# Санкция на убой

Ник Картер

Картер Ник


Санкция на убой


Sanction to Slaughter


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Дом находился в стороне от Сассекс-Драйв; на севере его окружал Губернаторский залив и Роклифф-парк, на востоке — водопад Ридо, а на западе — центр города. Сотрудники Королевской канадской конной полиции в штатском сидели в машинах без опознавательных знаков напротив особняка. Территорию патрулировали сотрудники специальной службы безопасности, они же обслуживали центр мониторинга внутри здания. Полицейские катера патрулировали Губернаторскую бухту — выступ на реке Оттава недалеко от здания парламента.


В центре их внимания находился номер 24 — официальная резиденция премьер-министра.


Потребность в мерах безопасности возросла вдвое с тех пор, как накануне прибыл премьер-министр Квебека. Вопрос о сепарации накалялся: избирателям Квебека предстояло принять решение «за» или «против» через две недели, и сильное чувство, подобно раскаленной лаве, растекалось по столице. Франкоязычные сторонники сепаратистов стекались в Оттаву вслед за своим лидером. Остальное население провинции, включая иммигрантов почти из всех стран мира, выступало против распада конституции. Для них было неприемлемо, чтобы одна из самых либеральных демократий была разорвана на части и финансово искалечена меньшинством, цепляющимся за старые традиции.


Жак Карро, коренастый мужчина средних лет и среднего роста, вышел из ванны в своем номере на втором этаже; его человек, Артур, помог ему одеться. Пока он надевал легкий кардиган, Мари Карро вошла без стука.


— Присутствие его в доме заставляет меня нервничать, Жак, — начала она без предисловий. — Жизнь в «аквариуме» и так плоха, но это...


Карро вздохнул. Она была как зацикленная лента, постоянно повторяющая одно и то же сообщение. Мари была красивой женщиной. Ему всегда нравилось, как ее черные волосы и темные глаза контрастировали с алебастровой кожей. Она была матерью его сына, и он все еще любил ее, но в последнее время она стала сварливой. Свет прожекторов никогда не нравился ей, и её отношение ухудшалось с каждой неделей. Любое мероприятие, каждый посетитель беспокоили её.


— Жиль Паризан — мой старый друг. Он всегда будет желанным гостем в нашем доме, — сказал он, стараясь сохранять голос спокойным.


— Но он уже не тот человек, которого мы знали, — возразила она. — Когда мы сидели с ним в кафе в старые добрые времена... Я любила его тогда, как и ты, ты это знаешь, — добавила она, нахмурившись. — Но я просто не узнаю его. Он теперь не тот сумасшедший радикал, который смеялся и спорил с нами о политике.


Она села, и ее лицо на мгновение приняло задумчивое выражение.


— Тогда мы все говорили о лучшем правительстве и лучшем мире. — Ее черты лица затвердели. — Теперь этот двуликий ублюдок врет нам половину времени.


Она подошла к окну и посмотрела на территорию.


— Оглядываясь назад, я думаю, что он всё время держал в уме свой собственный мир — свой эгоистичный, отдельный мирок.


Карро покачал головой, сомневаясь как в её логике, так и в её лексиконе.


— Ты неразумна, дорогая. Мы должны сохранять непредвзятость.


— Черт возьми! — огрызнулась она, и её лицо покраснело. — Он пойдет своим путем и сделает тебя неудачником — премьер-министром, который позволил стране ускользнуть.


— Знаешь, Мари, я ненавижу такие выражения, — сказал он, наконец выразив свое неудовольствие.


Когда помощник тактично выскользнул из комнаты, она закрыла за ним дверь.


— Ты не ненавидел это, когда мы были моложе, когда это было частью нашей любви, — сказала она, обняв его за шею.


— Это было очень давно, Мари, — ответил он, отстраняясь. — Ты не выросла вместе с нашим положением. Твое желание...


— Будь ты проклят, Жак Карро! — воскликнула она. — Я ненавижу всю эту проклятую формальность. Я ненавижу то, что ты обращаешься с этим Паризаном в лайковых перчатках. Скажи этому ублюдку, чтобы он пришел в себя, или ты надерешь ему задницу!


— Я тебе всё объяснил, — сказал он. — Мари, Мари... — Он развел руками. — Мне нужно спуститься к нему сейчас. Постарайся вести себя вежливо.


— Спуститься к предательскому ублюдку! Спуститься к изменнику! — кричала она, когда он открыл дверь спальни. — Если бы я была мужчиной, я бы убила его!


Плечи Карро заметно поникли, когда он оставил её и направился к гостю в библиотеку для заключительной беседы — последнего шанса изменить жесткую линию этого человека.


— Мама снова на тропе войны, папа? — спросил сзади молодой голос.


Жюль Карро открыл дверь своей комнаты и последовал за отцом по коридору. Он был выше отца, красивый молодой человек с темными волосами матери; в свои восемнадцать он был сердцеедом для всех девчонок-подростков в Оттаве.


— Не обращай внимания, сынок. Она просто злится на Жиля.


— Достаточно сильно, чтобы использовать слово «убить»?


— Ты же знаешь свою мать. Иногда она так выражается, но это просто слова.


— Я не могу её винить, — сказал Жюль, и его взгляд стал задумчивым. — Большинство моих друзей чувствуют то же самое. Этот человек собирается отнять наше будущее. Вот что они говорят.


Карро вспомнил, что он сам чувствовал в восемнадцать лет. В те времена одним из его друзей, разделявших идеи о революционных переменах, был как раз Жиль Паризан. Они излагали свою радикальную философию за стаканами пива в монреальских кафе, пока их не выгоняли за нарушение покоя. Позже Жак занялся юридической практикой, преподавал право и политологию в Монреальском университете, а Жиль сделал карьеру в газете.


Как и любой подросток, Жюль видел всё в черно-белом цвете. В каком-то смысле Паризан остался таким же. В то время как остальные их друзья со временем изменили мышление, поняв, что национализм был единственным разумным экономическим и социальным путем для Канады, Паризан остался индивидуалистом. Для него всё по-прежнему было либо черным, либо белым. Для лидера Квебекской партии не существовало серого цвета и не могло быть компромиссов. Только всё или ничего.


На следующее утро премьер-министр провел расческой по волосам, прикрывая лысину длинными прядями, которые его парикмахер умело оставил нетронутыми, и пригладил свою все еще черную бороду. Артур помог ему надеть серый костюм в тонкую полоску и темно-синий плащ-дождевик Burberry. Он был без шляпы, как обычно. Жак плохо спал после ночного разговора с Паризаном, и его морщинистое лицо отражало усталость.


Когда премьер-министр спускался по длинной извилистой лестнице своей официальной резиденции, Паризан уже стоял у двери со своим помощником. Премьер Квебека, невысокий худощавый человек с неизменной сигаретой во рту, казалось, жаждал поскорее покончить с церемонией и вернуться домой. Каждый день приближал его к моменту истины. Был первый день мая. Пятнадцатого числа жители Квебека пойдут на участки и сделают выбор: он станет либо лидером-героем отдельного государства, либо просто очередным неудачником-сепаратистом.


— Давайте покончим с этим, — сказал человечек, явно раздраженный. — Я вообще не знаю, какого черта я на это согласился.


— Ты мог бы быть любезным хотя бы раз, Жиль, — сказал Карро. — Возложить венок к Военному мемориалу для тебя должно быть так же символично, как и для меня. Погибшие мужчины были со всей страны, включая нашу провинцию.


— «Наша провинция»? У тебя чертовски много наглости называть себя квебекцем.


Их спор был прерван, когда агенты секретной службы усадили обоих лидеров в машину. Снаружи выстроилась колонна. День прояснился, плащ Жаку не понадобится. Карро снял его и положил на сиденье рядом с собой.


В воздухе пахло тюльпанами. Тысячи цветов разных оттенков цвели на территории его резиденции и на клумбах по всей столице. Эти луковицы были подарком от благодарных голландцев, которые не забыли, что именно канадское правительство укрыло их королевскую семью, а канадские войска освободили Нидерланды от гитлеровской тирании.


Когда колонна из пяти бронированных «Кадиллаков» приготовилась к отъезду, четыре из них были заполнены агентами СБУ, а впереди ехали офицеры конной полиции на мотоциклах. Карро заметил, что черный фургон Жюля вырвался вперед и умчался на восток. Он невольно улыбнулся, думая о юношеской свободе. Ему почти — но только почти — хотелось снова обрести такую свободу; свободу, которую он мог бы дать Мари. Дом, в котором она так нуждалась, покой от публичного внимания. Теперь, слишком поздно, он понимал, что сам не сможет измениться, а она никогда не приспособится.


Толпа собралась у ворот на Сассекс-Драйв. Карро заметил, что не все аплодировали. Некоторые поднимали сжатые кулаки. Какие-то жесты предназначались ему, другие — человечку, сидевшему рядом с ним.


— Люди слишком хорошо понимают наши разногласия, — сказал Паризан, выпуская облако дыма в и без того прокуренный салон.


Карро закашлялся и отмахнулся от дыма.


— Вчера вечером ты был тверд как скала. У нас была последняя возможность разумно обсудить вопросы, а ты почти не слушал.


— Это была всё та же старая история.


— Это была голая правда! Почему, черт возьми, ты этого не видишь? — выругался Жак, наверное, всего в третий раз с тех пор, как ушел в политику. — Я слышал это сотни раз: Квебек не может выстоять в одиночку. Мы окажемся в экономическом кризисе в течение года. Все крупные транснациональные корпорации перенесут свои штаб-квартиры. Это же очевидно!


— Вы все одинаковые: и ты, и те дураки, что цепляются за твои фалды в Квебеке.


— Хватит, Жак! Мне не следовало приходить, — повысил голос Паризан. — Глупо было соглашаться. Глупо!


Когда они ехали по Сассекс-Драйв на запад, они миновали два моста Зеленого острова, где находилась мэрия Оттавы. У мостов толпа была еще гуще. Из-за людей невозможно было увидеть ни канал Ридо, ни воду Губернаторского залива.


Теперь, приближаясь к концу Сассекс-Драйв, оба мужчины молчали, погруженные в свои мысли. Колонна свернула на Маккензи-авеню, мимо базилики Собора Парижской Богоматери слева, к отелю Шато-Лорье справа.


Они были совсем близко к кенотафу. Вдоль дороги люди стояли в четыре-пять рядов. У самого мемориала их ждали тысячи. Видя такой накал страстей, Карро впервые задумался, не были ли эти выходные ошибкой. Нет, он должен был сделать последнюю попытку. Они просидели до двух часов ночи, пытаясь решить вопросы. Это ничего не изменило, но, по крайней мере, Жак знал, что сделал всё возможное.


— Это была глупая идея, — повторил Паризан, словно эхо мыслей Карро.


— Возможно, ты и прав. Но теперь уже поздно останавливаться.


— Давай покончим с этим побыстрее, — уныло произнес Паризан, будто на его плечи давила тяжесть всего мира. — У меня дома накопилась работа.


Кавалькада остановилась. Сотрудники спецслужб окружили машину и открыли дверь только после тщательной проверки толпы. Карро вышел первым под бурные овации. Однако в приветствиях отчетливо слышался рокот недовольства, подобно басовой секции оркестра.


Паризан выскользнул из машины и встал рядом с Карро; его голова едва доставала до плеча премьер-министра. Их почти скрывали агенты безопасности, образовавшие вокруг живую стену.


У подножия памятника уже лежали венки. Огромный новый венок из красных роз и папоротника стоял на подставке сбоку. Официальная группа медленно двинулась к монументу.


— Идем. Это последний глупый и бессмысленный поступок, который я совершу ради твоего национального единства. Делай всё быстро, — пробормотал Паризан своему старому другу.


Территория вокруг постамента в радиусе тридцати футов была оцеплена. Охранники сдерживали толпу, пока двое лидеров вышли вперед и медленно приблизились к венку. Паризан проделывал это сотни раз в бесчисленных городах по всей стране. Он поднял венок, поднес его к основанию памятника и осторожно установил на предназначенную для этого раму. На мгновение он задержал взгляд на бронзовых фигурах солдат и обернулся.


Карро стоял и смотрел на него. Солнце светило ему в спину, лучи поблескивали на его лысине. Паризан подошел к нему и начал было поворачиваться, чтобы что-то шепнуть, как вдруг с его лицом что-то произошло. Оно начало буквально распадаться на глазах у премьер-министра.


Карро потянулся к другу, когда вторая пуля ударила коротышку в шею. Удар развернул его прямо в объятия Жака, лишив обоих равновесия и швырнув на землю. Бойцы спецназа мгновенно накрыли обоих лидеров своими телами, создавая живой щит. Другие вскинули автоматы «Узи», сканируя толпу.


Премьер-министр не слышал выстрелов. Последнее, что он запомнил, — это кровь, хлещущую из развороченного горла старого друга прямо ему на лицо и подбородок. Она пахла медью и на ощупь напоминала горячий сироп. Постепенно поток жизни его друга иссяк. Тяжесть навалившихся на него тел была невыносимой. Черный вихрь затянул его, и наступила тишина.


Карро открыл глаза. Он был в своей постели. Доктор Моррисон держал его за запястье. Мари стояла в ногах кровати.


— Как вы себя чувствуете? — спросил Моррисон.


Сцена у мемориала вспыхнула в памяти: запахи, звуки, горячая кровь на подбородке. Он потянулся за салфеткой, и его вырвало желчью.


— Жиль мертв? — спросил он, бледнея.


— Да, — ответил Моррисон. Он был главным врачом Карлтонского университета и официальным врачом кабинета министров. — Джеймс Тернер ждет за дверью, хочет поговорить с вами. Филберт Хьюм уже возвращается со встречи в Калгари.


Мысли Карро путались. Тернер был главой Конной полиции. Жаку не нравился этот человек; было в нем что-то отталкивающее. Филберт Хьюм возглавлял Специальную службу безопасности (ССБ). ССБ была создана в начале первого срока Карро, чтобы забрать наиболее деликатные вопросы из ведения Конной полиции. Это было шесть лет назад, и с тех пор Тернер и Карро были врагами. Вражда не афишировалась, но она всегда присутствовала.


— Пусть войдет, — сказал Карро. — Я хочу видеть его наедине.


— Я не думаю... — начал Моррисон.


— Никаких «но»! — оборвал его Карро. — Наедине.


Доктор Моррисон и Мари переглянулись, затем вышли из комнаты.


Тернер вошел и встал над кроватью, возвышаясь своей массивной фигурой. Карро дотянулся до халата, который Артур оставил на ближайшем стуле, и накинул его. Он жестом предложил Тернеру сесть, а сам начал ходить по комнате.


— Хорошо. А теперь скажите мне, как, черт возьми, такое могло случиться? Как это допустили?


— Я не знаю, — ответил Тернер. Это был очень крупный мужчина, ростом не меньше шести футов трех дюймов, и на старинном стуле он выглядел неуклюже. — Но мы кое-что выяснили... и это очень плохо. Хуже, чем вы можете себе представить. Это может вас погубить.


— Что может быть хуже?! — взорвался Карро.


— Мы не смогли взять убийцу у мемориала. Но мы нашли вашего сына, Жюля, в его фургоне... вместе с орудием убийства.


Карро замер, ожидая продолжения.


— Он был без сознания, под воздействием наркотиков. Машину нашли на обочине Маунтин-роуд в парке Гатино, милях в тридцати к северу отсюда.


Карро рухнул в кресло, перестав замечать здоровяка напротив. Постепенно до него начала доходить чудовищность ситуации. Это была подстава, причем очень тщательно спланированная. Тот, кто за этим стоял, готовил всё задолго до этого дня.


Но кто? Он не доверял Тернеру. Он не доверял даже Хьюму.


— Оставьте меня в покое, — выдавил он.


— Но мы должны...


— Оставьте меня в покое! — закричал он.


Когда Тернер закрыл за собой дверь, Карро прошел в небольшой кабинет, примыкающий к спальне. Несколько телефонов разных цветов стояли на краю стола. Со слезами на глазах он снял трубку ярко-красного аппарата и стал ждать ответа.


— Соедините меня с Президентом, — сказал он.


ВТОРАЯ ГЛАВА


Ник Картер потянулся за сигаретой, изготовленной по его индивидуальному заказу и лежавшей на ночном столике. Он чиркнул золотым «Данхиллом» и выпустил струю дыма к потолку. Кэрол Яо лежала рядом; ее дыхание было ровным, а капельки пота медленно высыхали на бледной коже. Она была красивой женщиной, высокой для китаянки, с угольно-черными волосами, тепло-карими глазами и спортивным телосложением. Кэрол только что закончила двухнедельную стажировку в учебном центре AX в Вирджинии, неподалеку от Вашингтона. Как нового руководителя резидентуры в Гонконге, Смитти — их начальник оперативного отдела — вызвал её для получения всех новых данных, собранных с момента её последней переподготовки.


Картер еще наслаждался воспоминаниями об их недавней близости, когда зазвонил телефон. Кэрол развернулась, как испуганная кобра, и мгновенно насторожилась.


— Да? — ответил Картер после второго гудка.


— Хоук хочет тебя видеть, — произнес женский голос без всяких предисловий. Это была Джинджер Бейтман, правая рука Хоука и его бесценный помощник.


— Срочно? — спросил он.


— Достаточно срочно, чтобы отвезти Кэрол в отель. Скажи ей, чтобы шла прямиком к себе и не сворачивала. Она уже получила свой «счастливый билет».


— Очень смешно. Буду примерно через час, — сказал он и повесил трубку.


— Джинджер? — спросила Кэрол. — Она знала, что я здесь?


— Опять в точку.


— Черт! Клянусь, эта женщина поставила себе целью выслеживать меня, когда я прихожу сюда.


Он затушил сигарету и притянул Кэрол к себе.


— Это просто маленькая игра, в которую она играет. Никакого вреда, честно.


— Мне это не нравится, — сказала она, обнимая его за шею и прижимаясь грудью к его груди. — В этой игре не существует такого понятия, как частная жизнь.


— Слышать это от «культурно любознательной» китаянки из Гонконга — просто анекдот, — рассмеялся он.


— Я научу тебя смеяться, — прошептала она, забираясь на него сверху.


— Учи меня хорошенько, — усмехнулся он, когда она оседлала его бедра, положив руки ему на плечи. — Скажу им, что на дорогах были пробки. Но для этого нам понадобится короткий урок.


В то время как в Оттаве цвели тюльпаны, вишневые деревья Вашингтона, ставшие почти национальным достоянием, еще не вошли в полную силу. Картер проехал на своем отреставрированном «Ягуаре XKE» от своего дома в Джорджтауне через мост на Пи-стрит к площади. В одном из зданий на этом кругу располагалась компания «Amalgamated Press and Wire Services» — прикрытие для AX, сверхсекретной организации, созданной несколько лет назад Дэвидом Хоуком по предложению президента. AX проводила тайные операции, слишком деликатные для любой из служб, контролируемых Директором центральной разведки (DCI). Директор знал о существовании группы и иногда допускал сотрудничество между ЦРУ и AX, но он давно усвоил правило: не копать слишком глубоко в делах Хоука и не наступать ему на пятки. AX должен был оставаться анонимным для остального разведывательного сообщества.


Картер припарковал свой «Ягуар» цвета «british racing green» на Черч-стрит. Плавными движениями лесной кошки он выбрался из низкой машины и направился к офису. Несколько молодых женщин обернулись, чтобы проводить взглядом красивого темноволосого мужчину, проходящего через вестибюль. Он поднес палец к датчику лифта, и когда система распознала его отпечаток, вошел и нажал кнопку экспресса до «внутреннего святилища».


Джинджер Бейтман уже собиралась позвать его, но он остановился, явно ожидая от неё новостей.


— Ты опоздал, — сказала она с натянутой улыбкой. — Оправданий не прошу.


— И не получишь. Какое у него настроение этим утром?


— Кажется, он обеспокоен. Мне он ничего не сказал.


— Твоё предположение?


— Я не гадаю. Но что-то происходит в Канаде.


Картер постучал и, услышав знакомое ворчание, толкнул дверь. Хоук стоял у окна, глядя на поток машин внизу. В лучах света, обрамляющих его фигуру, копна седых волос казалась ослепительно белой. Картер работал с этим суровым пожилым человеком с самого начала. Он был лучшим агентом Хоука, Киллмастером с кодом N3: имеющим право убивать на службе своей страны.


— Вы звали, сэр? — спросил Картер, вытянувшись почти по-военному.


— Садись, Ник, — бросил Хоук, указывая на стул.


В углу его рта, между потемневшими зубами, была зажата сигара с дюймовым столбиком пепла; дым медленно плыл к потолку. Если бы Хоук ушел в отставку, размышлял Картер, бригаде маляров понадобилась бы неделя, чтобы вывести запах табака со всего верхнего этажа.


— Наш президент и премьер-министр Карро — хорошие друзья, — начал Хоук, садясь за стол и выпуская очередное облако дыма.


— Всем известный факт.


— Ты не слушал новости вчера вечером или сегодня утром?


— Нет, — виновато признался Картер. — Что-то случилось в Канаде?


— Кто-то всадил две пули в премьер-министра Квебека, когда он возлагал венок к военному мемориалу в Оттаве вчера утром.


— Паризан мертв? Но ведь референдум всего через несколько недель?


— Через тринадцать дней. Лидер Квебекской партии был убит в Оттаве за две недели до того, как должен был решиться главный вопрос.


Картер глубоко вдохнул. Он достал сигарету с монограммой из золотого портсигара и добавил свой дым к голубой дымке комнаты.


— Подстава, чтобы гарантировать нужный исход голосования? — рискнул предположить он.


— Сепаратисты выиграют от этого больше всех, — ответил Хоук. — Но в процессе они теряют лидера, которого невозможно заменить.


— Если только кто-то не думает, что сможет занять место Паризана.


— Ги Лафонтен, вице-премьер Квебека, сменит его. Он должен это сделать, — сказал Хоук. — Но они думают, что убийца уже схвачен.


— Жертвенный агнец? — спросил Картер.


— Нет. Это Жюль Карро.


— Карро? Родственник премьер-министра?


— Его сын.


Картер на мгновение замолчал, затянувшись сигаретой. Он медленно выпустил дым и вздохнул.


— Почему мы в это ввязываемся?


— Жак Карро не доверяет Джеймсу Тернеру.


— Но Тернер уже много лет возглавляет Конную полицию.


— Он не человек Карро. У него грязные руки, или, по крайней мере, Карро пытается это доказать.


— А как же эта новая структура, Специальная служба безопасности (ССБ)? — спросил Картер.


— Карро удалось провести закон об ССБ через парламент, когда Конная полиция была под следствием. Что-то вроде наших скандалов с ЦРУ.


— Так почему бы не отдать дело им?


— Когда этот закон принимали, было много споров. Он дал им почти неограниченные возможности для обыска и ареста без веских оснований.


— И они уже начали этим злоупотреблять? — уточнил Картер.


— Сейчас как раз рассматривается дело, — сказал Хоук, заново раскуривая потухшую сигару. — Кажется, они схватили семерых сикхов в Ванкувере по подозрению в подготовке убийства какого-то индийского вип-гостя. Все семеро оказались совершенно невиновны. ССБ нарушила их права согласно новой конституции.


— Но этого мало, чтобы дискредитировать всю службу.


— Всё к тому идет. Под руководством Филберта Хьюма они ведут себя как фашисты. Слишком много арестов, похожих на политические манипуляции, и слишком мало результатов в борьбе с организованной преступностью. Пресса нападает на них, общественность в ярости.


— Кто охранял Карро и Паризана? Ведь они были вместе?


— Это была работа ССБ, но Конная полиция обеспечивала внешнее кольцо.


— Значит, облажались и те, и другие.


Хоук поднялся и начал ходить по кабинету.


— Филберт Хьюм — политический назначенец. Похоже, канадцы в этом вопросе так же глупы, как и мы. Когда мы назначаем неэффективного директора разведки, у нас хотя бы есть опытные замы, которые тянут лямку. У новой службы не было кадрового костяка, поэтому они в беде с самого начала.


— Какое у меня прикрытие? — спросил Картер. — Уверен, вы придумали что-то хитроумное.


— Ты будешь лейтенант-коммандером ВМС США Николасом Карлсоном. Всё организовано через флот и Томаса Найлза, нашего посла в Канаде. Звучит знакомо?


— Да уж, — сказал Картер, припоминая старые дела. — Посол в курсе?


— Посол Найлс — хороший человек, он умеет держать язык за зубами. Официально тебя назначат через три недели военным атташе при Канадских вооруженных силах, и ты просто «осматриваешь территорию». Неофициально — ты из G-2, военной разведки. У них есть сотрудница, капитан-лейтенант Джин Спрэг, — Хоук сверился с папкой. — Она проинформирована, она думает, что ты из G-2.


— А что насчет ЦРУ? — спросил Картер.


— Держись от них подальше. У Спрэг свои каналы связи, — сказал Хоук, перекатывая сигару во рту. — Твоя задача: не лезть в дела Конной полиции, ССБ и ЦРУ, но обязательно спасти бедного Жюля Карро от участи худшей, чем смерть. Проваливай.


Пилот F-15 сбросил срочный груз на авиабазе Платтсбург, заправился и взял курс на канадскую базу Роклифф. Машина лейтенант-коммандера Спрэг уже ждала на летном поле. Под летным комбинезоном на Картере была парадная белая форма — дань уважения встрече с послом. Как «гость», большую часть времени он планировал носить гражданскую одежду.


Коммандер Спрэг выпрыгнула из неприметного штабного автомобиля, четко отдала честь и представилась. Картер ответил на приветствие и скользнул на пассажирское сиденье. Его водитель была блондинкой с глазами цвета чистого льда. Форма была мешковатой, но наметанный глаз Картера определил, что под ней скрывается хорошо сложенное, спортивное тело. Джин Спрэг явно пыталась скрыть то, чем природа одарила её так щедро. Судя по всему, она презирала макияж и всё, что могло выдать в ней красавицу. Картеру понравилось увиденное. Она казалась серьезной женщиной, и Ник решил, что она станет его проводником в те сжатые сроки, которые ему дали.


Она выехала из аэропорта в сторону Оттавы.


— Вы остановитесь в «Шато Лорье». У вас там забронирован номер. Это старая школа, но отель в самом центре. До посольства сможете ходить пешком.


Картер кивнул, решив, что сейчас самый подходящий момент «прощупать» Джин.


— Что мне нужно знать, прежде чем я нырну в этот бардак? Мне нужен краткий курс.


Она на секунду отвела взгляд от дороги, посмотрела на него, а затем снова сосредоточилась на движении.


— Вы когда-нибудь слышали о Роберте Буасверте?


Имя ничего не говорило.


— Нет. Кто он?


— Министр иностранных дел и заместитель премьер-министра, — ответила она.


— Он в самой гуще событий. Что с ним не так?


— Он спит с Мари Карро, женой премьер-министра.


Картер повернулся к Джин.


— Это общеизвестный факт? — спросил он с интересом.


— Насколько мне известно, нет.


— А как же Тернер и Хьюм? Их люди ведь следят за женой премьера?


— Буасверт и Мари Карро встречаются очень часто. Жак Карро — трудоголик. Его часто не бывает дома, он постоянно в разъездах по стране.


— Я думал, премьер-министр обязан присутствовать на заседаниях парламента, — заметил Картер.


— Премьер или его заместитель, — поправила его Джин.


Картер на мгновение задумался, а затем спросил:


— А что насчет сепаратистов? Вы знаете Ги Лафонтена?


Джин кивнула.


— Я была в Квебек-Сити несколько раз, и он на удивление часто бывает здесь, в Оттаве.


— Как вы его оцениваете? — спросил Картер, закуривая сигарету.


— Безжалостный. Буасверт амбициозен, и я думаю, он спит с Мари Карро ради «подушечных разговоров», но Лафонтен — самый опасный. Если хотите знать мое мнение, я бы не исключала, что это он приказал убить Жиля Паризана, чтобы занять его место. Он гораздо более воинственный, чем когда-либо был Паризан.


— Настоящая галерея негодяев, — резюмировал Картер. — Расскажите мне о Тернере.


— Карьерный полицейский. Прошел путь с самых низов. Он терпеть не может политиков, которые не разбираются в его работе.


— И за что Карро невзлюбил его и Конную полицию?


— Тернер руководил ведомством как Гувер в последние годы. Он был слишком авторитарен и слишком часто переходил черту. Карро решил его осадить.


— Видимо, тогда Карро и создал ССБ, назначив главой Филберта Хьюма.


Джин резко рассмеялась.


— Это еще мягко сказано. Тернер и Хьюм вцепились друг другу в глотки с первого же дня. У нас тут одна «большая счастливая семья», и это еще не всё. Тим Лумис — резидент ЦРУ в Оттаве. Он не в восторге от моего назначения и делает всё, чтобы между нами стояла стена. Сотрудничество не входит в его лексикон. Вы ему точно «понравитесь».


— Значит, будем его обходить. А что насчет Жюля Карро?


— Блестящий парень, — сказала Джин. — Кажется, он идет по стопам отца, но сейчас у него радикальный период. Ему восемнадцать, это естественно.


Картер хмыкнул.


— Помню, я читал, что премьер-министр в студенческие годы тоже был левым радикалом.


Джин кивнула.


— К двадцати годам он трижды побывал в Советском Союзе и ушел в политику до того, как ему исполнилось тридцать.


— Он всё еще симпатизирует левым?


— Не так чтобы это было заметно. Думаю, это была просто юношеская фаза.


Картер раздавил сигарету в пепельнице.


— А местная полиция?


— Ну, тут вам может немного повезти, — живо ответила Джин. — Уолт Танкс — шеф полиции Оттавы. Фред Сондерс возглавляет полицию провинции Онтарио. Танкс заявил о своей юрисдикции, и его поддержали. Сондерс — друг Танкса и предоставил ему своих лучших детективов.


— Как они относятся к нам, к американской помощи?


Джин пожала плечами.


— Безразлично. Если мы не будем путаться под ногами, нам могут дать определенную свободу действий. Посол Найлс знает об этом больше.


Картер некоторое время смотрел в окно, переваривая услышанное. У него была гора работы и всего двенадцать дней. Он не мог позволить себе потерять ни минуты.


ТРЕТЬЯ ГЛАВА


Мальчик стоял рядом с матроной, отчаянно желая вцепиться в ее руку или платье — во что угодно, что придало бы ему храбрости, но он знал, что не может этого сделать. Он должен был быть сильным. Его учили быть храбрым, но пара, стоявшая перед ним, выглядела такой суровой. Он прижал к груди плюшевого мишку, ища утешения у своего единственного маленького друга.


Женщина была тонкой, как палка. Она плотно сжимала губы, превратив рот в прямую линию. Ее лоб под туго закрученной косой мышиного цвета казался изборожденным морщинами. Глаза — зеленые шары, смотревшие на него сквозь очки в проволочной оправе, — казались жестокими.


Мужчина был ниже ростом и более приземистым. Он не выглядел толстым, просто округлым и твердым. Он был одет в грязный комбинезон, всё еще перепачканный овечьим навозом. Мальчик слышал, как мужчина объяснял, что у него нет ни времени, ни денег на пустые занятия. Он тоже выглядел злым. Его пулеобразная голова была абсолютно лысой. Уши плотно прилегали к черепу, будто боялись сбиться с пути. Глубокие складки на лбу и у рта запечатлели долгие годы изнурительного труда и вечного недовольства.


Мальчику сказали, что эта вторая пара родителей научит его дисциплине и трудолюбию на его новой земле. Это продлится год, а если понадобится — больше. Возможно, они окажутся лучше, чем выглядели на первый взгляд. Прошлая пара, те, кто вывез его из охваченной боями Венгрии, были жестоки. Они запирали его на ночь в чулане в подвале, избивали и заставляли непосильно работать. В спецшколе в глубине Урала, где он проходил подготовку перед заброской в Квебек, ему говорили, что будет трудно, но всё это ради блага Партии.


Он не мог вспомнить времени, когда он не был в школе. Он был сиротой. В ходе масштабного поиска талантов Управление «С» Первого главного управления (Управление нелегалов), ответственное за внедрение агентов под глубоким прикрытием на стратегические позиции по всему миру, подвергло его испытаниям. Он набрал настолько высокие баллы, что они планировали его будущее так, будто он был национальным достоянием.


В первой школе он провел три бесконечных года. Он мог разобрать автомат Калашникова быстрее и лучше всех. Его научили обращаться с гранатами, делать самодельные бомбы и коктейли Молотова, обучили искусству проникновения. Но больше всего ему рассказывали о «плане Канады», хотя и не сообщали всех подробностей. Он учил английский и французский до тех пор, пока полностью не избавился от акцента на обоих языках. Он был жемчужиной в короне Комитета государственной безопасности — КГБ.


С самого начала он знал, что в разное время будет жить в трех разных семьях в Канаде. Ему никогда не объясняли — почему. Последней семьей должны были стать представители высшего среднего класса — культурные и политически активные люди. Для них он станет племянником, усыновленным после того, как его «вторые родители» погибнут в результате несчастного случая. Его документы будут в идеальном порядке. Его будут обучать новые родители, он будет находиться под постоянным присмотром, его осторожно продвинут через ранние политические связи, чтобы, наконец, он смог баллотироваться на пост в одном из отдаленных округов Квебека.


Он должен был стать эрудированным, культурным, а благодаря поддержке Директората его приемные родители со временем станут умеренно богатыми. Когда Директорат или кто-то из таинственных кураторов, которых он никогда не видел, решит, что время пришло, его родители исчезнут в результате крушения лодки, оставив ему солидное наследство и безупречную биографию. С момента их смерти он будет на свободном выгуле. Советский контроль останется доступным, но не будет навязчивым.


Проснувшись в роскошной спальне и почувствовав рядом жену, он улыбнулся, как делал каждое утро. Он жил в собственном мире — ложном мире, но в реальности он был человеком власти, уважаемым в своем округе и во всей стране. Он с нетерпением ждал предстоящей работы. Паризан был мертв. Его смерть была умело спланирована — возможно, Директоратом «С», он не мог знать наверняка. Это убийство только способствовало его собственным планам. Паризан стоял на пути. Шум вокруг этого дела будет громким и долгим, но Жюль Карро не пострадает. Они не смогут доказать причастность сына премьер-министра к смерти Паризана, и его отпустят. Он сделал мысленную пометку: сообщить кураторам, что мальчика трогать нельзя.


Ник Картер приехал в посольство на такси. У Томаса Найлза кто-то был. Секретарь представилась сама.


— Я Нэнси Фландерс. Я сопровождаю посла Найлза на трех его последних постах, — сказала она, протягивая руку. У нее был лишний вес, ей было далеко за сорок пять, и внешне она казалась простушкой.


Но Картер видел больше, чем внешнюю оболочку. Ее карие глаза были настороже. За ними скрывалась умная женщина; Картер понимал, что такую женщину разумно иметь в друзьях. Врагом она была бы чертовски опасным.


— Значит, вы новый военный атташе, — сказала она, оценивающе глядя на него. — Добро пожаловать в Оттаву, коммандер Карлсон. У меня сложилось впечатление, что вас не ждали еще несколько недель.


Прежде чем Картер успел ответить, дверь открылась, и Найлз вывел посетителя.


— Коммандер Карлсон? — Найлз протянул руку. — Знакомьтесь, Тим Лумис, один из моих советников.


Лумис протянул руку. Картер пожал ее. Двое мужчин оценивали друг друга так, как это делают только профессионалы. Ни один из них не сомневался, что другой — «призрак» (агент спецслужб). У Картера было преимущество: Джин Спрэг уже ввела его в курс дела. Лумису же приходилось полагаться только на инстинкты. Типично для их породы: ни один не произнес ни слова лишнего. Они просто кивнули, их рукопожатие длилось всего пару секунд.


Затем Картер оказался в кабинете, и за закрытой дверью Найлз сердечно пожал ему руку еще раз.


— Я чертовски рад, что вы здесь, кем бы вы ни были на самом деле, — улыбнулся Найлз, скользнув за свой стол.


Картер приготовился слушать.


— Знаю, это звучит странно, — быстро объяснил посол. — Я лично просил президента прислать лучшего человека. Я не хотел больше впутывать ЦРУ или любую другую службу, подконтрольную Директору разведки.


Найлз был человеком, который делал всё быстро. Пока он говорил в быстром темпе, его руки перебирали бумаги на столе, взгляд фиксировал каждую деталь, а нога, закинутая на колено, отбивала тихий ритм. Посол был выше среднего роста, по-мальчишески красив, но с благородной сединой на висках. Картер предположил, что женщины находят его весьма привлекательным.


— И вот вы здесь — какой-то суперпризрак из агентства, о котором даже я не слышал, — заключил он.


— В этом есть свои преимущества. Что вы сказали своему персоналу?


— Ничего. Вы тот, за кого себя выдаете — офицер ВМФ. Записи флота подтверждают вашу легенду.


— А Нэнси Фландерс?


— Она знает не больше остальных.


— Эта комната чистая?


— Лумис проверяет её дважды в день.


— И вы, конечно, доверяете Лумису?


Найлз достал ключ, отпер ящик стола и вытащил современный электронный детектор. Он щелкнул выключателем и начал обходить комнату с профессиональной легкостью. Кабинет был роскошным, каким и положен быть офис американского посла. Оригинальные полотна маслом были развешаны в стратегических местах и тонко подсвечены. Несколько групп кресел были разбросаны по огромному пространству. Нерастопленный камин окружали стеллажи с сотнями книг в кожаных переплетах, занимавшие целую стену.


— Это очень хорошо. Но любой может найти детектор в вашем столе.


— Никто не нашел. У меня своя система безопасности, — с усмешкой сказал Найлз. — Кроме того, у меня есть резервный вариант, который я использую через день.


— Значит, Лумису вы всё-таки не доверяете.


Найлз подошел к приставному столику и налил две порции кофе.


— Как вы пьете? — спросил он.


— Черный.


— Лумис, возможно, лучший из тех, кто у них есть, — сказал Найлз, возвращаясь к столу с подносом. — Но я не доверяю «Компании». Было слишком много ошибок, слишком много людей, возомнивших себя богами.


Картер не мог с этим не согласиться. Он работал со многими отличными сотрудниками ЦРУ, но встречал и слишком много тех, у кого «сбился прицел». В таком деликатном деле не нужен был слон в посудной лавке.


— А что насчет канадцев? — спросил он.


— Я полагал, вас проинформировали.


— Предпочитаю услышать это от вас.


Найлз загадочно улыбнулся. Он был ветераном дипломатических войн и, очевидно, был рад иметь дело с профессионалом уровня Картера.


— Ситуация паршивая. На самом деле, всё очень плохо. Я считаю, что Джеймс Тернер — крепкий профессионал. Но он не человек Карро, и это уже два очка против него, еще до того, как он вышел на поле, — сказал Найлз, отхлебывая кофе. — До прихода Карро он был просто администратором. Один из его замов руководил отделом как гестапо. Два дела дошли до Верховного суда со всем сопутствующим шумом в прессе.


— И Тернер взял ответственность на себя.


— Обычно босс так и делает.


— Он вообще порядочный человек?


— Думаю, да, но его репутация уничтожена, ему фактически вырвали зубы.


— Расскажите мне о Хьюме.


— Человек Карро. По крайней мере, был им. У премьер-министра такое большинство в парламенте, что это почти неприлично. Ему удалось провести закон о создании собственной секретной службы вместо отдела уголовных расследований Конной полиции. У них почти неограниченная власть.


— Не очень-то демократично, — пробормотал Картер.


— Хьюм сразу же попал в переплет. Здесь приняли новый Билль о правах, и каждый юрист жаждет сделать себе имя, проверяя этот закон на прочность.


— Не понимаю, как премьер-министру удалось протащить такой закон через Сенат.


— В этом-то и проблема. Мы не удосужились понять их политику до конца — до настоящего момента, — Найлз подошел к столику и наполнил чашку. Он двигался стремительно, даже неся в руках полный кофе. — Сенат здесь — это механизм для раздачи должностей, членов назначает действующий премьер-министр. На моей памяти Сенат лишь однажды пошел против воли правительства.


— Политика штампов.


— Вроде того. Это объясняет, как ССБ может существовать в условиях демократии, — Найлз сменил тему. — Местная полиция заявила о своей юрисдикции в деле об убийстве Паризана. Парк, где его нашли, — на их территории. Жюль Карро сейчас в одной из их камер.


— Где именно? Вы знаете?


— Улица Николас, возле Банка. В трех кварталах отсюда.


— Вы знаете кого-то из местных?


— Я полностью доверяю Уолтеру Танксу. Уолт — человек безупречной честности, на мой взгляд.


— Он шеф полиции?


— Верно. А Фред Сондерс — комиссар полиции провинции Онтарио. Это как наша полиция штата.


— Как они ладят?


— Обычная межведомственная зависть, — сказал Найлз, — но я доверяю Фреду Сондерсу. Он хороший коп. Уолт тоже ему доверяет. Используйте их, если понадобится.


— Вы свяжетесь с ними?


— Теперь, когда я вас увидел — обязательно, — ответил Найлз.


Томас Найлз был профессиональным дипломатом, но дипломатия не всегда была его единственным козырем. В конце шестидесятых он был молодым лейтенантом и вскоре попал в подчинение к капитану Чарли Беквиту. Беквит только что вернулся из английского полка SAS, который тогда был лучшим антитеррористическим подразделением в мире. Беквит горел идеей создать мощный американский аналог, но на это ушло пятнадцать лет разочарований и политических интриг, прежде чем появилась «Дельта».


Но те первые месяцы с Беквитом открыли Найлзу глаза. За два коротких месяца он узнал о способах убийства больше, чем мог себе представить. Он был специалистом по языкам, и Беквит возлагал на него большие надежды. Но падение на сложной полосе препятствий поставило крест на многообещающей карьере в спецназе. Найлз всё еще слегка прихрамывал — одна нога была короче другой.


Теперь он смотрел на человека перед собой. Когда Картер собрался уходить, их взгляды встретились, и в глазах Ника посол увидел то, чего не встречал со времен службы у Беквита. Он подавил невольную дрожь.


Тим Лумис сидел в маленьком кабинете в задней части здания. Помещение было экранировано металлической сеткой — идеальная защита от подслушивающих устройств. Он или его люди дважды в день проверяли кабинет Найлза, а затем обследовали свои помещения и комнату связи.


Лумис был живым воплощением идеального агента ЦРУ: высокий, спортивный, с идеально уложенными темными волосами и в безупречном консервативном костюме. Он только что закончил разговор с Нэнси Фландерс и был в ярости. Найлз сообщил ей, что коммандеру Карлсону разрешено ношение оружия. Какого черта?! Офицер флота в качестве наблюдателя не имеет права на оружие!


«Здесь дело нечисто», — подумал он. Тот факт, что Найлз отдал такой приказ, означал одно: он не доверяет своей резидентуре решение вопроса с семьей Карро. Это также подтверждало его подозрения, что Карлсон — птица гораздо более высокого полета, чем заявлено.


— Фрэнк! — крикнул он. — Тащи сюда свою задницу!


Фрэнк Браун, заместитель Лумиса, был чернокожим, высоким и красивым мужчиной. Обычно он был в хорошем расположении духа, но на этот раз не улыбнулся. Он молча встал перед столом начальника.


— Слышал, у нас новый военно-морской атташе?


— Официально через три недели, да.


— Он уже здесь. Говорит, у него двухнедельный отпуск, и он решил потратить его на знакомство с Оттавой.


— Этот парень либо слишком ретив, либо сумасшедший, либо он совсем не тот, за кого себя выдает.


Лумис посмотрел на коллегу. Браун был умен и мог далеко пойти в «Компании». Но сейчас Лумиса не волновало, станет ли Браун когда-нибудь его боссом. Его волновало «здесь и сейчас».


— Я хочу, чтобы наши люди сели этому парню на хвост. Я хочу знать, куда он ходит и что делает.


— Мы и так загружены, Тим. Что в нем такого особенного?


— Мистер «Всемогущий Посол» только что сказал, что этот тип будет постоянно вооружен. Как тебе такой расклад? И Найлз собирается утрясти этот вопрос с Танксом и Сондерсом.


— Значит, я был прав. Он не тот, кем кажется.


— Я знал это еще до того, как позвал тебя, умник. Как думаешь, кто он такой?


— Может, из G-2? Могу проверить. Но я первый раз вижу, чтобы парень из G-2 работал в гражданском и со стволом, — Браун нахмурился. — Должно быть, он из «особых», один из тех суперпризраков, о которых ходят легенды.


— Короче, я хочу, чтобы за ним следили круглосуточно. Его номер в отеле должен быть прослушан. Выдайте ему машину из нашего пула, нашпигованную маячками и микрофонами. Я хочу, чтобы этот парень был под колпаком.


— Если он действительно из «особых», не будет ли у нас проблем? — спросил Браун, опираясь руками на стол.


— Мне плевать. Если поднимется вонь, будем разбираться. А пока я не хочу, чтобы он даже чихнул без моего ведома. Запишите этого ублюдка на пленку, понял?


Браун вышел из кабинета и вернулся к себе, задумчиво хмурясь. Он проработал в «Компании» пять лет, быстро рос, но никогда не сталкивался с подобным. Он не был дураком. Он знал, что существуют секретные агентства «поверх» их структуры, и понимал, почему. «Компания» стала слишком большой и неповоротливой, в ней было слишком много таких, как Лумис. Парень, на которого ему приказали надеть «колпак», вероятно, прибыл сюда по прямому распоряжению президента. Это логично: президент США и премьер Канады — друзья. Карро, должно быть, попросил о помощи, учитывая ситуацию с Тернером и Хьюмом. Браун на его месте поступил бы так же.


Карро не стал бы просить помощи у Лумиса через Найлза. Он позвонил бы в Овальный кабинет, и тогда появился бы этот новый парень.


«И что мне, черт возьми, с этим делать?» — гадал Браун. Если он пойдет против Лумиса, то окажется в дерьме по колено. Поговорить с Найлзом? Если это всплывет, ему не сдобровать. Поговорить с этим новым... как его... Карлсоном?


Если он прав, и парня прислал президент, он не собирался портить ему миссию. «Дерьмо!» — как говорил его отец: «В этой жизни ничего не дается легко, сынок. Ни одна чертова вещь».


ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА


Картер вышел из кабинета Найлза, кивнул Нэнси Фландерс и уже собирался покинуть здание, когда его остановил высокий чернокожий мужчина. Он был примерно одного роста с Ником, но фунтов на двадцать тяжелее, и, судя по тому, как сидел на нем темный костюм, этот лишний вес состоял исключительно из мышц.


— Тим Лумис хотел бы вас видеть, — сказал мужчина. — Я Фрэнк Браун, помощник мистера Лумиса.


Картер пожал протянутую руку. Его чувства, эта особая часть арсенала Киллмастера, своего рода «усики», которые никогда его не подводили, уловили два важных сигнала. Во-первых, Брауну не нравился его босс. Во-вторых, этот человек был готов пойти в обход Лумиса, если потребуется помощь ЦРУ.


Ник тепло ответил на рукопожатие, посылая ответный сигнал.


— Николас Карлсон. Я приступлю к полноценной работе здесь через три недели.


— Мне сказали, вы сейчас в отпуске, — заметил Браун, провожая Картера в отдел ЦРУ. — Странный выбор места для отдыха.


— Вы женаты? — спросил Картер.


— Да, двое детей.


— Значит, мы смотрим на вещи по-разному. У меня нет привязанностей, я уже объездил все курорты «Клаб Мед» и европейские заведения, — соврал Ник. — Подумал, что Оттава станет приятной переменой обстановки.


— Если вам понадобится помощь в организации этой «перемены», дайте знать, — усмехнулся Браун.


Они дошли до офиса Лумиса. Начальник резидентуры не встал и не подал руки. Он выглядел занятым — это было его коронной фишкой, вне зависимости от реальной загрузки, — и крайне раздраженным. Картер не мог понять, было ли это его перманентным состоянием или же причиной был сам Ник. Он знал, что скоро это выяснится.


— Ты нам здесь не нужен, Фрэнк.


Когда они остались одни, Лумис не стал тратить время на любезности.


— Что ты здесь делаешь? — потребовал он ответа.


Картера не впечатлили ни сам человек, ни нагромождение антишпионских гаджетов вокруг него. Он встречал слишком много профессионалов, которые могли обвести вокруг пальца любого технаря. Настоящие мастера своего дела работали тихо, не привлекая внимания к инструментам ремесла. Но Ник решил прикинуться простачком.


— В отпуске. У вас с этим проблемы?


— Проблема в том, что всё это — чушь собачья.


Картер откинулся на спинку стула с непроницаемым лицом.


— Что это за дерьмо на тебе надето? — отрезал Лумис, имея в виду форму.


— Привычка. А вы часто путешествуете налегке?


— Мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне.


— Мне не нужны неприятности, Лумис. У меня есть допуск, и на этом всё.


— Держи нос по ветру, ясно? Чтобы я не слышал о тебе в радиусе мили от моих дел. Ты меня понял?


Картер поднялся со стула.


— Вижу, мы отлично сработаемся, — сказал он. — Еще увидимся.


Здание полиции на углу улиц Альберт и Банк представляло собой двухэтажную постройку, отделенную от соседей пустырем. Хотя это был центр города, после наступления темноты улицы почти пустели. Было тихо, пока длинная колонна протестующих не потянулась по Альберт-стрит от военного мемориала, где убили Паризана.


В руках у мужчин и женщин были факелы. Пламя отбрасывало причудливые тени на стены пустых зданий. Дежурные полицейские вышли посмотреть, что происходит. Марширующие медленно окружили участок.


— Выдайте его нам! — выкрикнул кто-то по-французски. — Нам нужен убийца Жиля Паризана! Сейчас же!


Толпа подхватила скандирование: «Мы хотим Карро! Выдайте Карро!».


Гул продолжался, пока из дверей не вышел полицейский с дробовиком. Он выстрелил в воздух из обоих стволов и прокричал на двух языках:


— Вы будете арестованы за нарушение общественного порядка, если не разойдетесь!


Из-за шума его почти не слышали. Но выстрел спровоцировал толпу. Несколько мужчин залезли под куртки, а две женщины поправили юбки. В руках у них появились винные бутылки с бензином, заткнутые тряпками.


Действие было нескоординированным, но эффективным. Фитили подожгли от факелов, и коктейли Молотова полетели в здание. Некоторые разбивались о кирпичные стены, разливая огонь. Другие ударялись о решетки окон, и пламя затекало внутрь через разбитые стекла. Полицейским снаружи пришлось нырнуть в здание, спасаясь от ревущего огня.


Словно по сигналу, толпа бросилась врассыпную. Они разбились на группы по восемь-десять человек. В конце улицы, вне зоны видимости, их уже ждали пикапы, которые быстро увезли демонстрантов. Здание полиции, где находилась тюрьма, за считанные секунды превратилось в пылающий ад.


На выходе из посольства Картер проходил мимо кабинета Брауна. Здоровяк жестом пригласил его войти.


— Получил стандартную лекцию? — спросил он с усмешкой на лице.


— Думаю, он её немного приукрасил, — ответил Картер, собираясь присесть.


Зазвонил телефон. Браун ответил, его лицо мгновенно стало серьезным.


— Черт! И где они его достали?


Он выслушал ответ и бросил трубку.


— Что случилось? — спросил Картер, видя, как Браун бросился к двери.


— Сепаратисты подожгли тюрьму, где держат Карро.


Картер вылетел следом. Они прыгнули в машину агентства на дипломатической стоянке и через десять секунд уже мчались по городу. Путь занял всего минуту. Они затормозили на противоположной стороне улицы от горящего здания. Вокруг уже начала собираться толпа, вдали выли сирены пожарных.


Браун и Картер рванули к главному входу. Жар был невыносимым.


— Где Карро? — крикнул Браун сержанту, который пытался бороться с пламенем.


— Сзади! Второй этаж! Нам нужны дыхательные аппараты, чтобы пройти сквозь дым. Пожарные уже...


Картер не стал ждать. Он обежал здание сзади, на мгновение открыл дверь и глубоко вдохнул чистый воздух. Годы практики йоги научили его задерживать дыхание на четыре минуты и более.


На задней лестнице дыма было меньше, но коридоры быстро заполнялись гарью. Глаза резало, слезы мешали видеть. Картер взбежал по ступеням, перепрыгивая через две, и наткнулся на офицера, который вслепую тыкался в стены, прижимая платок к лицу.


— Где Карро? — крикнул Ник, теряя драгоценный запас воздуха.


— Кто вы, черт возьми? — прохрипел мужчина.


— Мне нужно вытащить Карро! Где он?


— Внизу, в конце коридора. Я не смог прорваться... — Мужчина зашелся в кашле. — Тот, кто это начал... — Он не договорил, дым заполнил его легкие.


Картер сорвал ключи с пояса офицера и бросился по коридору, пока тот оседал на пол. Легкие Ника горели, но дышать было нельзя. Перед ним стеной стоял огонь — горел пост охраны. Камеры были пусты; он рассудил, что на той стороне гореть особо нечему, если там только клетки.


Картер прыгнул сквозь пламя, отделавшись лишь опаленными волосами и бровями. Через секунду он был по ту сторону. В дальнем углу на полу клетки лежала фигура. Картер перебрал три ключа, прежде чем замок щелкнул. Он не терял ни секунды. В голове пульсировало от нехватки кислорода, мозг начинал голодать.


Он закинул юношу на плечо пожарным захватом и побежал назад. Стена огня стала еще выше. Стол охраны превратился в сплошной факел, дерево трещало и лопалось. Картер не колебался. Лишний вес тянул вниз. Он рванулся вперед, споткнулся о стул, которого не видел в дыму, и вместе со своей ношей рухнул на терраццовый пол, проскользив добрых десять футов, пока не уперся в тело офицера.


Здесь, у самого пола, воздух был чуть чище. Киллмастер понимал, что нужно выносить Жюля Карро, но ползком это было не сделать. Он проверил пульс у Карро, затем у офицера. Оба были живы. Подхватив Карро на плечо, он другой рукой потащил полицейского к лестнице.


Голова кружилась. Он терял ориентацию. Даже с его выносливостью задача была на пределе возможностей. Сделав первый шаг вниз, он потерял равновесие. Три тела скатились к подножию лестницы и замерли.


«Спящий агент» в своей спальне был вне себя от ярости. За все годы тщательной подготовки и внедрения он не видел ничего более глупого. Смерть Жюля Карро сейчас нанесла бы непоправимый ущерб их делу. Колеблющиеся избиратели в Квебеке, англосаксы, которым лень идти на референдум, иммигранты — все они могли отвернуться от сепаратистов из-за такой жестокости.


Он взял трубку, чтобы сделать звонок. Свободной рукой он машинально поглаживал мягкую игрушку на кровати.


— Да? — ответили на том конце.


— Ты идиот! Попытка убить мальчишку Карро могла нас погубить!


— Попытка? Разве он не мертв?


— Нет! Он в больнице. Ты не получил мое сообщение?


— Да, но я думал... понимаете... я думал, такая драматическая смерть... если его убрать, партия сплотится вокруг нас.


— У нас и так есть партия, болван! Если бы его убили, неопределившиеся голоса ушли бы не туда. Ты когда-нибудь пользуешься головой?


— Я просто подумал...


— Я скажу тебе, о чем думать. Если ты еще раз сделаешь что-то против моего приказа, не посоветовавшись со мной — ты труп. Понял? Труп!


Он бросил трубку и тяжело задышал. Скоро всё закончится. Он сделал очень много: подорвал доверие к Конной полиции и ССБ, довел дело до референдума. Когда они победят, его игра будет закончена. Придет время исчезнуть, время для КГБ инсценировать «несчастный случай».


Прежде чем спуститься к семье, он на мгновение задумался: как его будут оплакивать в Канаде? Было бы забавно увидеть собственные похороны, послушать хвалебные речи, зная всю иронию ситуации.


Первое, что почувствовал Картер, открыв глаза — жжение в горле. Он попытался коснуться его, но рука была забинтована.


— Вы очнулись, — раздался нежный голос над ухом. — Как вы себя чувствуете?


— Воды, — прохрипел он.


— У меня есть смесь, которую нужно пить медленно, она успокоит горло.


— Где я?


— Больница Святого Винсента. Мы были ближе всего, — ответила медсестра.


Над ним склонился еще один человек в белом. Свет фонарика ударил в глаза.


— Как самочувствие? — спросил врач.


— Горло горит.


— Это чертово чудо, что вы вообще живы.


Их прервал Томас Найлз, вбежавший в палату, как только услышал голоса.


— Как он, доктор? — спросил он, запыхавшись.


— Жить будет, господин посол. Сильный ожог гортани, но легкие не повреждены. Опаленные волосы и поверхностные ожоги кистей. Вот и всё.


Найлз подошел к кровати и улыбнулся.


— Вы проделали отличную работу, коммандер. Чертовски хорошую работу.


— Как Карро? — прошептал Картер. Его голос будет звучать как скрип еще несколько дней.


— На удивление хорошо. Не так бодро, как вы, но через пару дней будет в порядке.


— А второй? — спросил Ник. Детали в голове всё еще путались. — Кажется, был еще один.


— Тот еще лучше вас обоих. Сидит на кровати и рассказывает шефу, что вы спасли ему жизнь.


Картер отмахнулся забинтованной рукой.


— Держите фотографов подальше. Я не могу... светиться.


— Никаких фото, — пообещал Найлз. — Единственная проблема — внимание к «герою». Боюсь, этого сложно избежать.


— Единственный способ — вытащить меня отсюда тайно.


Картер сорвал повязки и осмотрел руки. Кожа была в волдырях, но ожоги были неглубокими. Он дошел до уборной, придерживая больничную рубашку одной рукой, и посмотрел на свое отражение. Опаленные брови — не беда, а подпаленные волосы легко исправить бритвой.


— Я одеваюсь, — объявил он. — Распорядитесь насчет машины, сэр?


— Не так быстро. Премьер-министр уже в коридоре, навещает сына. Он хочет вас видеть.


— Разве пресса не пойдет за ним по пятам?


— Пожалуй, вы правы.


— Он сам звонил президенту. Карро должен понимать, как важно для меня оставаться в тени.


— Завтра вечером у него дома будет прием. Я представлю вас там, — сказал Найлз. — Наденьте парадную белую форму. И, Карлсон... вы сегодня действительно чертовски хорошо поработали.


Картер проскользнул в неприметную машину, припаркованную сзади. За рулем был Браун.


— Как поживает наш герой?


— Заткнись, Фрэнк. Давай просто уедем отсюда. Голова раскалывается, а в горле будто угли жарили.


— Как насчет двадцатилетнего виски?


— Похоже на единственно верное решение.


— Я знаю начальника службы в вашем отеле, не беспокойтесь, — сказал Браун. Он уверенно вел машину, сворачивая с Бронсон-авеню мимо собора Крайст-Черч на Спарк-стрит и далее на Веллингтон. Утренние пробки уже рассосались. Они объехали военный мемориал и через минуту затормозили у входа в отель.


— Вы теперь в фаворе у Уолта Танкса, Карлсон. Никогда не видел его таким счастливым.


— Он только что потерял здание участка, — заметил Картер, когда они поднимались по ступеням.


— Старая рухлядь, а не здание. Главное — он не потерял людей благодаря вам. Если бы пацана Карро поджарили, Танкс был бы по уши в дерьме.


— Вы умеете подбирать слова, знаете об этом? — усмехнулся Картер.


Браун рассмеялся.


— Просто пытаюсь поднять вам настроение. В любом случае — по одной, и я погнал. Наш друг Лумис — редкостный ублюдок. Он в бешенстве, что я взял вас с собой прошлой ночью. Но теперь вы «золотой мальчик», и он не посмеет на вас давить.


— Можете сказать ему, чтобы прекратил слежку за мной?


— О чем вы?


— Всё понятно, Фрэнк. Я не могу работать, когда в телефоне и комнате жучки, — сказал Картер. Его голос понемногу приходил в норму. — Можете это устроить?


Ник не собирался всерьез полагаться на это. Он будет использовать шифровальную связь Джин Спрэг в посольстве для докладов Хоуку и её квартиру для остальных звонков. Если за ним попытаются проследить туда — их ждет сюрприз.


— Попробую. Вы уже виделись с премьер-министром?


— Должен увидеть его на приеме. Завтра... или уже сегодня? Я немного потерялся во времени. Нужно уточнить у Найлза.


Браун остался на одну порцию виски, безуспешно пытаясь выудить информацию о прошлом Картера, и наконец ушел. Ник скинул туфли и повалился на кровать, поставив «внутренний будильник» на один час. Он закрыл глаза и провалился в сон за считанные секунды.


ПЯТАЯ ГЛАВА


Сцена на Сассекс-драйв, 24, резко контрастировала с утренними событиями, когда Жиля Паризана загнали насмерть. Машины плотной чередой тянулись вдоль длинной кольцевой дороги. Парковщики работали механически, освобождая владельцев от их транспортных средств или направляя шоферов на стоянку сзади. Десятки мужчин в деловых костюмах помогали регулировать движение или стояли на стратегических позициях, сканируя взглядом прибывающих гостей.


Дом сиял огнями. Картер понимал, что это здание не предназначалось для выполнения функций Белого дома. Многие официальные мероприятия, самые масштабные и важные, проходили в резиденции генерал-губернатора, официального представителя королевы. Приемы на Сассекс-драйв были более интимными, менее формальными, для круга лиц попроще или сотрудников посольств среднего звена.


Жак и Мари Карро стояли возле входной двери. Они не приветствовали каждого гостя официально, но находились рядом, чтобы поймать взгляд тех, с кем им особенно хотелось поговорить. Политическая игра была бесконечной.


Картер вошел под руку с Джин Спрэг. На нем была белая парадная форма, грудь украшали планки орденских лент. Джин решила надеть вечернее платье, мотивируя это тем, что пара в униформе будет выглядеть слишком чопорно. Ник подозревал, что она сделала это из тщеславия, и был только рад. Она была украшением для любого мужчины — настоящая красавица, особенно привлекательная в длинном черном облегающем платье с глубокими разрезами спереди и сзади.


Джин указала на премьер-министра и его жену. Мари Карро была в золотисто-желтом платье, которое красиво контрастировало с ее темными волосами. Картер вспомнил то, что Джин рассказывала ему в машине о Мари и заместителе премьер-министра. Она определенно была очень привлекательной женщиной.


Посол Найлс оказался рядом с Картером, когда они двинулись вперед вместе с толпой. После краткого приветствия и комплимента в адрес Джин он проводил их к чете Карро.


Премьер-министр Канады внимательно посмотрел в глаза человеку из AX, когда их представили. Казалось, у него была способность отключаться от всего мира, когда он хотел сосредоточиться на одном человеке. Картер замечал такую же особенность у президента США. Вблизи были видны морщины усталости вокруг глаз и рта — черта, общая для всех людей, на которых лежит слишком большая ответственность.


— Значит, вы тот человек, который спас нашего мальчика, — сказал он с нескрываемым волнением в голосе.


При этих словах глаза Мари Карро расширились. Лицо её побледнело, она поднесла руку в перчатке к губам. Затем она нежно обхватила лицо Картера ладонями и поцеловала его в обе щеки. Её глаза увлажнились. Для нее это был глубоко эмоциональный момент.


— Спасибо. Спасибо вам, — сказала она дрогнувшим голосом. — Я даже не знаю, кто вы.


— Коммандер Николас Карлсон, ВМС США, дорогая, — представил его Карро. — И если я не ошибаюсь, это коммандер Спрэг.


— Я так благодарна, — продолжала Мари, взяв Ника за руку. Она перевернула его ладонь и увидела уродливые красные волдыри, которые Картер пытался скрыть. — Мне очень жаль, Жак, — проговорила она сорвавшимся голосом. — Мне нужно уйти в свою комнату на минуту. Если бы что-нибудь случилось...


— Я понимаю, — мягко ответил премьер-министр, провожая её взглядом. — Пойдемте со мной, коммандер Карлсон, — тихо добавил он. — Я бы хотел поговорить с вами наедине.


Картер последовал за лидером канадского народа в небольшой кабинет неподалеку от главного зала приемов.


— Думаю, будет лучше, если мы поговорим с глазу на глаз, — сказал Карро. — Прошу прощения, коммандер Спрэг.


— Джин — мой коллега, сэр. Я не верю, что мы будем обсуждать что-то, что не входит в сферу её компетенции.


— Как угодно, — согласился премьер, ведя их в уютный, заставленный книгами кабинет. — Выпьете?


— Скотч, — сказал Картер. — И два кубика льда.


— А вы, коммандер?


— С удовольствием.


Премьер-министр налил напитки и сел в большое глубокое кресло.


— Мой звонок вашему президенту уже оправдал себя. Даже если вы не сможете помочь с расследованием убийства моего друга, вы уже сделали больше, чем я когда-либо смогу отплатить.


— Забудьте об этом, сэр. Что вы можете рассказать мне о человеке, который станет преемником Паризана?


— Гай Лафонтен? С ним будет труднее. Он более воинственный.


— Как вы думаете, он мог стоять за покушением на вашего сына?


Карро задумался, потягивая напиток.


— Он никогда не был судим, но...


— Но что? — подтолкнул его Картер.


— Я всегда считал, что он стоял за некоторыми терактами шестидесятых годов. Сепаратистская деятельность...


— Мне кажется, он больше всех выигрывает от смерти Паризана. Насколько прочно его положение? — спросил Картер, взглянув на Джин. Она, казалось, была вполне довольна ролью слушателя.


— У него есть оппозиция, но, думаю, он удержится, — ответил Карро. — Его уже утвердили временным лидером.


— А что насчет вашего заместителя?


— Роберт? А что с ним? — брови Карро впервые сошлись на переносице.


— Роберт Буасвер. Я изучил наши досье на него. Он кажется слишком уж безупречным, — сказал Картер. — Иногда за ослепительно белым фасадом скрывается больше всего тайн.


— В вашем досье есть какой-то негатив? — тон премьера слегка повысился.


— Нет, — признался Картер. Он почувствовал, что ступил на тонкий лед, и решил сменить тему. — Я вижу, что и у Тернера, и у Хьюма могут быть к вам счеты, но я не понимаю, какую выгоду они могли извлечь из убийства Паризана.


— Они оба достойные люди, коммандер Карлсон. Честолюбивые, возможно, одержимые властью, но всё же достойные.


— Но любой человек может причинить вам непоправимый вред, убив Паризана, — возразил Картер.


— Возможно. Но достаточно ли одной мести? Мне кажется, что власть и рост влияния были бы более вероятным мотивом, — сказал Карро, ставя стакан и задумчиво поглаживая бороду. — Попытка убить моего сына была поступком глупца, — добавил он после долгой паузы.


— У меня есть свои теории на этот счет, — произнес Картер. — Хотите, я объясню?


— Позвольте, я попробую, — впервые вмешалась Джин. — Убийство господина Паризана могло сплотить сепаратистов вокруг партии, но они и так пошли бы на выборы. Куда больший эффект на референдум оказала бы смерть Жюля Карро.


— Как вы это понимаете? — спросил Ник.


Карро молча смотрел на Джин с явным восхищением.


— Я внимательно следила за опросами, — пояснила она. — Либеральная партия в Квебеке — лучший инструмент господина Карро. У них тридцать процентов голосов, у сепаратистов — сорок. Это оставляет тридцать процентов нерешившихся. До референдума осталось восемь дней.


— Девять, — поправил Карро. — Но вы на верном пути. Продолжайте.


— Жестокое убийство Жюля руками сепаратистов подтолкнуло бы сомневающихся избирателей, англосаксов и этнические меньшинства, которые обычно стараются не принимать ничью сторону, проголосовать против независимости.


— А смерть Паризана — нет? — спросил Картер.


— Никто не поверит, что премьер-министр настолько глуп, чтобы убить своего старого друга ради голосов на выборах, — отрезала она.


— Так кто же наш главный кандидат? — спросил Картер.


— Думаю, у мистера Карро есть враг, которого он не хочет признавать. Блестящий враг. Но это не объясняет ошибку в тюрьме, — продолжала Джин. — Возможно, у «мозгового центра» есть глупые помощники. Такое случается.


— Слишком надуманно. Кто мог быть этим вдохновителем? — спросил Карро, допивая виски.


— Не знаю, — призналась Джин. — Это лишь теория. Но я не думаю, что человек, организовавший убийство Жиля Паризана, лежит на поверхности.


— Я бы хотел познакомиться с Лафонтеном и Буасвером, — сказал Картер. — Они здесь?


— Да, — Карро поднялся на ноги.


— Я их знаю. Будет меньше подозрений, если их представлю я, — предложила Джин.


— А как насчет Тернера и Хьюма?


— Они тоже здесь. Вы знакомы с ними, коммандер Спрэг? — спросил премьер-министр. Она кивнула. — Согласен, будет лучше, если вы представите коммандеру остальных гостей.


Они вернулись в главный зал без Карро. Он вышел через другую дверь, чтобы их встреча не выглядела запланированной.


— Это Робер Буасвер с Мари Карро, — шепнула Джин, направляя Ника к паре.


Мари Карро полностью восстановила самообладание. Её глаза сияли, она оживленно беседовала с Буасвером. Мужчина оказался моложе, чем ожидал Картер — лет сорока, с темно-каштановыми волосами и широким лицом. Когда они подошли, его темно-синие глаза впились в них.


«Еще один человек власти», — подумал Картер. В Буасвере чувствовалась та же запредельная уверенность, что у президентов или премьеров. Но была и одна деталь. На его лице не было ни следа усталости или груза забот — оно было гладким, будто его ничто в этом мире не тревожило.


— О, Роберт! — воскликнула Мари на французский манер — Ро-бар. — Это коммандер Карлсон, человек, спасший моего Жюля. Настоящий герой.


Буасвер пристально оглядел Картера, оценивая его. В его взгляде не было ни капли благодарности или признательности. Он смотрел абсолютно нейтрально, что показалось Нику странным. Буасвер протянул руку.


— Хорошая работа, коммандер.


Он адресовал слова Нику, но его глаза были прикованы к Джин.


— А это еще один коммандер, — добавила Мари. — Позвольте представить: Джин Спрэг из американского посольства.


— Какая ответственность для столь прекрасной дамы, — произнес Буасвер, поднося руку Джин к своим губам.


— Вы против женщин на службе, господин Буасвер? — спросила Джин.


— Я не шовинист, если вы об этом, — возразил он. — Просто такая красота кажется мне расточительством.


— Это замечание, господин Буасвер, выдает в вас настоящего политика, — со смехом ответила она.


Сказав последнее слово, она увела Картера в менее людную часть зала. По пути они прихватили по чашке пунша.


— Она влюблена в него, — прошептала Джин.


— Что?! — Ник был поражен. — С чего ты это взяла?


— Женский телеграф. Мне не нужно, чтобы мне об этом рассказывали другие. Мари сама выдает себя каждым жестом.


Картер повидал в жизни всякое, но это его удивило. Связь Мари Карро с Буасвером была настоящим динамитом. Нужно было понять мотивы. Кто был инициатором? Кто выигрывал от этой связи? Это открытие заставило Ника всерьез присмотреться к Буасверу.


— Карлсон! — раздался голос сзади. В тот же миг тяжелая ладонь хлопнула Ника по плечу, отчего полчашки пунша выплеснулось на светло-серый ковер.


Картер обернулся и увидел стоящего перед ним человека-медведя. Мужчине было за пятьдесят, короткая стрижка «ежик», массивные плечи и живот, который явно выигрывал битву за пространство. На обветренном лице сияла улыбка, обнажая ровные желтоватые зубы.


— Шеф Танкс. Вы спасли мою задницу, сынок!


Второй мужчина, стоявший рядом с начальником полиции, держался скромнее. Он выглядел как интеллектуал: узкое лицо, старомодные очки в черной оправе. Его пронзительные глаза были странного, почти жуткого светло-зеленого цвета.


— Это Фред Сондерс, — продолжал громогласный шеф, не делая пауз. — Мой хороший друг. Он возглавляет полицию провинции Онтарио.


Картер не смог сразу пожать руку Сондерсу, так как его собственная ладонь была зажата в огромной лапе Танкса. Шеф не умолкал, рассыпаясь в благодарностях и предлагая любую помощь. Наконец, он отпустил Ника.


Сондерс взял руку Картера и осторожно пожал её. Ник отметил, что тот заметил ожоги и старался не причинять боли. Похоже, от этих зеленых глаз мало что ускользало.


— Я разделяю чувства Уолта, — сказал Сондерс. — Если бы не вы, у нас на руках был бы труп.


— Я просто оказался в нужном месте. Любой бы так поступил.


— Не скромничайте, — ответил Сондерс. — Если я когда-нибудь смогу быть вам полезен, черт возьми, только дайте знать.


— Обязательно.


— Я к вашим услугам, коммандер. Не знаю, чем именно полиция штата может помочь моряку, но всё же...


Джин увела Ника в сторону.


— Думаю, шефа Танкса нужно принимать маленькими дозами, — прошептала она, прижимаясь к его руке. — О, посмотри, это Лафонтен. Не знаю людей, с которыми он стоит. Хочешь подойти?


Пока она спрашивала, толпа вокруг Гая Лафонтена рассосалась. Картер подвел Джин к нему прежде, чем того снова окружили доброжелатели. Не каждую неделю человека фактически возносят на вершину власти над территорией с населением как в Нью-Йорке.


— Господин Лафонтен, — начал Картер. — Позвольте представить: коммандер Джин Спрэг, посольство США.


— Очарован, мадемуазель, — ответил исполняющий обязанности премьера Квебека. — Et vous, monsieur?


— Коммандер Карлсон, также из посольства, — ответил Ник по-французски, решив подыграть лидеру сепаратистов. — Нам обоим было... крайне интересно познакомиться с вами лично.


— Ах вот как. И почему же? — спросил высокий, очень худой мужчина. Его одежда казалась великоватой — плечи пиджака выступали за его собственные костлявые плечи. Он смутно напоминал Картеру сгорбленное пугало или длинноклювого журавля в костюме.


— Ваше восхождение к власти в Квебеке не осталось незамеченным нашими людьми к югу от границы, — продолжил Картер. — В случае отделения нас крайне беспокоят будущие отношения.


— И какова ваша сфера деятельности, коммандер? — спросил Лафонтен с ноткой сарказма.


— Военная, сэр. Но это не мешает человеку думать. Что вы думаете о деле Жюля Карро? — внезапно спросил Ник, меняя тему.


Картер ждал реакции. Она была почти незаметной, но она была. Над крупным носом Лафонтена глаза едва заметно сузились от недовольства. Вопрос был в том, не любил ли он саму тему разговора или же он имел отношение к самому событию?


— Он счастливчик, чего не скажешь о Паризане. Всё это... крайне прискорбно.


— Несомненно, — ответил Картер, не развивая тему.


Лафонтен заинтересовал его не меньше Буасвера. У Ника были на них краткие досье, но этого было мало. Он решил, что нужно будет наведаться к ним домой — желательно, когда их не будет на месте.


Ник слегка сжал руку Джин и повел её прочь.


— Bonne chance, — сказал он на прощание. — Удачи.


— Удача здесь ни при чем, коммандер, — парировал Лафонтен.


— О чем это вы говорили? — спросила Джин, когда они отошли достаточно далеко.


— Прощупывали друг друга. Он наш главный подозреваемый в убийстве Паризана. И он догадывается, что я иду по его следу.


— Проницательный тип. И очень скрытный. Мой французский не очень, так что я просто наблюдала за его мимикой.


— Этот человек не просто скрытен. Я думаю, он способен на всё. Мне нужно понять, что им движет.


— Вон там Тернер и Хьюм стоят вместе, — заметила Джин. — Хочешь прижать их сейчас, пока есть шанс?


— На сегодня хватит. Что скажешь? — Ник хотел остаться один и обдумать всё, что узнал. Перспектива разбираться с еще двумя сложными персонажами его сейчас не привлекала. Он соберет на них информацию и встретится позже. Если будет время. Время теперь было его главным врагом. Нужно найти убийцу Паризана до открытия избирательных участков, желательно до вечерних новостей.


— Хочешь зайти ко мне на стаканчик перед сном? — предложила Джин, пока они ждали машину.


— Можно я перенесу это на другой раз? — спросил он. — Мне нужно кое-что сделать.


— Хорошо. Тогда как насчет стейка у меня завтра вечером?


— Идет.


ШЕСТАЯ ГЛАВА


Стойка проката автомобилей в отеле Картера всё еще работала. Он взял самую обычную, неприметную модель, раздобыл карту города и направился на юг по Бэнк-стрит к шоссе 31. Это был один из самых оживленных маршрутов, ведущих в сторону аэропорта. Поместье Буасвера находилось южнее аэропорта, по дороге на Моррисбург. Фрэнк Браун дал Нику четкие указания.


Картер остановился в фермерском переулке неподалеку от города и переоделся в черный оперативный костюм. Его оружие было закреплено в кобуре снаружи, под рукой. Фонарик висел на поясе. Небольшой кожаный футляр — одно из творений «волшебника» AX Говарда Шмидта — лежал в кармане. В нем находились три флакона с препаратами: смертельным, парализующим и сывороткой правды (пентоталом). У него также были специальные лазерные детекторы Шмидта, которые плотно прилегали к глазам, напоминая снаряжение астронавта, и крепились на голове прочным резиновым ремешком. Самым обычным предметом в его экипировке была пара кожаных перчаток.


Ночное небо, ясное в начале пути, за последние полчаса затянуло облаками. Каждые несколько сотен ярдов Нику приходилось пользоваться фонариком, чтобы сверить названия поместий, выстроившихся вдоль шоссе.


Дом Буасвера был отгорожен от мира стальными воротами. Сбоку стояла пустая будка охранника — окна были темными. На столбе слева была установлена камера видеонаблюдения.


Картер припарковался в тени, подальше от ворот. Браун не располагал информацией о системе безопасности Буасвера. Раз у ворот никого не было, Картер предположил, что территорию патрулируют собаки или она пересечена лазерными лучами.


Забор не стал серьезным препятствием. Оказавшись внутри, Ник просканировал пространство детекторами, но лазеров не обнаружил. Он подождал несколько минут, прислушиваясь. Время его не беспокоило — он рано ушел с приема. Буасвер, скорее всего, останется там до конца, но гарантий не было.


Пока он прислушивался, до него донесся едва слышный ритмичный звук, напоминающий барабанную дробь. Звук нарастал, сопровождаемый тяжелым дыханием. Картер мгновенно принял боевую стойку: ноги слегка расставлены и согнуты в коленях, руки вытянуты вперед, пальцы растопырены.


Атака последовала молниеносно. Без лая, лишь с коротким рыком, питбуль оторвался от земли, целясь в горло. Картер увидел оскаленную пасть, зубы которой блеснули в ночи, как наконечники копий. Он среагировал мгновенно: сместился влево, перехватил лапу пса правой рукой и резко упал назад, используя инерцию животного, чтобы швырнуть его в стену.


Пес был оглушен лишь на секунду, но Картеру этого хватило. Прежде чем зверь успел прийти в себя, Ник зажал нервные узлы на мощной шее восьмидесятифунтовой машины для убийства, пока та не обмякла.


Тут же послышался топот второй собаки. На этот раз маневрировать было некогда. Картер перехватил челюсти пса руками в кожаных перчатках и, извернувшись всем телом у стены, сумел освободить руку, чтобы точным ударом отправить собаку в глубокий нокаут.


Он опустился на колени, переводя дыхание. Собаки лежали перед ним. Дав себе пару секунд, он ввел каждому животному дозу паралитика, которого хватит на час. Если он не управится за это время, значит, ему пора менять профессию.


Ник поднялся и двинулся сквозь кустарник. Дом был погружен во тьму, за исключением одного окна на втором этаже. Это было массивное двухэтажное здание из серого камня в тюдоровском стиле с пристроенным гаражом на четыре машины.


Быстро перемещаясь вдоль стен, Картер осмотрел все комнаты первого этажа. Никого. Завершая круг у последнего окна, он услышал характерный звук зажигалки. Вспышка на мгновение осветила каменную кладку. Охранник. Мужчина курил. Картер осторожно заглянул за угол: человек стоял в тени, спиной к дому.


Картер не хотел оставлять следов своего визита. Собаки придут в себя и ничего не «расскажут». С охранником было сложнее. Курильщик стоял рядом с беседкой, украшенной подвесными горшками с цветами. Ник бесшумно скользнул вдоль стены. В последний момент он прыгнул, сбивая охранника ударом карате. Пока тот был в отключке, Ник ввел ему препарат, затем снял самый большой цветочный горшок, обернул его ковриком и разбил рядом с лежащим телом — если охранник проснется, он спишет свое состояние на упавший горшок.


Ник замер, вслушиваясь в тишину. Дверь за спиной охранника была не заперта. Он прокрался внутрь и быстро осмотрел нижний этаж. Снова никаких лазерных ловушек. Картер снял неудобные детекторы и убрал их.


Поднимаясь по длинной лестнице, он чувствовал себя уязвимым. Свет горел только под одной дверью. Он медленно повернул ручку и приоткрыл дверь. В кресле-качалке сидела экономка с книгой в руках, её голова бессильно упала на грудь — она спала. Картер бесшумно прикрыл дверь.


Только еще одна комната была занята. Двое детей спали в огромной спальне. Облака разошлись, и лунный свет струился сквозь шторы с цветочным узором. Дети спали под присмотром целой армии мягких игрушек: медведей, жирафов, верблюдов и панд всех цветов и размеров.


Картер проскользнул в хозяйскую спальню. Он проверил рабочий стол и прикроватные тумбочки, стараясь вернуть каждую вещь на её место. Ничего необычного. Ничего, кроме старого потрепанного плюшевого мишки, лежащего на подушке.


Он спустился вниз и обыскал кабинет Буасвера. Снова пусто. Картер не удивился: Буасвер был не из тех, кто оставляет улики дома. Если он замешан в деле Паризана, он будет предельно осторожен.


Уходя, Картер потратил минуту на обыск охранника. Обычные деньги, кредитки на имя Карла Джонса. Оружие — стандартный спецназовский нож. Одно показалось Нику странным, но он не сразу это осознал: ткань его костюма была... не совсем американской (или канадской).


Пока он размышлял над этим, одна из собак начала приходить в себя. Она трясла головой, не обращая внимания на Ника. Вместо атаки она подошла к охраннику и заскулила, пытаясь лизнуть его в лицо. Охранник застонал. Вторая собака тоже начала подавать признаки жизни. В этот момент у ворот мелькнули огни фар. Машина возвращалась. Время уходить.


На следующий вечер по пути к квартире Джин Спрэг за Ником пристроился «хвост». Он позволил им следовать за собой, пока не убедился, что это люди Лумиса. Убедившись, что это не «другая сторона», он мастерски оторвался от них в районе рынка, проскочив сквозь толпу протестующих и нырнув на парковку отеля «Холидей Инн».


Пока разочарованные сотрудники ЦРУ пытались найти след, Ник кружным путем через Роклифф-парк направился к Джин. Он уже сворачивал на бульвар Сен-Лоран, когда заметил машину, которую видел в центре и в парке. Ребята Лумиса оказались способнее, чем он думал. «У них должна быть параллельная группа», — мелькнуло в голове. Но он сомневался, что у Лумиса хватит на это людей.


Картер заехал на пустую парковку средней школы Ридо. Выключив фары, он развернулся к выезду как раз в тот момент, когда на территорию влетела преследующая машина. Ситуация была классической: два ведомства одного правительства тратят деньги на борьбу друг с другом. Обычно Ник просто уходил, но сейчас он решил преподать им урок.


Другая машина поравнялась с ним. В окне мелькнуло перекошенное злобой лицо. Массивная рука с огромным пистолетом высунулась наружу. Вспыхнули выстрелы, но Картер уже перекатился на пассажирское сиденье и выскочил через другую дверь. Пока противник разворачивался, Ник сделал три быстрых выстрела. Одна 9-миллиметровая пуля его «Люгера» раздробила кисть стрелка, и пистолет вылетел из окна. Две другие пули прошили заднюю часть машины.


Бензобак взорвался. Топливо разлилось мгновенно, охватив машину пламенем. Двери открылись, но никто не вышел. Горящий остов врезался в сетчатый забор, выбрасывая столбы огня в ночное небо.


Картер подбежал, подобрал оброненный пистолет и вернулся к своей машине. Он уехал без огней и остановился только через шесть кварталов. Осмотрев машину, он увидел пулевые отверстия в боковых окнах — пули прошли насквозь. Затем он взглянул на трофейное оружие. Он давно не видел такой модели — «Грац-Буйра». Такие пистолеты были популярны в КГБ много лет назад. Этот экземпляр был явно поношенным, но ухоженным. Человек, использовавший его, был профессионалом.


Ник задумался, не слишком ли быстро он отправил их в «огненную могилу». Он мог бы вытянуть из них информацию. Возникло множество вопросов. Почему КГБ напал на него? Был ли этот хвост результатом визита к Буасверу? Он вспомнил костюм Карла Джонса. Охранник КГБ в поместье Буасвера? Пазл не складывался.


Главным вопросом была безопасность Джин. Перестрелка произошла всего в нескольких кварталах от её дома. Он полчаса кружил по улицам, проверяя хвост. Убедившись в безопасности, он остановился у телефонной будки. Джин ответила после второго гудка. Картер коротко рассказал ей о нападении и пистолете КГБ, велел быть начеку и обещал позвонить завтра.


— Дайте мне Гая. — Кто звонит? — Просто скажи ему подойти к телефону. Он поймет.


Звонивший нервничал, с трудом сдерживая нетерпение. — Я же говорил тебе никогда не звонить сюда! — Лафонтен задыхался. У него была склонность к гипервентиляции при разговоре со своим куратором. — Я буду звонить тебе где и когда захочу, — ответил голос на русском. — Теперь слушай внимательно. Твои люди сегодня всё испортили. Они мертвы. — Мертвы? — выдохнул Лафонтен. — Что случилось? — Они следили за американским военно-морским атташе. — И он их убил? — Похоже на то. О чем это тебе говорит? — О том, что этот коммандер не тот, за кого себя выдает. Обычный атташе не справился бы с нашими людьми. Только если у него нет спецподготовки. — Больше того. Он не колеблется перед тем, как стрелять на поражение. Он очень хорош. — Что мне делать? — «Великий лидер» сепаратистского Квебека не знает, что делать? — в голосе куратора сквозила ирония. — Выясни, кто этот американец и что он знает. Используй его слабости. Делай то, чему тебя учили. — А если меня раскроют? Я не могу так рисковать, мы слишком близки к цели. — Слушай внимательно, Лафонтен. Если ты не можешь нейтрализовать этого человека, ты для нас бесполезен. А теперь за работу, товарищ.


Линия разъединилась. Лафонтен остался один, обливаясь потом и тяжело дыша.


— Я люблю тебя, — простонала женщина, лежа под мужчиной на кровати с балдахином. Их тела казались совершенно белыми — оба месяцами не видели солнца. — Мы договаривались не говорить о любви, — прорычал он. Ему было трудно говорить из-за нарастающего возбуждения. — О, Бобби, я больше не могу. Мне нужно уйти от него, — её дыхание прерывалось. — Я не могу проводить каждую ночь не с тобой. — Не сейчас, Мари... Еще нет, — ответил он, не в силах больше ждать.


Они лежали в тишине, пока дыхание не пришло в норму. Буасверу доставляло извращенное удовольствие то, что это была кровать премьер-министра. Ему нравилось, что Карро, этот старый дурак, по-прежнему доверяет жене свои самые сокровенные мысли.


«Скоро всё закончится», — думал он. Когда усилия Карро пойдут прахом, это станет началом конца для человека, который так долго стоял у него на пути. И началом истинной власти для Робера Буасвера.


Он скатился с неё. Мари прижалась к нему всем телом. — Что Жак планирует делать с Лафонтеном? Он попытается подорвать его авторитет перед референдумом? — прошептал он ей на ухо. — Я не хочу сейчас о нем говорить. — Знаю, милая, но я должен помочь ему всем, чем смогу. Что он задумал? — Бобби, я хочу говорить о нас. Мы будем вместе, когда всё закончится? — Совсем скоро. Обещаю. — Ты говорил со своей женой? — Нет смысла, пока Жак не знает. — Я скажу ему, когда он вернется, — её возбуждение росло. — Нет, подожди. Давай дождемся референдума. Всего неделя. — Обещаешь? — Обещаю. Так что там с Лафонтеном? — Жак не беспокоится о нем. У него есть другой план. У Бернара Форнье есть какой-то компромат на Лафонтена. Он собирается выложить его в последний момент. — Почему ты не сказала раньше? — Буасвер резко отстранился. Она снова прильнула к нему. — Я узнала только вчера. Жак был так измотан из-за Жюля... Он просто выпалил это ночью. Форнье хранит материалы в своем сейфе дома. Приберегает для финала. — Кто-нибудь еще знает? — Нет. Буасвер позволил ей ласкать свое тело, обдумывая следующий ход. Форнье был лидером оппозиции в Квебеке. — Что именно у них есть? — Он не сказал. Честно, Бобби. Сказал только, что это нечто очень серьезное. Лафонтен как-то связан с иностранным правительством. — Как Форнье это нашел? — Комиссар Конной полиции — его сторонник. — Новый, Жорж Плант? — Нет, тот, что умер в прошлом месяце. Жак сказал, что он «дошел до конца очереди», что бы это ни значило.


Буасвер снова навис над ней, коснувшись губами её груди. — Не знаю, как бы я выдержал это давление без тебя, дорогая Мари. — О, Бобби, обещай, что мне не придется долго ждать... — Я никогда тебе не лгал, любовь моя. Скоро. Совсем скоро.


СЕДЬМАЯ ГЛАВА


За шесть дней до референдума Картер не стал ближе к разгадке, чем был накануне. Всё, что он знал наверняка — в деле замешано КГБ. А это означало, что кто-то из ключевых политических фигур либо уже давно завербован, либо стал предателем недавно.


По пути в загородный дом Фрэнка Брауна в районе Непин, где они планировали обсудить итоги дня, Картер заметил за собой хвост на Меривейл-роуд. Он не стал предпринимать резких маневров, выжидая удобного момента, чтобы перехватить инициативу. Преследователи ехали на «Линкольн Таун Кар» — неприметной машине для столицы. Внезапно «Линкольн» вильнул влево, притирая маленькую машину Картера и пытаясь столкнуть её с дороги.


Ник уже выхватил «Люгер», но не успел выстрелить: тяжелый седан резко ударил его в правый бок. Переднее колесо малолитражки попало на мягкую обочину. Несмотря на все усилия Киллмастера удержать управление, машина съехала в глубокий кювет и перевернулась.


Оглушенный резким ударом о руль, Картер почувствовал, как чьи-то сильные руки вытаскивают его из салона. Он тряхнул головой, собирая остатки сил, и нанес мощный удар справа, угодив одному из нападавших в солнечное сплетение. Но когда он развернулся ко второму, то лишь мельком увидел жестокое лицо прежде, чем тяжелый предмет обрушился на его череп. Ник упал лицом в грязь, и огни далеких фонарей поглотила тьма.


Сознание возвращалось медленно, пульсируя невыносимой головной болью. Он обнаружил себя на заднем сиденье машины, лежащим лицом вниз; двое мужчин бесцеремонно поставили на него ноги. Ник не знал, сколько времени они в пути. Минут через десять он почувствовал укол иглы в левое предплечье, и мир снова поплыл. Сквозь туман он помнил, как его вытащили и потащили к небольшому самолету на каком-то частном аэродроме без серьезной диспетчерской вышки. Его швырнули в хвост самолета рядом со спортивными сумками. Прежде чем окончательно отключиться, он услышал, как чихнули и взревели два двигателя, набирая взлетную скорость.


Проснулся он от того, что солнце било ему прямо в лицо. Он был привязан к стулу в комнате с окнами, занавешенными прозрачной тканью, которая никак не защищала от ярких лучей. Во рту пересохло от наркотиков. Он не знал, сколько времени прошло с момента захвата. До референдума оставалось шесть дней — сколько их теперь?


Картер мог шевелить только головой, но каждое движение отдавалось вспышкой боли. Он потерся щекой о плечо: щетина была короткой, как после одного дня без бритья. Значит, он отсутствовал не так долго.


Дверь открылась. Вошли трое. Двое держали наготове автоматы Калашникова финского производства. «КГБ верен оружию, которое знает», — отметил про себя Ник. Третий мужчина был невысоким и тучным. Его три подбородка боролись за место между челюстью и грудью. Лысый, розовощекий гурман с куполообразным черепом выглядел почти комично.


— Вам лучше, коммандер Карлсон? — спросил толстяк по-французски. — Бывало и лучше. — У вас отличный французский. Мне неприятно держать вас в таких условиях, но не стоит пытаться быть тем, кем вы не являетесь. Это всегда сулит неприятности.


Толстяк вел себя так, будто в его распоряжении была вечность. Картер узнал его, но не подал вида. Джин Спрэг подробно описывала всех игроков. Это был Серж Саварен, правая рука Лафонтена. Судя по перелету на двухмоторном самолете и присутствию Саварена, Ник находился где-то в Квебеке, недалеко от резиденции сепаратистского правительства. Вероятно, рядом с аэропортом Сент-Фуа.


— Я не понимаю, о чем вы. Кто вы вообще такой? — прикинулся дурачком Картер. — Вопрос не в том, кто я. Вопрос в том, кто вы, и мы это выясним. — У вас будут большие проблемы. Я гражданин США с дипломатическим иммунитетом. — Какая шутка! — расхохотался Саварен, едва не потеряв равновесие от колыхания собственного живота. Затем его лицо стало мрачным. — Мои друзья умеют заставлять людей говорить. Они грубые ребята, это вам не специалисты в белых халатах из Института Сербского.


Саварен упомянул Сербский — печально известную советскую школу допросов. Это было прямым доказательством его связи с Москвой. Для Картера это была и плохая, и хорошая новость. Он боялся только одного: что его мозг сожгут психотропными препаратами, превратив в «овощ». Любую физическую боль он был готов вытерпеть.


Саварен вышел, и двое костоломов принялись за работу. — Тащи ручной генератор, Юрий, — сказал один по-русски, не подозревая, что Картер понимает каждое слово.


Юрий вышел, а второй — Грегор — развязал Ника, но лишь для того, чтобы перевязать его по-другому, не давая ни шанса на сопротивление. — Провода запутались, Грегор. Это займет время. — Черт! Я сам сделаю. Снимай с него штаны.


Грегор распутывал электроды с зажимами-«крокодилами», держа автомат на сгибе локтя. Картер приготовился. Он уже проходил через это, но знание того, что сейчас ток пойдет через самые чувствительные части тела, заставляло нервы натянуться.


Его привязали к стулу намертво. Ноги к ножкам, руки к спинке. Он был гол, если не считать рубашки, задранной до подбородка, и носков. — Это может немного ужалить, американец, — с тяжелым акцентом произнес Грегор, цепляя один зажим на левую грудь Ника, а другой — на мошонку. — Вращай, Юрий. Давай до пятидесяти вольт.


Картер удивился кустарности метода. Но боль была настоящей. Когда Юрий крутанул ручку и щелкнул выключателем, ток пронзил тело Ника. Мышцы живота скрутило жуткой судорогой от соска до паха. Даже когда Юрий перестал вращать ручку, боль не уходила — мышцы застыли в спазме.


Грегор кивнул: — Давай сто.


Второй разряд был за пределом человеческого восприятия. Нику казалось, что из его кожи вот-вот вырвется пламя. Будто два факела вонзили в его плоть. Веревки впивались в кожу, пока его тело билось в конвульсиях. — Хватит. Будем терпеливы. Наш друг скоро всё расскажет. — Пошел к черту! — выдавил Картер сквозь сцепленные зубы. От напряжения он прокусил щеку, и по подбородку потекла кровь.


— Кто вы, коммандер Карлсон? Настоящее имя и организация, — вкрадчиво спросил Грегор, переставляя зажимы. — Пошел... к черту, — повторил Ник.


Юрий не ждал команды. Он начал вращать ручку с яростью. Перед глазами Картера вспыхнул белый свет. Каждый нерв кричал, давление в черепе росло, грозя взорвать голову изнутри. А затем наступила тьма.


— Он заговорил? — Еще нет, командир. Он без сознания. — Что вы за никчемные ублюдки! — гремел голос куратора в трубке. — Он не супермен. Я хочу знать всё в течение часа. Я буду ждать. — Но он в отключке! Он крепче всех, кого мы видели. Это займет время. — Вы позорите партию, Саварен. Сейчас девять вечера. Позвоните мне в полночь.


Картер открыл один глаз. Боль обжигала глазное яблоко. В комнате горела одна голая лампочка. Всё тело ныло. Он попробовал пошевелиться. Правое запястье было привязано намертво, но левое имело небольшой люфт — веревка ослабла от его конвульсий во время пыток.


Он начал осторожно вытягивать руку. Это стоило ему огромных усилий и новой вспышки боли в паху. Он снова потерял сознание, а когда очнулся, продолжил. Наконец, левая рука была свободна.


Он наклонился, преодолевая сопротивление измученных мышц, и дотянулся до веревок на лодыжках. Пятнадцать минут на одну ногу, еще столько же на другую. Он работал из последних сил, боясь не успеть.


Вдруг за дверью послышались шаги. Ручка повернулась. На пороге стоял Юрий с Калашниковым на плече. Его лицо вытянулось от изумления.


Собрав всю ярость и остатки сил, Картер рванулся вперед вместе со стулом, к которому еще было привязано его правое запястье. Сиденье стула врезалось Юрию в челюсть, сбивая его с ног. Картер рухнул на пол, часть сломанного стула всё еще висела на его руке. На лестнице послышался топот — это бежал Грегор.


Ник вырвал автомат из рук хрипящего Юрия. Он всё еще лежал на полу, когда Грегор ворвался в комнату. Картер нащупал предохранитель, упер приклад в бедро и нажал на спуск.


Автомат выплюнул очередь стальных пуль калибра 7,62. Скорострельность в семьсот выстрелов в минуту не оставила Грегору шансов — его отбросило назад, превратив тело в решето. Картер продолжал жать на спуск, пока рожок не опустел.


Тишина. Грегор замер у двери, пачкая дерево кровью. Юрий лежал на полу; из его носа и ушей текла кровь — должно быть, он ударился головой при падении. Картер подполз к нему и нащупал пульс. Слабый. — Юрий, это твой конец. Время признаний, — прошептал Ник по-русски, прижавшись к его уху. Окровавленный рот зашевелился. Ник напряг слух. — Голод... Висела... — прохрипел русский и затих навсегда.


В Оттаве, в офисе Лумиса, шеф резидентуры ЦРУ метал громы и молнии. — Где он, черт возьми?! Что этот ублюдок творит?! — орал Лумис на Фрэнка Брауна. — Не знаю. Он исчез вчера. — Я виню его в той бойне у школы! Он делает именно то, что я запретил. Он мутит воду! — Но он дает результаты, — возразил Браун. — Мы теперь знаем, что те люди в машине были иностранными агентами. — Мы ни черта не знаем! С кем они связаны? Чьи они?! — Лумис был в ярости. — А ты... ты помогал ему! Я велел следить за ним, а не пособничать! — Я не помогал ему напрямую, — солгал Браун. — Мне прекратить наблюдение? — Нет! Усилить посты у квартиры Спрэг, у дома премьера и у отеля этого Карлсона. И имей в виду, Фрэнк, твой аттестат будет испорчен. Ты не получишь нормального назначения, пока не исправишься. А теперь пошел вон и найди его!


Браун вышел, довольный тем, что разговор окончен. Джин Спрэг ждала его в коридоре. — Что он хочет? — Он в бешенстве. Карлсон исчез, и Лумис боится за свою шкуру. Они зашли в кабинет Джин. Браун включил радио на полную громкость, чтобы заглушить разговор. — Я думаю, Карлсон — это не просто атташе. Он кто-то гораздо серьезнее. Если он позвонит тебе, дай ему мой личный номер. Я хочу помочь. — Я могу тебе доверять, Фрэнк? — спросила Джин. — Или ты просто ищешь славы, как Лумис? — Если ты до сих пор этого не поняла, мы зря тратим время. Джин улыбнулась и записала номер.


Картер нашел силы одеться. Он обыскал карманы убитых — никакой идентификации, но ему и так всё было ясно. Саварен — агент КГБ. Значит, Лафонтен — либо их марионетка, либо тоже агент. Но нужны были твердые доказательства, а не просто слова избитого «дипломата».


Дом оказался старой двухэтажной фермой в глуши. Внутри царил хаос: матрасы на полу, грязная посуда, полчища муравьев и тараканов. В одной из комнат Ник нашел свои часы, оружие и ключи в ящике старого комода. Там же лежала пачка канадских долларов. Почувствовав себя снова «в строю», он вышел во двор.


Там стоял старый джип под слоем пыли. Ник перепробовал все ключи, и один подошел. Двигатель долго чихал и кашлял, но в итоге затарахтел. Картер выехал на проселочную дорогу. Пятый день подходил к концу. Солнце садилось.


Он проехал десять миль и наткнулся на заправку с телефонной будкой. Набрал Джин. — Где ты?! — выдохнула она. — Телефон чист? Дай мне номер Фрэнка Брауна. Получив номер, он набрал Брауна. — Это я. — Слава богу! Где ты? — На перекрестке в двух милях от Сент-Огюстен-де-Квебек. — Это же рядом с аэропортом Сент-Фуа! — воскликнул Браун. — Жди. Я свяжусь с Сондерсом. У него есть друзья в Квебекской полиции. За тобой пришлют вертолет. — И еще, Фрэнк. В десяти милях к востоку отсюда ферма. Пришлите туда мешки для трупов. Минимум два. Саварен был там, но ушел. — Саварен?! — Браун присвистнул. — У тебя есть доказательства против него? — Пока только подозрения, но он первый в моем списке. Сколько до референдума? — Четыре дня, Ник. Всего четыре дня.


ВОСЬМАЯ ГЛАВА


Браун и Сондерс перевезли Картера на конспиративную квартиру полиции провинции Онтарио (OPP), расположенную к северу от Оттавы в парке Гатино. Для связи использовалось радио, а на случай экстренного отхода Нику оставили старый «Лендровер».


Международная компьютерная сеть AXE поймала его сигнал. Картер ввел коды доступа и частный номер Дэвида Хоука. — Ник, — голос Хоука звучал напряженно. — Что там происходит? Картер доложил о событиях в Квебеке и конфликте с Лумисом. — Подожди, со мной Говард, — прервал его Хоук, включая громкую связь.


Говард Шмидт, глава архива и технический гений AXE, был старым другом Ника. — Говард поможет с деталями, — сказал Хоук. — Продолжай. — На Сержа Саварена в Квебеке работали двое громил из КГБ, — сообщил Картер. — Имя знакомое, — отозвался Хоук. — Он правая рука Лафонтена. Это значит, что либо Лафонтен стоит за убийством в Париже, либо Саварен дергает за ниточки. У нас есть на него досье? — Кое-что есть, — ответил Шмидт. — Много лет назад он проходил как сочувствующий коммунистам, но с тех пор был чист.


— Что думаешь, Ник? — спросил Хоук. — У меня предчувствие, что здесь всё гораздо глубже. Саварен не кажется мне достаточно умным для такого генерального плана. Кто-то другой управляет процессом. Кто-то здесь, в Канаде, обладающий огромной властью. — Твои догадки обычно оправдываются, — согласился Хоук. — Проверяй.


Картер передал последнее слово умирающего агента КГБ. — Оно звучало как «Венгрия» (Hungary). Но я не вижу связи. — Если только у них нет глубоко внедренного агента из Венгрии, — размышлял Хоук. — В моих файлах кое-что есть, — вставил Шмидт. — Я помню историю времен Венгерского восстания. Советы планировали внедрить крота в Оттаве — маленького ребенка под видом беженца. Информация всплыла, когда один из их агентов перебежал на Запад.


— Сроки совпадают, — заметил Картер. — Но кто это? — Перебежчик сообщил, что десятилетнего мальчика привезла венгерская пара в 1956 году, — продолжал Шмидт. — Первая семья, опекавшая его, погибла в автокатастрофе. — Кровожадные ублюдки, — проворчал Хоук. — Его взяла вторая пара, — сказал Шмидт. — Позже они якобы утонули, но это была инсценировка — они были кадровыми агентами КГБ и их просто отозвали. А мальчика официально усыновила третья семья. Записи агентства по усыновлению сгорели при пожаре в 1960 году.


— И это всё? Ни фото, ни отпечатков? — спросил Картер. — Я подниму дело, но это почти всё, что у нас есть. — Потрясающе, — выдохнул Ник. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы одного агента прикрывали тремя слоями семей? Первых убили, вторых отозвали... Третьи, если живы, могут быть кем угодно.


Хоук сменил тон на более заботливый: — Ник, как ты? Тебе сильно досталось, когда они тебя взяли? — Я в строю, сэр.


Оставалось слишком много вопросов. Как сепаратисты зашли так далеко именно сейчас? Картер включил радио на частоте Брауна. — Можешь собрать Танкса и Сондерса для мозгового штурма? Есть новые зацепки. — Попробую. Жди в хижине пару часов.


Картер сидел с бутылкой «Чивас Регал», подаренной Брауном, и анализировал информацию. У него оставалось три дня. Он был уверен: если референдум пройдет в пользу сепаратистов, Квебек станет свободным государством, а «Лафонтен» (или Саварен) станет диктатором, подмяв под себя полицию и спецслужбы. Тогда по закону до них будет не добраться.


Вскоре на гравии зашуршали шины. Картер на всякий случай выскользнул через заднюю дверь с «Люгером» в руке. Из черного джипа вышли Браун, Сондерс и Танкс. — Ждешь вредителей, приятель? — пошутил Танкс, глядя на ствол Ника.


В хижине Картер изложил им теорию о «венгерском кроте». — Интересно, — заметил Сондерс. — Я слышал эту историю от знакомой из контрразведки. — Нам нужны архивы, — отрезал Картер. — И особенно фото того мальчика. Ему сейчас должно быть за сорок. — У нас мало времени на догадки, — буркнул Танкс. — Хорошо. Я займусь Савареном и Лафонтеном, — решил Картер. — Один. — Тебе стоит кое-что знать, — Браун помрачнел. — Жан Спрэг исчез. Очевидцы видели, как двое мужчин уводили её от дома. Номер машины не запомнили.


Картер ощутил холод внутри. — Это мог быть Лумис? — Вряд ли. За ним следят мои люди. У него слишком много на кону, чтобы так глупо рисковать.


Ник запросил оборудование: — Мне нужен черный вертолет и пилот, которому я верю. — Я полечу, — вызвался Сондерс. — Нет, подождите. У меня другая идея. Мне нужна моя собственная машина из Вашингтона.


Картер снова связался со Шмидтом: — Говард, Жан похищена. Мне нужен тот секретный вертолет, который вы испытывали. — Мы как раз завершили тесты. Доставим его самолетом C-31 в Оттаву сегодня вечером. — Покрасьте его в абсолютно черный цвет. И как там беззвучный режим? — На пятидесяти узлах его не слышно с пятидесяти футов. Он одноместный, до отказа набит оружием, но если снять пару ракетных кассет, влезет один пассажир весом около 120 фунтов. — Подойдет. И добавьте пластит C-4 и пару газовых бомб «Пьер».


Сондерс предоставил адреса трех оплотов Лафонтена: старое поместье в Квебеке напротив колледжа иезуитов, ферма у Сент-Адольфа и заброшенная станция рейнджеров в парке на севере.


Картер вылетел на разведку на новом Bell 680-LHX. Это была машина будущего: системы вооружения скрыты внутри фюзеляжа, а огневая мощь поражала — ракеты «Пингвин», 60-мм пушка и кассетные бомбы.


В черной униформе, с «Вильгельминой» (Люгером) и «Хьюго» (стилетом), Ник направился к первой цели. Тепловые датчики показали, что в городском поместье Лафонтена почти никого нет — двое патрульных и пара в доме. Картер решил не тратить время и полетел к ферме у Сент-Адольфа.


Там датчики обнаружили десять человек. Ник перевел вертолет в беззвучный режим и приземлился в миле от фермы. Подойдя к забору, он использовал очки Шмидта для обнаружения лазеров.


Тишина. Он перемахнул через забор, защищенный острыми лезвиями. Собак не было. У задней двери стоял охранник. Ник бесшумно метнул «Хьюго» — стилет вошел точно в сердце, Картер подхватил тело, не дав ему упасть. В карманах убитого нашелся пистолет Макарова и костюм советского пошива. Это было убежище КГБ.


Ник вошел в дом. Первый встречный потянулся за оружием — Картер уложил его из Люгера с глушителем. В задней комнате трое играли в карты, шумно переговариваясь на русском. — Имена и звания, — приказал Картер, ворвавшись в комнату. Один попытался схватить пистолет, и Ник выстрелил ему в голову. Остальных он усыпил газовой гранатой «Пьер». В карманах он нашел удостоверение капитана Первого главного управления КГБ (управление убийств).


Картер поднялся на второй этаж. В спальне он нашел пожилую пару. Он быстро ввел им снотворное. Женщина успела прошептать по-французски: — Мы простые фермеры. Они... они хуже животных.


Спустившись в подвал, Картер услышал голос. Охранник кричал в рацию: — Я нашел двоих мертвыми! Что-то... Пуля калибра 9 мм оборвала его доклад. Тут же в левое плечо Картера ударила пуля — из угла выскочил маленький человек с огромным револьвером. Ник успел выстрелить первым. Это был девятый.


Перевязав рану, Картер пошел на странный скрежещущий звук из боковой каморки. Он открыл дверь и замер. На койке лежал изможденный, крайне худой человек с характерным орлиным носом. — Мистер Лафонтен? — изумился Картер. — Что вы здесь делаете? — Кто вы? — прошептал пленник. — Коммандер Карлсон. Мы встречались в посольстве... — Невозможно... Я здесь уже очень долго. Я вас не знаю...


Ник понял всё в одно мгновение. Настоящий Гай Лафонтен томился здесь, пока его двойник вел Квебек к референдуму. Картер помог ослабевшему политику добраться до вертолета. — Где живет начальник провинциальной полиции? — Я знаю... — Хорошо. Вы будете там, пока всё не закончится. Никто не должен знать, что вы живы. — Почему? — Потому что кто-то занял ваше место. Очень опасный человек. — Вы попросите Жака Карро позвонить мне? — Обещаю.


Картер поднял вертолет в воздух. Настоящий Лафонтен был спасен, но до катастрофы оставались считанные дни, а в Оттаве правил самозванец.


ДЕВЯТАЯ ГЛАВА


Ник Картер снова чувствовал, что ситуация под контролем. Плечо ныло после ранения, но современный вертолет Шмидта давал ему решающее преимущество: враги знали, что он сбежал, но не подозревали, что он уже висит у них над головой.


Приборы наведения с невероятной точностью вывели его к цели — небольшому бревенчатому домику на южном берегу озера Лак-Грегори. Близился рассвет. В бесшумном режиме Ник завис на высоте ста футов и включил тепловизор.


Результаты сканирования были странными. Датчики зафиксировали слишком много людей для такого маленького строения. Некоторые сигнатуры были четкими — люди внутри дома. Другие казались размытыми и глубокими, будто находились в подземном бункере или естественной пещере, соединенной с подвалом. Всего Ник насчитал около двадцати человек. Одно тело на нижнем уровне оставалось неподвижным — Картер надеялся, что это Жан Спрэг.


В это же время внутри дома Серж Саварен в панике докладывал по телефону своему куратору: — Карлсон сбежал! Юрий и Грегор мертвы. Что мне делать? — Он профессионал и наверняка уже навел своих людей, — отрезал голос на другом конце. — Оставайся в лодже. Я пришлю подкрепление. Если бы мы были в Москве, Серж, ты бы уже ехал в один конец на север. Помни, до референдума два дня. Ничто не должно нам помешать.


Картер посадил вертолет в паре сотен ярдов от лоджа. Он надел очки для обнаружения лазеров, закинул рюкзак с пластитом C-4 и проверил оружие. Утренний туман скрывал его черную фигуру.


Проблема обнаружилась сразу: пространство вокруг дома на пятьдесят футов было прошито невидимой сетью лазерных лучей. Идти напролом означало поднять тревогу. Картер мог бы выпустить все шесть ракет «Пингвин» и сравнять лодж с землей, но там могла быть Джин. К тому же, ему нужно было увидеть их штаб своими глазами.


Следующие полчаса превратились в изнурительную гимнастику. Ник полз на животе, изгибался и протискивался между лучами в считанных дюймах от провала. Когда он достиг стены дома, он был насквозь мокрый от пота. Камер наблюдения не было — заговорщики слишком полагались на свои лазеры.


В это время в Оттаве, в кабинете премьер-министра Карро, его заместитель Роберт Буавер просматривал бумаги. Настоящий премьер уехал в турне по западным провинциям. Буавер размышлял о своей интрижке с Мари Карро, женой босса, как вдруг шум в коридоре прервал его мысли. Дверь распахнулась, и двое в капюшонах открыли огонь из автоматов. Буавер почувствовал удар в плечо и упал за стол. Комнату изрешетили пулями. Затем раздались ответные выстрелы охраны. Когда всё стихло, Буавер, истекая кровью, увидел трупы нападавших и своих телохранителей. Прежде чем потерять сознание, он приказал врачу: «Держите миссис Карро подальше от больницы».


Картер нашел лазейку в лазерной защите и пробрался к задней части дома. Там он обнаружил деревянные двери погреба, заваленные старыми листьями. С помощью стилета «Хьюго» он вскрыл их.


Внутри его ждал огромный охранник с Калашниковым. Ник не дал ему опомниться — резкий удар карате по шее вывел гиганта из строя. За ближайшей дверью Ник нашел Джин Спрэг. Она была привязана к кровати в одном белье, руки и ноги растянуты по углам. — Ты в порядке? — прошептал он, разрезая веревки стилетом. — Я крепкая, Ник. Со мной всё хорошо.


Пока Джин одевалась, Картер ввел охраннику «сыворотку правды» — пентотал. — Борис Спастовский, капрал имперской гвардии, — пролепетал допрашиваемый под кайфом. Используя московский диалект, Картер выведал информацию: Саварен и остальные лидеры проводят совещание наверху в комнате для переговоров. Внизу, в пещере, находится еще пять или шесть охранников.


— Иди наверх по лестнице и направо, — приказал Картер Джин. Наверху их заметил часовой. Прежде чем тот успел крикнуть, «Хьюго» вонзился ему в яремную вену. Джин подхватила падающее тело, чтобы не было шума.


Картер ногой распахнул дверь в зал заседаний. Его Люгер с глушителем взял группу на мушку. Саварен сидел во главе стола, его лысина сияла под лампами. Картер передал пистолет Джин, а сам выдернул Саварена из кресла и швырнул в коридор. Затем он бросил на стол свою вторую газовую бомбу «Пьер» и захлопнул дверь. Крики за дверью быстро стихли.


— Ты убил их? — спросила Джин. — Они бы сделали то же самое с нами. У нас мало времени. Настоящий Гай Лафонтен в плену на другой ферме, а по Оттаве гуляет самозванец. Нам нужно золото, которое они здесь прячут.


Саварен, рыдая на полу, пролепетал, что осталось пять охранников. Джин, несмотря на страх, вооружилась трофейным АК-47 и пистолетом Макарова. — Веди, коммандер, — сказала она.


Они начали спускаться в пещеру по крутой деревянной лестнице. Внизу показался охранник — Джин уложила его метким выстрелом из Макарова. — Я твой должник, — бросил Картер. — Считай, мы в расчете.


Внизу завязалась перестрелка. Картер застрелил одного из «Вильгельмины», но пуля другого охранника задела Джин. Ник затащил её за ящики. — Куда попали? — Не твое дело! — огрызнулась она, морщась от боли. Пуля лишь слегка задела кожу на бедре. Ник быстро наложил стерильную повязку из спецпакета Шмидта.


Обыскав пещеру, они замерли от изумления. — Деньги, — произнес Картер. — Здесь печатные станки и миллиарды фальшивых долларов. Они собирались обрушить валюту страны.


В другом углу лежали горы советской пропаганды и литературы, подготовленной для революции. Но самое страшное было на стене. — Боже мой, — выдохнул Ник. — Это план размещения советских ракетных баз в Квебеке, всего в паре сотен миль от границы США.


— И вы никогда не сможете показать эту находку никому, — раздался голос сверху. На вершине лестницы стоял самозванец — двойник Лафонтена. Прежде чем Картер успел вскинуть Люгер, человек исчез, а на лестницу упала связка динамита с горящим фитилем.


Картер повалил Джин за кипы фальшивых банкнот. Взрыв потряс пещеру. Тонны бумаги и земли обрушились на них, свет погас. Пыль заполнила легкие. Их похоронило заживо.


ДЕСЯТАЯ ГЛАВА


В пещере воцарилась кромешная тьма и гробовая тишина. Пыль оседала на одежду Ника и Джин. — Что нам делать? — прошептала Джин, подползая к нему. — Ждать, пока осядет пыль. Воздуха здесь хватит на какое-то время, — ответил Ник. — Но до референдума всего два дня! — напомнила она. — У нас достаточно улик, чтобы его остановить. Просто дай мне подумать.


Ник закрыл глаза. Его мозг, натренированный годами, воспроизвел картинку с монитора вертолета. Он вспомнил две узкие вентиляционные шахты в восточном конце пещеры. — Там есть вентиляция, — сказал он. — Тренировки по ночному видению в академии были не зря. Идем.


Они пробрались к дальней стене и почувствовали слабый сквозняк. Но шахты были слишком узкими — Джин едва смогла просунуть туда голову. Плача от бессилия, она скользнула вниз. — Нам нужен длинный шест и крюки, — спокойно приказал Картер. Они обыскали завалы. Ник нашел металлические стержни и медную проволоку, а Джин — стивидорские крюки, которыми раньше таскали тюки бумаги.


— Бойскаутская закалка и гениальный оружейник, — усмехнулся Картер, доставая из рюкзака пластит C-4 и таймеры. Он соорудил конструкцию: соединил стержни проволокой в один длинный шест, закрепил на нем три заряда пластита с крюками.


Картер установил таймеры: 15, 10 и 5 минут. С помощью шеста он зацепил первый заряд почти у самого выхода шахты, второй — посередине, третий — у основания. — У нас три минуты. Уходим как можно дальше.


Первый взрыв потряс пещеру, выбив «пробку» из земли. Картер специально начал снизу, чтобы обломки не засыпали их окончательно. Последующие два взрыва расширили отверстие до десяти футов. Теперь в пещеру лился дневной свет.


Выбравшись на поверхность, Картер не успокоился. — Мне нужно вернуться вниз. — Зачем?! — За стальным тросом.


Через несколько минут он появился с тяжелым кабелем. Они дотащили его до огромного стога сена. Джин наблюдала за ним, как за сумасшедшим, пока над лесом не поднялся черный вертолет. Ник зацепил трос за вертолет и, напрягая двигатели, перетащил стог сена точно на дыру от взрыва. Теперь со стороны казалось, что это просто старая куча сена, которую немного подъело стадо коров. Никаких следов взрыва.


Они нашли лесной ручей. Смывая грязь и кровь, они плавали в ледяной воде. Напряжение последних дней вылилось в неистовую вспышку страсти прямо на берегу пруда. Для Джин это был способ вытеснить ужас похищения, для Ника — краткая передышка перед решающим броском.


Вернувшись в каюту и переодевшись в чистую одежду, Картер связался с Хоуком по каналу приоритета №1. — Ник? Я пытался связаться с тобой. — Меня завалило в пещере. Всё в порядке. Улики у нас. — С-31 будет ждать в Платтсбурге. Если что-то нужно — звони в любое время. Время уходит, Карро и Найлс должны знать правду.


Через три часа прибыли Браун, Сондерс и Танкс. Они были потрясены, увидев Ника и Джин живыми. — Мы думали, вам конец, — выдохнул Сондерс. — Пока что пусть враги так и думают, — отрезал Картер. — Что с Буавером?


Они рассказали о покушении. Двое в масках изрешетили кабинет премьера. Буавера спасло то, что стол принял на себя основной удар. — Странно, — задумался Картер. — Зачем Буаверу приходить в кабинет Карро так рано? И зачем террористам стрелять в своего, если он — один из них? — Буавер безупречно чист, — возразил Сондерс. — Настолько чист, что спит с женой премьер-министра, — сухо заметила Джин. — Это знают все, кроме самого Карро.


Сондерс передал Картеру старое фото венгерской семьи из архивов RCMP. Ник долго вглядывался в лица: изможденная пара и десятилетний мальчик с чемоданчиком. — Что-то здесь не так, — пробормотал он. — Этот ребенок вырос здесь. Сейчас ему должно быть 43–46 лет. Он обладает властью. Нам нужно проверить всех высокопоставленных чиновников в Оттаве и Квебеке этого возраста.


Картер попросил прислать ему набор для грима и фотоаппарат с УФ-фильтром. — Я хочу «воскреснуть» в Оттаве. Мне нужно попасть в дом на Сассекс-драйв и к Буаверу.


В это время «Гай Лафонтен» (самозванец) докладывал своему таинственному куратору: — Карлсон мертв. Он похоронен в пещере, выход взорван. — А те, кого мы потеряли на ферме? — Расходный материал. — Хорошо. План не меняется. Через два дня мы поставим этих англосаксов на колени. Планируй будущее, товарищ.


Линия оборвалась. Самозванец сидел в тишине. Слова куратора «Я не всегда буду с тобой» вызвали у него холодную дрожь. Он не представлял жизни без руководства этого человека, которое длилось десятилетиями.


В Вашингтоне президент США, недовольный отсутствием новостей от Найлса, поднял трубку. Через мгновение телефон зазвонил у кровати Дэвида Хоука.


ДЕСЯТЬ


Когда их окутала тишина, Картер слышал всё: даже то, как Джин кашляла от пыли, которая поднималась при каждом их движении. Вокруг царила кромешная тьма.


— Что мы будем делать? — спросила Джин, подползая на звук его голоса. — Сидеть и думать. — Но мы должны что-то предпринять! — Сейчас мы просто сидим и позволяем пыли осесть, — ответил он, придерживая её за руку. Они опирались на гору того, что когда-то было пачками фальшивых стодолларовых купюр. — Это место огромное. Воздуха нам хватит на какое-то время. — Но до референдума осталось всего два дня, — напомнила Джин. — Всё в порядке. У нас достаточно улик, чтобы сорвать его. — Если мы задохнемся, от этих улик не будет никакого толку. — Закрой глаза и сядь поудобнее. Дай мне подумать минуту.


— У тебя есть зажигалка? — спросила она. — Да, а что? — Мы могли бы разжечь огонь, чтобы видеть. У нас полно денег, которые можно сжечь. — Огонь сожрет весь кислород. Просто дай мне подумать. Расслабься и доверься своему ночному зрению. Если здесь есть хоть капля света, твой мозг её найдет.


Картер закрыл глаза и позволил каждой клеточке своего тела расслабиться. Он мысленно вернулся в кабину вертолета, вспоминая картинку на мониторе, когда тепловизоры сканировали слои пещеры. Он помнил лестницу, ведущую на нижний уровень, где они сейчас находились. Советской команде нужны были вентиляционные шахты, чтобы работать здесь. Но где они?


Его разум прокручивал образы. На экране монитора в восточной части пещеры были видны два узких отверстия. — В дальнем конце пещеры есть два вентиляционных отверстия, — сказал он. — Теперь видишь лучше? — Да. Это потрясающе. Когда нас учили ночному видению в академии, я думала, что всё это ерунда, — призналась она. — Откуда ты узнал про вентиляцию? — Расскажу позже. А теперь — за дело.


Они осторожно пробирались мимо завалов к задней стене пещеры. Вскоре их встретил слабый прохладный ветерок. — Ты был прав! Мы можем выбраться! — взволнованно воскликнула она, хватая его за руку. — Не так быстро. Эти шахты могут быть слишком узкими для нас.


Джин вскарабкалась по наклонной стене, подставив лицо потоку воздуха. Но в отверстие едва проходила её голова. — Черт, черт, черт! — выругалась она, скатываясь обратно на пол. По её щекам текли слезы. — Посмотри вокруг, нет ли здесь длинного шеста, — тихо сказал Ник. — Нам нужен шест и какие-нибудь крюки. — Зачем? Мы в ловушке! — закричала она. — Просто сделай это. Поверь мне, — Картер успокаивающе положил руки ей на плечи.


Они разошлись в разные стороны. Картер слышал, как она роется в грудах снаряжения. Сам он нашел несколько металлических стержней и рулон медной проволоки. — Нашла что-нибудь? — окликнул он её. — Есть три крюка, но шеста нет. — Неважно. Встретимся у вентиляции.


Когда они встретились, она выглядела изнеможденной. Грязь и слезы пятнали её лицо, светлые волосы спутались. — Что у тебя? — спросил Ник. — Крюки грузчиков. Наверное, ими двигали тюки бумаги. — Отлично, — сказал он, доставая стержни. — Знаешь, как соединить их проволокой, чтобы получился один длинный шест? — Конечно. Но зачем всё это?


Он снял рюкзак и показал ей блоки пластиковой взрывчатки и таймеры. — Ого! Ты всегда так хорошо экипирован? — Привычка бойскаута, — ответил он. — Наш оружейник — гений, он настаивает, чтобы я был готов ко всему. — Когда вернешься, обними его от меня.


Пока Джин мастерила длинный шест, Ник подготовил три заряда. Конец вентиляционной шахты виднелся далеко вверху слабым пятнышком света. Картер привязал по бомбе к каждому крюку. Первый таймер он поставил на 15 минут, второй на 10, третий на 5.


С помощью шеста он протолкнул первый заряд почти к самому верху шахты. Второй закрепил посередине, а третий зацепил у самого основания. — Готово. У нас около трех минут. Нужно уйти как можно дальше.


Они укрылись за кучей ящиков у дальней стены. — Это сработает? — дрожащим голосом спросила Джин. — Обязательно. Держи рот приоткрытым, чтобы не повредить перепонки, и расслабься.


Первый взрыв сотряс пещеру. Когда пыль осела, Картер проверил результат. Пластит проделал дыру в основании, как он и рассчитывал. Если бы он начал взрывать сверху, обломки могли бы навсегда замуровать их. Следующие два взрыва расширили проход. В пещере стало намного светлее — теперь в стене зияла дыра шириной в три метра, через которую можно было выбраться на поверхность.


— У нас проблема, — сказал Картер, когда они выбрались на траву и жадно вдохнули свежий воздух. — Что еще? — выдохнула Джин. — Мне нужно вернуться вниз. — Зачем?! — Я видел там катушку стального троса. Он мне нужен.


Через несколько минут он появился из пролома, волоча за собой тяжелый кабель. — Помоги мне дотащить его до того стога сена. Джин посмотрела на него как на сумасшедшего. — Мы не можем оставить эту дыру открытой, — пояснил Картер. — Помоги мне.


Они обмотали кабель вокруг огромного стога сена. — Жди здесь, — приказал он и скрылся в лесу.


Джин стояла, ошеломленная, когда из-за деревьев бесшумно вынырнул черный вертолет и завис над полем. Картер спустил лебедку. — Он поднимет стог? — крикнула она. — С божьей помощью и благодаря моему гениальному механику — да!


Вертолет напрягся. Огромная куча сена медленно поползла по земле, пока не закрыла собой пролом в пещере. Сверху это выглядело так, будто стог просто немного сместился. Ник отцепил трос, спрятал его в лесу и жестом позвал Джин на борт. Она вскочила в кабину и пристегнулась. — Убираемся отсюда!


В лесу, неподалеку от хижины-убежища, Картер нашел ручей. Они были покрыты пылью и грязью с головы до ног. Ник разделся и нырнул в ледяную воду пруда, образованного поваленными бревнами. Прохлада смывала пот и напряжение последних часов. — Можно к тебе? — услышал он голос Джин с берега. — Будь как дома.


Она разделась и грациозно нырнула. Через несколько минут она подплыла к нему. Внезапно воздух наполнился сексуальным напряжением. Ужас плена и радость побега переросли в неистовое желание. Картер поднял её и вынес на мягкую траву берега.


Позже, когда они вернулись в хижину и переоделись в чистые джинсы и фланелевые рубашки, Картер настроил радио на канал AX. — Ты этого не слышала, поняла? — строго спросил он Джин. Она кивнула. — Говорит N3. Соедините с Хоком, приоритет один.


Компьютер мгновенно установил связь. — Что случилось, Ник? Я пытался выйти на связь. Картер вкратце описал ситуацию. — Не высовывайтесь, — приказал Хок. — Я пришлю самолет в Платтсбург. Если понадобится вертолет — он будет. — Мне нужно собрать ребят на брифинг. Найлз и Карро тоже должны быть в курсе, время поджимает.


Через три часа в хижине собрались Браун, Сондерс и Танкс. Они привезли припасы и бутылку виски. — Мы думали, вы погибли, — признался Сондерс. Картер рассказал им о фальшивом Лафонтене и Саварене. — Кто-то стоит за всем этим, — размышлял Ник вслух. — Кто-то крупнее. Что с Буасвером? Он следующий в очереди, если премьера уберут. — Буасвер в больнице, — ответил Браун. — В него стреляли сегодня утром прямо в кабинете Карро.


Картер насторожился: — В кабинете Карро? Почему так рано? — Он подписывал бумаги за премьера. Двое в масках ворвались и разрядили обоймы. Его спасло чудо — стол защитил корпус, он ранен только в плечо и лодыжку. — Похоже на инсценировку, чтобы отвести подозрения, — предположил Картер. — Или наемники просто не знали, что Карро уехал, и стреляли в того, кто сидел за его столом.


Сондерс передал Картеру папку по делу «Венгерского исхода». Ник долго изучал старую фотографию семьи беженцев. — Этот ребенок... — пробормотал он. — В 1956-м ему было десять. Сейчас ему около сорока пяти. Он вырос здесь, его подготовили как «спящего агента» КГБ. Его приемные родители были профессионалами. Если бы мы не знали прошлого Карро, я бы подумал на него. — Лафонтен слишком стар, — заметила Джин. — Не с профессиональным гримом, — напомнил Ник. — Фред, мне нужны копии всех фото. И пусть мне пришлют набор для грима, камеру с УФ-фильтром и пистолет с транквилизаторами. Я собираюсь прогуляться по Оттаве.


Тем временем в другом месте фальшивый Лафонтен разговаривал по секретной линии с «Голосом власти». — Карлсон и Картер заперты в пещере. Выход взорван. Они мертвы. — Хорошо, — ответил голос. — Не трогайте их до конца референдума. Планируйте будущее и славу государства, товарищ. Скоро мы поставим англосаксов на колени.


Связь оборвалась. А в Вашингтоне в это же время у кровати Дэвида Хока зазвонил телефон.


ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА


Жан Спрэг была красивой женщиной. Картер смотрел на нее, когда она стояла у окна хижины и смотрела наружу. Ее длинные светлые волосы были мокрыми. Она простояла под ледяным душем, пока резервуар не опустел. Ее кожа покрылась мурашками. Она стояла, дрожа и прижимая локти к бокам. Внезапно она направилась к кровати и натянула на себя одеяло.


— Держи меня крепче, — сказала она, глядя на него снизу вверх с вопросом в выразительных голубых глазах. — Что происходит сейчас?


— Я согрею тебя, и мы...


— Я не это имела в виду, — сказала она, впившись холодным локтем в ребра Картера. — Я имею в виду советскую затею с Лафонтеном. Мы не можем сидеть здесь и ничего не делать.


— Я больше не буду здесь сидеть. Когда Браун вернется... — Внезапно он замолчал, словно что-то щелкнуло в его мозгу. Он знал, что это обязательно произойдет. Кое-что не давало ему покоя с тех пор, как он увидел фотографию. Он сел и включил свет.


— Что такое? — спросила она.


— Посмотри на картинку, — сказал он взволнованно. — Посмотри на плюшевого мишку в руках ребенка.


— Он старомодный, да?


— Конечно. Но фотографию сделали недавно. Я видел этого плюшевого мишку. В Оттаве.


На лице Картера теперь сияла широкая улыбка. — Наш крот совершил одну серьезную ошибку. Все они так делают. Он просто не мог отпустить прошлое.


— О чем, во имя Бога, ты говоришь?


— Мягкая игрушка. Старая и немного потрепанная, — сказал Картер, явно довольный собой.


— Ты скажешь мне, о чем именно ты говоришь, или я закричу? Клянусь!


— Когда я был в доме Буасвера, у него на кровати было такое чучело. Он, вероятно, хранит его как свою последнюю связь с прошлым.


— Ты уверен?


— Уверен ли я? Чертовски верно, я уверен. Он спит с Мари. Мы с Карро знаем, что он мог бы добиться большего, если бы хотел немного «внеклассной деятельности». Он заместитель премьер-министра. Иисус! Все они подчиняются его приказам. Проблема была в том, что он был «мистером Чистота». Все смотрели мимо него в поисках злодея.


— И что ты будешь делать? Скажешь Карро?


— Премьер-министр уже защитил его. Он — его «золотой мальчик».


— Только не после того, как переспал с Мари.


Пока они разговаривали, на гравии перед хижиной остановилась машина. Они оба схватили свою одежду и встретили Брауна у входной двери. Картер усадил друга и рассказал ему о новом развитии событий.


— И что дальше? Мы должны остановить этого ублюдка, — сказал Браун.


— У вас есть за ним наблюдение? — спросил Картер.


— Он сейчас дома, спит.


— Хорошо. Я доберусь к нему на вертолете. Ты принес то, что я просил?


— Это в моей машине.


— Неси. Я собираюсь сфотографировать его в постели с этой игрушкой, а потом делайте с ним что хотите.


Картер переоделся в свою грязную черную форму, которую он забрал вместе с ботинками перед тем, как лечь в постель, и зачернил лицо.


— Что мне делать? — спросила Джин.


— Ты должна держаться вне поля зрения, пока мы не поймаем его и его дружков. День или два.


Он поцеловал ее и направился к двери, когда красная лампочка на радио начала мигать.


— Да? — ответил Картер.


— Я рад, что поймал тебя. Все ждут ответов. Ты справишься? — спросил Хоук.


Картер рассказал ему всё, включая свое последнее намерение. — Дайте мне пару часов, и мы поймаем его, имея минимум двадцать четыре часа в запасе.


— Надеюсь на это. Президент действительно в ярости.


— Скажи ему, что дело в шляпе. Даже если мы не достанем Буасвера перед референдумом, у нас есть доказательства в пещере. Это должно сработать.


Картер отключился и встретил Брауна у машины. Он засунул заряженные пистолеты с транквилизаторами за пояс, осмотрел ультрафиолетовую камеру и направился в лес к вертолету.


Полет до дома Буасвера занял меньше пятнадцати минут. Район был настолько отдаленным, что в бесшумном режиме он смог посадить вертолет на лугу поблизости и незаметно прокрасться к дому. На этот раз он не стал ждать и прислушиваться к собакам. Он знал, чего ожидать. Первый пес бросился на него, его пасть была больше похожа на пасть камышового кота, чем собаки.


Дротик подействовал почти сразу, но не раньше, чем животное оторвало ему половину рукава. То же самое произошло со второй собакой. Она налетела на него одним длинным прыжком, поймав дротик зубами, но продолжая движение. Картер перехватил ее за лапу и прижал к стене, пока она не обмякла.


Киллмастер тут же перезарядил пистолеты. Он не мог надеяться, что Буасвер не обнаружил его первую вылазку и не подготовил новых сюрпризов. Он был прав. Третья собака, доберман, напала без предупреждения. Она вцепилась ему в руку, сковав одно оружие. Картеру удалось удержать второй пистолет и выстрелить под острым углом. Пес заскулил. Собака переключила внимание на горло Картера, но у Ника были другие методы защиты. Как и в случае с человеком, он пнул пса в пах. Пока собака выла и бегала кругами, Картер достал пистолет и вонзил дротик ей в шкуру.


«Вот и скрытность», — подумал Картер. Охранники не могли не знать о его присутствии после всего этого шума с собаками. С транквилизаторным пистолетом в одной руке и «Вильгельминой» с глушителем в другой, Картер вышел из кустов у стены дома.


Возле здания виднелся силуэт охранника, частично скрытый густым плющом на каменных стенах. Картер замер, темный призрак под безоблачным небом. Показалась рука с пистолетом, затем сам человек. Зная, что люди Буасвера — из КГБ и одни из лучших, Картер не колебался. Он выстрелил ему в голову, а затем добил 9-мм пулей в сердце.


Вокруг дома было тихо. Он знал, что второй охранник будет его искать, поэтому прислонился к стене и стал ждать. Он ждал пятнадцать минут. Если противник был хорош, он делал то же самое. Прошло еще десять минут, и все же Картер ждал. Его терпение окупилось. Большая черная фигура вышла из темноты. Картер не видел его лица. Он использовал дротик, и мужчина рухнул на землю, как раненый бегемот.


Картер порылся в его карманах. У охраны не было документов, но Киллмастер и не ожидал их найти. В доме не горел свет, но Картер знал, что это ничего не значит. Он подкрался так осторожно, словно подозревал, что его ждут. Он понимал, что охранников может быть больше.


Картер проверил камеру. Он знал, что сможет сделать снимок в темноте, который будет таким же детальным, как при дневном свете. Он поднялся по лестнице в главную спальню. Буасвер лежал в постели, но мягкой игрушки нигде не было видно. Картер отложил камеру и начал искать. Он нашел ее под халатом на ближайшем стуле и положил на почетное место рядом со спокойным лицом хозяина.


Сделать снимок было несложно. Картер включил ультрафиолетовый свет, отрегулировал фокус и диафрагму. Он сделал три кадра крупным планом с разными настройками, прежде чем остался доволен.


Проблем больше не возникало. Он медленно спускался по лестнице, не спуская глаз с углов. Он только что дошел до двери и поворачивал ручку, когда две дульные вспышки осветили зал. Он почувствовал острую боль в голове и упал. Ударяясь об пол, он думал о времени. Остался один день, и он всё испортил. Это была его последняя мысль, прежде чем он провалился в черную пустоту.


Браун стоял над ним в хижине. Он выглядел обеспокоенным. Рядом стоял другой мужчина с профессиональным видом.


— Как вы себя чувствуете? — спросил Браун.


— Как, черт возьми, ты думаешь? Голова сейчас расколется, и я провалил задание, — пробормотал Картер, поднеся руку к голове. Чья-то рука приложила холодный компресс, и он заметил Джин.


— Какой сегодня день? — спросил он.


— До голосования один день. Нужно выйти в эфир сегодня вечером, — сказал Браун.


Другой мужчина приложил руку к груди Картера. — Вам повезло, коммандер, — сказал он. — Касательное ранение на левом виске и пулевое отверстие в боку. Совсем неплохо, на самом деле.


— Нам нужно поговорить наедине, — сказал Картер Брауну. Браун кивнул доктору. Джин осталась.


— Вы захватили лодж и пещеру? — спросил Картер.


— Полиция всё оцепила. Мы вывозим доказательства.


— Значит, Тим Лумис знает?


— Он взял всё под контроль, как и следовало ожидать. Приписывает все заслуги себе.


— Пусть забирает. А как насчет камеры?


— Пропала.


— Это всё объясняет. И плюшевого мишки тоже нет?


— Ты угадал.


— Его жена могла бы дать показания, — предложил Картер.


— Она и дети уехали. Это тупик.


— Ни в коем случае, — сказал Картер, хотя головная боль грозила взорвать мозг. — Как насчет Лафонтена? Фальшивого.


— Я забыл о нем. Он у нас.


— Хорошо. Референдум должен быть сорван, но крот на свободе и может делать что хочет. Где Лафонтен номер два?


— В Оттаве. В тюрьме OPP.


— Пусть его доставят сюда на вертолете прямо сейчас. И попроси своего друга-доктора остаться.


— Майка Грейнджа? Конечно.


— Спасибо. Поторапливайся.


Картер не находил себе места, пока Лафонтена не привели к нему. Вопреки приказам Грейнджа и мольбам Джин об отдыхе, он встал и проверил ноги. После нескольких упражнений йоги головная боль утихла. — Я голоден, — объявил он.


Картер, Грейндж и Джин заканчивали тарелку с ветчиной и яйцами, когда Браун втолкнул Лафонтена в комнату. Он выглядел старше, чем когда Картер видел его впервые. Вся бравада испарилась. Он казался лишь оболочкой того человека, которого Картер встретил на приеме в Сассекс-драйв.


Картер вытащил кожаный футляр. — Красный пентотол, доктор. Не перепутайте с зеленым флаконом, иначе мы потеряем пациента, — сказал он для устрашения заключенного.


— Я не уверен, что хочу в этом участвовать, — сказал Грейндж.


Картер посмотрел на Брауна. — Майк, этот человек либо советский шпион, обученный в СССР, либо завербованный предатель. Он собирался развалить страну. Этот человек может знать кое-что о самом опасном кроте, которого когда-либо знала эта страна. Тебе нужно знать больше?


— Кто этот крот?


— Заместитель премьер-министра.


— Роберт Буасвер? Вы уверены?


— Мы уверены.


Грейндж задумался. Лицо его было мрачным. — Я сделаю это, — сказал он наконец. — Держите его за руку.


Доктор Грейндж выпустил каплю из шприца и сделал укол Лафонтену. Тот поморщился. Он выглядел как старый актер с размазанным гримом и всклокоченными волосами. После укола он долго молчал. Грейндж добавил еще пару кубиков.


— Вы работаете на Буасвера? — спросил Картер. Человек ответил не сразу, словно внутри шла борьба. Наконец он произнес: — Да.


— Буасвер работает на КГБ? — Картер спросил это по-русски, а затем повторил на французском.


— Да.


— Где он сейчас?


— Дома.


— Его нет дома, — отрезал Картер. — Он стрелял в меня и уехал с семьей.


Мужчина выглядел искренне встревоженным. Грейндж добавил препарата.


— Куда он пойдет? — спросил Картер. Мужчина метался, словно что-то сдерживало его.


— У него был путь отступления? Ждала ли его подлодка в заливе Святого Лаврентия?


Мужчина долго мучился. Вся его подготовка была направлена на то, чтобы молчать. Он обливался потом, словно проходил через пытки ада. — Джеймс-Бэй, — наконец выдавил он.


— Повтори. Какой залив? — Картер слышал хорошо, но хотел, чтобы запись была четкой.


— Джеймс-Бэй. Там база. Силовая установка. Инуиты убиты... Маленький городок под названием Немискау.


— О чем он говорит? — спросил Браун.


Картер жестом велел молчать. — Это та ГЭС, с которой Квебек продает энергию Америке? — спросил он.


— Он собирается взорвать плотины. Немискау... Буасвер был там давно... он обманул их всех.


— А что Немискау? — подтолкнул Картер.


— Последнее задание... если узнают, кто он... уйти в сиянии славы. Взорвать все чертовы плотины.


— Он взорвет плотины?


— Наверное, уже начал их подключать.


— Иисус! — выдохнул Браун. — Это крупнейший гидроэнергетический проект в мире! Квебека хватает, чтобы снабжать половину США.


— Это похоже на него, — сказал Сондерс. — Какой финал...


Браун потянулся к радио. — Кому ты звонишь? — спросил Картер.


— В вооруженные силы. Они сотрут эту базу с лица земли.


— Давай подумаем, — остановил его Картер. — Если плотины уже заминированы, он может подорвать их дистанционно при первой угрозе. Массированный рейд не поможет. Нам нужно другое.


— Что именно? — спросил Браун.


— Готов поспорить, что в заливе Джеймс его ждет атомная подводная лодка.


Картер ввел свои данные в компьютер AX. — Свяжите меня с Хоуком и Шмидтом немедленно. — Он прикрыл трубку рукой. — Вы никогда не слышали этот разговор. — Трое кивнули.


— Это Хоук. Что происходит, N3?


— Сэр, с референдумом покончено. Можете передать это Президенту.


— Это была твоя работа. Что такого срочного сейчас?


— Крот — тот, о котором ты говорил, Говард — это Роберт Буасвер.


— Вице-премьер? Ну будь я проклят! — сказал Хоук. Его редко удавалось застать врасплох.


— Он сбежал, но планирует напоследок громкий взрыв.


— Где он?


— Место Немискау. Там ГЭС. Мы не хотим лишнего шума. Мне нужен Bell 680, самый бесшумный. Иначе он взорвет всё к чертям.


— Что мы можем сделать?


— Две вещи. Спутниковые снимки Немискау, чтобы найти его лагерь. И заправщик на хвосте. А еще — пусть наш Комитет начальников штабов координирует действия с канадцами. Нужны охотники за подлодками P-3C Orion. Нужно завалить водами острова Чарльтон гидроакустические буи. И перекрыть устье реки Руперт. Но пусть держатся подальше от Немискау. Буасвер не должен знать, что мы близко.


Наступила тишина. — Я проверю это. Не думаю, что Президент захочет топить советскую подлодку, — сказал Хоук.


— Объясните ему ситуацию, сэр. Пусть посмотрит на это с нашей стороны.


— Что ж, удачи, Ник, — сказал Хоук. В его голосе слышался страх за своего лучшего агента.


— Ты снова пойдешь один? — спросила Джин, когда связь оборвалась.


— Это единственный способ.


— Ты сумасшедший. Вечно корчишь из себя героя. Почему нельзя взять подмогу? — Она не скрывала своих чувств. Браун и Грейндж тактично отвернулись.


Картер притянул ее к себе. — Так нужно. Любой другой вариант — катастрофа.


— Я увижу тебя когда-нибудь снова? — прошептала она.


— Мне пора, Джин. Но после этой работы я возьму пару дней отпуска. Сможешь вырваться?


— Конечно.


— Тогда я позвоню тебе. Так или иначе.


Он поцеловал ее в лоб, заглянул в голубые глаза и отпустил. Направляясь к выходу, он уже думал о следующем этапе. Советы в Канаде — слишком близко и слишком опасно. Буасвер был их главным секретом, и Картер обязан был его остановить.


Он должен был.


ДВЕНАДЦАТЬ


Над Васванипи, небольшим городком по координатной сетке карты, которая по команде переворачивалась на его мониторе, Картер заметил, что у него заканчивается бензин. Он вызвал заправщик.


— Белл 680 вызывает «Кормилицу». Слышите меня? — Громко и ясно. Видим вас на радаре в двухстах милях впереди.


Картер настроил свой радар на более широкое сканирование. Он засек большой самолет на краю зоны действия. — Я готов, когда будете вы.


Большой танкер прокрался вперед на его радаре, и через полчаса топливо перетекло в баки вертолета.


— Когда вам понадобится пополнение? — спросил голос с мягким южным акцентом. — На обратном пути. Завтра или послезавтра. — Перед этим нас сменят. У нас есть приказ держать танкер в воздухе над этим районом до особого распоряжения, — сказал голос. — У тебя определенно есть влияние, чувак. — Я позвоню тебе из устья Руперта, когда буду уходить. — Хорошей охоты. Конец связи.


Когда они ушли, он почувствовал себя одиноким. Запах авиационного топлива рассеялся за считанные секунды. Он откинулся на спинку кресла, готовясь к долгому последнему этапу пути.


Пока в Оттаве цвели тюльпаны — зрелище, которое доставляло ему большое удовольствие, — он уже давно пересек линию снега. Он не планировал этого. Это сделало бы спутниковое сканирование практически невозможным. Если и когда он найдет базу Буасвера в Немискау, он не будет одет для того, что должно было произойти. Он знал, что ему придется столкнуться с Буасвером лицом к лицу.


На реке Истмейн, в пятидесяти милях к северу от Немискау, Робер Буасвер вел дюжину снегоходов по обходному маршруту к жилым помещениям людей, которые обслуживали огромную плотину. Москва творила свои чудеса как обычно. Пятый отдел — Управление исполнительных действий (Департамент «В»), ответственный за политические убийства по всему миру, — был разделен на девять внутренних отделов, каждый из которых занимался определенной частью земного шара. Первый отдел занимался Канадой и Соединенными Штатами. Его руководителем был генерал. Буасвер знал, что Техническое оперативное управление, высокопоставленное секретное подразделение КГБ, сыграло большую роль в так называемой операции «Затмение».


Буасвер поднял правую руку, и колонна последовала за ним за заснеженный холм в нескольких сотнях ярдов от хижины Квонсет. Из единственной трубы валил дым. Вероятно, хижина была занята.


Возглавляя группу, Буасвер снял с плеча свой АК-47. Автомат советского производства Калашникова был, вероятно, одним из самых известных в мире. Его оранжевый пластиковый магазин в форме банана вмещал тридцать патронов калибра 7,62 мм со стальной оболочкой. Он держал его наготове, подходя к толстым деревянным дверям.


Мужчины с ним были в меховых куртках с капюшонами. Было как минимум десять градусов ниже нуля, хотя весна уже была на подходе. Мужчины были из Спецназа — самые смертоносные убийцы в мире. Буасвер не был их уровня, но он прошел несколько недель тренировок в их лагерях во время своих предполагаемых отпусков. Он мог постоять за себя в рукопашном бою с большинством мужчин.


В хижине было тихо. Буасвер прижал ухо к двери. Он услышал тихо играющую симфонию Моцарта. Он рывком распахнул дверь и отпрыгнул в сторону. Трое его людей ворвались следом, укрывшись за столами. Трое мужчин внутри вскочили от удивления. Их изрешетили пулями 7,62 и швырнули на стены хижины; их кровь оставляла странные узоры на гофрированных металлических стенах.


Буасвер и его люди решили, что остальные рабочие были у плотины. Москва сообщила об экипаже из восьми человек. Буасвер уничтожил радио в хижине, а затем повел своих людей к электростанции, стараясь не попадаться на глаза из окон. С такой же убийственной точностью они вошли в бетонное здание и убили троих мужчин, сидящих за огромной консолью управления. На этот раз они использовали ножи, чтобы заставить рабочих замолчать. Им было приказано не стрелять внутри электростанции. Шальная пуля могла повредить приборы и предупредить о беде. Снова радио было уничтожено.


Остальные двое мужчин должны были находиться глубоко в недрах плотины. Буасвер повел своих людей к двум другим участкам плотины, и ситуация была такой же. Рабочие были как сидячие утки. Они не были вооружены. Никто не ожидал нападения на удаленные электростанции.


Крутые ступеньки к нижнему уровню плотины заняли у лидера пять минут, несмотря на его великолепное физическое состояние. На нижнем уровне он нашел последних двоих рабочих. Он подал знак людям, следовавшим за ним. Как будто их работа была такой же простой, как отправка письма, они прикончили двух безоружных мужчин. Не обращая внимания на мертвецов, они сняли рюкзаки — каждый знал свою задачу.


В течение пятнадцати минут вся пластиковая взрывчатка была размещена в стратегических местах. Снаружи два снегохода буксировали огромные сани с тротилом на лед к основанию дамбы. Их засыпало снегом и оставили там. Вся плотина была бы взорвана, когда они будут готовы. Группе Буасвера предстояло обработать четыре плотины. Каждая плотина была похожа. Каждая работа была спланирована до мельчайших деталей. Время имело значение. Эта была закончена. Начинало темнеть. Завтра будет другой день.


На Сассекс-драйв, 24 горели все огни. Люди сновали туда-сюда, как муравьи. Телевизионные группы стояли у ворот, но их не пускали. Филберт Хьюм, глава ССС, взял дело под контроль. Несмотря на его репутацию, это была его прерогатива. Хьюм был человеком небольшого роста, но не в плане самооценки. Он действовал как диктатор, пытаясь не пустить Танкса в дом, но его оттолкнул в сторону массивный вождь.


— Я хочу ее видеть, — потребовал Танкс. — Это моя юрисдикция. Я не позволю... — начал Хьюм.


— Слушай ты, маленький придурок. Я никогда не видел, чтобы ты сделал хоть что-то, дающее тебе право командовать, — закипел великан, его лицо покраснело. — Ты чертов гражданский, и держись от меня подальше. — Он махнул рукой коронеру и его команде экспертов, они последовали за ним вверх по винтовой лестнице.


Мари Карро лежала на спине, накрытая простыней с головы до ног. Коронер взял край простыни и откинул ее. Он быстро осмотрел ее на предмет внешних ран, затем сконцентрировался на ее глазах. Ее руки были скрещены на животе, глаза закрыты. Глаза рассказали историю. Медик осторожно повернул ее голову набок и поманил Танкса. — Один выстрел в голову чуть выше позвоночника. Казнь. Малокалиберное оружие. Вероятно, двадцать второй калибр с глушителем.


— Буасвер. — Танкс повернулся к одному из своих людей. — Приведите дворецкого.


Когда появился дрожащий человек, бледный при виде тела, коронер быстро накрыл Мари простыней. — Кто здесь был? — спросил Танкс. — Только мистер Буасвер. — Он часто приходил? — Она сказала мне, что всё в порядке... — Отвечай на проклятый вопрос. Он приходил сюда часто? — Да. — Пока мистера Карро не было в городе? — Да. — Убирайся отсюда.


Браун сумел пробраться внутрь и встал рядом с Танксом. — Успокойся, Уолт. Мы все знали, что это происходит. Мы не можем сейчас играть в святых. — Я знаю. Но этот ублюдок! Гнилой ублюдок! Ему не обязательно было это делать.


Фрэнк Браун был сострадательным человеком, но он видел подобное раньше. — Это никогда не бывает легко, Уолт. Этот парень был профессионалом. Одним из лучших. Убить ее для него было всё равно что прихлопнуть муху. — Но у него самого были жена и дети, он женился прямо здесь, в Оттаве. Его жена — дочь бывшего сенатора. Я был на крестинах одного из детей.


Фрэнк Браун какое-то время стоял неподвижно, как каменный блок. — Что такое? — спросил Танкс, заметив странное выражение лица Брауна. — Вы обыскали дом Буасвера? — спросил Браун. — Я взял Лумиса на небольшую экскурсию. Потом мне позвонили, — сказал великан. — Давайте совершим еще одну экскурсию.


Танкс оставил коронера и его людей за главных, убедился, что Хьюм ограничен охраной периметра, и направился в поместье Буасвера. Всё было совсем не так, как видел Картер во время своих ночных визитов. Ворота были открыты. Псарни были пусты, как и весь дом.


— Ты бери верхний этаж, а я осмотрюсь внизу, — предложил Танкс. Через десять минут они встретились у подножия лестницы, озадаченные тем, что ничего не нашли. — Вы звонили семье миссис Буасвер? — спросил Браун. — Из кабинета, — сказал Танкс, разводя руками. — И они ничего о них не слышали, — заключил Браун. — Мне это не нравится, Уолт. — Парень не мог просто... ну, ты понимаешь. — Думаю, этот мог. Давай проверим подвал.


Это был двухэтажный дом. Со стороны ворот он не выглядел внушительным, но в нем было более десяти тысяч квадратных футов жилой площади на каждом этаже — серый каменный дом в стиле Тюдоров стоимостью около трех миллионов. Мебель была дорогой, купленной в эксклюзивных магазинах по всему миру, стены увешаны ценными картинами и гобеленами.


Лестница в подвал была под черным ходом. Стены были бетонными, в основном без отделки. У Буасвера был один из лучших винных погребов, которые Браун когда-либо видел. Также там была комната-морозильник, какие используют в мясных лавках.


Они нашли их там. Гретхен Буасвер лежала на полке, как и Мари Карро. Она была одета. Аналогичное отверстие от пули было едва заметно в ее длинных светлых волосах. Дети Робера Буасвера лежали на полу в глубине морозильника. Их головы были разбиты тупым инструментом. Они были в пижамах, словно их забили прямо в кроватях.


Танкс выскочил из комнаты. Он сел на перевернутое ведро, его массивные бока тяжело вздымались. Он обхватил голову руками, стараясь не вспомнить последний обед. — Как мужчина мог поступить так со своими детьми? — прохрипел он. — Он не был мужчиной, — ответил Браун. Он был в ярости. Если бы Буасвер был рядом, он был бы уже мертв — задушен помощником начальника резидентуры ЦРУ. — Он был монстром. Монстром!


Его голос эхом разносился от стены к стене в прохладном подвале, пока не затих, и они остались наедине со своими мыслями. Наконец Браун направился к лестнице. — Я собираюсь рассказать Картеру. Он должен знать, против кого он идет.


В кабине Bell 680 Картер начал чувствовать холод. Эта машина не была построена для субарктических полетов, как и он сам. Его зубы почти стучали, когда он ответил на вызов. — Белл 680. — Где ты? — спросил Браун. Он всё еще был потрясен и зол. — Примерно на полпути через озеро Эванс, — сообщил Картер. — Ты не должен был выходить на связь. Я сам собирался доложиться. Что случилось? — Этот человек — псих, Ник. Ты должен быть очень осторожен. — Я и не ожидал пикника. Что у тебя? Он убил Мари Карро перед уходом? — Да. Но я не думаю, что она могла бы многое тебе рассказать. — Ты звучишь как циничный ублюдок, — сказал Картер. — Это всё, что ты можешь сказать? — Мне жаль. Но в моей профессии это не является неожиданностью. Он не мог рисковать, оставляя ее в живых. Она могла что-то выдать или опознать его, — сказал Картер, пытаясь проявить сочувствие. — Ладно. Тогда оцени вот это. Этот ублюдок застрелил жену и положил ее в морозильник в подвале, а детей забил до смерти, пока они спали, и тоже бросил там.


Картер помолчал несколько мгновений. — Ты прав, — тихо сказал он. — Псих.


Ни один из них не говорил несколько секунд, затем Картер спросил: — Слышно что-нибудь от моего спутника? — Они мало что могут засечь. Возможно, ты сможешь увидеть дым и выследить его до хижины. — Он не настолько глуп. — Да. Безумен, но умен. — Кто-то должен сказать моему президенту. Лучше пусть это будет мой босс, — сказал Картер. — Я не могу позвонить ему напрямую, но дам тебе общий код для нашего компьютера. — Что ты хочешь, чтобы я ему сказал? — Только факты. Скажи ему то, что, по-твоему, он должен знать. — Сделаю, — сказал Браун. В его голосе слышался страх. — Будь осторожен, Ник. Этот парень маньяк, и черт знает, какая у него там организация. Один человек не взорвет столько дамб парой шашек динамита.


Дэвид Хоук откинулся на спинку стула, положив ноги на угол своего старого, исцарапанного стола. Этот стол видел много пар ботинок за эти годы. Джинджер Бейтман только что ушла, оставив свежий кофе и привычные протесты по поводу избытка сигар и кофеина.


Он не ел весь день. Он рычал на каждого, кто осмеливался переступить его порог. Сигарный дым под потолком редко был таким густым. Это канадское дело пошло наперекосяк. Он сказал президенту, что они победили угрозу референдума, и агенту N3 было обеспечено всё необходимое сотрудничество для миссии в Джеймс-Бэй.


До него дошли известия об убийстве Мари Карро. Это серьезно повлияет на президента — ему и первой леди очень нравилась жена канадского премьера. Хоук знал, что его долг — рассказать всю историю. И про кровавую бойню в доме Буасвера тоже.


Иногда это заставляло его задуматься: может ли у них быть крот так же близко к вершине, как Буасвер в Канаде? Гувер был параноиком на этот счет, как и Маккарти. Файлы Гувера включали каждого, кто был у власти.


Наконец Хоук очистил разум и взял специальный телефон, который хранил в запертом ящике. Это была очень частная линия. В тот момент, когда он поднял трубку, на другом конце ответили. — Да? — спросил настороженный голос. — Мне нужно с ним поговорить. — Ваш код? — Донован. — Минуточку, мистер Хоук. Он спит в кресле. Вы уверены, что нам нужно его будить?


Хоук не ответил. Вопрос был риторическим.


ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА


Филберт Хьюм по-прежнему контролировал ситуацию в официальной резиденции, но Сондерс полностью взял на себя расследование.


— Мне не удалось заткнуть рот прессе, но я сумел скрыть эту новость от премьер-министра, — сказал Сондерс, расхаживая по кабинету. — И как, черт возьми, тебе это удалось? — спросил Танкс. — Он улетел в Ванкувер улаживать дела с местными партийными лидерами. Он уже был на пути к Юкону, когда мы узнали о Мари. Его помощники держали его в информационном вакууме. — Я планирую встретить его самолет сегодня вечером в VIP-зале, — продолжил Сондерс. — Господи, как сказать человеку, что его жена убита? И что еще хуже — как сказать ему, что человек, которого он готовил себе в преемники, оказался вражеским агентом, соблазнившим его жену?


— Не завидую я тебе. Видел бы ты лицо Жюля, когда я сообщил ему новости, — Танкс покачал головой. — Где он сейчас? — У родственников в Халле. Мари была его другом... Она была простой девчонкой и ненавидела всю эту VIP-суету. — Я и сам начинаю её ненавидеть, — признался Сондерс. — Наверное, это мой последний год в службе. Слишком много молодых умников за компьютерами, которые пытаются раскрыть преступления, не пачкая ботинок.


В дверь резко постучали. — Самолет премьер-министра будет через полчаса, — доложил помощник. Сондерс тяжело вздохнул: — Спасибо, Джим. Я иду.


Тем временем Роберт Буасвер сидел в своем временном штабе, примеряя на себя роль полковника спецназа. Вокруг него стояли одиннадцать человек. Двенадцатый следил за радаром. — Всё готово? — спросил Буасвер. — Снегоходы у входа, сани загружены, — ответил офицер на родном языке. — Цель на радаре, заходит с юга! — прервал его радист. Все замерли. Они не видели здесь ни одной живой души, которая не была бы их мишенью, с самого момента прибытия. — Что там? — крикнул Буасвер. — Маленький самолет. Идет на двухстах узлах. Не прямо на нас, скорее всего, не заметит. Предлагаю пропустить. — К черту! Он может засечь нас позже. А если это вооруженная канонерка? У нас не будет шанса.


Люди высыпали из хижины. Двое вскинули на плечи зенитные ракетные комплексы, доставленные сюда атомной подлодкой. В морозном воздухе послышалась характерная пульсация роторов. — Это вертолет, — отрезал Буасвер. — Сбейте его!


Черный Bell 680 шел под углом. Ракетчики поймали его в прицелы. — Чего вы ждете? Огонь! — закричал Буасвер. Две ракеты сорвались с направляющих. Они прошли так близко от вертолета, что Картер едва не потерял управление от возмущенного потока воздуха. Машину бросало из стороны в сторону. — Мимо! — Буасвер багровел от ярости, глядя на профи. — Полковник! Смотрите! — крикнул один из бойцов. Вдалеке, за ледяным холмом, расцвел огненный шар. Звук взрыва докатился до них, как раскат грома. Люди бросились к снегоходам, но Буасвер остановил их: — Стоять! У нас нет времени на игры. Никто не выживет в такой катастрофе. У нас по графику третья плотина. За мной!


В пустынном ангаре аэропорта двое мужчин сидели на складных стульях. Сондерс специально очистил VIP-зал, чтобы не привлекать внимания к встрече премьера и главы полиции. Карро сидел, обхватив голову руками. — Как Жюль это принял? — тихо спросил он. — Тяжело. Я отвез его к твоей сестре. — Хорошо. Она его утешит... Мари не была плохой женщиной, Фред. Просто я слишком часто оставлял её одну.


Сондерс молчал, положив руку на плечо друга. — Я не был хорошим любовником, — продолжал Карро, и слезы текли по его лицу. — Давление, графики, ответственность... У меня не оставалось сил на неё. Я знал о Роберте. Знал и позволял этому быть. Думал, он просто амбициозен. Оказалось, я был дураком.


Сондерс помедлил. Нужно ли говорить всё сразу? — Жак, есть кое-что еще. Буасвер убил свою жену и детей перед тем, как исчезнуть. Карро застыл, пытаясь осознать чудовищность услышанного. Он пережил политическую грязь, предательство Хьюма, борьбу с Паризаном. Но это... — Этот монстр был твоим врагом со школьной скамьи, — официально добавил Сондерс. — Всю твою карьеру он планомерно разрушал по приказу из Москвы. Его прислали сюда еще ребенком. — И всё закончилось тем, что он убил собственную семью? — прошептал Карро. — Это еще не конец. Он собирается уничтожить проект Джеймс-Бэй. Картер (Карлсон) уже там. ВМС США выслали охотников за подлодками, чтобы отрезать Буасверу путь к отступлению.


Карро сорвался на истерический смех, но быстро взял себя в руки. — Сколько знает президент США? — Всё. Он на прямой связи с Карлсоном. — Соедини меня с ним.


Через минуту Карро взял трубку. — Жак, что я могу сказать... — раздался голос президента США. — Прими наши соболезнования. Ужасное время. — Спасибо. Они знают, как ударить побольнее, не так ли? — Теперь ты понимаешь, что Советы сделали тебя главной целью. — Жак, — Карро сжал трубку, — мне плевать на дипломатию. Эти ублюдки в Москве планировали это годами. Я не хочу слышать про «международное право». Всё, чего я хочу — чтобы Буасвер был мертв, а любая советская подлодка оказалась на дне залива Джеймс. — Министр ВМС будет рад это услышать, — ответил президент. — Москве пора преподать урок.


Картер боролся с управлением. Ударные волны от ракет едва не перевернули Bell. Он был чертовски удачлив — либо наемники поспешили, либо их подвело оборудование. Но теперь они знали, что он здесь. Ник решился на уловку. Он развернул вертолет, выпустил одну из своих ракет по склону холма в паре миль от лагеря и имитировал падение. Огромный взрыв и столб дыма должны были убедить Буасвера в его гибели.


Картер посадил вертолет в укрытии и пополз к вершине холма с бинокулем. Было очень холодно. С вершины он увидел колонну из десятка снегоходов, уходящую в сторону плотин. Уловка сработала.


Ник решил осмотреть их лагерь — хижину Квонсет. Он пробрался внутрь с М-16 наготове. Внутри было чисто, по-спартански. В углу он нашел окровавленные бинты — раны Буасвера давали о себе знать, но не останавливали его. Картер нашел ящик с зимней одеждой спецназа. Через пару минут он был одет как враг. Он взял запасной Калашников, а свою М-16 забросил подальше в снег. Обнаружив в сарае запасной снегоход, Ник завел его и двинулся по следу группы Буасвера.


А в это время Джин Спрэг в хижине-убежище сходила с ума от неизвестности. Прошло сорок восемь часов с тех пор, как Картер улетел. Она включила радио. «...убийство Мари Карро и семьи Буасвер потрясло страну. Установлено, что убийца — Роберт Буасвер. Избиратели в Квебеке массово идут на участки, чтобы проголосовать против референдума, возмущенные вмешательством иностранной державы...»


Джин выключила радио и подошла к двери. Холодный лесной воздух ударил в лицо. Она закрыла глаза и прошептала в пустоту: — О, Ник... где ты? Мне так страшно за тебя...


ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА


Ник Картер сидел на самом быстром снегоходе, который когда-либо выпускала компания «Бомбардье» из Монреаля. Это была коммерческая модель машины для профессиональных гонщиков, подготовленная для спорта, охватившего все заснеженные страны. Без видимых затруднений он шел по следам дюжины других машин.


День был пасмурным, но белого одеяла, покрывающего ландшафт, было достаточно, чтобы сделать снежные очки обязательными. Сквозь их линзы всё выглядело смутно-желтым.


Поездка была столь же ухабистой, сколь и быстрой. Временами машина взлетала с уступа и пролетала от десяти до двадцати футов по воздуху, чтобы приземлиться большей частью своего веса на передние лыжи. Следом с резким, отдающим в кости звуком приземлялась задняя часть, когда вращающаяся резиновая гусеница ударялась о снег и рвалась вперед. Когда он был в воздухе, звук мотора напоминал Картеру лодку, соскальзывающую с волны, когда её винт несколько секунд работает вхолостую. Он должен был напоминать себе, что это было смертельно серьезное дело, а не увеселительная поездка.


Внезапно следы его добычи разделились на две группы. Картер последовал за группой, направлявшейся влево, и вскоре увидел перед собой огромную плотину.


Он не был готов к размерам сооружения. Оно, казалось, простиралось от горизонта до горизонта — монолит, перед которым творения древних египтян бледнели в своей незначительности. Было невероятно представить, что правительство Квебека построило шесть таких гигантов.


Он последовал за группой, направлявшейся к зданию управления наверху дамбы слева. Он находился на замерзшем озере, и под его гусеницами были сотни миллионов галлонов воды. Плотина работала круглый год, забирая воду из-под льда и направляя её через огромные туннели в сказочную ледяную страну с другой стороны.


Картер широкой дугой обошел диспетчерскую вышку, приближаясь к высокой точке, откуда он мог видеть всё действие. Люди Буасвера рассредоточились. Некоторые были в здании управления. Остальные находились у подножия плотины, с той стороны, где вода текла из двух туннелей. Один снегоход стоял отдельно, к нему были прицеплены маленькие сани.


Киллмастеру удалось подогнать свою машину на расстояние пары сотен ярдов к изолированному снегоходу, не будучи увиденным или услышанным. Он шел по тропинке, оставленной гусеницами машины, к саням, следя за происходящим вокруг. Его пальто было расстегнуто снизу достаточно, чтобы схватить «Вильгельмину». АК-47 висел через плечо.


Сани были покрыты брезентом, туго зашнурованным снизу. Он подполз к ним, скрываясь из поля зрения остальных, и расшнуровал часть одной стороны. Прямоугольный кусок электронного оборудования находился в середине саней — устройство, которого Картер никогда раньше не видел.


Это определенно был радиопередатчик, но очень необычный. «Зачем так много клемм и переключателей?» — гадал он.


Кто-то шел к нему. Сейчас было не время для конфронтации. Он задвинул брезент, вытащил Люгер и погрузился в медленный йогический ритм дыхания.


Шаги остановились по другую сторону машины. Мужчина согнулся и развязал брезент с другой стороны. Рука скользнула внутрь и установила частоту на одном из множества циферблатов. Внезапно Картер понял: это был целый ряд частот, которыми можно было управлять одновременно. Но почему?


Рука мужчины была белой и мягкой. Перчатка, которую он надел обратно после того, как зашнуровал брезент, была дорогой — определенно не армейское имущество КГБ. Картер догадался, что смотрит на руку Робера Буасвера.


Ему потребовалась вся сила воли, чтобы остаться там, где он был. Пока он не узнал, как работает передатчик, любое действие могло поставить под угрозу весь проект Джеймс-Бэй. Советский экипаж мог приступить к работе раньше, чем появился Буасвер. Большинство плотин уже могли быть подключены.


Пока он обдумывал свои действия, Буасвер повернулся и направился к плотине. Картер слышал сухой стук автоматического оружия в здании управления. Хорошие люди умирали там, но он ничего не мог сделать.


Он открыл заслонку и снова посмотрел на огромный передатчик. Корпус крепился снаружи рядом шлицевых винтов. Ему нужно было заглянуть внутрь консоли. «Хьюго» скользнул в его ладонь. Медленно, преодолевая онемение пальцев от мороза, он ослабил винты и снял одну панель.


Единственное, что он увидел — это печатная плата. В какой-то точке все цепи сходились в короткий ряд мелких золотых нитей. Они переходили в этом месте через две пластиковые опоры рамы. Две опоры находились на расстоянии всего лишь примерно одной шестнадцатой дюйма друг от друга.


Картер удостоверился, что питание выключено, а затем провел острым как бритва кончиком стилета сквозь нити. В тот момент разрыв был практически невозможен для обнаружения.


Его руки почти полностью онемели от холода. Он возился с винтами, убеждаясь, что на пластике вокруг них нет царапин. Это должен был быть главный блок управления. Довольный, он зашнуровал брезент так, как нашел его, и вернулся к своей машине.


На гребне, который он выбрал для наблюдения, он видел группу мужчин, направляющихся в недра плотины. Еще больше беззащитных канадцев погибли бы там, но он не мог действовать, пока весь советский экипаж был рассредоточен. Если он потерпит неудачу сейчас, они разбегутся или добьются успеха. Он хотел убедиться, что у них нет пути к отступлению. Это должно было стать его следующей задачей.


День пролетел гораздо быстрее, чем он ожидал. Единственной хорошей вещью в этом было продвижение врага. Они могли работать только над одной плотиной за раз, и теперь он чувствовал себя в безопасности. Не было никакого способа, которым они могли бы взорвать дамбы без своего главного контрольного блока, а свою маленькую диверсию они никогда не найдут.


Картер вернулся в базовый лагерь Буасвера. Он должен был рискнуть и провести еще один поиск, и он собирался вернуть снегоход. Хижина опустела, огонь погас. Он тщательно искал резервный главный блок управления, но ничего не обнаружил. Путь был чист.


Он припарковал машину, которую одолжил, и направился обратно к вертолету.


Картер запустил вертолет и дал ему прогреться. Его беспокоил неровный ритм мотора. Он совсем не хотел здесь застрять. Он проверил топливо. Его было мало; скоро придется вызвать танкер. Он только надеялся, что топлива хватит на то, что он задумал.


Медленно и бесшумно он кружил на запад к огромному водоему залива Джеймс. Когда он был в тридцати милях от него, он активировал автоматический сканер, чтобы поймать передачи от P-3C, работавших в заливе возле устья реки Руперт. Услышав их переговоры, он присоединился.


— «Белл 680» вызывает «Орионов». Коммандер Карлсон... направляюсь на запад, в ваше пространство. — Говорит командир фрегата «Сэмюэл Моррис Райт», — раздался властный голос. — Вы у нас на прицеле, коммандер. У вас ракета на хвосте. — Вы у меня на радаре. Считайте, что я в десяти милях от вас. Разрешение на посадку. — Если бы вы его не попросили, мы были бы просто оскорблены, — ответил Райт.


Картер знал, что целью этих упражнений было скорее взять его на мушку и проверить личность, чем простое приветствие.


— Нам сказали ожидать вас, коммандер, — добавил капитан фрегата. — Нам также сказали, что вы не профессиональный пилот вертолета. Как думаете, сможете приземлиться здесь, не потопив нас?


Картер уже видел фрегат. Это было нечто невиданное. Он видел раньше группы охотников на учениях, каждая со своим P-3C, но у этого корабля было четыре площадки на корме. Он буквально щетинился ракетами со всех сторон.


— Какой уродской лодкой ты командуешь, коммандер? Я никогда не видел ничего подобного. — Экспериментальный образец. Думаешь, сможешь сесть, не отправив эту крошку на дно?


Это была не лучшая посадка в жизни Картера, но он выжил. Волны в бухте достигали четырех-пяти футов в десяти милях от берега. Ему пришлось зависнуть на целую минуту, прежде чем он решился.


В кают-компании Картер сидел с Райтом, двое мужчин остались одни. Перед ним стояла чашка горячего черного кофе с добавлением унции бренди. Он не чувствовал такого тепла уже много часов.


— Что, черт возьми, происходит, коммандер? — спросил Райт. — Для друзей — Ник. — Джош, — сказал Райт, протягивая мозолистую руку. За этим рукопожатием чувствовалась сила.


Картер рассказал ему почти невероятную историю о людях, которые умирали на электростанциях, и о тех, кто за этим стоял. — Я подозреваю, что за ним стоит дюжина агентов Спецназа. — Что это, черт возьми, такое? — спросил Райт со своим техасским акцентом. Он был того же роста, что и Картер, лысый, если не считать черной полоски волос, которую он, казалось, подбривал каждые несколько дней. Его глаза были самыми голубыми из всех, что видел Картер, а челюсть выглядела высеченной из гранита. — Элита советских войск. У них их тысячи, как наши парни из отряда «Дельта». Вы слышали о них как о Спецназе. — Твое русское произношение идеально, Ник. Ты какой-то шпион? — Просто такой же хороший мальчик, как ты, выполняющий работу, которую дал мне дядя Сэм.


Брови Райта поползли вверх. Он был чертовски уверен, что Картер не был простым пилотом вертолета. Ник взглянул на свои «Ролекс». Пора было уходить. — Мне нужна помощь, — сказал он, допивая кофе. — Сначала еще чашечку? — Нет. У меня и так достаточно проблем с тем, чтобы удержаться в воздухе. — Что мы можем сделать? — Мне нужно топливо. — Это автоматически. Вас уже заправляют. Но у нас нет запчастей вашей марки. — У меня достаточно боеприпасов для того, что я хочу сделать. Как ваши люди справляются с охотой? — Мы знаем, что он там. И он не уйдет. У нас было несколько контактов, но он хитрый сукин сын. — Но вы его достанете. — Абсолютно гарантировано, — ответил Райт. — Когда вернешься? — Через два, может быть, три часа, если еще будет светло. — К тому времени мы его возьмем. — Думаю, пришло время вызвать резервы. Есть тут канадцы? — спросил Картер. — Пара эскадрилий вертолетов в Капускасинге. — Как далеко?


Райт сверился с картой. — Пятьсот миль. Может быть, три часа до цели. — Позвони им и тащи сюда. Пусть проверят каждую плотину. Те, что всё еще на радиосвязи, скорее всего, в порядке. Остальные... — Эти спецназовцы собираются их взорвать? — Они так думают, но я их саботировал. Теперь я должен их вычистить. Если я кого-то пропущу, передай нашим друзьям из Капускасинга искать беглые снегоходы на пути отхода. — Удачи, Ник. Когда закончишь, возвращайся посмотреть наше шоу. — Обязательно. Эй, Джош, вопрос: а что ты вообще делаешь здесь, в заливе Джеймс? — Испытания. Думаю, просто повезло. — А что это за штука, на которой ты плаваешь? — Давай договоримся. Это чертовски секретно. Но если ты скажешь мне, кто ты и на кого на самом деле работаешь, я лично покажу тебе все характеристики.


Картер улыбнулся и взял пальто и перчатки. — Я вернусь, когда поймаешь своего морского монстра. Не трать зря те штуки, что бросаешь в воду. Сколько каждая стоит? — Гидроакустические буи? Тебе лучше не знать.


Когда он направился к лагерю, чтобы проверить обстановку, было почти шесть вечера. Солнце начало приближаться к горизонту. Ему нужно было действовать быстро, что бы он ни задумал. А он еще сам не знал, что именно.


Когда солнце заходит на этой широте, оно падает как камень, и ночи черны, как сердце скряги. Если облака не разойдутся... Картер расширил поле зрения своего радара и увидел начало холодного фронта, наступающего с запада. Он был очень близко. Небо за ним было ясным. Хорошо. Тем лучше тебя видеть, как сказал волк.


И сейчас он чувствовал себя волком. Интерлюдия с коммандером Райтом не погасила огонь, горевший в его груди. Буасвер был худшим из хладнокровных убийц, человеком-роботом, который выполнял каждый приказ из Москвы, словно запрограммированный. Люди, которых он возглавлял, были не лучше. Они тренировались на живых мужчинах и женщинах из ГУЛАГа. Свое холодное оружие они проверяли не на соломенных манекенах.


Пришло время ощутить острие этой стали.


ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА


Будучи неопытным пилотом вертолета, Ник осознавал свои ограничения. Он провел за управлением Bell 680 всего несколько сотен часов, и это не давало ему права на ошибки.


Всё вооружение было скрыто в корпусе. Блок переключателей под правой рукой приводил его в действие в нужный момент. Скорость полета не снизилась, несмотря на многочисленные стойки с противокорабельными ракетами «Пингвин» и поворотную пушку.


В угасающем свете дня показался лагерь Буасвера. Холодный фронт прошел. На темнеющем синем небе начали проглядывать первые звезды. Картер переключил машину в бесшумный режим и начал кружить над лагерем. Весь отряд Спецназа был внутри хижины. Из трубы валил дым — вероятно, пришло время ужина. Ник вооружился, думая о том, как они, должно быть, злорадствуют, считая его мертвым.


Он пересчитал машины снаружи. Спецназовская точность сыграла ему на руку: двенадцать снегоходов выстроились в два ровных ряда по шесть штук, с машиной командира впереди. Сделав круг, Картер зашел на атаку. Он активировал системы вооружения и настроил электронный прицел в шлеме, который выглядел как набор зеленых колец. Хижина оказалась в самом центре. Дистанция — пятьсот ярдов. Он нажал на гашетки, и две ракеты с дрожью сорвались с направляющих.


— Я горжусь вами, — говорил в этот момент Буасвер. Человек, бывший заместителем премьер-министра Канады, а на деле являвшийся полковником Спецназа, сидел во главе стола с чашкой кофе. Его люди — элитные убийцы, способные уничтожить врага сотней способов — молча слушали похвалу. От них не ожидали ответа. Похвала была редким товаром.


В этот миг две ракеты пробили крышу с обоих концов и взорвали здание. Обломки полетели во все стороны. Сначала Картеру показалось, что он убил всех одним ударом. Но затем из руин начали шатаясь выходить люди. Ошеломленные, они бросились к своим машинам. Ник насчитал полдюжины выживших. Они запрыгнули на снегоходы, пытаясь скрыться.


Картер довернул вправо и выстроил цели в прицеле. Он нажал на спуск пушечных установок. Стволы начали вращаться, выплевывая 60-мм снаряды со скоростью более трехсот выстрелов в минуту. Два ряда взрывов прочертили снег. Пятеро снегоходов успели вырваться из стального дождя, остальные семь были разнесены в щепки.


Ник бросился в погоню. Первый снаряд взорвался перед машиной беглеца, второй — недолет. Наконец, при очередной коррекции, он увидел, как взорвался бензобак. Солдат упал и покатился по снегу, оставляя за собой красный след. Кровь Киллмастера кипела. Он ненавидел такой бой — ему больше нравилось стоять лицом к лицу с врагом, сталь против стали, чем расстреливать их как оловянных солдатиков с пульта управления.


Он вернулся к хижине. Те, кто не успел завести машины, обнаружили вместо них груды искореженного металла. Машина Буасвера исчезла. Ник просканировал бело-голубой пейзаж, но предателя нигде не было. Становилось совсем темно.


Он выпустил одну из оставшихся ракет «Пингвин» в центр руин, окончательно сравняв их с землей. Но где Буасвер? Киллмастер сделал круг в полмили, затем в милю. Наконец он заметил одну единственную колею, ведущую прочь. Она вела к плотине, которую он посетил днем.


Снегоход Буасвера был лишь пятнышком на горизонте, которое медленно росло. Впереди высился бетонный фасад дамбы. Картер подвел вертолет ближе. Из-за шума собственного мотора Буасвер не слышал преследователя.


Картер заложил вираж, преграждая путь. Буасвер остановился. Он слез со снегохода, сорвал с плеча АК-47, переключил его на автоматический огонь и направил в упор на фонарь кабины. Ник не успел среагировать, когда град калибра 7,62 обрушился на него. Стальной дождь бил по пластику со скоростью семьсот выстрелов в минуту. За пять секунд Буасвер опустошил магазин.


Картер оцепенел, но остался жив. Лексан. Материал, разработанный для космической программы, используемый в «папамобилях» и дипломатических лимузинах. Прототип Bell 680 был защищен им идеально. Пули отскакивали от него, как камешки от каменной стены.


Буасвер вскрикнул от ярости, отбросил пустой автомат и бросился к саням на снегоходе, лихорадочно пытаясь активировать детонатор. Картер посадил вертолет, открыл дверь и вышел на снег.


— Ни ругательства, ни пинки не помогут, Буасвер, — сказал Картер на безупречном русском. — Я добрался до твоего черного ящика раньше. Там небольшие проблемы с цепями.


Буасвер замер. Его мышцы напряглись. Внезапным ударом ноги в стиле каратэ он выбил Люгер из руки Картера. Затем он выхватил нож коммандос Спецназа.


— Ты совсем один, Буасвер. Твои люди мертвы. ВМС США отрезали тебе путь. Всё кончено. — Но теперь у меня есть твой великолепный самолет! — улыбнулся Буасвер. — Ты думал, я не умею летать?


Буасвер бросился в атаку. Ник увернулся, но обоюдоострый клинок рассек его левый рукав. На девственно белый снег брызнула кровь. — Это лишь вопрос времени, американец. Умри как мужчина. — Я уже убивал Спецназ и не хвастался этим, — спокойно ответил Картер.


С диким криком Буасвер снова бросился на него. Нож опять задел руку Ника, окрасив её в малиновый цвет. Следующая атака была подлой — колено Буасвера ударило Картера в пах. Киллмастер упал на колени, красные вспышки боли взорвались перед глазами.


Снег затвердел от мороза. Руки Картера немели. Кровь кристаллизовалась на лету. Буасвер стоял над ним с ненавистью в глазах. — Я покажу тебе маневр, который мы практиковали в ГУЛАГе. Это развлекло бы тебя, но ты умрешь.


Он прыгнул, занося нож для последнего удара. В последнюю секунду Картеру удалось откатиться. Лезвие Спецназа вонзилось в лед. Мужчины оказались нос к носу. На лице Буасвера отразилось удивление. Струйка крови потекла из уголка его рта.


Ник Картер вонзил свой стилет «Хьюго» сквозь парку Буасвера прямо в спину. — А это был новый трюк для тебя, — прошептал Картер. — Комплименты от тех бедных душ, на которых ты тренировался в ГУЛАГе.


Он перевернул мертвеца и вытащил клинок. Превозмогая боль, Ник подобрал Люгер и вернулся в вертолет. Наложив повязку на руку, он поднял машину в воздух.


Было совсем темно, когда он достиг устья реки Руперт. Далеко впереди он увидел яркое сияние. Американский фрегат зажал искалеченную советскую подлодку в лучах галогенных прожекторов.


— «Белл 680» вызывает «Сэмюэля Морриса». — У нас есть этот ублюдок, Ник! Мы вышвырнули его из воды! — голос Джоша Райта звучал триумфально.


— Команда сдалась, — продолжал Райт. — У тебя осталось тяжелое оружие? Президент приказал затопить её в качестве урока. — Один «Пингвин» и кассетная бомба.


Картер зашел с севера. Он выпустил последнюю ракету «Пингвин». Снаряд попал в ватерлинию носовой части. Раздался чудовищный взрыв — корпус раскололся, гигантский оранжевый шар пламени подбросил вертолет вверх. Вода бурлила в радиусе полумили.


— Господи! Одна ракета не могла такого сделать! — воскликнул Райт. — Должно быть, детонировали их собственные боеголовки, — предположил Картер.


Огромный корпус начал оседать. По просьбе Райта Картер сбросил кассетную бомбу с высоты в полмили. Пятьдесят маленьких зарядов накрыли зону погружения, превратив поверхность воды в кипящий ад. Когда всё стихло, на воде не осталось ничего.


— У тебя хватит бензина до дома? — спросил Райт. — Меня встретит «Кормилица». — Приятно было иметь с тобой дело, Ник. Возвращайся в свой адский дом.