха в три ряда толпились жаждущие рабочие с нефтяных приисков и ковбои. Мексиканский ансамбль наяривал грубые песни о неверной любви и насилии в глухомани.


Картер сел за маленький деревянный столик у стены. Столешница была испещрена следами чужой скуки: никаких традиционных сердечек, инициалов или женских грудей — просто линии и выдолбленные дыры. Было ясно, что здесь сидел кто-то с острым ножом, уймой времени и полным отсутствием воображения.


Картер откинулся на спинку стула так, что тот уперся в стену. Он прикурил «Мальборо» — он решил, что его обычные сигареты, изготовленные на заказ с золотыми инициалами на фильтре, не слишком вяжутся с его нынешним прикидом — и оглядел зал. Никто не обращал на него внимания, кроме девушки с сальными волосами и красивым лицом. Она смотрела на него от стойки бара, не отрывая взгляда от окровавленной, исполосованной кнутом груди Картера. Он улыбнулся ей и кивнул. Она вызывающе посмотрела на него, а затем опустила глаза, словно раздумывая.


Картер продолжил изучать помещение. Он предполагал, что его добыча уже скрылась, и не ошибся. Ковбоев было предостаточно, но ни один из них не выглядел так, будто в костюме-тройке ему было бы уютнее. Мексиканцев тоже хватало, но ни у одного не было вида бюрократа, вставшего на скользкую дорожку. Агент, за которым охотился Картер, нырнул сюда и растворился.


К столику подошел официант. — Чего желаете? — Официант обращался куда-то в пустоту над головой Картера. У него был вид человека, настолько потерянного для жизни, что его глаза не смели встретиться с чужим взглядом из страха быть возвращенным в реальность. — Вы не видели мужчину ростом около пяти футов десяти дюймов, в красной клетчатой рубашке и джинсах? Он вошел сюда около получаса назад, — спросил Картер. — У него шрам на лбу, вот такой. — Он очертил зазубренную линию над бровями и вниз к левому виску. — За весь день таких не видал, — прогнусавил официант. — Так что пить будете?


Картер кивнул. Официант не заметил, никогда бы не заметил, а если бы и мог, то не сказал бы. — «Бекс», — заказал Картер. — И повторите даме то же самое, что она пьет. Официант проследил за взглядом Картера на красавицу у бара. Смутившись, он ушел выполнять заказ.


Шум с улицы начался как далекая барабанная дробь. Он быстро нарастал. Официант поставил полный бокал перед девушкой, а затем вместе с пятью другими официантами и барменами бросился к входной двери. Посетители расступались, наблюдая за происходящим с интересом. Девушка посмотрела на выпивку, затем на Картера. Она скрестила ноги, и ее юбка задралась выше колена. — Вон! — заорали бармены. Они махали белыми фартуками и кричали: — Вон! Пошли отсюда!


Шум превратился в грохот, официанты и бармены начали пятиться вглубь зала. — И-и-и-ха! — выкрикнул хриплый голос. В дверях свистнуло лассо и захлестнуло одного из отступающих барменов. Тот сердито дернулся, но петля затянулась, потащив его обратно к выходу. Конь и всадник ворвались в бар...


...низко склонившись под пятнистой лошадью породы аппалуза; официант оказался нос к носу с мордой кобылы. — Это Макдафф, — сказала красавица и подсела за столик к Картеру. — Примерно раз в месяц он уходит в крутой запой.


Ковбой обмотал конец лассо вокруг луки седла, соскользнул с лошади и вразвалочку направился к бару. Аппалуза фыркнула и завращала глазами. Один из клиентов похлопал ковбоя по плечу и протянул ему выпивку, пока двое официантов поспешили развязать извивающегося бармена. — Конечно, с его-то репутацией, — продолжала девушка, — Макдаффу больше не сходят с рук те безумства, что раньше.


Уши кобылы были прижаты к рыже-белой голове. Ее хвост нервно дергался, пока официанты уводили ее под уздцы к выходу. Бармен, которого поймали в лассо, рухнул на стул и вытер лицо. Посетители снова сгрудились у стойки вокруг Макдаффа, смеясь и пересказывая сегодняшнюю историю и другие байки, вновь вернувшись к серьезному занятию — выпивке. — Тебе бы подлечить грудь.


Девушка уставилась на раны Картера так, будто они были личным оскорблением. В ее голубых глазах виднелись темные крапинки, скулы были высокими и точеными, но медово-золотистые волосы явно нуждались в хорошей мойке. Она пригладила спутанные пряди за ушами с таким видом, будто знала об этом, но ей было плевать. Она была из тех проституток, что не слишком высокого мнения о себе. — Ценю твою заботу, — серьезно ответил Картер, — но я кое-кого ищу. Как только найду, займусь грудью. — Кого?


В ней была прямота, которая понравилась Картеру. Никаких игр. Он предложил ей сигарету. Она прикрыла его ладонь своей и заглянула ему в глаза, пока он прикуривал. Он ответил ей тем же взглядом. Ее глаза по цвету и скрытой глубине напоминали необработанный лазурит. Он описал свою добычу. И не удивился, когда она понимающе кивнула. — Он остановился в мотеле «Сагуаро» дальше по улице, — сказала она. — Один.


Частью ее работы было наблюдать за каждым, кто заходил в этот район. — Давно он там? Она пожала узкими плечами под блузкой с обтрепанным воротником. — Пару дней. — Спасибо. — Картер положил на стол десять долларов и встал. — Ты ни за что не найдешь это место сам, — произнесла она.


Она смотрела на него, ее красивое лицо осунулось; она ждала, что он откажется от ее компании. Несмотря на неухоженные волосы и поношенную одежду, она была очень привлекательна. — Хочешь проводить меня? — Я бы не отказалась, — мягко ответила она.


Он последовал за ней к двери, глядя, как ее длинные ноги мелькают под короткой джинсовой юбкой. Они вышли в кричащую огнями ночь. Дальше по улице тротуар был оцеплен. Три патрульные машины с мигающими красными огнями блокировали полосу движения. Тела уже увезли, на месте работали детективы и патрульные. Толку от этого не будет. Нападавшие были из какого-то далекого округа, где плохо вели учет и мало интересовались мертвыми агентами.


Кобыла Макдаффа тихо заржала им вслед. Девушка погладила лошадь по носу, почесала за ушами и потерла между глаз. Кобыла была привязана к ручке большого синего почтового ящика. — Видишь? — спросила она Картера. — Ей нравится именно здесь. Она продолжала массировать место между глаз, и лошадь снова заржала и фыркнула. — У Макдаффа хорошая лошадь, — заметил Картер. Девушка кивнула. — И он сам об этом знает. Когда трезвый.


Они пошли по тротуару прочь от лошади и полиции. — Я знала, что ты дружелюбный, — сказала девушка. — Сразу поняла. — Это ты у нас дружелюбная. Так беспокоилась о моей груди. На ходу она покачивала наплечной сумкой. От нее слабо пахло приятными духами; Картер догадался, что она пользуется пробниками в отделах косметики. — Как бизнес? — спросил Картер. — Не очень. — Тебе не нравится эта работа.


Через два квартала здания стали меньше, между ними начали попадаться заброшенные пустыри. Сорняки прорастали сквозь трещины в тротуаре и водосточные желоба. Картер и девушка прошли мимо свалки металлолома с останками старого грузовика «Интернейшнл Харвестер», брошенного рядом с запертыми двойными воротами из сетки-рабицы и колючей проволоки. — Видишь? — спросила девушка, указывая пальцем.


На дальней стороне свалки, в стороне от главной улицы, на гравийной дороге стояла группа ветхих коттеджей, которые когда-то были белыми. В лунном свете они сияли, как старые кости. Перед ними висела крашеная вывеска, освещенная тусклой лампой сверху: «Мотель Сагуаро — Кондиционеры — Холодильники». Свет был настолько слабым, что вывеска почти терялась в ночи. — Думаю, ты сможешь мне помочь, — сказал Картер. — Я не обязана. — Я заплачу.


Она поддела гравий носком сандалии. Он оглядел тихую улицу. Только старый пикап стоял у обочины в трех домах отсюда. В слабом свете уличного фонаря Картер увидел силуэты двух фигур, склонившихся друг к другу — влюбленные, сидящие на переднем сиденье. — Как тебя зовут? — спросил Картер. — Мне девятнадцать. Я ушла из дома в двенадцать. — Ты хочешь помочь? — спросил он. — Линда, — ответила она. — Меня зовут Линда.


Он взял ее за подбородок и заглянул в ее лазуритовые глаза. Она задрожала и пристально посмотрела на него. Его грудь и голова болели. Он наклонился и поцеловал ее. Ее рот был сладким и чистым. Ее грудь — упругой и горячей. Она прильнула к нему, содрогаясь от удовольствия, и он притянул ее ближе. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Ночное небо было усыпано мерцающими звездами — поднявшийся со стороны реки Сан-Антонио ветер разогнал смог. Пели кузнечики и сверчки. Трава, высушенная солнцем, пахла сладко. В соседнем квартале кто-то растягивал меха аккордеона, играя мелодию о быстрых приключениях.


Ник Картер замер у угла ветхого коттеджа своей добычи, вглядываясь в темноту. Звуки и запахи меняются от страны к стране, но мистика ночи неизменна. Линда прошла по гравийной дорожке к двери коттеджа. Единственное переднее окно было темным, штора задернута, сквозь нее пробивалось тусклое мерцание телевизора. Картер слушал хруст гравия под ногами девушки, бубнящие голоса из телевизора и шелест теплого ветра в кустах шалфея и низкорослых деревьях. Ночная тишина обостряла предчувствие насилия.


Девушка постучала. — Да? — отозвался мужской голос. Дверь приоткрылась на узкую щелку. Картер скользнул вдоль стены к проему под таким углом, чтобы добыча не могла его увидеть. Из щели просочился свет и сладковатый запах рома. Тот, кого он выслеживал, смотрел испаноязычный канал. — Я твой подарок, — промурлыкала девушка.


Она лениво прислонилась к дверному косяку. Юбка задралась, обнажая стройные ноги. Ее дыхание участилось, грудь вздымалась под тонкой тканью блузки. — С днем рождения, — сказала она. Картер кожей чувствовал пристальный взгляд преследуемого. — От Макдаффа и парней из бара, — добавила она.


Ее веки отяжелели. Голова склонилась набок, дыхание стало глубоким и неритмичным. От нее исходил аромат желания, настолько густой, что его, казалось, можно было разливать по бутылкам. Мужчина жадно подался вперед. — От Макдаффа? — нетерпеливо переспросил он. Она кивнула и посмотрела на него из-под густо накрашенных ресниц. — Но у меня сегодня не день рождения, — сказал он. Девушка медленно провела пальцем по щеке и груди мужчины, остановившись у пряжки ремня. Он глубоко вздохнул. — Это вовсе не обязательно, — проворковала она.


Он позволил ей втолкнуть себя обратно в номер мотеля, ухмыляясь от уха до уха в предвкушении удовольствия. Пока не увидел Ника Картера. Картер ногой захлопнул дверь, сжимая в руке Хьюго.


Преследуемый был смуглым человеком с мелкими, почти красивыми чертами широкого лица. Ему было за пятьдесят, и на его лице навсегда застыло выражение разочарования, подчеркнутое глубокими морщинами в углах рта. Он швырнул девушку на телевизор. Девушка вместе с аппаратом с грохотом повалилась на пол. Телевизор заискрил, она вскрикнула, схватившись за бок. Картер на мгновение обернулся к ней. — Я в порядке! — крикнула она.


Это был лишь мимолетный поворот головы, секундная заминка, но для старого партизана этого было достаточно. Добыча прыгнула сзади, обхватив горло Картера рукой. Картер резко ударил локтем назад. Прямо в живот противника, словно поршнем. Этот живот слишком долго находился за письменным столом — он был мягким и рыхлым. Мужчина охнул, его хватка ослабла. Картер вырвался и крутанулся на месте. — Где она? — потребовал Картер, наставив Хьюго на отступающего мужчину. — Нада! (Ничего!) — тяжело дыша, выкрикнул тот и швырнул в него пластиковый стул. — Я тебе ничего не скажу!


Картер пригнулся. Мужчина бросился к комоду и выхватил револьвер. Картер метнул Хьюго через всю комнату и пригвоздил красный клетчатый рукав противника к треснувшей штукатурке стены. Револьвер бесполезно повис в руке. Девушка рассмеялась. — Я видел, как ты ее получил, — сказал Картер, медленно приближаясь. Мужчина зарычал и отчаянно дернул рукой, пытаясь освободиться от стилета. — Тебе будет проще, если ты скажешь, где она, — произнес Картер, подойдя вплотную. Стилет выскочил из стены.


Противник присел, готовый к прыжку; его глаза покраснели от рома и ярости. В одной руке он сжимал Хьюго, в другой — револьвер. Картер покачал головой. — Чертов дурак, — пробормотал он. Прежде чем мужчина успел прицелиться, Картер ударом ноги выбил Хьюго в сторону ванной и с силой всадил ребро своей твердой, как камень, ладони в ребра противника. Ребра хрустнули и сломались, мужчина согнулся пополам. Револьвер выпал из рук. Картер подхватил оружие и приставил его к голове врага. — Не самый лучший способ получить повышение, — заметил Картер. Девушка снова хихикнула.


Мужчина бросился вперед, как обезумевший слон, впечатываясь головой в живот Картера. От яростного напора Картера отбросило через всю комнату. Пистолет выпал из его руки под напором этой безумной силы. — Нет! — закричала девушка. Оба мужчины с грохотом проломили оконную раму вместе со шторой. Стекло разлетелось вдребезги, осколки брызнули в ночную темноту. Картер упал на землю снаружи, вражеский агент оказался сверху, но секундой позже тот вскочил и бросился прочь по гравию.


Картер помчался за ним. Мужчина бежал, обхватив себя за бока, словно скованный корсетом боли. Картер рванулся вперед и сбил беглеца с ног прямо под болезненным светом вывески мотеля. Гравий разлетался из-под них, когда к ним подбежала Линда. Старый партизан извивался, пытаясь ударить коленями в пах Картера. Его лицо было искажено яростной решимостью. Раздался выстрел. Резкий и неожиданный.


Мужчина повалился в сорняки рядом с мотелем. Кровь хлестала из его шеи прямо в сухую землю. Он дернулся и затих. Девушка стояла в оцепенении, револьвер агента безвольно висел в ее руке. Она посмотрела на Картера широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Он бы убил тебя, — прошептала Линда. — Десять лет назад он, возможно, и смог бы меня ранить. Но не сейчас, — сказал Картер. Он печально посмотрел на скорченное тело человека, чья жизнь вытекала в чужую землю. — Он просто устал от тупиковой кабинетной работы. Ему снова захотелось азарта и приключений. Чего-то, во что можно верить. — Кто он был? — Кубинский агент. Картер опустился на колени и начал обыскивать одежду убитого. — Откуда ты знаешь? — спросила она. Картер работал быстро, сваливая в кучу под тусклым светом бумажник, кредитки, носовой платок — всё подряд. — Мы все игроки в одной и той же игре, — ответил он. — Мы знаем друг друга, хотя бы по репутации.


Того, что искал Картер, среди вещей не оказалось. Он сорвал с агента рубашку и осмотрел ее. Расстегнул ремень. — Что ты делаешь? — голос Линды сорвался на крик. — Я знаю, что тебе страшно, — сказал Картер, продолжая поиск. Он снял с агента брюки. — Уходи, если хочешь. Девушка затравленно огляделась по сторонам. По улице изредка проезжали машины.


Пикап по-прежнему был единственным транспортным средством, припаркованным у обочины. Музыка из автомата и пьяный смех доносились издалека, кажусь теперь безопасными звуками. Комплекс ветхих коттеджей затих; казалось, он и вовсе необитаем, хотя в некоторых окнах и горел свет. В этой части города только безрассудные смельчаки или полные дураки решались выяснять причины стрельбы. — Кто ты такой? — прошептала Линда. — Твой работодатель.


Картер смотрел на обнаженного человека, выглядевшего в смерти уязвимым и дряблым. Он знал, что информации в комнате не будет; агент держал бы её при себе. Ник осмотрел тело, уделяя внимание самым потаенным местам. Ничего. Затем он провел пальцами по почти лишенным волос ногам. — Ты, должно быть, шпион, — заключила девушка. — Должно быть, — эхом отозвался Картер.


Он нашел крошечную черную точку между первым и вторым пальцами левой ноги. Достав из кошелька конверт с адресом, Ник прилепил точку в верхний правый угол, лизнул марку и наклеил её прямо поверх микроточки. — Ого! — воскликнула девушка. — Ты и вправду шпион! Картер ухмыльнулся. Перед ним снова была уличная девчонка с чумазым лицом, но теперь её глаза светились молодостью и азартом. — Нам пора сматываться, — сказал Картер.


Он взял её за руку, и они зашагали прочь от мертвого голого тела, лежавшего под тусклой вывеской мотеля «Сагуаро», словно кусок мяса на прилавке. Они направились обратно к злачным кварталам Сан-Антонио, навстречу звукам рыдающих гитар и ревущих труб.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


На севере, скрытые ночной тьмой, высились холмы, которые испанские монахи выбрали фоном при основании Сан-Антонио в 1718 году. Этой ночью, как обычно, над старым городом, который жители ласково называли Сан-Антоун, плыла музыка и густые ароматы чили и тако. Другие же не питали любви ни к Сан-Антоуну, ни к Техасу. Генерал Филип Шеридан, посетив эти места в 1866 году, заметил: «Если бы я владел Техасом и преисподней, я бы сдал Техас в аренду, а сам жил бы в аду».


Ник Картер размышлял об этом, когда услышал, как заурчал мотор того самого одинокого пикапа. Кто-то мог ненавидеть Техас, но другие любили его достаточно сильно, чтобы сделать штат одним из самых быстрорастущих в стране, а Сан-Антоун — десятым по величине городом США. Но вместе с прогрессом пришло и зло. А зло всегда тянется туда, где есть рост и богатство, чтобы кормиться ими — и где достаточно теней, чтобы в них спрятаться.


Мотор старого пикапа работал на холостых оборотах, затем вспыхнули фары, поймав Картера и Линду в лучи, словно актеров на сцене. Девушка замерла, ослепленная. Побитый грузовик медленно двинулся по улице, следуя за ними. Картер потащил Линду быстрее по тротуару. Когда показался бар с мигающим золотым сапогом, они услышали визг шин — пикап резко прибавил скорость. Кобыла аппалуза Макдаффа вскинула голову и заржала. Она всё еще была привязана к почтовому ящику. — Что это? — лицо Линды исказилось от испуга. Картер сорвался на бег, увлекая девушку за собой. — Не знаю, — бросил он сквозь зубы. — Всё уже должно было закончиться.


Они мчались по тротуару. В этот поздний час машин было мало — пара спорткаров и «Линкольн». Пикап ревел позади, стремительно нагоняя их. Используя тело Линды как прикрытие от посторонних глаз, Картер просунул конверт в прорезь почтового ящика. Девушка прислонилась к ящику, тяжело дыша. Лошадь ткнулась мордой ей в плечо.


В неоновой ночи прогремели выстрелы — пули из пикапа защелкали по бетону вокруг них. Из бара с золотым сапогом начали выглядывать люди с выпивкой в руках. Картер вскочил на кобылу, подтянул девушку сзади и развернул лошадь вверх по улице. — Макдафф! — крикнул кто-то вглубь бара.


Картер и Линда поскакали прочь под аккомпанемент выстрелов, удаляясь от почтового ящика, в котором теперь лежала критически важная информация для Дэвида Хоука, главы «АКС» и хранителя секретов, которые президент США не мог доверить больше никому. — Они догоняют! — закричала девушка. Копыта лошади грохотали по мостовой, как барабанная дробь.


Картер направил кобылу в обход припаркованного низкого «Порше», а затем нырнул в темный узкий переулок между двумя барами — слишком узкий для пикапа. Вдали, в конце длинного прохода, празднично светились красные, белые и зеленые фонарики — цвета Мексики. Внезапно свет фар ворвался в переулок, освещая лошадь и всадников. Хлопнула дверца машины. Кобыла неслась вперед, навстречу звукам оркестра марьячи. Пули впивались в стены зданий по обе стороны. За ними слышался топот бегущих ног.


Картер и Линда пригнулись к самой гриве и ворвались прямо на вечеринку во внутреннем дворике-патио, где толпа заставила их замедлиться. Журчал богато украшенный фонтан, танцевали артисты в ярких костюмах, хлопали пробки от шампанского. На дальней стороне патио виднелись раздвижные стеклянные двери, ведущие в дом или офис, откуда гости с любопытством наблюдали за происходящим. — Компадре! — крикнул Картеру мужчина, поднимая бокал в знак приветствия. — Это часть программы? — поинтересовалась какая-то дама. — Если нет, то зря, — ответил её спутник.


Официант в белом кителе поднял поднос с полными бокалами шампанского, когда они проезжали мимо. — «Дом Периньон»! — провозгласил он. Картер и девушка наклонились и взяли по бокалу. — Грасиас, — вежливо поблагодарил Ник. — Спасибо, — отозвалась девушка со своим мягким техасским акцентом.


Гости зааплодировали и стали похлопывать взмыленную аппалузу, пока Картер и Линда объезжали фонтан и въезжали прямо в устланную роскошными коврами гостиную какого-то богатого жителя Сан-Антоуна. — Это не кобыла Макдаффа? — спросил кто-то. — Чертовски на неё похожа, — согласился другой.


Кобыла гордо держала голову, переступая мимо мозаичных кофейных столиков, на которых красовались предметы искусства. Она шарахнулась от камина, заваленного красными розами, и фыркнула на старинный испанский доспех в человеческий рост, охранявший вход в паркетный холл. Оглянувшись, Картер увидел четверых мужчин, пробирающихся сквозь толпу. Все четверо выглядели как мексиканцы с ярко выраженными индейскими чертами. Один был в блестящем черном комбинезоне, трое других — в зеленом армейском камуфляже без опознавательных знаков. Двое из них сидели в кабине пикапа, притворяясь любовниками, а двое других, очевидно, прятались в кузове.


Гости уставились на незваных гостей, а те — на Картера. — Салюд! — произнес Ник, поднимая бокал перед собравшимися техасцами. — Салюд! Салюд! Салюд! — хором отозвались гуляки. Они выпили шампанское. Брют — превосходно сухое. Картер наклонился, поставил свой и Линдин бокалы на высокий сервант и распахнул восьмифутовую ореховую входную дверь.


Выстрел разнес шлем рыцарских доспехов. Осколки металла исполосовали безупречную штукатурку потолка и стен. Техасцы пригнулись. И тут же разозлились. Громовой рев негодования заполнил комнату. Двое здоровяков-техасцев мгновенно вырубили двоих преследователей, которые безропотно повалились на толстый ковер; у одного в руке зажало «Люгер». Женщина в изумрудах и шелках со всей силы наступила каблуком на ногу третьему. Её спутник ударил того в живот, а затем в челюсть. Пострадавший попытался опереться на элегантную даму, но та ударила его коленом и толкнула на пол.


Четвертый — тот, что в черном комбинезоне — занервничал, не зная, что делать в комнате, где он был в явном меньшинстве. У него было молодое, жестокое лицо; он держал руку в глубоком вырезе на груди, где, как знал Картер, был спрятан пистолет. Но толпа этого не заметила. Люди теснили его, смеясь и переговариваясь, создавая живой заслон между ним и Картером. — Уходим, — бросил Ник. — Им понравилось, как вежливо ты поставил бокалы, — заметила Линда, когда они снова вывели аппалузу через парадные двери. — Дух техасского фронтира: щедрость и мгновенная расплата, — ответил Картер. Она посмотрела на него и улыбнулась. — Ты знал, что кобыла им тоже понравится.


Картер ухмыльнулся, когда они миновали холл, но в его глазах блеснул холодный огонек, когда он оглянулся на преследователей, которые кое-как поднимались с пола и отступали. — Теперь мне нужно найти телефон, — сказал он. Он тихо прицвикнул на кобылу, и та изящно спустилась по кирпичным ступеням особняка, пересекла тротуар и вышла на тихую улицу.


Картер и Линда ехали на лошади Макдаффа вдоль Эль-Пасео-дель-Рио, следуя за нефритовым течением реки Сан-Антонио. Они проехали мимо указателя на Аламо — «колыбель Техаса». Теперь это была бережно отреставрированная миссия, каменный символ трагедии, человеческого безрассудства и жадности. Дэви Крокетт и Джим Боуи погибли в той битве 1836 года. Только семеро американцев из почти двухсот выжили в бойне при Аламо, но и они были схвачены и казнены по приказу мексиканского генерала Санта-Анны. «Несмотря на пытки перед смертью, эти несчастные умерли без жалоб, не унизив себя», — вспомнил Картер слова одного из офицеров штаба Санта-Анны. — О чем ты думаешь? — спросила Линда. — О свободе. И её цене, — ответил Картер. Он посмотрел вперед. — А вот и нужная мне телефонная будка.


Картер опустил монету в десять центов и набрал номер. — Что случилось? — грубый голос Хоука звучал подозрительно. Он не ожидал звонка от Картера, тем более посреди ночи. Ник стоял спиной к Линде и лошади. Ей не нужно было знать лишнего. — Информация будет у вас через пару дней, — сказал Картер. — В том самом пакете, о котором договаривались. Отправлено сегодня.


Если бы Хоук был из тех людей, что вздыхают с облегчением, он бы сделал это сейчас. Вместо этого Хоук откинулся на подушки, потянулся к латунной сигарнице на прикроватном столике и тщательно выбрал сигару. Покатав её в пальцах, он откусил кончик и раскурил. Картер услышал щелчок бутановой зажигалки и улыбнулся. — Надеюсь, ты в курсе, который сейчас час? — проворчал Хоук. — Так точно, сэр. В Вашингтоне четыре утра. У меня новое донесение. — Скоро рассвет, N3. А пытаться заснуть после рассвета — занятие унылое. — На меня напали трое, прежде чем я добрался до кубинца. У одного из них был обрывок бумаги. Всего одно слово: «Итцамна». Бог майя. Подумал, что это может быть важной зацепкой. Кроме того, четверо на старом пикапе пытались достать меня уже после того, как я взял агента. Думаю, они следили за ним, а не за мной. Понятия не имею, кто это.


Картер услышал, как Хоук затянулся и выпустил дым. Сейчас над его кроватью наверняка висело облако едкого дыма. — Были другие зацепки на тех троих? — спросил Хоук. — Ничего. — Ты уверен, что в пикапе были не кубинцы? Они охотились не за тобой? — Уверен. Ховк снова пыхнул сигарой. — Любопытно, — пробормотал он. — Микроточка должна прояснить кубинскую тайну, — добавил Картер. Где-то далеко Хоук прокашлялся — решение было принято. — У тебя новое задание, Ник. ФБР, Госдеп, Управление авиации и Минюст — все оборвали телефоны за последние сутки. У нас тут один разъяренный налогоплательщик из Олбани, у которого угнали самолет. У него деньги и наследственное влияние — как раз достаточно, чтобы раздражать людей, занятых делом, — сказал Хоук и прикусил сигару. — Но его жадность может нам помочь. Этот делец думал, что продал свой джет, но кассовый чек оказался фальшивкой. Покупатель исчез. Самолет нашли брошенным в Нью-Мексико, и единственная улика — обрывок карты южной Мексики, на котором нацарапано: «Итцамна». — Техас, Олбани, а теперь Нью-Мексико.


— Именно так, — подтвердил Хоук. — Этот налогоплательщик завалил жалобами каждое ведомство, которое смог вспомнить. Он хочет вернуть свои деньги. Но дело не только в этом. — Барков? — произнес Картер, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы. Полковник Максим Барков — конечно, имя не настоящее — был шефом КГБ в Мексике. Иррациональный убийца. Очень полезный кадр для Лубянки.


— Ты помнишь отчеты, — одобрительно заметил Хоук. — Твои слова подтверждают мое умение выбирать лучшие кадры. — Хоук откашлялся после этого непривычного для него комплимента. — Британская МИ-5 передала нам данные последнего перехвата. Я раздумывал, действовать или ждать. Ты поставил точку в этом вопросе. Ситуация такова: КГБ обеспокоен поведением Баркова. От него поступают странные отчеты, он совершает необъяснимые поступки. Из того, что удалось перехватить МИ-5, следует, что КГБ находится на грани того, чтобы либо отозвать Баркова, либо начать против него расследование. Само по себе это не так уж важно — русские шпионы приходят и уходят, — но в одном донесении по Баркову упоминалось слово «Итцамна». Это озадачило даже КГБ.


— Где мне начать: в Олбани или Мехико? Хоук коротко и довольно рассмеялся. — В Олбани, — сказал он. — Повидайся с этим «налогоплательщиком» — его зовут Дуэйн Майклс. Затем найди того пилота. Он — наше самое прямое связующее звено с тем, кем или чем является этот «Итцамна».


Пока Хоук диктовал Картеру детали того, как найти Майклса, Ник услышал приближающийся топот ног, победные крики и пронзительное ржание кобылы. — Ник! — закричала Линда. Картер резко обернулся.


Улица была полна ковбоев, бегущих к нему, Линде и лошади. Впереди всех несся Макдафф, описывая своим стетсоном широкие круги над головой; его красивое лицо раскраснелось, а рот расплылся в улыбке до ушей. Макдафф наставил на Картера обвиняющий палец, но его глаза сияли весельем. — Конокрад! — взревел он и лихо запрыгнул в седло позади Линды. Она попыталась было слезть, но Макдафф, смеясь, обхватил её рукой. Он наклонился за поводьями, ударил кобылу пятками по бокам и развернул её вдоль по улице. — Я куплю Линде выпивку! — крикнул Макдафф Картеру, оборачиваясь. — Это будет лучшая поездка в её жизни!


Картер кивнул и помахал рукой, его мысли уже были заняты поиском лучшего авиарейса до Олбани. Линда прислонилась к спине Макдаффа, смирившись, и тот крепко прижал её к себе. Толпа пьяных ковбоев зашумела и потянулась вслед за аппалузой, всадником и девушкой обратно к Эль-Пасео-дель-Рио, в сторону своего любимого бара.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Олбани, столица штата Нью-Йорк, выставлял напоказ свое голландское наследие в колониальной архитектуре, фестивалях тюльпанов и звучных именах, таких как Шайлер, Ван Ренсселер и Эрастус Корнинг. Если в Сан-Антонио чувствовался азарт и блеск бойцов фронтира, то в Олбани царило сдержанное достоинство успешных банкиров, бизнесменов, педагогов и политиков.


Ник Картер размышлял об этом, поднимаясь в обшитом ореховыми панелями лифте на верхний этаж офисного здания из гранита и известняка. Женщины-клерки в строгих платьях и туфлях-лодочках, бизнесмены в сшитых на заказ костюмах-тройках и — излишняя роскошь — лифтер в коротком темно-синем жакете и шапочке-таблетке. Всё это не обязательно означало большие деньги. Но секретарши в других городах порой носили полиэстеровые брюки на резинке. Бизнесмены пытались обмануть коллег и клиентов готовыми костюмами из дешевых универмагов. А лифтам с кнопками не требовались операторы, почтительно осведомляющиеся: «На какой этаж, сэр?»


Картер кивнул проницательному лифтеру и вышел на верхнем этаже. Он подошел к стене из зеркального стекла, из окон которой открывался вид на старый голландский город и реку Гудзон. Деньги Сан-Антонио были кричащими. Деньги Олбани — изысканными; скрытыми, но столь же могущественными. Настоящие страсти в этом городе кипели за закрытыми дверями.


Картер поправил лацканы своего костюма с Сэвил-Роу, поправил кольцо с сапфиром на правой руке и с одобрением отметил блеск своих туфель-брог. Направляясь к секретарше Майклса, он достал золотой портсигар. — К Дуэйну Майклсу, — сказал он ей. — Ваше имя и цель визита?


Она была рыжеволосой (цвет явно из флакона с краской), с длинным орлиным носом, тонким ртом и избытком пудры на лице. Пудра скрывала веснушки, которые на другой женщине смотрелись бы соблазнительно. Картер видел, как она прикидывает по его одежде, сколько он стоит. — Меня зовут Нельсон Калхун, — объявил он. Он открыл портсигар, достал сигарету с монограммой и убрал его обратно во внутренний карман пиджака. Её глаза блеснули. «Золотой, — прочитал он в её взгляде, — баксов пятьсот».


— Я работаю на Х. Баннинга Майклса, — сказал Картер, прикуривая. — Мистер Майклс хочет, чтобы я повидал его сына по поводу пропавшего самолета. — Разумеется, сэр. Для неё возможность произвести впечатление была важнее, чем привычка думать. Она нажала кнопку селектора. — К вам мистер Нельсон Калхун по поводу «Гольфстрима», — сказала она. — Кто это? — донесся бесплотный, раздраженный голос. — Надеюсь, не из газет! — От вашего отца, — игриво произнесла она, заговорщицки взглянув на Картера. На другом конце воцарилось молчание. — Можете передать ему, что у его отца есть решение проблемы, — мягко вставил Картер. — Мистер Калхун говорит… — начала она. — Я слышал его! Впустите!


Картер прошел сквозь двойные дубовые двери с латунной фурнитурой, которая выглядела так, будто её сняли со старого китобойного судна. Майклс сидел за длинным, широким, идеально отполированным столом. На столе аккуратными стопками лежали бумаги. Шариковая ручка «Кросс» лежала наготове. Каким бы дельцом ни был Майклс, он, по крайней мере, был из тех, кто работает.


Майклс оглядел Картера с ног до головы, встал и протянул руку. — Что говорит старик? — спросил он. Картер пожал руку и сел в красное кожаное кресло. Майклс любил переходить сразу к делу. У него было мясистое лицо, брюшко и аура лишенной воображения компетентности. — Вы хотите отремонтировать джет? — спросил Картер. — Черт, нет! Это «белый слон» [обуза]. Он изжил себя. — Никаких шансов на страховку? — Только на ремонт. — Майклс подался вперед, его дряблая грудь нависла над бумагами. — Я не хочу его ремонтировать. Я не хочу тратить время на повторную продажу. Я хочу свои деньги. — Покупатель предложил вам справедливую цену?


Лицо Майклса покраснело. — Я плачу налоги! — пожаловался он. — Я плачу кучу налогов! И я рассчитываю на защиту, а не на обман! Картер курил. Как он и ожидал, Майклс заломил за самолет непомерную цену, и жадность сделала его неосторожным. — Ваш отец готов возместить ваш убыток в обмен на информацию, — сказал Картер. Майклс заметно оживился. Его пальцы, словно крабы, задвигались по столешнице. — Весь убыток? — спросил он. — Столько, сколько самолет стоит на самом деле. — Он стоит кучу денег. — Он стоил сравнительно немного, — поправил Картер. — Он был старым. Изношенным и не проходил должного техобслуживания. Вы его отмыли, отполировали и продали как новый. Теперь это брошенная развалина в пустыне Нью-Мексико. Чем дольше вы ждете, тем меньше шансов получить за него хоть что-то.


Майклс сложил пальцы «домиком» и оперся подбородком на их кончики. — Зачем ему информация? — хитро спросил он. Майклс искал, чем бы еще поторговаться. Он не мог иначе. Сделка казалась ему удачной только в том случае, если другой парень оставался в дураках. — Мы говорим о Х. Баннинге Майклсе, — сказал Картер и улыбнулся. — Он не обязан вам черта с два что-то объяснять. За него говорят его деньги.


Майклс-сын встал и подошел к окну. Он посмотрел вдаль. У горизонта скопились облака, похожие на горы взбитых сливок. Майклс бросил взгляд на облака, затем вниз на город. Он понял, что поторговаться не удастся. Его отец был хорошим бизнесменом. — Что он хочет знать? — наконец спросил Майклс, не оборачиваясь. У его отца было вчетверо больше денег, чем у него самого, и контроль над трастовым фондом, который Майклс не увидит, пока старик не умрет. — Всё, что вы помните о покупателе и о том, куда он мог направиться.


— Хорошо, — бросил Майклс, продолжая смотреть на город. Он хотел поскорее закончить разговор и спровадить Картера. — Он назвался Тайгером Сантосом. Нелепое имя, но оно было в чеке. Одет он был вызывающе. На нем был черный комбинезон из какого-то блестящего материала. Глаза Картера сузились. — И черные сапоги? — уточнил он. — Почти как у штурмовика? — Да, да, — Майклс безучастно махнул рукой. — Чего еще можно было ожидать? — Его национальность? — Господи, откуда мне знать? — Мексиканец? Испанец? Латиноамериканец? — Латиноамериканец, я полагаю, — раздраженно ответил Майклс. — Я же сказал, его фамилия была Сантос.


Картер молчал и думал о четырех мужчинах в пикапе из прошлой ночи, вспоминая того, с жестоким лицом в блестящем черном комбинезоне. Ник прикурил еще одну сигарету. — Продолжайте, — велел он Майклсу. — Ну, я решил, что чек настоящий, потому что он выглядел как один из тех наглых наркоторговцев, о которых пишут в газетах. — Майклс издал короткий горький смешок. — Шутка оказалась за мой счет. Когда чек не прошел, я попытался выследить его через свои связи. В аэропорту Олбани он подал план полета на Монреаль, но в Монреале нет никаких записей о его прибытии. Тогда я обратился к властям. Это всё, что я знаю. — Баки самолета были полны? — Не знаю. — Майклс пожал плечами. Ему было всё равно.


Картер потушил сигарету и посмотрел на квадратную, грузную спину в дорогом костюме. Майклс любил деньги даже больше, чем ненавидел своего отца. — Я ценю вашу помощь, — вежливо сказал Картер и встал. Майклс обернулся. Плотные облака на горизонте Олбани становились серыми, обещая дождь. — Когда я получу чек? — спросил Майклс. — Мистер Майклс свяжется с вами.


Картер направился к выходу. — Откуда мне знать, что вы действительно от моего отца? — Внезапная тревога прорезалась в голосе Майклса. — Вы этого не знаете. Картер вышел за дверь, мимо секретарши, которая плотоядно улыбнулась, и пошел к лифтам. Он услышал, как за ним закрылись двери кабинета. Майклс, который не разговаривал с отцом напрямую уже пять лет, наверняка заставит секретаршу сделать звонок. — Первый этаж, сэр? — спросил лифтер. Картер кивнул и вошел в кабину, которая слабо пахла хорошим табаком. Лифт бесшумно скользнул вниз.


Никто, кроме Хоука, не знал, что Картер в Олбани. Потребность «АКС» в секретности нужно было оберегать. Дуэйна Майклса в очередной раз подставила его собственная жадность.


В аэропорту Ник Картер подошел к стойке и предъявил бумажник с солидным на вид золотым жетоном. Он не был настоящим, но выглядел очень похоже. С помощью передовых технологий технический отдел «АКС» мог подделать почти всё что угодно в мире. Однако хитроумные спецы из «АКС» обнаружили, что имитация иногда эффективнее оригинала. Точные копии часто беспокоили людей; те интуитивно чувствовали подвох, хотя и не могли объяснить, что именно не так.


— Дайте им что-то чуть похуже оригинала — эрзац — и, как в случае с инфляцией или пластиковыми бамперами, большинство каждый раз будет верить, что это настоящее.


— Работаете в штатском? — прошептал похожий на мальчишку служащий аэропорта, не отрывая глаз от жетона. На нем было написано «Соединенные Штаты Америки» и «Правительственный агент», а в центре красовался профиль белоголового орлана. — Детектив, — признался Картер, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Мне нужен план полета, который Тайгер Сантос подал два дня назад. Он купил «Гольфстрим Коммандер» Дуэйна Майклса. Картер убрал бумажник с жетоном обратно в карман.


— Помню такого. — Молодой человек потер руки и принялся за работу. — Вокруг этой машины много шума. Мистер Майклс присылал своих людей. Они тут всё перерыли. Не то чтобы я даю информацию кому попало... а, вот он. Весьма популярный план полета. Приятно помочь закону. Люди на важных должностях должны держаться вместе. Хотите копию? — Был бы признателен. — Никаких проблем.


Картер взял копию у улыбающегося клерка, чье лицо буквально светилось от восторга. Канцелярская рутина не отбила у него вкус к жизни. — Спасибо, — сказал Картер. — Вы отлично знаете свое дело. Молодой человек лишился дара речи от удовольствия. Картер пожал ему руку и ушел. — Это был детектив, — доверительно сообщил клерк следующему клиенту. — Очень важный человек.


Картер внутренне усмехнулся, изучая план полета. Он отметил, что баки были заправлены ровно настолько, чтобы Сантос мог дотянуть до Монреаля. Он запомнил номер, который должен был быть нанесен за консольными крыльями джета. Затем он окинул взглядом суету аэропорта, нашел телефонные будки и небрежно направился к ним. На ходу его разум работал, состыковывая те немногие улики, что у него были, и просчитывая шансы.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Небо было почти кричащим от красок заката. Красные, оранжевые и пурпурные тона разлились по горизонту, пока солнце садилось справа от Ника Картера. На «Гамильтон Вествинд III», который ждал его в Олбани, он летел над Кингстоном и скоро должен был оказаться над Покипси, следуя — если его догадки были верны — за Тайгером Сантосом.


Турбовинтовые двигатели «Пратт энд Уитни» ровно гудели, передавая вибрацию через штурвал в руки Картера. Он любил летать, любил это чувство парения над землей. На какое-то время это делало его другим. Обособленным благодаря заимствованным крыльям. А земля, вращающаяся внизу, казалась далекой со всеми её глобальными проблемами: алчностью, предательством и извращенными ценностями, с которыми Картер боролся ежедневно.


Когда он довернул машину на запад, чтобы избежать перегруженного воздушного пространства над Нью-Йорком, он подумал о Линде. На мгновение ему захотелось, чтобы он не был так связан обязательствами своей важной работы. Но человек должен следовать своим убеждениям. Возможно, они еще встретятся, когда будет время.


Он снова взял курс на юг; закат сменился серыми и черными тенями ночи. Огни внизу мерцали, как звезды. Шоссе обозначались белыми и красными полосами. У Тайгера Сантоса в «Гольфстриме» было достаточно топлива, чтобы спокойно долететь на север до Монреаля. Но он туда не полетел. Он не хотел, чтобы кто-то знал его истинный пункт назначения. Вместо этого он отправился на юг и в конце концов бросил самолет в Нью-Мексико. «Что в кабине делала карта южной Мексики?» — гадал Картер.


В «Вествинде», который Хоук прислал Картеру, были демонтированы пассажирские кресла. Став легче, турбореактивный самолет мог преодолевать огромные расстояния благодаря увеличенным бакам. Они вмещали 740 галлонов — значительно больше, чем максимальные 474 галлона у Сантоса. Картеру была нужна гибкость: возможность лететь далеко без дозаправки. И ему был нужен грузовой контейнер, который отправил Хоук. В контейнере находились два многоствольных пулемета «миниган» от «Дженерал Электрик» и специальный чемодан с одеждой от «АКС» и мелким снаряжением.


Учитывая ограниченный запас топлива Сантоса, его джет мог дотянуть максимум до Филадельфии. Картер летел по прямой к городу и заложил круг над международным аэропортом Филадельфии. Тонкая гряда несущихся облаков была далеко над ним. Внизу четко просматривались взлетно-посадочные полосы, огни которых вспыхивали по очереди для каждого заходящего самолета. На востоке чернела река Делавэр.


Картер слушал переговоры авиадиспетчеров. — Назовите себя, «Вествинд»! — потребовал один из них. — Назовите себя! Картер игнорировал нарастающий гнев в голосе. Вместо этого он слушал других диспетчеров и следил за небом вокруг.


Он медленно снижался, пока в потоке движения не образовалось окно. Он направил нос турбоджета вниз для быстрого захода на посадку. Выпустилось убирающееся шасси. Он должен был войти незаметно. Если «миниганы» обнаружат, объясняться придется слишком долго. Трехлопастные винты самолета гудели, словно цепляясь за воздух, ставший плотным.


Земля рванулась навстречу. Огни, бывшие лишь точками, внезапно превратились в стены. Он провел самолет между стенами мигающих огней и мастерски коснулся колесами полосы. Замедлил ход. Вокруг заходили другие самолеты, их двигатели визжали и ревели.


Он направил «Вествинд» к ангарам техобслуживания, которые высились в ночи огромными серыми громадами. Свет в окнах рисовал яркие прямоугольники — там сверхурочно работали механики. Картер припарковал самолет перед зданием, которое было закрыто на ночь. Оно находилось в углублении между двумя зданиями покрупнее, что обеспечивало самолету «АКС» некоторую приватность.


Он выпрыгнул из кабины; подошвы его топсайдеров пружинили на асфальте. Он был одет как человек на отдыхе: шелковые брюки цвета загара, простая клетчатая рубашка из мадрасского хлопка и зеленая куртка «Сол», демонстрирующая хороший вкус. Его внешний вид не вызвал бы вопросов в аэропорту Филадельфии — только одобрение. В джете остались его чемодан и верная спутница «Вильгельмина» (9-мм Люгер). Сейчас при нем были только Хьюго и Пьер — крошечная газовая бомба, закрепленная на внутренней стороне бедра. Ему нужна была информация, а не трупы. Он был в Соединенных Штатах, и ему не грозила опасность. Он не хотел смерти невинных людей. Он будет действовать с помощью смекалки — самого верного оружия из всех.


Картер вошел в главный терминал. Он сразу заметил охранников. Их было слишком много, и они были начеку. Он видел, как они сканируют взглядами пассажиров, стюардесс, пилотов, персонал, солдат в отпуске, молодых матерей с младенцами — всех подряд. Они пытались смешаться с толпой, и те, кто был без формы, справлялись лучше. Тем не менее, бегающие глаза выдавали их.


Картер достал портсигар и подошел к одному из них — в поношенном коричневом костюме. У мужчины были тяжелые щеки, синие от щетины, хотя он, вероятно, уже брился сегодня. — У вас не найдется огонька? — с улыбкой спросил Картер. Мужчина окинул его взглядом один раз, второй, и подозрительно уставился на него. — Извините, — сказал Картер. — Кажется, кто-то украл мою зажигалку. Картер открыл золотой портсигар, выбрал сигарету и протянул портсигар охраннику.


В терминале кишели люди. Плакали дети. Грохотали машины. Воздух был пропитан шумом и несвежими запахами. Охранник огляделся, позволил глазам на миг потускнеть от усталости, а затем выбрал одну из сигарет Картера. — Спасибо, — сказал он. Из кармана он достал книжечку спичек с названием местного ресторана и зажег сигарету Картера, затем свою. Они курили в понимающем молчании.


Картер закончил первым и бросил окурок в пепельницу. — Видать, у вас тут было весело, — заметил он непринужденно. Ник предположил, что охранник когда-то был боксером-тяжеловесом или футболистом. Мощные плечи, грудь и живот — такое телосложение обычно поддерживается углеводами и суровыми тренировками. Сейчас ему было за пятьдесят, мышцы превращались в жир, и он перестал лгать себе, что жизнь — это череда побед.


— Да уж, — сказал охранник. — Было дело. Он раздавил окурок о пол, достал пакетик «Сен-Сен» и высыпал гранулы на язык. — Что-то посерьезнее обычной контрабанды и наркоты? — спросил Картер. От охранника уже пахло лакрицей. Хороший способ скрыть вкус в желудке, испорченном разочарованием. — Ты кто такой, приятель? — спросил охранник. Его усталые глаза в последний раз сканировали огромный зал и остановились на Картере.


— ФАА (Федеральное управление авиации), — авторитетно заявил Картер. — Расследую угон самолета в Олбани. Мы думаем, пилот мог приземлиться здесь для дозаправки или по другой причине. Картер продиктовал серийный номер пропавшего джета и достал бумажник с фальшивым золотым жетоном. Сочетание сработало. Веки мужчины дрогнули от нахлынувших чувств, когда Картер назвал номер самолета, так что на жетон он бросил лишь беглый взгляд.


— Трое убитых, — отрывисто сказал охранник. — Мои друзья. Еще один в больнице, в реанимации. — Пилот? — Шут в черном клоунском костюме. Ушел чистым, — горько сказал охранник. — Когда я был в его возрасте, я играл за «Торонто Мэйпл Лифс». Вратарь в команде, взявшей Кубок Стэнли в 47-м. Мы работали вместе. Играли вместе. Помогали друг другу. Настоящая команда. — Охранник поднял обвисший подбородок и обвел рукой весь аэропорт. — А этот ублюдок втихаря пробирается сюда, убивает хороших людей и уходит, смеясь. Куда, черт возьми, катится этот мир?


Лицо охранника было скрыто маской безразличия, которую дают годы общения с публикой. Но сейчас сквозь неё, как сквозь стекло, проступило глубокое горе. Это был новый мир, где старые ценности высмеивались. — Он был на «Гольфстриме»? — осведомился Картер. — На нем самом. Я много чего повидал на своем веку. Лжецов, воров, аферистов. Но что всё это значит? Охраннику не нужен был ответ. Он не верил, что ответ существует. Но всё равно было приятно спросить.


— Что произошло? — Насколько я могу судить — ничего особенного, — сказал здоровяк. — Приземлился вон там, у парового катка. Никто особо не обратил внимания. Договорился о заправке. Заплатил наличными. Делов-то. Разрешения на посадку у него не было, но джет маленький, а аэропорт загружен. Такое бывает. В то же время трое моих парней обыскивали небольшой грузовой самолет, подозреваемый в перевозке кокаина. Тут заправщик что-то ляпнул другу по поводу прикида пилота. Негромко, но они начали ржать. Назвали его «Голубые штанишки» или типа того. Пилот обиделся, вырвал свои деньги назад и застрелил заправщика. Бросился к самолету как раз в тот момент, когда трое моих выскочили из того джета. Он притормозил ровно настолько, чтобы убить двоих из них, а третьему всадил пулю в позвоночник. А потом улетел, хохоча как гиена над диспетчерами.


Охранник переминался с ноги на ногу, теперь уже окончательно измотанный. — И вас поставили на усиленное дежурство, — подытожил Картер. — Начальство говорит, мы расслабились. Не должны были допустить такого. Только не в Филадельфии. — В его голосе промелькнула короткая вспышка гордости. — Есть зацепки по пилоту? Лицо охранника снова осунулось от изнеможения — не просто от лишних часов на посту, а от работы в мире, который перестал быть знакомым. — Никаких, — отрезал он.


— Мисс Джулия Каннингем. Пожалуйста, подойдите к бюро находок, — прозвучал металлический голос по громкой связи аэропорта. — Мисс Джулия Каннингем. Охранник вздохнул. — Это меня, — сказал он и протянул руку. — Надеюсь, вы найдете этого ублюдка.


Картер смотрел, как широкая спина в мятом пиджаке исчезает в направлении белого служебного телефона на стойке авиакомпании. Его острый взгляд быстро отметил, что другие охранники тоже стягиваются к белым телефонам. «Мисс Джулия Каннингем» не была кодовым именем конкретно для его собеседника — это был общий сбор для всей охраны.


Картер пересек вестибюль аэропорта, нырнул за угол и побежал по пустому коридору. Прошло пять лет с тех пор, как он был здесь в последний раз, но его разум был обучен запоминать детали. Он толкнул дверь с надписью «Выход. Заперто» и ощутил резкую свежесть нефильтрованного, живого воздуха. Он глубоко вздохнул, засунул руки в карманы дорогих брюк и небрежно направился к зоне заправки, где Тайгер Сантос два дня назад убил троих и ранил четвертого.


Человек, заляпанный смазкой по самые локти, с потухшим окурком сигары во рту и критическим взглядом, поднял глаза на Картера. — Ты еще кто? — Он вытащил гаечный ключ из чрева легкого транспортного самолета. — Из ФБР? Покажи-ка жетон. Картер ухмыльнулся. — Ваша взяла, — сказал он. — Вижу, вас не проведешь.


Он показал механику жетон. Тот прищурился и хмыкнул. — Только ФБР может позволить себе такие шмотки, как у тебя, — самодовольно заметил механик. — Если ты насчет того психа позавчера вечером, то меня здесь не было. А вот Эди была. Механик кивнул в сторону молодой женщины в комбинезоне, которая сидела, скрестив ноги, у топливного насоса и читала толстую книгу.


Картер зашагал по бетону. Вдалеке джеты выруливали в ночь, а автобусы и грузовики аэропорта совершали свои рейсы, осторожно притормаживая на пересечениях полос. Зона заправки была залита ярким светом, и лишь едва уловимый запах бензина указывал на гигантское озеро горючего, скрытое здесь. Когда Картер подошел, девушка подняла взгляд, а затем встала. Она была худой, плоскогрудой, а на её угловатом лице застыло выражение вечного любопытства. — Я так понимаю, вы были свидетелем убийств, — сказал Картер, остановившись рядом с ней. — Да, — призналась она. — А зачем вам это знать? — ЦРУ, — ответил Картер. — Выслеживаем пилота. Он замешан в инциденте в Париже. — Похоже на правду, — сказала Эди. — ЦРУ занимается только международными расследованиями. У вас есть удостоверение?


Она смотрела на Картера с интересом, но всё еще оценивающе. Ник предъявил раскрытый бумажник с жетоном. — Здесь нет номера агента и надписи «ЦРУ», — заметила она, пристально вглядываясь сначала в жетон, а затем в него. — Это из-за необходимости соблюдения секретности, — непринужденно ответил он. Он закрыл бумажник. Она не стала протестовать. — Тут даже про Вашингтон ничего не написано, — добавила она. — Для ЦРУ важно название страны. Соединенные Штаты Америки. Вы же это видели. — Верно, — сказала она, заметно оживившись. — Что именно вы хотите узнать? — Вы разговаривали с заправщиком, которого убили? — Я убиралась здесь, — сказала Эди, прижимая книгу к груди. — Джек и Билли смеялись над пилотом.


Она была худой, но в ней чувствовалась какая-то мягкость. На вид ей было больше, чем казалось поначалу — лет двадцать пять или двадцать шесть. Она баюкала тяжелый роман в твердом переплете и смотрела вдаль на взлетное поле, словно это был океан. В прежние времена она бы наверняка носила очки, чтобы предупредить людей о том, что у неё есть мозг, любящий поразмышлять о жизни. — Я наблюдала, — продолжала она. — Мне не казалось, что шутки ребят были смешными, но никто раньше меня об этом не спрашивал. Полицию интересовало только одно: застрелил ли пилот Билли и остальных так, как рассказал Джек. — Но вы заметили что-то еще. Она снова перевела взгляд на Картера. — Откуда вы узнали? — её глаза стали большими и круглыми.


Картер пожал плечами и улыбнулся. — Впрочем, я не удивлена, — решила она. — Вы должны были знать. Вы тоже... другой. — Она не сводила с него глаз, пока говорила. — Было еще двое мужчин. Я бы их и не заметила, если бы они не были одеты во всё темное и не двигались так быстро. На них были черные свитеры и штаны, и они бежали к джету, не оглядываясь — будто уже всё высмотрели заранее. Понимаете, о чем я? — Понимаю. Она кивнула. — Я не знаю, кто они такие, — продолжала она. — В самом конце один из них споткнулся и упал. Другой помог ему подняться. Я видела их лица лишь мгновение, прежде чем они заскочили в самолет. И тут началась стрельба.


Она была женщиной, которую мир нечасто понимал или ценил по достоинству. Она жила в своем собственном внутреннем мире, вполне счастливая, если не считать редких приступов одиночества, когда вспоминала, что ей не с кем разделить свои мечты. Она смотрела на Картера так, будто нашла родственную душу. — Это очень важно, — мягко сказал он ей. — Как они выглядели? — Южноамериканцы, я думаю, — ответила она без колебаний. — Или мексиканцы. У них был такой... индейский типаж. Но у девяноста процентов людей там есть индейская кровь, так что не уверена, важно ли это. Это поможет? — Её глаза говорили, что она очень хочет помочь именно ему. — Это очень поможет, — сказал он. — Тогда вам лучше уходить. Он услышал доносящиеся издалека звуки суматохи и топот множества ног. — Гарри там расспрашивает Рона, — сказала Эди, указывая на механика, который направил Картера к ней. — Гарри сегодня главный по безопасности. Выглядит он чертовски злым.


Гарри был тем самым охранником, с которым Картер разговаривал в терминале. Гарри выслушал механика Рона, кивнул и взглянул в сторону Картера. Его тяжелое лицо наливалось багровым цветом от старой ярости, вспыхнувшей с новой силой. — Твой жетон ЦРУ — липовый, — сказала Эди. — Но мне плевать. Я знаю, что ты не можешь сделать ничего плохого. Картер ухмыльнулся. — Спасибо, — сказал он. — Я стараюсь. Он поцеловал её в щеку, которая слабо пахла мылом «Айвори», и скрылся в тени рядом с ней. Ярости Гарри было только одно объяснение: охрана нашла джет с миниганами, и Гарри связал этот самолет со странным типом из ФАА, задававшим вопросы.


Картер скользил в тени заправочной зоны, наблюдая, как начальник охраны марширует к Эди. Она что-то говорила ему, поглаживая пальцами щеку в том месте, куда её поцеловал Картер. Взгляд её был мечтательным, а на губах играла легкая улыбка. Полицейские аэропорта в форме и охранники в штатском начали появляться на летном поле с разных сторон. Было видно, что их действия неплохо скоординированы. Картер двигался сквозь тени, пока силы безопасности рассредоточивались. Гарри что-то кричал им, указывая направления жестами.


Ник бесшумно обошел их по кругу, пока не оказался у края тени длинного здания. Перед ним было широкое открытое пространство освещенного бетона. Гарри стоял прямо в центре. За спиной бывшего хоккеиста снова начинались тени, которые могли вывести Картера обратно к его джету «Вествинд». Гарри осматривал ищущих людей, уперев руки в мощные бедра. Он стоял на пути, как непреодолимое препятствие на плоских ступнях. Мимо Картера прошел полицейский аэропорта, так близко, что Ник почувствовал запах чеснока от его итальянского ужина. Пистолет в кобуре на боку полицейского отливал черным смертоносным блеском. Картер бесшумно отступил в самую густую тень, прижавшись спиной к зданию, замерев и не дыша. Мужчина прошел мимо, чесночный шлейф тянулся за ним, как собака на поводке.


Картер наблюдал за всеми, выжидая момент, когда их взгляды будут заняты чем-то другим, а спины окажутся повернуты к нему. Когда эта доля секунды наступила, он беззвучно рванулся вперед со скоростью антилопы. Он был лучшим Киллмастером, обладающим навыками и знаниями, на которые способен любой человек, но которых лишь немногие готовы достичь. В нем жило экстраординарное стремление ставить себя выше всех остальных.


Картер резко прижал ладонь к рту Гарри. Он перехватил его руку и уволок бывшего атлета в ближайшую полосу тени. Охранник отчаянно сопротивлялся, сообразив использовать свою грузную тяжесть как оружие. Он навалился всем телом назад на Картера. Ник использовал свои ноги как пружины и прижал Гарри к неровной стене. — У меня нет оружия, — прошипел Картер. — И я не собираюсь убивать ни тебя, ни кого-либо еще здесь. Глаза Гарри были полны неистовой ярости. Дыхание было тяжелым от бессилия. Аромат «Сен-Сен» висел облаком вокруг его головы. — Если я тебя отпущу, ты будешь стрелять? — прохрипел Картер. Гарри глухо зарычал. Затем он вырвал одну руку и с силой ударил Картера в грудь. — Извини, Гарри, — тяжело дыша, сказал Картер. — Ты сам напросился.


Он всадил кулак в двойной подбородок Гарри. Голова того мотнулась назад и ударилась о стену. Обмякшее тело сползло на бетон, как тающий воск. В воздухе поплыл запах лакрицы. Картер огляделся. Охранники всё еще были заняты выполнением приказов Гарри. Будь Гарри более рассудительным и менее эмоциональным, он бы сейчас был на поле и отвлекал своих людей, чтобы Картер мог проскользнуть к самолету и продолжить миссию. Ник вздохнул и скрытно двинулся сквозь тени. По мере удаления от зоны заправки запахи бензина и смазки становились сильнее. Из наружного крана капала вода. Промасленные тряпки были свалены в пластиковое ведро, приготовленное на выброс.


Картер продолжал путь. Здания представляли собой череду квадратов и прямоугольников с редкими пятнами света. Лишь немногие охранники забрели так далеко. Эти немногие заглядывали в тени и тут же выходили обратно; им нужно было прочесать слишком большую территорию. Наконец Картер остановился у края очередного здания. Впереди стоял его «Вествинд», охраняемый тремя вооруженными полицейскими аэропорта.


Ник Картер вышел на открытое пространство навстречу трем молодым полицейским. Они просто делали свою работу, преданные и храбрые американцы, и Картер гордился ими. Но из-за секретности «АКС» он не мог сказать им, кто он такой. А если не скажет, они могут убить его при исполнении. — Стой! — крикнул один из них. — Спокойно, парни, — бодро сказал Картер, продолжая идти. — Кто из вас знает карате? Трое юных полицейских наставили на него свои винтовки. — Кто вы такой? — спросил один. — Предъявите удостоверение! — рявкнул другой. — Я впечатлен, — довольно произнес Картер. — Но важно знать еще и боевые искусства. Вы ведь можете наткнуться на кого-то вроде меня.


Картер сорвался на бег. Пальцы полицейских лежали на спусковых крючках. Ник бежал зигзагами. — Внимание! — крикнул он. Молодые офицеры озадаченно переглянулись; они не хотели стрелять в безоружного человека, который так странно бегал по летному полю. Их пальцы напряглись. — Ноги! — выкрикнул Картер. — Что? Он подпрыгнул и нанес удар стопой в подбородок одного из парней, сбив его с ног и отправив в нокаут. Двое других выхватили дубинки. — Руки! — заорал Картер. Он крутанулся и нанес рубящий удар ребром ладони по шее второго. Глаза полицейского закатились, и он повалился на землю, тоже потеряв сознание. Картер резко отвел локоть назад для смертельного удара, но лишь задел подбородок последнего из троих.


Ник обернулся, удивленный. Молодой человек успел пригнуться. Теперь он сидел на корточках, настороженно следя за Картером. Он боком, по-крабьи, отступал к двери джета. Всё еще защищал объект, следуя приказу. — Быстро учишься, — похвалил его Картер. — У тебя отличная выносливость и реакция. Полицейский наставил винтовку на Картера. — На этот раз я буду стрелять! — предупредил он. Картер кивнул. Он знал, что охранник не шутит. Он повернулся, делая вид, что уходит. — Обязательно запишись на продвинутый курс карате, — посоветовал Картер.


Затем он резко бросился назад, совершив кувырок вперед. — Голова! — крикнул Картер. Пули щелкнули по бетону. Ник вскочил и увидел изумленные глаза молодого полицейского. В следующее мгновение он с разбегу ударил его головой прямо в твердый живот. Он выпрямился, позволяя обездвиженному юноше упасть — у того перехватило дыхание. Картер прижал пальцы к шейной артерии парня, перекрыв кровоток к мозгу ровно настолько, чтобы тот отключился. Он проспит какое-то время.


Когда парень вырубился, Картер встал и оглядел пустое пространство перед джетом. Никого рядом не было. Удача Киллмастера снова не подвела его. Впрочем, он знал, что удача — это лишь фантазия. Он сам создавал свои обстоятельства. Он вывел из строя троих парней меньше чем за две минуты. Он надеялся, что это станет для них уроком: либо тренироваться лучше, либо искать другую работу.


Он оттащил их одного за другим подальше от самолета, поднялся на борт и запустил двигатели. Он знал, где будет его следующая остановка.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


«Вествинд» поднялся в воздух, словно гигантская птица, заложил вираж над Филадельфией и взял курс на юго-запад над мерцающей ночной землей. Когда самолет лег на нужный курс, Картер взял микрофон и произнес в радиостанцию кодовые слова, которые должны были связать его с Хоуком. — Надеюсь, я вас не разбудил, сэр? — сказал Картер, прислушиваясь к характерному шуму в трубке: это означало, что Хоук только что раскурил очередную сигару. — Не в этот раз, — проворчал голос Хоука. — Буду краток. — Картер доложил о событиях в аэропорту Филадельфии. — Хорошая работа, N3. Снова индейские черты, а? — Это всё чаще напоминает мне об Итцамне, боге майя. — Я проверю другие аэропорты — посмотрю, не было ли у кого еще проблем позавчера ночью, — отозвался Хоук, пыхтя сигарой на другом конце провода. — Куда теперь? — В Нью-Мексико. — Удачной охоты!


Брошенный турбоджет Дуэйна Майклса сидел в пустыне Нью-Мексико, раздавленный и хрупкий. Его окружали редкая полынь и можжевельник. Место находилось в сотне миль к северу от Санта-Фе, неподалеку от реки Охо-Кальенте, где Тайгер Сантос — или другой пилот — посадил машину и оставил её.


Вандалы уже успели вырвать семь пассажирских кресел, порезать проводку в кабине, украсть приборы и открутить гайки, чтобы снять мягкие шины турбоджета. Одна покрышка валялась на боку, дожидаясь, когда мародеры за ней вернутся.


Картер вернулся к своему «Вествинду» за Вильгельминой. Пьер и Хьюго уже были при нем, и теперь он чувствовал себя во всеоружии. Пустынными вандалами могли оказаться и подростки в поисках приключений, и старухи в поисках еды, или падальщики с оружием, жаждой наживы и полным отсутствием морали. Судя по разрушениям, это были падальщики.


Убедившись, что Вильгельмина надежно сидит в кобуре под мышкой, Картер вернулся к джету Майклса. Со временем «Гольфстрим» разберут до костей, и его остов останется гнить в одинокой пустыне еще долгие годы — всеми забытый и никому не нужный.


Он начал рыться в мусоре внутри самолета. Воздух здесь был сухим и спертым, со слабым запахом пыли, занесенной на сапогах предыдущих искателей. По полу были разбросаны обрывки настенных панелей, набивка кресел, журналы и счета из ресторанов Олбани — расходы деловых партнеров Майклса. Картер тщательно перебирал хлам, поражаясь тому, что ФАА умудрилось найти среди этой свалки фрагмент карты южной Мексики.


Не найдя на полу ничего стоящего, он прошел вдоль стен к кабине пилота. Ник провел руками по приборной панели, заглянул в отверстия, где раньше находились провода и дорогое навигационное оборудование, и, наконец, присел на корточки среди обломков, чтобы осмотреть этот хаос и подумать.


Вдалеке послышался звук мотора. Картер вышел наружу, держа Вильгельмину наготове, — на древнюю землю индейцев анасази. Далеко впереди мчащийся пикап вздымал в воздух клубы желтого и коричневого песка. По мере его приближения Картер разглядел четырех современных ковбоев, которые размахивали бутылками текилы и неслись на машине, словно на брыкающемся мустанге, воображая себя звездами родео.


Пикап несся по серо-коричневой пустыне, круша каменные и галечные бордюры — древние желоба для сбора дождевой воды, построенные вручную индейцами анасази столетия назад. Пятьсот лет назад анасази заставляли эту засушливую глушь цвести кукурузой, тыквами, бобами и ягодами. Индейцы высекали в отвесных скалах пуэбло с тысячами комнат. Они развивали астрономию, создавали высокохудожественную керамику и распространили свою культуру на территории Нью-Мексико, Аризоны, Юты и Колорадо. В те времена в некоторых частях юго-западного Колорадо жило больше людей, чем сейчас.


Картер размышлял об этом, наблюдая, как улюлюкающие ковбои приближаются на своем пикапе, пожирающем песок и разрушающем древние реликвии. Двое сидели в кабине, двое — в кузове. Квартет глушил текилу и оглашал девственный воздух пустыни пьяным смехом. У них были легкие деньги, но они хотели еще. Эти четверо не были настоящими ковбоями — людьми, чей дух питается землей и животными. Это были стервятники, ждущие смерти, чтобы поживиться. Из пикапа под разными углами торчали три винтовки и дробовик, небрежно угрожая любому, кто встанет у них на пути. Они вернулись к джету Майклса, чтобы посмотреть, что еще можно украсть и перепродать.


Заметив джет Картера, они восторженно закричали. Всё их внимание приковала новая добыча. Они подлетели к ней, затормозив в туче песка и гравия, и выскочили из машины с оружием в руках. Картер отступил под крыло «Гольфстрима», наблюдая.


— Еще один! — крикнул невысокий коренастый парень. Он швырнул свой стетсон на землю и начал прыгать на месте. — Горячая штучка! — Всё наше! — заорал второй. Второй был среднего роста и веса; его грязная красная бандана была так туго завязана на шее, что дергалась вместе с адамовым яблоком. — Эй, парни! — крикнул третий. — Может, на этот раз внутри будет девка! У третьего были длинные песочные волосы, неряшливо стянутые резинкой. Грязь и слой бурой смазки покрывали его шевелюру. Он приобнял за плечи второго, и они с предвкушением уставились на джет Картера.


Пока первый плясал в песке вокруг своей шляпы, четвертый стоял молча, пошатываясь, с дробовиком в одной руке и наполовину пустой бутылкой текилы в другой. Он смотрел на самолет так, как каннибал смотрит на нежданного гостя во время голода.


— Хотите продать свой? — спросил Картер, выходя из-под крыла «Гольфстрима». С Майклсом сработала жадность; должна сработать и с этими клоунами. Жадность, к сожалению, всегда была надежным инструментом. — Это кто еще такой?


Четверка резко обернулась, прищурившись. Всем им было от двадцати пяти до тридцати с небольшим лет — еще крепкие, с остатками юношеских мышц. Но по их хитрым лицам было видно, что они уже пожили на свете, и опыт был для них болезненным учителем. Картер похлопал по крылу «Гольфстрима». — Знаю, что он сейчас не в лучшем виде, — небрежно продолжил Ник, кивая на обломки, — но я занимаюсь восстановлением джетов для руководителей корпораций. Этот будет выглядеть как новенький, когда его подлатают.


Мужчины переглянулись. — И сколько даешь? — спросил четвертый, тот, что постарше, покачивая бутылкой и дробовиком. Он подозрительно косился на «Люгер» Картера. — Он много стоит! — заверил Картера тот, что был в бандане. — Точно! — подтвердил парень с хвостом.


Теперь, когда он завладел их вниманием, нужно было предложить достаточно, чтобы получить желаемое. — Как насчет двадцати тысяч? — предложил Картер. — Долларов? — Самый молодой подхватил свой стетсон с земли, крутанул его на пальце и нахлобучил на голову. — Мы богаты! — А ну погоди-ка, — осадил его старший. — В чем подвох? — Никакого подвоха. Честная сделка, — продолжал Картер, баюкая «Люгер» на сгибе локтя. — Только дайте мне взглянуть на документы о праве собственности.


Лица четверки вытянулись от разочарования. Даже на подозрительной физиономии старшего отразилось глубокое уныние. Джет им никогда не принадлежал, но с поразительной скоростью они успели забыть об этой маленькой детали. Огромный куш может превратить любое желание в свершившийся факт в глазах алчного человека.


— Какая жалость, — сочувственно произнес Картер. — Что ж, тогда мне лучше поискать тех, кто имеет право на утилизацию [сальваджеров]. — Сальваджеров? — переспирал старший, и в его глазах блеснула хитринка. — Ну да. Вы же знаете закон об утилизации, — сказал Картер, на ходу выдумывая правило под ситуацию. — Если владелец бросает имущество на три дня на нейтральной земле, тот, кто найдет его первым и вступит во владение, становится собственником.


Это было их спасением. — Это мы! — крикнул один. — Мы были здесь первыми! — заорал другой. — А вы можете это доказать? — спросил Картер, в свою очередь изображая подозрительность. — Двадцать тысяч — это большие деньги.


Подозрительность была им понятна. — Мы видели друг друга! — заявил младший. — Вот наше доказательство! — Извините, — покачал головой Картер. — Я не знаю, кто вы такие. — Мы — Шью, — сказал старший, отпихивая младшего в сторону. — Я Дэн Шью, а это мои братья. — Он обвел бутылкой текилы дугу, указывая на остальных. Он был их лидером и намеревался им оставаться. — Мы тут частенько бываем. — Это вы обчистили джет, — констатировал Картер. — Утилизировали, — поправил Дэн Шью. Он улыбнулся, обнажив сломанные зубы и проблески интеллекта. — Он просто валялся без дела. Всё равно от него больше никакого проку. — Дэнни даже пытался его завести! — с гордостью вставил брат в бандане. — Мы тут работаем неподалеку, — методично продолжал Дэн Шью, разбираясь с вопросами по одному. — Чиним заборы, возим грузы и всё такое. Вот и решили с самолетом поработать. — Расскажи ему, как ты пытался заставить его лететь, Дэн! Давай! Расскажи! — Брат в бандане подбадривающе закивал. — Заткнись, Ронни, — бросил Дэн, не глядя на него. — Вы видели пилота, когда приехали сюда в первый раз? — спросил Картер. — Я был единственным, кто его видел, — сказал Дэн Шью. — Я приехал один в первый раз. И не вздумайте говорить ему обратное! — Дэн сердито зыркнул на братьев. Те виновато отвели глаза. — Вот так-то лучше. Это был мекс, — обратился он к Картеру. — Красавчик в шмотках из дешевой лавки. Ну, знаешь, такой весь разряженный. — В блестящем черном комбинезоне? — подсказал Картер. — Ага. Точно. — И что вы сделали, когда приехали? — спросил Картер старшего брата. — Ничего, — ухмыльнулся Дэн Шью. — Раньше тут самолеты никогда не садились. Я просто наблюдал. Мекс выходит и стоит у самолета какое-то время. Вскоре приземляется еще один — джет ВМС [военно-морских сил]. Мекс разговаривает с пилотом, они о чем-то спорят. Потом оба садятся в тот самолет, и он улетает. — ВМС Соединенных Штатов? — уточнил Картер. — Ну да. Я же сказал. — Они с вами говорили? — Не-а. Меня будто и не было. Они спорили о том, куда лететь. Мекс хочет в Чьяпас. Пилот не уверен, говорит, что сначала надо заскочить в Сан-Антоун. — Пилот ВМС США? Дэн Шью задумался. — Думаю, нет, — наконец сказал он. — Еще один мекс, на нем были джинсы и футболка. Никакой пилотской формы.


— Значит, Тайгер Сантос улетел, — задумчиво пробормотал Картер. — И притом на джете ВМС. — Знаешь, — продолжал Дэн Шью, — я ничего не крал. Поехал домой, рассказал всё парням. На следующий день возвращаюсь, а тут повсюду солдаты в форме. До самого вечера не возвращался. А когда вернулся, все уже уехали — только я и мои братья. Мы и самолет. Я просто хотел на нем полетать. — Дэн Шью отхлебнул из бутылки и пошатнулся. Двое братьев подхватили его под руки. — Спасибо. — Картер прошел мимо них к своему «Вествинду». — А как же наши двадцать косарей? — Я вышлю их вам почтой, — сказал Картер, — на адрес самолета, который вы угробили. — Утилизировали! — хором поправили братья. — Шли на почту Эль-Рито! — крикнул младший.


Картер поднялся на борт «Вествинда». — Ну, мы взяли кое-что из самолета, конечно! — кричал вслед Дэн Шью. — А чего добру пропадать? Нам нужны были деньги на важные дела!


Картер закрыл дверь. Из кабины он наблюдал за братьями, запуская двигатели. На их лицах застыла сытая тупость. Он вырулил на «Вествинде» по пустыне Нью-Мексико, колеса и крылья задевали можжевельник и полынь, а затем пошел на взлет.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Ник Картер летел на юг, в Мексику — страну, которую Эрнан Кортес, по преданию, описал, просто скомкав лист бумаги, чтобы наглядно показать горы, венчающие две трети этой земли. Мексиканский штат Чьяпас, куда направлялся Тайгер Сантос, находится далеко на юге, на границе с Гватемалой; его население составляют в основном индейцы майя. В период расцвета своей цивилизации майя возводили великие храмовые комплексы в честь своих богов, и главным среди них был Итцамна. Итцамна — то самое имя, отпечатанное на клочке бумаги, спрятанном под ремешком часов нападавшего в Сан-Антонио, и то же самое имя, фигурировавшее в отчете КГБ о Максиме Баркове, шефе советской разведки в Мексике.


Картер размышлял об этом, направляясь в Тустла-Гутьеррес, столицу штата Чьяпас, где был аэропорт. Под ним вздымались и тянулись хребты Сьерра-Мадре-дель-Сур, зеленые и плодородные благодаря природе и примитивному, каторжному труду индейцев-земледельцев. Уникальные пуэбло анасази и величественные пирамиды майя оставили современным потомкам обоих племен осязаемые дары прошлого. История может быть утешением в скудном настоящем и надеждой на лучшее будущее.


Хоук снова ждал звонка Картера. — Норфолк, Атланта, Новый Орлеан, Хьюстон и Сан-Антонио, — голос Хоука звучал глухо от напряжения. — Мне это не нравится. Слишком большой географический охват. Судя по всему, Сантос останавливался в каждом из этих городов. Он, должно быть, совсем безумен, раз устраивает стрельбу на каждом шагу. Мы нашли нескольких свидетелей, которые видели, как на каждой остановке в самолет пробирались один или два «пассажира». Насколько мы можем судить, именно этим Сантос и занимался в каждом городе — собирал людей. Цель и конечный пункт назначения по-прежнему остаются загадкой.


— Возможно, я смогу вам помочь, сэр, — сказал Картер и передал шефу то, что Дэн Шью подслушал и увидел в пустыне Нью-Мексико. — Тебе лучше немедленно отправляться в Чьяпас, — посоветовал Хоук. — Джеты ВМС, говоришь? Картер улыбнулся, слушая, как Хоук пыхтит своей любимой сигарой в офисе в здании пресс-служб на Дюпон-Серкл в Вашингтоне. — Я уже в пути, — ответил Картер. — Должен приземлиться через час или около того. — Джеты ВМС! — внезапно взорвался Хоук. — Боже правый! — Это делает операцию слишком масштабной для простой торговли наркотиками или черного рынка медикаментов, — предположил Картер. — Я собираюсь позвонить кое-кому в Пентагон, — пробормотал Хоук. — Мне всё это крайне не нравится. — Я бы хотел узнать, какая связь между Максимом Барковым и Итцамной, — задумчиво произнес Картер. — МИ-5 «потеряла» новые расшифровки и переводы, — прорычал Хоук. — Застряли в каком-то компьютере по пути к нам. Если бы это не было так важно, я бы рассмеялся.


Картер слышал, как тот жует сигару. Сигары Хоука были источником либо утешения, либо торжества, в зависимости от ситуации. — Они их найдут, — решил Хоук. — Вероятно, забили не то ключевое слово для поиска файла. В любом случае, я выясню и передам тебе информацию. А пока, Ник, я хочу, чтобы ты позаботился о себе. Приведи раны в порядок, а потом узнай, что, черт возьми, происходит в Чьяпасе!


Ник Картер сидел в тихом баре ночного аэропорта Чьяпаса и потягивал пиво «Дос Экис». Он чувствовал усталость и разочарование. Он прочесал аэропорт, осмотрел его и поговорил с персоналом, но не нашел ни следа Тайгера Сантоса или самолета ВМС США.


Картер резко встал и понес свой дипломат в туалет с надписями: «Men», «Hombres» и «Xib» — на английском, испанском и майянском. Картер положил дипломат на раковину и глубоко вздохнул. Он посмотрел в зеркало в плиточной раме и увидел усталость, отпечатавшуюся на его волевом, суровом лице. Щеки казались впалыми, глаза — затуманенными.


Он открыл кейс. В прохладном туалете никого не было, поэтому он снял хлопковую рубашку и отклеил повязки с груди. Раны заживали быстро, почти затянулись, признаков инфекции не было. Скоро они станут просто бледно-розовыми лентами на его груди, пополнив коллекцию шрамов. Он проглотил антибиотики и смазал раны антисептиком, ощущая бодрящее жжение. Наложив новые, более тонкие повязки, он улыбнулся своему отражению. Ему уже стало лучше.


Картер намылил руки и вымыл подмышки, шею и лицо. Сначала сполоснул теплой водой, затем плеснул в лицо холодной. По спине пробежал озноб. К лицу возвращалась энергия. Он снова надел белую рубашку, расчесал густые темные волосы и убрал медикаменты в кейс. Он отступил от зеркала и оглядел себя.


На загорелом лице снова появился цвет, а в глазах — блеск. Усталость исчезла, сменившись видом здорового и полного сил человека. Он ухмыльнулся, довольный преображением, вышел за дверь и вернулся к своему столику в баре.


У «Дос Экис» был приятный терпкий вкус. Картер пил и рассматривал ярко раскрашенное «Древо жизни», украшавшее стену напротив. Это «Древо» было Библией в глине, рассказывающей в причудливых фигурках ручной работы историю Адама и Евы. Из центра дерева на него смотрел традиционный змей, но вместо того, чтобы быть гладким и коварным, он был пернатым и миролюбивым.


— Una otra, por favor [Еще одну, пожалуйста], — сказал Картер бармену через пустую комнату, поднимая почти пустой бокал. Он допил его и окинул взглядом четырех других посетителей, рассредоточенных по залу.


Бармен кивнул. У него было круглое лицо, прямые брови и лохматая стрижка, из-за которой густые темные волосы торчали под странными углами. Он взглянул на себя в зеркало и самодовольно улыбнулся.


Пока бармен возился за стойкой, Картер заметил молодую женщину с кожей цвета кофе с молоком, которая небрежно вошла в зал. Она подошла к стойке, оперлась бедром о высокий стул и положила руку на прилавок. Одета она была так, что её стройные бедра, красивые ноги и высокая грудь казались кричащим приглашением. Это дало Картеру новый повод для улыбки.


— Carta Blanca [Карта Бланка], — сказала девушка бармену. Тот одарил её ослепительной улыбкой; его квадратные белые зубы ярко сияли на темном лице. Он пригладил свои непослушные волосы, создав еще больше торчащих пучков. — Я только что из Мехико, очень хочется пить, — сказала она по-испански. — Долгий перелет, — посочувствовал бармен, пожирая её глазами. В его испанском слышался легкий акцент майя.


Бармен отодвинул пустую бутылку Картера и достал «Карта Бланка». Снял крышку и наполнил бокал. Он пододвинул бокал с золотистым пивом по стойке к девушке. — Gracias, — сказала она. — Я давно об этом мечтала. — Она подняла бокал и отпила.


Пока Картер наблюдал за ней, бармен достал новый стакан и принес бутылку «Дос Экис» к столу Ника. Картер переключил внимание на него. — Это змей Евы на «Древе жизни», — непринужденно спросил Картер по-испански, — или Кукулькан? Глаза бармена, до этого блуждавшие по фигуре женщины у стойки, вернулись к Картеру с уважением. — Вы знаете старых богов, сеньор? — Кое-что. Если я правильно помню, Кукулькан — это имя, которое майя дали Кетцалькоатлю, пернатому змею ацтеков, когда включили его в свой пантеон. — Совершенно верно, — улыбнулся бармен. Но интерес его уже угасал. — У змея Евы не было перьев. Бармен пожал плечами. — Кто знает? — сказал он. — Это земля тайн. Возможно, здесь у змея они есть. — Он начал отступать обратно к стойке. — Это древняя земля, сеньор, и люди и боги живут здесь гораздо дольше своего времени.


Девушка у стойки внимательно слушала. Её длинные темные волосы были убраны назад и закручены на затылке. Тонкие черты лица выдавали в ней аристократичную красоту, которая шла вразрез с её соблазнительной позой. Она явно что-то выведывала. — А что насчет женщин? — спросила она бармена. Тот вернулся на свой пост. Он протер стойку перед женщиной безупречно чистой белой тряпкой, не сводя глаз с её груди. — Мужчины творят историю, — сказал он. — Женщины и есть история. Таков естественный порядок вещей. — Это порядок вещей в нашей стране, — возразила она, ставя бокал на полированную стойку. — Есть разница между «естественным» и «культурным». — Она посмотрела в свое пиво. — Я слышала истории о призраках в джунглях к югу отсюда. Я археолог. Работала на пирамиде Куэльо в Белизе. Говорят, на юге есть неисследованные храмы, которые используют для древних обрядов. Мне сказали, вы знаете, где их найти.


Бармен резко убрал тряпку со стойки и отвел глаза от её груди. Он принялся мыть стаканы в раковине, его руки задвигались очень быстро. Он поднял стакан, проверяя чистоту, внимательно осматривая его в свете лампы над головой. — Не понимаю, о чем вы, сеньорита, — сказал он. — У меня много работы. — Целые деревни исчезают, — продолжала она. — Странные боги или существа, похожие на богов, прилетают в джунгли на самолетах.


Бармен пожал плечами и мокрой рукой пригладил свои торчащие волосы. Он сделал это так, будто хотел отвлечь внимание от самого себя. Она молча наблюдала за ним, разочарованно постукивая пальцами по стойке.


Картер взял свое пиво и подошел к стойке. Он сел рядом с ней. Она посмотрела на него, а он заглянул ей в глаза. Глаза были глубокого синего цвета, как лазурит. Он улыбнулся. — Привет, Линда, — сказал он по-английски. — Ты новичок в этом деле. Слишком грубо. Ты его спугнула. — Ник! — воскликнула она со своим мягким техасским акцентом. — Что ты здесь... — Она нахмурилась, между её темными бровями пролегла складка. Она словно вздрогнула, затем взяла себя в руки и соскочила со стула, собираясь уйти.


Картер схватил её за руку и усадил обратно. Она яростно уставилась на него. Не отпуская Линду, Картер повернулся к бармену. — Я восхищаюсь вашим «Древом жизни», — небрежно произнес Картер по-испански. — Я бы хотел его купить. Оно продается? — Такие продаются по всему городу, — ответил бармен, всё еще стоя к ним спиной. — Я хочу именно такое, как у вас. Я хорошо заплачу. Бармен покачал целовой. — Сходите в город. В лавку «Мичоакан». — Мне было бы удобнее купить ваше, — с разочарованием сказал Картер. — Но если настаиваете... мне понадобятся указания, как найти ту лавку.


Бармен торопливо объяснил дорогу, ни разу не взглянув ни на Картера, ни на Линду. Картер поблагодарил его, потащил Линду к своему столику, подхватил кейс и вывел её за дверь в ночь. Линда вырвала руку. — Будь ты проклят! — вскипела она. — Ты всё испортил! — Тебе еще многому нужно научиться, — весело заметил Картер.


Она решительно зашагала к пыльному такси. Картер последовал за ней. — Немецкое происхождение, — говорил он ей в спину. — Гражданка Мексики, но работаешь на кого-то... возможно, на правительство США? Она ускорила шаг и дернула ручку двери такси. Она прошептала водителю адрес, села в машину и попыталась захлопнуть дверь. Картер перехватил её, скользнул внутрь рядом с ней и тихо закрыл дверцу. — Образованная, — продолжил он по-английски. — Вероятно, работаешь на правительство. На президента, возможно?


Она забилась в угол, скрестив руки на своей великолепной груди. — Убирайся. Ты мне не нужен. Она держала голову высоко и гордо. — Ты проделала долгий путь от Сан-Антонио, — заметил Картер. — Я работала! — Тебе пришлось «обслуживать» клиентов? Там, на ферме, ты была такой замарашкой, что, может, пронесло. К сожалению, тебе придется к этому привыкнуть. Часть работы для женщин-агентов.


Она влепила ему пощечину. Он перехватил её руку в воздухе и рассмеялся. — Ну, раз уж ты в моих руках, — ухмыльнулся он, — я точно знаю, что с тобой сделаю!


Такси остановилось перед старым каменным отелем. Большие двойные двери и окна двухэтажного здания были украшены синей и зеленой плиткой. Большие кованые фонари освещали старую мощеную улицу. Линда швырнула деньги водителю.


— Моя жена! — крикнул Картер водителю по-испански. — Простите. Линда что-то прорычала сквозь зубы, вышла из такси и решительно зашагала к двойным дверям отеля. Водитель проводил её взглядом, кивая и улыбаясь, пока Картер выбирался из машины. — У этой дамочки натянутые нервы, — заметил водитель. — Будьте тверды. Она зауважает вас и подарит вам кучу детишек! Картер снова рассмеялся и последовал за Линдой в отель.


— Убирайся от меня! — прошипела она. — Даже не мечтай. — Я тебя ненавижу! — А раньше тебя впечатляло, что я шпион. — Да пошел ты.


Клерк за стойкой регистрации уставился на них. Картер махнул рукой. — Жена немного на меня дуется, — крикнул он ему по-испански. Портье понимающе улыбнулся, занеся ручку над журналом и с интересом наблюдая за сценой. Линда подошла к нему. — Этот человек мне не муж! — отрезала она. — Он меня преследует. Избавьтесь от него! Отдав распоряжение, она развернулась, высокомерная, как королева, и величественно направилась к старомодному лифту в кованой решетке.


Картер подошел к стойке и достал бумажник. — Кажется, мы оба перебрали лишнего, — с улыбкой объяснил он. — Пришлите наверх два хороших ужина. Стейк, кукуруза, фрукты. И бутылку шампанского. Самого лучшего, что у вас есть. Картер подмигнул и протянул клерку пятьдесят долларов. Тот выронил ручку и мигом спрятал купюру в карман брюк. Он был парнем сообразительным и любил состоятельных гостей, которые могли позволить себе такой сервис. — Разумеется, сеньор, — гладко ответил он. — Желаете что-нибудь еще? Старый лифт загудел, унося Линду наверх. — Дайте-ка мне ключ. Она наверняка закроется.


Они рассмеялись, глядя на уходящий лифт. В латинских странах считается, что женщину нужно приручать — даже жену — особенно если она молода и красива. — Я вас прекрасно понимаю, сеньор! Картер смотрел, как клерк достает ключ из ячейки 2С. — Gracias, — сказал Картер и отсалютовал ему. Он направился к лестнице, чувствуя себя бодрее, чем за все последние дни.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Номер в отеле «Тустла» был просторным и светлым. Окно было открыто, и прохладный горный бриз шевелил обивку старого мягкого кресла. По обе стороны кованой двуспальной кровати стояли деревянные тумбочки; был резной столик с глиняным кувшином для воды и стаканами. С потолка свисал светильник под медленно вращающимся вентилятором. Дверь в ванную была закрыта. Картер запер входную дверь на ключ.


Из ванной доносился шум бегущей воды. Тонкая струйка, скорее всего, из раковины. Картер сел в удобное кресло и посмотрел в окно на город. Он думал о богатствах Мексики: нефти больше, чем в Саудовской Аравии, природного газа больше, чем в США, плодородные земли для кукурузы, пшеницы, хлопка и бананов. И всё же столица — Мехико — превратилась в самый большой город мира, перегруженный крестьянами, бегущими от сельской нищеты лишь для того, чтобы найти новую бедность в бетонных лачугах на окраинах. Без ресурсов страна не может накормить людей, но даже с ресурсами это не всегда получается.


Тем не менее, Мексика старалась. Инфляция замедлилась, песо крепчал. Правительство возвращало земли крестьянам, обучая их работать эффективнее. В стране чувствовался современный оптимизм; люди действительно хотели оставить прошлое позади ради яркого будущего.


Поток воды в ванной прекратился. Картер встал и бесшумно подошел к двери. Ручка повернулась. Ник прижался к стене. Линда вышла, всё еще в том же платье и туфлях, пахнущая старомодной розовой водой, с зубной щеткой в руке. Она пересекла комнату к кровати, где лежал её чемодан.


Картер скользнул в ванную и на полную открыл краны в ванне. — Это еще кто?! — закричала Линда и бросилась в ванную. — Что ты творишь? Картер подхватил её и закинул себе на плечо. — Я хотел искупать тебя с той самой минуты, как увидел в Сан-Антонио, — сказал он. — Прекрати! — орала она, колотя кулаками по его лопаткам. Он со смехом донес её до кровати. — Убирайся! Помогите! Помогите! — визжала она. Картер сбросил её на кровать. — Никто не придет на помощь, — отрезал он. — У клерка внизу лежат пятьдесят долларов, которые подтверждают, что мы женаты.


Он перевернул её и расстегнул молнию на спине. Она извивалась как саламандра. — Мне не нужна ванна! — причитала она. — У меня работа! — Завтра утром первым делом пойдем в лавку «Мичоакан», — пообещал он. Он усадил её и стянул платье с плеч. Она вскочила и бросилась к двери, удерживая скомканное платье на талии. — Не уйдешь, — сказал он, обхватывая её за бедра. — Это изнасилование! Помогите! — Если не дашь себя раздеть, пойдешь в ванну прямо так. Она брыкалась, пока он нес её обратно. Её туфли барабанили по его ребрам, пока не слетели. Картер сбросил её в теплую воду. Платье мгновенно намокло и потемнело. Линда села, отплевываясь. — Ты... ты... скотина! — Ты вся в пыли Нью-Мексико, — заметил он. — А теперь еще и в мыле.


Он взял губку и начал тереть её руки и лицо. Мыльная пена стала коричневой. Он смывал и намыливал её трижды, пока, наконец, её кожа не засияла естественным золотистым цветом. — Встань, — скомандовал он. Когда она поднялась, вода стекала с неё каскадом. У неё была крошечная талия, переходящая в стройные бедра. Картер намылил мочалку и прошелся по её ногам, спине, животу и груди. Она смотрела на него горящим взглядом. Когда он закончил, то глубоко выдохнул. — Садись и ополаскивайся. — В этой воде? Она смотрела на него, притягивая взглядом, и он заставил себя посмотреть вниз, на грязную бурую воду. — Точно, — сказал он и вытащил пробку. Когда он поднял глаза, она всё еще наблюдала за ним, вопросительно склонив голову. Как только вода ушла, он снова заткнул слив и открыл краны. — Теперь я могу сесть, пожалуйста? — спросила она тихим голосом. — Как хочешь.


Она села, и чистая вода медленно поднималась, скрывая её тело. — Я не узнала тебя сегодня в баре, — сказала она. — Ты выглядел совсем иначе. В Сан-Антонио ты был ковбоем. Если бы мне не велели следить за тобой, я бы подумала, что ты просто очередной запыленный работяга. Он ухмыльнулся. — Я еще тогда хотела переспать с тобой, — пробормотала она. — А сейчас? Она подняла глаза. — Я об этом думаю. Картер оглушительно расхохотался.


Она покраснела от гнева и плеснула водой ему в лицо. Он засмеялся еще сильнее, и тогда она выскочила из ванны, как фурия, брызгаясь, дергая его за пуговицы рубашки и расстегивая ремень. Он подхватил её на руки. Она схватила полотенце и прикусила его шею. Когда он нес её к кровати, она обхватила его ногами за талию. Картер остановился у постели, тяжело дыша, и крепко прижал её к себе.


Они занимались любовью у старой кованой кровати в комнате, наполненной свежим горным бризом.


Когда раздался стук в дверь, они лежали в постели; Линда уткнулась головой в плечо Картера, наполовину заснув. — Хмм? — вздохнула она. — Я открою, — сонно улыбнулся Ник. Это был их ужин. Его вкатил учтивый официант, который скромно держал глаза опущенными. — У окна, пожалуйста, — попросил Картер по-испански, обмотав полотенце вокруг бедер. Официант кивнул, поставил стол у окна и принес два резных стула. Он зажег три свечи в начищенном подсвечнике и достал из ведерка со льдом бутылку калифорнийского шампанского. — Открыть, сеньор? — спросил он, не отрывая взгляда от пола. — Я сам. Спасибо. — Картер протянул ему новенькую пятидолларовую купюру. — Muchas gracias, сеньор! — Официант нащупал купюру пальцами. — Отель желает вам здоровья и долгих лет жизни!


Уже в дверях он на миг поднял голову и глянул на кровать. Линда широко улыбнулась ему. На индейском лице официанта расплылась застенчивая улыбка. — И поблагодарите за нас клерка на регистрации, — добавил Картер. Официант кивнул и сияя вышел вон. Люди всех культур любят чувствовать себя причастными к воссоединению влюбленных.


Как только дверь закрылась, Линда вскочила с кровати. — Я умираю от голода! Она бросилась к столу, но вовремя вспомнила, что на ней ничего нет, схватила простыню и обмоталась ею. Картер отодвинул для неё стул. — А ты не собираешься одеться? — спросила она, снимая крышки с блюд. — Тебе так будет удобнее? — парировал он, усаживаясь на стул абсолютно голым. — Нет! — Она сбросила простыню. — Давай есть!


Картер потер руки. Прошло несколько дней с тех пор, как ему удавалось нормально поесть. — Я ведь правда облажалась в баре аэропорта, да? — спросила она, отрезая кусок стейка. — Слишком прямолинейно, — подтвердил он, намазывая маслом початок кукурузы. — Секс и прямые вопросы иногда срабатывают, но не всегда. Гораздо лучше заставить человека чувствовать себя в безопасности. Подстройся под его образ мыслей, а потом позволь ему самому дать тебе информацию. — Ты ведь Киллмастер, верно? — спросила она, задумчиво жуя. — Это высший уровень.


— Это вызов, — признал он. Кукуруза была великолепна — такая сочная, будто её сорвали на закате. — Ты сам — сплошной вызов, — рассмеялась она. — Боже, мне так хорошо! Берегись, а то я в тебя влюблюсь.


Он посмотрел поверх початка в её ослепительные голубые глаза. Внезапно смутившись, она уткнулась в тарелку и сосредоточилась на еде. Ник наблюдал за её лицом, свежим и сияющим от удовлетворения. Она была нетерпелива, ела так, словно это был лучший и последний ужин в её жизни. Она всё делала с какой-то жадностью, будто всегда хотела быть на шаг впереди того места, где находилась. — Ты слишком нетерпелива, — сказал он ей. — Жизнь нужно смаковать по кусочкам, а не заглатывать целиком. — Мне нужно слишком многому научиться, а времени слишком мало, — объяснила она. Линда подняла взгляд, улыбнулась и вернулась к еде. — Ты меня научишь?


Он принялся за стейк. Это был какой-то неизвестный ему отруб — в каждой стране мясо разделывают по-своему. Мясо было нежным и очень вкусным. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Президент не совсем понимает, что тут происходит. До него дошли странные слухи. — Она отложила нож и вилку. — Он знает об иностранных агентах в Мексике. Но он либо не знал, что ты будешь здесь, либо не сказал мне. Последняя фраза прозвучала как вопрос. — Никто не знает, что я здесь. — Хорошо, — кивнула она. — Это как-то связано с тем кубинцем, за которым ты гнался. И с местными индейцами. Тебе о чем-нибудь говорит имя Итцамна? Картер пожал плечами. — Бог майя, — ответил он. Она пристально посмотрела на него. — Слишком буднично сказано, — решила она. — Ты знаешь, что Итцамна — это кодовое слово или что-то посерьезнее. — Она ухмыльнулась. — Ну как, мои навыки улучшаются? Он не смог сдержать смеха. — Намного лучше. — Так зачем ты здесь? — спросила она, снова берясь за приборы. — За тем же, что и ты. Пытаюсь выяснить, что именно происходит. Он рассказал ей о вояже Тайгера Сантоса по Штатам и о таинственных фигурах в темной одежде, которых тот подбирал. Линда задумалась. — Пока не вижу в этом особого смысла, — призналась она. — Думаешь, это беглецы, которым нужно было покинуть страну? — Возможно. А может, они просто что-то ввозили в Мексику. Она вздохнула. — Ну что ж. Думаю, наша работа — выяснить это. Ник покачал целовой. У неё была освежающая привычка заранее верить в победу. Ей еще только предстояло узнать цену этой победы. — Завтра начнем с лавки «Мичоакан». — Она снова положила нож и вилку. Тарелка была пуста. — Когда будем пить шампанское? Он ухмыльнулся: — Позже.


Она посмотрела ему в глаза, и в ней вспыхнуло внезапное желание. Линда провела пальцами по его руке и коснулась его губ. — Ты еще не закончил? — мягко спросила она. — Пожалуйста, скорее. Он ел, глядя на неё, пока она буквально не растаяла в кресле. Наконец он встал, и она поднялась ему навстречу. Он прижал её к себе — её кожа была атласной и горячей. Он откинул её голову назад и поцеловал. — Я хочу в постель, — прошептала она. — Сейчас! Он подхватил её на руки, перенес через комнату и бережно опустил на кровать. — Иди ко мне, — хрипло позвала она. — Снова и снова.


Далеко от мира конвейерного производства, лавка «Мичоакан» притаилась среди других крошечных магазинчиков на тесной улочке с белеными лепными зданиями. Перед каждым дверным проемом сидел гончар, ткач или ювелир. Все уже были за работой; рассвет окрасил небо на горизонте в пыльно-розовый цвет, а в воздухе еще чувствовался укус ночной горной прохлады. Некоторые ремесленники напевали мелодии такие же древние, как их ремесла. У других рядом стояли дымящиеся миски с жидкой кашей — они то ели, то работали.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


У женщины перед входом в «Мичоакан» были седые волосы и лицо, изрезанное морщинами, словно руслами рек. Две толстые косы, переплетенные с красной шерстяной нитью, свисали по бокам. Её руки двигались быстро, вылепляя цветы, птиц и звезды. Она подняла взгляд и улыбнулась «нортеамериканос». — Вам нравятся? — спросила она по-испански. — Видите, я выстраиваю их в ряд. — Она указала на шеренгу свежевылепленных глиняных фигурок. — Когда закончу, смогу посидеть и полюбоваться ими. От них мне становится хорошо вот здесь. — Она похлопала себя по полной груди. — Мне нравятся детали, — сказала Линда. Женщина улыбнулась, её морщинистое лицо засветилось от похвалы. Ник Картер посмотрел на «Древо жизни» позади неё, а затем в дверной проем, где виднелись другие деревья разных размеров. Картер указал на большое древо за её спиной. — Это вы их делаете? — спросил он. — Я видел похожее в аэропорту. Она довольно кивнула. — Эти фигурки пойдут на следующее, — сказала она, кивнув на ряд изделий в пыли. — Но то, что в аэропорту, было особенным. — Змей? — спросила Линда. — Кукулькан, — ответила старуха. — Старые боги становятся всё важнее. — Значит, это был спецзаказ? — уточнил Картер. — У меня много заказчиков издалека. Они приходят с ослами и увозят их на юг для жителей деревень. Божества в нашей стране не знают границ. — Я бы хотел купить вот это для отеля «Тустла», — сказал Картер, доставая бумажник. — Семнадцать тысяч шестьсот песо, — улыбнулась женщина. — Без торга. Картер быстро прикинул в уме и протянул ей пять двадцатидолларовых купюр. Она пересчитала деньги, сложила их и засунула за корсаж. — Хорошее начало дня, — усмехнулась она. — Если я захочу поискать такие деревья дальше на юге, куда мне идти? — спросил Картер, поднимая «Древо жизни». — В джунгли. — Старуха покачала головой. — Но это очень опасно для тех, кто не знает троп. — Я археолог, — вставила Линда. — Я провела много времени в джунглях. Женщина пожала массивными плечами. — Что ж, хорошо. Это к востоку отсюда. Рядом с руинами Бонампака. Картер посмотрел на Линду. — Я знаю тот район, — сказала она. — Коварные места. — Там есть несколько маленьких деревень, — добавила старуха с беспокойством на лице. — Gracias, — поблагодарил Картер.


Он потащил «Древо жизни» по пыльной дороге, Линда взяла его под руку. — Опасайтесь тайн! — крикнула им вслед женщина. — В джунглях много магии! Картер еще раз поблагодарил её, и они зашагали по узкой улице к центру Тустла-Гутьеррес. — Ты правда археолог? — спросил Картер. — Прослушала пару курсов в колледже, — ответила Линда. — Но археология для меня слишком скучна. Мертвецы оставляют приключения живым. — А на кого же ты училась? — Ни на кого. На всех сразу. Я не доучилась. Наверное, я просто непоседливая. Мой отчим знаком с президентом... и вот я здесь. Вполне официально трудоустроена. — Ты выполняешь особые поручения для президента? — удивился Картер. — Это моё первое. Мне нравится... всё время в движении... даже Сан-Антонио. Правда, мне было трудно объяснять «клиентам», почему я не беру их деньги и не иду с ними в постель. — Она покачала целовой. — Мне всегда нравился этот город. Здесь чувствуется какая-то устойчивость, вдали от блеска больших городов. Что-то, за что можно уцепиться. Якорь. Не знаю точно, что это, но это важно. — Ты бы хотела найти такую же устойчивость внутри себя, — мягко сказал Картер. — Наверное. Когда-нибудь найду.


Они шли мимо зданий из розового камня и дворов, полных кур. Собаки сновали между ними, задрав носы. Чумазые дети в обносках играли у дороги, палками ковыряя грязь и связывая тряпки в веревки. День обещал быть солнечным и ясным.


Дневной клерк в отеле был озадачен, но польщен подарком для вестибюля. Они установили «Древо жизни» в холле, а затем поднялись на шатком лифте на второй этаж.


В номере их уже ждали. Они затаились у стен. Когда Линда вошла, один схватил её и швырнул на кованую кровать. Картер мгновенно выхватил «Вильгельмину». Другой «Люгер» ударом выбил её из его руки. Картер бросился на третьего, врезавшись ему в ноги и сбив с ног, затем вскочил и развернулся. Ствол 9-миллиметрового «Люгера» был направлен прямо ему в сердце. — Свяжите её, — приказал по-испански кубинец с пистолетом.


Кубинец на полу с трудом поднялся, потирая ноги. Другой сорвал шторы с окна и мачете искромсал их на полосы. Человек с «Люгером» отступил от Картера. — Я помню твои ноги, — бросил он. — Не подходи. — Сан-Антонио? — спросил Картер. Кубинец коротко кивнул. Это был невысокий смуглый человек с крупным крючковатым носом; на левой руке у него не хватало двух пальцев. — Что вам нужно? — спросил Картер. — Ты, Киллмастер, — угрюмо ответил кубинец. — Только ты.


Был поздний вечер. Мексиканские джунгли встретили их жарой и влажностью, кишащие лихорадочными клещами и ядовитыми коралловыми аспидами. Ник Картер и трое кубинцев ехали на джипе по разбитой тропе, заросшей буйной растительностью. Птицы и звери оглашали воздух криками, исчезая в чаще при приближении машины. Они были в пути уже много часов.


Кубинцы молчали. Они сидели с каменными лицами, сжимая винтовки. Тот, кому Картер едва не переломал ноги, вел машину через глушь. Сначала они ехали на юг по Панамериканскому шоссе, а затем свернули на восток на грунтовку, которая, вероятно, существовала только в памяти картографа. Лидер с «Люгером» сидел рядом с Картером на заднем сиденье, зажав дипломат Ника у своих щиколоток. — Слышал, здесь полно неисследованных руин майя, — завязал разговор Картер. Лидер лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от извилистой дороги.


Время тянулось под рокот мотора, передачу фляги с водой и редкие куски вяленого мяса дикого кабана. В сумерках джип свернул с дороги на тропу настолько узкую, что ветки царапали борта. Они проезжали через лужи, и бурая вода разлеталась под гигантские листья и роскошные темные цветы. Впереди показались два факела на длинных шестах. Джип остановился в зарослях папоротника. Желтый свет факелов озарял широкий зев пещеры. — Выходи, — коротко бросил лидер. — Вон туда. Он направил «Люгер» на пещеру, где у входа стоял рослый, грузный мужчина с флягой в руке. Еще один кубинец, и по его властной позе было ясно — это и есть настоящий главарь. Картер потянулся и пошел к нему; «Люгер» другого кубинца упирался ему в позвоночник. Ник надеялся, что наконец-то узнает что-то полезное. — Внутрь, — сказал высокий кубинец. — За мной.


Вход был усыпан разноцветными черепками керамики. Плоские камни, сложенные самой природой, образовывали стены по бокам. Они поднялись на двенадцать футов по осыпи в освещенную факелами пещеру. В центре огромного грота горел костер, на котором в большом черном котле что-то булькало. По запаху Картер догадался, что это какое-то рагу. На стенах блеклыми красками были нарисованы фигуры в перьях, с плоскими лбами и свирепыми глазами.


Ник Картер в плену у кубинцев! Линда осталась в отеле (надеемся, в безопасности), а Ника везут к таинственному главарю в сердце джунглей. Бонампак, руины и «старые боги» — всё сходится в этой пещере.


Это были подлинные наскальные рисунки майя, возможно, тысячелетней давности. Картер подумал о Линде; он скучал по ней, но был рад, что кубинцы не прихватили и её.


Высокий кубинец с флягой сел на валун и жестом указал на соседний камень. — Наконец-то, Киллмастер. — Его голос не предвещал ничего приятного. Картер сел. Ломота после поездки уже проходила. Он оглядел пещеру: бассейн, подпитываемый неглубоким подземным ручьем; сталактиты, свисающие с потолка; старый индеец, присевший на корточки у котла. Старик был весь в морщинах, даже руки. Он сидел в пяти футах от них, спиной к валунам, на которых устроились Картер и кубинец, и помешивал рагу, пахнущее мясом и овощами. Картер следил за его морщинистыми руками.


— Что вы делали в Тустла-Гутьеррес? — спросил кубинец. У него были большие водянистые глаза, черные и пронзительные. Он не сводил их с Ника, даже когда запрокинул голову, чтобы глотнуть из фляги. — В отпуске, — ответил Картер. Кубинец жестом подозвал индейца. — Мы поедим сейчас, — сказал он ему.


Старик взял две глиняные миски и разлил рагу. Картер насчитал семерых кубинцев, включая того, что сидел рядом, и тех, кого он видел снаружи — они время от времени заглядывали в пещеру, чтобы бросить быстрый взгляд на пленника. Похоже, мексиканец здесь был только один — старик. — Киллмастеры никогда не уходят в отпуск, — отрезал кубинец. — Кто или что такое Итцамна? — Верховное божество майя, — сказал Картер. — Изобретатель письменности, покровитель культуры и наук. — Не играй со мной, Картер. — Значит, вы тоже об этом ничего не знаете, — улыбнулся Картер.


Кубинец помедлил, затем жестом приказал подать миски. — У вас была долгая дорога, — сказал он. — Сначала поедим, потом поговорим. — Вы еще не пробовали подкуп, — заметил Картер, не переставая улыбаться. — Или пытки. — Это старомодно и часто неэффективно.


Кубинец принял полную миску из рук индейца и протянул её Картеру. Затем взял вторую, подул на неё и начал есть. Картер наблюдал за ним. Старик не положил в миски ничего, кроме рагу, но Ник всё равно был настороже. — Ешьте! — приказал кубинец, облизывая губы. — Ваша порция выглядит аппетитнее моей. Кубинец посмотрел на Картера и пожал плечами. — Как пожелаете. Они поменялись мисками.


Рагу было щедро приправлено специями и содержало кукурузу, чили, фасоль и курицу, а также крупные куски картофеля, моркови, лука и каких-то корнеплодов, которых Картер не узнал. — Уверен, вы понимаете наш интерес, — задумчиво продолжал кубинец. — Центральная Америка — наш дом. — Он перестал есть и загнул большой палец. — В Гватемале индейцы встают на сторону марксистских борцов за свободу против правительства. В ответ правительственные «эскадроны смерти» убивают их... умеренных, экстремистов, женщин, детей — всех! Лишь два процента населения владеют двумя третями пахотных земель. Это возмутительно! — Глаза кубинца сузились, он загнул указательный палец. — В Сальвадоре то же самое. Похищения, убийства. Вместо того чтобы позволить нам договориться о компромиссе с сальвадорским правительством, ваше правительство настаивает на военном решении. За нынешнюю власть! Против марксистов! Нас даже не хотят слушать! — Кубинец загнул средний палец. — В Никарагуа наше правительство сандинистов вынуждено сражаться не только с нищетой и шаткой экономикой, но и с остатками старого режима, которые ушли в подполье и стали партизанами. Ваше правительство покупает им пушки и пули, и они убивают нас! — Кубинец выставил безымянный палец. — Мексика! Здесь, в стране майя, может случиться что угодно. Мы знаем, что Соединенные Штаты заинтересованы в тех странных вещах, что здесь творятся. Они присылают своего лучшего человека — Ника Картера. Мы знаем, что КГБ тоже заинтересован. Максима Баркова видели здесь неоднократно. Ходят странные слухи о летающих призраках и необъяснимых событиях в джунглях. — Кубинец опустил руку и хлопнул себя по ноге. — Если AXE и КГБ заинтересованы, будьте уверены — мы тоже хотим знать, что происходит!


Кубинец яростно уставился на Картера. Затем гнев сменился голодом, и он несколько минут ел молча. — Мы здесь на самой границе с Гватемалой. Борьба за свободу идет прямо за этими горами. — Ваше понимание свободы отличается от нашего, — заметил Картер. Кубинец доел рагу и отпил из фляги. — Когда в последний раз Кастро прислушивался к чьему-то мнению? — спросил Картер. — Он правит Кубой так, будто это его личное поместье, а он — король Георг Английский. — Наши партизаны воюют вашим оружием, — ответил кубинец, зажав флягу между коленями. — Как, по-вашему, оно к ним попало? Украдено у капиталистических правительств, которые вы снабжаете. Без ваших пушек у нас не было бы шанса на победу. Без ваших пушек не погибло бы столько людей. С обеих сторон.


Картер доел рагу и поставил миску на каменный пол. — Вы оправдываете свою агрессию нашей. Это тупик. — Мы победим. — Возможно. Но цена будет слишком высокой. И что у вас останется? Свобода для трупов бессмысленна. — Что сказал ваш Патрик Генри? «Дайте мне свободу или дайте мне смерть!» — кубинец презрительно усмехнулся.


Внезапно Картера захлестнула сильная тошнота и головокружение. — Демократический капитализм медлителен, но он работает, — пробормотал Картер, массируя виски. — Если дать шанс, правительства накормят людей, создадут рабочие места, дадут им возможность жить долгой и здоровой жизнью... — Чушь собачья! У них были шансы, и всё, что они делают — это заставляют крестьян вкалывать как рабов. Они воруют землю. Морят людей голодом. Единственное, что у них растет и работает — это их банковские счета!


Картеру отчаянно захотелось лечь. Он расправил широкие плечи, но головокружение усилилось. Он пошатнулся. — То были старые времена, — пробормотал он. — Времена изменились... Кубинец положил руку на спину Картера. — Плохо себя чувствуешь, компадре? — Я в порядке. Картер встал — ему нужно было подвигаться. Он надеялся, что ходьба поможет унять тошноту. Кубинец встал рядом и взял его под руку. — Тебе в ту сторону.


Он подвел Картера к тонкому одеялу. Ник больше не мог сфокусировать взгляд. Колени подогнулись, и он рухнул на подстилку рядом с костром. Старый индеец ухмыльнулся ему. Картер закрыл глаза, затем резко дернулся и попытался встать на ноги. — Поддайся этому, компадре, — сказал кубинец. — Это легко. Почувствуй, как это приятно. Твое сознание уйдет внутрь, ты увидишь важные сны. — Майя... — прошептал Картер. Он снова почувствовал, что падает. Он ничего не мог поделать. Одеяло на каменном полу казалось мягким. Сам каменный пол стал мягким, как пуховая перина. — Что было... в рагу? — пробормотал он с пола. Старик начал что-то напевать и окропил Картера чем-то влажным. Глаза Ника закрылись. — Древняя формула майя, — произнес кубинец. — Из времен задолго до конкистадоров.


Головокружение прошло. Картер поплыл в страну нежно-голубых и розовых облаков. Облака клубились у его ног, поднимались к коленям, и он легко шагнул в пустоту. — Итцамна, — тихо сказал кубинец. — Итцамна призвал тебя сюда. В горле Картера запершило от желания говорить. Он сжал губы, пока его разум блуждал в тумане. — Ты должен мне сказать, — настаивал кубинец. — У тебя нет выбора. Картер кивнул. Он не хотел кивать, но голова сама пришла в движение. — Что еще происходит в Чьяпасе? Песнь старого индейца была ритмичной, усыпляющей. — Тайгер Сантос... — пробормотал Картер против своей воли. — Флот... Его рот онемел. Он его не чувствовал. В облаках он увидел флягу. Жажда. Он шел к фляге кубинца — он видел, как тот пил из неё весь вечер. Фляга! Во фляге должно быть противоядие! — Картер! — Голос кубинца доносился из другого мира. — Картер! Что еще? Где Тайгер Сантос?


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Голова Ника Картера словно увеличилась вдвое. Он поднял онемевшие руки и коснулся её. Пальцы тут же отпрянули — кожа была слишком чувствительной. Он услышал собственный стон. Затем — холодная тишина. Звук шагов по мелким камням. Картер перевернулся и приоткрыл глаза. Фляга кубинца лежала у валуна, рядом с дипломатом Картера. Он подтянулся на локтях, схватил флягу и влил затхлую воду в пересохшее горло. Шаги приближались. Он схватил кейс, открыл его и выхватил «Вильгельмину». — Побереги силы, N3, — произнес голос, эхом отозвавшийся в пустой пещере. Мужской голос. Английский. С американским акцентом. — Кто... — ЦРУ. Филип Тайс. Извини, что не добрался раньше.


Картер вздохнул и снова отпил из фляги. — Что, черт возьми, они с тобой сделали? — спросил Тайс. Туман в голове Картера начал рассеиваться. Он широко открыл глаза и увидел перед собой настоящего великана. В Тайсе было около двух метров роста, а весил он, должно быть, под полтора центнера, и всё это — сплошные мышцы. У него были бледно-голубые глаза и аккуратно зачесанные назад песочные волосы. Картер допил воду.


— Сандинисты? — поинтересовался Филип Тайс. — Кубинцы, — ответил Картер, садясь. Голова шла кругом. Он чувствовал себя разбитым, как будто проспал неделю. — Хреновый способ выспаться. Тайс улыбнулся. — Тебя было непросто найти. Та девчонка, Линда, не желала говорить, пока не убедилась, кто я такой. А выследить тебя здесь... ну, майя не так-то легко подкупить. — Ты пришел меня спасать? — И за этим тоже. И чтобы попросить о помощи.


Картер встал и потянулся. Он размял плечи, затем коснулся пальцами носков. Голова прояснилась и вернулась к нормальным размерам, но он снова присел — наркотик в рагу оставил после себя сильную слабость. — Почему они оставили тебя в живых? — удивился Тайс. — Я уже почти приготовился найти твой труп. — Чтобы показать, кто здесь главный. Им наплевать, нравятся они мне или нет; они просто хотят, чтобы я уважал их взгляды. И они не знают, что тут происходит. Наверное, решили, что я могу пригодиться им позже. Меня проще найти, чем кого-то неизвестного. — Звучит логично, — сказал ЦРУшник. — Хоук передает привет. — Это утешает.


Картер потер голову, и оба мужчины рассмеялись. — Он всегда курит эти мерзкие сигары? — Филип Тайс присел на валун, где раньше сидел кубинец. Он был одет в камуфляжные штаны и рубашку; коричнево-зеленые полосы делали его похожим на переросшее тропическое растение. — Сколько я его знаю. Говорит, что ему нравится. Картер достал из дипломата свою камуфляжную одежду. Встал и начал снимать шелковые брюки и хлопковую рубашку. — С чем тебе нужна помощь? — спросил Ник, переодеваясь. — У нас пропали наличные. Сумма, заставляющая нас нервничать. Примерно миллион долларов.


Картер присвистнул. — Чтобы воевать с коммунистическими повстанцами в Центральной Америке, — пояснил Тайс. — Логично.


Картер наполнил кубинскую флягу в ручье и прицепил её к поясу с противоположной стороны от кобуры с «Вильгельминой». — Думаешь, Тайгер Сантос привез эти деньги? — Ага. Те люди, которых он подбирал, были сандинистами и кубинцами. Изгнанники. Они перехватили деньги по пути к «правильным» рукам. Чертовы «кроты». Но по нашим данным, деньги не дошли и до их регулярных повстанческих отрядов. Говорят, они где-то здесь, в округе. — И никто не знает почему. — Именно. — Тогда пошли. У тебя есть джип?


Тайс встал; пулеметные ленты на его плечах качнулись на могучей груди. — Обижаешь. Это единственный способ передвигаться здесь. Я слышал, на юге что-то намечается. Попробуем? Картер зашагал к выходу из пещеры. Утренний свет был мутным и слабым, пробиваясь сквозь низкие серые тучи. — Подходящее место для начала.


Дождь начался незаметно, но быстро превратился в ливень. Он нещадно бил по листьям джунглей, превращая их в зеленое месиво. Ник Картер и ЦРУшник ехали в подпрыгивающем джипе, облаченные в легкие армейские пончо, укрывшись от потоков воды. — Когда будешь готов смениться, я сяду за руль, — сказал Картер. Тайс кивнул. Клещи падали с деревьев и скатывались по пончо на пол машины. Гремучие змеи и коралловые аспиды валялись раздавленными на разбитой, грязной дороге. Джип с ревом двигался вперед, форсируя возникшие из-за шторма ручьи и объезжая валуны, вымытые дождем на дорогу. Тайс то и дело смахивал клещей с рук.


— Смотри вперед! — крикнул Картер. Огромное дерево лежало поперек дороги, его ветки торчали, словно силки для неосторожных путников. Тайс ударил по тормозам, и джип со скольжением замер в грязи. Картер выскочил на мох и направился к преграде. Дерево было футов тридцать в длину и четыре в ширину. Ник осмотрел его от верхушки до корня и покачал целовой. Верхушка уходила глубоко в джунгли, но основание... — Берегись! Оно...


Внезапно стрела вонзилась в кору прямо рядом с Картером. Он пригнулся и бросился назад к джипу. Раздалось еще несколько винтовочных выстрелов, пули ударили в металл, когда Тайс выпрыгнул наружу. Оба агента присели за машиной. Стрелы со свистом прорезали воздух, падая в грязь вокруг них. — Что это, черт возьми, такое? — прорычал Тайс. — Прости, — сказал Картер. — Мне нужно было сначала посмотреть на основание. Срублено грубыми топорами. — Индейцы? — Либо они, либо кто-то хочет, чтобы мы так думали.


Тайс пристроил свою М-16 на дверцу джипа, оставаясь в укрытии рядом с Картером. Из джунглей дважды выстрелили по винтовке. Очередная порция стрел приземлилась вокруг. Затем всё стихло. — У них маловато патронов, — заметил Тайс. — Они попытаются нас окружить, — ответил Картер. — Зачем мы им? — Пока не знаю. Слушай! Они замолкли. Лишь изредка стрелы летели в их сторону сквозь шум ливня. Гром гремел где-то далеко. Дождь начал стихать. — Я ничего не слышу, — сказал Тайс. — Они двигаются, — прошептал Картер. — Разделились на две или три группы. Одна попытается пересечь дорогу. Слышишь их голоса за шумом дождя? — Ни хрена я не слышу, — раздраженно буркнул Тайс. — Пошли! — тихо произнес Картер.


Группа молодых индейцев в белых одеждах, босиком, пронеслась как призраки сквозь пелену дождя в лес на другой стороне дороги. Тайс выстрелил и попал последнему в бедро. Индеец продолжил бежать, кровь на его теле размывалась дождем в розовые пятна. — Уходим отсюда, — сказал Картер. — Не хочу убивать этих детей. С их стороны дороги в Картера и Тайса полетели стрелы. Картер распахнул дверцу джипа. Тайс нырнул внутрь, Ник последовал за ним, но стрела успела прошить насквозь переднюю и заднюю полы его пончо. Картер завел джип, пригибаясь как можно ниже. — Это могут быть отступники, — сказал он. — У лесных племен отнимают земли. Некоторые промышляют засадами и воровством, чтобы выжить. — Но ты так не думаешь, — заметил Тайс, сидя на полу машины. — Это всего лишь мальчишки, — ответил Картер, включая заднюю передачу.


Снова раздались выстрелы. Переднее левое колесо осело. — Попали по шине! — простонал ЦРУшник. — Примитивно, но не глупо, — отозвался Ник. Джип дернулся назад. Град стрел пронесся над их головами. Еще несколько выстрелов вывели из строя остальные три колеса. Машина со стуком продолжала катиться назад по дороге. И тут позади них рухнуло еще одно дерево. Картер остановил джип. — Проклятье! — вскрикнул Тайс. — Нас отрезали! — Попались, — констатировал Картер. — У нас нет выбора.


Он нажал на тормоз и осторожно выглянул слева. Тайс следил за правой стороной. — Берегись! — крикнул Тайс. Длинное копье прорезало воздух над ними. Оба уставились в непроницаемую чащу. Густая растительность сливалась в сплошную зеленую стену. Тут Картер заметил блеск мокрой смуглой кожи. Он выстрелил. Тело рухнуло с высокой ветки прямо в дорожную грязь. Мальчишка закусил губы, прижимая руку к плечу, где проступила кровь. У него за спиной был колчан. Лук лежал в двадцати футах. Тайс выстрелил, и с его стороны из ветвей выпал еще один индеец.


Первый мальчишка, пошатываясь, встал и потянулся к луку. Картер выстрелил ему под ноги. — Назад! — крикнул он по-испански. Мальчик покачал головой и сделал шаг вперед. Вдруг воздух содрогнулся от канонады выстрелов. Мальчишка дико огляделся. Тела посыпались с деревьев. Он схватил лук и скрылся в джунглях. — А это еще что? — проворчал Тайс. Стрелы больше не летали. Пули в них тоже не свистели. Стрельба, сосредоточенная в чаще, внезапно прекратилась. — Привет от генерала Иларио Илера! — зычно прокричал голос из густых зарослей по-испански. Тайс посмотрел на Картера. — Голос постарше, похоже на солдата, — заметил он. — Где мальчишки-индейцы? — крикнул Картер в ответ. — Убежали! — ответил голос. — Мы можем подойти? — Генерал Илер? — спросил Тайс у Картера. — Мексиканский герой, — пояснил Ник, а затем снова крикнул в стену джунглей: — Руки перед собой!


Дюжина солдат вышла из-за деревьев и кустов в грязное месиво, которое когда-то было дорогой. На дороге остались пять раненых индейцев. Они тихо стонали. Рядом в грязи под странными углами торчали копья и стрелы. Дождь припустил с новой силой. — Спасибо за помощь, — сказал Тайс долговязому лейтенанту, который вел солдат к ним. — Мы это ценим, — добавил Картер. — У вас есть медик? — Луис! — крикнул лейтенант. — Посмотри, что можно сделать для этих оборванцев. Медик подбежал к раненому юноше, открыл сумку с красным крестом и принялся за работу.


— Вас трудно найти, сеньор Картер, — произнес лейтенант. — Забавно, что столько людей меня ищет. — Генерал хочет видеть вас, — продолжал офицер. — Хорошо, что он научил нас ехать на звук стрельбы. Иначе вам пришлось бы худо. — Лейтенант задрал голову, оценивая рост Тайса, когда агенты выбрались из джипа. — А это кто? — Филип Тайс, ЦРУ, — представился великан, возвышаясь над всеми как могучий дуб. — Bueno, — кивнул лейтенант. — Вам тоже будет полезно поехать с нами. — Куда именно? — уточнил Тайс. — На Монте-Виста. Ранчо генерала. Он ждет сеньора Картера.


— Вы думаете, эти индейские дети — просто разбойники? — задумчиво спросил Картер. Лейтенант посмотрел на раненых юношей. Лицо его омрачилось. — Лесозаготовки, скот, захватчики земель, — сказал он, обводя рукой окрестности. — Наши джунгли сжимаются, пока Мексика растет. Некоторые наши люди живут в глуши, они не знают ничего, кроме леса. Когда его вырубают, они лишаются дома. Им нечего есть. Им некуда идти, и они вторгаются на земли других племен, которые тоже теряют свои территории. Это неизбежно. Они становятся преступниками. Причиняют много бед. Убивают людей. Погибают сами. — Лейтенант провел рукой по залитому дождем лицу. — Бессмысленно.


Картер и Тайс кивнули. — Я оставлю медика здесь, — сказал лейтенант и направился обратно к стене леса. — У вас есть бензопила? — крикнул ему Тайс, указывая на два дерева, перегородившие дорогу. — Думаю, мы сможем завести машину, если расчистим путь. Молодой лейтенант улыбнулся. — Мы едем верхом! — сказал он. — Как конкистадоры! Лошади там. — Он указал в чащу. — Мой генерал прислал своего лучшего жеребца для вас, сеньор Картер, но, пожалуй, на нем лучше везти этого гиганта! — Лейтенант добродушно усмехнулся Филипу Тайсу. Тайс рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Не волнуйся, сын, — ответил он человеку генерала. — Если надо, я и на двух сразу уеду!


Солдаты с винтовками за спиной, орудуя мачете, прорубали путь сквозь густой подлесок. Лейтенант, Картер и Тайс следовали за ними. Наконец они вышли на поляну, где лошади били копытами по прелой листве и фыркали в мокром воздухе. Внезапно шторм прекратился, и зеленые джунгли заискрились от капель дождя, словно листья и мох были усыпаны алмазами. Ник Картер, Филип Тайс, лейтенант и солдаты ехали по тропе, веками вытаптываемой животными и людьми. Джунгли пахли мокрой землей и буйной зеленью. В теплом воздухе жужжали насекомые. Кричали попугаи. Пар поднимался от земли причудливыми призраками.


— Сколько еще? — спросил Тайс у лейтенанта. — Километр, не больше! — крикнул тот. Тайс похлопал по шее рослого чалого жеребца, которого генерал предназначал для Картера. — Твоя мама явно не докармливала тебя овощами, — подколол он Ника. — А твоя кормила тебя одним шпинатом, — парировал Картер, — и слишком долго держала на калифорнийском солнце. Они рассмеялись, и лошади припустили вперед. Картер ехал на вороном жеребце, чуть меньшем, чем у Тайса, перекинув дипломат через седло. Конь шел широко и нервно, в его мышцах чувствовалась сжатая энергия. Чтобы Картеру достался отдельный конь, двое солдат генерала сели на одну лошадь вдвоем.


— Значит, этот генерал Илер — герой, — сказал Тайс. — Поройся-ка в своей легендарной энциклопедической памяти и расскажи мне о нем. Картер снова усмехнулся. — Настоящий боец, — начал он. — Сам вызвался быть военным наблюдателем от Мексики и в Корее, и во Вьетнаме. Он прошел через множество сражений, что необычно для его звания и положения, но генерал — профессионал. Он не из тех, кто позволяет другим делать грязную работу за себя. Потом, во время войны во Вьетнаме, у него умер отец, и ему пришлось вернуться, чтобы управлять ранчо. Оно огромное — раскинулось на весь юг Чьяпаса и уходит в Гватемалу. Интересный человек. Даже успел посидеть в мексиканской тюрьме. Пристрелил соперника из-за любовной интриги. Очень латинский темперамент. Его жена умерла при родах в начале шестидесятых. Десять лет спустя он влюбился в актрису из Мехико, Алисию Пьедру. Она встречалась с кем-то еще... — Картер пожал плечами. — Илер застрелил любовника и уже шел за самой Алисией, когда его взяла полиция. — Старомодный кодекс чести, — задумчиво произнес Тайс. — Добавь к этому вспыльчивый нрав, богатство и блестящее образование — и получишь незаурядную личность. — Как думаешь, какую роль он играет во всем этом? — тихо спросил Тайс. — Скоро узнаем. Будь начеку. Он воевал на стороне США, но кто знает, какие у него взгляды сейчас.


Группа объезжала огромное скопление водяных гиацинтов, расстилавшихся бело-зеленым ковром. Длиннорогие коровы медленно брели по цветущему лугу неровной чередой. — Я вырос на ранчо в долине Санта-Инес, — задумчиво сказал Тайс, легко покачиваясь в седле. — Весной калифорнийские горы становились оранжево-пурпурными от диких цветов. Мальчишкой я участвовал в перегонах, чинил заборы, доил коров, когда ломался доильный аппарат, кормил кур и уток... делал всё, что только можно представить. И за мной всегда бегал пес.


Тайс посмотрел на белые гиацинты, покачивающиеся на легком ветру. — Иногда я по этому скучаю. «Ностальгия может быть полезным чувством, — подумал Картер. — Она напоминает о прошлом, чтобы лучше понимать будущие цели». — Может, я еще вернусь, — сказал Тайс. — Моя сестра Мэриан управляет ранчо, но у меня там своя доля.


Всадники миновали луг с гиацинтами и поднялись на крутой холм, за гребнем которого начинался пологий спуск к загонам и постройкам. Это было ранчо Монте-Vista генерала Илера. Тайс смотрел вниз, впитывая панораму своими светло-голубыми глазами.


Группа крытых соломой хижин теснилась вокруг огромной асьенды, выстроенной в форме буквы «П». В загонах и между строениями «чаррос» (мексиканские ковбои) на разномастных лошадях пасли скот. Они носили широкополые шляпы и ловко управлялись с жесткими лассо. Вдалеке над джунглями поднимались тонкие струйки дыма. После шторма индейцы снова вышли с мачете, расчищая лес древним подсечно-огневым методом, чтобы освободить место для посадок кукурузы и кофе.


Группа спустилась на плато, проехав мимо короткого ряда лавок под соломенными крышами, на которых красовались вывески «Coca-Cola», «Fanta» и «Pepsi». Индейцы стояли в дверях, попивая газировку и приветственно махая солдатам. — Антонио! Quépasa? (Что происходит?) — крикнула лейтенанту молодая женщина в расшитой юбке и блузе. Лейтенант рассмеялся и пожал плечами. — Nada! — крикнул он. — Ничего особенного.


Они ехали мимо детей, играющих в пыли, мимо солдат, упражнявшихся у загона с запасными лошадьми, мимо сохнущей на траве одежды, и наконец въехали в центральный внутренний двор впечатляющей асьенды.


Там, на терракотовой плитке центральной лестницы, стояли три человека. Одной из них была Линда. Её золотистые волосы развевались на ветру. Лицо сияло робкой улыбкой, адресованной Картеру. Спрыгнув с коня вместе с остальными, Ник улыбнулся ей в ответ.


Перед Линдой стоял невысокий крепкий мужчина, сложенный как бронзовая пружина. Он щегольски козырнул в ответ на приветствие своих людей. Генерал Иларио Илер. Позади него, рядом с Линдой, держа её за руку, стояла еще одна женщина, примерно того же возраста. Она была ниже генерала, смуглая и грациозная в струящемся белом «уипиле» (традиционное платье), ниспадавшем ниже колен.


— Нашел их, а? — обратился генерал к лейтенанту на индейском диалекте. Он был одет в зеленый камуфляж, стрелки на его брюках были острыми как бритва. На униформах солдат не было никаких знаков отличия. — Так точно, сэр! — бодро ответил лейтенант и распорядился увести коней. Картер и Тайс поднялись по ступеням. — Входите, Ник Картер, — сказал генерал. — И кто ваш друг, который оседлал моего Диабло?


Филип Тайс представился, когда они вошли в просторную беленую комнату с толстыми темными потолочными балками. На дальней стене висело «Древо жизни» с тем же Пернатым Змеем, которого Картер видел в Тустла-Гутьеррес. Другую стену украшали фотографии Эмилиано Сапаты и Панчо Вильи вокруг знамени с революционным лозунгом 1910 года: «Земля и Свобода!». На третьей стене висели картины на древесной коре с изображением цветов и птиц с ярким оперением. Они окружали слепок древних глифов майя и изображение свирепого воина в перьях и с многоцветным щитом.


— Это моя дочь Аграфина и моя... почти дочь Линда, — представил генерал девушек. — Впрочем, вы ведь уже знакомы с Линдой, не так ли, сеньор Картер? — Генерал хлопнул себя по бедру и весело рассмеялся. — Мир всё-таки тесен!


Они уселись в простые кресла, обтянутые кожей. С этими грубыми деревянными столами, мебелью ручной работы и электрическим светом, это была комната современного воина, чье сердце всё еще принадлежало прошлому. — Чаю! — скомандовал генерал, и женщины вышли. — Вы останетесь у нас на несколько дней, — продолжил он, обращаясь к Нику и Филипу. — Сегодня начинается фиеста, которая продлится до завтра. Вы обязаны это увидеть. К тому же ваша одежда... — Он брезгливо взглянул на грязные пончо и камуфляжные штаны. — Понадобится время, чтобы привести её в порядок. А вот и чай!


Аграфина несла поднос с дымящимися глиняными кружками, за ней шла Линда с кувшином и двумя мисками. Они поставили подносы на низкий столик перед генералом. — Мёд или молоко? — спросила Аграфина американцев, скромно опустив глаза. — Это травяной чай майя, — пояснила Линда. — Очень вкусно и без добавок. Картер и Тайс пили чай в чистом виде, переглядываясь. Генерал добавил в свой мед и молоко. Женщины стояли за его креслом, готовые услужить.


— Линда, — сказал Картер, — твоя фамилия, случайно, не Пьедра? Линда удивленно округлила глаза, а генерал усмехнулся. — Я слышал, что у Алисии Пьедры была дочь, — продолжал Ник с улыбкой. — Алисия! — вздохнул генерал. — Какая была женщина! — Моя фамилия — Стоун (Stone), — сказала Линда, поглаживая спинку высокого кресла генерала. — Моя мать взяла имя Пьедра (Piedra), когда мы переехали из Хьюстона и она начала сниматься в Мехико. Я тогда была маленькой девочкой. — Теперь понятно, — задумчиво произнес Картер. — Легкий техасский акцент. «Пьедра» по-испански означает «Камень». Твои предки из Англии, а не из Германии. Но это близко — саксы, викинги, англичане. Линда кивнула.


— Она выросла вместе с моей Аграфиной, — объяснил генерал, погладив руку Линды. — Проводила здесь каждое лето. Её ветреная мать снова вышла замуж несколько лет назад. — Он улыбнулся, стараясь смягчить горечь своих слов. Рана затянулась, но всё еще ныла.


Тайс с интересом наблюдал за диалогом Картера и Линды. — Мне нравится ваше ранчо, — сказал он генералу. — Напоминает то, где вырос я в Калифорнии. — О! Калифорния! Это совсем другая история, — генерал отпил чаю. — Наши люди переходят Рио-Гранде в Техас и прорезают колючую проволоку в Калифорнии. В Мексике для них не хватает земли и работы. Это трагедия эпических масштабов. — Люди здесь, в Монте-Vista, кажутся вполне занятыми, — заметил Тайс. Генерал пожал плечами. — Одна фасолина в котелке чили. Этого мало, чтобы унять голод толп или мечты безземельных. Мы аграрная страна, но крошечные фермы достаются старшему сыну, а младшим не остается ничего, кроме грез. Большая часть земли до сих пор принадлежит огромным корпорациям и латифундиям. — Вроде вашей, — подметил Картер. — Нет! — Генерал решительно покачал головой. — Монте-Vista теперь — эхидо (общинная земля). — Коллективная собственность, — хмыкнул Картер. — Но это лишь усложняет проблему. Семья может владеть участком вечно, но не может его продать, сдать или заложить. Младшие дети всё равно вырастут безземельными. — Над Монте-Vista солнце садится медленно, — возразил генерал. — Здесь земли хватит на поколения. — А как же ваши сыновья? — поинтересовался Тайс. — У меня нет сыновей, — отрезал генерал. — Аграфина получит асьенду, земли вокруг неё и участок за восточной горой. — Я буду жить в достатке, — тихо добавила Аграфина, застенчиво глядя на Тайса.


Ей было за двадцать — старая дева по меркам этих мест, где индейские девушки выходят замуж в пятнадцать. Что-то помешало её замужеству. Тайс широко улыбнулся ей и провел рукой по своим песочным волосам. — С ней всё будет в порядке, — сказала Линда. — Её здесь очень любят.


Генерал наблюдал за Аграфиной и Тайсом, нахмурившись. — Я восхищаюсь вашим «Древом жизни», генерал, — перевел тему Картер. — Купили в Тустле? Генерал обернулся к яркому изделию из глины и проволоки на стене. Затем его взгляд перешел на слепки древних резьб майя. — В Тустла-Гутьеррес, верно. — И змей — это Кукулькан, — продолжал Картер. — Великий бог. Бог майя! А в этом древе, — генерал указал на стену, — он в центре христианского сюжета. А почему бы и нет? Мы прежде всего майя. Тысячи лет назад мы были лесным племенем, невинным и простым, как обезьяна на ветке. Но мы выросли и построили каменные города, настолько великолепные, что первые конкистадоры приняли их за работу римлян или финикийцев! Нас было три миллиона! Наши города возвышались над джунглями! — Энергия исходила от него жаркими волнами. — Наш народ расселился по всей южной Мексике, Гватемале, Сальвадору и Гондурасу! Мы создавали прекрасные произведения искусства! Точный календарь! Письменность, чтобы записывать нашу жизнь! — Папа... — нерешительно произнесла Аграфина, коснувшись его плеча. Лицо Линды побледнело. — Нет! — отрезал он. — Они должны знать! Мы не строили свои великие города рабским трудом. У нас было чувство общности. Города строились людьми и для людей. Мы отдавали свой труд и время вместо налогов. Мы чтили богов и свой народ городами, касавшимися звезд! Мы были великими. Почти четыре тысячи лет мы были едины! А потом пришли эти ужасные испанцы. И всё же майя пали последними, потому что мы были самыми благородными воинами. Нас убили испанские болезни и пушки! У нас не было шанса! — Папа, пожалуйста, — мягко повторила Аграфина.


Генерал оглядел комнату пылающими черными глазами. Он похлопал дочь по руке. — Не беспокойся, — сказал он ей. — У того, кто не переживает о прошлом, нет сердца! — Он посмотрел на Картера и Тайса. — Сегодня у нас есть новый шанс. Новые времена. Новые пути. Мы — сегодняшние майя, строящие лучшее будущее, но мы обязаны чтить наше великое прошлое. Вы это понимаете. — Это будет непросто, — заметил Тайс, поглядывая на Аграфину. — Жизнь вообще штука непростая! — отрезал генерал и хлопнул ладонями по подлокотникам кресла. — Довольно! Я плохой хозяин. Наши гости промокли и устали. Проводите их в комнаты. Ужин на закате.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Нику Картеру и Филипу Тайсу выделили смежные комнаты, выходящие на левое крыло асьенды. Девушки показали им большие кадки с горячей мыльной водой в каждой комнате и свежую одежду, разложенную на кроватях. Аграфина ушла, задержав взгляд на агенте ЦРУ, который, заполнив собой весь дверной проем, смотрел ей вслед.


— Мне нельзя заходить, — прошептала Линда, когда Тайс закрыл свою дверь. Она оглянулась на двор. Там мужчины возились у дымящейся ямы для костра, покуривая самокрутки. Женщины выносили столы, скатерти и посуду. Они бросали любопытные взгляды на Картера и Линду. Ник посмотрел на девушку. Она прислонилась к дверному косяку, а затем подошла так близко, что он почувствовал её мускусный аромат. — Генералу не понравится, если мы будем слишком откровенны, — заметил он, проведя большим пальцем по её скуле и подбородку. — Ночью, — сказала она. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я приду ночью. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и зашагала обратно к гостиной. Она быстро училась.


Картер зашел в комнату и закрыл дверь. Он разделся и начал снимать повязки, закрывавшие грудь.


Раны продолжали заживать, признаков инфекции не было. Ник залез в короткую ванну, прижав колени к груди, и уставился в окно на пышные горы, давшие название этому уединенному месту — «Вид на горы» (Монте-Виста). Он мылся не спеша, давая отдых уставшему телу и вспоминая пылкую страсть Линды в Тустла-Гутьеррес.


Снаружи по твердой почве грохотали копыта. Мычали коровы. Люди работали, и в их разговорах чувствовалось радостное возбуждение перед предстоящей фиестой. Картер наблюдал за закатом: алые и желто-зеленые полосы расчертили небо. Он смотрел, как умирает день, и знал, что за повседневной суетой ранчо Монте-Виста зреет взрыв насилия.


В дверь гулко постучали. — Входи, Тайс, — крикнул Картер из ванны. Вошел великан, одетый в простую белую хлопковую рубаху и штаны «кампесино». Рукава заканчивались на предплечьях, а штанины едва доходили до щиколоток. Он рассмеялся, поправляя слишком тесную одежду. — Не совсем от кутюр, — прокомментировал Тайс. — Ты никогда не сойдешь за своего, — засмеялся в ответ Картер.


Тайс присел на койку. — Что думаешь? — спросил агент ЦРУ, внезапно посерьезнев. — Пока не знаю. Генерал слишком заведен. Его дочь чем-то обеспокоена. — Ну и девчонка эта Аграфина! — глаза Тайса азартно блеснули. — Держись от нее подальше, Фил. Если не хочешь закончить с дыркой в голове. — У меня возникло то же подозрение.


Картер встал в ванне, и Тайс бросил ему полотенце. — Мне нравится это место, — сказал Тайс. — Я знаю. Аграфина тоже это знает. И генерал. Филип Тайс уронил голову на руки. — Наверное, я слишком долго в этом бизнесе, — он покачал головой и посмотрел на Ника. — Слишком много стран. Последний раз я был дома в 82-м. Половину времени я даже не уверен, приношу ли я хоть какую-то пользу. — Мы все через это проходим, — ответил Картер, натягивая грубую одежду. — Но время от времени нам выпадает шанс сделать что-то, в чем мы уверены на сто процентов. Возможно, этот случай как раз из таких.


Тайс встал и осторожно потянулся — слон с грацией тигра. Он снова нацепил на лицо маску профессионала, скрывающую любые эмоции. — Готов? — спросил Картер. Они вышли на веранду и направились к главной гостиной. Картер нес свой дипломат, а Тайс — винтовку и патронташи. Двор был ярко освещен бумажными фонариками, повсюду теснились индейцы в пестрых одеждах. Трое гитаристов и барабанщик заиграли мелодию; толпа на мгновение замерла, а затем закружилась в быстром праздничном танце. Щемящая музыка провожала Картера и Тайса до дверей гостиной.


Когда они вошли, невысокий человек со славянскими чертами лица, одетый в свободную крестьянскую одежду, прервал разговор с генералом. Он коротко кивнул, встал и вышел, пройдя мимо Картера и Тайса так, словно их не существовало. — Барков! — прошептал Картер на ухо Тайсу. Тайс кивнул, сузив глаза. Они наблюдали, как резидент КГБ в Мексике смешивается с кампесино, чаррос и солдатами у уличной ямы для барбекю.


— Простите, что не представил вас, — сказал генерал, подходя к ним со стаканом в руке. — Старый друг из Мехико. Заглянул сегодня днем. Ему уже пора уходить. — Должно быть, прилетел самолетом, — заметил Картер. — Но я не слышал звука мотора. Ник наблюдал, как Барков наполняет тарелку едой. Даже КГБ нужно питаться. — Посадочная полоса находится на земле Аграфины, — непринужденно ответил генерал. — За восточной горой. — Он махнул стаканом с янтарной жидкостью. — Угостить вас агуардьенте?


Домашний тростниковый ликер обжег горло Картера, разливаясь по телу приятным теплом. Генерал вывел агентов на терракотовые ступени крыльца. Индейцы во дворе, привлеченные присутствием генерала, собрались перед ними. Барков, все еще стоя у костра, ел и наблюдал. Его острые глаза так и шныряли по двору, словно он был хозяином каждой арки и каждой плитки здесь.


— Здоровья нашему генералу! — крикнул кто-то. — Долгих лет! Мы победим вместе! — За Иларио Илера! За одного из нас! Индейцы подняли миски и чашки. Илер сделал их жизнь лучше, и их благодарность светилась в сияющих лицах. Генерал ответил им улыбкой и широко развел руки. — Ешьте! Пейте! — его голос гремел над толпой. — Мы, майя, покажем миру лучший путь к жизни!


Толпа одобрительно закричала. Генерал кивнул и повел Картера и Тайса сквозь толпу в сторону кухни. Барков отдал пустую тарелку старухе и двинулся прочь, огибая людей. Тайс вопросительно взглянул на Картера. Ник кивнул, и агент ЦРУ последовал за шефом КГБ.


Линда и Аграфина подали полные тарелки Картеру и генералу. Аграфина обвела взглядом празднующих; по её нетерпеливой позе Ник понял, что она ищет Тайса. Но Барков — с Тайсом на хвосте — уже покинул двор и исчез в ночи. Линда пристроилась рядом с Картером, поедая свою порцию говядины с лепешками, рисом и фасолью. — Мне повезло, что я приехала сюда, — сказала она. — Я не знала, куда еще податься после того, как те люди забрали тебя. Я подумала, что папа Илер поможет мне. — Его люди нашли нас с Тайсом. — Они уже прочесывали местность, когда я добралась сюда. — Это Барков позвонил генералу и велел найти меня?


Она пожала плечами, поправляя рукав свободного платья на обнаженном плече. — Папа Илер и Барков — старые друзья. — Она замолчала и задумчиво посмотрела на Ника. — Ты думаешь, они замешаны в деле с этим Древом Жизни Итцамны? — Возможно.


Четверо мужчин на носилках вышли в центр толпы. На носилках, утопая в папоротниках, стояла статуя с рептильными чертами — тело сочетали в себе части ящерицы, крокодила и змеи. — Дьявольщина! — прошептала Линда. — Сам Итцамна, — выдохнул Картер. Он посмотрел на нее: — Как давно ты не была в Монте-Виста? — Слишком давно.


Они наблюдали за носильщиками, которые шли сквозь толпу с гордо поднятыми головами. У каждого над глазами были нарисованы цветные кресты. Пятый человек шел следом, неся клетку с кудахтающими жертвенными курами. Толпа низко кланялась; те, у кого на лицах были такие же кресты, запели и последовали за статуей по дороге к большой обрядовой хижине, сиявшей огнями.


Генерал Илер подошел к Картеру и Линде. — Старая религия пробуждается, — сказал он, указывая на толпу. — Майя Центральной Америки объединятся. Мы снова станем великими и будем править собой сами! — Обстоятельства против вас, — заметил Картер. — Идите! Следуйте за ними, если хотите. Увидите нашу искренность! — Мне это не нужно, — улыбнулся Ник генералу. — Я верю вам. Вы действительно рассчитываете, что Максим Барков поможет вашим планам осуществиться?


Генерал пожал плечами и отпил из стакана. На мгновение он снова стал тем героем джунглей, что храбро сражался в Корее и Вьетнаме. — Он помогает нам, — наконец сказал Илер. — Мы принимаем помощь из любых источников. — Серьезность исчезла, сменившись обаятельной усмешкой. — Я бы не отказался и от помощи Соединенных Штатов. Великая страна, она ведь тоже начиналась как наша — с революции! Но наша революция будет мирной!


Картер задумчиво смотрел на генерала. — Где Тайс? — спросил Илер, оглядываясь. — Впрочем, неважно. Идите! Танцуйте, пейте, пойте! Сегодня и завтра мы празднуем наше великое начало! — Он легонько подтолкнул их в сторону веселья.


Линда взяла Картера за руку. В другой руке Ник нес дипломат. — Куда теперь? — спросила она. Они отдали тарелки женщинам у костра и пошли среди чаррос и кампесино. Мужчины курили, и в воздухе висел сладковатый запах марихуаны. — Что ты хотела мне рассказать? — вполголоса спросил Картер по-английски. — Мелочь, но, может быть, это важно, — ответила она. — Тот человек, который связал меня в отеле в Тустле... он сказал кое-что, что могло бы пригодиться. Я хотела рассказать тебе сегодня в постели. — Она сжала его руку. — Ты понимаешь.


Они вышли со двора, как двое влюбленных на вечерней прогулке. — И что же он сказал? — Он предупредил меня. Сказал: «Убирайся из Чьяпаса. И не суйся в Кобан». А потом засунул мне в рот кляп. — Кобан — это в Гватемале. Там есть аэропорт. — Кто он был? — Кубинский партизан. Они следят за Итцамной еще со времен Сан-Антонио. Что бы это ни было, их это тоже беспокоит. — Как ты... выбрался?


Картер начал рассказывать, пока они шли к ярко освещенной обрядовой хижине. Оттуда доносилось низкое, заунывное пение, разносясь в ночной тишине. Справа от них в большом загоне застыли лошади, неподвижные, как статуи. Вдруг Картер услышал щелчок. Он выхватил «Вильгельмину» из-под свободной рубахи. Послышался топот ног по земле. — Оставайся здесь! — прошептал он Линде. Ник бесшумно побежал, пригибаясь к самой земле.


Тело глухо упало на утоптанную землю возле загона. В свете полумесяца боролись пять фигур. Лошади заржали и бросились вглубь загона. Очень высокая фигура подхватила солдата и отшвырнула его прочь. Картер метнул «Хьюго». Один из нападавших упал, черная кровь хлынула на зеленый мундир. Стилет вошел точно в сердце. — Спасибо! — прохрипел Тайс.


Еще одна фигура наблюдала за происходящим; одежда этого человека поблескивала бледно-голубым в лунном свете. Максим Барков. Его лицо исказилось в жестоком восторге. Он держал две винтовки: свою и Тайса. Услышав Картера, он резко обернулся. Ник легким движением выбил винтовки и ударил Баркова кулаком в челюсть. Удар был не настолько сильным, чтобы что-то сломать, но достаточным, чтобы отправить его в нокаут. Картеру нужно было поговорить с Барковым.


Тайс тем временем схватил двоих солдат и столкнул их головами. Глухой звук ломающихся носов отозвался в ночи. Послышался топот множества бегущих ног. Картер выхватил стилет и подсек ноги последнему солдату — коротышке, который вскрикнул от боли. Падая, тот успел вогнать длинный нож в живот Филипу Тайсу. Кровь хлынула фонтаном. Великан пошатнулся. — Ник! — выдохнул он, заваливаясь на бок.


Картер рухнул рядом с ним. Руки Тайса сжимали рукоять ножа. Пальцы были залиты кровью. Его лицо исказилось от боли. — Не вынимай его! — предупредил Картер и резко обернулся. Солдаты окружили его мгновенно. Ник вскочил и полоснул «Хьюго» по лицу первого нападавшего. Кровь на стилете смешалась с каскадом, хлещущим из раны солдата. Тут же Картер ударил локтем назад, ломая ребра другому противнику. Тот упал, хватая ртом воздух. Картер развернулся и увидел, что перевес всё еще тридцать к одному. Он врезался в четверых солдат, отбросив их на забор загона. Они повисли на перилах, как оглушенные пугала. — Держись, Тайс! — крикнул Картер. Он рванулся прочь. — Ник! — позвала Линда. Позади него Картер слышал топот преследователей. Линда бежала рядом, легкая и быстрая, как газель. — Сюда! — задыхаясь, крикнула она, увлекая его к свету и звукам обрядовой хижины.


Оказавшись внутри, они замедлили шаг, пробираясь сквозь толпу верующих. В дальнем конце зала, за алтарем, стояла Аграфина, ослепительная в перьях и цветах. Алтарь был низким и имел форму чаши. Жертвенный алтарь. В воздухе висел тяжелый запах благовоний. Рядом в клетках кудахтали куры. Солдаты ворвались внутрь, поднимая пыль, когда резко затормозили. Картер и Линда прокладывали путь к Аграфине, солдаты не отставали. На лицах преследователей играли мрачные улыбки. Они загнали Картера в угол. Верующие поднимали затуманенные лица, ничего не понимая. Аграфина продолжала петь заклинания. Её глаза были закрыты. Её мягкий, но напряженный голос заполнял всё пространство. — Аграфина! — закричала Линда.


Глаза молодой женщины резко открылись. Она яростно взглянула на тех, кто прервал ритуал. — Филип Тайс ранен! — крикнул Картер. — Снаружи, у загона!


Ник и Линда подбежали к алтарю. Аграфина нахмурилась, всё еще пребывая в другом мире. Солдаты окружили их, направив винтовки на Картера. Аграфина словно встряхнулась, осознав реальность, и увидела оружие. — Стойте! — закричала она, властно вскинув руки.


Солдаты замедлили шаг, но продолжали наступать — кольцо неминуемой смерти сжималось. Картер резко развернулся к ним, сжимая «Вильгельмину». Патовая ситуация. Глаза солдат бегали, но они продолжали движение. В толпе пронесся стон. Кто-то бросился к выходу, другие застыли как вкопанные. Аграфина смотрела на солдат с царственным спокойствием, отказываясь уходить.


Ник приподнял носок сандалии, не сводя глаз с нападавших. — Я приказываю вам! — выкрикнула Аграфина. — Остановитесь!


Если Картер выстрелит, солдаты ответят тем же. Они могут попасть в Линду или Аграфину. Его тренированный взгляд метнулся по сторонам. Позади Аграфины висел тканый гобелен: Пернатый Змей Кукулькан во всем величии соседствовал с изображением Итцамны. Сквозь ткань острые глаза Ника разглядели смутные очертания двери.


Носком сандалии Картер откинул защелку клетки с жертвенными курами. Он присел, одновременно подбросив ящик с птицами высоко в воздух. Пули взвизгнули над головой, врезаясь в гобелен. Куры с истошным криком взлетели. Полетели перья. Крылья били солдат по лицам, когти впивались в кожу, пытаясь найти опору.


— Нет! — вскрикнула Аграфина, пытаясь поймать бьющуюся птицу. Картер перехватил её руку. — Живее! — крикнул он Линде.


Он рванул гобелен в сторону и вытолкнул женщин наружу. Затем Картер развернулся, присел и выстрелил из «Вильгельмины» точно в лоб ближайшему солдату. С такого близкого расстояния лицо врага буквально взорвалось. Его отбросило на жертвенный алтарь, и чаша наполнилась его собственной кровью.


Остальные солдаты замерли. Картер пулей вылетел в дверь. Вдогонку ему сквозь гобелен сразу же ударили очереди. — Филип! — позвала Аграфина. Она подобрала юбки и побежала к загону для лошадей.


Ник и Линда неслись к асьенде. — Куда мы? — крикнула Линда. — Оставайся здесь! — приказал Картер.


Он прибавил скорость, оставив её далеко позади. Она не смогла бы его догнать, зато на ранчо с Аграфиной ей ничего не грозило. Картер обогнул главное здание. Во дворе, кишащем народом, генерал Илер снова стоял на широких ступенях. Перепуганные солдаты докладывали ему о случившемся. Лицо генерала побагровело от ярости.


Картер бросился на восток и нашел широкую тропу. Там солдат грузил ящики с припасами в кузов джипа. Ник бесшумно скользнул вперед. Солдат весело работал, напевая под нос мотив мариачи. Он уже поужинал, и от его одежды пахло жареным мясом и фасолью. Картер обхватил горло солдата рукой и резко дернул. Тот упал без чувств — он отключился надолго.


Картер поддел доску одного из ящиков. Внутри рядами лежали новенькие автоматы АК-47. Русские винтовки, поставленные Барковым. Картер швырнул ящик на дорогу, с удовлетворением наблюдая, как он разлетается, а автоматы валятся в кусты. Он снял форму с обмякшего солдата и натянул на себя. Она была коротковата в рукавах и жала в плечах, но сойдет. Картер вскочил в джип.


Он погнал машину по разбитой горной дороге. Каждые сто ярдов он выбрасывал очередной ящик с винтовками в заросли. Ему было весело. В небе кричали попугаи, гудели насекомые. Джунгли казались дружелюбными, и джип легко преодолевал трудный подъем.


С вершины горы он увидел аэродром. В лунном свете это была масса теней, но проницательный взгляд Ника заметил, что самолеты закиданы ветками для маскировки с воздуха. Там было около двух десятков машин. Металл изредка поблескивал, пока джип спускался в долину.


У въезда на территорию Аграфины часовой лениво прислонился к дереву. Огонек его сигареты светился в ночи. Картер опустил голову, чтобы не выдать свое неиндейское лицо, и просто махнул рукой. Сонный часовой кивнул и махнул в ответ. Ник ухмыльнулся: он был в форме и на казенном автомобиле. Люди видят то, что ожидают увидеть.


Проезжая мимо, он внимательно осмотрел замаскированные самолеты. Там были и американские палубные истребители, и советские МиГи. Картер не удивился. У генерала Илера и полковника Баркова были связи, способные на такое. Он объехал поле и заметил группы солдат — кто-то играл в карты при свете фонариков, кто-то курил в одиночку.


Наконец он нашел его — турбореактивный «Вествинд», который он оставил в Тустла-Гутьеррес. Линда прибыла на ранчо гораздо быстрее, чем это возможно по суше. Значит, её привезли по воздуху. Она была не только красива, но и умна, обладая куда большим набором навыков, чем готова была признать. Даже перед Ником.


Мысленно поблагодарив её, он забрался в кабину. Когда он запустил двигатели, солдаты встрепенулись. Они бежали к самолету, что-то крича, но их голоса тонули в реве турбин. Он вырулил на взлетную полосу. Солдаты открыли огонь вслед. Пули свистели мимо, трижды ударив в хвостовую часть. Картер прибавил газу. Когда преследователи превратились в точки, он подумал о Филипе Тайсе и о том, выживет ли он. Но сейчас он ничего не мог сделать для агента ЦРУ. Миссия превыше всего — и Тайс сам бы этого потребовал.


Колеса оторвались от земли — наступил тот самый момент невесомости, а затем и полета. Далеко внизу солдаты в бессильной ярости прыгали по взлетке. Картер сверил координаты и взял курс в звездную ночь.


Он летел около пятнадцати минут, наслаждаясь надежностью самолета, который стал ему верным другом. Горы, поросшие джунглями, колыхались внизу черным неспокойным морем. Редкие огни выдавали деревни или джипы на тропах. Он включил рацию. Она затрещала и стихла, поймав сигнал.


— Это уже входит в привычку, N3, — проворчал Хоук из Вашингтона. — Вы могли бы докладывать и днем. В любое удобное для вас время. — Днем я обычно бываю... занят, сэр. — Смешно, N3. Рад вас слышать, — Хоук попыхтел трубкой. — Где вы, черт возьми? — Улетаю с ранчо генерала Иларио Илера в Чьяпасе. Картер кратко доложил обстановку. — Там около двух десятков американских и советских самолетов. И отличная взлетная полоса. — Это перекликается с тем реактивным самолетом в Нью-Мексико, который подобрал Сантоса. — Я так и думал, сэр. — И теперь у нас там Максим Барков. МИ-5 заверяет, что скоро получит отчет от одного из своих агентов. Похоже, в деле с Итцамной замешана не только Мексика. — Вероятно, любая страна, где живут индейцы майя, — предположил Картер.


Пауза. Ник представил, как Хоук тянется к своей огромной пепельнице. — Верно, N3, — прогудел далекий голос. — Пока ничего по флоту или по тем, кто снабжает индейцев отсюда. Но я выясню. — Голос Хоука смягчился. — Координаты ранчо у вас? Картер продиктовал их. — Надеюсь, вы уже на пути в Кобан? — Так точно. — Будь осторожен, Ник. Дело становится всё масштабнее.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Человек, шагавший через шумный аэропорт Кобана, был одет в поношенный деловой костюм из полиэстера. Ник Картер читал «Wall Street Journal», прислонившись к стене, и наблюдал за ним. Ник провел здесь уже несколько часов, подпирая разные стены, и его ноги гудели. Он видел, как этот человек встал в очередь в кондитерский киоск, положив у ног сверток, перевязанный бечевкой. Сверток был тяжелым — каждый раз, продвигаясь вперед, человек подталкивал его ногой.


Он купил две шоколадки, расплатившись рукой, на которой не хватало двух пальцев. Это был один из тех кубинцев из Тустлы и пещеры с настенными рисунками. Картер взял свой дипломат и последовал за ним к стоянке такси, где ждал старый «Шевроле». Окно было открыто, водитель спал. Кубинец сел назад. От хлопка двери водитель проснулся. Кубинец назвал адрес, но Ник не расслышал. Такси чихнуло и медленно покатило по улице.


Картер оглядел ряд старых машин. В побитом пикапе, груженном овощами, сидел водитель, надвинув соломенную шляпу на глаза. Был ранний послеобеденный час, время сиесты. Ник подошел к кабине. Водитель посмотрел на него заспанными глазами. Картер помахал двадцатидолларовой бумажкой. Взгляд водителя сфокусировался, расширился от удивления, а затем засиял от удовольствия. В Центральной Америке американские доллары всё еще творят чудеса.


— Я никого не убиваю, — сказал водитель по-английски, не сводя глаз с денег. — И не придется, — ответил Ник по-испански и улыбнулся. — Просто следуй за тем такси. — Si, hombre! — Водитель взбодрился. — Я видел полно американских фильмов!


Они ехали по мощеным улочкам мимо домов, а затем и лачуг, направляясь на северо-восток к горам. — Хотите поймать этого парня? — полюбопытствовал водитель, жуя жвачку. — Скорее, я позволю ему поймать меня. — Картер подмигнул. — Но я не должен быть слишком заметным. — Entiendo (Понимаю). Водитель включил радио, и они слушали поп-музыку, пока такси не остановилось у небольшой хижины на окраине города.


— Подождем здесь, — сказал Картер. Они припарковались, мотор тарахтел на холостых. Кубинец расплатился с таксистом и отпустил его. Он огляделся, мельком глянул на грузовик с овощами, затем на рабочих и женщин с детьми. Повседневная жизнь текла своим чередом. Кубинец зашел в хижину и через пять минут вышел уже в пятнистом камуфляже, всё еще неся сверток. Он сел в джип и продолжил путь в горы.


— Поехали! — с энтузиазмом воскликнул водитель Ника. Он резко включил передачу. — Любите кино? — спросил Картер, пока они ехали следом по пыльной дороге. — О, «Французский связной»! — отозвался водитель. — Вот это была погоня! А Джеймс Бонд? Muy heroico (Настоящий герой)! — Герой, это точно, — согласился Картер. — К сожалению, в реальной жизни агенты не решают проблемы так легко, — добавил он вполголоса по-английски. — Что вы сказали? — переспросил водитель. Ник перевел, и тот задумчиво кивнул. — Я сам всегда хотел стать героем, — признался водитель. — Продавать овощи — это, конечно, важно... Но когда-нибудь я им всем покажу! Когда-нибудь я стану настоящим героем! — Он поднял кулак и замахал им, как флагом.


Вторая половина дня тянулась под монотонный рокот двигателя пикапа. Пыль забивала горло и покрывала одежду серой коркой. Зеленые стены джунглей становились всё гуще, обступая их со всех сторон. Когда солнце склонилось к верхушкам деревьев, джип кубинца внезапно ускорился и исчез за поворотом. — Тебе лучше высадить меня здесь, — сказал Картер. Водитель явно расстроился. — Так для тебя будет безопаснее. Тот сузил глаза. — Что вы собираетесь делать? — Тебе лучше не знать. Я выхожу.


Водитель вдавил педаль газа в пол, и старый пикап рванулся вперед. Высокие деревья смыкались над дорогой, образуя зеленый туннель. Они вылетели из-за поворота. Пули просвистели мимо, в клочья разнеся две шины. Картер мгновенно выхватил «Вильгельмину» и бумажник. Водитель в шоке уставился на «Люгер». Пикап вильнул и, пошатываясь, замер.


Партизаны посыпались с деревьев прямо на капот и в кузов. Водитель резко обернулся. — Мои овощи! — закричал он. Картер протянул ему сорок долларов. — Прости за это, — сказал он и выпрыгнул из машины.


Водитель выбрался на дорогу. Он бегал вокруг пикапа, глядя на две уничтоженные шины, хватался за голову и стонал, глядя, как повстанцы топчут его товар. — Сволочи! — орал он, размахивая кулаками. — Вы убиваете мои овощи! — Это я заберу, — сказал Картеру кубинец с нехватающими пальцами, забирая его дипломат. — Я так и думал, — отозвался Ник. — Не поможешь ему с колесами? Кубинец нахмурился, но кивнул одному из своих людей. Тот подошел к разъяренному водителю. Тот замахнулся кулаком, но партизан перехватил его руку и что-то тихо сказал. Через мгновение они оба уже скорбно созерцали спущенные шины. — Спасибо, что подбросил! — крикнул Картер расстроенному водителю и повернулся к кубинцу с дипломатом: — Кто у вас главный?


Главной оказалась никарагуанка с иссиня-черными волосами и глазами цвета эбенового дерева. Её звали Фелисия Сантос. Партизанская рубашка плотно облегала высокую грудь, а брюки подчеркивали женственные бедра. — Родственница Тайгера Сантоса? — спросил Картер, принимая чашку горячего кофе. Он держал её, но не пил.


Они сидели на поваленном бревне в лагере, который возвышался над необитаемой долиной. Позади них застыл тот самый рослый кубинец из Тустла-Гутьеррес, бдительный заместитель командира. Лагерь был чистым, компактным и тщательно замаскированным. Дорогу к нему скрывали ветки, которые затаскивали на место каждый раз, когда проезжал транспорт. Печи партизан не давали дыма, а палатки по цвету сливались с кронами деревьев.


— Не бойся, — рассмеялась она. — Мы слишком ценим наш кофе, чтобы что-то в него подсыпать. — Она отпила из своей чашки. — Мой брат, Тайгер, обожает кофе. — И убийства, — добавил Картер и сделал глоток. Фелисия Сантос вздохнула. — Да, боюсь, это так. Когда вы с ним встречались? — Еще не встречался. Но один раз шел по его следу. — Недавно? — спросила она. — Мы выставили его из отряда всего три месяца назад. — На этой неделе. След привел в Чьяпас.


Она кивнула. Вокруг них партизаны сворачивали палатки и паковали припасы, готовясь к выходу. — Хосе! — крикнула она кубинцу без пальцев. — Тщательно упакуй новую рацию! Хосе завернул аппарат в ту же газету и бечевку, что были у него в Кобане. Это была та самая рация, по которой он предупредил своих, что Ник Картер идет по пятам.


— Мой брат — младший в семье, — сказала Фелисия. — Отец прозвал его «Тигром» (Tigre), чтобы он вырос свирепым мужчиной. Но чем старше он становился, тем меньше в нем оставалось человеческого. Он стал похож на дикого зверя. — Имена влияют на нас, — заметил Картер, — к лучшему или к худшему. Она кивнула, волосы упали ей на лицо. — Мой брат как-то связан с Итцамной? — Похоже на то. Но я не знаю масштабов его участия. — Ваша страна теряет технику? Деньги? — спросила она прямо.


Картер изучающе посмотрел на нее. Ей было около тридцати, и она явно закалилась в боях. Кожа на лице была натянутой от лет напряжения и солнца, а глаза постоянно сканировали местность. Она ничего не упускала. — Возможно, — ответил Ник. — А что? Она ответила ему таким же изучающим взглядом, оценивая его мускулистое телосложение и умное лицо. Её взгляд задержался на «Вильгельмине», лежащей у него на колене. То, что они не стали отбирать «Люгер», было жестом доверия — или приглашением. На мгновение в её сияющих глазах промелькнуло нечто похожее на вожделение, но она быстро скрыла это.


— Есть кое-кто, с кем вы должны встретиться, — решила она. — И кто должен встретиться с вами. Вы поедете с нами. — А если я не хочу? — Это касается Итцамны, — рассмеялась она. — Вы поедете.


Картер, Фелисия и почти все партизаны погрузились в пикапы и джипы и двинулись вниз по горной дороге Гватемалы. Двое оставшихся должны были поддерживать лагерь для любой марксистской группы, которой он понадобится. Ночь наступила быстро. Звуки джунглей стихли, когда на охоту вышли ночные хищники. Около полуночи машины въехали в спящий Кобан и направились прямо к аэропорту. — У нас есть договоренность, — ответила Фелисия на вопросительный взгляд Ника. — Сочувствующие позволяют нам пользоваться полем и охраняют нас.


Они объехали главное здание и направились к ангарам с частными самолетами. Турбореактивного самолета Картера на месте не было. Ник уставился на пустую площадку. Угнали? Опять Линда? Группа вылетела на юг на легком транспортнике. Салон был забит партизанами. Картер сидел впереди с пилотом — Фелисией. Она управляла самолетом так, словно была его частью, сосредоточенно вглядываясь в ночную мглу. — Манагуа? — спросил Картер. — Конечно. Там я родилась. — И при этом вы воюете с кубинским отрядом в Гватемале. — Мы едины. Мы сражаемся за свободу и землю. Дело одно и то же, в какой бы стране мы ни находились.


Ночь была чистой и блестящей, как разлитые чернила. Звезды сверкали. Полумесяц был окружен серебристым ореолом. Напряженность Фелисии соответствовала красоте этой ночи. — Манагуа борется за лучшую жизнь, — продолжала она, — почти не получая помощи от США. Ваша страна оказала такое давление, что мы не можем получить нужные банковские кредиты. — Она оторвалась от приборов и обвиняюще посмотрела на Ника. — Это политическое решение, — сказал он. — К тому же мы годами ссужали вам деньги. Мы спасали Никарагуа от банкротства. — Тем не менее, — она снова уставилась на панель управления, — это бьет по простым людям. В женской больнице не хватает медикаментов. Недоношенных детей кладут по двое-трое в один кювез. Молодых матерей выписывают через день, потому что не хватает чистого белья. А стиральные и сушильные машины — как и большинство медицинских аппаратов — сделаны в США. Их ремонт стоит десятки тысяч долларов. У нашего правительства нет таких денег. — Денег никогда не бывает достаточно, — заметил Картер. — Нигде. Она резко тряхнула головой. — Оправдания! — бросила она. — Одни оправдания, пока люди страдают и умирают! — Я хочу страданий не больше вашего, — ответил Ник. — Но помощь любого правительства имеет свои пределы.


Она поджала губы и замолчала. Спор был неразрешим. На рассвете, когда горизонт окрасился в розово-серые тона, они приземлились в аэропорту Манагуа. Пройдя мимо заспанных пассажиров, они вышли к фасаду здания. Уличные торговцы наперебой предлагали керамику, ткани и овощи. — Huevos, seior? (Яйца, сеньор?) — спросил калека-старик в лохмотьях. Он ковылял к Картеру с коробкой яиц. Он поднял два яйца повыше, пронося их прямо под носами партизан, пока не поравнялся с американцем.


У старика были вислые белые кавалерийские усы. Плечи были сгорблены, словно после множества переломов, которые неправильно срослись. Он заглянул прямо в глаза Картеру. — Самые свежие! — прокукарекал он по-испански, а затем прошептал: — У тебя не найдется «зажигалки», Ники, мальчик мой?


Картер ухмыльнулся: перед ним был Сесил Янг из МИ-5, британской разведки, официально вышедший в отставку. «Торговец» похромал дальше в поисках более сговорчивых покупателей. Ник даже не обернулся. Он последовал за партизанами к обочине, где они погрузились в пыльные, скрипучие лимузины.


Машина, в которой ехали Ник и Фелисия, остановилась перед внушительным особняком в центре города. На здании лежала печать запустения: сорняки в саду, треснувшая плитка на ограде, брошенное кем-то кресло на тротуаре. Они подошли к массивным дверям. — Звонок не работает, — пояснила Фелисия и толкнула дверь. — Карлос! Ты встал?


Картер, Фелисия и полковник Карлос Эк завтракали в огромной зале, которая когда-то была величественной. Полузасохшая зелень боролась за жизнь на фоне жемчужно-белых стен. Внутренний декоративный бассейн зарос водорослями и покрылся налетом от испаряющейся воды. Мебель была сдвинута в один конец залы, а в другом, за бассейном, высились штабеля деревянных ящиков с надписями «боеприпасы» и «пайки».


Полковник нажал кнопку, и потолок раздвинулся гармошкой, открывая яркое утреннее небо. Окон в комнате не было. — Я живу здесь всего год, — объяснил полковник Эк, присаживаясь за стеклянный стол. — Бывший владелец уехал в Швейцарию — никарагуанский капиталист, нажившийся на пшенице и растительном масле. — Полковник усмехнулся, поднимая чашку горячего шоколада. — С собой он мало что успел забрать. Разве что жизнь.


— Со времен Революции, — добавила Фелисия, — наш народ получил жилье, медицину и школы. Право на здоровье и образование — базовое. В 1977 году было зафиксировано девятнадцать тысяч визитов к врачам. В прошлом году — шесть миллионов. Это прогресс, и Революция идет вперед! — А как насчет бесконечной войны и смертей? — спросил Картер. — Это тоже прогресс?


Полковник Эк подтянул штаны и начал мерить комнату шагами. Он был худощавым и беспокойным, с осанкой человека, выросшего на книгах. — Это всё «контрас»! Контрреволюционеры мешают прогрессу! Ваша страна финансирует их, они лезут из Гватемалы и убивают наших учителей и врачей. Если не хотите помогать — хотя бы оставьте нас в покое! Модель никарагуанского правительства может быть повторена во всей Центральной и Южной Америке. США этого не хотят. Они хотят держать нас в подчинении!


Картер вздохнул. Его завтрак — яичница и тосты — постепенно остывал. — На войне правда и ложь есть у каждой стороны, — тихо сказал он. — Вы и сами это знаете. Марксистские принципы красиво выглядят на бумаге, но на деле они отнимают у человека базовую свободу достижений. Личная реализация тоже важна.


Полковник откинулся в кедровом кресле и с интересом посмотрел на Ника. — Что ж! Сойдемся на том, что мы не согласны друг с другом? — Он внезапно улыбнулся, словно любые убеждения были чем-то временным. Удовольствие момента имело свою ценность. Он принялся за еду. Из остальной части особняка доносились голоса. Двери открывались и закрывались. Дом жил своей жизнью: смех перемешивался с деловыми разговорами. В залу вошел солдат в безупречной форме и остановился в дверях. В руках он держал пачку документов и поднос. Полковник Эк махнул рукой: — Заходи, Рикардо. Я посмотрю.


Встреча в Манагуа! Ник Картер оказался в гостях у полковника Эка, одного из лидеров никарагуанской революции. Но самое интересное — появление Сесила Янга из МИ-5 под видом торговца яйцами. Очевидно, «Итцамна» переросла региональный конфликт и привлекла внимание мировых разведок.


Пока полковник Эк просматривал страницы и ставил свою подпись, Фелисия Сантос коснулась руки Картера. — Я проголодалась, а ты? — спросила она. Они принялись за еду, всё еще теплую и ароматную. Новая энергия вливалась в Картера. Это была долгая неделя. Когда солдат ушел, полковник Эк вернулся к своему завтраку. — Я так понимаю, вы тоже теряете деньги и технику, — заметил Картер. — Что? — полковник Эк резко взглянул на него, затем нахмурился, глядя на Фелисию. — Я ему ничего не говорила, — она пожала плечами. — Простая дедукция, — сказал Ник. — Вы уже выяснили, кто перекачивает наличные и оборудование? Полковник Эк обеспокоенно покачал головой. — Мы не уверены. — Может, это Максим Барков? — спросил Картер. Никарагуанский полковник задумчиво зажевал. — Вполне вероятно, — сказал он. — Но зачем ему это? — Итцамна, — произнес Картер. — Снова это! — взорвался полковник. — Что, черт возьми, такое этот Итцамна? — Я пока не уверен, — ответил Ник, — но Барков определенно в этом замешан. — Кто еще? — спросила Фелисия. — Твой брат Тайгер и, возможно, индейцы. — В моей семье говорят, что у нас есть прошлое майя, — сказал полковник. — «Эк» — это имя майя, оно означает «звезды». История семьи туманна, но индейская кровь течет в жилах большинства жителей Центральной Америки. Однако майя — обнищавший народ. У них нет власти. Что они могут замышлять? — Сами по себе — ничего, — ответил Картер. — У вас есть радио? — спросил полковник Эк, заканчивая завтрак. — В дипломате. — Вы будете держать нас в курсе. Те немногие деньги, что у нас есть, должны идти на наше дело. Мы не хотим, чтобы они шли на дела зла. Картер улыбнулся. — Никто этого не хочет.


Полковник снова встал. — Мне нужно возвращаться. Бумаги копятся. Вы оба, должно быть, устали, пробыв на ногах всю ночь. — Он пожал руку Картеру. — Увидимся позже. Сегодня за ужином. Оставайтесь в доме, пока у нас не будет времени закончить разговор и прийти к соглашениям. — Это приказ? — с ухмылкой спросил Картер. Фелисия Сантос рассмеялась. — Конечно! — сказала она. — Но я о тебе хорошо позабочусь. — Помните, — сказал полковник Карлос Эк, направляясь к двери, — у нас нет желания причинить вам вред. Будет гораздо лучше, если вы передадите наше послание в Вашингтон.


Фелисия тряхнула гривой иссиня-черных волос. Они собрали посуду и вышли в коридор, залитый светом. В конце коридора большие стеклянные двери открывались в заросший сад. Не доходя до дверей, Картер и Фелисия свернули направо на кухню, где солдаты и гражданские стояли у кофейного чана и разговаривали. — Фелисия! Сколько лет, сколько зим! — воскликнула одна женщина и обняла лидера партизан. Они обнялись, затем Фелисия представила Картера группе.


Вскоре Фелисия повела Картера через комнаты, полные людей. Она показывала картины, брошенные владельцем-миллионером: Пикассо, Моне, Мане. Ни одной работы никарагуанских художников. Она показала ему восточные ковры, мраморные статуи и пустые фонтаны, украшенные нимфами и купидонами. Затем она повела его наверх.


Изгибы её тела плавно покачивались при ходьбе. Она была независимой женщиной, новой латиноамериканкой со своим собственным мнением. От неё исходил едва уловимый аромат и блеск джунглей — словно пышное тропическое растение занесли в дом на короткое время. Шкафы для документов и грубые полки с папками официальных отчетов выстроились вдоль верхнего коридора. Некоторые двери спален были открыты: внутри стучали пишущие машинки и звонили телефоны.


Предводительница партизан завела Ника Картера (N3) в просторную спальню, стены которой были украшены никарагуанским искусством: акварели с рабочими в полях, фотография озера Манагуа с ярко-оранжевым закатом и линейный набросок горной вырубки, где созревал кофе. — Это комната полковника Эка, — догадался Картер. Фелисия кивнула и подошла к большой кровати с балдахином. Небесно-голубое покрывало было аккуратно расправлено. Она коснулась бахромы на подушке. — Закрой дверь, — тихо сказала она. Она подняла взгляд, её глаза были темными и голодными.


Картер толкнул дверь ногой. В комнате воцарилась тишина. Они остались одни. Он подошел к ней и улыбнулся. — Я бы не отказалась вздремнуть, — промурлыкала она, — а ты? Она расстегнула его рубашку и провела руками по его груди — жадные ладони обжигали кожу. — Ты не устала, — сказал он, притягивая её к себе. Она запрокинула голову, смеясь. На вкус она была как соль и свежая трава. Её загорелое горло пульсировало под его губами. — Нет, я не устала, — призналась она.


Он поднял её на руки и зарылся лицом в её грудь. От неё пахло солнцем и горными ручьями. Он уложил её на кровать. Фелисия приподнялась и медленно расстегнула его ремень. Её губы очертили круг вокруг пупка, а затем язык начал выводить узоры на пути вниз к животу. Шёлковые волосы коснулись его бедер, когда её руки стянули его брюки.


Картер позволил жару её рта захлестнуть его, пока не смог больше ждать. Он опрокинул её на кровать и сорвал блузку и штаны. На ней не было нижнего белья. Фелисия лежала неподвижно, сверкая глазами. Она была словно обнаженная с картин Модильяни — вся из изгибов, плоскостей и дымящейся чувственности. — Я хочу тебя, — прорычала она. — Сейчас! Она притянула его к себе. Комната стала их собственной вселенной — бесконечностью, наполненной её криками.


Тихий стук в окно разбудил Картера. Легкий стук, ритмичный, как капли дождя, но на улице в сумерках шторма не было. Вместо этого за стеклом ему ухмылялся Сесил Янг — семидесятилетний британский агент, с которым Картер работал над делом не так давно. Ник улыбнулся, осторожно снял руку Фелисии со своей груди и переложил её на бок. Она пробормотала что-то во сне, не открывая глаз. Картер подошел к окну и приоткрыл его. — Отличная работа, Ники! — прошептал Сесил Янг. — У тебя определенно есть подход к дамам! — Самое время, — парировал Картер, а затем ухмыльнулся. — Рад тебя видеть. Что тебя так задержало?


Старый джентльмен бодро забрался внутрь, и они пожали друг другу руки. — Разведывательная работа, мой мальчик. Я здесь по делу «Итцамны», о котором наши бумагомараки твердят вашим. Большая удача, что я столкнулся с тобой в аэропорту. Последний раз я слышал, что ты в Чьяпасе. — Это было два дня назад. Кажется, прошла вечность.


Картер высунулся в окно. Огромная лоза плюща тянулась по стене особняка, дикая и неухоженная. Листья были измяты там, где карабкался Сесил. Внизу солдаты курили и болтали, не подозревая о незваном госте. — Эти глупые остолопы охраняют только землю, — весело пояснил Янг своим отточенным оксфордским акцентом. — Ни разу не догадались посмотреть вверх. Веселая удача, а? — С тобой это никогда не бывает просто удачей, Сесил, — с уважением сказал Картер, одеваясь. — Ты сначала следил за ними и знал, что они будут делать. Янг легко похлопал Ника по плечу. Он дожил до почтенного возраста в профессии, где страхование жизни — просто шутка. — Ты проницательный парень, — сказал старик.


На кровати в другом конце комнаты Фелисия Сантос зашевелилась во сне. Она отбросила покрывало, обнажив грудь. Янг подошел к кровати и одобрительно посмотрел вниз. Пока он поглаживал свои густые белые усы, коричневый грим остался на его пальцах, открывая розовую английскую кожу лица.


— Так, что тут у нас? Это, несомненно, какой-то лидер партизан, а? — прошептал он. — Было несложно догадаться, что произойдет, когда я увидел вас двоих. И не так уж трудно выяснить, куда вы направляетесь. А вот какая именно спальня — это был другой вопрос! Британский агент пустился в рассказ на безупречном испанском, неудержимый в своем энтузиазме. — «Но сеньора», — тихо передразнил он сам себя, поправляя свои лохмотья торговца, — «сеньорита Сантос сама заказала булочки и пирожные! Лучшие торты во всем Манагуа! Мне позвать её к окну? Она рассердится, если пропустит их!» Сеньора на кухне в шоке. Она бросает взгляд вверх — рефлекторное действие — и я уже знаю, в каком углу особняка вы находитесь! Так что я отдаю ей торты для сеньориты Сантос и прогуливаюсь по тротуару, пока не стало безопасно пробраться внутрь. — Он вскинул руки. — Вуаля! Я здесь! — Он крутанулся на месте, и его тряпки взметнулись, как крылья птицы.


— Ты удивителен, Сесил, — с улыбкой сказал Картер. В этот момент Фелисия Сантос резко села, её глаза расширились от удивления. Она лихорадочно оглядела кровать в поисках своего ремня с пистолетом. Ник отбросил его ногой в другой конец комнаты. — Прости, Фелисия, — сказал он, — мне нужно уходить. Она бросилась к двери, но Картер поймал её за талию. Она брыкалась и кричала. Он зажал ей рот рукой. Она его укусила. Он снова прижал руку к её рту и понес отбивающуюся женщину к кровати, пока Сесил Янг держался за бока от смеха.


— Если тебя не затруднит, Сесил? Старый агент вздохнул и снял свою ветхую рубашку, которую быстро разорвал на полосы. — Должен сказать, я истосковался по одной из твоих прекрасных сигарет, Ники, — намекнул старый джентльмен. — Эти центральноамериканцы делают табак, который на вкус как корм для лошадей. Если у тебя есть, мы могли бы выйти на улицу и спокойно покурить. — Конечно, Сесил.


Они заткнули рот яростной молодой женщине кляпом и связали ей лодыжки и запястья, прикрепив их к стойкам кровати. — Я восхитительно провел время, Фелисия, — вежливо сказал Картер, заканчивая работу. — И большое тебе спасибо. Возможно, в следующий раз мы встретимся при более удачных обстоятельствах. Закончив, мужчины отступили. Сесил Янг задумчиво посмотрел на обнаженную женщину. Её грудь вздымалась от ярости. — Полагаю, было бы прилично прикрыть её, — сказал он. — Да. Пожалуй. — Ты или я? — спросил Сесил. — На ваш выбор, сэр. — Какая жалость. С сожалением старый агент набросил голубое покрывало на девушку. — Возможно, в следующий раз нас представят друг другу формально, — сказал он ей и улыбнулся. Она широко открывала рот, но наружу вырывалось лишь яростное, разочарованное мычание. Она рвалась из пут, и её глаза обещали смерть. — Осторожнее, не проглоти кляп, — посоветовал Сесил Янг.


Он и Картер не спеша подошли к окну. — Могу я вас подбросить, сэр? — спросил Ник. — С удовольствием, — ответил старый джентльмен. Он посмотрел вниз и вылез в окно.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Ник Картер поймал такси, которое отвезло его и Сесила Янга в аэропорт Манагуа. Янг выкурил свою первую сигарету на заднем сиденье такси, а вторую — в кресле пилота старого двухмоторного британского самолета, который кашлял и хрипел, неохотно отрываясь от земли. — Я думаю, Вильяэрмоса — это логично, мальчик мой. Что скажешь? — Отличный выбор. В Тустла-Гутьеррес меня уже знают в лицо.


Теперь, в воздухе, старая машина довольно урчала. Янг подстроил управление и откинулся в кресле, чтобы покурить. — Рад тебя видеть, парень. Здесь творятся чертовски странные вещи. — Очевидно, — сказал Картер и тоже закурил. Сесил Янг глубоко затянулся и выпустил три кольца дыма. По опыту Ник знал, что старого агента нельзя торопить. Он наблюдал, как Янг вытирает лицо тряпкой, стирая коричневый грим. — Ужасная дрянь, — весело сказал Янг, глядя на грязную тряпку. — Изобретено для актеров, но ведь мы все в каком-то смысле актеры. Особенно в нашем деле, верно?


Картер кивнул. — Возможно, ты захочешь послушать, что я узнал, — предложил Ник. Он решил, что это разговорит Янга, и рассказал свою историю, пока они летели через ночное небо к Вильяэрмосе.


— Ситуация — чистый «непробиваемый ворот», а? — пробормотал старый агент, выпуская очередные кольца дыма. — Но я обожаю хорошие загадки, и эта, похоже, складывается в нечто грандиозное. Помню, как-то раз Тедди — это саудовский принц, помнишь его? — Один из братьев короля, — улыбнулся Картер. — У тебя отличная память, парень, — сказал Сесил, воодушевляясь. — Так вот, Тедди потерял своего любимого пони для поло. Что тут началось! У этих саудитов скверный характер, когда что-то идет не так по мелочи. В условиях катастрофы они великолепны, но стоит мылу на раковине оказаться не той марки — и всем, от слуг до жен, грозит членовредительство.


— Особенности культуры, — заметил Ник. — Вот именно! Тедди вызвал меня и изложил проблему. Я обошел конюшни, переговорил с его бесчисленными детьми, конюхами и тренерами. И знаешь, что я выяснил? Лошадь по ошибке отправили в Соединенные Штаты в качестве подарка вашему президенту! Ошибка чудовищных масштабов! Бедный Тедди ничего не мог поделать. Через день он получил благодарственную записку от Первой леди. Это стало последней каплей. Тедди уволил ответственного тренера и ушел в запой. Он всплыл в Марокко через две недели с ужасным похмельем, тем самым тренером под мышкой и новым жеребцом. Тедди заплатил за него пятьсот тысяч долларов! — Сесил Янг ехидно ухмыльнулся. — Бьюсь об заклад, ты не угадаешь, откуда был конь. — Из Калифорнии? — предположил Картер, глядя, как британец подпрыгивает на сиденье от восторга. — Да! С ранчо самого президента! Тедди выложил чертову уйму денег, чтобы поквитаться!


Они рассмеялись, и старый агент вытер слезы своей ветошью. — О господи! — продолжал кудахтать Янг. — Деньги ничего не значат для богачей! Этот пони оказался лучшим в конюшне Тедди, и теперь он чувствует себя отомщенным! Они снова посмеялись над упрямством человеческой гордости, пока самолет несся на север.


— Что подводит меня к сути, — сказал наконец старик. — И в чем она? — Ну конечно же, ВМС Соединенных Штатов! Одно следует за другим. Ваш президент не позволит центральноамериканцам лезть без очереди. Вспомни Бейрут! Ливан для него — как тот первый пони. Президент понимает, что там никому не выиграть. И он намерен чертовски твердо убедиться, что здесь не повторится то же самое. Это «новый жеребец», и тут у него есть шансы. — Президент... должно быть, он что-то предпринял после моего вчерашнего разговора с Хоуком, — заметил Картер. — Именно! И это серьезно, парень. Держись крепче: сегодня утром он отправил полдюжины кораблей флота стоять у берегов Никарагуа! — Этой огневой мощи хватит, чтобы стереть четверть населения страны!


Янг торжественно кивнул. — Пока они в международных водах. Большие пушки маячат там со своими автоматическими орудиями, — Янг махнул рукой на восток, — в то время как весь никарагуанский флот состоит из двух старых яхт с одной пушкой на борту. — Демонстрация силы, — размышлял Картер. — Напоминание о наших интересах. Что бы ни представляла собой «Итцамна», мы не позволим ей разжечь большую войну во всей Центральной Америке. Доктрина Монро в действии. — Верно, парень. Те русские и американские самолеты на ранчо Илера подсказали ему, что нужно действовать немедленно. Он не хочет вторжения, как кубинцы пытались провернуть в Гренаде. Но он и не может просто зайти и разнести их всех к чертям. — Мы должны найти для него другой путь, — подытожил Картер. Сесил Янг задумчиво кивнул, и они замолчали, погрузившись в свои мысли.


Возле Вильяэрмосы самолет пролетел над нефтяными полями Реформа. Огни вышек сверкали, как драгоценные камни: rigs качали «черное золото» в слабеющую экономику Мексики. Ник Картер думал о том, что любому правительству, чтобы удержаться у власти, нужно обеспечивать народ самым необходимым. Иначе — новые выборы или война.


— Твои сигареты — истинное наслаждение, Ники. Ты славный малый, что делишься ими, — сказал Сесил Янг, туша последнюю. — Всегда пожалуйста, Сесил. — Я тут думал о дочери генерала, этой «жрице». Как думаешь, она понимает, что происходит? Самолет пошел на вираж, выпуская шасси. — Я не уверен, что даже генерал до конца понимает, — ответил Картер. — А что до Аграфины... — он пожал плечами, — думаю, её интересы годами ограничивались только отцом и религией. — Скверное дело. Отец не должен мешать девушке выйти замуж. Здоровая половая жизнь гарантирует долголетие! — Янг подмигнул и ухмыльнулся. — Так вот в чем твой секрет, — засмеялся Ник. — А я-то думал, ты просто хороший агент! — Следуй моему совету, Ники, и ты проживешь не только долго, но и весело! — 73-летний агент зашелся в хохоте.


Самолет замедлил ход, пролетая между двумя факелами газа, уходившими в ночное небо. Огромные месторождения нефти сопровождались залежами природного газа; отработанный газ сгорал, превращая ночь в день. — Прилетели, парень. Наконец-то! Навстречу новым приключениям! — пропыхтел Сесил, когда колеса коснулись полосы.


Ближе к полудню Картер и Сесил Янг оставили свой джип в тенистых джунглях у дороги, ведущей к ранчо Монте-Виста. Они присели под кедром, поросшим мхом, чтобы выкурить по последней сигарете. — В такие моменты я скучаю по пустыне, — сказал Янг, снимая клеща с руки. — Вернешься в Саудовскую Аравию, когда закончим здесь? — Боюсь, я там исчерпал лимит гостеприимства. Они знают, что я агент, так что пора искать пастбища позеленее... или, в данном случае, джунгли погуще.


Они курили, глядя на ленивые облака. Есть момент перед началом действия — перед забегом, перед футбольным матчем или перед тем, как солдат идет в бой, — полный странного покоя и удовлетворения. Ему предшествуют нервы и сомнения, за ним они следуют снова, но в это короткое затишье ты точно знаешь, что поступаешь правильно. Ник Картер думал об этом, вставая рядом с Сесилом. Оба были полны решимости. Они смотрели в чащу, где скрывались ответы на их вопросы.


— Здесь разойдемся, — сказал Картер. — Так охватим большую территорию, — согласился старый агент. — Мачете и компасы при нас. Они пожали друг другу руки и накинули рюкзаки. Картер аккуратно собрал окурки в секретное отделение своего золотого портсигара. — Tally-ho (По коням), Ники! — Береги себя, Сесил!


Они бесшумно разошлись. Вскоре Картер перестал слышать легкие шаги Янга. Пели птицы, шуршала лесная подстилка под ногами грызунов. Где-то вдалеке взвизгнула обезьяна. Картер пробирался на юг, иногда пуская в ход мачете. Он слушал ритм джунглей — стук дятла, крики ара, суету мелких зверьков. Это была симфония.


Он прошел мили четыре. Поднялся на холм, огибающий долину ранчо Монте-Виста. Из-за деревьев само ранчо не было видно, но столбы дыма говорили о том, что фермеры расчищают землю. Его разум был поглощен этой лесной музыкой. А потом он услышал фальшь. Словно скрипичная секция сбилась с нот. Звук прекратился. Справа воцарилась тишина.


Ник продолжал идти, отстегивая кобуру «Вильгельмины». Волоски на затылке встали дыбом. Он зашел за дерево логвуд. Прислушался. Слабые шаги по листве... хруст ветки... тишина. Картер начал топтаться на месте за деревом, имитируя ходьбу. Шаги справа возобновились. Сначала он увидел черноту — блестящий черный комбинезон. Тайгер Сантос.


Лицо «Тигра» было напряженным — красивое латинское лицо с явными индейскими чертами в высоких скулах. В нем чувствовалась та же грация, что и в Фелисии Сантос, но здесь она превращалась в хищную мужественность, дышащую жестокостью. Джунгли замерли. Картер мог убить его. Один чистый выстрел между глаз. Но Тайгер был нужен ему живым — как источник информации и проводник на ранчо.


Картер шагнул из-за дерева, направив «Люгер» в сердце Тайгеру Сантосу. — Брось винтовку, — приказал Картер. — Сейчас же! Сантос выпустил оружие так, словно его руки внезапно онемели. Его холодные глаза превратились в лед. — Сеньор Картер, — произнес Сантос. — Снова здравствуйте. Но теперь я знаю, кто вы такой. — Отпни винтовку влево, — скомандовал Ник, не сводя глаз с рук противника. Никарагуанец выполнил приказ. — Повернись. Пяться ко мне медленно, руки на поясе.


Сантос подчинился, его спина была напряжена как струна. Картер вытащил из пояса специальный нейлоновый шнур — прочный как сталь, но легкий как ткань. Он зажал петли в зубах, готовясь связать запястья Сантоса. Тот пятился, его шаги в высоких сапогах были кошачьими. Ник почувствовал это за долю секунды. Сантос прыгнул. Он выгнулся назад, слепо бросаясь на Картера всем телом. Ник отскочил, шнур всё еще был зажат в зубах. Рука Сантоса зацепила «Люгер», выбив его из захвата Картера. Пистолет с мягким шлепком упал на траву.


Картер крутанулся и нанес удар ногой. Сантос перекатился и вскочил на ноги, невредимый и злобно ухмыляющийся. «Люгер» лежал на земле прямо между ними. Ссутулив плечи, не сводя друг с друга глаз, они начали осторожно кружить. У Сантоса было лицо дрессированного хищника. Он излучал дикую, первобытную хитрость и явно наслаждался моментом.


Медленно кружа, Картер следил за плечами врага — ждал того самого неуловимого движения, которое выдаст попытку броситься за пистолетом. Ник выплюнул шнур в руку. — Ты недостаточно быстр, — прошипел Сантос. — Нет никого быстрее меня. — Ты слишком высокого мнения о себе, — улыбнулся Картер. Он сформировал петлю, пока они осторожно переставляли ноги. — Прыгай за пушкой, или я поймаю тебя прямо здесь, — предложил Ник, продолжая улыбаться.


Взгляд Тайгера Сантоса на мгновение дрогнул, метнувшись к оружию. Это всё, что требовалось Картеру. Неуверенность проиграла больше битв, чем отсутствие навыков. Петля Картера свистнула в воздухе. Сантос уклонился, бросаясь к «Люгеру». Он был действительно дьявольски быстр, как и обещал. Но для Агента N3 этого времени хватило. Картер молниеносно перехватил «Люгер». Петля пустой упала на траву. Сантос замер на четвереньках. — Не двигайся, — предупредил Картер. — Ты нужен мне живым, но я не буду рыдать, если придется тебя пристрелить.


Сантос глухо рыкнул, признавая поражение. — Ложись плашмя. Неохотно никарагуанец в черном комбинезоне растянулся на земле. От него разило потом. Его ноги дернулись. — Дернешься — прострелю ступню, — сказал Картер, приседая рядом. Он связал лодыжки Сантоса, затем запястья, стянув их за спиной.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Генерал Иларио Илер снова ждал Ника Картера на терракотовых ступенях своего обширного поместья. В одной руке он держал стакан агуардьенте, в другой — дуэльный пистолет. Рядом с ним застыл костлявый Максим Барков, его стервятническое лицо было неподвижно, как камень. Линды, Филипа Тайса или Аграфины не было видно. Генерал ждал, пока Картер сам подойдет к нему. На Тайгера Сантоса он не обратил никакого внимания.


— Ты убил моих людей, — обвинил Картера генерал. — Они пытались убить Тайса. — Они лишь хотели задержать его — помешать ему навредить моему compadre (соратнику), — генерал указал стаканом на Баркова.


Картер стоял у подножия ступеней, глядя снизу вверх. Двор был почти пуст. Четыре женщины стирали белье у колодца. Неподалеку в пыли играли дети. Лейтенант спешился и поднес генералу «Люгер» и рюкзак Ника. Другие солдаты оставались в седлах, наблюдая за происходящим. Генерал кивнул молодому лейтенанту, чтобы тот передал снаряжение Баркову.


— Заходи, — резко бросил генерал Картеру. Его терпение было на исходе. Пальцы неспокойно подергивались на стакане и рукояти пистолета. — И ты тоже, лейтенант. Со своим пленником.


Генерал вошел в гостиную, миновав кресла и направившись к стене, на которой висели рисунки на коре, слепки глифов и изображение свирепого воина майя. — Ты видишь это? — Генерал в ярости ткнул старинным пистолетом в сторону иероглифов. — Знаешь ли ты, что мы не можем это перевести? Мы понятия не имеем, что они означают на самом деле. И всё потому, что конкистадоры систематически истребляли всех наших образованных людей — жрецов, учителей, правителей. А потом фрай Диего де Ланда сжег их книги! Оставшиеся записи были сделаны в наших храмах на каменных стенах. Но не осталось никого, кто мог бы их прочесть — или научить других. И вот этот выскочка-францисканец Ланда взял на себя смелость написать свою версию истории нашего народа. Майя существуют почти четыре тысячи лет, а нам не осталось ничего, кроме того, что рассказал иностранец! Мы были великой цивилизацией, когда европейцы еще рылись в грязи, как свиньи! — тело генерала, напряженное как пружина, дрожало от ярости. — Не говори мне, что наше дело несправедливо! Наша судьба — снова объединиться и править собой как подобает людям!


— Совершенно верно, — успокаивающе произнес Барков. У него был тонкий, почти женский голос, дребезжащий от холода. — Сейчас я развяжу Сантоса. — Что? — переспросил генерал, отрывая фанатичный взгляд от глифов. — Картер привел к нам Сантоса, — пояснил Барков. — Помнишь, он выполнял задание ради нашего дела. — Хорошая мысль, — согласился генерал, с любопытством глядя на Тайгера. — Шея, должно быть, болит. Что ты выяснил? — он отпил крепкого спиртного.


Полковник КГБ перерезал шнур за спиной Сантоса, и голова молодого человека наконец приняла естественное положение. Никарагуанский наемник потер следы от веревки на шее. — Всё именно так, как я помню, — сказал Сантос, разминая шею. — Объект по-прежнему сильно укреплен. Большая база. Расположение совпадает с тем, что я вам говорил.


Генерал Илер глубоко вздохнул, его бочкообразная грудь расширилась, и он сел в кресло перед камином. Он казался спокойным — свирепый тропический кот, отдыхающий перед схваткой. — Ты хорошо поработал, — сказал генерал. Он положил дуэльный пистолет на низкий столик перед собой. — Лейтенант, выдайте Сантосу его деньги. — Мне не нужны деньги, — прорычал Сантос. — Значит, ты будешь работать ради идеи? — спросил генерал, явно довольный. — Я хочу Картера! — потребовал Сантос. — Он будет моей платой! — У меня другие планы на Картера, — отрезал Илер. — Работай на нас бесплатно, и ты будешь работать во благо. Твоей наградой будет лучшее — знание того, что ты освободил свой народ. — Чушь! Мне плевать на ваше «дело»! — Сантос сделал шаг к Картеру. — Просто отдайте его мне!


Барков положил руку на плечо Сантоса. — Ты не получишь Картера. Пока что. Сантос сбросил его руку. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, — сказал он, глядя на Ника. — Не надейся, сынок, — ответил Картер. — В прошлый раз у тебя не очень-то получилось.


Сантос бросился вперед, оскалив зубы. Барков обхватил никарагуанца своими жилистыми руками и удержал на месте. Сантос был так близко, что Картер чувствовал его тяжелое дыхание. — Тебе бы помыться, — посоветовал Ник. — И зубы у тебя гниют. Генерал принюхался, а затем рассмеялся. Сантос утробно зарычал, пытаясь вырваться. — Прекрати, Картер! — прохрипел Барков. — Сантос, ты получишь его, когда он нам станет не нужен. — Он встряхнул никарагуанца. — Ты меня понял? Тот замер, затем кивнул. — Я подожду. Он всё равно вам не поможет! — Помочь в чем? — спросил Картер.


КГБшник отпустил Сантоса. Тот прошел мимо Картера и встал у входной двери, время от времени поглядывая наружу — он не любил закрытых пространств. — Я скажу вам, сеньор Картер, — ответил генерал Илер. — С удовольствием. Пожалуйста, присаживайтесь. Выпьете? Теперь Илер вел себя как джентльмен-ранчеро, радушный хозяин. Его перепады настроения были настолько резкими, что он казался либо маниакально-депрессивным психом, либо просто человеком, чья фанатичная вера в идею вытеснила всё остальное.


— С удовольствием, — подыграл Картер, присаживаясь в кожаное кресло. — Compadre? — обратился генерал к Баркову. — Конечно, — ответил тот и вышел. — Вам нравится жизнь на природе? — светским тоном спросил Илер. — Я провожу на улице большую часть времени. К счастью, мне это нравится. — Естественно, нам, майя, это тоже близко. Мы сеем по сезонам. Все наши боги связаны с солнцем, луной и урожаем. Когда я один хожу по горам, я знаю, что это единственный верный образ жизни. Люди в городах — в тюрьме. Я сам там жил. Они говорят, что им нравится, но они просто ничего другого не знают. Как можно находить удовольствие в том, чтобы запирать двери и задергивать шторы, прячась от славы, которую боги даровали нам для радости? — Хороший вопрос, — согласился Картер. — Я часто думал об этом, особенно с возрастом, — продолжал генерал. — И я решил, что ничего не могу сделать для тех, кто выбирает тюрьму вместо свободы.


Вернулся Барков, а за ним Аграфина с подносом, на котором стояли четыре стакана с янтарной жидкостью. Следом шла Линда. Её светлые волосы лежали на плече, она была одета в длинный белый уипиль, как и Аграфина. Она улыбнулась Картеру — без тени вины. Она изменилась: в её походке и осанке появилась новая уверенность. Картер внимательно на нее посмотрел. — Значит, теперь ты работаешь на генерала, — сказал он. — Ты украла мой самолет в Кобане и пригнала его ему. — Он мой отец. — Она пожала плечами. — Единственный отец, которого я знала. Моя мать совершила ошибку, не выйдя за него замуж. Я не такая дура, как она.


Картер наблюдал за её спокойной грацией, когда она подала ему стакан, взяла себе один и села. Она сделала выбор, и чувства взяли верх над разумом. Барков и Аграфина тоже взяли стаканы и присоединились к кругу.


— Как Тайс? — спросил Ник у Аграфины. — Плохо, — ответила она обеспокоенно. — Его рана гноится. — Я принес лекарства. Кефлекс — сильный антибиотик. В моем рюкзаке. — Я сама его исцелю, — уверенно сказала Аграфина. — Ему может понадобиться и другая помощь. Она упрямо покачала головой. — Мой способ лучше. Он доверяет мне.


Генерал Илер кивнул. — Старые пути — лучшие. Именно они вернут нам свободу. Мой народ больше не будет пленником горожан. Мой добрый друг Барков показал мне, как этого добиться. Барков позволил слабой улыбке тронуть уголки губ. Он катал стакан между когтистыми ладонями. — Продолжай, Иларио, — подбодрил он.


— Как истинные майя, мы учимся использовать то, что под рукой, — воодушевленно продолжал генерал. — Мы просто воспользуемся паранойей, которой так называемые цивилизованные люди научились в своих тюрьмах. Им вечно мало денег, поэтому они инвестируют в Центральную Америку. Они боятся, что Центральная Америка восстанет против них, поэтому посылают деньги и оружие тем силам, которые считают дружественными. Советы тоже хотят контролировать этот регион, чтобы защититься от США. — Это безумие, — согласилась Линда. — Все хотят убить всех. — Они убивают друг друга и нас заодно, — добавила Аграфина. — Все проигрывают, — подытожил генерал, — особенно мы. — И каково решение? — спросил Картер.


— У нас будет собственная нация майя! — гордо провозгласил генерал, выпрямившись в кресле. — Южная Мексика и Юкатан, Белиз, Гватемала, Гондурас, Сальвадор и Никарагуа. И все, кто захочет к нам примкнуть. Индейцы из всех стран будут управлять нами. Это будет прекрасное сообщество равных, с землей и работой для всех! — Когда-то это называли Утопией, — сказал Картер, прихлебывая напиток. — Ваша затея вызовет кровавую баню. — Нет! Мы хорошо подготовились! — возразил генерал. — У нас целое состояние в деньгах и технике от Советов и Северной Америки — от КГБ и ЦРУ. Сегодня мы разослали ультиматум. Москва, Гавана и Вашингтон должны отозвать своих людей и передать свои инвестиции нашей новой стране — Итцамне! — А иначе? — спросил Ник. — А иначе мы развяжем Третью мировую войну!


— Вам никто не поверит, — сказал Картер. — Поверят, когда увидят фотографии советской и американской техники. Самолеты. Оружие. Они должны дать ответ завтра к десяти часам утра. Если они ответят «нет», мы используем американские истребители, чтобы разбомбить Гавану. С помощью советских самолетов мы сделаем то же самое с Хьюстоном и тем флотом у берегов Никарагуа, который ваш президент так удобно туда прислал. Россия бросится на помощь Гаване. США и Россия обменяются атомными ударами и уничтожат друг друга. Они убьют только себя!


— А товарищ Барков? — Картер кивнул в сторону молчаливого КГБшника. — Мой главный советник, — пояснил генерал. — Он понимает важность нашего сообщества. — Я здесь только для того, чтобы помочь, — сказал Барков. Его губы улыбались, но глаза оставались пустыми и мертвыми. — Ваша страна не оценит такую «помощь», — бросил ему Картер. — Мы совершили ошибку, вмешиваясь сюда, — объявил на всю комнату человек из КГБ. — И Соединенные Штаты тоже совершили ошибку.


Барков был из тех людей, что пробиваются к власти, говоря окружающим именно то, что они хотят услышать. Его этика была сродни этике пираньи.


— Сантос принес вам информацию о кубинском объекте? — спросил Картер. — Хороший наемник, — отозвался Барков. — Его работа оказалась нам полезна. — Мне бы тоже пригодилась твоя помощь, Картер, — продолжил генерал. — Твои советы, твои знания. — Он допил свой стакан. — В любом случае, ты слишком опасен, чтобы тебя отпускать. Хорошо, что ты вернулся. Теперь ты должен заглянуть в свою совесть и признать правоту нашего дела — и то, что мы победим. Присоединяйся к нам!


Картер пил медленно. Все взгляды были устремлены на него — пытливые, требовательные. У двери лейтенант-индеец стоял рядом с Тайгером Сантосом. Винтовка лейтенанта лежала на сгибе руки так, чтобы её можно было мгновенно вскинуть и выстрелить. Он охранял Картера.


— Я подумаю об этом, — сказал наконец Ник. — Я жду твоего ответа завтра, — генерал поднялся. Картер кивнул и встал. Великие идеи иногда превращают здравомыслящих людей в идиотов. Майя не получат свою страну, но они могут развязать войну, которая сотрет жизнь с лица планеты. Ник должен был найти способ остановить их.


Двое солдат охраняли дверь, еще двое — окно комнаты Картера в асьенде ранчо Монте-Виста. Он сидел в горячей ванне, которую генерал Илер снова распорядился приготовить для своего «гостя». Солдаты наблюдали за тем, как он раздевается, а затем унесли его одежду, «Уго» и «Пьера». У Картера остались только чистая крестьянская одежда, полотенце на кровати и его самое мощное оружие — натренированный разум.


Он обдумывал проблему, вертел её так и эдак. Даже гению нужна информация, чтобы найти решение. Картер вылез из ванны. В маленькой комнате было прохладно. Он вытерся, с удовлетворением отметив, что раны на груди затянулись, а новая кожа была розовой и здоровой. Он оделся, чувствуя прилив сил.


Ему дали ту же комнату, что и три дня назад, когда он впервые прибыл на Монте-Висту с Филипом Тайсом. Голые стены были побелены, пол выложен коричневато-красной плиткой. Из мебели — только узкая койка и умывальник с керамическим кувшином и стаканом. В комнате чувствовалось некое смирение, словно на протяжении поколений здесь жили люди, которых больше заботило то, что они делают, чем то, что они видят на стенах.


Картер открыл дверь. — Я хочу поговорить с Тайсом, — сказал он охранникам. Те зашептались. — Вы тоже заходите, — предложил Ник. Они переглянулись, пожали плечами и отвели его в соседнюю дверь.


Тайс неподвижно лежал на койке, придвинутой к стене. Его загар сошел, на бледной коже проступили веснушки. Он открыл лихорадочно блестящие глаза. — Картер? — пробормотал он и посмотрел на Аграфину, сидевшую рядом на стуле, принесенном из гостиной. Она положила тонкую ладонь ему на лоб. — Querido (дорогой), — прошептала она успокаивающе, — мой милый, он приехал сегодня. Я не хотела тебя будить. — Она всё время со мной, — слабо сказал Тайс Картеру, не сводя глаз с Аграфины. — Я бы хотел поговорить с тобой, — сказал Ник. — Ты в силах? — Ему нужно спать, — вмешалась Аграфина. — Сон помогает исцелению. Тайс посмотрел на Картера, пытаясь сфокусировать взгляд. — Оставь нас, Аграфина, — в его голосе появилось чуть больше силы. — Совсем ненадолго.


Аграфина перевела взгляд с Тайса на Картера и обратно. Затем встала. — Я скоро вернусь, — сказала она и вышла. Охранники закрыли за ней дверь и встали по обе стороны внутри комнаты. Они не беспокоились: умирающий Тайс ничем не мог помочь Картеру.


— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ник по-английски, садясь на стул Аграфины. От кровати исходил резкий, гнилостный запах инфекции. На губах Тайса выступила лихорадочная сыпь. — Бывало и лучше, — попытался улыбнуться здоровяк. Он заполнял собой всю кровать, пятки свисали с края, руки безжизненно лежали вдоль туловища. На него навалили груду белых хлопковых одеял, но он всё равно казался маленьким и съежившимся — лишь тень своего прежнего «я». Его забила внезапная дрожь. Картер подоткнул одеяла. — Еще одно? — предложил он. — Пройдет, — выдохнул Тайс. — Потом начнется жар.


ЦРУшник буквально сгорал. Обезвоживание, бред... Но больше всего Картера пугала гангрена. Она убьет Филипа совсем скоро. — Я принес антибиотики, — сказал Картер. — Мой рюкзак у Баркова. — Ты сможешь его забрать? — Аграфина может, но она хочет лечить тебя старыми способами. Филип Тайс закрыл глаза и застонал. — Сеньор Тайс хочет видеть сеньориту Илер! — крикнул Картер охранникам. — Позовите её! Эту просьбу они проигнорировать не могли. Один из солдат ушел, другой вскинул винтовку, предупреждая Ника не делать глупостей.


Картер откинулся на спинку стула. Больной что-то бормотал, дыхание было поверхностным. Когда Аграфина вбежала в комнату, она бросилась к кровати. — Филип! Querido! Тайс не открывал глаз. — Я хочу лекарства Картера, — прошептал он. — Рюкзак. — Тебе снова хуже? — запричитала она. — Я принесу воды. Злые духи вернулись! Я принесу жертву, заверну её в кору дерева. Тебе станет лучше. Ты... — Аграфина, — Картер взял её за руку. — Мои лекарства не помешают твоим. Вместе они его спасут. Она упрямо покачала головой. — Попытка не повредит, — мягко настаивал Ник. — Я хочу их, — повторил Тайс. — Пожалуйста, Аграфина.


Ник вытер пот со лба Филипа. Картер поднес ладонь, блестящую от пота больного, к лицу девушки. — Он горит изнутри. Без антибиотиков он умрет. — Ему уже лучше! — выкрикнула она. Тайс с трудом поднял тяжелые веки. — Я умираю, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Умираю. Она смотрела на него с ужасом. Затем резко развернулась и выбежала из комнаты. Тайс снова забылся, и Картер смочил полотенце в тазу с холодной водой, обтирая его лицо.


Аграфина вернулась, неся два больших пластиковых флакона. За ней шла Линда, её взгляд был прикован к Тайсу. Картер приподнял здоровяка, положил ему на язык две таблетки и поднес к губам стакан воды. Тайс проглотил их и бессильно откинулся назад. — Давай ему по одной каждые шесть часов, — проинструктировал Ник Аграфину. — Круглые сутки. — Si, — прошептала она, прижимая флаконы к груди. — Si.


— Там есть еще один человек, — нерешительно сказала Линда. — Остальные умерли... — Где? — спросил Картер. Женщины вывели его из дома в сопровождении солдат к хижине с соломенной крышей на окраине двора. На циновке лежал раненый подросток-индеец. Лет семнадцать-восемнадцать. Возле него сидела старуха, штопая детские штанишки. Она тут же ушла. Парень бредил. Его лицо и руки покрылись красными пятнами от жара. Он бормотал про деревья, дождь, смерть и человека, которого называл «Белым Ягуаром». Картер узнал мальчика. — Что с ним? — спросил он, опускаясь на колени. — Пулевое в грудь, — сказала Аграфина. — Пулю я вытащила.


Ник приподнял его, дал лекарство и воду. — Рана чистая? — Я промываю его и Филипа водой с мылом. — Хорошо. — Картер всмотрелся в лицо парня. — Он был среди тех, кто напал на нас с Тайсом в джунглях три дня назад. — Папа послал всадников помочь выжившим, — сказала Аграфина. — Папа помогает всем индейцам.


Картер встал. — Ты молодец, — сказал он Аграфине. — Если всё дело в инфекции, они оба поправятся. С помощью обоих наших лекарств. — Он улыбнулся девушке. В её глазах он увидел бездну веры. Она была хрупкой, невысокой, но в ней жила душа великана.


Они вышли на утоптанную землю двора. Мимо прошли три женщины, работавшие на ткацких станках. Линда и Аграфина улыбнулись им. — Прости, Ник, — сказала Линда, когда они направились к дому. — Я должна делать то, что считаю правильным. Я увидела здесь, какой хорошей может быть жизнь. Папа Илер научил меня ездить верхом, слушать ветер и звезды, жить в гармонии с природой. Я совсем об этом забыла. — Она не навещала его с тех пор... — Аграфина замялась. — С тех пор, как ваш отец убил любовника её матери? — Десять лет, — сказала Линда. — Но всё вернулось. Так быстро. — Ты сама этого хотела, — заметил Картер. — Ты искала ответы с самой нашей первой встречи. Но ты не найдешь ответов, с которыми сможешь жить, в плане Баркова. — Ты должен нам доверять, — отрезала Линда. — Я доверяю своей этике, — ответил Ник. — Это всё, что у нас есть на самом деле.


Они молча вошли во двор асьенды. Тайгер Сантос стоял на крыльце, прислонившись к деревянному столбу у коновязи. Он курил, провожая Картера взглядом стервятника. Он замер с сигаретой в руке, не двигались даже его веки — только зрачки следовали за Ником.


Аграфина ушла в комнату к Тайсу. — Хочешь, я приду к тебе? — тихо спросила Линда, коснувшись небритой щеки Картера. — Ты давно связывалась со своим президентом? — спросил Ник. Она отдернула руку. — Конечно нет, — ответила она, отступая. — Мне нечего ему сказать. — А матери? — Она на съемках.


Маленькое лицо Линды застыло от ярости. Картер отверг не только её выбор, но и её саму. — Я хочу поесть, — сказал он. — А потом буду спать. Он оставил её стоять на широкой веранде. Прошел мимо смердящего Сантоса и вошел в свою комнату.


Линия фронта проходит через сердца. Линда сделала свой выбор, но Картер понимает, что она лишь пешка в игре «Белого Ягуара» и Максима Баркова. Интрига накаляется: завтра в 10:00 истекает срок ультиматума, который может стереть цивилизацию с лица Земли.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Ник Картер проснулся под стрекот сверчков за открытым окном. Наступила ночь — густая чернота, прорезаемая лишь редкими звездами, мерцавшими между плывущими облаками. В комнату затянуло струю сигаретного дыма — один из охранников снаружи курил.


Картер встал и потянулся. События прошедшей недели теснились в голове, но план уже начал обретать форму. Он подошел к двери. — Хочу посмотреть, как там Тайс, — сказал он охранникам. Это были новые люди, но они, казалось, ожидали этой просьбы. Ника проводили по веранде к двери Филипа.


Фонари на крыльце отбрасывали круги света и длинные тени на стены асьенды и во двор. Тени двигались — люди в зеленых полевых формах прогуливались к парадным дверям дома. Их было не меньше трех дюжин. У некоторых на шеях были повязаны шелковые шарфы, перекинутые через плечо. Загорелые славянские лица. Люди Баркова. Пилоты для американских и советских истребителей. На их рукавах виднелись нашивки. Картер взглянул на своих охранников — у тех тоже появились нашивки «Итцамны»: рептилия, в которой угадывались черты крокодила, ящерицы и змеи.


Картер вошел к Филипу Тайсу. Тот полулежал на подушках. Лицо выглядело изнуренным, но глаза светились живым умом. В руке он держал стакан воды. Лихорадка спала — об этом говорили лишь два ярких пятна на щеках.


— Ты вернулся, — сказал Тайс. — Ты меня помнишь, — улыбнулся Картер, садясь на стул Аграфины. — Отрывками. Аграфина пичкает меня Кефлексом. А еще поет заклинания и вытворяет другие странные штуки. Ник рассмеялся. — Тебе явно лучше. — Намного. Но в футбол я в ближайшее время не поиграю. Мужчины ухмыльнулись друг другу, оба были рады, что напарник жив.


— Где Аграфина? — спросил Картер. — Какая-то большая вечеринка, которую устроил генерал. Гости, всё такое. Точно не знаю. — Тебе рассказали, что такое Итцамна на самом деле? Здоровяк покачал головой. — Не могу сказать, что меня это особо волновало. Ник кивнул и коротко изложил детали. Пока он говорил, свободная рука Тайса сжала край одеяла.


— Теперь я знаю, куда делся тот миллион долларов, — зло сказал Тайс. — А техника пропадала? — Насколько я знаю, нет. Истребители ВМС! Проклятье! — Хоук во всем разберется. Но у нас мало времени, чтобы сорвать их план по бомбардировке Гаваны, Хьюстона и флота. — Завтра! Завтра я буду на ногах! — В тебе сейчас силы, как в котенке. Они оба посмотрели на руку Тайса, сжимавшую одеяло — она заметно дрожала от истощения. Филип вздохнул и отпустил ткань. — Ситуация — дрянь, — констатировал он. — Ты что-нибудь слышал о Белом Ягуаре? — спросил Картер. Тайс отпил воды и задумался.


— Должно быть, это кодовое имя Баркова среди индейцев. Парочка из них так называли его у загона во время перестрелки. — Я так и думал. — Картер откинулся на спинку. — Это означает, что у меня, возможно, есть доказательство того, что генерала нагло дурачат. — Её тоже. И Линду. Мечтатели важны, потому что они двигают прогресс. Но иногда они так жаждут воплощения мечты, что закрывают глаза на всё остальное. — Тайс задумчиво посмотрел в пространство. — Я хочу остаться здесь, — тихо сказал он. — Жениться на Аграфине. У неё свои причуды, но, думаю, на этой земле мы бы справились. Я снова хочу выращивать урожай. Хочу возиться со скотиной. — Он посмотрел в ночное окно. — Здесь прекрасные места. — А как же любовь? — А разве это не любовь? — К земле — да, но не к женщине. Ты не сделаешь ей одолжения, женившись на ней без любви. — Да люблю я её, честное слово! — взорвался Тайс. — Она молодая, красивая. Она выходила меня. Барков хотел меня прикончить, а она спасла. Лицо здоровяка покраснело от гнева, в глазах снова блеснул лихорадочный огонь. Он слабо закрыл их. — Я правда её люблю, — повторил он.


Картер похлопал его по плечу. — Поговорим позже, — мягко сказал он. — Мне нужно работать. — Понимаю, — отозвался Тайс. Он лежал неподвижно под грудой одеял.


Ник подошел к двери и открыл её. Он придал своему лицу выражение крайней тревоги. — Заходите! — крикнул он охранникам. — Скорее! Двое индейцев вбежали в комнату и уставились на Тайса. Картер захлопнул дверь. Выбил винтовку из рук последнего охранника. Ударом ноги отшвырнул винтовку первого. Они замерли, ошеломленные скоростью Картера, затем попытались развернуться, подняв руки. Ник схватил одного за запястье и перебросил его через плечо прямо на другого. Они повалились на кафельный пол. Это были не профессиональные солдаты, а простые ополченцы. Картер опустился на колени и точными движениями нажал на сонные артерии обоих. Они обмякли, потеряв сознание.


— Что-то ты долго возился, — улыбнулся с кровати Тайс. — Старею, наверное, — ухмыльнулся Картер в ответ. Он схватил охранников за шиворот и потащил к двери. — Перетащу их в свою комнату. Это даст мне больше времени. — Дай знать, что выяснишь, — попросил Тайс.


Ник выключил свет в комнате Филипа и приоткрыл дверь. Двое советских летчиков стояли на веранде возле гостиной, выпивая и покуривая. Картер ждал. Летчики смеялись и прихлебывали из стаканов. Картер взял одну из винтовок охранников и швырнул её далеко в тенистый двор. Услышав шум, летчики обернулись и переглянулись. Они затушили сигареты и отправились выяснять, в чем дело. Картер закинул вторую винтовку за плечо и втащил обоих охранников в свою темную комнату. Бесшумно закрыв дверь, он связал их их же ремнями и разорванными простынями, заткнув рты кляпами.


Охранники под его окном теперь курили марихуану. Издалека доносилось мычание скота и звуки праздника — смех и разговоры. Он прильнул к щели в двери и увидел, как советские летчики вернулись на веранду и зашли в гостиную. В руках у них была найденная винтовка. Картер метнулся по веранде, через двор и растворился в ночи.


Он нашел раненого индейского мальчика в той же хижине, где лечил его днем. Но теперь в комнате была вся семья: отец, мать, бабушка и четверо детей. Они ужинали, воздух был пропитан запахом жареных тортилий. — Это белый дьявол! — воскликнула мать, лихорадочно прижимая к себе детей. Отец был невысоким и коренастым, с мощными плечами фермера. Он преградил Картеру путь. — Что тебе нужно? — подозрительно спросил индеец. — Пришел узнать, как ваш гость, — ответил Ник. — Генерал велел нам не трогать тебя, — продолжал фермер, — но я не обязан тебя впускать. — Я давал твоему другу лекарство. Ему лучше? — Он чужак! — вскрикнула мать. — Он нам никто! Сеньорита Аграфина просто просила присмотреть за ним. — Этот человек приходил днем с сеньоритой, — подала голос бабушка, нервно жуя тортилью.


Фермер посмотрел на старуху, потом на Картера. — Бреда должно стать меньше, — сказал Ник. — Генерал Илер велел мне поговорить с ним сейчас. Фермер замялся, не зная, как поступить. — Этот белый дьявол сломал руку Бонифасио у загона! — выкрикнула мать. — Мой брат неделями не сможет работать в поле! — Этот чужак знает важные вещи, которые помогут генералу с Итцамной, — пояснил Картер. — Вы же не хотите разочаровать генерала Илера? Упоминание Итцамны подействовало. Семья собралась и покинула хижину.


Картер присел на корточки рядом с циновкой, положив винтовку на колени. Юноша открыл глаза и уставился на Ника. Лицо было изможденным от лихорадки и недоедания. — Ты слышал? — спросил Картер, ощупывая лоб парня. — Я буду жить? — Да. — Ник улыбнулся. — Жар спал. — Огонь... — вздохнул индеец. — Он пожирал мои кости. — Почему вы пытались убить меня и того высокого блондина? — Ты от генерала Илера? — хотел знать мальчик. — Если от него, то он и так знает. Нет, ты не от него! — он беспокойно задвигался, пытаясь сесть. Картер удержал его за плечи. — Не пытайся. Ты еще слишком слаб. Генерала обманули. Не он посылал вас. Он хочет знать, кто это сделал.


В глазах мальчика отразилось замешательство. — Я не понимаю, — прошептал он. — Расскажи мне, что произошло, — мягко настаивал Картер. — А я передам генералу. Он во всем разберется. Слабый юноша вздохнул, его тело содрогнулось от усилия. И он начал говорить.


Полчаса спустя Ник Картер вышел из хижины. Семья фермера прошла мимо него обратно в дом. Небо затянуло тучами, ни одной звезды не было видно. Лишь серебристое сияние скрытой луны разливалось по горизонту. Картер направился к асьенде. Ему нужно было радио. В загоне ржали лошади. В лавках и хижинах горели свечи — люди готовились ко сну.


Крики донеслись из хижины, которую Картер только что покинул. Женские и детские крики. Ник бросился назад. Тень метнулась из дверного проема, в руке блеснул длинный нож. С него что-то капало на землю. Кровь. На бегу Картер вскинул винтовку и выстрелил. Беглец, словно повинуясь инстинкту, пригнулся и скрылся за углом хижины. Ник бросился в погоню, но человек исчез.


Картер замер, прислушиваясь. Но слышны были только пронзительные крики из хижины. Он вернулся внутрь. Две женщины и четверо детей прижались к стене с выражением дикого ужаса. Младшие дети зарылись в юбки матери. Фермер склонился над циновкой. Одеяла были отброшены. Река крови заливала тело индейского мальчика. Его вскрыли от горла до паха — жестокое убийство, совершенное тем, кто явно получал от этого удовольствие.


— Тайгер Сантос? — произнес Картер. Фермер поднял голову, его лицо было искажено яростью от того, что его дом осквернили убийством. Он набросил одеяло на мертвеца, и оно мгновенно пропиталось кровью. — Я не знаю, кто это сделал! — выкрикнул он. Ему легче было злиться, чем горевать. Фермер подхватил края циновки и вытащил тело наружу. Вокруг убитого мальчика тут же собралась толпа любопытных крестьян и чаррос. Фермер вбежал обратно и прижал к себе семью, что-то успокаивающе шепча им на диалекте майя.


— Кто-нибудь видел, куда ушел убийца? — спросил Картер у толпы. Люди лишь качали головами и отводили глаза.


Картер не мог здесь оставаться. Скоро прибудут солдаты. Он поспешил обратно к асьенде, обходя стороной загоны для скота и хижины. В густой тени у одного из загонов притащился силуэт спящего крестьянина. Ник проскользнул мимо.


— Снова в переплете, Ники? Картер резко развернулся на тихий шепот. Он присел, возвращаясь к смутной фигуре. — Ну ты и сорванец, — прокудахтал Сесил Янг из-под своего одеяла. — Из одной передряги в другую. — Я заждался тебя, — парировал Картер. — Ты что, заблудился? — Был занят, парень, — серьезно ответил британский агент. — Еле ноги унес. — Кто за тобой охотился? — Кубинцы. Целый рой. И ведет их та красавица-никарагуанка, — Янг ухмыльнулся. — Знаешь, Ники, она на нас немного обижена.


Картер тихо рассмеялся. — Они охотятся за нами или за генералом? — В основном за нами. Боюсь, мы окончательно испортили свою репутацию в их глазах. В наши дни ни у кого нет чувства юмора.


Ник снова усмехнулся. — Сможешь привести их сюда? — спросил он. — Что? Ты в своем уме, парень? — Они нам понадобятся, — объяснил Картер. — Вот что я хочу, чтобы ты сделал...


Пока Картер, пригнувшись, шепотом переговаривался со старым агентом в тени загона, индейцы бежали к асьенде. Вслед за ними из дома высыпала толпа советских летчиков и отряд воинов майя. Все они устремились к хижине, где погиб индейский мальчик, а затем рассыпались по территории, обыскивая другие постройки.


— Значит, ты думаешь, Барков сложил два и два, — задумчиво произнес Янг. — Они нашли винтовку охранника и обнаружили, что ты исчез. Барков испугался, что выживший мальчишка заговорит. — Именно, — подтвердил Картер. — Баркову ничего не стоило успокоить генерала — сказать, что он сам найдет меня. Вместо этого он послал Сантоса убить мальчика прежде, чем я до него доберусь. Теперь Сантос где-то там, надеется прикончить и меня. — Ты в большой беде, Ники, — подытожил Сесил Янг. — Ты понял, что мне от тебя нужно? — Предоставь это мне, — ответил старый джентльмен, потирая руки. — Ровно в девять утра! — Удачи! — сказал Картер и бесшумно двинулся в обход загона. — И тебе, парень! — негромко отозвался Янг, после чего поднялся и быстро зашагал в противоположном направлении.


Черная ночь была полна горных бризов, которые шелестели листвой деревьев и ботвой моркови в огороде позади асьенды. Картер кошачьей походкой обогнул вскопанные грядки и прижался к кухонной двери. Внутри смеялись женщины, звенели кастрюли, и ароматы горячей еды вырывались в прохладу ночи.


Картер решительно вошел в кухню. Женщины вскрикнули и бросились врассып. Он прошел через кухню прямо в гостиную. Там генерал Иларио Илер сидел в своем кресле перед камином, угрюмо уставившись в стакан. Барков стоял у парадной двери. Рядом с ним были Аграфина и Линда. Все трое смотрели во двор. Комната была завалена грязными стаканами и полными пепельницами. В большой нише был накрыт банкетный стол; резные перегородки из красного дерева были отодвинуты, и зажженные канделябры отбрасывали мягкое сияние, споря с электрическим светом гостиной.


Картер поднял винтовку и проверил патронник. На этот тихий звук все четверо обернулись. — Закрой дверь, — приказал Картер, наводя винтовку на Баркова. Костлявое лицо Баркова перекосилось. Он прищурился. — Даже не думай об этом, — предупредил Ник. — Просто сделай это! Он пошел на Баркова, не сводя ствола с груди агента КГБ.


Ствол «Люгера» упирался прямо в сердце Баркова. Тот закрыл дверь. — Ты всё правильно понял, — сказал Картер. — А теперь иди сюда, к генералу.


Агент КГБ и обе женщины не сводили глаз с Ника, медленно возвращаясь к своим креслам. — Как ты мог, Ник! — вскрикнула Линда. — Ты убил Касимиро! — обвинила его Аграфина. — Мальчика в хижине? — переспросил Картер и покачал頭. — Это сделал Сантос. По приказу Баркова. — А Филип? — горько добавила Аграфина. — Его ты тоже убьешь? — Сядьте, — раздраженно бросил Ник.


Он занял позицию рядом с креслом Баркова так, чтобы видеть всех четверых заговорщиков, парадные двери и кухонный вход. — Отдай пушку, Барков. Ник прижал дуло своей винтовки к тощей шее КГБшника. Тот осторожно вытащил «Люгер» из внутреннего кармана и протянул Картеру. Он не был бойцом. Картер закинул винтовку за плечо, взвесив пистолет в руке. — Хорошо. Теперь вы, генерал. Генерал Илер указал на дуэльный пистолет, лежащий на столике. — Это всё, что мне нужно, — сказал он, и его глаза тлели яростным огнем. — Передай его мне, — велел Картер Баркову, вдавливая ствол «Люгера» ему в шею.


Барков потянулся за пистолетом, сопровождаемый прицелом. Он передал оружие Картеру. Ник убрал пистолет от шеи Баркова, разрядил старинный мушкет и швырнул его на пол в обеденной зоне. — Мои люди скоро вернутся, — прошипел Барков, потирая шею. — Ты покойник. — У нас есть время поговорить, — небрежно отозвался Картер. — Начнем с тебя, Барков.


— Тебя, разумеется, придется казнить, — объявил генерал Илер, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Папа! — вскрикнула Аграфина. — Не волнуйся так! — Мне нечего тебе сказать, — прорычал Барков Картеру. — Казнить нужно Баркова, — сказал Картер генералу. — И по причинам, о которых вы не знаете. Барков распоряжается вашими деньгами и техникой. Но, что менее очевидно, именно он стоит за убийствами ваших людей. — Картер! — Барков вскочил, занеся когтистые руки для удара. Картер сбил его обратно в кресло. В этот момент парадная дверь открылась. — Убейте его! — закричал Барков в сторону входа.


Картер пригнулся, готовый стрелять. В комнату, пошатываясь, вошел Филип Тайс, прижимая руку к повязкам на животе. Он закрыл за собой дверь. Его лицо было белым от нечеловеческого усилия. — Я услышал шум в кухне... — пробормотал он и рухнул в кресло. Аграфина бросилась к нему, убирая волосы с его лба. — Не суетись, — мягко сказал он ей. — Я в порядке.


— Ты как раз вовремя, — сказал Картер Тайсу. — Я как раз собирался описать генералу Илеру его «лучшего друга» Максима Баркова. — Я сам тебя убью! — пригрозил Барков. Ник усмехнулся. — Дай мне пушку, — попросил Тайс, глядя на Баркова. — Чувствую себя голым. Картер передал ему винтовку. ЦРУшник взял её одной рукой, а другой обнял Аграфину за плечи. Она прильнула к нему.


— Так вот, — продолжил Картер. — Барков выдавал себя за представителя генерала перед индейцами. Он взял себе имя Белый Ягуар и распустил слух, что повиноваться ему — значит повиноваться вам, генерал. — Я не возражаю, — ответил генерал. — Он понимает, чего я хочу. — Через свои кубинские связи он узнал, что я попал в ловушку в пещере, — продолжал Ник. — Он использовал имена Итцамны и Белого Ягуара, чтобы приказать индейцам устроить засаду на нас с Тайсом. — Картер заметил, как тонкие губы Баркова скривились в оскале. — Потом он предупредил и вас, генерал, что я в этом районе — на случай, если я сбегу. Он страховал себя со всех сторон. Ваша попытка перевербовать меня его не волновала. — Ложь! — кричал Барков. — Всё ложь! — В той засаде погибли молодые парни майя, — чеканил Картер. — Убиты из-за Баркова. Он бы и здесь меня убил, но боялся пойти против вас, генерал. Вы хотели меня переубедить. Он чувствовал себя в безопасности, пока не начали умирать выжившие свидетели. Вот почему он приказал Сантосу убить Касимиро — зверское, неоправданное убийство раненого мальчика.


Барков вскочил на ноги: — Капиталистический убийца! Филип Тайс вытянул ногу и подсек Баркова. Тот повалился обратно. — Он использовал ту же уловку, чтобы заставить ваших солдат напасть на Тайса у загона, — добавил Картер. — Спросите их сами. Они думали, что это ваш приказ.


Генерал молчал, но по его лицу было видно: он обязательно спросит. Барков тоже это понял. Его губы обнажили зубы — загнанный зверь, но еще не побежденный. — Вы не остановите нас! — прорычал Барков. — Уже поздно! Завтра утром США и Россия капитулируют, и у нас будет Итцамна — одна из богатейших стран мира. Нефть, газ, кофе, золото! Я сделаю эту страну великой! Я буду править ею! Этот регион привык к диктаторам. Я буду самым великим из них! — А если сверхдержавы не согласятся? — спросил Картер. — Мы поднимем истребители! Нам нечего терять! — Basta! (Хватит!) — генерал вскочил на ноги. — Довольно! Я не позволю Итцамне родиться на грязной крови!


Массивные парадные двери распахнулись. Советские летчики заполнили проем, вскинув оружие.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Есть мгновение перед вспышкой насилия, которое ошеломляет всех. Будь ты нападающим или жертвой, внезапность грядущего останавливает сердце и туманит разум. Именно в такие секунды проявляются подготовка и интеллект. «Киллмастер» Ник Картер точно знал, что делать. Он среагировал на целых пятнадцать секунд быстрее остальных.


Первым выстрелом из «Люгера» Баркова Картер пробил горло первому советскому летчику. Вторым — разнес висок второму. Кровь хлынула из разорванного горла первого пилота, пропитывая его безупречно белый шарф. Он схватился за шею с выражением крайнего изумления и рухнул, пока ошметки черепа и мозга второго пилота взлетали в воздух розовым туманом. Второй повалился, как срубленное дерево.


Стреляя на ходу, люди Баркова перепрыгнули через тела товарищей и рассыпались по комнате. Картер перекатился, открыв ответный огонь, пока пули летчиков вгрызались в плитку пола, осыпая его крошкой. Он опрокинул тяжелый стол из красного дерева, используя его как щит. Линда пригнулась и перебежала к нему, подхватив на ходу винтовку. — Помощь нужна? — спросила она, прицеливаясь. — Ты талантлива, — отозвался Ник. — Какой план? — Выжить. До завтрашнего утра.


Он прострелил руку одному из русских, который нацелился на Линду. Винтовка выпала из его пальцев. — Оставайся здесь, — велел Картер Линде. — Вдвоем мы слишком большая мишень. Картер бросился в сторону. Русские заняли позиции за креслами, столами и даже вешалкой для пальто. Грохот выстрелов стоял невыносимый.


Генерал Илер запрыгнул на стол перед своим креслом. — Прекратить смерти! — потребовал он. Ник скользнул за комод, отодвигая его дальше от стены. Филип Тайс поднялся на ноги; на его лице еще читалось замешательство от болезни, но он собрался. Издав могучий рев, он обрушил приклад винтовки на головы двух ренегатов Баркова. Летчики проигнорировали крики генерала и открыли огонь по Тайсу; тот нырнул за кресло, отстреливаясь.


Генерал Илер спрыгнул со стола и оттолкнул потрясенную Аграфину к камину. Взбешенный увиденным, он подхватил винтовку павшего солдата. Картер высунулся, чтобы выстрелить, но пуля задела его плечо — жгучая боль пронзила мозг. Ответным выстрелом Ник снес лицо нападавшему. — Вы попали в Картера! — закричал Барков. — Убейте его! Генерал Илер прижал ствол своей винтовки к груди Баркова. — Останови их! — приказал генерал. — Твоя Итцамна закончена! Лицо генерала было ясным... на нем читалось облегчение и возвращение к рассудку. — Поздно! — выплюнул Барков. Он оттолкнул генерала. — Ты опоздал! — он вскинул винтовку. — Нет! — закричала Аграфина, закрывая лицо руками.


Внезапно в комнате воцарилась тишина. Пороховой дым висел в воздухе. Стены были изрешечены пулями. Разбитая керамика, лампы и обломки мебели усеивали пол. Резкий запах кордита пропитал всё вокруг. Два лидера стояли друг против друга. Все замерли, глядя на мексиканского генерала и мятежного агента КГБ.


— Это неправильно, — сказал генерал Илер, указывая винтовкой на мертвых и раненых. — Это не входило в наш план. Мы должны были использовать международное давление, чтобы получить свободу. А мы просто убиваем друг друга. Я видел достаточно смерти на несколько жизней вперед.


В прищуренных глазах Баркова промелькнуло решение: генерал стал обузой. Картер нажал на спуск. Щелчок. Патроны закончились. Барков всадил четыре пули в грудь генерала Илера. Четыре аккуратные дырочки прямо в сердце. Кровь запузырилась и потекла по мундиру.


— Папа! — зашлась в крике Аграфина и бросилась на залитую кровью грудь отца. Она пыталась удержать его, но он выскользнул из её рук, его черты обмякли. Жизнь уходила из него. — Прости, compadre, — бросил Барков. — Теперь ты только мешаешь. — Он схватил Аграфину за руку и силой оттащил от тела. — С Аграфиной будет проще. Ею легче управлять. — Только попробуй! — Филип Тайс поднялся на ноги. На чистом адреналине огромный ЦРУшник отбросил Баркова и прижал Аграфину к себе. — Моя дорогая Аграфина... — ворковал он, пока слезы катились по её лицу.


Барков презрительно качнул головой — его раздражало, что Тайс забыл о профессионализме. Он мгновенно выстрелил Тайсу в спину, перебивая позвоночник и прошивая сердце. Тайс дернулся и охнул. Аграфина обернулась, её глаза расширились от неверия, когда Филип рухнул замертво.


Картер бросился через комнату. Барков приставил дуло винтовки к заплаканному лицу Аграфины.


— Брось оружие, Картер, — спокойно произнес он, — иначе я убью её.


Ник замер и глубоко вздохнул, заставив себя не делать ни шага. На этот раз удача была на стороне Баркова. Тому нужна была Аграфина, чтобы удерживать индейцев в подчинении, но он бы не колеблясь пристрелил её, если бы это помогло достать Картера. Глядя на ледяную ненависть в глазах русского, Ник понимал: Барков пожертвует собственной матерью ради цели. Он презирал любого, кого считал лучше себя.


Картер опустил винтовку. — Ник? — прошептала Линда. Ник обвел взглядом окровавленные тела в комнате. Посмотрел на неподвижную спину Филипа Тайса. Горе захлестнуло его. Рыжеватые волосы здоровяка были залиты кровью. Его тело упало под неестественным углом на ноги Аграфины. Человек, в котором еще мгновение назад пульсировали жизнь и любовь, ушел навсегда.


— Бросай пушку, — мрачно велел Ник Линде. Она кивнула, положила винтовку на пол и встала. В дверях раздался смех — это Тайгер Сантос наслаждался сценой. Он снова закрыл дверь. — Индейцы снаружи начинают волноваться, — доложил он Баркову. — Скажи им, что это Картер убил генерала Илера и того ЦРУшника, — мгновенно отреагировал Барков, довольный своей сообразительностью. — Они поверят! — Картер всё равно мой, — напомнил Сантос ледяным тоном. Убийство Ника должно было доказать то, во что он сам не верил — что он мужчина. — Я не забыл, — ответил Барков. — Я и сам хочу его смерти.


Сантос кивнул. Это был шаткий союз: пока у Баркова были деньги и люди, Сантос подчинялся. — А теперь, дорогая, — обратился Максим к Аграфине. Он отступил назад и стряхнул воображаемые пылинки с рукава, пока девушка рыдала. — Ты будешь делать в точности то, что я скажу. Пока ты послушна, наши друзья Ник Картер и Линда Стоун будут жить. Ослушаешься — и я отдам их Тайгеру Сантосу. А мы с тобой будем смотреть. — Он тихо рассмеялся, представляя в уме картины пыток.


Линда посмотрела на Ника. Тот пожал плечами и ободряюще улыбнулся ей. — Уведите их, — скомандовал Барков летчикам. — Заприте в комнате и охраняйте. На этот раз никаких индейцев.


В окружении наемников Картер и Линда пошли к выходу. — Позволь мне помочь тебе встать, милая? — услышали они голос Баркова, обращенный к Аграфине. Когда агенты вышли, надрывные рыдания Аграфины последовали за ними, сливаясь с плачем индейцев во дворе.


Ночь на ранчо Монте-Виста была холодной. Пронизывающий ветер просачивался сквозь щели в двери бревенчатой хижины. Высоко под потолком единственное окно с железными решетками ловило порывы ветра, направляя холод прямо на Ника и Линду, которые лежали, прижавшись друг к другу под тонким одеялом. Пол из длинных досок исключал возможность подкопа.


Линда плакала. Она вытирала глаза рукавом, содрогаясь от рыданий. — Я думала, он прав, — шептала она. — Папа Илер знал всё. Он был прав насчет моей матери. Она не любила того человека. Она просто... просто хотела его. — Мы все совершаем ошибки, — мягко сказал Ник. — Я знал, что у меня мало патронов. Нужно было проверить. — У нас не было времени! — простонала она. — Я не думала, что Барков убьет его... и Филипа тоже! — Работа агента — грязное дело, — ответил Картер. — Ты учишься не доверять никому. А у Баркова нет принципов. Он опаснее любого фанатика с мечтой. У твоего генерала была великая мечта.


Она кивнула, уткнувшись в грудь Ника. Он согревал её в холодной камере. Снаружи переговаривались русские охранники — они были начеку и знали, что нельзя попадаться на знаменитые уловки Киллмастера. Картер был серьезно обеспокоен. Линда зашевелилась, прижимаясь к нему всем телом. Она подняла лицо и поцеловала его в щеку. — Ты такой замечательный, — промурлыкала она. — Я знаю, что тебе больно.


Он обнял её, чувствуя пульсирующую боль в раненом плече. Пуля прошла навылет. В хижине Линда перевязала рану полоской ткани от своего платья. Лекарств здесь не предвиделось. — Что с нами будет? — спросила она. — Мы что-нибудь придумаем, — ответил Ник, целуя её в глаза. — Ты знаешь остальные детали плана Баркова и Илера? — Почти все. Если правительства согласятся завтра утром, то русские и индейцы по всей Центральной Америке начнут переход к централизованному правительству Итцамны. Аэропорты уже готовы к эвакуации иностранцев. Есть три крупных кубинских лагеря с танками и орудиями — кубинцы должны передать их новой власти. — А если правительства ответят «нет»? Линда вздохнула, по её телу прошла дрожь. — Тогда взлетят истребители. Они нанесут удары, как и говорил генерал, и обстреляют кубинские базы, чтобы вывести их из строя. — Я так и думал. — Это будет мировая война, верно? — Она может её спровоцировать, да. — Что же нам делать? — её лицо стало торжественным. — Я задаю себе тот же вопрос. Прямо сейчас все карты у Баркова. Нам нужно выбраться, чтобы украсть пару козырей для себя. — Сбежать невозможно, — прошептала Линда. — Вот это меня и беспокоит.


Напряжение в маленькой хижине росло. Снаружи смеялись охранники — они чувствовали себя хозяевами положения, первопроходцами новой страны, которая сделает их богатыми. — Я не понимаю этот мир, — тихо сказала Линда. — Не понимаю, как хорошие люди, такие как папа Илер, доходят до такого безумия. — Когда мы поймем это, возможно, всё прекратится.


Линда подняла голову и заглянула Нику в глаза. В тусклом лунном свете её глаза казались черными. Он поцеловал её снова, и она прильнула к нему, как маленький пушистый зверек. — Ты пахнешь солью, — прошептала она, слизывая пот с его кожи. — А я чем пахну? Она подставила губы, и он поцеловал её. В темной камере стало теплее. Страсть смешалась со страхом перед неизвестным будущим.


Когда дверь камеры открылась, внутрь ворвался утренний свет. Картер лежал, обнимая Линду. В дверях стоял Максим Барков, подбоченясь. Он усмехнулся — он нашел именно то, что ожидал. Картер спокойно натянул одеяло на Линду. — Доброе утро, полковник, — сказал Ник. — Хорошо спалось?


Линда напряглась, мгновенно осознав, где находится. — Не так насыщенно, как вам, — ответил Барков, надменно входя в хижину. Он был доволен: он нашел способ почувствовать свое превосходство над Киллмастером. Барков не просто не нуждался в сексе — он его ненавидел. Теперь он мог презирать Картера как слабака. — Чудная ночь, — улыбнулся Ник. Он встал, обнаженный в прохладном утреннем воздухе. Барков брезгливо отвернулся, и Картер оделся. — Я пришел с деловым предложением, — сказал Барков. — Не представляю, с каким.


Ник жестом велел Линде одеваться, пока Барков стоял спиной. — Есть новости по вашим требованиям? — спросил Картер. — Ответы будут через пару часов, — ответил Барков, оглянувшись. Пленники уже оделись. Барков был в бежевом тропическом костюме, лакированных туфлях и с ярким шелковым платком в кармане. — А как насчет завтрака? — спросил Ник. — Ты голоден. Хорошо, — Барков достал из кармана золотой портсигар Картера. — Не желаете?


Они закурили. — Я какое-то время служил в Лос-Анджелесе, — сказал Барков. — Любопытный город, но слишком много машин и туристов, ищущих кинозвезд. Какая трата времени. — Власть — лучший афродизиак? — прокомментировал Картер. — Символы бессмысленны, — согласился Барков. Он мерил комнату шагами. — Позор — закончить свои дни в такой дыре. — Это лучше, чем предательство, — отрезал Ник. — Какое ваше предложение? — спросила Линда. Её лицо было бесстрастным. Она знала, что женские чары на Баркова не действуют.


Барков холодно улыбнулся. — Вам интересно, милая? Хорошо. Мне нужен кто-то на замену Илеру. Всё просто. — У Илера были хорошие связи с США, — заметил Картер. — Вам нужна «витрина». — Партнер, — поправил Барков. — Я предложу вам пакет условий. Ты долго был агентом, Картер. Я знаю, как это изматывает. Постоянный контроль, приказы, отсутствие отдыха. — Я сам выбрал этот путь, — ответил Ник. — Это то, чего я хотел и хочу сейчас.


— Я родилась в США, — сказала Линда. — У меня родственники в Техасе. Барков задумчиво изучил её. — Итцамна — это идея, время которой пришло, — обратился он к обоим. — США и России надоел этот хаос. Им нужно решение, с которым они смогут жить. Нейтральная страна-поставщик ресурсов. Если Итцамной будут управлять американец и русский, они сохранят лицо и будут спокойны за будущее. — А как же майя? — спросил Картер. — Что они подумают? Они хотели избавиться от диктаторов. — Чепуха, — Барков махнул сигаретой. — Всё, что им нужно — это земля, дом и работа. Их величие осталось в истории.


— Аграфина создает проблемы? — догадался Ник. Барков подошел к двери, затем вернулся. — Немного, — признал он, — но она одумается. Особенно если вы — и Линда — присоединитесь к нам. Она вам доверяет. Она всё еще грезит об Итцамне. — Но вы — не часть этой мечты, — сказала Линда. — А я — часть. Я хочу её видеть. — У твоей женщины есть здравый смысл, — сказал Барков, гася сигарету о пол. — Если она присоединится ко мне, ты мне не понадобишься, Картер. — Он указал Линде на дверь. — Подумай об этом, Киллмастер.


Настал черед Картера улыбаться. — Если я откажусь, вы убьете меня с легким сердцем, — сказал Ник. — Вы ведь этого и хотите. Какое же это партнерство? — Лучшее из возможных, — ответил Барков. — Мы оба знаем, на чем стоим. Никаких иллюзий, только бизнес. Подумайте о власти, которую мы получим — правление собственной нацией!


— Это не власть, — отрезал Картер. — Жить в таком бесчеловечном мире — это самоуничтожение для всех нас. Барков пожал плечами и последовал за Линдой к выходу. — Подумай об этом, Картер. У тебя есть час. — Он снял с руки часы и бросил их Нику. — Считай минуты. Потом я убью тебя. Лично. Он рассмеялся своим высоким, почти женским голосом, и на мгновение Картер увидел в его глазах обнаженную ненависть. Барков ненавидел в Нике то, что видел: настоящего мужчину с глубокими убеждениями, человека, которого он не мог понять, не мог купить и которым сам никогда не смог бы стать. Но Барков мог его убить — и для русского это было высшим проявлением власти. Барков сухо кивнул и вышел.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Ник Картер наблюдал из единственного высокого окна своей камеры, как Максим Барков и Линда Стоун идут к асьенде. Было восемь утра, и небо уже сияло ослепительной синевой. Советские летчики медленно прохаживались вокруг тюремной хижины, небрежно держа винтовки.


Двое из них остановились и посмотрели на Ника. — Гляди-ка! — сказал один по-русски, ухмыляясь. — У Белоснежки и Гнома родился ребенок! — Великий Киллмастер не так уж велик за решеткой! — подхватил второй и расхохотался. — Неужели ты достаточно образован, чтобы смотреть мультики? — ответил Картер на чистом русском. — Сейчас ты скажешь, что еще и читать умеешь? — Он говорит по-русски! — удивился первый пилот. — Оскорбления звучат убедительнее, когда понимаешь язык, — заметил Ник. — Иначе это просто бессвязный бред труса.


Русские переглянулись, а затем злобно уставились на Картера. — Шли бы вы работать, — посоветовал Ник. — Барков не любит бездельников. Уволить он вас не может, поэтому просто убивает. — Надеюсь, ты попробуешь сбежать, капиталистическая свинья, — сплюнул второй охранник. Он прицелился в Картера через мушку винтовки. — Пожалуйста, только попробуй...


Летчики загоготали и продолжили обход. Картер сел на пол и осмотрел камеру. Стены из бревен, старая кора... На древесине были вырезаны инициалы и послания на испанском и языке майя — следы тех, у кого здесь было слишком много времени. Ник ощупал стены в поисках шатких бревен. Всё было на совесть. Пол тоже. У него не было снаряжения, не было возможности выбраться самостоятельно.


Он лег на циновку, которую они делили с Линдой, и уставился в потолок. По балкам ползали мухи. Снаружи доносились звуки жизни ранчо: крики играющих детей, мычание скота. Эта нормальность была обманчивой. Джипы и грузовики громыхали по долине, перевозя припасы и людей — они готовились либо к войне, либо к рождению новой нации, дарованной США, Россией и Кубой.


Он заставил себя не смотреть на часы. Киллмастер умеет ждать и беречь силы. Он отдыхал, позволяя телу восстановиться. Он ждал Линду. Она была новичком, но в ней жила хитрость. Если бы она сдалась Баркову, он был бы окружен десятком охранников. Здесь же их было всего двое.


Мягкий хлопок ткани о дерево разбудил его. В окно влетел его рюкзак. Снаружи он услышал голос Линды — она жизнерадостно предлагала охранникам кофе и булочки. Картер открыл рюкзак. Внутри лежала «Вильгельмина» (его верный Luger), чистые носки и рулон странной ленты. Ник тихо рассмеялся, взял ленту и подошел к окну.


Охранников не было видно. Вдалеке индейцы занимались своими делами. Быстро, Картер наклеил ленту на верхнюю и нижнюю части трех оконных решеток. Он провел ногтем по ленте — железо под ней зашипело. Едкий запах жженого металла ударил в глаза (это была специальная термитная лента AXE). Он втянул решетки внутрь комнаты, надел рюкзак, вскочил на подоконник и с «Вильгельминой» в руках кувырком спрыгнул на землю, прижавшись к стене хижины.


Линда смеялась над шуткой солдата, откинув голову. Он заметил, как её взгляд на секунду метнулся в его сторону. Она держала под уздцы лошадь. Трое русских смеялись вместе с ней. Картер бросился в атаку. Ударом приклада «Вильгельмины» он вырубил первого. Ударом ноги в живот — второго. Линда подставила подножку третьему. Секунда — и все трое были в ауте. Они не придут в себя достаточно долго.


Ник вскочил в седло и протянул руку Линде. Она подхватила винтовку одного из охранников и запрыгнула сзади. Когда они рванули прочь, индейцы вдалеке закричали и побежали к асьенде. — А я уже думала, что мне придется выбивать дверь! — выдохнула Линда. — Как ты прошел сквозь решетки? — Одно из новых изобретений AXE, — улыбнулся Ник. — Девять утра, у нас много дел!


Они мчались к джунглям. Оглянувшись, Картер увидел Баркова, выбегающего со двора в окружении летчиков и индейцев. Они бежали к джипам. — Гляди на запад! — крикнул Ник. На западе, среди деревьев, вспыхнули столбы огня. Оранжевое пламя и бурый дым поднимались высоко над джунглями. Это работал Сесил Янг.


В отряде Баркова начался хаос. Часть индейцев на лошадях и пикапах бросилась тушить пожар, который угрожал уничтожить всё ранчо. — Слава богу, у индейцев здесь открытые поля, — сказала Линда. — Сухой и влажный хворост отлично горят и дымят, — добавил Картер. — Достаточно, чтобы напугать любого владельца ранчо.


Русские-ренегаты лишь мельком взглянули на пожар и бросились в погоню за Картером. Барков стоял в головном джипе, вцепившись в лобовое стекло, и яростно махал рукой, подгоняя водителей. Ник и Линда выскочили на дорогу, ведущую в гору. Впереди на дороге показался джип, груженный ящиками. Водитель-совет вскинулся от неожиданности, увидев их в зеркале, и прибавил газу. На скаку Картер взял у Линды винтовку, прицелился и выстрелил.


Затылок водителя разлетелся. Он рухнул на руль, и джип, вильнув, врезался в ствол дерева. Ник и Линда поравнялись с машиной. Далеко позади пылили машины Баркова. Они нагоняли. Картер спрыгнул с лошади. Он перетащил окровавленное тело водителя, завел джип и развернул его поперек узкой дороги так, чтобы никто не мог проехать. Затем заглушил мотор и вырвал свечи зажигания.


Они поскакали дальше, вверх по извилистой тропе. Когда они достигли вершины, Ник обернулся. Люди Баркова застряли. Джипы выстроились в очередь перед заблокированной дорогой. Солдаты пытались столкнуть машину в кювет. Барков в своем тропическом костюме бесновался среди солдат, подгоняя их криками. — Посмотрим, добрались ли сюда кубинцы, — сказал Картер.


Они спустились в долину, где на солнце поблескивали истребители. Несколько пилотов и механиков возились у самолетов, проверяя баки. Они ждали приказа на взлет, который мог начать мировой холокост. Кубинцев нигде не было видно. — Что будем делать? — спросила Линда. — Доберемся до «Вествунда», — ответил Ник, держа «Люгер» наготове.


Внезапно из джунглей на лошади вылетел Тайгер Сантос. С оскаленными зубами он буквально растоптал русского часового. — Картер мой! — закричал он. Сантос спрыгнул с коня и повалил Ника на землю. Пули свистели вокруг — Линда пыталась прицелиться, но боялась задеть Картера. Сантос осыпал Ника ударами. Короткие джебы рассекли кожу на лице Картера, а раненое плечо пронзила невыносимая боль. Ник резко отпрянул, ударил Сантоса в живот и вскочил. Сантос поднялся, его лицо исказилось от ненависти. Ник нанес мощный удар в челюсть. Никарагуанец был интуитивным бойцом — он уклонился. Он попытался ударить ногой, но промахнулся. Как и следовало ожидать, при следующей атаке Сантос снова попытался уклониться, но Картер поймал его прямым ударом в лицо. Сантос охнул, с изумлением уставился на Ника и рухнул в пыль.


Высоко на горе уже гремели моторы Баркова. — Что ты сделаешь с Сантосом? — спросила Линда. — Он же снова за нами пойдет. — Он может нам пригодиться, — решил Картер. Он схватил поводья лошади Сантоса и бросил их Линде.


Линда и Ник, закинув связанного Сантоса поперек седла, мчались к самолетам. Советские солдаты уже бежали за винтовками. Пули свистели мимо, когда агенты прорывались сквозь ряды истребителей к «Вествунду».


Там их ждала засада: шеренга летчиков в зеленой форме вела непрерывный огонь. Это была стена смерти. Идти напролом означало погибнуть. Картер и Линда резко свернули в ближайшие заросли джунглей. Пули рвали листву и ветки у них за спинами. Спрыгнув с коней, они отпустили испуганных животных. Картер оттащил бессознательного Сантоса под дерево и надежно привязал его лассо к стволу. Джунгли поглотили их своей зеленой пастью. Забрав «Люгер» из-за пояса Сантоса, Ник и Линда залегли в кустах.


Русские рассредоточились, представляя собой трудные мишени. Они стреляли расчетливо, пытаясь выманить агентов на ответный огонь. — Их слишком много, — прошептала Линда. — У нас хватит патронов? — Надеюсь. Вот они! — ответил Ник.


Пока джипы Баркова с ревом въезжали в долину, трое солдат поползли к джунглям. Картер прицелился и выстрелил — один из них вскрикнул, схватившись за плечо. Линда ранила второго. Русские открыли шквальный огонь. Линда вскрикнула — пуля задела её руку. — Черт! — выдохнула она, глядя на сочащуюся кровь. Они продолжали отстреливаться от ползущих солдат.


— Насколько всё плохо? — спросил Картер, не переставая стрелять. Линда почти улыбнулась: — Я справлюсь. — Она подстрелила солдата, который полз, слишком высоко задирая зад. Тот уткнулся лицом в землю.


Внезапно Картер поднял руку. Его чуткий слух уловил треск веток внутри джунглей, прямо за их спинами. Линда тоже услышала это. — О нет! — вскрикнула она. — Мы окружены! — Ахи, Ники! Тебе всегда достается всё самое веселое! — знакомый голос донесся сквозь ветви. — Осторожнее, Сесил, — негромко отозвался Ник. — Кубинцы? — спросила Линда, оборачиваясь. — А то как же! — ухмыльнулся Картер. — Подкрепление!


Джунгли содрогнулись от залпов с двух сторон. — У тебя не завалялось одной из твоих крутых зажигалок, Ники? — спросил Сесил Янг, подползая к ним. Его лицо было исцарапано, но сияло от гордости за выполненную миссию. — Извини, Барков конфисковал, — ответил Ник, глядя на старого джентльмена. — Откуда фингал? Янг точным выстрелом снял далекого летчика и широко улыбнулся, несмотря на багровый отек под левым глазом. — Любовная размолвка, мой мальчик.


— Он это заслужил! — отрезала Фелиция Сантос, появившаяся рядом. — Похотливый старый мерзавец! Она присела рядом, с любопытством разглядывая Линду в её грязном белом платье. Дюжина кубинцев уже рассредоточилась в лесу, ведя огонь по позициям русских. — Она воюет с тобой? — спросила Фелиция у Ника. — Она — агент, — подтвердил Картер. Фелиция одобрительно кивнула и, игнорируя свист пуль, пожала Линде руку.


— Что теперь, Ники? — спросил Янг. — Их всё еще больше. План в силе? — Он сработает. У нас есть козырь. — Какой? — хором спросили Сесил и Фелиция. — Твой брат.


Глаза Фелиции сузились. Она увидела связанного Тайгера Сантоса, который злобно сверкал глазами из-под куста. — Он никогда не поможет! — выплюнула она. — Он продал душу Баркову! — У него нет выбора, — отрезал Картер. — Вот что мы сделаем...


Джунгли дымились от зноя. Пока кубинцы и русские медленно выкашивали друг друга, Картер излагал план. В затишье Фелиция подползла к брату. — Ты слышишь меня, tigre? — прошипела она. — Сука! — прохрипел он в ответ. — Ты мой брат, — сказала она. — Отец не верил в твои зверства, и, может, не поверит в предательство здесь. Но мы знаем правду. Ты сделаешь то, что мы велим, или сдохнешь! — Она провела ребром ладони по горлу.


— Ты крикнешь Баркову, что убил меня, — сказал Картер, приставив «Люгер» к сердцу Сантоса. — Это твоя роль. А потом вытащишь меня на открытое место. Понял? — Ты сумасшедший, — пробормотал Сантос. — Барков сам тебя убьет! — Возможно, братишка, — вставила Фелиция, — но ты умрешь первым! Сантос посмотрел на Картера, на сестру, на кубинцев, которые целились в него. Он внезапно почувствовал себя маленьким мальчиком, загнанным в угол. — Окей, — выдавил он.


Кубинцы прекратили огонь. На поле воцарилась тишина. Первой мыслью русских было то, что Картер и его группа пытаются скрыться в лесах. Ник развязал Сантоса и велел ему ползти к краю джунглей. — Моя винтовка нацелена прямо в твое сердце, — прошептала Фелиция брату. — Одна ошибка — и ты труп! Ник видел боль в её глазах, но Сантосу было плевать.


Картер лег на спину, спрятав свой пистолет под боком так, чтобы его не было видно с поля. Сантос схватил его за плечи. — Давай! — скомандовал Ник. — Барков! — закричал Сантос через всё поле. — Это я, Сантос! Я убил Картера! Остальные сбежали!


Тишина. Картер видел сквозь кусты, как Барков колеблется. — Еще раз! — шепнул Ник, взводя курок. — Мне вытащить его? — крикнул Сантос. Его лицо было искажено детской яростью и ненавистью. — Да, черт возьми! — проорал Барков в ответ. Он не смог устоять перед искушением увидеть труп врага. — Тащи его сюда!


Сантос потащил Картера на залитую солнцем поляну. Кубинцы тем временем бесшумно обходили отряд Баркова с флангов. — Как ты его достал? — спросил подошедший Барков. — В спину, — ответил Сантос напряженным голосом. — Прямо в сердце. — Хорошая работа, — в голосе Баркова послышалась удовлетворенная усмешка.


В этот момент тишину разорвал шквал огня. — Это ловушка! — завизжал Сантос, падая на землю и закрывая голову руками. — Я не виноват! Картер откатился в сторону, пока кубинцы косили ошеломленных русских. Лицо Баркова исказилось от смертельной горечи, направленной теперь на Сантоса. — Предатель! — выкрикнул он. — Нет! Это они! Кубинцы! Моя сестра! — молил Сантос, стоя на коленях. — Мразь! Подонок! — Барков вскинул винтовку и выстрелил Сантосу прямо в сердце.


Пока кровь растекалась лужей вокруг тела Тайгера, Картер одним прыжком достиг двери «Вествунда». — Tigre! — донесся горестный крик Фелиции сквозь грохот боя. Ник захлопнул дверь самолета и бросился к управлению. Пока снаружи шел бой, он запустил двигатели и вывел струю на взлетную полосу. Барков бежал за самолетом, проклиная всё на свете и беспорядочно стреляя вдогонку.


Турбореактивный самолет Картера взмыл в горячий утренний воздух. Он сделал круг над западными горами, где дымились поля, подожженные Янгом. Ник проверил системы управления шестиствольными пулеметами «Миниган». Внизу на полосе заводились другие истребители. Первый самолет поднялся в воздух, за ним второй. Картер заложил вираж и пронесся над стоящими на земле джетами, поливая их непрерывным свинцовым дождем. Взрывы двигателей сотрясли горный воздух.


Два взлетевших истребителя развернулись и пошли на Ника. В кабине одного из них он увидел Баркова! Ник резко повернул, ведя огонь по первому преследователю. Тот уткнулся в приборную панель, заливая кровью разбитое стекло, и машина по спирали рухнула в джунгли. Огромный столб пламени взметнулся к небу.


Самолет Баркова пронесся над Картером и зашел ему в хвост, дав очередь по хвостовому оперению «Вествунда». Картер свечой ушел вверх, выполняя «бочку». Барков следовал за ним. Его прицел был сбит — пули пролетали мимо окон Ника. Картер резко сбросил газ, ушел в крутое пике, а затем резко заложил вправо. Барков проскочил мимо, не в силах повторить сложный маневр.


Теперь они летели лоб в лоб. Ник смотрел прямо в искаженное ненавистью лицо Максима Баркова. Безумная ярость пылала в глазах русского, когда он нажал на гашетку. Картер накренил испещренное пулями крыло и открыл огонь. Барков забился в кабине, когда пули прошили стекло. Его голова и плечи превратились в кровавое месиво. Даже умирая, Барков был в ярости. Его кулак продолжал бить по пустоте там, где было стекло, когда его самолет носом вошел в скопление целехоньких русских истребителей, готовившихся к взлету.


Гигантский огненный шар взлетел на месте крушения. Взрыв тряхнул «Вествунд» Картера, и он с трудом выровнял машину, уводя её от пламени. Ник глубоко выдохнул. Он был весь в поту. Барков был мертв, а у его солдат больше не было лидера. Люди бросали оружие и поднимали руки, когда Сесил, Фелиция и Линда вывели кубинцев из джунглей.


Группа партизан сбила русских в плотную кучу и отобрала у них оружие. Победители торжествующе подняли винтовки над головами, приветствуя Картера радостными криками. Он смотрел на них сверху, улыбаясь, и его взгляд задержался на единственной фигуре в белом — Линде, которая победно танцевала на земле предков. Проект «Итцамна» был официально закрыт.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Мехико раскинулся под тяжелым покровом смога, пульсируя жизнью. Повозки, запряженные лошадьми, катились по улицам вперемешку с «Бьюиками» и «Фиатами». По тротуарам спешили люди с портфелями и свертками. Гудели клаксоны. Слышался говор друзей и выкрики уличных торговцев: «Цветы!», «Персики!», «Авокадо!», «Лучшая керамика во всей Мексике!».


Ник Картер и Линда Стоун сидели за столиком в «Акапулько Кафе» неподалеку от главной площади города — Сокало. Они пили пиво «Dos Equis», наблюдая за суетой крупнейшего мегаполиса мира. — Ничего не изменилось, — заметила Линда. — А ты думала, что-то изменится? — Ник улыбнулся.


На ней был легкий шелковый топ на тонких бретельках, открывавший её изящные плечи, и короткая юбка, подчеркивающая длинные ноги. Её рука была перевязана чистым белым бинтом. Светлые волосы, гладкие и блестящие, были зачесаны назад. В больших темных очках и с золотыми серьгами-кольцами она выглядела как обычная туристка, даже в своем родном городе.


— Знаешь, это как потеря девственности, — сказала она. — Ты ждешь, что все заметят перемену в тебе. А когда не замечают, надеешься, что хотя бы мир вокруг станет выглядеть иначе. — Ну, теперь ты больше не «девственница» в шпионаже. — Наверное, я больше никогда не буду чувствовать то же самое, — на её молодом лице промелькнуло мимолетное выражение боли. — Скорее всего, нет, — ответил Картер с усмешкой. — Но бывают вещи и похуже.


Ник был свежевыбрит, одет в чистую, идеально подогнанную по фигуре одежду. За спиной остались два дня нормальной еды и две ночи с Линдой. Настоящий отпуск. — А как это для тебя? — полюбопытствовала она. — Быть агентом? — Это приносит удовлетворение. Эта работа важна для меня. — Именно поэтому ты в ней так хорош, — она улыбнулась. — Твой начальник остался доволен отчетом? — Испытал облегчение, — рассмеялся Ник. — Он даже позвонил мне в рабочие часы — извини, это наша внутренняя шутка. Он присвоил делу кодовое название «Белый Ягуар», просто чтобы позлить КГБ.


Они смеялись и пили пиво. В воздухе пахло тако, тортильями и жареной свининой. Официант пронес мимо поднос с высокими бокалами, полными фруктового льда. — Как думаешь, где они? — Линда оглядела тротуар. — Придут, когда будут готовы.


— Я обожаю Сокало, — сказала она, глядя на площадь. — Когда я была маленькой, эти здания казались мне магическими. Они такие красивые, так искусно расписаны. Но ведь они стоят на илистом дне старого озера Тескоко. Видишь, как они наклонены и проседают? Эти огромные махины могут рухнуть в любую минуту. Но они не падают. — В её голосе зазвучало детское благоговение. — Я думала, что люди так же надежны. — Ты станешь настоящим крепким агентом, — с доброй иронией сказал Картер. — Обязательно стану! — твердо заявила она. — Я больше не совершу той ошибки, что на Монте-Виста. Я никогда больше не позволю личным чувствам мешать работе. — Умница, — Ник протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. — Как думаешь, с Аграфиной всё будет в порядке? — Она там, где хочет быть, и живет той жизнью, которую любит. Это всё, о чем любой из нас может просить. — Но её отец погиб... и Филип.


Ник сжал её руки в своих. — Аграфина знает, что Филип любил её, — сказал он. — Это помогает. — Он пожертвовал собой, — тихо проговорила Линда. — Я буду скучать по тебе. — У тебя теперь есть работа. — Будет ли её достаточно? — Должно быть.


Картер чувствовал тонкий аромат её духов. — Теперь тебе предстоит останавливать всяких Барковых, — мягко продолжил Ник. — Пока существуют люди, будут существовать предатели и падальщики, живущие за счет других. Некоторые из них станут настолько могущественными, что будут угрожать нашему цивилизованному образу жизни. Твоя задача — помогать останавливать их. — Это слишком много для одного человека. — Ты не одна. — Картер поднял её ладони и поцеловал их. — Я тоже буду очень по тебе скучать.


— Привет, молодежь! — крикнул Сесил Янг. Ник и Линда улыбнулись друг другу и подняли головы. — Долго ждали? — спросил британский агент. — Ну и денеек у нас выдался!


Он и Фелиция Сантос подошли к их столику. — Он покупает мне всё подряд! — весело воскликнула Фелиция. Она свалила гору свертков на соседний стул и начала обмахиваться ладонью. — Одежда, игрушки, книги! Для детей в деревне! — Арабские нефтедоллары, — скромно вставил Сесил, усаживаясь рядом с еще большей кипой покупок.


Фелиция посмотрела на Ника и Линду. — Мы пришли слишком рано, — объявила она. — Они всё еще хотят побыть наедине. — Они уже достаточно пробыли наедине, — парировал Сесил. Он притянул Фелицию к себе и поцеловал в губы. — Мы тоже хотим побыть вдвоем!


Вся четверка рассмеялась, наслаждаясь успехом миссии и долгожданным отдыхом. Картер подозвал официанта с меню. Пока солнце пробивалось сквозь ветви перечного дерева на патио, они заказывали свой прощальный обед. Они шутили и травили байки, но Ник Картер уже чувствовал знакомое покалывание между лопатками. Он смотрел на улицу, пульсирующую толпой — старыми и молодыми, богатыми и бедными, лицами добрыми и злыми. Любой из них мог стать его следующим заданием. И любой из них мог захотеть его убить.

КОНЕЦ