# Санкция на убой

Ник Картер

Картер Ник

Санкция на убой


## Глава 1


Особняк стоял в отдалении от Сассекс-драйв. С севера его омывали воды Губернаторского залива, на востоке раскинулся Роклифф-парк, а на западе рокотал водопад Ридо. Агенты Королевской канадской конной полиции в штатском дежурили в машинах без опознавательных знаков прямо напротив ворот. Внутри периметр патрулировали сотрудники спецслужб, а в самом здании круглосуточно работал пост охраны. На реке Оттава, в виду здания Парламента, крейсировали полицейские катера.


В центре этого кольца безопасности находился номер 24 — официальная резиденция премьер-министра.


Меры предосторожности были удвоены накануне, сразу после приезда премьер-министра Квебека. Вопрос об отделении провинции расколол страну. До референдума оставалось две недели, и политический климат в столице напоминал раскаленную лаву. Сторонники сепаратистов стекались в Оттаву вслед за своим лидером. Им противостояло остальное население — те, кто не желал распада конституции. Для большинства канадцев было немыслимо, чтобы старейшую демократию мира принесло в жертву меньшинство, цепляющееся за призраки прошлого.


Жак Карро, коренастый мужчина средних лет, вышел из ванной в своей спальне на втором этаже. Его верный камердинер Артур помог ему облачиться в легкий кардиган. В этот момент без стука вошла Мари Карро.


— Его присутствие в этом доме сводит меня с ума, Жак, — бросила она вместо приветствия. — Жить в «аквариуме» и так тошно, но это…


Карро тяжело вздохнул. Она завела свою привычную пластинку. Мари была красивой женщиной: её черные волосы и темные глаза эффектно контрастировали с алебастровой кожей. Он всё еще любил мать своего сына, но в последнее время она стала невыносимой. Свет софитов никогда ей не нравился, и с каждой неделей её раздражение росло. Любой визит, любой официальный прием превращался в повод для ссоры.


— Жиль Паризан — мой старый друг. В моем доме ему всегда рады, — отрезал он, стараясь сохранять спокойствие.


— Он уже не тот человек, которого мы знали! — возразила она. — Когда-то мы сидели с ним в кафе… Я любила его тогда так же, как и ты. Но теперь… он превратился в фанатика. В нем не осталось ничего от того парня, который умел смеяться и спорить о политике.


Она присела, и на мгновение её лицо смягчилось. — Тогда мы мечтали о лучшем мире. — Черты её лица снова ожесточились. — А теперь этот двуликий ублюдок лжет нам в глаза.


Она подошла к окну и окинула взглядом охраняемую территорию. — Оглядываясь назад, я понимаю: он всегда думал только о своем собственном, эгоистичном мирке.


Карро покачал головой. Его коробила и её логика, и её лексикон. — Ты несправедлива, дорогая. Мы обязаны сохранять непредвзятость.


— Черт возьми, Жак! — огрызнулась она. — Он пойдет своим путем и сделает тебя неудачником. Ты войдешь в историю как премьер-министр, при котором страна развалилась.


— Я ненавижу подобные выражения, Мари, — сухо заметил он.


Помощник тактично выскользнул из комнаты, и Мари заперла за ним дверь. — Раньше ты их не ненавидел, когда это было частью наших игр в постели, — она обняла его за шею.


— Это было очень давно, Мари, — он мягко отстранился. — Ты так и не привыкла к нашему положению. Твои желания…


— Будь ты проклят, Жак Карро! — вскричала она. — Ненавижу эту чертову формальность! Ненавижу то, как ты миндальничаешь с этим Парисаном. Скажи этому ублюдку, чтобы он пришел в себя, или пригрози, что вышвырнешь его вон!


— Я всё объяснил тебе, Мари, — он развел руками. — Мне пора спускаться. Постарайся вести себя прилично.


— Спускайся к своему предателю! — кричала она ему в спину. — Будь я мужчиной, я бы сама его прикончила!


Плечи Карро поникли. Он направился в библиотеку для заключительной беседы с гостем — это был последний шанс убедить Парисана смягчить позицию.


— Мама снова на тропе войны? — раздался за спиной голос сына.


Жюль Карро вышел из своей комнаты. Он был выше отца, настоящий красавец с материнскими чертами лица. В свои восемнадцать он был главным сердцеедом среди подростков Оттавы.


— Не обращай внимания, сынок. Она злится на Жиля. — Настолько, что готова убить? — Ты же знаешь мать. Она любит громкие слова, но это не более чем шум.


— Я её не виню, — Жюль стал серьезным. — Мои друзья думают так же. Этот человек крадет наше будущее.


Карро вспомнил себя в восемнадцать. Тогда Жиль Паризан был его лучшим другом. Они строили радикальные планы за кружкой пива в монреальских кафе, пока их не выставляла полиция. Жак ушел в юриспруденцию и науку, а Жиль сделал карьеру в прессе. Но если Жак с годами понял, что единство — единственный путь для Канады, то Паризан остался индивидуалистом. Для него мир всё еще был черно-белым. «Всё или ничего».


На следующее утро премьер-министр тщательно причесался, скрывая лысину, и поправил бороду. Артур помог ему надеть серый костюм в тонкую полоску и темно-синий плащ Burberry. Карро выглядел усталым, морщины на его лице стали глубже.


Когда он спустился в холл, Паризан уже ждал у двери. Лидер Квебека, невысокий и худощавый, не выпускал изо рта сигарету. Он явно хотел покончить с церемониями и вернуться домой. Пятнадцатое мая было близко. В этот день он станет либо героем нации, либо очередным неудачником-сепаратистом.


— Давай покончим с этим, — буркнул коротышка. — Не знаю, черт возьми, зачем я вообще на это согласился.


— Мог бы проявить хоть каплю уважения, Жиль, — ответил Карро. — Возложение венка к Военному мемориалу — важный символ. Там лежат люди со всей страны, и из Квебека тоже.


— «Нашей страны»? Ну и наглость, Жак.


Разговор прервали агенты безопасности. Лидеров усадили в бронированный «кадиллак» в центре колонны. День выдался ясным. Карро снял плащ и бросил его на сиденье.


В воздухе пахло тюльпанами — тысячи цветов украшали столицу. Это был ежегодный дар от голландцев за то, что Канада приютила их королевскую семью в годы войны.


Когда кавалькада из пяти машин тронулась в сопровождении мотоциклистов, Карро заметил черный фургон Жюля, пролетевший мимо в восточном направлении. Он невольно улыбнулся, позавидовав свободе сына. Ему самому хотелось дать такую свободу Мари — дом без охраны и вспышек камер. Но было уже поздно.


У ворот резиденции стояла толпа. Не все аплодировали. Кто-то вскидывал сжатые кулаки.


— Люди прекрасно понимают наши разногласия, — заметил Паризан, наполняя салон дымом.


— Вчера ты был тверд как скала, — сказал Карро, отмахиваясь от табачного облака. — Ты даже не слушал моих доводов.


— Старая песня, Жак. Квебек не выживет один, экономика рухнет, корпорации уедут… Чушь.


— Хватит! Мне не стоило приходить, — Паризан повысил голос. — Это было глупо.


Машины проехали по мостам Зеленого острова. Толпа становилась всё гуще. Когда колонна свернула на Маккензи-авеню, мимо собора Нотр-Дам к отелю «Шато-Лорье», Карро впервые почувствовал тревогу. На площади у мемориала их ждали тысячи людей. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.


— Слишком поздно поворачивать назад, — тихо сказал Карро.


Кортеж замер. Агенты СБ окружили машину, формируя живой заслон, и только потом открыли двери. Карро вышел под смешанный гул оваций и свиста. Паризан выскользнул следом. Он едва доставал премьеру до плеча.


Официальная группа медленно двинулась к памятнику.


— Живее. Это последний бессмысленный поступок, который я совершаю ради твоего «единства», — прошептал Паризан другу.


Они подошли к массивному венку из красных роз. Паризан, привыкший к таким церемониям, поднял его и закрепил на постаменте. На мгновение он замер перед бронзовыми фигурами солдат. Солнце бликовало на лысине стоявшего рядом Карро.


Паризан повернулся, чтобы что-то шепнуть премьеру, и в этот миг его лицо… начало распадаться.


Карро инстинктивно подался вперед, но вторая пуля ударила коротышку в шею. Сила удара развернула его и бросила в объятия Жака, сбив обоих с ног.


Агенты спецназа живым щитом рухнули сверху. Вокруг затрещали «Узи», сканируя толпу. Карро не слышал выстрелов. Последнее, что он запомнил, — это горячая кровь его старого друга, хлещущая из разорванного горла. Она пахла медью и на вкус была как приторный сироп.


Затем тяжесть тел сверху стала невыносимой, и черная воронка затянула его в тишину.


Карро открыл глаза в собственной постели. Рядом был доктор Моррисон и Мари.


— Как вы? — спросил врач.


Перед глазами Жака снова поплыли кадры: запах пороха и крови, стекающей по подбородку. Его стошнило желчью в салфетку.


— Жиль мертв?


— Да, — ответил Моррисон. — Вас ждет Джеймс Тернер из конной полиции. И Филберт Хьюм из ССБ уже летит из Калгари.


Тернер вошел в комнату. Этот огромный, неуклюжий человек всегда вызывал у Карро неприязнь.


— Говорите, черт вас дери! Как это произошло? — взорвался премьер-министр.


— Всё гораздо хуже, чем вы думаете, — Тернер тяжело опустился в старинное кресло. — Мы не нашли стрелка у мемориала. Но мы нашли ваш черный фургон. А внутри — вашего сына Жюля. Вместе с винтовкой, из которой убили Парисана.


Карро замер.


— Он был в наркотическом беспамятстве в тридцати милях к северу отсюда, в парке Гатино.


Мир вокруг Карро рухнул. Это была идеальная подстава. Кто-то планировал это очень долго.


— Оставьте меня, — прошептал он. — Убирайтесь все!


Когда дверь закрылась, Карро прошел в кабинет. На столе в ряд стояли телефоны разных цветов. Дрожащей рукой он снял трубку алого аппарата.


— Соедините меня с президентом, — сказал он, не скрывая слез.


## Глава 2


Ник Картер потянулся за сигаретой, изготовленной по индивидуальному заказу, щелкнул золотым «Данхиллом» и выпустил струю дыма к потолку. Кэрол Яо лежала рядом; её дыхание было ровным, а капельки пота медленно высыхали на бледной коже. Она была редкой красавицей, высокой для китаянки, со спортивной фигурой, иссиня-черными волосами и теплыми карими глазами. Кэрол только что завершила двухнедельную стажировку в Учебном центре AXE в Вирджинии. Будучи новым резидентом в Гонконге, она была вызвана Смитти, шефом оперативного отдела, для получения последних инструкций.


Картер еще наслаждался воспоминаниями об их близости, когда зазвонил телефон. Кэрол вскинулась, как потревоженная кобра, мгновенно перейдя в состояние боевой готовности.


— Слушаю, — ответил Картер после второго гудка.


— Хоук хочет тебя видеть, — раздался в трубке женский голос. Это была Джинджер Бейтман, правая рука Хоука и его бесценный помощник.


— Срочно?


— Настолько, что тебе пора отвезти Кэрол в отель. Передай ей: пусть идет прямиком в номер, не останавливаясь в баре и не пытаясь поймать удачу за хвост. С неё на сегодня хватит.


— Очень остроумно. Буду через час, — Картер повесил трубку.


— Джинджер? — спросила Кэрол. — Она самая. — И она знала, что ты здесь? — Как видишь.


— Черт! Клянусь, эта женщина сделала своей миссией в жизни выслеживать тебя, где бы ты ни приземлился.


Ник затушил сигарету и притянул девушку к себе. — Это просто её маленькая игра. Не бери в голову. — Мне это не нравится, — Кэрол обвила руками его шею, прижавшись грудью к его груди. — В этой «игре» вообще не существует понятия личной жизни.


— Слышать это от китаянки из Гонконга — просто анекдот, — рассмеялся Ник.


— Я научу тебя смеяться, — прошептала она, грациозно оседлав его бедра и положив руки ему на плечи.


— Ну что ж, учи, — усмехнулся Картер. — Скажу им, что попал в жуткую пробку. Но на этот урок время найдется.


В Оттаве цвели тюльпаны, а в Вашингтоне вишневые деревья — почти национальное достояние — еще только собирались распуститься. Картер вел свой отреставрированный «Ягуар XKE» цвета «британский гоночный зеленый» из Джорджтауна через мост на Пи-стрит. В одном из зданий на площади располагалась компания «Амальгамейтед Пресс» — легальное прикрытие AXE, сверхсекретной организации, созданной Дэвидом Хоуком по личному поручению президента.


AXE занималась операциями слишком деликатными, чтобы доверить их любой другой службе, подконтрольной Директору центральной разведки. DCI знал о существовании группы и иногда санкционировал сотрудничество с ЦРУ, но он давно усвоил правило: не совать нос в дела Хоука и не путаться под ногами. Для остального разведсообщества AXE официально не существовало.


Картер припарковал «Ягуар» на Черч-стрит. Движениями лесной кошки он выбрался из низкой машины и направился к офису. Десятки молодых женщин провожали взглядом высокого темноволосого красавца, пока он шел к лифтам.


Ник приложил ладонь к скрытому датчику. Лифт, распознав отпечатки, бесшумно доставил его в «святая святых».


Джинджер Бейтман уже ждала его. — Ты опоздал, — встретила она его натянутой улыбкой. — Оправданий не жду. — И не получишь. Какое настроение у «Старика»? — Похоже, он серьезно обеспокоен. Хотя мне ничего не сказал. — Есть предположения? — В Канаде что-то заваривается.


Картер постучал и, услышав знакомое ворчание, толкнул дверь. Хоук стоял у окна, глядя на поток машин внизу. В лучах солнца его грива седых волос казалась ослепительно белой. Хоук не расставался со своей сигарой: пепел длиной в дюйм едва держался, а дым плотными слоями уходил к потолку. Картер подумал, что если Хоук когда-нибудь уйдет на покой, бригаде маляров понадобится неделя, чтобы выветрить этот запах.


— Ник, садись, — Хоук жестом указал на стул. — Наш президент и премьер-министр Карро — большие друзья. — Общеизвестный факт. — Ты новости сегодня не слушал? — Признаюсь, было не до того, — ответил Картер с легкой усмешкой. — В Канаде что-то случилось?


— Вчера утром в Оттаве кто-то всадил две пули в премьер-министра Квебека, когда тот возлагал венок. — Парисан мертв? Но ведь референдум через пару недель! — Через тринадцать дней. Лидера сепаратистов убрали в самый критический момент.


Картер глубоко затянулся своей сигаретой с монограммой. — Провокация? Кто-то хочет, чтобы голосование прошло «как надо»? — Сепаратисты в выигрыше от того, что из Парисана сделали мученика, — заметил Хоук. — Но они потеряли лидера, которого некем заменить.


— Думаете, кто-то уже метит на его место? — Его преемником станет Ги Лафонтен, вице-премьер Квебека. Но главная проблема в другом: они схватили убийцу. — Козла отпущения? — Если бы. Это Жюль Карро. Сын премьер-министра Канады.


Картер замолчал, обдумывая услышанное. — И почему Карро позвонил нашему президенту? — Жак Карро не доверяет Джеймсу Тернеру, шефу конной полиции. Тот не его человек, и за ним тянется шлейф грязных дел. — А как же новая служба — ССБ? — С ней еще хуже. Карро создал Специальную Службу Безопасности, когда конную полицию лихорадило от скандалов. Но при Филберте Хьюме ССБ превратилась в карательный орган. Они получили неограниченные права на обыски и аресты без ордера и уже вовсю ими злоупотребляют. Сейчас как раз разгорается скандал с незаконным задержанием сикхов в Ванкувере. Пресса называет Хьюма фашистом.


— Кто охранял политиков во время покушения? — ССБ отвечала за непосредственную охрану, конная полиция — за периметр. В итоге облажались все.


Хоук зашагал по кабинету. — Хьюм — политический назначенец, полный ноль в оперативной работе. Служба обезглавлена и деморализована. Короче говоря, там полный хаос.


— Какая у меня легенда? — спросил Картер. — Уверен, ты придумал что-нибудь заковыристое. — Ты — коммандер ВМС США Николас Карлсон. Твоя поездка согласована с Пентагоном и нашим послом в Канаде Томасом Найлзом. Тебя назначают военно-морским атташе, и ты якобы прилетел «осмотреться» за три недели до официального вступления в должность.


— Знакомая обложка. Старая добрая «разведка на местности». — Времени в обрез, Ник. Референдум через тринадцать дней. Ты будешь работать в посольстве — оно прямо через дорогу от Парламента и в паре сотен ярдов от места убийства. Посол Найлз — человек надежный, он в курсе. Твой контакт в посольстве — некая Жан Спрэг, капитан-лейтенант из G-2. Она думает, что ты из военной разведки. С ЦРУ не связывайся, держись от них подальше.


— Понял. Моя задача: не попасться на глаза конной полиции, ССБ и ЦРУ, и попутно вытащить Жюля Карро из петли. — Проваливай уже, — Хоук изобразил некое подобие смеха.


Пилот F-15 высадил Картера на авиабазе Платтсбург, дозаправился и взял курс на канадскую базу Роклифф. Под летным комбинезоном на Нике была белоснежная парадная форма моряка — дань вежливости послу.


У трапа его ждала невзрачная штабная машина. Из неё выпрыгнула женщина-офицер, лихо отдала честь и представилась. Картер ответил на приветствие и сел на пассажирское сиденье, изучая водителя. Блондинка со льдисто-голубыми глазами. Форменный китель скрывал фигуру, но опытный взгляд Картера отметил, что под ним скрывается отличное тренированное тело. Жан Спрэг явно презирала косметику и всё, что подчеркивало бы её красоту. «Серьезная дама», — отметил про себя Ник.


— Жить будете в «Шато-Лорье», — сухо сообщила она, выезжая с аэродрома. — Старый отель, но в самом центре. До посольства дойдете пешком.


— Послушайте, коммандер, — Картер решил сразу перейти к делу. — Мне нужен краткий курс выживания в этом местном гадюшнике. Что здесь происходит на самом деле?


Жан на секунду отвлеклась от дороги. — Слышали имя Роберт Буасвер? — Нет. Кто это? — Министр иностранных дел и заместитель премьера. И, по совместительству, любовник Мари Карро, жены премьер-министра.


Картер заинтересованно поднял бровь. — Об этом знают все? — Насколько мне известно — нет. — Но как же Тернер и Хьюм? Их ищейки должны следить за каждым шагом первой леди.


— Буасвер и Мари часто бывают вместе официально. Жак Карро — человек увлекающийся, он много пишет, постоянно мотается по стране. Его часто заменяет заместитель. А что касается сепаратистов — есть еще Ги Лафонтен. Безжалостный тип. Буасвер просто амбициозен и спит с Мари ради влияния, но Лафонтен куда опаснее. Если хотите знать мое мнение — он вполне мог заказать Парисана, чтобы возглавить движение. Он настоящий ястреб.


— Целая галерея негодяев, — резюмировал Картер. — А что Тернер? — Карьерный коп до мозга костей. Терпеть не может политиков. Руководил полицией как диктатор, пока Карро не урезал его полномочия, создав ССБ и назначив туда Хьюма. С тех пор Тернер и Хьюм вцепились друг другу в глотки. Плюс наш резидент ЦРУ — Тим Лумис. Он считает посольство своей вотчиной и ненавидит делиться информацией. Сотрудничество — не его конек.


— Значит, Лумиса мы тоже обходим. Что скажете о Жюле Карро? — Блестящий парень. В свои восемнадцать он проходит через фазу радикализма — вполне естественно для его возраста. Хотя его отец сам в молодости трижды бывал в Советском Союзе.


Ник раздавил окурок в пепельнице. — А местная полиция? — Тут нам может повезти. Шеф полиции Оттавы Уолт Танкс и Фред Сондерс из полиции провинции — люди вменяемые. Они ведут расследование, и если мы не будем слишком явно лезть на рожон, у нас будет некоторая свобода действий. Посол расскажет подробнее.


Картер посмотрел в окно на пролетающие пейзажи. Двенадцать дней. Море работы и ни одной лишней минуты.


## Глава 3


Прошлого не существовало — была только легенда. Мальчик стоял перед своей новой парой «родителей» в Квебеке, прижимая к груди плюшевого мишку. Женщина — сухая, с поджатыми губами и холодным взглядом; мужчина — приземистый, пахнущий овечьим навозом и тяжелым трудом. Это были его вторые «родители» в Канаде.


Никто не знал, что этот ребенок — сирота, отобранный Управлением «С» Первого главного управления КГБ. Он был «жемчужиной в короне» комитета. Его учили разбирать автомат Калашникова вслепую, готовить коктейли Молотова и говорить на английском и французском без малейшего акцента. План был грандиозным: три семьи, постепенная смена документов, безупречная биография, и, наконец, статус «племянника» в богатой, культурной семье, которая введет его в высшие политические круги Квебека.


Теперь, спустя десятилетия, Робер Буасвер проснулся в роскошной спальне. Рядом спала жена. Он улыбнулся. Его план работал идеально. Лидер сепаратистов Жиль Паризан мертв — «Директорат С» сработал чисто. Теперь Буасверу нужно было лишь убедиться, что Жюль, сын премьер-министра Карро, не пострадает слишком сильно: мальчик был пешкой в игре, но пешкой полезной.


В это же время Ник Картер, под именем коммандера Карлсона, прибыл в американское посольство. Его встретила Нэнси Фландерс — секретарь посла, за чьей неприметной внешностью Ник сразу разглядел острый аналитический ум.


Посол Томас Найлз принял Картера за закрытыми дверями. Найлз был старой школой: он лично просил президента США прислать «лучшего человека», минуя ЦРУ. — Я не доверяю «Компании», — резко бросил Найлз, проверяя комнату электронным сканером. — Слишком много ошибок. Слишком много людей, возомнивших себя богами.


Найлз ввел Картера в курс дела. Ситуация в Канаде была взрывоопасной:


Джеймс Тернер, глава разведки, лишился влияния.


Филберт Хьюм, протеже премьер-министра, возглавил новую секретную службу ССС (Security Service of Canada) с почти неограниченными полномочиями. Это была «личная гвардия» Карро.


Уолтер Танкс (шеф местной полиции) и Фред Сондерс (комиссар полиции провинции Онтарио) — единственные, кому еще можно было доверять. Именно у Танкса в тюрьме сидел Жюль Карро, обвиняемый в убийстве Паризана.


Пока Ник обсуждал дела с послом, в задних комнатах посольства зрело недовольство. Тим Лумис, резидент ЦРУ, был в ярости. Тот факт, что какому-то «морскому атташе» разрешили носить оружие, подтверждал его подозрения: Карлсон — не тот, за кого себя выдает. — Фрэнк! — крикнул Лумис своему заместителю. — Тащи сюда свою задницу!


Фрэнк Браун, высокий и умный чернокожий оперативник, выслушал приказ начальника: установить за Карлсоном плотное «одеяло». Слежка, прослушка в отеле, маячок в машине. — Если этот парень пукнет, я хочу знать об этом, — рычал Лумис.


Выходя из кабинета, Фрэнк Браун нахмурился. Он не был дураком. Он понимал: если Карлсон прислан по личному приказу президента, попытка ЦРУ «накрыть» его слежкой может закончиться катастрофой для всех. — Ничто не бывает легко, — прошептал Браун, вспоминая слова отца. — Ни одна чертова вещь.


## Глава 4


Картер вышел из кабинета Найлза, кивнул Нэнси Фландерс и уже направился к выходу из посольства, когда дорогу ему преградил высокий чернокожий мужчина. Он был одного роста с Ником, но фунтов на двадцать тяжелее, и под его безупречным темным костюмом явно скрывались одни лишь мускулы.


— Тим Лумис хочет вас видеть, — произнес незнакомец. — Я Фрэнк Браун, помощник мистера Лумиса.


Картер пожал протянутую руку. Его интуиция — те самые «усики» Киллмастера, которые никогда его не подводили, — мгновенно подала сигнал. Ник уловил две вещи: во-первых, Браун недолюбливал своего начальника, а во-вторых, он был готов стать тем самым «черным ходом» в резидентуре ЦРУ, который так необходим Нику.


— Николас Карлсон, — представился он, крепко пожимая руку и посылая ответный сигнал. — Я выхожу сюда на полную ставку через три недели.


— Мне сказали, вы сейчас в отпуске, — заметил Браун, провожая его в отдел ЦРУ. — Странный выбор места для отдыха.


— Вы женаты, Фрэнк? — Да. Двое детей.


— Значит, мы мыслим по-разному. У меня нет привязанностей, а все эти «Клаб Мед» и европейские курорты мне осточертели, — соврал Картер. — Решил, что Оттава станет приятным разнообразием.


— Если вам понадобится помощь в поиске этого «разнообразия», дайте знать, — усмехнулся Браун.


Они вошли в кабинет Лумиса. Резидент даже не поднял головы и не предложил руки. Он изо всех сил изображал крайнюю занятость и выглядел раздраженным. Картер не мог понять, было ли это его обычным состоянием или же личной неприязнью к новому атташе. Впрочем, скоро это должно было проясниться.


— Ты нам здесь не нужен, Фрэнк, — бросил Лумис.


Когда помощник вышел, резидент перешел в атаку: — Какого черта ты здесь забыл?


Картера не впечатлили ни манеры этого человека, ни обилие навороченных гаджетов для защиты от прослушки на его столе. Он повидал слишком много настоящих профи, чтобы купиться на дешевые понты. Настоящие спецы работают тихо и не выставляют инструменты ремесла напоказ.


— Отпуск, — невинно ответил Ник. — У тебя с этим проблемы?


— Проблема в том, что всё это — чушь собачья.


Ник вальяжно откинулся в кресле с непроницаемым лицом.


— Что это за дерьмовая привычка — таскаться повсюду с «хвостом»? — отрезал Лумис. — Привычка. А вы часто путешествуете налегке? — Я говорю о тебе, а не о себе. — Лумис, мне не нужны неприятности. У меня есть допуск, и на этом всё. — Держи нос по ветру и не смей приближаться к моим делам ближе чем на милю. Понял?


Картер поднялся. — Вижу, мы сработаемся. Еще увидимся.


Здание полиции на углу улиц Альберта и Банка представляло собой двухэтажную постройку, отделенную от соседей пустырем. Несмотря на центр города, после наступления темноты здесь было безлюдно. Тишину нарушил лишь гул толпы — колонна протестующих с факелами двигалась от Военного мемориала.


Тени от пламени плясали на стенах зданий, создавая жутковатую атмосферу. Полицейские вышли на крыльцо, наблюдая за приближением марша. Вскоре толпа окружила участок.


— Выдайте его нам! — прокричал кто-то по-французски. — Нам нужен убийца Жиля Парисана! Немедленно!


— Нам нужен Карро! Нам нужен Карро! — подхватила толпа ритмичное скандирование.


Из дверей вышел офицер с дробовиком. Он дважды выстрелил в ночное небо и проорал на обоих языках: — Расходитесь, или все будете арестованы за нарушение общественного порядка!


Его голос потонул в шуме, но выстрелы возымели эффект. Несколько мужчин вытащили из-под курток бутылки, а две женщины ловко достали такие же из-под пышных юбок. Это были «коктейли Молотова» с засунутыми в горлышки тряпками.


Действие было молниеносным. Фитили поднесли к факелам, и бутылки полетели в здание. Одни разбивались о кирпич, растекаясь морем огня, другие пробивали окна. Полицейским пришлось нырнуть обратно внутрь, спасаясь от ревущего пламени.


Словно по сигналу, толпа бросилась врассыпную. Из темноты вынырнули пикапы, подобрали группы по восемь-десять человек и скрылись. За считанные секунды центральный полицейский участок превратился в пылающий ад.


На выходе из посольства Картер заглянул к Брауну. Тот жестом пригласил его войти. — Как прошла лекция по этикету? — ухмыльнулся здоровяк. — Похоже, он добавил в неё слишком много перца, — ответил Ник, собираясь сесть.


Зазвонил телефон. Лицо Брауна мгновенно посуровело. — Черт! Где они его зажали? — он выслушал ответ и с грохотом бросил трубку. — Сепаратисты подожгли тюрьму, где держат Карро-младшего!


Картер вылетел вслед за Брауном. Они запрыгнули в служебную машину и уже через минуту были у горящего здания.


— Где Карро? — крикнул Браун сержанту, который пытался сдержать пламя. — В глубине, на втором этаже! Нам нужны дыхательные аппараты, дым слишком плотный… Пожарные уже едут…


Ник не стал ждать. Он подбежал к запасному выходу, набрал полную грудь воздуха и ворвался внутрь. Годы тренировок йоги позволяли ему обходиться без кислорода более четырех минут.


На задней лестнице было терпимо, но дым быстро прибывал. Глаза защипало, слезы мешали обзору. Картер взлетел по ступеням и наткнулся на офицера, который метался в полубессознательном состоянии.


— Где Карро?! — рявкнул Ник, расходуя драгоценный запас воздуха. — Кто ты такой, мать твою? — прохрипел тот. — Я вытащу его! Где камера? — В конце коридора… я не смог дойти… — Мужчина зашелся в кашле и рухнул на пол.


Ник сорвал связку ключей с его пояса и бросился вперед. Легкие горели, в голове пульсировало. Впереди коридор перегораживала стена огня — горел пост охраны. Ник рассудил, что за этой преградой гореть особо нечему, и, прикрыв лицо, проскочил сквозь пламя. Опаленные волосы и брови были малой ценой за спасение.


Жюль Карро лежал на полу камеры без сознания. Ник подобрал нужный ключ с третьей попытки, закинул парня на плечо и двинулся обратно. Путь преградил охранник, упавший ранее. Теперь Нику пришлось тащить двоих.


Рассудок мутился от нехватки кислорода. Он споткнулся о горящий стул, и все трое проскользили по полу, пока не оказались у лестничного пролета. Из последних сил Картер дотащил их до выхода и, потеряв равновесие на первой же ступени, скатился вниз вместе со своей ношей.


В тихом кабинете человек в ярости швырнул телефонную трубку. — Ты идиот! Попытка убить мальчишку Карро могла всё испортить!


— Я думал, его смерть сплотит партию… — пробормотал голос в трубке.


— У нас и так есть партия, кретин! Если бы он погиб, колеблющиеся избиратели могли отвернуться от нас из жалости. Думай головой! Если еще раз сделаешь что-то без моего приказа — ты труп. Понял? Мертвец!


Человек тяжело дышал. Скоро всё закончится. Он успешно дискредитировал спецслужбы и довел страну до референдума. После победы сепаратистов ему пора будет исчезнуть. КГБ инсценирует несчастный случай, и он уйдет на покой. Ему даже было любопытно, какие хвалебные речи произнесут на его фальшивых похоронах в Канаде. Какая ирония.


Картер открыл глаза в больнице Святого Винсента. Первое, что он почувствовал — невыносимую боль в горле.


— Вы очнулись, — раздался нежный голос медсестры. — Вот, выпейте это маленькими глотками, станет легче.


Над ним склонился врач, светя фонариком в зрачки. — Это чертово чудо, что вы живы, сынок. Только воспаленное горло и пара ожогов. Легкие в порядке.


В палату ворвался посол Найлз. — Как он, доктор? — Жить будет. Герой, ничего не скажешь.


Найлз подошел к кровати: — Отличная работа, коммандер. Чертовски хорошая работа.


— Как… парень? — прохрипел Ник. — Жюль поправится через пару дней. А тот полицейский уже сидит на кровати и рассказывает своему шефу, что ты — настоящий ангел-хранитель.


Картер поморщился: — Сэр, никаких фотографов. Мне нельзя светиться.


— Понимаю. Вывезем вас через черный ход.


Через час Фрэнк Браун уже вез Ника в отель «Шато-Лорье». — Как наш герой? — Заткнись, Фрэнк. В горле будто кошки нагадили, а голова раскалывается.


— Виски двадцатилетней выдержки исправит ситуацию. У меня есть связи в баре твоего отеля. Кстати, Танкс из городской полиции теперь твой должник на всю жизнь. Если бы пацана поджарили, его карьере конец.


— Лумис всё еще бесится? — Рвет и мечет. Но после твоего подвига он не посмеет открыто на тебя наезжать.


Картер добрался до своего номера, сбросил туфли и рухнул на кровать. Ему нужно было встретиться с премьер-министром на приеме в его резиденции завтра вечером. Но сначала — один час сна. Ник закрыл глаза и провалился в глубокое забытье.


## Глава 5


Прием на Сассекс-драйв, 24, разительно отличался от того кровавого утра у Мемориала. Роскошные лимузины выстроились вдоль кольцевой дороги. Парковщики работали с точностью автоматов, принимая ключи у владельцев или направляя шоферов на стоянку. Десятки мужчин в строгих костюмах — охрана и агенты в штатском — незаметно, но внимательно сканировали прибывающих гостей.


Особняк сиял огнями. Картер знал, что это здание не чета Белому дому по масштабам — самые пышные церемонии Канады проходили в Ридо-холле, резиденции Генерал-губернатора. Здесь же, у премьер-министра, встречи были более камерными и неформальными.


Жак и Мари Карро стояли у входа. Они не просто приветствовали гостей, а прицельно вылавливали взглядом тех, с кем хотели переговорить особо. Политическая игра здесь не прекращалась ни на секунду.


Ник вошел в холл под руку с Жан Спрэг. На нем была белоснежная парадная форма моряка, грудь украшали ряды орденских планок. Жан выбрала элегантное черное платье-футляр с дерзким вырезом на спине. Она выглядела ослепительно и была украшением для любого мужчины — Картер отметил, что её «тщеславие» сегодня было ему только на руку.


Жан кивком указала на хозяйку дома. Мари Карро в золотистом платье, эффектно оттенявшем её темные волосы, оживленно беседовала с гостями. Ник вспомнил досье: эта красавица и вице-премьер Буасвер… интересная завязка.


Посол Найлз перехватил их в толпе и подвел к чете Карро. Премьер-министр внимательно посмотрел в глаза «человеку из AXE». У него была та же способность, что и у президента США: мгновенно отключаться от внешнего мира, фокусируясь на собеседнике. Вблизи были отчетливо видны глубокие морщины усталости — клеймо человека, несущего на плечах груз целой страны.


— Так вот он — человек, спасший нашего сына, — произнес Карро, и его голос дрогнул от чувств.


Мари Карро побледнела. Она прижала ладонь в перчатке к губам, а затем, не сдержавшись, обхватила лицо Ника руками и поцеловала его в обе щеки. Её глаза наполнились слезами. — Спасибо. Благодарю вас… Я даже не знаю вашего имени.


— Командер Николас Карлсон, ВМС США, дорогая, — мягко вставил муж. — И, если не ошибаюсь, командер Спрэг.


Мари все еще держала Ника за руку. Она случайно перевернула его ладонь и увидела багровые ожоги. — О боже… Мне очень жаль, Жак, мне нужно на минуту отойти к себе. Если бы что-то случилось с Жюлем…


— Я понимаю, — кивнул премьер и, когда жена ушла, обратился к Нику: — Пройдемте со мной, командер Карлсон. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.


Картер последовал за ним в небольшой уютный кабинет, заставленный книгами. Ник настоял, чтобы Жан осталась: «Она мой коллега, сэр. Ей можно доверять».


— Мой звонок вашему Президенту уже окупился, — сказал Карро, разливая виски. — Даже если вы не найдете убийцу моего друга, вы уже сделали для меня больше, чем я смогу отплатить.


— Забудьте об этом, сэр. Лучше скажите, что вы думаете о Ги Лафонтене? — Лафонтен? Он жестче Парисана. Настоящий ястреб. — Мог он стоять за покушением на вашего сына?


Карро задумался, потягивая скотч. — Его никогда не ловили за руку, но… я всегда подозревал, что он причастен к взрывам сепаратистов в шестидесятых. И он больше всех выигрывает от смерти Парисана — его уже утвердили временным лидером.


— А ваш заместитель, Робер Буасвер? Он кажется слишком уж безупречным. А за белыми колоннами часто прячутся скелеты.


Карро нахмурился. — В его досье есть изъяны? — Нет, — признал Картер. — Пока нет.


Разговор зашел в тупик, и тут в игру вступила Жан. — Смерть Парисана могла сплотить сепаратистов, — спокойно произнесла она, — но убийство Жюля Карро имело бы куда более мощный эффект на референдуме. У сепаратистов 40% голосов, у либералов 30%. Остаются еще 30% неопределившихся. Жестокая расправа над сыном премьера заставила бы этих людей проголосовать против раскола страны из страха перед террором.


— Значит, это была провокация против сепаратистов? — спросил Картер.


— Именно. Никто не поверит, что премьер-министр убил старого друга ради рейтинга. А вот враг, который хочет подставить обе стороны… — Жан замолчала. — Блестящий враг. Но поджог тюрьмы был ошибкой. У гениального кукловода оказались тупые исполнители.


Они вернулись в зал. Карро ушел другим путем, чтобы не афишировать их близость. — Вот они, — шепнула Жан. — Робер Буасвер и Мари Карро.


Буасвер был моложе, чем ожидал Ник — около сорока лет. Уверенный, холеный, с цепким взглядом темно-синих глаз. В отличие от Карро, на его лице не было и следа усталости. Ему явно всё давалось легко.


— Робер! — воскликнула Мари, когда они подошли. — Это командер Карлсон, наш герой.


Буасвер окинул Ника оценивающим, почти холодным взглядом. Никакой благодарности — лишь сухой расчет. Он пожал Нику руку, но глаза его были прикованы к Жан. — Какая ответственность для такой очаровательной дамы, — он галантно коснулся губами её руки.


— Вы против женщин на службе, месье Буасвер? — с вызовом спросила Жан. — Вовсе нет. Просто мне кажется, что это… расточительство такой красоты.


Жан лишь рассмеялась и увела Ника в сторону. — Она в него влюблена, — прошептала она, когда они взяли по бокалу пунша. — Что? С чего ты взяла? — Женская интуиция, Ник. Мари выдает себя каждым взглядом.


Картер задумался. Связь жены премьера с его заместителем — это был динамит. Кто за этим стоит? Кому выгодно?


В этот момент чья-то тяжелая лапа хлопнула Ника по плечу, едва не заставив его пролить пунш на ковер. — Карлсон! — прогремел голос. Над ним возвышался «человек-медведь» — шеф полиции Оттавы Уолт Танкс. Рядом с ним стоял его антипод — худощавый интеллектуал в очках с зелеными проницательными глазами. Это был Фред Сондерс, глава полиции провинции Онтарио.


— Вы спасли мою задницу, сынок! — басил Танкс. — Если бы парень поджарился в моем участке, мне бы несдобровать. — Я просто оказался рядом, — уклонился Ник.


Сондерс пожал ему руку гораздо осторожнее, явно заметив ожоги. Его зеленые глаза сканировали Картера, как рентген. Ник понял: этого человека не проведешь.


Наконец они добрались до Ги Лафонтена. Лидер сепаратистов напомнил Нику горбатую хищную птицу или журавля в костюме, который был ему велик.


— Ваше восхождение к власти в Квебеке не осталось незамеченным в Вашингтоне, — начал Ник по-французски. — Нас беспокоят наши будущие отношения. — И какова ваша сфера интересов, командер? — с сарказмом спросил Лафонтен. — Военная разведка. И меня очень интересует дело Жюля Карро. Что вы об этом думаете?


Ник поймал реакцию: глаза Лафонтена на миг сузились. — Он — счастливчик, в отличие от Парисана. Всё это крайне прискорбно.


— Разумеется, — Ник слегка сжал локоть Жан. — Bonne chance, месье. Удачи. — Удача здесь ни при чем, командер, — отрезал Лафонтен.


Когда они вышли на свежий воздух в ожидании машины, Жан спросила: — О чем это вы? — Прощупывали друг друга. Он подозревает, что я иду по его следу. Лафонтен способен на всё, Жан. Мне нужно понять, что заставляет этого «журавля» двигаться.


Ник чувствовал, что время — его главный враг. До референдума оставались считанные дни, а убийца всё еще был в тени.


— Зайдешь ко мне выпить? — предложила Жан. — Давай перенесем на другой раз, — ответил Ник. — Мне нужно кое-что проверить. — Тогда жду тебя завтра на стейк. — Идет.


Ник сел в машину, погрузившись в свои мысли. Ему предстояло вскрыть этот нарыв до того, как Канада разорвет себя на части.


## Глава 6


Стойка проката автомобилей в отеле еще работала. Картер арендовал самую неприметную модель из имеющихся, взял карту города и поехал на юг по Бэнк-стрит. Миновав аэропорт, он свернул в сторону Моррисбурга — именно там, по данным Фрэнка Брауна, находилось поместье Буасвера.


Ник съехал на проселочную дорогу и переоделся в черный оперативный комбинезон. Оружие в кобуре, фонарик на поясе, а в специальном кармане — кожаный футляр от Говарда Шмидта, «волшебника» из AXE. В нем лежали три ампулы: мгновенный яд, снотворное и сыворотка правды. К ним прилагались лазерные детекторы — крошечные линзы на каучуковом ремешке. Последний штрих — плотные кожаные перчатки.


Небо, до того ясное, затянуло тучами. Дом Буасвера, массивное строение из серого камня в тюдоровском стиле, был обнесен забором. У стальных ворот стояла пустая будка сторожа, на столбе тускло поблескивал объектив камеры.


Картер оставил машину в тени деревьев. Лазерных ловушек детекторы не зафиксировали, но Ник не расслаблялся. В таких поместьях тишина — самый опасный знак.


Вскоре он услышал это — тяжелое дыхание и глухой топот лап. Атака последовала незамедлительно. Питбуль, восемьдесят фунтов литой ярости, без лая взвился в воздух, целясь в горло. Картер успел заметить оскал зубов, сверкнувших в темноте, как наконечники копий.


Он сместился влево, перехватил лапу пса и, используя инерцию зверя, швырнул его об стену. Собака на миг оцепенела, и Ник тут же точным ударом по нервному узлу на шее отправил её в глубокий нокаут. Следом выскочил второй пес. Ник схватил его за челюсти, защищенные перчатками, и прижал к стене, пока не освободил руку для удара.


Тяжело дыша, Картер достал шприц и ввел обоим псам дозу транквилизатора. «Если я не управлюсь за час, — подумал он, — пора менять профессию».


В доме было темно, горело лишь одно окно на втором этаже. Картер бесшумно обогнул здание, проверяя комнаты первого этажа. Внезапно у самой стены чиркнула зажигалка.


Охранник. Мужчина стоял в тени беседки и курил. Ник подобрался к нему с тыла. Один резкий удар ребром ладони — и тело обмякло. Чтобы имитировать несчастный случай, Картер снял с вешалки тяжелый цветочный горшок, обернул его тряпкой и разбил рядом с головой охранника.


Внутри дом казался вымершим. Ник прокрался по лестнице. За одной из дверей послышалось мирное сопение — экономка спала в кресле с книгой на груди. В детской, под охраной целой армии плюшевых медведей и панд, спали двое детей.


В хозяйской спальне Картер методично обыскал тумбочки и комод. Ничего, кроме старой потрепанной игрушки на подушке. В кабинете Буасвера — та же пустота. Робер был слишком умен, чтобы хранить компромат дома.


Уходя, Картер обшарил карманы охранника. Кошелек на имя Карла Джонса, стандартный «Смит-Вессон»... Ничего особенного, кроме одной детали: ткань его костюма была явно не американского и не канадского производства. Грубая восточноевропейская шерсть.


На обратном пути к Жан Спрэг Ник заметил «хвост». Сначала он подумал на парней Лумиса из ЦРУ, но когда он попытался оторваться на рынке, преследователи проявили неожиданное мастерство.


Картер заманил их на пустую стоянку школы Ридо. Он погасил фары и развернулся. Машина преследователей поравнялась с ним. В окне мелькнуло злое лицо, в руке блеснул массивный ствол. Грохнули два выстрела. Ник нырнул на пол, выкатился из машины с другой стороны и трижды выстрелил из «Вильгельмины» — своего верного Люгера.


Одна пуля раздробила кисть стрелку, две другие прошили бензобак. Вспышка, рев огня — и машина преследователей превратилась в пылающий факел.


Картер подбежал к выроненному пистолету. Тяжелый, потертый «Грац-Буйра». Такие обожали в КГБ лет десять назад.


«Зачем советам меня убирать? — размышлял Ник, отъезжая от места схватки. — Неужели я наступил на хвост самому "кроту"?»


В это время в Квебеке Ги Лафонтен, тяжело дыша, слушал в трубке ледяной голос, говорящий по-русски: — Твои люди всё испортили. Они мертвы. Этот американец — не просто атташе. Он профи высшего класса. Узнай, что он знает, и нейтрализуй его. Если ты не справишься — ты нам не нужен.


А в спальне резиденции на Сассекс-драйв, в той самой кровати, где должен был спать премьер-министр, Мари Карро прижималась к обнаженному Роберу Буасверу.


— О, Бобби, я скоро его брошу, — шептала она. — Не могу больше притворяться. — Еще рано, Мари. Нужно дождаться референдума. Расскажи мне, что планирует Жак?


Мари, одурманенная страстью, выложила всё: — Жак не боится Лафонтена. У Бернара Форнье, лидера оппозиции, есть какой-то убийственный компромат на Ги. Что-то о его связях с иностранной разведкой. Форнье хранит документы в своем домашнем сейфе и выложит их в самый последний момент.


Буасвер ласково поцеловал её, скрывая торжествующую улыбку. — Ты — моя спасительница, Мари. Всё скоро закончится.


Он уже знал, каким будет его следующий шаг. Компромат не должен увидеть свет.


## Глава 7


До референдума оставалось шесть дней, а Картер не продвинулся в расследовании ни на шаг. Он знал лишь одно: в деле замешано КГБ. И это означало, что один из ключевых политиков Канады — либо завербованный агент, либо глубоко законспирированный «крот».


По дороге к Фрэнку Брауну, в район Непин, Ник заметил «хвост» — черный «Линкольн Таун Кар», типичный автомобиль для столичных чиновников. Внезапно «Линкольн» резко вильнул влево, притирая машину Картера к обочине.


Ник потянулся за «Вильгельминой», но тяжелый внедорожник нанес сокрушительный удар в бок. Машина Киллмастера вылетела с дороги и перевернулась в глубокую канаву. Ошеломленного ударом Ника вытащили из салона сильные руки. Он попытался сопротивляться, нанеся мощный удар в живот одному из нападавших, но второй обрушил на его череп что-то тяжелое. Мир погас.


Сознание возвращалось медленно. Ника везли на заднем сиденье, придавив ногами к полу. Затем — укол в плечо, короткий полет на небольшом двухмоторном самолете и снова темнота.


Он очнулся привязанным к стулу в ярко освещенной солнцем комнате. Рот пересох от наркотиков. Судя по щетине, он отсутствовал около суток. Дверь открылась, и вошли трое. Двое — классические «шкафы» с финскими автоматами Калашникова (Valmet). Третий — невысокий, жирный, с тремя подбородками и розовой лысиной гурмана.


— Вы чувствуете себя лучше, командер Карлсон? — спросил толстяк по-французски. — Бывало и лучше. — Ваш французский безупречен. Но не стоит притворяться тем, кем вы не являетесь. Это доставляет лишние хлопоты.


Ник узнал его по описаниям Жан Спрэг. Это был Серж Саварен, правая рука Лафонтена. Значит, Ник в Квебеке, вероятно, недалеко от аэропорта Сент-Фуа.


— Мои друзья мастера вести допросы, — слащаво продолжал Саварен. — Они не похожи на нежных врачей из Института Сербского.


Упоминание Сербского — печально известной советской психиатрической тюрьмы — подтвердило догадку: Саварен работал на Москву. Саварен вышел, оставив Ника в руках Юрия и Грегора.


— Тащи генератор, Юрий, — скомандовал Грегор по-русски, не подозревая, что Ник понимает каждое слово.


Ника раздели до рубашки и подсоединили зажимы-«крокодилы» к груди и мошонке. — Пятьдесят вольт, — бросил Грегор.


Ток прошил тело Картера. Мышцы свело судорогой, жгучая боль взорвалась внутри, от соска до паха. — Сто! — Грегор кивнул партнеру.


Боль перешла все границы. Нику казалось, что из его кожи вырывается пламя. Он прокусил щеку, кровь потекла по подбородку, но он молчал. — Кто вы, Карлсон? На кого работаете? — вкрадчиво спрашивал Грегор, переставляя зажимы. — Пошел… к черту… — хрипел Ник.


Юрий яростно крутил ручку генератора. Белый свет ослепил Картера, давление в черепе стало невыносимым, и он снова провалился в небытие.


Он очнулся в темноте. Над головой тускло горела одинокая лампочка. Всё тело ныло от спазмов, но одна рука почувствовала слабину в веревках — ток, прошедший через тело, заставил его извиваться так сильно, что узлы немного разошлись.


Ник боролся за каждую дюйм свободы. Когда ручка двери повернулась, он уже освободил правую руку и одну ногу. Юрий вошел, небрежно повесив автомат на плечо. Картер, собрав остатки сил, рванулся всем телом, используя стул как таран. Сиденье врезалось Юрию в челюсть, опрокинув его навзничь.


Дверь распахнулась, на пороге замер Грегор. Ник подхватил упавший автомат Юрия. Безопасность снята. Палец на курок. Очередь из «Калашникова» калибра 7,62 буквально впечатала Грегора в дверь, превратив его тело в решето. Грохот затих, когда магазин опустел.


Грегор был мертв. Юрий еще дышал, захлебываясь кровью. Картер приник к его уху: — Это твой последний миг. Говори! Кто ваш агент?


— Голод… — прохрипел умирающий. — Высох… Пульс исчез.


В Оттаве Лумис рвал и метал. — Где этот ублюдок?! Он исчез вчера! Из-за него провалена слежка, он поднимает волны повсюду! — Зато у нас есть результаты, — спокойно возразил Браун. — Машина на школьном дворе принадлежала иностранным агентам.


Лумис приказал Брауну и Джин Спрэг найти Картера любой ценой. Оставшись наедине, Фрэнк и Джин поняли: Ник в беде. Они договорились держать связь через «чистый» номер, не доверяя Лумису.


Ник нашел свою одежду и оружие в старом комоде. На заднем дворе в заброшенном сарае стоял пыльный «Джип-Коммандос». Мотор завелся не сразу, но после нескольких попыток кашлянул и ровно заурчал.


Картер выехал на проселочную дорогу. Солнце клонилось к закату. До референдума оставалось всего четыре дня — он потерял слишком много времени.


В ближайшем поселке он нашел телефон-автомат и набрал Джин, а затем Брауна. — Я в десяти милях к востоку от Сент-Огюстен-де-Квебек, — сообщил он Фрэнку. — На ферме два «груза 200». Саварен был здесь, но уехал. — Сондерс пришлет за тобой вертолет полиции Квебека, — ответил Браун. — Будь наготове.


Ник повесил трубку. Тело болело, но разум был чист. Предсмертные слова Юрия — «Голод… Высох…» (Hollow... Dry...) — не давали ему покоя. Это был шифр или имя?


— Четыре дня, — прошептал он. — Успеем.


## Глава 8


Сондерс и Браун перевезли Ника на конспиративную квартиру полиции Квебека (QPP) в парке Гатино, к северу от Оттавы. Место было глухое, связь только по радио. Для оперативного передвижения Нику оставили старый, но надежный «Лендровер».


Добравшись до терминала, Картер вошел в международную сеть AXE. Электронный голос принял его идентификационные коды и соединил с частным номером Дэвида Хоука.


— Ник! — голос Хоука звучал напряженно. — Какого черта там происходит?


Картер кратко доложил о похищении, пытках и конфликте с Лумисом. — Говард со мной, — прервал его Хоук. — Слушай внимательно.


Говард Шмидт, глава технического отдела AXE и эксперт по вооружению, был давним другом Ника. Именно он занимался анализом кадров и агентурных данных.


— Говард, что у нас на Сержа Саварена? — спросил Картер. — Старая сводка. Много лет назад его пометили как сочувствующего коммунистам, но потом он «очистился». Типичная биография для «спящего». — Он правая рука Лафонтена, — заметил Ник. — Но Саварен слишком мелок для такого масштаба. Он — пешка. Кто-то другой дергает за ниточки. Кто-то с генеральным планом.


Ник передал последние слова умирающего агента КГБ. — Он сказал что-то вроде «Голод... Высох...». Но на русском это звучало как намек на Венгрию.


— Венгрия? — Хоук на секунду замолчал. — Подождите. Говард, вытащи файл времен восстания 1956 года. — Есть кое-что, — отозвался Шмидт. — Ходили слухи, что в 56-м, под прикрытием потока беженцев, КГБ забросил в Канаду «крота». Это был десятилетний мальчик. — Десятилетний? — переспросил Ник. — Идеальное прикрытие.


— Схема была запредельно жестокой, — продолжал Говард. — Первую пару, которая привезла его, ликвидировали в автокатастрофе. Вторую, «приемную», отозвали после инсценировки несчастного случая на воде. Третья пара усыновила его официально, но архивы агентства сгорели в 1960-м. — Три слоя защиты, — пробормотал Хоук. — Три семьи. КГБ берег этого парня как зеницу ока. Сейчас ему должно быть за сорок. Он встроен в самую верхушку власти.


Времени на размышления не было — Жан Спрэг исчезла. Её похитили прямо возле дома двое мужчин. Картер нутром чувствовал: она в руках Саварена.


Ник вызвал Брауна, Танкса и Сондерса на экстренное совещание. — Мне нужен вертолет, — отрезал Ник. — И полный доступ к частотам транспортной полиции и радарам. — Сделаем, — кивнул Сондерс. — Я дам тебе спецкод OPP. Но зачем тебе вертолет? — У меня есть своя «птичка». Мне нужно, чтобы С-31 из Вашингтона доставил её в Оттаву сегодня вечером.


Через несколько часов Ник уже сидел в кабине новой игрушки Шмидта — модифицированного Bell 680-LHX. Это был стелс-вертолет, покрашенный в глубокий матовый черный цвет. В бесшумном режиме его не было слышно уже с пятидесяти футов. Вооружение впечатляло: ракеты «Пингвин», 60-мм пушки и кассетные бомбы.


— Мне не нужна война, Говард, — сказал Ник в гарнитуру. — Мне нужна Жан.


Картер просканировал три убежища Лафонтена в Квебеке. Городская усадьба была пуста, но тепловые датчики на ферме близ Сент-Адольфа показали активность: десять человек.


Ник перевел вертолет в бесшумный режим и высадился в миле от фермы. Он был в своем «боевом» обличье: черный комбинезон, лицо в темном гриме, Люгер «Вильгельмина» с глушителем в руке и стилет «Хьюго» в рукаве.


Он бесшумно перемахнул через забор, используя коврик для защиты от стальных лезвий. Первого охранника Ник снял стилетом, поймав тело до того, как оно коснулось земли. В кармане убитого — пистолет Макарова и костюм советского пошива. «Значит, я по адресу», — подумал Картер.


Он вошел в дом. Один выстрел в коридоре — минус второй охранник. В задней комнате трое агентов КГБ пили водку и играли в карты. — Имена и звания, — произнес Ник, входя в комнату. Один дернулся за оружием — 9-мм пуля оборвала его смех. Остальные замерли. Ник не стал ждать ответов. Он активировал газовую сферу «Пьер» и плотно закрыл дверь. Через минуту в комнате не осталось ничего живого.


Картер поднялся на второй этаж. В одной из спален он обнаружил спящую пару — хозяев фермы. Легкий укол снотворного от Шмидта обеспечил им еще пару часов безмятежного сна.


Оставался подвал. Спустившись, Ник услышал голос — кто-то лихорадочно докладывал по радио о нападении. Картер выстрелил на звук, но в этот момент ответная пуля обожгла его левое плечо. Ник среагировал мгновенно, всадив пулю в лоб маленькому человеку с огромным пистолетом.


Девять человек уничтожены.


Картер наскоро перевязал рану и вошел в последнюю комнату подвала. На койке, прижавшись к стене, сидел человек — до крайности истощенный, в обносках, которые висели на нем мешком. Его лицо казалось смутно знакомым.


— Мистер Лафонтен? — Ник опустил пистолет. — Что вы здесь делаете? — Кто вы? — прохрипел пленник. — Я здесь уже несколько недель... — Я — Николас Карлсон. Мы встречались в посольстве. Но если вы здесь... то кто же сейчас управляет Квебеком от вашего имени?


Лафонтен едва держался на ногах. Ник помог ему выбраться из подвала и дотащил до вертолета. — Я отвезу вас к шефу полиции Сондерсу. Никто не должен знать, что вы живы. — Почему? — Потому что ваше место занял двойник. Крот. И он собирается разрушить вашу страну через четыре дня.


Ник поднял машину в воздух. Главный вопрос всё еще жег мозг: если настоящий Лафонтен был в плену, значит, «крот» — это не он. «Голод... Высох...». Картер лихорадочно перебирал имена.


— Жан... — прошептал он. — Где они прячут тебя?


## Глава 9


Оставив спасенного настоящего Лафонтена под охраной, Картер вновь поднял черный стелс-вертолет в воздух. Плечо ныло, но азарт охоты перевешивал боль. Он летел к Лак-Грегори — последнему оплоту заговорщиков.


С помощью тепловых датчиков Хоука Ник просканировал небольшую бревенчатую сторожку на берегу озера. Результаты мониторинга озадачили его: тепловые пятна были распределены неравномерно. Часть людей находилась в самом домике, но большинство сигналов шло из-под земли, причем некоторые — на значительном удалении от фундамента. «Там целая сеть пещер или вырубленный в скале бункер», — догадался Ник.


Внутри домика Серж Саварен в панике докладывал по радио своему невидимому куратору о побеге Картера и гибели Юрия и Грегора. — Ты подвел партию, Серж, — ледяной голос в трубке не сулил ничего хорошего. — Оставайся в лодже. Если мы проиграем, твоя поездка домой будет в один конец и в очень холодном вагоне.


Ник посадил вертолет в тумане и надел лазерные очки Шмидта. Территория вокруг дома была прошита невидимой сетью лазерных лучей. Чтобы не поднять тревогу, Картеру пришлось снять рюкзак с пластитом и буквально ползти на брюхе через этот лабиринт. Через полчаса, взмокший от пота, он добрался до задней двери подвала, заваленной прелыми листьями.


Ударом карате он нейтрализовал первого охранника и ворвался в комнату, которую видел на тепловом скане. Джин Спрэг была жива. Её держали привязанной к кровати, но, к счастью, не успели накачать наркотиками. — Я в порядке, Ник, — прошептала она, пока Хьюго перерезал веревки. — Но здесь повсюду КГБ.


Картер не собирался уходить просто так. Он ввел пленному охраннику сыворотку правды. — Я капрал Борис Спастовский... — пролепетал тот под воздействием пентотола. — Полковник... наверху... в зале для совещаний. Остальные охранники в пещере. Пятеро или шесть...


Оставив охранника в «стране грез», Ник и Джин начали зачистку. Ник действовал как леопард: молниеносно и бесшумно. Еще один охранник упал с перерезанным горлом. Ворвавшись в зал заседаний, Картер застал Саварена и его штаб врасплох. Прикрывая группу Люгером, он вышвырнул Саварена в коридор, а на стол перед остальными бросил газовую гранату. Через несколько минут сопротивление внутри было подавлено.


— Ты убил их? — в ужасе спросила Джин. — Как и они убили бы нас, — отрезал Картер.


Ник заставил рыдающего Саварена показать им вход в подземелье. Пещера оказалась настоящим складом диверсионной войны.


Печатный станок: Миллиарды фальшивых канадских и американских долларов. План по обрушению экономики.


Пропаганда: Тонны литературы, призывающей к кровавой революции в Квебеке.


Карта: На стене висел план размещения советских ракетных баз всего в сотнях миль от границы США.


— Это сделало бы Кубу и Никарагуа детской игрой, — прошептала Джин.


В этот момент в пещере завязалась перестрелка с остатками охраны. Джин проявила удивительную храбрость, отстреливаясь из трофейного «Макарова». Одна из пуль задела её бедро, но Ник успел наложить стерильную повязку.


— Вы никогда не вынесете эти знания отсюда, — раздался голос сверху.


На вершине лестницы стоял человек, как две капли воды похожий на Гая Лафонтена. Прежде чем Ник успел вскинуть Люгер, двойник швырнул вниз связку динамита с горящим фитилем и исчез за стальной дверью.


— Ложись! — крикнул Картер, увлекая Джин за стопки фальшивых купюр.


Грохот взрыва потряс своды пещеры. Свет погас. Потолок начал рушиться, погребая под собой миллиарды фальшивок, пропаганду и двух агентов AXE. Пыль и тьма заполнили пространство.


## Глава 10


Тьма в пещере была абсолютной. Слышно было лишь тяжелое дыхание и кашель Джин — пыль от взрыва медленно оседала на горы фальшивых купюр. — Что нам делать? — прошептала она, нащупывая руку Ника. — Сидеть и думать, — отрезал Картер. — Нам нужно, чтобы пыль улеглась, а глаза привыкли к темноте. Воздуха здесь хватит.


Джин была на грани истерики, но Ник заставил её успокоиться и использовать навыки «ночного видения», которым учат в академии. Он закрыл глаза и вызвал в памяти картинку с теплового монитора вертолета. Он вспомнил два узких пятна на восточной стене — вентиляционные шахты. — Там есть выход, Джин. Иди на мой голос.


Шахты оказались слишком узкими, чтобы через них пролез человек. Джин была в отчаянии, но у Картера был рюкзак Шмидта. В нем нашлись стальные стержни, проволока и складские крюки. Пока Джин, грязная и измученная, сооружала из них длинный шест, Ник готовил пластит.


Он закрепил три заряда на шесте с разным временем детонации: 5, 10 и 15 минут. План был прост, но гениален: первый взрыв расширяет основание шахты, последующие — выбивают пробку сверху. Если бы он начал сверху, обломки просто похоронили бы их окончательно.


Грохот трех взрывов потряс пещеру. Когда пыль осела, в десятифутовую дыру ворвался солнечный свет. Они выбрались наружу, как два крота, жадно глотая свежий воздух. Но Ник тут же вернулся обратно за стальным тросом. С помощью вертолета и этого троса он перетащил огромный стог сена, надежно замаскировав пробитое отверстие. Для врага они все еще были замурованы в могиле.


Перед решающим броском Ник позволил себе короткую передышку. Они нашли лесной ручей. Смывая грязь, пот и кровь, они на мгновение забыли о войне. Напряжение последних дней вылилось в неистовую близость прямо на траве у берега. Это была не просто страсть, а торжество жизни после близости смерти.


Вернувшись в каюту, Ник сразу связался с Хоуком по спецканалу. — Нас пытались похоронить, шеф, но мы в строю. Мне нужен С-31 в Платтсбурге и полный набор спецсредств: косметика для грима, транквилизаторы и ультрафиолетовая камера.


Вечером в убежище прибыли Браун, Танкс и Сондерс. Новость о покушении на вице-премьера Буасвера подтвердилась: двое в масках изрешетили его стол из Узи. — Странно, — задумчиво произнес Картер, разглядывая фото расстрелянного кабинета. — Наемники КГБ обычно знают график цели. Они пришли в 6 утра, зная, что Карро (премьер-министр) всегда на месте в это время. Они целились в Карро, а попали в Буасвера, который случайно оказался за его столом. Или... Буасвер сам подставился под неопасные пули, чтобы отвести подозрения?


Ник взял в руки старую выцветшую фотографию венгерской семьи 1956 года. — Ответ здесь. Ребенку на фото 10 лет. Сейчас ему около сорока пяти. Он вхож в высшие кабинеты.


Картер долго смотрел на лицо мальчика, державшего побитый чемодан. Что-то в этом снимке не давало ему покоя. — Фред, оставь мне это фото. Мне нужно попасть в дом Буасвера и в резиденцию премьера на Сассекс-драйв. Я должен увидеть их лица вблизи.


Тем временем двойник Лафонтена докладывал своему куратору: — Карлсон мертв. Он похоронен в пещере, выход взорван. — Хорошо, — ответил властный голос. — Нам не нужны лишние свидетели до конца референдума. Планируй будущее, товарищ. Скоро мы поставим этих англосаксов на колени.


Телефон на столе Томаса Найлза зазвонил. На проводе был президент США. — Я недоволен прогрессом, Томас. Карлсон пропал. У меня есть другие способы узнать правду, если вы не справитесь.


Мир замер в ожидании. У Ника Картера осталось меньше 48 часов, чтобы найти «крота» и остановить распад страны.


## Глава 11


Джин стояла у окна хижины после ледяного душа, дрожа от холода и пережитого стресса. Ник укрыл её одеялом, но его мысли были далеко. Что-то мучило его с того момента, как он увидел выцветшее фото венгерской семьи 1956 года. Внезапно в мозгу щелкнуло.


— Плюшевый мишка! — воскликнул Ник, вскакивая. — Что? Какой мишка? — Джин недоуменно посмотрела на него. — На фото мальчик держит старую игрушку. Я видел её недавно. В Оттаве. В доме Роберта Буасвера. Наш «крот» совершил классическую ошибку — он не смог расстаться с последней связью из детства.


Картер понял всё: вице-премьер Буасвер, «Мистер Чистота», на которого никто не мог подумать, и есть тот самый венгерский мальчик. Его роман с женой премьер-министра был лишь способом шпионить за Карро 24 часа в сутки.


Ник решил действовать немедленно. Снова черный грим, снова бесшумный Bell 680. Он должен был добыть неопровержимое доказательство — фото Буасвера с тем самым медведем.


Проникновение в поместье Буасвера превратилось в схватку с волкодавами. Дротики с транквилизатором летели один за другим. Ник едва не лишился руки, когда доберман вцепился в него, но точный удар и шприц-пистолет сделали свое дело. Охрана КГБ, замаскированная под личных телохранителей, тоже не дремала. Картеру пришлось устранить двоих, прежде чем он пробрался в спальню.


Он нашел игрушку под халатом, положил её рядом со спящим вице-премьером и сделал три снимка на ультрафиолетовую камеру Шмидта. Но на выходе его ждала засада. Две вспышки в темном коридоре, острая боль в виске — и Ник провалился в черную пустоту.


Он очнулся в хижине. Браун и доктор Грейндж были рядом. — У меня голова сейчас расколется, — прохрипел Ник. — Какое сегодня число? — До референдума один день, Ник. Ты проиграл камеру, охранники Буасвера её забрали. Сам он исчез вместе с семьей.


Но Картер не сдался. Он приказал доставить к нему «фальшивого Лафонтена». С помощью доктора и «сыворотки правды» (красного пентотола) Ник начал допрос. Пленный, ломая внутренние барьеры, выдал финальный план КГБ.


— Джеймс-Бэй... — прошептал двойник. — Проект «Немискау». Буасвер уже там. Его последнее задание — уйти в сиянии славы. Он собирается взорвать все гидроэлектростанции Квебека.


Это была катастрофа. Уничтожение плотин лишило бы энергии половину Канады и США, погрузив континент в хаос.


Ник немедленно связался с Хоуком и Шмидтом. — Слушайте внимательно. Никаких массовых рейдов. Буасвер взорвет всё, если увидит армию. Я пойду один на стелс-вертолете. — Ник, это самоубийство, — голос Хоука дрогнул. — Шеф, у нас нет выбора. Задействуйте спутники, найдите его лагерь. И пусть ВМС перекроют залив Джеймс — там его ждет советская подлодка. Сонарные буи через каждые сто ярдов! Устье реки Руперт должно быть заблокировано.


Джин смотрела на него с болью и восхищением. — Ты сумасшедший, Картер. Почему ты всегда должен быть героем? — Потому что иначе некому будет пить с тобой кофе через два дня, — Ник обнял её на прощание. — Я позвоню тебе. Обязательно.


Он вышел в ночь. Впереди был полет на север, в край льдов и бетона, где самый опасный «крот» в истории Канады готовился нажать на кнопку детонатора.


## Глава 12


Над заснеженными просторами Васванипи топливо в баках Bell 680 подходило к концу. Ник вызвал «кормилицу» — заправщик, висевший в небе по личному приказу Хоука. — У тебя серьезные связи, парень, — пробасил пилот заправщика, когда топливный шланг отсоединился. — Мы будем кружить здесь, пока ты не закончишь охоту.


Ник летел дальше на север, пересекая снеговую линию. Внизу расстилалась субарктическая пустыня. В кабине становилось невыносимо холодно — стелс-вертолет не был рассчитан на такие температуры. Зубы Картера начали стучать, но разум оставался сосредоточенным на цели: Немискау.


В пятидесяти милях к северу от цели Робер Буасвер вел колонну снегоходов. С ним был «Спецназ» — элита советских киллеров. Буасвер, одетый в теплую парку, сжимал в руках АК-47. Их тактика была профессиональной и беспощадной. На каждой плотине гигантского гидроэнергетического комплекса Джеймс-Бэй они действовали по одному сценарию:


Захват: Внезапное вторжение в жилые блоки под звуки классической музыки, играющей из радиоприемников рабочих.


Зачистка: Быстрые очереди калибра 7,62 мм или удары ножом, чтобы не повредить оборудование электростанций лишними пулями.


Минирование: В течение 15 минут профессионалы закладывали пластит в стратегические узлы плотин. К вечеру на льду у подножия четырех гигантских дамб стояли сани, груженные тоннами тротила.


Тем временем в Оттаве, в резиденции на Сассекс-драйв, Фрэнк Браун и Танкс столкнулись с последствиями безумия Буасвера. Мари Карро, жена премьер-министра, была найдена в своей спальне. Один выстрел в затылок — казнь. — Зачем ему это? — прорычал Танкс. — Он мог просто уйти! — Она слишком много знала, Уолт, — мрачно ответил Браун. — Для него она была просто мухой, которую нужно прихлопнуть.


Но настоящий ужас ждал их в поместье самого Буасвера. В огромном подвале, в промышленном морозильнике, лежала его жена Гретхен с таким же отверстием в голове. Рядом — тела детей в пижамах. Их головы были разбиты тупым предметом прямо в кроватях.


Танкс выскочил из подвала, его тошнило. — Как человек мог сотворить такое со своими детьми? — Он не человек, — Браун сжал кулаки. — Он монстр.


Браун немедленно связался с Картером, который уже пролетал над озером Эванс. — Ник, будь предельно осторожен. Он зачистил всё: Мари, жену, детей. Он псих. — Я понял, — голос Ника в радиоэфире звучал глухо. — Псих, но очень острый. Если он заминировал плотины, он не даст подойти армии. Я должен сделать это чисто.


В Вашингтоне Дэвид Хоук сидел в облаке сигарного дыма. Он не ел весь день. Это дело превратилось в кровавую баню, которая могла закончиться экологической и экономической катастрофой для всего материка. Он поднял трубку секретной линии, ведущей прямо в жилые покои президента США. — Да? — ответил заспанный голос. — Донован на связи. Нам нужно его разбудить. Ситуация критическая.


## Глава 13


В Оттаве референдум был провален: шокирующее известие о вмешательстве КГБ заставило даже сомневающихся проголосовать против отделения Квебека. Но для премьер-министра Жака Карро победа на выборах обернулась личным пеплом.


В пустом ангаре аэропорта, вдали от камер, Карро сидел перед Фредом Сондерсом, раздавленный правдой. — Я знал, что у них роман, — тихо признался премьер, вытирая слезы. — Я не был хорошим мужем, у меня не хватало на неё сил... Я думал, Буасвер просто амбициозен. Я и представить не мог, что он — монстр, присланный уничтожить мою жизнь и мою страну.


Когда Сондерс сообщил, что Буасвер убил не только Мари, но и собственную жену и детей, Карро словно окаменел. В нем проснулась холодная ярость. Он взял трубку спецсвязи с Белым домом. — Жак, мне жаль... — начал президент США. — К черту дипломатию! — перебил его Карро. — Я хочу только одного: чтобы Буасвер был мертв, а любая советская подлодка, пришедшая за ним, оказалась на дне залива Джеймс. Устройте им ад!


Тем временем на севере Ник Картер чудом выжил. Две ракеты ЗРК, выпущенные людьми Буасвера, прошли вплотную к его вертолету. Ударная волна едва не перевернула Bell 680, но Ник сумел выровнять машину. Он понял: его обнаружили, и нужно действовать немедленно.


Ник развернул вертолет и выпустил собственную ракету в холм в нескольких милях от лагеря. Огромный огненный шар и столб дыма имитировали авиакатастрофу. — Пусть думают, что я мертв, — прошептал Ник.


Он посадил вертолет, взял винтовку М-16 и бинокль. С вершины холма он увидел, как колонна снегоходов Буасвера уходит к плотинам, не потрудившись проверить место «падения». Уловка сработала.


Ник пробрался в опустевшую хижину Квонсет — временный штаб врага. Внутри царил идеальный порядок, свойственный элите КГБ. На столе — фото главы КГБ, в углу — окровавленные бинты (раны Буасвера давали о себе знать). Киллмастер быстро переоделся в найденную теплую форму Спецназа, взял трофейный автомат Калашникова (АК-47) и запасной снегоход. Теперь он выглядел как один из них.


В это же время Джин Спрэг, запертая в безопасной хижине на юге, слушала новости по радио. Диктор сообщал о провале референдума и о зверствах Буасвера. — О, Ник, где ты? — прошептала она, глядя на темную стену леса. — Мне так страшно...


Она знала: где-то там, в субарктическом холоде, Картер идет по следу маньяка, у которого не осталось ничего человеческого. Ник уже не просто выполнял задание — он преследовал зверя, который должен был быть остановлен любой ценой.


## Глава 14


Ник Картер летел по снежной пустыне на самом мощном снегоходе, который когда-либо выпускали в Монреале. На огромной скорости машина взлетала с уступов, проносясь по воздуху десятки футов. Желтые фильтры снежных очков делали мир вокруг призрачным, но Ник был сосредоточен: он шел по следу двенадцати машин Спецназа.


Вскоре перед ним выросла первая плотина. Масштабы сооружения подавляли — это был циклопический монолит из бетона и стали, перед которым меркли пирамиды Египта.


Ник заметил снегоход Буасвера, стоящий особняком. К нему были прицеплены небольшие сани, укрытые брезентом. Скрываясь за корпусом машины, Киллмастер пробрался к саням и приподнял край ткани. Внутри находилось сложное электронное устройство — многочастотный радиопередатчик.


В этот момент к саням подошел человек. Ник замер, перейдя на йогическое дыхание. Сквозь щель он увидел руку — белую, ухоженную, в дорогой перчатке. Это был Буасвер. Бывший вице-премьер лично настраивал частоты для детонации зарядов на всех плотинах сразу. Когда Буасвер ушел к зданию управления, Ник достал свой стилет — Хьюго.


Пальцы почти не слушались от холода, но Ник действовал с хирургической точностью. Он вскрыл панель передатчика и нашел пучок золотых нитей, сходящихся на печатной плате. Одним микронным движением лезвия он перерезал их, создав разрыв, который невозможно было заметить на глаз. Главный пульт управления превратился в бесполезную железку.


Следующим этапом был залив Джеймс. Ник поднял свой вертолет и взял курс на запад, где в ледяных водах уже вел охоту фрегат ВМС США «Сэмюэл Моррис Райт». Посадка на качающуюся палубу экспериментального корабля была жесткой, но успешной. В кают-компании Ника встретил капитан Джош Райт — человек с челюстью из гранита и самыми синими глазами, которые Ник когда-либо видел. — Что здесь происходит, Ник? — спросил Райт, наливая ему кофе с бренди. — Спецназ захватил плотины. Они думают, что взорвут их через несколько часов. Но я их саботировал. Теперь мне нужно вернуться и зачистить лагерь.


Райт подтвердил: его сонары уже «нащупали» советскую подлодку в заливе. — Этот сукин сын хитрый, но он не уйдет, — пообещал капитан. — Мы заблокировали все выходы. К вечеру морской монстр будет наш.


Ник заправил вертолет и проверил боезапас. Солнце уже клонилось к горизонту, падая за край земли, как камень. С запада шел холодный фронт, небо за ним было кристально чистым — идеальные условия для охоты.


Картер чувствовал себя волком. Дружеская беседа с капитаном Райтом не угасила ярость в его душе. Буасвер не был человеком — он был роботом, запрограммированным Москвой на уничтожение. Его люди тренировались на живых мишенях в ГУЛАГе, и они не заслуживали пощады.


Ник поднял Bell 680 в воздух. Наступала последняя ночь этой войны. Пора было показать Спецназу, что такое настоящий «Киллмастер».


## Глава 15


Bell 680 скользил в темнеющем небе, словно хищная птица. Звезды начали проступать на глубоком синем фоне после ухода холодного фронта. Ник Картер, несмотря на скромный опыт пилотирования, чувствовал мощь этой машины: противокорабельные ракеты «Пингвин» и скорострельная пушка ждали своего часа.


Внизу показался лагерь Буасвера. Из трубы хижины Квонсет валил дым — спецназовцы ужинали, празднуя, как им казалось, успешное выполнение миссии.


Внутри хижины Буасвер, полковник Спецназа и бывший вице-премьер, высокомерно поздравил своих людей. Эти машины для убийства, прошедшие через ад Сибири, молча принимали скупую похвалу. Они не знали, что смерть уже зависла над их головами.


Ник активировал системы вооружения. Перед глазами в шлеме вспыхнули зеленые кольца прицела. — Ну, поехали, — прошептал он.


Две ракеты сорвались с подвесок и ударили по краям хижины. Взрывы разнесли гофрированный металл, превратив здание в огненное крошево. Ник заложил вираж, ожидая, что всё кончено, но из-под обломков начали выбираться выжившие. Шатаясь, они бросились к своим снегоходам, выстроенным в ровную, по-военному точную линию.


Картер не дал им шанса. Он перевел управление на пушечные установки. Стволы раскрутились, выплевывая 60-мм снаряды со скоростью триста выстрелов в минуту. Стальной дождь прошил строй машин. Семь снегоходов превратились в груды искореженного металла в первую же секунду.


Пятеро солдат успели вырваться из зоны обстрела. Ник начал охоту на каждого. Он видел в прицел, как взрываются бензобаки, как черные фигуры падают на девственно белый снег, оставляя за собой кровавые борозды. Ему не нравился этот дистанционный бой — он предпочел бы сойтись с врагом лицом к лицу, сталь против стали, — но сейчас на кону была безопасность целого континента.


Когда последний из убегавших был уничтожен, Ник вернулся к разрушенной хижине. Он выпустил еще одну ракету «Пингвин» прямо в центр руин, чтобы окончательно похоронить тех, кто мог остаться внутри.


Но возникла проблема. Снегохода Буасвера с его особыми санями нигде не было.


Картер начал расширять круги поиска: полмили, миля, полторы мили. Бело-голубой пейзаж под скудным светом молодой луны казался пустым. — Куда ты делся, ублюдок? — процедил Ник.


Он вернулся к исходной точке и завис прямо над развалинами, стараясь не поднимать винтами снежную пыль. Его взгляд зацепился за одну-единственную колею, ведущую прочь от места парковки командирской машины.


Медленно, перейдя в бесшумный режим и снизив скорость до минимума, Ник повел вертолет по следу. Огромная стальная птица начала преследование, вглядываясь в бесконечную белизну, где где-то впереди скрывался человек, потерявший всё, кроме своей ненависти.


## Глава 15 (Финал)


Вертолет Ника бесшумно скользил над замерзшим озером, пока в прицеле не выросла стена гигантской плотины. Снегоход Буасвера был лишь точкой на горизонте, но он неумолимо приближался. Ник пошел на сближение. Буасвер, заметив преследователя, спрыгнул с машины и вскинул АК-47.


Град пуль калибра 7,62 мм обрушился на прозрачный купол кабины. Семьсот выстрелов в минуту. Картер инстинктивно пригнулся, ожидая смерти, но пули лишь бессильно отскакивали от пластика, оставляя едва заметные царапины. — Лексан! — Ник нервно рассмеялся. Прототип был защищен космическим материалом, способным выдержать обстрел в упор. — Спасибо Шмидту.


Буасвер в ярости отшвырнул пустой автомат и бросился к саням, пытаясь активировать передатчик голыми руками. Ник посадил вертолет и вышел на снег. В его руке была верная «Вильгельмина».


— Никакие пинки не помогут, Буасвер, — сказал Ник на безупречном русском. — Я перерезал нити в твоем «черном ящике» еще днем.


Предатель медленно повернулся. Его лицо было маской ненависти. Резким ударом ноги он выбил пистолет из руки Картера и выхватил тяжелый нож спецназовца. — Твои люди мертвы, Буасвер. Твой путь к отступлению отрезан флотом США. Всё кончено. — Только не для меня, — оскалился Буасвер. — Я заберу твой вертолет и уйду.


Схватка была короткой и кровавой. Буасвер двигался с пугающей скоростью, дважды распоров рукав куртки Ника. Кровь брызнула на девственно белый снег, кристаллизуясь на ледяном ветру. Коварным ударом колена Буасвер свалил Картера с ног. Ник упал, в глазах поплыли красные вспышки боли.


Буасвер занес нож для последнего удара, выученного в застенках ГУЛАГа. Он прыгнул, заслонив собой лунный свет. В последнюю долю секунды Картер откатился в сторону и вскинул руку с Гюго — своим смертоносным стилетом.


Тяжелое тело Буасвера обрушилось на лед. Струйка крови потекла из его рта. Гюго вошел точно в спину, пронзив сердце монстра. — Это был мой новый трюк, — прошептал Ник над телом. — Комплимент от всех тех душ, на которых ты тренировался в Сибири.


Оставив труп Буасвера снегам, Ник поднял вертолет и взял курс на залив Джеймс. На горизонте полыхали прожекторы фрегата «Сэмюэл Моррис». В центре светового кольца, беспомощно завалившись на бок, лежала гордость советского флота — ядерная подлодка, пришедшая за предателем.


— У нас есть этот ублюдок, Ник! — прозвучал в наушниках ликующий голос Джоша Райта. — Мы выкурили их из-под воды. Экипаж сдался. У тебя осталось что-нибудь тяжелое? — Один «Пингвин», Джош. — Президент приказал преподать Москве урок. Она твоя.


Ник зашел на боевой курс. Вспышка, рывок — и последняя ракета ушла в цель. Она ударила точно в ватерлинию. Огромная субмарина вздрогнула и взорвалась гигантским оранжево-красным шаром, уходя на дно залива Джеймс.


Операция «Затмение» была завершена. Впереди была Оттава, теплый душ и Джин Спрэг. А где-то в Вашингтоне Дэвид Хоук уже открывал папку с новым заданием для «Киллмастера».


КОНЕЦ РОМАНА