# Ударная группа «нулевой час»

Ник Картер

Ник Картер


Ударная группа «Нулевой час»


Zero-Hour Strike Force


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


— Вы доставили мне немало хлопот, месье Эворикс, — в голосе Ника Картера, спецагента американской разведки, звучал холод металла. — Я прикончу вас прежде, чем ваш палец коснется спуска. Прошу вас, Эворикс… не делайте этого.


В глазах противника что-то хищно блеснуло. Эворикс резко дернул «Люгер» вверх, но в этот же миг тишину расколол сухой, резкий хлопок. Голова Эворикса откинулась назад, словно от невидимого удара.


Картер уже уходил в перекат, вскидывая оружие и готовясь открыть огонь, но цель обмякла и рухнула на пол раньше, чем Ник успел нажать на курок.


В дверном проеме, окутанная тенью, стояла Мари. В правой руке она сжимала изящную «Беретту» 380-го калибра. На её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка.


— Иисусе, — вполголоса выругался Картер, чувствуя, как адреналин медленно отступает. — Господи Иисусе.


ПРОЛОГ


Солнце наконец утонуло в раскаленном горизонте. Билл Томпсон, вцепившийся в руль служебного джипа, устало потер глаза. Позади были два мучительных часа пути из Рас-Таннуры по безжизненной пустыне, и впереди маячил еще как минимум час, прежде чем они достигнут 17-го участка «Арамко» на побережье Персидского залива.


Новые насосы «Системы Семь» работали из рук вон плохо. Неполадки следовали одна за другой, и это вызвало цепную реакцию гнева: Эр-Рияд слал проклятия, Париж рвал и метал, а хуже всего было то, что новости дошли до Нью-Йорка. Сам Стюарт М. Луис, глава корпорации, пребывал в ярости.


— Послушай, Билл, там творится черт знает что, — говорил ему еще в Париже Марк Ховард, шеф инженерного отдела. — И что я должен сделать? — огрызнулся тогда Томпсон. — Массировать пятки саудовским инженерам, пока они не соизволят признать, что облажались? — Они уже признали. Им нужен лучший специалист по системам, какой у нас есть. И этот специалист — ты.


Томпсон, грузный мужчина пятидесяти с лишним лет, тяжело вздохнул и нехотя кивнул. Он уже «отмотал срок» на саудовских промыслах, жарясь под беспощадным солнцем Кувейта и Эмиратов и глотая песок, летящий с дюн. Он ненавидел каждую минуту той командировки. Парижский офис с его прохладой и размеренностью был ему куда больше по душе.


В Париже всё было иначе. Дети могли прилетать из Штатов пару раз в год. А когда город начинал плавиться от летнего зноя, они с Шерил сбегали в прохладную свежесть австрийских гор или швейцарских Альп.


— Это дело на пару дней, Билл. Прилетел, починил, улетел, — успокаивал его Ховард. — Наверняка они просто накосячили при сборке. — Когда вылет? — Сегодня днем, на Эр-Рияд, — Ховард довольно осклабился. — В аэропорту тебя встретит некий Баркли на вертолете. Он доставит тебя прямо на объект.


Фамилия Баркли показалась Томпсону знакомой, но он не мог сразу вспомнить, где её слышал. — Он наш начальник службы безопасности на месте, — пояснил Ховард. Томпсон напрягся. — Безопасности? Какого дьявола, Марк? Зачем инженеру конвой? Что там на самом деле происходит?


Ховард запнулся на полуслове, подбирая формулировки. — Фаддеус Баркли? — переспросил Томпсон, и его осенило. — Тот самый генерал Баркли? — Ты слышал о нем, — Ховард нахмурился, явно не желая развивать тему. — Президент Рейган выставил его за дверь пять-шесть месяцев назад. Старик не умел держать язык за зубами. — Он работал на Вестморленда во Вьетнаме, — вспомнил Томпсон. — Именно. И говорят, что в вопросах безопасности он — сущий дьявол. В любом случае, он будет ждать тебя.


Томпсон еще раз попытался выведать правду, но Ховард стоял на своем: официально всё сводилось к поломке насосов «Системы Семь» и просьбе местных инженеров о помощи.


Перелет в Каир, короткая ночь в отеле, и вот уже утро в Эр-Рияде, где его действительно ждал огромный вертолет «Белл» и сам генерал. Сейчас Баркли сидел на пассажирском сиденье джипа рядом с Томпсоном, то и дело поглядывая на часы. Его молчание было тяжелым и тревожным, как затишье перед песчаной бурей.


Баркли вел себя так весь день, с самого момента их вылета из столицы Саудовской Аравии в 250-мильный путь к заливу. Это был высокий, худощавый мужчина с волевым квадратным подбородком; его седые волосы были острижены очень коротко. Стальные голубые глаза и обветренная кожа выдавали в нем тертого полевого командира. Он и держал себя как командир, если не считать какой-то скрытой нервозности.


Он выглядел искренне удивленным, когда Томпсон, появившись в Эр-Рияде, предложил задержаться там на пару дней, чтобы переговорить с местными инженерами и изучить чертежи месторождения.


— Это будет быстрый визит, мистер Баркли, — сказал тогда Томпсон. — Прилетели и улетели. — Зовите меня просто Баркли, — сухо бросил тот. — Насколько быстрый? За день управимся? — Часа за два.


Казалось, это немного успокоило Баркли, но в самолете он не проронил ни слова. Когда они приземлились в Рас-Таннуре, бывший генерал настоял на немедленном выезде на объект. Если бы всё пошло по плану, они бы уже вернулись, но едва они выехали за черту города, у их «песчаного» джипа начались проблемы с карбюратором. Томпсону пришлось самому возиться с ремонтом.


Теперь они перевалили через очередной подъем, и вдали открылась панорама: насосные станции «Арамко», раскинувшиеся на многие мили вправо и влево, уходящие за горизонт на запад. Редкие всполохи газовых факелов освещали темнеющее ночное небо, похожие на одинокие маяки.


Несмотря на годы работы в нефтяном бизнесе, Томпсон всегда замирал при виде такого зрелища. Он невольно притормозил, любуясь мощью комплекса. — Какого черта ты делаешь?! — рявкнул Баркли. Томпсон вздрогнул от неожиданной вспышки ярости. — Ты что, думаешь, у меня есть вся оставшаяся жизнь, чтобы катать тебя здесь?


— Ради всего святого, я хочу поскорее выбраться из этой пустыни и вернуться в Эр-Рияд! — К чему такая спешка? — удивился Томпсон. — Я думал, вы хотите, чтобы я досконально изучил проблему с... — Вы сами сказали: пара часов — и дело в шляпе.


Томпсон кивнул. — Ловлю вас на слове, Баркли. Сейчас только восемь вечера. К десяти мы будем там. Обещаю закончить и быть готовым к отъезду не позднее половины двенадцатого. На обратном пути поведу я.


Обычно Томпсон был человеком покладистым, но самоуправство бывшего генерала начинало действовать ему на нервы. — Баркли, что здесь вообще происходит? Баркли подпрыгнул, словно его ужалила оса. — Что вы имеете в виду? Я просто хочу знать, зачем вы за мной увязались. Что вы здесь делаете? — Стою на страже интересов Америки, — быстро ответил Баркли.


Слишком быстро. И сам выбор слов заставил Томпсона насторожиться. Он бы понял «интересы Арамко», но почему отставной генерал заговорил об «интересах Америки»? — И что же это должно значить? — Именно то, что я сказал, — отрезал Баркли. Он наклонился чуть ближе. — Послушайте, Томпсон. Вы кажетесь парнем что надо. Но здесь, в пустыне, порой становится опасно. Вам стоит помнить, что я в этом бизнесе гораздо дольше вашего.


— В этих краях годами не было нападений на месторождения или трубопроводы. — Я говорю не о бедуинах. Я говорю об израильтянах. Ходят слухи... — Какие еще слухи? — перебил Томпсон. Но Баркли лишь плотно сжал губы, откинулся на спинку сиденья и закурил.


— О чем вы, черт возьми, говорите, Баркли? — требовал ответа Томпсон. Но бывший генерал больше не произнес ни слова. Спустя двадцать минут они достигли главных ворот и проехали к административному зданию.


Томпсон устало выбрался из джипа и вошел внутрь вместе с Баркли. Хабик Мазир-Шариф, главный саудовский инженер объекта, ждал их в своем кабинете. Он вскочил на ноги с широкой улыбкой. — О, мистер Томпсон, Баркли! Добро пожаловать на «Хэндли Маркер 17». Надеюсь, ваше путешествие было необременительным. — Всё в порядке, спасибо, — ответил Томпсон. — Насколько я понимаю, у вас проблемы с новыми насосами «Системы Семь».


— Но не сейчас, — перебил его низкорослый инженер. — Сейчас не время для таких дискуссий. — О чем вы? — резко спросил Баркли. Саудит повернулся к нему: — Сначала нас ждет ужин. Вы проделали долгий путь, джентльмены. Вы, должно быть, голодны. Особенно вы, мистер Томпсон. — Нет, я... — начал было Баркли. — Отлично, Мазир-Шариф, — перебил его Томпсон.


Инженер вышел из-за стола, сияя гостеприимством. Баркли, стоявший у двери, смерил Томпсона взглядом, в котором читалось явное «дерьмо». Он лишь покачал головой, развернулся и поспешно вышел из кабинета.


Томпсон бросился за ним, но к тому времени, как он добежал до стоянки, шеф безопасности уже заскочил в джип, завел мотор и на полной скорости рванул к главным воротам. — Что за чертовщина? — пробормотал Томпсон себе под нос.


В это время четыре транспортных самолета C-130 «Геркулес», летевшие на предельно малой высоте с выключенными навигационными огнями, коснулись земли на импровизированной полосе в одиннадцати милях к северо-западу от объекта «Маркер 17».


Через пять после приземления из самолетов выехали четыре гусеничных пустынных вездехода, каждый из которых тащил за собой низкую платформу-трейлер. Машины, как и самолеты, были помечены бело-голубыми шестиконечными звездами Давида.


Было около двух часов ночи, когда завыла сирена, и Билл Томпсон подскочил на кровати. Баркли бросил его, и Билл решил остаться на станции до утра, чтобы потом одолжить другой джип и вернуться в Рас-Таннуру.


Он подбежал к окну. Далеко на западе он увидел серию ярких вспышек. Быстро одевшись, Томпсон выбежал в коридор и помчался в дальний конец административного здания. Мазир-Шариф был там вместе с десятком других саудовцев; все кричали одновременно. — Что случилось? — потребовал ответа Томпсон.


Мазир-Шариф, только что яростно кричавший в телефонную трубку, с грохотом бросил аппарат. — Это израильтяне! — выдохнул он. — Они атаковали седьмой сектор на западе. Их много. Напали на вышки 7, 13, 23 и 41. Десять минут боя — и они отступили! — Сами скважины пострадали? — спросил Томпсон. — Да. Они взорвали их и ушли. Видимо, к своим самолетам. — Как далеко эти скважины отсюда? — Пятая в пяти милях. Седьмая — ближайшая...


Томпсон хотел что-то сказать, но в этот миг земля под ногами содрогнулась от ужасного подземного гула. Ослепительная белая вспышка заполнила окна, и здание начало рушиться прямо на них.


Томпсон смутно осознал еще три вспышки и последовавшие за ними ударные волны с интервалом в несколько секунд.


Придя в себя, Томпсон обнаружил, что лежит снаружи, вцепившись в то, что осталось от правой руки Мазир-Шарифа.


Вдалеке на западе ночное небо превратилось в кипящую массу огня. Из этого огненного ада медленно поднимались четыре классических «гриба» — облака дыма и пламени.


«Израильтяне... — мелькнула последняя мысль в голове Томпсона, прежде чем раскаленный шторм из песка и расплавленного камня накрыл его. — Они всё-таки сделали это».


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Ник Картер сворачивал с площади Лафайет на Коннектикут-авеню. Движение было сумасшедшим: машины стояли бампер к бамперу. Казалось, добрая половина страны съехалась в Вашингтон в первые же двадцать четыре часа после нападения на саудовские нефтяные месторождения. Группы по интересам всех мастей — от противников ядерного оружия до Ку-клукс-клана, от «Рыцарей Колумба» до Антидиффамационной лиги — все спешили во всеуслышание заявить о своей позиции.


«Это канун конца света», — гласил плакат на Пенсильвания-авеню. «Хиросима, Нагасаки, Саудовская Аравия… Кто следующий?» — вопрошал другой. «Израиль — 4, Саудовская Аравия — 0», — провозглашал третий.


Последние три недели Картер провел в Сальвадоре в качестве наблюдателя. Но как только мировые СМИ взорвались новостями о ядерном ударе к западу от Даммама, он немедленно вылетел в Вашингтон. Это было три дня назад. Даже с его приоритетными полномочиями путь из Майами занял уйму времени, прежде чем он смог забрать свою машину со стоянки аэропорта.


Ник был смертельно уставшим, но, судя по заголовкам газет и сводкам новостей, которые он слушал по радио, в ближайшем будущем сон ему не грозил.


Улицы ненадолго освободились в районе М-стрит, и Картер рванул вперед, проскочив несколько кварталов до Дюпон-Серкл. Здесь, под вывеской «Объединенная пресса и телеграф», скрывалась штаб-квартира AXE — сверхсекретной разведывательной службы Соединенных Штатов.


Он резко заложил руль своего турбированного «Порше», спускаясь в подземный гараж. Предъявил удостоверение, поднялся на лифте и снова подтвердил личность на входе в офис. Внутри царил настоящий сумасшедший дом, на Картера никто не обратил внимания. Он прошел в комнату оперативного состава и только успел закурить, как зазвонил телефон.


— Картер на проводе, — ответил он. — N3, Хоук ждет тебя немедленно.


Это была Джинджер Бейтман, секретарь Дэвида Хоука. Хоук, суровый шеф AXE, был одним из немногих людей на земле, к которым Картер испытывал искреннее уважение. Когда этот человек говорил «прыгай», прыгали все. Даже президенты считались с его мнением.


— Уже иду, — бросил Ник. Джинджер уже повесила трубку. Картер глубоко затянулся, затушил сигарету и направился к служебному лифту, который поднял его на пятый этаж, в святая святых ведомства.


Ему снова пришлось предъявить документы, прежде чем его пропустили в коридор, ведущий к кабинету Хоука. Картер не помнил, когда в последний раз меры безопасности были настолько жесткими. Секретарь кивнула, и он вошел в кабинет, мягко закрыв за собой дверь.


Дэвид Хоук, невысокий коренастый старик с бычьей шеей и густой копной седых волос, сидел за заваленным бумагами столом. С зажатой в зубах недокуренной сигарой он просматривал отчеты, жестом пригласив Картера сесть. Пиджак Хоука висел на спинке стула, галстук был распущен, а рукава рубашки закатаны.


В углу работали три телевизора — шли новости разных каналов, но звук был выключен. Картер мельком взглянул на экраны. На одном была карта Саудовской Аравии с пометками четырех ядерных ударов. На другом, более крупном, красная пунктирная линия тянулась из Израиля вглубь саудовской территории.


— Я отправляю тебя туда, — произнес Хоук, наконец подняв глаза. — Сэр? — В Эр-Рияд. Ты войдешь в состав группы по координации и реализации соглашений, которую формирует президент для переговоров. Это даст тебе полную свободу передвижения. — Не совсем понимаю, сэр. В чем моя задача? — Я хочу, чтобы ты выяснил, что там, черт возьми, произошло на самом деле.


— Насколько я понимаю, израильтяне уже признали факт удара? — Четыре самолета «Геркулес» с израильской маркировкой. Наземная техника с израильской маркировкой. Автоматы «Узи». Пара трупов солдат с израильскими документами... — Хоук сделал паузу. — Слишком очевидно. Даже для израильтян. — Тем не менее, это именно то, что ожидаешь увидеть при такой атаке.


— Четыре нефтяных месторождения? Погибло несколько десятков человек, включая одного американского инженера. Они уничтожили насосное оборудование. И всё, — Хоук обвел рукой комнату. — Кроме того, конечно, что они ввергли весь арабский мир в военную истерию.


— Я понимаю, сэр, — ответил Картер. — Логики маловато. Обычно, когда Израиль атакует, он делает это решительно. Если бы они решили ударить по Саудовской Аравии ядерным оружием, они бы нацелились на Эр-Рияд и ключевые портовые города. А не на четыре нефтяные вышки.


— Менахем Бегин лично отрицает любую причастность Израиля. Он клянется, что не знает, откуда взялись самолеты и, что более важно, ядерные заряды. — Это сужает круг подозреваемых, не так ли? Русские? — Возможно, — Хоук откинулся на спинку кресла и запустил пальцы в волосы. — Президент осудил атаку и вчера предложил направить туда следственную комиссию и миротворческие силы. И Израиль, и Саудовская Аравия согласились немедленно. — А что Советский Союз? — спросил Ник. — Что они говорят? — Ни слова. Молчат как рыбы. И это начинает пугать очень многих. Президент объявил DEFCON 2 (состояние повышенной боевой готовности) — такого не было со времен Карибского кризиса.


— И какова реакция Советов? — Наши люди летят в Эр-Рияд, чтобы во всём разобраться. Если нам удастся заставить всех говорить хотя бы несколько дней, президент надеется, что ситуацию получится разрядить. — Это вряд ли. — Согласен, — кивнул Хоук. — Если бы они использовали обычное оружие — тогда возможно. Но не после ядерных зарядов. Начинается массовая истерия, Ник. Грядет большая беда.


Хоук поднялся и подошел к бару. Он налил два стакана крепкого бурбона, вернулся и сел на край стола. — Смитти даст тебе все материалы. Мы подготовили легенду. Ты будешь чиновником из Госдепартамента, довольно низкого ранга. Никто не обратит на тебя внимания. У ЦРУ уже есть кое-какие зацепки: они думают, что знают, откуда вылетели самолеты. Смитти расскажет подробности. Но мы не будем полагаться на Лэнгли. У нас нет времени.


Картер пригубил виски и закурил. Задание ему не нравилось. Одно дело — убрать человека или даже ликвидировать организацию. Совсем другое — в одиночку выступать против целой страны в условиях назревающей ядерной войны.


— Ты должен сделать это за несколько дней, иначе мир взлетит на воздух. Я хочу знать, откуда взялись самолеты и техника, чьи это были солдаты и, самое главное, кто предоставил ядерные заряды. И почему целью стали именно те четыре вышки.


— И что потом, сэр? — спросил Картер. Его позывной «Killmaster N3» давал ему право на убийство при исполнении. Но в кого стрелять, когда замешаны целые государства, а на кону стоит выживание человечества? — С этим «что потом» мы разберемся, когда придет время. Если, конечно, оно у нас будет.


Картер допил виски и направился к выходу. У самой двери он замер. — У вас есть какие-нибудь предчувствия, сэр? Догадки? — Их много, Ник, — мягко ответил Хоук. — Но пока я оставлю их при себе. Просто лети туда.


Они обменялись долгим взглядом. В их отношениях бывали моменты, когда они походили на отца и сына. Но сейчас это были шеф и его лучший агент. Картер вышел из кабинета.


Он спустился в оперативный отдел к Говарду Шмидту, известному как Смитти. Смитти был еще одним «бульдогом» ведомства, бывшим полевым агентом, который знал о разведке всё, что стоило знать. Вид у него был озабоченный.


— Ты вылетаешь на президентском борту номер один. Вылет через час. Нам нужно многое успеть обсудить. Ник взглянул на часы. Двенадцать часов назад он и не думал, что отправится в Эр-Рияд. — Мои чемоданы внизу в машине. Пошли кого-нибудь за ними в мою квартиру, — он бросил ключи Смитти, который молча кивнул. — Мне нужен полный список переговорщиков. И их настоящие биографии. Я не хочу никаких сюрпризов.


Они шли по залам оперативного управления. Смитти передал ключи одному из сотрудников. — Мне нужен отчет по операциям ЦРУ не только в Эр-Рияде, но и по всему Ближнему Востоку, — продолжал Картер. — Я не хочу неожиданностей. Особенно там.


Они спустились на подземные уровни, где располагались архивы, коммуникационный центр и залы для брифингов по особо секретным проектам. Картер поймал себя на мысли, что провел здесь половину своей жизни — либо уходя на задание, либо возвращаясь с него.


— Начнем с группы переговорщиков, — сказал Смитти, когда они вошли в комнату брифингов. Чем больше информации Картер получал сейчас, тем проще ему будет потом. Через некоторое время Ника отвезли к боковому входу в здание Госдепартамента на 23-й улице, где его встретил Боб Сазерленд, помощник госсекретаря по делам Ближнего Востока.


— Больше никто в группе не будет знать, кто ты на самом деле, — сказал Сазерленд, пожимая Нику руку. Это был высокий, хорошо сложенный человек с приятным лицом. — Я буду работать на вас? — уточнил Картер. Они шли по длинному коридору первого этажа, и звук их шагов гулко отдавался от стен. — Формально — да. До определенного момента я смогу тебя прикрывать. Они остановились у лестницы, ведущей в гараж. — До определенного момента, Картер, — повторил Сазерленд. — Ты должен понимать: я буду стараться работать в интересах группы настолько, насколько это возможно. — Я понимаю. И ценю вашу откровенность. Пока мы действуем так, проблем не будет.


Сазерленд горько усмехнулся. — Проблем не будет? Напротив, Картер. У нас намечается одна чертовски большая проблема.


Они вышли через тяжелую стальную дверь в подземный гараж. Там около десятка человек уже рассаживались по лимузинам для поездки на авиабазу Эндрюс. На Картера и Сазерленда никто не обращал внимания, хотя Ника представили нескольким коллегам.


Смитти заверил его, что никакой «Компании» (ЦРУ) рядом не будет...


Среди всех пассажиров этого рейса был лишь один сотрудник Госдепартамента, являвшийся кадровым офицером разведки — Сазерленд.


Как только они выехали из гаража, их уже ждал полицейский эскорт. Машины повернули налево, на Конститьюшн-авеню, и на предельной скорости помчались по почти пустынным улицам. Миновав Эллипс и здание Капитолия, кортеж устремился прочь из города.


Картер и Сазерленд ехали в последнем лимузине. Внезапно ожил телефон внутренней связи. Сазерленд снял трубку и негромко ответил. Спустя мгновение выражение его лица изменилось. — Да, господин Президент... Да, я понимаю. Да, сэр, он сидит прямо рядом со мной.


Сазерленд передал трубку Картеру. — Президент. Хочет поговорить с тобой лично.


— Доброе утро, Картер, — раздался в трубке голос главы государства. — Я только что говорил с Дэвидом Хоуком. Он заверил меня, что вы — именно тот человек, который нужен для этого дела. — Благодарю за доверие, господин Президент. Надеюсь, оно оправдано. — Я тоже на это надеюсь. Но я звоню, чтобы сказать вот что: если вам понадобится что угодно... абсолютно что угодно... это будет предоставлено. Всё, что в моих силах и во власти Соединенных Штатов, будет в вашем распоряжении. Вы меня понимаете? — Так точно, господин Президент.


Президент на мгновение замолчал, словно ожидая от Картера ответных заверений, но, не дождавшись их, сухо добавил: — Что ж, тогда удачи. — Спасибо, сэр, — ответил Ник и вернул трубку на консоль.


Сазерленд посмотрел на него с новым оттенком уважения в глазах. — Знаешь, Картер, у меня такое чувство, что я понятия не имею, кто ты такой на самом деле. И, подозреваю, ты меня в это не посвятишь? — Ты чертовски прав, Боб. Просто обеспечь мне прикрытие, а я посмотрю, что смогу разузнать.


Караван машин свернул на Первую улицу, промчался мимо Библиотеки Конгресса, выехал на Пенсильвания-авеню и через мост устремился к старой 4-й магистрали, ведущей к западным воротам авиабазы Эндрюс. Картер слегка удивился, что они не поехали по кольцевой — очевидно, маршрут выбирали из соображений скрытности. Вряд ли кто-то ожидал их вылета в такой час, и уж тем более никто не собирался их провожать.


Но стоило им подъехать к летному полю, как Ник понял, что ошибался. «Борт номер один» стоял на перроне перед зданием оперативного управления базы. Но внимание Картера привлекло другое: огромная толпа людей, которая бесновалась за баррикадами, установленными военной полицией. Судя по количеству патрульных — их было не меньше двухсот — полиция едва сдерживала напор протестующих. В воздухе висели сотни плакатов, а до машин доносился нестройный гул скандирования.


— О черт, — выдохнул Сазерленд и схватил рацию. — Первый блок, уходим в объезд к дальней стороне борта. Подальше от толпы.


Лимузин и полицейский эскорт резко свернули влево, заходя за хвост огромного президентского самолета, чтобы фюзеляж служил щитом между ними и разъяренной толпой.


Что-то вылетело из гущи людей и с глухим стуком шлепнулось на бетон взлетной полосы, оставив ярко-красное пятно. Дюжина полицейских тут же перемахнула через барьеры и врезалась в толпу.


Первые члены делегации уже выскакивали из машин и бежали к трапу. Когда Картер и Сазерленд выбрались из лимузина, их обдало теплым, влажным утренним воздухом, пропитанным запахом реактивного топлива. Шум толпы был оглушительным. Повсюду сновали репортеры с камерами и микрофонами, стараясь запечатлеть отлет делегатов.


Сазерленд на ходу отдавал приказы по рации. Ник нырнул под брюхо самолета и быстро поднялся по трапу. В этот момент толпа взревела с новой силой: — Нет войне! Нет войне! — тысячи глоток скандировали этот лозунг в унисон.


У подножия трапа были наспех установлены микрофоны. Помощник госсекретаря Говард Хантингтон и Филипп Эрнандес, советник президента, пытались сделать заявление для прессы, которую пропустили за барьер. — Иисусе, — выругался Сазерленд. Он махнул пилоту, давая сигнал запускать двигатели, и бросился к Хантингтону.


В этот момент из толпы вылетел увесистый камень, приземлившись в нескольких футах от микрофонов. Хантингтон осекся, на его лице застыло выражение обиды и растерянности. — Сэр, лучше нам подняться на борт, — твердо сказал Картер, оказываясь рядом с ним. — Он прав, господин секретарь, — подлетел Сазерленд. — Толпа может прорвать ограждение в любую секунду.


Хантингтон попытался что-то возразить в объективы телекамер, но в этот миг первый из четырех двигателей «Боинга» завыл, оживая, и разговор стал невозможным. Толпа взревела, перекрывая даже шум турбин. Картер оглянулся: первая шеренга военной полиции уже прогибалась под напором тысяч тел.


Они буквально подхватили Хантингтона под руки и затащили в самолет. Эрнандес уже был внутри. На верхней площадке трапа в них полетел град камней, но стюард вовремя захлопнул люк. — Пошел! Пошел! — крикнул Сазерленд, заглядывая в кабину пилотов.


Огромный лайнер качнулся вправо и начал движение. — Всем пристегнуться! Мы убираемся отсюда немедленно! — скомандовал Сазерленд.


Картер помог Хантингтону сесть и проверил его ремень. Сам он занял место у аварийного выхода над крылом. Пока они выруливали на главную полосу, он смотрел в иллюминатор. Далеко позади остались пожарные машины, грузовики с подкреплением и беснующаяся толпа. Один фанатик с винтовкой мог бы покончить со всем этим прямо сейчас.


Наконец они вышли на взлетную полосу. Несколько секунд ожидания — и «Борт номер один» начал разбег. Картер откинулся на спинку кресла, наблюдая, как огни полосы сливаются в сплошные линии, а затем под крылом начинают расстилаться пригороды Вашингтона.


Он закрыл глаза, гадая, какой прием ждет их в Эр-Рияде.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Эр-Рияд всегда был сердцем пустыни, главным оазисом Неджда. К югу от него раскинулась пугающая пустота Руб-эль-Хали, на севере — плато Арма. К востоку и западу лежали неспокойные воды Красного моря и жизненно важного Персидского залива.


Сам город был сравнительно небольшим — меньше полутора миллионов жителей — и представлял собой причудливую смесь древности и ультрасовременного лоска. Годами он служил перевалочным пунктом для верблюжьих караванов. Старые базары, минареты и лабиринт узких улочек сохранили дух классического арабского города.


Но вместе с нефтью пришли небоскребы из стекла и стали, телевизионные вышки и роскошные отели, готовые выполнить любой каприз гостя. Всё, кроме алкоголя. Спиртное в городе — да и во всей стране — было под строжайшим запретом.


Перелет через Атлантику с дозаправкой в Париже прошел без происшествий. Картер успел немного поспать. Хантингтон почти всё время провел на зашифрованной линии связи с Президентом. Остальные члены группы, включая Сазерленда, коротали время за игрой в покер.


В Париже, в аэропорту Шарля де Голля, их окружила толпа из двухсот тысяч человек, но жандармы держали ситуацию под контролем. «Борт номер один» заправляли в отдалении, в трех четвертях мили от терминала.


Второй остановкой был Каир. Там самолет мгновенно окружили солдаты, которые не отходили от него ни на шаг до самого взлета. Был уже вечер по вашингтонскому времени (полпятого дня) и раннее утро следующего дня по местному, когда они начали приближаться к Эр-Рияду с северо-запада.


Сазерленд ушел в кабину пилотов. Картер сидел у окна, доедая ужин. Внизу не было ничего, кроме черной пустоты пустыни. Внезапно вспыхнуло табло «Пристегните ремни» — самолет начал снижение.


Сазерленд вернулся и сел рядом с Ником. — Через десять минут будем на земле. Картер снова вгляделся в окно, но не увидел ни единого огонька. До него внезапно дошло: страна, подвергшаяся ядерному удару, переведена на военное положение. В Эр-Рияде был режим полного затемнения.


— Слышно что-нибудь о приеме? — спросил Картер. — Нас ждут, — пожал плечами Сазерленд. — Президент дал добро. К нам будут относиться как к официальным дипломатам. Но если ты ждешь оркестров и ликующих толп — забудь об этом. — Я имею в виду нашу настоящую задачу. Нам позволят действовать свободно?


— Я и сам в этом сильно сомневаюсь, Ник, — Сазерленд помрачнел. — Самое большее, что я смогу сделать — это устроить тебя в том же отеле, куда нас поселят. Постараюсь выкроить момент, чтобы ты смог выскользнуть оттуда незамеченным. — Были ли введены какие-то ограничения на передвижение американцев по стране? — Пока нет, насколько мне известно, — Сазерленд вздохнул. — Но наше посольство в осаде. Там толпы людей, которые просто хотят убраться отсюда к чертовой матери. Президент приказал эвакуировать семьи дипломатов. И дело не столько в мести со стороны саудитов, сколько в паническом страхе, что Эр-Рияд станет следующей целью ядерного удара.


Картер посмотрел в иллюминатор на черную бездну внизу. Внезапно во тьме вспыхнула широкая полоса белых огней — взлетно-посадочная полоса ожила. Спустя шестьдесят секунд колеса коснулись бетона, а еще через две минуты огни полосы снова погасли. Огромный самолет рулил к терминалу в полной темноте, ориентируясь лишь по едва заметным габаритным огням грузовика сопровождения.


Перед зданием терминала на ветру хлопал огромный брезентовый навес. «Борт номер один» плавно замер под ним, двигатели смолкли, и воцарилась тишина. Из здания вышли несколько десятков солдат в полной боевой выкладке и выстроились в каре. Пока Картер наблюдал, из темноты вынырнули еще как минимум сто бойцов, мгновенно взяв самолет в кольцо.


Затем из терминала появилась группа из двенадцати человек в традиционных арабских одеждах. Они замерли в ожидании, пока к люку подкатывали трап. Помощник госсекретаря Хантингтон прошел в начало салона и жестом приказал стюарду пока не открывать люк. Он обернулся к делегации. — Как вы понимаете, Саудовская Аравия считает, что находится в состоянии войны, — его голос звучал напряженно. — Прошу всех вести себя предельно сдержанно. Мы здесь как американские дипломаты в исключительно опасное для этой нефтедобывающей страны время.


Раздались нестройные аплодисменты, но Хантингтон поднял руку, призывая к тишине. — Есть несколько правил, которые нам придется соблюдать. У Картера засосало под ложечкой — он почувствовал, что его план может сорваться в самом начале. — Последний час я был на связи с шейхом Али-Фассамом, заместителем министра обороны. Они выставили два условия. Первое: нас будут сопровождать повсюду. Жить мы будем в отеле «Шератон» — это отличное место в центре, я был там четыре месяца назад. И второе... — Хантингтон замялся. — Наш багаж подвергнется досмотру. И более того — каждый из нас будет обыскан при выходе из самолета.


По салону пронесся недовольный ропот. — Меня заверили, что всё пройдет быстро и без лишнего шума, — поспешно добавил Хантингтон. — Они просто хотят убедиться, что мы не провозим секретную передающую аппаратуру или... оружие.


Сазерленд, стоявший рядом с Хантингтоном, что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот вздрогнул и решительно покачал головой. Сазерленд попробовал еще раз, но Хантингтон отрезал: — Немыслимо!


Картер, сидевший неподалеку, четко расслышал это слово. Сазерленд вернулся к Нику. Стюард открыл люк, и Хантингтон вместе с Эрнандесом и ближайшими помощниками вышли наружу. — Номер не прошел, Ник, — тихо сказал Сазерленд. — Он знает о тебе.


Ник проводил взглядом Хантингтона. В иллюминатор было видно, как человек в гражданском костюме быстро, но профессионально обыскал помощника госсекретаря и Эрнандеса прямо у трапа. Картер не верил своим глазам. Обыскивать дипломатов такого ранга? Саудиты были либо в крайнем отчаянии, либо смертельно напуганы.


— Да, технически это нарушение всех протоколов, — подтвердил Сазерленд мысли Ника. — Но после ядерного удара правила игры изменились. Если у тебя есть оружие, он велел передать, что тебе лучше оставить его на борту. — Нас не будут охранять внутри самолета? — Самолет охранять не будут, саудиты в него не зайдут. — Тогда я остаюсь на борту, — твердо сказал Картер.


Сазерленд оторопел. — Какого черта ты там собрался делать? Как ты выберешься? — он начал было улыбаться, но тут же осекся. — Погоди. Ты хочешь, чтобы я принес тебе веревку и арабское платье? — Нет, Боб, спасибо. Я не хочу подставлять тебя. Это моя проблема. К тому же, мы не можем позволить себе медлить. Мне нужно исчезнуть отсюда сегодня же.


Сазерленд посмотрел на пустеющий салон самолета. Пришло его время выходить. — Ладно. Твоя взяла. Я буду держаться рядом с Хантингтоном. Ему сейчас пригодится любая поддержка, — он протянул руку. — Удачи, Ник. Не дай ему всё запороть.


Картер пожал руку другу, и Сазерленд вышел вслед за остальными. В салон заглянул стюард. — Сэр, вы не выходите? — Вот что я хочу, чтобы ты сделал, — Картер поднялся. — Закрой этот люк, заблокируй его и попроси капитана зайти сюда.


Стюард кивнул и исчез в кабине пилотов. Через пару минут появился капитан — майор ВВС США. Картер налил ему и себе по стакану сока из буфета. — Чарли сказал, что вы остаетесь, — капитан изучающе посмотрел на Картера. — Только пока всё не утихнет, — уклонился от прямого ответа Ник. — Как дела у экипажа? — Мы улетаем через полчаса, как только закончат выгрузку багажа. — Вы запечатаете люки перед вылетом? — Само собой. Никто не войдет и не выйдет. — Не запечатывайте ниши шасси, — Ник едва заметно улыбнулся.


Капитан на секунду замер, затем понимающе кивнул. — С выпущенными шасси это невозможно... а, вы про люк техобслуживания. — Это был один из вариантов, которые мы обсуждали с моим руководством. — Имени которого я не знаю и знать не хочу, — капитан допил сок. — Удачи вам, Картер. Я серьезно. От того, что произойдет здесь в ближайшие пару дней, зависит слишком многое. — Передай Бобу Сазерленду, что я в деле. И больше никому.


Когда экипаж покинул самолет, Картер остался в абсолютной тишине. Стюард, уходя, задернул все шторки на иллюминаторах по его просьбе. Питание было отключено, свет и кондиционер смолкли. Картер сидел в темноте galley (кухонного отсека), прислушиваясь к звукам снаружи.


Он перешел в хвостовую часть — в личные покои Президента. Комната напоминала дорогой отель, если не считать ярко-синего покрывала с президентской печатью в центре. Картер зашел в ванную, проверил снаряжение и вернулся в основной салон. Он сел в кресло, закурил и напомнил себе: в Саудовской Аравии сидеть со скрещенными ногами считается неуважением. Придется привыкать к местным обычаям.


Через двадцать минут в салон заглянул капитан. — Мы закрываем основной люк. Мастер-выключатель на нуле. Мы уходим. Вместе с ним из кабины вышли второй пилот и навигатор. Стюарды уже стояли у выхода. Картер салютовал им стаканом. — Я оставил люк доступа открытым. Тебе придется проползти к нише основной стойки шасси. Так будет проще. — Спасибо, кэп. Удачи.


Люк захлопнулся. Картер почувствовал, как внутрь начал просачиваться жар пустыни — кондиционер больше не работал. Еще полчаса он слушал, как внизу выгружают багаж, затем наступила гробовая тишина.


Ник достал фонарик-ручку и открыл багажную полку над головой. Там лежал его единственный чемодан. Он достал два запасных паспорта — немецкий и британский. Оба были потертыми, с кучей виз и штампов. Он спрятал их в карман вместе с пачкой саудовских риалов и несколькими тысячами долларов. Еще в одном пакете лежали бриллианты на сумму десять тысяч долларов — часть «черного бюджета» AXE, конфискованная у наркоторговцев.


Он посмотрел на часы — было начало третьего ночи. Его 9-мм «Люгер», прозванный «Вильгельминой», привычно покоился в кобуре под левым локтем. На правом предплечье был закреплен тонкий стилет «Хуго», а в потайном кармане на левом бедре — газовые гранаты «Пьер».


Ник осторожно приподнял шторку иллюминатора на полдюйма. Сначала он ничего не видел, но потом глаза привыкли. Впереди стоял джип с двумя солдатами, еще один джип дежурил у хвоста. Солдаты лениво переговаривались, прислонившись к машинам.


Он перешел на другую сторону самолета. Здесь было пусто. Трап уже откатили к терминалу, и охрана, проверявшая дипломатов, скрылась внутри здания. У них не было причин подозревать, что на борту кто-то остался. Они искали тех, кто пытается пробраться внутрь, а не выйти наружу.


Выждав еще полчаса, Картер прокрался к кабине пилотов. Под сиденьями находился квадратный люк доступа. Он открутил шесть креплений, снял панель и заглянул в «чрево» самолета. Там было жарко, пахло керосином и маслом. Гидравлические линии и кабели тянулись вдоль узкого технического прохода.


Ник медленно пополз назад, стараясь не издать ни звука. Пот заливал лицо. Под ним показалась панель с надписью «БАГАЖНЫЙ ОТСЕК — ЛЕВЫЙ БОРТ». Чуть дальше — такая же панель правого борта.


Ник медленно продвигался по техническому тоннелю к хвостовой части самолета, пока не наткнулся на еще одну группу люков. Наконец он увидел пару широких выходов: «ОСНОВНЫЕ СТОЙКИ ШАССИ — ЛЕВЫЙ И ПРАВЫЙ БОРТ».


Правый борт был обращен к терминалу. Картер направил луч фонарика на крепления люка техобслуживания левого борта. Винты были откручены. Капитан или кто-то из его экипажа специально оставил этот проход открытым, понимая, что для Ника это единственный способ незаметно покинуть борт.


«Хоук об этом обязательно узнает», — подумал Картер. Эта деталь наверняка попадет в отчет Президенту и останется в личных делах экипажа как образец безупречного взаимодействия.


Ник прислонился затылком к переборке и выключил фонарик. Он сидел неподвижно, давая глазам привыкнуть к абсолютной темноте. Спустя пять минут он осторожно спустился с мостков, пробираясь сквозь лабиринт проводов и труб, и толкнул крышку люка вверх и влево.


Его тут же обдало волной густого жара, идущего от разогретого за день бетона. Прямо под ним находилась массивная стойка шасси. Картер протиснулся между гидравлическими шлангами и опорами, пока не оказался на внешнем колесе. Оттуда он бесшумно соскользнул вниз, притаившись между парой огромных авиационных шин.


Впереди, чуть дальше носа самолета, стоял джип. Сразу за ним начиналась кромка здания терминала. Сзади, у хвоста, дежурил второй джип. Но справа, за правым крылом, виднелся край терминала, погруженный в глубокую тень.


Ник был в темном гражданском костюме. План был рискованным: нужно было проскочить под крылом и обогнуть угол здания так, чтобы охрана в заднем джипе ничего не заметила. Он выждал несколько минут, наблюдая за солдатами. Наконец внутри машины вспыхнул огонек спички — один из патрульных решил закурить.


Для Ника это был сигнал. В те несколько секунд, пока солдат прикуривал, его ночное зрение было полностью ослеплено вспышкой. Картер, пригнувшись, рванул из-под тени крыла к узкому служебному входу в здание терминала.


Он миновал сервисный сектор, перемахнул через мусорный бак и взобрался на высокую бетонную стену. Замерев на секунду и убедившись, что его никто не видел, он спрыгнул на широкий тротуар. Здесь, перед фасадом терминала, стояли такси в ожидании рейсов и автобусы, развозившие редких пассажиров по отелям.


Ник юркнул в одну из дверей терминала. Внутри было почти пусто — лишь пара сотрудников за билетными стойками. Он быстрым шагом прошел через зал к дальним дверям и небрежно вышел на улицу к стоянке такси.


Водители обеих машин спали. Картер сел на заднее сиденье первой машины и захлопнул дверь. Таксист мгновенно проснулся. — Ас-саляму алейкум, — произнес Ник. — Ва-алейкум ас-салям, — автоматически отозвался водитель.


На этом познания Картера в арабском практически заканчивались, но этого хватило. Мотор заурчал, и такси выехало с территории аэропорта.


Несмотря на три часа ночи, на главном шоссе было оживленно. Мимо проносились армейские грузовики и джипы; каждый перекресток был укреплен мешками с песком. Водитель, окончательно придя в себя, подозрительно изучал отражение пассажира в зеркале заднего вида. Было очевидно, что он не в восторге от необходимости везти американца. — Куда едем? — спросил таксист по-английски.


Картер не хотел, чтобы полиция или военные узнали, что он взял такси из аэропорта спустя долгое время после того, как уехали остальные члены делегации. — Bitte? (Прошу прощения?) — переспросил он, имитируя немецкий акцент. — Вы немец? — Ja, — подтвердил Ник.


Он назвал адрес в жилом квартале в нескольких кварталах к западу от большого городского стадиона. — Туда нельзя, майн херр, — покачал головой водитель. — Придется делать большой крюк через южную часть города. — В чем проблема? — Стадион занят военными. Теперь это тюрьма. Там держат пленных. — Тогда держись подальше от стадиона, — Картер закурил. — Просто вези меня на Мар-эс-Салям. Я не хочу неприятностей. — Я тоже, майн херр.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Таксист высадил Картера на углу Рас-Ханна. Убедившись, что машина скрылась из виду, Ник углубился в квартал Мар-эс-Салям, направляясь к конспиративной квартире ЦРУ, о которой ему говорил Смитти. Обычно «Компания» работала под прикрытием посольства, но для особо деликатных операций использовался этот дом. О нем не знал даже посол.


«Тебе придется работать с ними, Ник, — предупреждал Смитти перед вылетом. — У AXE нет своей сети в Саудовской Аравии. Не с тех пор, как погиб Оуэн».


Оуэн был «цепным псом» AXE в Эр-Рияде и погиб в странной автокатастрофе в 1973 году. Прежде чем спецслужбы успели что-то предпринять, саудовская полиция обыскала его квартиру и нашла оборудование для подделки паспортов, оружие и боеприпасы. Оуэна официально объявили американским шпионом. Историю замяли, но президент Никсон пообещал саудовскому правительству, что подобные структуры больше не будут работать в стране. С тех пор агенты AXE появлялись здесь только для разовых операций.


Картер стоял в тени напротив высокой бетонной стены, отделявшей внутренний двор дома от соседей. Время поджимало. Было уже половина четвертого утра, и через пару часов рассветет. Если нужно было что-то предпринять под покровом темноты, действовать следовало немедленно.


Ник обошел квартал, проверяя, нет ли наружного наблюдения. Не обнаружив ничего подозрительного, он пересек улицу и нажал на кнопку звонка у тяжелых деревянных ворот. Почти сразу на уровне глаз открылось смотровое окошко. — Свои, — коротко бросил Ник.


Дверь открылась, и его впустил рослый, крепкий мужчина в традиционном арабском халате. Это был американец. — Я Карл Эклунд. Добро пожаловать в наше «пекло», — он пожал Нику руку и повел его через уютный темный дворик в дом. — Нам приходится быть начеку из-за соседей. Мы притворяемся большой и счастливой саудовской семьей.


Они прошли в заднюю часть дома, в просторную комнату, освещенную тусклым красным светом. Там находилась женщина в арабском платье. Она откинула вуаль и, задрав длинную юбку, затягивала ремни кобуры с пистолетом на правом бедре. У нее были великолепные ноги. — Как вы прошли через прием в аэропорту? — спросила она, не оборачиваясь. — Дождался, пока все уйдут, и выскользнул через черный ход, — ответил Ник. — Черный ход? — женщина опустила подол и выпрямилась. — Профессиональный секрет.


— Это Джой Мейкпис, наш резидент, — представил её Эклунд. — Ник Картер, — они обменялись рукопожатием. — Сразу предупреждаю, Картер: никаких шуточек про Мату Хари, мой пол или мои ноги. Я их наслушалась на всю жизнь. Карл, ты готов? — Да, наши ребята должны были уже что-то нащупать.


Джой повернулась к Нику: — Если хотите пойти с нами, вам придется переодеться в гутру и тоб (мужское арабское платье). Можете надеть их прямо поверх своего костюма. Хотя, если честно, мой совет: возвращайтесь в отель к своим коллегам из Госдепартамента. — Мисс Мейкпис, мне не нужны ваши советы. Я здесь не для того, чтобы просиживать штаны на конференциях.


Губы Джой сжались, ноздри хищно раздулись. Эклунд быстро бросил Нику белое платье и головной убор, которые тот ловко надел поверх своей одежды. — Куда мы направляемся? — спросил Картер.


Джой подошла к окну и чуть отодвинула тяжелую штору, всматриваясь в ночную улицу. — Нас здесь четверо из посольства, — пояснил Эклунд. — Еще Брент Уильямс и Лейла Хаддаб, она из местных. Мы уже полгода охотимся за одной мелкой, но очень опасной террористической группой. По какой-то причине они действуют здесь, в Саудовской Аравии, и, по слухам, в Израиле. Мы подозреваем, что их финансирует Каддафи. — Вы думаете, они связаны с ядерным ударом? — Пока это единственная зацепка, — ответила Джой. — Несколько часов назад в городе прошли облавы. Эклунд считает, что часть их людей попала в сеть. — И их держат на стадионе? — Именно так. Бренту и Лейле удалось проникнуть внутрь. Мы надеемся, что они загнали в угол кого-то из верхушки. Группа называет себя «Комитет Июля». — И мы идем на стадион прямо сейчас? — Да, — отрезала Джой. — Но вы не обязаны идти с нами.


Картер взглянул на часы. — Темноты осталось мало. Идемте, если собираемся это сделать.


Джой кивнула и скользнула к выходу. На улице она накинула вуаль и пошла позади Ника и Эклунда, как и подобает саудовской женщине. В паре кварталов от дома показались огни стадиона — Эклунд сказал, что прожекторы не выключают уже вторую ночь.


Один раз им показалось, что в отдалении слышна стрельба. По мере приближения к цели гул города сменялся воем далеких сирен. Эклунд завел их в переулок за стадионом, отделенный от парковки глубоким дренажным рвом. На парковке было полно военной техники.


Отсюда они отчетливо услышали сухую дробь пистолетных выстрелов, перемежавшуюся редкими очередями. — Нам сюда, — прошептала Джой.


Эклунд подцепил и приподнял тяжелую стальную крышку ливневого люка. — Этот ход ведет прямо под трибуны стадиона.


Джой нырнула в трубу первой, за ней последовал Картер, и последним — Эклунд, который осторожно вернул тяжелую стальную крышку на место. У основания шахты, в кромешной тьме, Эклунд включил мощный фонарь.


Они оказались в сухом бетонном узле, куда сходились четыре дренажные трубы диаметром около четырех футов каждая. — Американская строительная компания, которая восстанавливала этот район, убедила саудитов, что городу нужны огромные ливневые стоки на случай тропических ливней, — шепотом усмехнулась Джой. — Ливней здесь почти не бывает, так что эти трубы стоят пустыми. О них никто не вспоминает, потому что властям слишком неловко за потраченные деньги.


Она пригнулась и полезла в одну из труб. Картер и Эклунд следовали за ней. Эклунд замыкал шествие, направляя свет вперед, чтобы они видели путь. В трубе было сухо, повсюду лежал слой пыли и строительный мусор. Пройдя несколько сотен ярдов, Картер понял, что они уже под стадионом. Внезапно Джой остановилась и знаком велела Эклунду выключить свет.


В наступившей тишине Картер услышал эхо. Это были крики — далекие, полные ужаса. Впереди, в конце туннеля, забрезжил слабый свет. Джой двинулась вперед, её силуэт четко выделялся на фоне этого свечения. Спустя двадцать пять ярдов они достигли очередного узла. Бетонные стены здесь были оборудованы стальными скобами, ведущими вверх к широкой решетке, сквозь которую пробивался свет.


— Где мы? — прошептал Ник. — В туннеле под трибунами. — Как мы найдем Брента и Лейлу? — Лейла подкупила одного из охранников. Она должна оставить сообщение в туалете, который находится чуть дальше по туннелю. Она планировала связаться с кем-то из заключенных.


Эклунд взобрался по лестнице и раздвинул два толстых стальных прута решетки, создав достаточно широкий проход. Он исчез наверху первым. Картер и Джой последовали за ним. Они оказались в туннеле, огибавшем чашу стадиона. Потолок был низким, из грубого бетона, с редкими лампами в защитных сетках. Сверху доносился невообразимый шум.


— Ждите здесь, — бросила Джой и побежала в сторону туалетов. Пока её не было, Эклунд быстро скинул арабское платье и чалму, швырнув их вниз в канализацию. Под ними оказалась форма саудовской армии. Он достал американский карабин M2, висевший за спиной, зарядил его и надел на голову помятую кепку, натянув её на глаза. Картер только сейчас заметил, что лицо Эклунда было сильно затемнено гримом — теперь он выглядел как настоящий араб.


Картер помог ему вернуть прутья решетки на место, чтобы проход выглядел нетронутым. В этот момент из туалетов вернулась Джой. — Они внутри, — выдохнула она. — Сектор семь, третий уровень. — Мы пойдем туда под видом заключенных? — спросил Картер. — Именно, если у тебя нет идеи получше.


— У меня есть, — отрезал Ник. — Идите вдвоем. Если дело запахнет керосином, я прикрою вас снаружи. Я осмотрюсь здесь сам. — И что ты, черт возьми, надеешься найти? — огрызнулась Джой. — Просто идите и забирайте своих людей. А я создам диверсию на другой стороне стадиона, чтобы отвлечь внимание от вас. Встретимся в ливневке через десять минут.


Не давая Джой возразить, Ник развернулся и быстро зашагал по туннелю. Он слышал, как она выругалась ему вслед, но вскоре её шаги стихли за изгибом коридора.


Ник миновал несколько секторов. У каждого лестничного пролета он замирал и прислушивался. Шум наверху нарастал. Когда он дошел до сектора M, свет в туннеле почти полностью исчез. Внезапно Картер споткнулся обо что-то мягкое. Он посветил вниз: на полу лежало обнаженное тело женщины. На большом пальце правой ноги висела бирка. Три пулевых отверстия — одно в горле, два в груди. Зрелище было омерзительным.


Чуть дальше он наткнулся еще на несколько тел в таком же состоянии. За поворотом открылась жуткая картина — туннель превратился в главный морг. Сотни тел мужчин и женщин лежали ровными рядами.


Картер замер, пытаясь осознать масштаб происходящего. Саудиты были убеждены, что Израиль нанес по ним ядерный удар. Были ли эти люди израильскими симпатизантами? Среди погибших было много людей с западной внешностью — Ник готов был поклясться, что многие из них американцы. В туннеле было прохладно, но тошнотворный запах смерти уже начал скапливаться в воздухе. Это было хуже всего, что он видел в жизни. Это не были солдаты — это были беззащитные люди, униженные даже после смерти.


Ник достал газовую гранату и выхватил «Люгер». Туннель сектора M находился прямо напротив секторов A и B — значит, выход на поле был где-то рядом с секторами F и G.


Он осторожно пробирался между рядами трупов. Гнев закипал в нем — такая бойня была абсолютно бессмысленной. Впереди послышалась арабская речь. Ник вжался в стену. Кто-то прокричал приказ, завел двигатель и уехал на какой-то машине.


Наступила тишина, прерываемая лишь спором двух арабов. Они говорили о золоте. Ник понимал язык достаточно хорошо, чтобы уловить суть. Он подобрался ближе, пока не увидел край стола и чью-то жестикулирующую руку. Сверху доносились крики и беспорядочная стрельба.


Картер сорвал чеку с газовой гранаты и метнул её за угол. Послышались удушливые хрипы, а затем всё смолкло. Выждав две минуты, пока газ рассеется, Ник вышел из-за угла с «Люгером» наготове. Двое охранников в полевой форме валялись без чувств рядом с поддоном, набитым одеждой. Видимо, они спорили из-за толстой золотой цепи, снятой с кого-то из убитых.


Ник подобрал их карабин M2 и бросился к широкому пандусу, ведущему прямо на арену стадиона. Здесь звуки бойни стали оглушительными: вопли, плач и сухие щелчки выстрелов.


Он взглянул на часы. Прошло почти десять минут с тех пор, как Джой и Эклунд ушли наверх. Диверсия была необходима прямо сейчас.


Картер осторожно выглянул из-за края пандуса. Трибуны были забиты людьми, а на самом поле работали четыре расстрельные команды. Он увидел, как шестерых полуголых мужчин и женщин ведут к бетонному парапету, где их уже ждали двенадцать автоматчиков.


Ник перевел взгляд на противоположную сторону стадиона. Среди хаоса он заметил четверых человек, которые быстро пробирались к выходу. Дистанция была слишком большой, чтобы узнать лица, но интуиция подсказывала — это Джой, Эклунд и те, кого они спасали.


Пора было начинать шоу. Ник вскинул карабин и открыл огонь по расстрельной команде на поле. Трое упали прежде, чем пули начали рикошетить от бетонных стен. Картер пригнулся и бросился назад к пандусу, где стоял брошенный погрузчик.


Прикладом карабина он разбил крепления газового баллона на задней части машины. Когда газ начал с шипением вырываться наружу, Ник отбежал к изгибу туннеля. Газ скапливался внизу, образуя невидимое озеро под погрузчиком.


В туннель ворвались первые саудовские солдаты. Картер снял их тремя точными выстрелами. Затем он навел карабин на баллон с газом. После трех выстрелов пуля высекла искру о бетонный пол.


Раздался оглушительный взрыв. Погрузчик взлетел на воздух, выбросив столб пламени вверх по пандусу. Ударная волна сбила Картера с ног. В туннеле поднялся невообразимый крик. Ник вскочил и рванул прочь, по пути опустошая обойму карабина, а когда патроны кончились — выхватил «Люгер».


Он добежал до нужной решетки как раз в тот момент, когда Джой уже спускалась вниз. Она едва не застрелила его, среагировав на шум, но вовремя узнала. На плече и шее у нее была кровь. — Быстрее! — крикнула она.


На полу туннеля ничком лежал Эклунд. Он был мертв. Ник проверил пульс, убедился в непоправимом и, прежде чем спуститься в люк, перетащил тело Эклунда через решетку. Он быстро задвинул прутья на место.


Внизу, в ливневке, Джой втаскивала кого-то в трубу. Они обменялись взглядами, затем она посмотрела вверх на тело Эклунда. — Нет... — выдохнула она, но в этот момент по телу Карла сверху ударила автоматная очередь — преследователи стреляли сквозь решетку.


Картер оттолкнул Джой глубже в трубу и залез сам. Сверху еще некоторое время доносились выстрелы, а затем в темном подземелье воцарилась тишина.


Ник начал выбираться из трубы обратно к узлу сбора воды, когда услышал стон позади себя. — Джой? — он обернулся. В тусклом свете, падавшем сверху, он увидел Джой, склонившуюся над раненым мужчиной. В руке у нее был нож, и она держала его у самых глаз незнакомца. Тот был арабом, он был ранен в грудь и до смерти напуган.


— Что здесь, черт возьми, произошло? — спросил Ник. — Где Брент? — Брент погиб... — голос Джой дрогнул. — Этот человек — всё, что у нас осталось.


Араб был не только напуган, он был тяжело ранен. Сквозь дыру в груди хлестала кровь. — Что, черт возьми, там произошло? — Ник посмотрел на Джой. Она была на грани нервного срыва. — Брент погиб... там, наверху. Лейла успела зажать этого гада в углу. Ник достал фонарик-ручку и направил луч на лицо мужчины, серое от ужаса. — Кто он? — Эддри эль-Кебир, — Джой буквально выплюнула имя. — Один из подручных Каддафи. Террорист высокого ранга. Мы охотились за ним целую вечность.


Картер слышал о нем. Профессиональный убийца, на счету которого были десятки жизней. — А теперь слушай меня, ублюдок, — прошипела Джой, склоняясь к раненому. Прежде чем Ник успел её остановить, она резким движением вогнала кончик ножа в левый глаз Кебира и вывернула его.


Кебир забился в конвульсиях, пытаясь закричать, но Джой накрыла его рот ладонью и прижала к бетонному полу. — Кто сбросил бомбы на нефтяные прииски? Отвечай, или лишишься второго глаза! — она перешла на французский. Когда она чуть ослабила хватку, Кебир выдохнул: — Нет... нет... La... (Нет...) Она снова занесла нож. — Strike Force Zero-Hour... (Ударная сила: Час Зеро...) Клянусь Аллахом, это всё, что я знаю! — прохрипел он. — Что это такое? — потребовала Джой.


Второй глаз Кебира выкатился из орбиты от ужаса, он прикусил язык, и изо рта хлынула кровь. Джой отпрянула — террорист начал захлебываться собственной кровью. Спустя несколько секунд он затих. Помочь ему было невозможно.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Над стадионом выли сирены. Картер приподнял тяжелую стальную крышку люка и выглянул наружу. Воздух был прохладным. На востоке небо едва начало светлеть. У них оставалось совсем мало времени, чтобы убраться подальше от этого ада.


На парковке творился хаос: джипы и грузовики срывались с мест, сотни солдат прочесывали местность. Ник помог Джой выбраться, вернул крышку люка на место и поправил её вуаль. — Держи себя в руках. Мы должны вернуться.


Они быстрым шагом пошли по улице. Мимо пронесся джип, но солдаты не обратили внимания на «саудовскую пару», совершающую раннюю прогулку. Ник чувствовал, что Джой дрожит. — У Лейлы не было шансов, — прошептала она с истерическими нотками в голосе. — Молчи и иди. Ты сможешь дойти? — Ник понимал, что не может обнять её или поддерживать — в арабской стране это вызвало бы подозрение. Джой должна была идти сама, в паре шагов позади него.


Небо становилось всё светлее. Сзади нарастал гул — поисковые отряды расширяли радиус оцепления. На следующем перекрестке Картер свернул в узкий извилистый переулок. — Я знаю это место, — прошептала Джой, догоняя его. — Это путь мимо базара. — Мы можем срезать до твоего дома? — Это два квартала на юг. Но я не знаю, сможем ли мы прорваться через главную улицу.


В этот момент в конце переулка с визгом затормозил военный грузовик. Солдаты начали выпрыгивать из кузова. Ник схватил Джой за руку и затащил в темный внутренний дворик в пятидесяти ярдах от них. Они притаились за низкой каменной стеной. Картер выхватил стилет — использовать «Вильгельмину» было нельзя, выстрел привлек бы всех патрульных в округе.


За их спинами стояло старое обветшалое каменное здание с обвалившейся крышей. — Сними это платье и спрячься, — прошептал он Джой. — Они ищут не женщину в арабских одеждах, а кого-то подозрительного. — Но под ним у меня почти ничего нет... — начала она, но тут же осеклась. — Снимай, живо!


Джой сбросила вуаль и попыталась стянуть тяжелую абайю, но ранение в плечо не давало ей поднять правую руку. В переулке послышались крики офицера и топот кованых сапог. Несколько солдат приближались к их укрытию.


Картер вжался в стену, готовый к прыжку. Один из солдат зашел во дворик, направляясь прямиком к развалинам, не оборачиваясь. Ник бесшумно последовал за ним. Внутри здания уже было довольно светло. Когда патрульный обернулся, Картер нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Молодой солдат рухнул на земляной пол, как подкошенный.


Ник быстро снял с него ремень и связал ему руки и ноги его же шнурками от ботинок. Вместо кляпа он использовал собственный головной убор. — Его рано или поздно найдут, — пробормотал он, возвращаясь к Джой.


Он помог ей стащить черную абайю и скинул свою белую робу. Теперь он был в своем европейском костюме, а «Люгер» спрятал в кобуру на левой ноге под брючиной. На плече Джой зияла длинная красная рана, кровь залила перед её белой блузки, но кровотечение, к счастью, уже почти остановилось.


Ник накинул на неё свой пиджак. — Так ты не будешь выглядеть раненой. Подумают, что тебе просто холодно в утренний час.


Они перебежали двор и выскользнули через боковую калитку. Миновав лабиринт крошечных лавок и мастерских восточного базара, они наконец вышли к тыльной стороне конспиративной квартиры.


Пять минут спустя они были внутри. Джой без сил рухнула в кресло. Ник подхватил её на руки и перенес в ванную комнату. Пока набиралась вода в большую ванну, он нашел в шкафчике спирт, вату и бинты. — Нужно позвонить в посольство... — пробормотала она, пытаясь сопротивляться, когда он начал снимать с неё пиджак. Но силы оставили её, и она послушно откинулась назад, пока Ник расстегивал её блузку.


Джой бессильно откинулась на спинку кресла. Ник осторожно снял блузку с её плеч. Везде была кровь, из-за чего рана выглядела гораздо страшнее, чем была на самом деле. Он смочил ватные тампоны в спирте и начал бережно очищать кожу вокруг ранения, а затем и саму рану.


От первого же прикосновения она едва не подпрыгнула в кресле, но тут же без чувств откинулась назад. Картер быстро закончил обработку. Убедившись, что пуля прошла навылет, он полностью раздел её и перенес в ванну с теплой водой. Он смыл кровь с её тела, ополоснул и, вынеся обратно в комнату, наложил повязку.


— Что происходит? — пробормотала она, приходя в себя и инстинктивно напрягаясь в его руках. — Лежи спокойно. Ты поспишь. Он уложил её в постель, накрыл одеялом и еще минуту смотрел на неё. Джой была очень красивой женщиной: круглое лицо, тонкий нос, широкие темные глаза и чувственный рот. Ник поймал себя на мысли, что предпочел бы познакомиться с ней при совсем других обстоятельствах. Она что-то пробормотала во сне, и Картер вышел, направившись в заднюю комнату, которую группа использовала как оперативный штаб.


В комнате стоял большой стол, письменный стол и несколько стульев. На стене висели карты. В шкафу в углу он нашел несколько бутылок спиртного. Картер налил себе бренди, выпил его залпом, налил второй стакан и подошел к телефону.


Он набрал номер оператора и на французском попросил соединить его с отелем «Шератон». Спустя мгновение в трубке раздался спокойный мужской голос: — Салям алейкум. Отель «Шератон», Эр-Рияд. Чем могу помочь? — Роберта Сазерленда, пожалуйста. Он в составе американской делегации. — Одну минуту, сэр.


Через несколько секунд телефон зазвонил в номере. — Боб Сазерленд у аппарата. — Боб, это Ник. Насколько безопасна эта линия? — Совсем не безопасна, — голос Сазерленда мгновенно стал серьезным. — Перезвони мне через пять минут по номеру 461-64. Картер записал номер и повесил трубку. Это была линия помощника госсекретаря Хантингтона. У него наверняка была хотя бы одна защищенная линия, иначе переговоры с Вашингтоном или Израилем были бы невозможны. Телефон Хантингтона, без сомнения, был оснащен скремблером, способным обнаружить любую прослушку.


Ровно через пять минут Картер набрал номер. Сазерленд снял трубку после первого же гудка. — Где ты, черт возьми, пропадал? Ты имеешь какое-то отношение к той бойне на стадионе? — Я всё объясню позже. Мне нужно попасть в отель или в посольство. Со мной раненая девушка. — Саудитка? — Американка. — Проклятье, Ник, она наверняка у них в списках. Как только мы сошли с самолета, нас тут же прижали. Наше посольство окружено. Никто не входит и не выходит, они настроены серьезно. — Какая обстановка в отеле? — Они выселяют всех постояльцев. К утру всё здание будет предоставлено нашей и саудовской делегациям. Останется только персонал.


— Мы не можем оставаться здесь, — Картер задумался. — Боб, жди нас. Мы будем у отеля через час, максимум через два. Мне нужно, чтобы ты вывел Хантингтона и, возможно, Эрнандеса к входу. Если охрана будет шуметь, пусть звонят Президенту для подтверждения. — Как ты собираешься проехать? — после паузы спросил Сазерленд. — Просто подъеду к парадному входу. — Там охрана. — Будьте в лобби и ждите нас. Дальше нам понадобится ваша помощь. — Понял тебя, — ответил Сазерленд и повесил трубку.


Ник сел в кресло и задумчиво пригубил бренди. Его план был крайне рискованным, но на пороге ядерной войны риск был оправдан. — А мне нальешь? Картер обернулся. В дверях стояла Джой, накинув банный халат. — Я думал, ты спишь. — У меня чуткий сон, когда вокруг пахнет жареным. И особенно чуткий, когда мужчина меня раздевает и укладывает в постель. Спасибо, кстати. Она прошла к креслу. — Ты потеряла много крови. Как самочувствие? — Глупо себя чувствую, — она посмотрела на него широко открытыми глазами. — Брент, Лейла... И Карл должен был погибнуть именно так. Ник подошел к столу, налил ей крепкого коньяка и закурил сигарету. Он протянул ей бокал и сигарету, затем закурил себе.


— Твоя диверсия сработала, — сказала она через минуту. — Без неё мы бы не выбрались. Извини, что встретила тебя в штыки. Мы просто не привыкли, что кто-то вваливается в нашу операцию вот так. Ник промолчал. Профессиональная броня Джой начала давать трещины. — Кто ты на самом деле? — вдруг спросила она. — Ты ведь не из Госдепартамента и не работаешь на Гарри. — Нет. — Тогда на кого? — Ты сможешь одеться? — он проигнорировал вопрос. — У тебя есть машина? — В гараже, сбоку от дома. Старый «Форд», но на ходу. — Одевайся. Мы уезжаем через час. Если, конечно, ты не хочешь остаться здесь. — Мне нужно вернуться в посольство.


Картер вкратце пересказал ей разговор с Сазерлендом. — Выбора у меня особо нет, — она болезненно поднялась на ноги. Ник хотел помочь ей, но она жестом остановила его. — Один раз ты меня уже раздевал. В следующий раз я предпочла бы быть в состоянии оценить процесс, — она слабо улыбнулась и вышла.


Картер допил бренди и отправился на поиски того самого «Форда». Гараж выходил прямо в узкий переулок. Сквозь щель в дверях он проводил взглядом проехавший мимо грузовик. В гараже стоял старый «Тандерберд» года 62-го или 63-го. Солнце и песок изрядно потрепали его краску, но машина выглядела надежной.


Солнце и песок пустыни практически вытравили краску с кузова «Тандерберда», из-за чего он казался сделанным из листов кованого алюминия — работа посредственного мастера. Салон был полностью разворочен: на месте радио зияла дыра, из которой свисали провода.


Ник сел за руль. Ключ был в замке зажигания. Он пару раз качнул педаль газа и повернул ключ. Двигатель завелся мгновенно и работал удивительно тихо. Он заглушил мотор и вернулся в дом.


Появление Джой во дворике было ошеломляющим. Она привела себя в порядок и наложила макияж. На ней было легкое светлое летнее платье, сандалии и изящная соломенная шляпка с подходящей сумочкой. На плечи она набросила шаль, чтобы скрыть повязки. Она выглядела шикарно и утонченно — типичная француженка. В ней невозможно было узнать оперативника спецслужб, который совсем недавно вырывал информацию у террориста под пытками.


— Удивлен? — спросила она, довольная его реакцией. — Как ты себя чувствуешь? — На ногах стою, но марафон на пятьдесят ярдов я бы сейчас не пробежала.


Ник взял её под руку, и они пошли в гараж. Он помог ей сесть в машину, вывел «Форд» на улицу и, убедившись, что патрулей рядом нет, рванул в сторону района Рас-Ханна. Постепенно они свернули в сторону центра, где располагался отель.


Город был на осадном положении. На каждом пустом участке и парковке стояли пулеметные гнезда и зенитные установки. Полицейские регулировали поток утреннего транспорта. На древний «Форд» никто не обращал внимания, пока они не приблизились к кварталу, где возвышалось ультрасовременное здание «Шератона».


Проезд к отелю был перекрыт, но Картер уверенно свернул в переулок за квартал до цели. Отель находился в центре линии офисных зданий и универмагов. Ник припарковал машину, застегнул пиджак и помог Джой выйти. Они направились к служебному входу универмага, расположенного прямо через дорогу от «Шератона».


Джой едва держалась на ногах. Несмотря на её безупречный вид, Ник видел, что она страдает от боли. На её шали проступило маленькое пятнышко крови — рана снова начала сочиться.


Задняя дверь универмага была открыта. Внутри, в зоне отгрузки товара, было пусто. Они миновали длинный коридор с офисами и вышли в огромный зал бухгалтерии. Там работало не менее десятка мужчин в арабских робах, которые даже не подняли голов от своих столов.


Миновав еще один коридор, они оказались в торговом зале. Свет был приглушен, многие витрины накрыты белой тканью. Было уже начало восьмого, магазин должен был открыться в восемь. — Что мы будем делать? — прошептала Джой, глядя сквозь стеклянные двери на улицу.


Прямо перед отелем стояли военные джипы с пулеметами. Солдаты были повсюду — за мешками с песком и в укрепленных точках. Казалось, отель находится в эпицентре войны. Универмаг закрыли для обычных покупателей из-за близости к американской делегации.


Ник окинул взглядом прилавки с товарами. — Стой здесь, — бросил он. Он бросился в женский отдел, заваленный шелком и вуалями. Картер в охапку сгреб дизайнерские неглиже, пеньюары и несколько огромных флаконов дорогих духов. Он вернулся к Джой, которая смотрела на него широко открытыми глазами.


— Ты — консультант по моде из Франции, — быстро проговорил Ник. — А я твой помощник. Этот товар заказал лично господин Хантингтон. Сазерленд ждет нас в лобби. Джой посмотрела на гору кружев в его руках, затем на улицу. — Это настолько безумно, что может сработать. Идем!


Ник проверил свой «Люгер» под пиджаком, снял его с предохранителя и прикрыл оружие ворохом шелкового белья. Они вышли на улицу. — Не принимай «нет» в качестве ответа, — шепнул он Джой.


Как только они ступили на тротуар, к ним бросился офицер. — Что это? Назад! — закричал он по-арабски. Джой одарила его самым возмущенным взглядом, на который была способна. — Что вы себе позволяете? — спросила она по-французски. — Мы доставляем то, что просил господин Хантингтон. Отойдите и пропустите нас!


Картер направил скрытый под бельем «Люгер» в сторону офицера. — Нас ждет господин Сазерленд в лобби. Кто ваш начальник? — властно добавила Джой. Офицер замялся, сбитый с толку напором «француженки». — Проходите... мы проводим вас.


Он довел их до самого входа в отель. В лобби, у стойки регистрации, их уже ждал Сазерленд. — О, господин Картер! Наконец-то! — воскликнул Боб, бросаясь к ним. — Скажите офицеру, что мы ждем вас к господину Хантингтону.


Глаза Сазерленда едва не вылезли из орбит, когда он увидел Картера, наполовину погребенного под горой кружевного белья и флаконов духов, и очаровательную блондинку рядом с ним. Он с трудом сглотнул и кивнул офицеру: — Всё верно. Секретарь Хантингтон их ждет.


Офицер отсалютовал и вышел. Сазерленд быстро повел их к лифтам. Как только двери закрылись, он облегченно выдохнул: — Господи Иисусе, Ник! Я понятия не имел, что ты задумал. — Просто доставь нас к Хантингтону, — начал Картер, но в этот момент колени Джой подогнулись, и она начала оседать на пол. Ник бросил белье и подхватил её в последний момент.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Среди членов делегации был врач — Роджер Селкирк. К тому времени, как Ник оставил Джой, она уже отдыхала под присмотром медика. — Она потеряла много крови и была в состоянии сильного стресса, — сообщил врач. — Ей нужен покой. Я дал ей успокоительное и антибиотики. С ней всё будет в порядке.


Ник поблагодарил его и вместе с Сазерлендом отправился в главный люкс, который Хантингтон и Эрнандес превратили в свой штаб. На этаже кипела жизнь: американцы заняли верхний этаж, саудиты — этажом ниже, а под ними расположился швейцарский Красный Крест. Журналистов не подпускали к отелю даже на полмили.


— Должен предупредить, — шепнул Сазерленд перед дверью. — Хантингтон в ярости. Он уверен, что ты пытаешься сорвать его мирные переговоры. Это его звездный час, и он не потерпит помех.


Они вошли. В роскошной гостиной Хантингтон как раз заканчивал телефонный разговор. Он холодно посмотрел на вошедших и бросил трубку. — Секретарь Хантингтон, вы помните мистера Картера, — представил его Сазерленд. Ник протянул руку, но Хантингтон проигнорировал жест.


— Я только что говорил с госсекретарем, министром обороны и вице-президентом, — начал Хантингтон. Голос его дрожал от сдерживаемого гнева. — Никому не нравится то, что здесь происходит. Вас прислали помогать нам, а вы делаете ровно наоборот. Объяснитесь, мистер Картер. Вы причастны к инциденту на стадионе? — Я был его частью, — спокойно ответил Ник.


Картер быстро и четко изложил всё: от момента своего побега с «Борта №1» до признания ливийского террориста. Когда Ник произнес слова «Zero-Hour Strike Force» (Ударная сила: Час Зеро), в комнате повисла тишина.


Хантингтон в отчаянии покачал головой. «Вы хотите сказать, что подозреваете ливийцев в бомбардировке саудовских месторождений?» — «Я говорю лишь, что ливийский террорист знал об этом. И я не верю, что за этим стоят израильтяне». Хантингтон отвернулся: «ЦРУ не имело права действовать здесь, в дружественной стране». Ник не верил своим ушам: «Если бы ЦРУ здесь не работало, мы бы никогда не узнали о ливийском следе!»


Их спор прервал вбежавший адъютант: «Они захватили отель! Швейцарцы и саудовцы на нижних этажах ушли. Солдаты уже внизу...» Ник и Сазерленд бросились к окну. Внизу стояли три танка, а весь квартал кишел военными. Отель был под атакой. «Телефон отключен», — крикнул Сазерленд.


Ник быстро раздал инструкции: Хантингтон должен требовать связи с Президентом США и объяснений. «А как же ты?» — спросил Сазерленд. «Меня здесь никто не знает. Скройте личность Джой — если узнают, что она из ЦРУ, её убьют. Скажите, что я преследую Кебира». — «Но как ты выберешься?» — «Вместе со швейцарской делегацией».


Ник бросился вниз по лестнице. На этаже швейцарского Красного Креста он юркнул в пустую комнату. Глядя в окно на танки и беснующуюся толпу, он понял: нужен дерзкий план. Он взъерошил волосы, ослабил галстук, выправил рубашку и снял один ботинок. Изображая пьяного, он нажал кнопку лифта.


Когда двери открылись, перед ним стояли четверо солдат и офицер. «Где мои друзья? Что происходит?» — заорал Ник на немецком. Офицер брезгливо поморщился: «Вы швейцарец?» — «Конечно, идиот! Я из Красного Креста!» Картер полез за пазуху, якобы за документами, но пальцы коснулись рукояти «Люгера». Офицер махнул рукой: «Ваши уехали час назад. Они в аэропорту. Солдаты, доставьте этого пьяницу к его людям. Мы хотим, чтобы вы покинули нашу страну так же сильно, как и вы сами».

Эвакуация: Путь в Каир


Ника доставили в аэропорт на джипе. Отель «Шератон» скрылся из виду, и Картера не покидало гнетущее чувство: Хантингтон и остальные теперь — заложники. В любой момент мир может сорваться в ядерную пропасть.


В аэропорту Ник бросился к группе швейцарских делегатов у самолета 707 с символикой Красного Креста. — Помогите! Я американский журналист! — прошептал он по-немецки одному из них. Когда подошли саудовские солдаты и спросили: «Этот человек с вами?», швейцарец, помедлив, ответил: «Да, он наш. Где вы его нашли?» — «В отеле. Пьяный в стельку!»


Через несколько минут Ник уже сидел в хвосте самолета. Как только люк захлопнулся и взревели двигатели, он представился делегатам: «Ник Картер, журналист Amalgamated Press». — Почему вы так отчаянно хотели выбраться из Аравии? — спросил его швейцарец. — Отель захвачен военными. Наше посольство в осаде. Это еще один Тегеран, — ответил Ник.


Через три часа самолет приземлился в Каире. Под палящим египетским солнцем Ник прошел таможню, просто показав свой американский паспорт — швейцарцы поручились за него, и египтяне не проявили интереса. Попрощавшись с делегацией, Ник поймал такси и через пробки Каира добрался до посольства США.

В посольстве США в Каире Ник предъявил паспорт измотанному клерку: «Мне нужно видеть посла». — Его нет в городе. — Тогда временного поверенного. Это касается Ховарда Хантингтона, который взят в заложники в Эр-Рияде.


Клерк побледнел и немедленно провел Ника на третий этаж в кабинет поверенного. — Мне нужна ваша линия правительственной связи для сверхсекретной миссии. Немедленно. Поверенный замялся: «У нас нет такого...» — У вас есть либо устройство K-6 (голосовое), либо KW-26 (телетайп). Оба шифруют сигнал через базу Рамштайн в Германии.


Картер взял ручку и быстро набросал коды, которые соединят его с Дэвидом Хоком в AXE в любое время суток. Поверенный взглянул на листок и молча вышел. Ник подошел к окну и закурил.


Всю дорогу до Каира швейцарцы обсуждали события на стадионе. По их словам, самолеты, сбросившие бомбы, имели израильскую маркировку. Ник знал, что это ложь, подстроенная террористами, но мир уже поверил в это.


Глава дипломатической миссии Ф. Монктон Кларк оказался дельным человеком. Уже к четырем часам дня Ник Картер сидел в кабине двухмоторного «Бичкрафта», летящего вдоль побережья к ливийской границе.


Но прежде чем покинуть Каир, Ник завершил важнейший разговор с Дэвидом Хоком.

Прямая связь: Каир — Вашингтон


Поверенный открыл ящик стола и достал обычный на вид черный телефон с красной кнопкой. — Линия готова, сэр. Я буду за дверью. Ник дождался, пока тот выйдет, и поднял трубку. — Картер на связи. — Как ты выбрался в Каир? И что у тебя по «Часу Зеро»? — голос Хока звучал глухо; в Вашингтоне было раннее утро.


Ник быстро доложил о ситуации в Эр-Рияде: о захвате отеля, о Джой Макпис и, главное, об Эддри эль-Кебире. — «Ударная сила: Час Зеро», — повторил Хок. — Смитти, проверь архивы. Через минуту Смитти отозвался по зашифрованному каналу: — Шеф, название «Час Зеро» было в нашей справочной базе под флажком «Важно». — И? — поторопил Хок. — Компьютерные файлы стерты. Кто-то зачистил базу изнутри.


Ник сжал трубку. — Я отправляюсь в Триполи, сэр. Кебир был лейтенантом Каддафи. Это единственная зацепка. — Используй свой французский паспорт, — распорядился Хок. — В Триполи найди Клода Аворикса, он занимается импортом-экспортом. Он наш человек в SDECE (французской разведке). Он поможет.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Пилотом Картера был Бен Сидирин, бывший египетский военный летчик. Весь путь до пограничного городка Саллум он болтал о своих родственниках, работающих в правительстве. Ник сразу понял: Сидирин шпионит за американским посольством для египтян. Кларк наверняка знал об этом и использовал пилота как канал для дезинформации.


— У тебя есть родственники в Саллуме? — прервал Ник поток слов пилота. — Конечно! Мой троюродный брат в совете по рыболовству. У него свой флот. Правда, дела идут плохо, и в последнее время они переключились на контрабанду виски и сигарет в Тобрук.


Ник вытащил пакет с бриллиантами. Пилот так засмотрелся на камни, что самолет опасно накренился. — Они настоящие, — сказал Картер. — Доставишь меня в Тобрук без лишних вопросов и пограничных формальностей — и камни ваши. Но если я не доберусь до места живым, египетские власти узнают, что их пилот берет взятки у американских шпионов. Тебе не жить.


Сидирин побледнел и остаток пути молчал.


В Саллуме они пересели в древний фургон «Шевроле» и доехали до крошечной рыбацкой деревни. На берегу, среди каменных хижин, Картера ждал кузен Сидирина — огромный угрюмый ливиец. После коротких переговоров и нескольких чашек приторно-сладкого кофе сделка была заключена.


В восемь вечера они погрузились на доу — традиционное арабское судно с косым парусом.


Они вышли в Средиземное море, удалившись от берега на тридцать миль. Поднялся сильный северный ветер, который погнал лодку по волнам, словно экспресс. Картер дремал на палубе, держа руку на «Люгере» — на случай, если рыбаки решат ограбить его и выбросить за борт. Но они держали слово.


Днем на горизонте показались инверсионные следы реактивных самолетов и силуэты крупных кораблей, идущих на восток. — Это американский флот, — заметил один из рыбаков. — Идут на помощь Израилю.


Ник смотрел на эти грозные символы мощи, понимая, насколько хрупок мир. Здесь, в штиле на палубе деревянной лодки, всё казалось мирным, но мир стоял на краю пропасти.

Высадка в Тобруке


К ночи на горизонте замерцали огни Тобрука. В половине двенадцатого стали видны красные огни радиовышки. — Высадим тебя к западу от города, — сказал кузен Сидирина. — Там хороший берег и нет охраны. До шоссе метров пятьсот. Идет? — Идет.


В два часа ночи Картер спустился в шлюпку. Пять минут спустя он стоял на ливийской земле. Как американца, его пристрелили бы на месте при обнаружении. Теперь ему предстояло просочиться в самое сердце режима Каддафи.


Через полчаса, когда он уже покидал территорию аэропорта, он оглянулся и увидел, как «ДеХэвилленд» Арбогаста взмывает в небо.


Триполи кишел людьми и транспортом, поэтому путь до центра города и портового района занял почти час. Они проехали мимо вывески «Avorix Import/Export», расположенной в большом складском здании на набережной, и остановились через пару кварталов у небольшого отеля.


Когда такси скрылось из виду, Картер вернулся к складу и вошел через боковую дверь с надписью «Офис». Внутри творилось безумие. Разгружалось большое французское грузовое судно. Дюжина погрузчиков сновала туда-сюда, а вокруг корабля копошились двадцать или тридцать рабочих.


Картера направили в остекленный офисный блок на балконе в глубине здания. Он поднялся по лестнице, постучал и вошел. За столом сидела привлекательная молодая женщина; она оторвалась от печатной машинки.


— Месье? — Я Марсель Ментуар. Я пришел поговорить с месье Авориксом. — Он очень занят, но я посмотрю, сможет ли он уделить вам минутку, — сказала девушка. Она была смуглой, с высокими скулами и изящным тонким носом. Она подняла трубку. — Клод, здесь некий месье Ментуар хочет тебя видеть.


Она на мгновение замолчала, удивленно посмотрела на Ника, затем кивнула. — Да, — сказала она и повесила трубку. — Пожалуйста, проходите. Он сейчас поднимется.


— Мерси, — с улыбкой ответил Картер и вошел в со вкусом обставленный кабинет Аворикса с кондиционером. Дальнюю стену почти целиком занимало окно; Картер смотрел на корабль и на рабочих в доках. Вид был впечатляющий.


Он закурил сигарету и несколько минут наблюдал за тем, что происходит внизу. Вскоре дверь позади него открылась, и в комнату ворвался невысокий, пухлый, лысеющий мужчина.


— Отсюда я вижу всё, что происходит на моих причалах, — сказал он. Он пересек комнату и энергично пожал руку Картеру. — Надеюсь, добрались без проблем?


Картер рассказал ему об Арбогасте. — Я его знаю. Не самый плохой малый, но он не может расплатиться с игорными долгами. В Алжире есть несколько неприятных личностей, которые очень хотели бы с ним «поговорить».


Аворикс налил им обоим коньяка, и они сели. — Насколько безопасен ваш офис? — начал Картер. — Вполне, — ответил Аворикс. — Его проверяют на прослушку ежедневно. Хок передал мне сообщение о вас. Я так понимаю, вы что-то знаете о ядерной атаке на саудовцев.


— Возможно, — сказал Картер. — Но мне понадобится ваша помощь. Здесь может быть связь с Ливией. — С Каддафи? Картер кивнул.


Аворикс рассмеялся. — Вы, американцы, стали параноиками из-за нашего нелепого полковника. Но как, по-вашему, он в этом замешан?


Картер вкратце описал Авориксу то, что произошло на футбольном стадионе в Эр-Рияде, упомянув имя Кебира и «Ударную силу: Час Зеро». Аворикс откинулся в кресле, погрузившись в раздумья на несколько мгновений.


— Кебир в Эр-Рияде... — произнес он. — Это не может быть просто совпадением. И всё же... — И всё же что? — У Ливии нет причин нападать на Саудовскую Аравию, даже если бы у неё было ядерное оружие.


— Саудовцы дружат с США.


Аворикс пожал плечами. — Если это критерий, то есть другие, более заманчивые цели. Нет, здесь что-то большее. И эта затея с «Ударной силой: Час Зеро»... Я не слышал об этом раньше, но звучит зловеще.


— Есть ли вероятность, что Каддафи мог заполучить четыре ядерных устройства? Они были не очень большими. — Израильские самолеты и наземное оборудование — да, легко. Но ядерное оружие? Я работаю здесь десять лет — десять активных лет — и не нашел никаких доказательств того, что ему удалось создать ядерную мощь. Он пытался. У него есть деньги. Но ему никто не доверяет.


— Мы должны выяснить это очень скоро. Вспыхнет война, если мы не сможем предъявить доказательства того, что это сделали не израильтяне. — А вы так уверены, что не они? — Да, — отрезал Картер. — Что ж, хорошо, чем я могу помочь?


— На кого работал Кебир? — На Каддафи. — Я имею в виду, кто был его непосредственным начальником?


Аворикс снова пожал плечами. — Я не знаю наверняка, хотя у меня есть подозрения. — Я хочу выйти на этого человека. Немедленно. Сегодня вечером, если возможно.


— И что вы сделаете? Убьете его? — спросил Аворикс. — Вы никогда не выберетесь из Ливии. — Я хочу поговорить с ним. Кебир знает об этой «Ударной силе», что бы это ни было. И он был в Саудовской Аравии. Его босс должен знать больше.


— Да, — задумчиво произнес Аворикс. — А потом, когда вы получите информацию? Что вы будете с ней делать? — Действовать по обстоятельствам. — Вы имеете в виду привезти доказательства обратно в Эр-Рияд? — Возможно. — Или? Допустим, вы обнаружите, что это дело рук Каддафи. — Тогда я убью его, — сказал Картер.


— Понимаю, — сказал Аворикс. Он встал и обошел стол. — Вам придется остаться здесь. Я попрошу Мари принести вам поесть позже днем. Пока угощайтесь коньяком и сигаретами. Я уйду на некоторое время... вероятно, на несколько часов.


— Мы должны сделать это сегодня. — Я всё устрою к сегодняшнему вечеру. А пока не покидайте этот офис. Нет нужды подставляться без крайней необходимости.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Мари, секретарша Аворикса, принесла Картеру обед около половины третьего и поспешно выскочила из кабинета, будто боялась, что он её укусит. Она принесла пару бутылок ледяного пива, хлеб, сыр и несколько видов колбасы; всё было очень вкусным.


Перед уходом маленький француз показал Картеру, где находится коротковолновый приемник и как им пользоваться, чтобы Ник мог слушать западные новости. Но он предупредил Картера не совать нос в дела фирмы: — Я говорю это совершенно серьезно, месье Картер. У меня здесь много секретов, и все они снабжены очень неприятными сюрпризами... смертельными сюрпризами. — Я буду осторожен, — ответил тогда Картер. И он действительно был осторожен.


Еще до обеда он обнаружил пластиковую взрывчатку и пусковые механизмы в ящиках стола, в шкафу с коротковолновым передатчиком и в трех из четырех скрытых сейфов. Он сумел обойти два взаимосвязанных триггера последнего сейфа и знал, что их будет больше. У Аворикса было много тайн, но самые заветные, очевидно, хранились в последних ящиках.


Аворикс позвонил в три часа и сообщил Картеру, что по его делу есть прогресс, но это займет чуть больше времени, чем ожидалось. Он сказал, что вернется после наступления темноты.


Тогда Картер с удвоенной силой взялся за кабинет, найдя еще три пусковых механизма в сейфе. На мгновение у него возникло желание перемкнуть все устройства, но он напомнил себе, что Аворикс — друг, а не враг.


В сейфе, после всех усилий, оказалось мало ценного: схемы ливийских военных объектов, диаграммы кодировки для блоков идентификации советского производства, установленных на ливийских самолетах, и протокол допроса лидера сицилийской мафии, занимавшегося контрабандой наркотиков в Триполи. Разочарованный, он вернул файлы на место, взвел все ловушки, налил себе выпить и подошел к окну.


Разгрузка судна шла быстро и к пяти часам почти закончилась. Доки затихли. Внезапно Картер почувствовал себя слишком уязвимым. Не было причин не доверять Авориксу, и всё же...


Он посмотрел на дверь, затем на пустой причал. Если придет полиция и арестует его, никто не узнает. Аворикс сможет заявить, что ничего не знал. Это место действовало ему на нервы.


Он допил свой напиток, включил автоответчик Аворикса в режим записи и продиктовал: «Свяжусь с вами здесь в десять». Он перемотал ленту и настроил машину на прием звонков. У двери он прислушался — в приемной было тихо. Он выключил свет и вышел. Секретарша Аворикса сидела за столом и читала французский журнал мод. Она вскинула глаза, широко раскрыв их от исхода. — Добрый вечер, — сказал он. — Месье, — ответила она тихим голосом. — Вы должны оставаться в офисе. — Я так не думаю, — отрезал Картер.


Девушка вскочила: — Пожалуйста, месье, я потеряю работу! Картер обернулся к ней: — Тебе велели следить за мной? Чтобы я не сбежал? Она неуверенно кивнула.


Ник улыбнулся: — Прекрасно. Я ухожу отсюда, и ты можешь пойти со мной и присматривать за мной. Есть идеи, где нам подождать Клода? — Вы должны... оставаться здесь... — Я ухожу. Можешь идти со мной или остаться.


Если Аворикс честен, Ник позаботится, чтобы девушка не потеряла работу. Если же он затеял двойную игру, ей будет лучше не работать на него.


— Идешь? — спросил он у двери. Она дико огляделась, схватила свитер, сумочку и журнал и последовала за ним, заперев дверь. Спустившись вниз, она спросила: — Месье Ментуар, вы знаете Триполи? Куда вы хотите пойти? — Не знаю, — признался Картер. — Но здесь я не останусь. Я не доверяю вашему боссу до конца. Мари улыбнулась: — Я понимаю. Тогда идемте со мной. Моя машина сзади.


Они сели в её «Рено» и через дюжину кварталов припарковались у многоэтажного дома с видом на море.


Её квартирка на пятом этаже была уютной. Из окон открывался вид на город с четвертью миллиона жителей и на гавань. — Очень мило, — сказал Ник. — Живешь одна? Она кивнула: — Налейте себе вина на кухне, пока я переоденусь.


Картер нашел бутылку красного вина, два бокала, поставил пластинку Брамса и сел на ковер, привалившись к дивану. Свой «Люгер» с кобурой он спрятал в карман пиджака.


Через несколько минут она вышла. Её длинные угольно-черные волосы рассыпались по спине. На ней была выцветшая футболка и джинсовые шорты — крайне необычный и западный наряд для этой части света. Она улыбнулась и на чистом английском без акцента сказала: — Излишне говорить, что я не выхожу на улицу в таком виде.


Картер замер в изумлении. Эта девушка была явно не той, за кого себя выдавала. — Меня зовут Мари Арлемонт, — сказала она, садясь рядом на пол. — Мои родители французы, но я родилась и выросла в Филадельфии. Училась в Сорбонне. Пять лет назад меня наняла SDECE (французская разведка), и последние полтора года я работаю здесь с Авориксом.


Хок либо не знал о ней, либо не счел нужным упомянуть. — Аворикс надежен? — спросил Картер. — Не знаю. Поэтому меня и прислали сюда. Раньше он был лучшим, но в последнее время его донесения — мусор. А про вас я знаю, что ваше настоящее имя — Николас Картер, и вы работаете на американскую разведку. Скорее всего, Госдепартамент. Уж точно не «Компания» (ЦРУ).


Картер улыбнулся. Мари продолжила: — Я смогла вскрыть всё, кроме его «Файла А». Вы что-нибудь нашли? — Ты следила за мной? — Там всё на бесшумной сигнализации.


Мари отпила вина: — Итак, вы ищете человека, который стоял за Кебиром. И что потом? Как только вы к нему приблизитесь, часы для вас запустятся. Люди Каддафи эффективны. Вам придется покинуть Ливию сегодня вечером. И мне тоже. Аворикс поймет, кто вам помог. Мне пора уходить. — У тебя есть план отхода? — Да, я спрятала вертолет за городом. Его дальности хватит, чтобы долететь до Сицилии — это около 300 миль.


Картер приподнялся: — Вертолет? Как тебе это удалось? — Это стоило кучи денег и трех месяцев нервной работы. Но он там. — И у тебя есть пилот? Она рассмеялась: — Пилот — это я.


Она приготовила легкий ужин, после чего Картер принял душ и прилег отдохнуть перед звонком Авориксу. Без двух минут десять она вошла в спальню и разбудила его. Мари была в банном халате после душа и пахла ароматным мылом. — Пора звонить Авориксу.


Ник набрал номер. Аворикс ответил после первого же гудка. — Что вы выяснили для меня? — спросил Картер. — Это было очень глупо с вашей стороны, месье Картер! — закричал француз. — Откуда вы звоните? Приходите немедленно в офис. — Нет. Встретимся в другом месте. — В чем дело? Вы мне не доверяете? — Я не доверяю вашему офису. За ним наверняка следят. Где мы можем встретиться?


Аворикс молчал. Мари достала из шкафа темный пуловер и темные слаксы и положила их на стул. — Главное шоссе в сторону Зуары. У вас есть транспорт? — Да. — Пять миль за городом. Сразу за нефтехранилищами. У меня светло-коричневый «Мерседес». Он будет припаркован у обочины. — Когда я буду проезжать мимо, я мигну дважды, и вы следуйте за мной, — сказал Картер. — Время?


Аворикс ворчал, но наконец успокоился и сообщил, что будет там в полночь. Раньше было слишком опасно.


Когда Ник собрался вставать, Мари сбросила банный халат на пол. Она распустила полотенце на волосах, подошла к кровати и помогла Картеру одеться. — Это были долгие полтора года, Ник, — хрипло прошептала она, оказавшись в его объятиях...


Перед уходом Мари туго перебинтовала грудь и заколола волосы так, чтобы в низко надвинутой вязаной шапке её можно было принять за хрупкого юношу или мальчика. Оглянувшись на свою квартиру, она призналась, что здесь нет ничего личного: ни фото, ни писем. Пустая жизнь секретарши. Теперь её шаг был легок — она была счастлива уйти.


Ник сел за руль «Рено» Мари. На окраине города показались огни нефтебазы. Картер вытащил свой «Люгер» (Вильгельмину), проверил патрон в патроннике и положил оружие рядом на сиденье. У Мари была маленькая «Беретта» .380.


Сразу за нефтебазой стоял «Мерседес 300D». Ник мигнул фарами, и Аворикс пристроился следом. Пять миль спустя они съехали на обочину. Картер, не глуша мотор, подошел к французу, не скрывая пистолета.


— Я устроил вам частную встречу, — нервно сказал Аворикс. — С капитаном Ваддамом. Он служит в ВВС, но, что важнее, он помощник министра обороны. — Что за встреча? — резко спросил Ник. — У Ваддама... специфические вкусы. Он садомазохист. Я рассказал ему о вас, о вашем телосложении. Он настоял на встрече сегодня. Наедине.


— Мы едем за вами, — отрезал Ник. — Мари... с вами? — Аворикс чуть не подпрыгнул. — Да. Но охрана не должна знать, что она женщина.


Они двинулись дальше. — Что он задумал? — спросила Мари. — Я иду на «свидание вслепую» с помощником министра обороны.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Мари рассмеялась, услышав о плане, но тут же посерьезнела: — Значит, Клод подставился. Он либо убьет Ваддама, либо... — Либо убьет меня, чтобы спасти Ваддама и укрепить свое положение перед ливийцами, — закончил Ник.


Они свернули на узкую дорогу к морю, в район роскошных поместий. У ворот одного из них стоял вооруженный охранник. Аворикс переговорил с ним, что-то передал из рук в руки, и ворота открылись. Охранник посмотрел на Ника в «Рено» с выражением глубокого отвращения.


У огромного дома Картер припарковался так, чтобы его не заблокировал «Мерседес». — Будь наготове, — шепнул он Мари. — Как только я выбегу, рвем отсюда. — Будь осторожен, Ник. Помни, у нас свидание в Монако.


Ник подошел к запыхавшемуся Авориксу. — Вам придется убить его, когда всё кончится, — прошипел француз. — И немедленно забирайте эту девчонку из Ливии!


— Я привожу ему мальчиков, в основном с наших кораблей, а он дает мне информацию, — признался Аворикс. — Только неделю назад я узнал, что Ваддам был куратором Кебира... и его любовником.


Внутри особняка царила роскошь: фонтан в холле, приглушенный свет. Они поднялись на второй этаж. Аворикс толкнул тяжелую резную дверь. Хозяйские покои были огромными, со стеной из шелковых штор, колышущихся от морского бриза.


— Это ты... Клод? — спросил кто-то по-французски. — Да. Я привел того, о ком говорил.


Они подошли к гигантской кровати с черными атласными простынями. На ней лежал обнаженный тучный человек — горы жира, двойной подбородок, слоновьи бедра. Его руки напоминали свиные окорока.


Ваддам широко ухмылялся, он был пьян — красное вино стекало по подбородку на волосатую грудь. — Подойди ближе. Я не обижу тебя... пока.


Картера тошнило. Он шагнул вперед и направил «Люгер» прямо в голову толстяка. Ваддам оказался на удивление проворным: он попытался дотянуться до телефона. Ник прыгнул вперед и наотмашь ударил стволом пистолета по пальцам министра. Тот взвыл от боли. Картер прижал дуло к его черепу.


— А теперь поговорим, — сказал Ник. — Эддри эль-Кебир. Ваддам побледнел. — Он мертв. В туннеле под стадионом в Эр-Рияде. Перед смертью мы поговорили об «Ударной силе: Час Зеро».


Ваддам заскулил: — Я ничего не знаю! Кто ты такой? — Ты был его куратором. Ты отправил его в Эр-Рияд. Зачем? Чтобы координировать ядерный удар Каддафи по нефтяным полям? — Нет! Нет! — закричал Ваддам. — Вы всё не так поняли! Это были не ливийцы! Это был кто-то другой. Кебир просто наблюдал для нас!


— Что он делал в Эр-Рияде? — допытывался Картер. — Он еще не успел отчитаться, — пролепетал Ваддам. — Вы хотите сказать, что не знали о нахождении своего человека в саудовской столице? — Ник надавил сильнее. — Попробуйте еще раз.


Ваддам в отчаянии завертел головой, пот катился по его чудовищно раздутому телу. — Я знал, что он направится туда. Но я не знал, что он уже прибыл. — Где он был до Эр-Рияда? — В Тегеране, — испуганно выдохнул Ваддам. — В Тегеране? — переспросил Картер, вспоминая свое задание в тех краях несколько лет назад. — Что он там делал? Какая связь между Эр-Риядом и Тегераном?


Ваддам молчал. — Что Кебир выяснил для вас в Тегеране? И зачем вы вообще его туда послали? — Не туда в первую очередь. Он следил за кем-то. — За кем? — Я не знаю. И он не знал. — С чего всё началось? За чем вы его отправили? Что вы хотели выяснить? — Сначала он был в Маскате, затем в Дохе и Абу-Даби.


Это были столицы Омана, Катара и Объединенных Арабских Эмиратов. Нефтяные королевства. — Почему именно там? — Ходили слухи, — сказал Ваддам. — Я послал Кебира выяснить, что возможно. — Что такое «Ударная сила: Час Зеро»? Что это значит? Чья это сила? — Нет! — закричал Ваддам.


Он внезапно отшвырнул «Люгер» в сторону и мощным толчком сбросил Картера с кровати. Перекатившись по атласным простыням, он схватил телефон, но прежде чем успел поднести трубку к губам, из тени балкона появился Аворикс. В его руке был пистолет с глушителем. Раздался хлопок. Пуля снесла Ваддаму затылок; брызги крови, осколки кости и белая ткань мозга разлетелись по стене и кожаному изголовью кровати.


Ваддам рухнул лицом на телефонную консоль. Аворикс вытащил трубку из-под мертвеца и приложил к уху. Видимо, соединение не установилось, потому что он спокойно вытер прибор платком и положил на место.


Картер поднялся на ноги, держа «Люгер» наготове. Предохранитель был снят. Аворикс повернулся к нему, направив пистолет в сторону Ника. В тусклом свете Картер заметил, что курок не взведен. Авориксу потребовалась бы доля секунды, чтобы подготовить оружие к выстрелу.


— Вы причинили много беспокойства, месье агент американской разведки, — произнес он. — Я убью тебя раньше, чем ты нажмешь на спуск, Аворикс. Поверь мне, — ответил Картер.


В глазах француза что-то блеснуло, Ник начал поднимать «Люгер», но в этот момент голова Аворикса дернулась назад. Его правый глаз исчез в фонтане крови одновременно с резким сухим треском выстрела из дверного проема. Прежде чем тело Аворикса коснулось пола, Картер уже был в приседе, готовый стрелять.


В дверях стояла Мари. В правой руке она сжимала свою «Беретту» .380. На её губах играла едва заметная улыбка. Картер негромко выругался. Внизу в поместье взвыла сирена. Слуги или охрана услышали выстрел Мари.


— Прикрой дверь! — скомандовал Картер. Он бросился к телу Аворикса и обыскал карманы, пока не нашел ключи от «Мерседеса». Маленький «Рено» был слишком легким, чтобы протаранить стальные ворота, и слишком медленным для погони.


Мари уже была на середине лестницы, когда Картер выскочил из спальни Ваддама. Он едва не поскользнулся на густом ковре, но пулей скатился вниз. Охранник с винтовкой наперевес ворвался через парадную дверь. Не замедляясь, Картер дважды выстрелил из «Люгера»: первая пуля попала в горло, вторая — в грудь, выбросив бедолагу обратно на дорожку.


— В «Мерседес»! — крикнул Картер. Они перепрыгнули через тело. Ник завел мотор, как только Мари запрыгнула в салон, вывернул руль и вдавил газ в пол. Мощная машина сорвалась с места, за спиной то нарастала, то затихала сирена.


— Держись! — крикнул он перед тем, как они врезались в сетчатые ворота. Пробив их, они повредили лобовое стекло и сильно смяли переднюю часть машины. Из радиатора сразу потекла жидкость. — Как далеко? — спросил он. — Около пяти миль, — ответила Мари, оглядываясь.


В соседних поместьях зажигались огни. Скоро здесь будет вся армия. Температурная стрелка «Мерседеса» уже ползла в красную зону. На главной трассе Мари велела повернуть налево, в сторону Триполи. Скорость перевалила за 200 км/ч, из-под капота повалил пар.


— Сворачивай направо перед нефтебазой, — скомандовала Мари. Картер ударил по тормозам и свернул на узкую грунтовку, выключив фары. В зеркале заднего вида он заметил десятки огней — армия выезжала из Триполи.


Запах горелого масла стал удушающим, машина теряла ход. Мари указала на группу полуразрушенных каменных строений — остатки какого-то военного объекта времен Второй мировой. С громким скрежетом в двигателе «Мерседес» дернулся несколько раз и заглох. Это был конец пути для автомобиля.


Мари бросилась к самому большому зданию и начала отдирать листы ржавого гофрированного железа со стены. Картер увидел внутри блеск нового металла и пластика. Это был вертолет — современная модель французской фирмы «Dassault».


Они расчистили проем, выкатили машину (она стояла на небольшом уклоне для легкости выкатывания) и начали подготовку. Мари снимала фиксаторы с лопастей и заглушки с воздухозаборников. Картер сорвал защитный брезент и забросил его в здание, после чего прикрыл проем железом, чтобы скрыть следы.


Двигатели схватились, лопасти начали вращаться. Картер запрыгнул внутрь и пристегнулся. Мари, надев наушник, подмигнула ему: — ВВС еще не подняли. Нам нужно десять-пятнадцать минут, и мы чисты.


Они плавно оторвались от земли и на высоте пятидесяти футов взяли курс на север, на полной скорости едва не касаясь песка. Перемахнули через линии электропередач, обогнули нефтебазу и вышли над открытой водой. Мари внезапно напряглась.


— Спрашивают о нас? — догадался Ник. Она кивнула. — Военный контроль Триполи требует, чтобы мы приземлились. Они потеряли нас — мы идем слишком низко. — Они пойдут в погоню, — сказал Картер, глядя на удаляющиеся огни Триполи. — Насколько далеко они сунутся в море? — Миль на двенадцать, может больше. После того как ваш флот сбил их самолеты в 81-м, они стали злее. За нами вышлют истребители.


Что дальше? Ник и Мари летят над Средиземным морем на краденом французском вертолете. Ливийские истребители уже в воздухе. Сможет ли Мари дотянуть до Сицилии, или их собьют над нейтральными водами?


— Посмотрим, на что они способны, — сказала Мари. Она бросила вертолет вниз, совершив тошнотворный рывок, и зависла в нескольких футах над волнами, которые, насколько мог судить Картер, достигали высоты восьми-десяти футов. Они неслись над самыми гребнями, оставляя за собой шлейф брызг.


Машина шла со скоростью более ста миль в час. Картер прикинул, что они находились не более чем в десяти-двенадцати футах над вершинами самых высоких волн. Он понял, что Мари не просто хороший пилот — она одна из лучших.


— Они уже близко, — внезапно произнесла она, не отрываясь от управления. — Пара истребителей-перехватчиков. Они идут за нами с приказом сбить, если мы не развернемся.


Картер поочередно наблюдал то за ней, то за небом над головой. Долгое время не было ничего, кроме гула вертолетного двигателя и пролетающих под ними волн.


— Один из пилотов думает, что заметил нас, — сказала Мари. — Они спускаются, чтобы проверить. Она немедленно замедлила машину и зашла в движущуюся впадину между волнами. Более полуминуты она манипулировала рычагами управления, пока не усадила вертолет в желоб волны, двигаясь боком в унисон с ней.


Реактивный истребитель пронесся над ними на высоте около пятисот футов, а затем с ревом ушел к горизонту, совершая широкий разворот на восток. В то же мгновение Мари выскочила из волнового желоба, выжала полный газ, и они ускорились на север.


По её лбу катился пот. — Он не смог нас найти! — торжествующе объявила она. — Он заходит на второй круг. Она снова нырнула в ложбину между волнами, но на этот раз стабилизировала скорость и дрейф гораздо быстрее.


Истребитель проревел над ними еще ниже, чем в прошлый раз, но Мари удерживала позицию. Порой волны возвышались над ними. Если бы один из гребней обрушился или если бы она ошиблась хоть на долю секунды, тонны воды обрушились бы на них каскадом. Они бы даже не поняли, что произошло.


Самолет промчался мимо них примерно в полумиле к северу. Мари сохраняла позицию, но в конце концов расплылась в улыбке и вывела вертолет из желоба, на этот раз повернув на северо-запад.


Набрав достаточную высоту, где управление уже не было столь критичным, она посмотрела на Картера и сняла наушники с прикрепленным микрофоном. — Надеюсь, у тебя есть знакомые на «Форрестоле», — сказала она, протягивая гарнитуру Картеру. — Нашем авианосце? — Он там, впереди. Они подняли четверку перехватчиков, чтобы посмотреть, что затеяли наши ливийские друзья.


Картер надел гарнитуру. Он слышал болтовню ливийских пилотов с их диспетчером. Но на заднем плане звучали голоса американских пилотов, переговаривающихся со своим кораблем.


— «Красный лидер», я — «Рыжий пес один». Видим цель, выходящую из помех, азимут один-семь-девять. — Направляется к нам? — Так точно, «Красный лидер». Скорость малая... подождите... кажется, это вертушка.


Картер нажал тангенту микрофона: — Подтверждаю, «Форрестол». Это коммандер Ник Картер на борту вертолета «Дассо». Будем признательны за небольшую помощь. — Слышали, «Красный лидер»? — Принято, «Рыжий пес один». Продолжайте сопровождение, мы проверяем. Наступила тишина, пока «Форрестол» не вернулся в эфир: — Он сказал «коммандер Ник Картер»? — Кажется, да, — ответил один из пилотов. — Подтверждаю, — произнес Картер в микрофон. — Запрашиваю разрешение на посадку на борт.


— Разрешение дано, коммандер. Нужны векторы? — спросил радист «Форрестола». Картер хотел ответить «да», когда увидел на горизонте огни гигантского авианосца. Над ним роились огни четырех скоростных истребителей. — Отрицательно, «Форрестол». Видим вас визуально. Передаю связь пилоту для получения инструкций по посадке. — Понял.


Картер вернул гарнитуру Мари. — Я еще никогда не садилась на авианосец, — призналась она. — Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — с улыбкой ответил Ник.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Картера и Мари немедленно сопроводили в каюту адмирала, расположенную прямо под мостиком, где их ждал сам адмирал Ричард Брюстер с помощником, капитаном Говардом Бейкером.


Оба были поражены тем, что пилотом вертолета оказалась женщина, но еще больше их удивило, что она родилась в Америке, является гражданкой Монако и работает на французскую разведку SDECE.


— Это несколько необычно, коммандер Картер, — сказал адмирал. — Нам сообщили, что вы находитесь в этом районе, и приказали оказать любую помощь, если возникнет необходимость. Но о женщине нам не говорили. — Мне нужно воспользоваться вашей шифровальной связью. И я уверен, мадемуазель Арлемонт захочет доложиться своему начальству, — сказал Картер. — Мы подготовим для вас канал, коммандер, — ответил адмирал. — Но сообщение мисс Арлемонт либо подождет до её возвращения домой, либо пойдет через Госдепартамент. Таковы правила, боюсь. — Я подожду, — сказала Мари. Она повернулась к Нику: — Просто расскажи своим людям всё, как было, особенно про Аворикса. Они передадут это в Париж.


Картер кивнул. — Куда следует корабль, адмирал? — Никуда конкретно. Мы здесь просто демонстрируем наше ядерное присутствие на случай обострения ситуации. Мы можем доставить мисс Арлемонт в Афины, если она хочет попасть в Париж. Это будет самый быстрый путь. — Идет, — согласилась Мари. — А вы, коммандер? — В Тегеран, полагаю.


Старший помощник хотел что-то сказать, но адмирал перебил его: — Пройдем в рубку связи? — Да, — ответил Картер. Он повернулся к Мари: — Увидимся позже.


Капитан Бейкер проводил Мари в её каюту на пятом уровне, а адмирал вместе с Картером поднялся на палубу мостика. После серии проверок безопасности их впустили в крошечный центр зашифрованной связи. Там стояли четыре телетайпных крипто-установки и один факсимильный аппарат, связанные через спутник с Пентагоном. По приказу адмирала оператор вышел, и Картер ввел коды маршрутизации, которые через несколько минут соединили его с Хоком на Дюпон-Серкл.


Максимально быстро и сжато Картер изложил свой путь из Эр-Рияда в Триполи, связь с Клодом Авориксом, помощь Мари Арлемонт и её подозрения относительно Аворикса, а также события в поместье Ваддама. Он напечатал:


ПЛАНИРУЮ СЛЕДОВАТЬ В АФИНЫ, ОТТУДА ПРЯМЫМ РЕЙСОМ ГРЕЧЕСКИХ АВИАЛИНИЙ В ТЕГЕРРАН. ЛЕГЕНДА: МАРСЕЛЬ МЕНТУАР. УДАРНАЯ СИЛА: ЧАС ЗЕРО...


— Продавец французского нефтяного насосного оборудования. Запрашиваю подтверждающие документы, спецификации, книги и бланки заказов, которые должны быть доставлены мне в афинский аэропорт Эллиникон не позднее...


Картер замялся. — Адмирал, когда мы будем в Афинах по расчетному времени? Шел пятый час утра. — Мы можем доставить вас туда вертолетом в аэропорт до полуночи.


Картер снова повернулся к телетайпу. — ...23:00 сегодняшнего числа. Также запрашиваю 9-мм боеприпасы, одежду и багаж. Наконец, прошу немедленно отправить мое оружие вместе со спецификациями нефтяного оборудования и материалами дипломатической почтой в посольство Франции в Тегеране.


Адмирал, наблюдавший за монитором, присвистнул. Картер поднял взгляд. — Это всё сверхсекретно категории «О», адмирал, — сказал Картер с жесткостью в голосе. Это был корабль адмирала, поэтому Картер вряд ли мог попросить его выйти. Но он вполне мог заставить человека понять важность происходящего. — Так точно, — ответил тот.


В РАБОТЕ.


Хок отстучал это единственное слово, чтобы дать Картеру понять: его запросы выполняются, нужно ждать. — Сколько это займет? — спросил адмирал. Картер пожал плечами. — Трудно сказать. Час, может быть, больше.


Адмирал поднялся на ноги. — Не знаю как вы, коммандер, но я собираюсь выпить. Принести вам что-нибудь? — Да, сэр, — ответил Картер. — Бутылку коньяка и пачку сигарет. — Думаю, это можно устроить. — Послушайте, адмирал, я хочу поблагодарить вас за помощь. Мы оказались в щекотливом положении из-за тех ливийских истребителей. Адмирал усмехнулся. — Нельзя же позволять «Нимицу» забирать всё веселье себе, — сказал он, уходя.


Картер откинулся на спинку стула и перечитал всё, что отправил Хоку. «Ударная сила: Час Зеро». Эти слова звучали зловеще, а в печатном виде здесь они казались еще смертоноснее. Но что же такое услышал Ваддам, что заставило его отправить своего лучшего шпиона в Маскат, Абу-Даби, Тегеран и, наконец, в Эр-Рияд, среди прочих нефтяных столиц? Он сказал, что слышал слухи. Какого рода слухи? О том, что нефтяное месторождение будет атаковано? Это объяснило бы, почему Кебир посетил каждую столицу. Но если так, поездка Картера в Тегеран ничего не даст. Атака уже произошла в Саудовской Аравии.


Однако были и другие варианты, подумал Картер. Возможно, Саудовская Аравия была лишь первой целью. Могут последовать другие атаки. Но со стороны кого? «Ударная сила: Час Зеро», судя по всему, была какой-то группой коммандос. Люди, которые налетели на саудовскую пустыню на израильских самолетах и с израильским оборудованием... Стоп.


Он подался вперед. Сообщалось, что самолеты были «Геркулес С-130». Американского производства. Наши войска используют такое оборудование. Мы продали много таких машин Израилю, а также другим странам. Но их не были построены сотни тысяч; число было относительно невелико. Не было невозможным выяснить местонахождение каждого когда-либо построенного С-130 и узнать точно, где они находились тем утром, когда были сброшены бомбы.


Конечно, они не смогут отследить все самолеты, но смогут значительно сузить круг поисков. Он снова повернулся к телетайпу и отправил запрос, изложив, что именно нужно сделать и почему ему нужна эта информация.


Когда он закончил, адмирал вернулся с бутылкой коньяка «Мартель», парой бокалов и пачкой сигарет. Прежде чем офицер успел взглянуть на монитор или основной аппарат, на котором работал Картер, тот вскочил, вырвал последнее сообщение и сжег его в корзине для бумаг.


Адмирал наблюдал за ним. — Настолько секретно? — Да, сэр, — ответил Картер. Он и сам не знал, почему уничтожил эту часть сообщения до того, как адмирал успел её увидеть, но что-то глубоко внутри, в самом затылке, начало грызть его и беспокоить.


Через полчаса телетайп ожил: ВСЕ УСЛОВИЯ СОГЛАСОВАНЫ. КИМИТРИ МУДРОС ВСТРЕТИТ ВАС В 23:00 СЕГОДНЯШНЕГО ЧИСЛА В АЭРОПОРТУ ЭЛЛИНИКОН. СПАСИБО МИСС АРЛЕМОНТ. УДАЧИ ВАМ. /подпись/ ХОК.


Картер знал Мудроса; тот был шефом бюро Amalgamated Press в Афинах, включая операции на Балканах. Он был хорошим человеком, хоть и слегка эмоциональным. И он очень походил на Телли Саваласа. Настоящий дамский угодник. Картер симпатизировал ему.


Картер забрал ленту из обоих аппаратов и уничтожил её, затем допил свой напиток и потушил сигарету. Адмирал встал. — Полагаю, вы устали. Я провожу вас до каюты. — Спасибо, но я, пожалуй, еще немного пободрствую, — сказал Картер. — Просто укажите мне направление к каюте мисс Арлемонт. Выходя, он прихватил бутылку коньяка.


Было без малого одиннадцать вечера, когда Картер и Мари приземлились в терминале бизнес-авиации афинского аэропорта Эллиникон на вертолете «Дассо». Техники с «Форрестола» привели машину в порядок и заправили её. К северо-западу от Крита, примерно в 150 милях к югу от Афин, они взлетели для спокойного ночного перелета над Миртойским морем.


Ранним утром на борту авианосца они занимались любовью — медленно, нежно и с глубоким чувством, а затем заснули в объятиях друг друга. Картер проснулся около полудня, сходил в офицерскую столовую и провел остаток дня на мостике до самого ужина, где они с Мари были гостями за столом адмирала. Вечером они проверили готовность вертолета и незадолго до десяти взлетели.


Мари договорилась с менеджером терминала о краткосрочном хранении вертолета. Скоро за ним приедут, сказала она. Затем они с Картером прошли таможенный контроль, а снаружи — она в ожидании такси до города, а он, готовясь сесть в шаттл до главного терминала — они поцеловались. — Береги себя, — сказала она. — Постараюсь. — Может, мне стоит поехать с тобой... — Увидимся в Монако, — твердо сказал Картер. Он снова поцеловал её и запрыгнул в шаттл. Она печально помахала рукой, когда маленький автобус отъехал от тротуара.


Кими Мудрос ждал у газетного киоска в главном терминале, прислонившись спиной к колонне и уткнувшись носом в парижское издание Herald-Tribune. — А-ха, Марсель! — прогремел он, выбрасывая газету в урну. — Как приятно снова тебя видеть! Он сжал Картера в медвежьих объятиях, даже не пытаясь сделать их встречу скрытной. — Кажется, за нами следят, — прошептал он по-английски на ухо Картеру. — Я тоже рад тебя видеть, мон ами, — громко ответил Картер по-французски.


Мудрос схватил Картера за руку, и вместе они поднялись на лифте на парковку. Они отошли в тень и прождали добрых пять минут. — Кажется, я подцепил «хвост» еще в городе, — тихо сказал Мудрос. — Ты работаешь над чем-то важным? — Ни над чем. Это очень любопытно: в тот момент, когда я получаю звонок о тебе, у меня появляется «хвост». — Вероятно, они ждут у выезда, — предположил Картер. — Возможно, — согласился Мудрос. — Давай подготовим тебя в путь.


Они подошли к месту, где грек припарковал свой микроавтобус «Фольксваген». Окна были занавешены. Внутри, в задней части, он открыл потрёпанный кожаный чемодан и показал Картеру одежду, подобранную для него. — Это ты возьмешь с собой. Ты забронирован на ночной рейс в Тегеран, который вылетает чуть более чем через час. Через полчаса я должен встретить курьера с французской диппочтой сразу за аэропортом, чтобы забрать твою посылку. Она уйдет тем же рейсом. В Тегеране тебя встретят и передадут портфель. В нем будут твои документы и оружие.


Картер быстро снял свой «Люгер» и стилет и передал их Мудросу, который поместил их в коричневый кожаный атташе-кейс, подходивший к чемодану. — Этот кейс будет ждать тебя там. Картер почувствовал себя голым без своего оружия.


Мудрос передал Картеру билеты, примерно на тысячу долларов иранских риалов, а затем проставил в его французский паспорт нужную визу. Закончив, он обнял Картера и поцеловал в обе щеки. — Желаю тебе большой удачи, мой друг. Думаю, я догадываюсь, за чем ты охотишься, и знаю, что сейчас американцу очень опасно находиться где-либо в арабском мире. Так что будь особенно осторожен. И да пребудет с тобой Аллах, — он рассмеялся.


— Спасибо, — сказал Картер. Он проверил обстановку снаружи: никого не было, поэтому он подхватил чемодан, пожал руку Мудросу и выпрыгнул из микроавтобуса. Он направился прямиком через парковку и вошел в терминал через другую дверь, не ту, через которую они выходили. Сразу же он подошел к стойке Olympic Airways, где зарегистрировался и получил посадочный талон. Затем он сидел в углу зала ожидания, пока не пришло время посадки.


При перелете на восток они потеряли час, поэтому приземлились в Тегеране в 4:45 утра. Гигантский портрет Хомейни висел на стене здания терминала. Он трепетал под легким утренним бризом, пока самолет выруливал на стоянку и разворачивался к зданию, а гул двигателей затихал.


Внутри, как только выдали багаж, вещи Картера были тщательно обысканы очень исполнительным таможенным агентом. Осмотрели даже подкладку чемодана, после чего его обыскали вручную и заставили пройти через металлодетектор. Он понял, что никогда бы не попал в страну со своим оружием или запасными паспортами.


— Ваше имя? — спросил агент на французском. — Марсель Ментуар. — Национальность? — Француз. — Цель визита в Иран? — Бизнес.


Таможенник поднял взгляд от паспорта Картера. — Какого рода бизнес, месье Ментуар? — Я представляю фирму, которая производит оборудование для перекачки нефти. Я здесь в надежде на продажи, раз уж вы решили снова начать добычу. — Мы никогда не прекращали качать нефть, месье. То, что вы могли слышать, не более чем гнусные слухи, — отрезал агент. Он вернул паспорт Картера, поставив штамп с датой и временем, и жестом велел проходить.


Картер миновал таможенный барьер и замер внутри терминала, высматривая кого-то с атташе-кейсом, подходящим к его чемодану. Дипломатическая почта должна была покинуть самолет первой, и её наверняка уже везли в город. У того, кто должен был встретить его здесь с кейсом, было полно времени. Но в этот час в терминале было совсем мало людей, и ни у кого в руках не было ничего даже отдаленно похожего на нужный кейс.


Он пересек терминал, снова помедлил у главных дверей и оглянулся, но никто так и не появился. «Возможно, произошла путаница», — решил он. В крайнем случае, он заедет во французское посольство через пару часов и заберет свои вещи.


Тем не менее он чувствовал себя уязвимым и совершенно беззащитным, когда вышел наружу и пересек широкий тротуар к обочине, где полдюжины такси и два автобуса забирали пассажиров с только что приземлившегося греческого лайнера. Снова, как и дважды внутри, Картер остановился и оглядел людей и их багаж. Но по-прежнему не было ни следа француза с коричневым кожаным кейсом, подходящим к единственному чемодану Картера.


Он притормозил и закурил сигарету, ожидая, пока выйдут остальные пассажиры. Полчаса спустя автобусы уехали, остались только два такси. Водитель первой машины высунулся из окна и посмотрел на Картера.


— Дешево довезу до города, если ваша машина не приехала, — сказал он. Он говорил по-английски. — Пожалуй, так, — ответил Картер с сильным акцентом. Он подошел к такси и сел, бросив чемодан рядом с собой на сиденье. — Куда прикажете, месье? — спросил водитель, переходя на очень плохой французский, пока включал передачу.


Картер оглянулся, когда они отъезжали от терминала, но за ними никто не следовал. Другое такси — единственный автомобиль в поле зрения — осталось на месте. — Месье? Картер повернулся: — В посольство Франции. — Да, месье.


Картер откинулся назад и закурил, пока они мчались по главному шоссе мимо обгоревших руин чего-то, что раньше было заправкой, а затем повернули в сторону столицы умирающей страны. Хомейни был болен, и при нынешнем правительстве было больше коррупции, взяточничества и, конечно же, политических казней, чем при репрессивном режиме шаха. Последние восемнадцать месяцев или около того шел непрерывный поток сообщений о распаде порядка внутри страны. Война с Ираком казалась бесконечной, а по городам и сельской местности бродило столько разрозненных вооруженных групп, что большая часть повседневной жизни страны скоро должна была замереть. Экспорт нефти сократился до струйки, в чем, конечно, винили неисправное оборудование, оставленное американцами. На данный момент французы были почти единственными, кто здесь еще пользовался общим расположением.


Они проехали мимо разбитого остова армейского грузовика, перевернутого на обочине, и мимо спортивного стадиона, ныне закрытого; солнце только показалось над горизонтом, и фермеры начали обустраивать рынок.


Французское посольство располагалось в двухэтажном здании из белой штукатурки, которое когда-то было домом богатой семьи. Высокие железные ворота открывались во внутренний двор, ведущий к главному входу с застекленными дверями и решетками на них. Во дворе росло несколько деревьев, и общее впечатление было мирным и тихим.


Таксист высадил Картера у главных ворот. Когда он уехал, Картер подошел к входу. В стену прямо под решеткой динамика была вмонтирована кнопка. Медная табличка гласила по-французски: «Звоните для обслуживания».


Картер нажал на кнопку, затем оглянулся через плечо на улицу. Из-за угла выехал черный седан «Мерседес» и припарковался в половине квартала от него. Внутри были двое мужчин, но больше он ничего не мог разглядеть. У машины были иранские номера.


— Да? — раздался голос из динамика. Картер повернулся обратно: — Это месье Марсель Ментуар. — Да? — Здесь должна быть посылка для меня, — сказал Картер. — Я не знаю ни о какой посылке для месье Ментуара, — пробормотал бесстрастный голос. — Она прибыла сегодня утром рейсом Olympic из Афин. В дипломатической почте. — Дипломатическая почта? Из Афин? Нет, месье. Никакой диппочты из Афин не было.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Никакой диппочты. Мудрос не мог быть предателем. Невозможно было поверить, что он мог подстроить нечто подобное.


— Пожалуйста, уточните у посла, — настаивал Картер. — Я говорю вам, месье, никакой дипломатической почты из Афин не было, во всяком случае, сегодня утром. — Позже сегодня? — Нет, месье. Не раньше следующей недели.


Как Кимитри мог так ошибиться? Но Мудрос сказал, что за ним следили. Черт. Его подставили!


— Телефон! — крикнул Картер в динамик. — Мне нужно воспользоваться телефоном. Мы должны связаться с Афинами.


Но ответа не последовало. Тот, с кем он разговаривал, либо отключил интерком, либо отказывался отвечать. — Пожалуйста! Это срочно... — Картер попытался снова, когда краем глаза заметил движение.


Он резко развернулся — как раз вовремя, чтобы избежать попадания пули, выпущенной одним из мужчин из «Мерседеса». Пуля срикошетила от бетонной стены в нескольких дюймах от него. Второй мужчина в машине уже выбирался из-за руля, пока Картер уклонялся вправо.


Раздалось еще два выстрела, пули взвизгнули о мостовую позади него, пока он нырял за угол и сломя голову мчался по узкой улочке. Им не потребуется много времени, чтобы вернуться в машину и погнаться за ним. Ему нужно было найти убежище, и быстро.


В конце квартала он свернул налево, и улица внезапно открылась на широкую, заполненную транспортом площадь. Машины, грузовики, автобусы и пешеходы были повсюду. Он притормозил. Он не хотел быть арестованным иранской полицией. Если они его запрут, он окажется как золотая рыбка в аквариуме — любой, кто захочет его пристрелить, сделает это без проблем.


Опустив голову и приняв решительный вид, словно он спешит на деловую встречу, Картер пошел в обход площади. Черный «Мерседес» выехал из боковой улочки, замер на мгновение и повернул налево за ним.


Он думал, что поездка сюда, в Тегеран, вероятно, ничего не докажет, но он ошибался. Затевалось нечто очень крупное. Они, очевидно, знали, что он свяжется с Мудросом. И они подстроили фокус с диппочтой. Но как? И, что еще важнее, кто? Конечно, не израильтяне. КГБ мог бы провернуть нечто подобное, но у Картера были сомнения. Нет, подумал он, это имело все признаки американской операции. Но это было совершенно невозможно. Мы бы никогда не сбросили ядерное оружие на Саудовскую Аравию. Для этого не было причин.


Полицейский регулировал движение, и на первом углу Картер подождал, пока несколько других людей не начали переходить перекресток вместе с ним, и только тогда пошел. Мгновение спустя черный «Мерседес» миновал перекресток, ускорился, и в пятидесяти ярдах впереди пассажирская дверь распахнулась. Из машины выскочил высокий, почти мертвенно худой человек. Его правая рука была в кармане пиджака.


Машина рванула вперед, а худой мужчина заскользил между припаркованными автомобилями, направляясь к Картеру. Водитель объедет квартал, чтобы зайти со спины и отрезать путь к отступлению. Но на минуту или около того двое мужчин потеряют друг друга из виду.


Улица была застроена длинным рядом магазинов. В этот момент Картер стоял перед небольшой библиотекой, в витрине которой было выставлено несколько книг. Внутри он увидел старика, делающего что-то за конторкой. Он шагнул в дверной проем и дернул дверь. Она была заперта, но старик поднял глаза и покачал головой. Слишком рано.


Картер забарабанил в дверь. Человек с пистолетом был уже почти рядом. Старик, теперь уже раздосадованный, подошел к двери и отпер её. Прежде чем он успел что-то сказать, Картер проскочил мимо него, перепрыгнул через прилавок и скользнул в узкий проем между книжными стеллажами. Старик что-то крикнул ему вслед, но замолчал на полуслове.


Картер поспешил за книжную полку и услышал, как входная дверь закрылась и заперлась. Что-то потащили по полу. Он наклонился и сбросил туфли, затем бесшумно пригнулся и двинулся к передней части магазина. Худой мужчина перелез через прилавок и шел по тому же проходу, которым воспользовался Картер. Ник видел его голову в просветах между книгами.


Картер осторожно прокрался к высокому книжному шкафу и выглянул из-за него. Вооруженный мужчина стоял в десяти футах, спиной к нему. Без колебаний Картер выпрямился и в пару длинных прыжков оказался рядом. Мужчина начал разворачиваться, когда Картер подсек его левую ногу, а затем, когда тот падал, нанес мощный удар кулаком в висок.


Пистолет с грохотом упал на пол, и Картер быстро подхватил его. Это был тяжелый «Магнум» .357 с коротким стволом, к которому был прикреплен глушитель. Очень эффективная машина для убийства на дистанции в двадцать пять – тридцать ярдов.


Высокий худой мужчина был ошеломлен и пытался подняться на колени. Картер проверил, заряжен ли пистолет, затем перепрыгнул через прилавок, чтобы убедиться, что дверь заперта. Она была закрыта. Ему не хотелось, чтобы кто-то случайно зашел в этот момент.


Пожилой лавочник лежал в углу вне поля зрения; его голова была повернута под неестественным углом, глаза открыты. Он был мертв. Этот сукин сын убил его.


Картер вернулся к высокому мужчине, который пытался встать. Его взгляд все еще был затуманен, хотя он начал приходить в себя. Картер был в ярости. Было бы так легко просто нажать на курок и покончить с этим, но он сдерживал себя чистым усилием воли. Другой человек пришел в себя достаточно, чтобы понять это. Он попятился.


— Зачем тебе понадобилось убивать старика? — прошипел Картер. — Ты мог просто вырубить его. Тебе не обязательно было это делать, подонок. Картер говорил по-английски.


— Ты не понимаешь, — ответил высокий мужчина, тоже по-английски. У него был протяжный акцент. Техас? Может быть, Аризона или Нью-Мексико. Определенно американец. «О черт, — подумал Картер, — говори на чем угодно, только не на английском. Хоть на иврите, но не на американском английском». — Кто ты такой и что здесь, черт возьми, происходит?


Мужчина промолчал. — Почему ты пытался меня убить? — Ты лезешь в дела, которые тебя не касаются. — Ударная сила: Час Зеро?


Высокий мужчина бросился вперед, но Картер по глазам предугадал рывок, легко уклонился и рассек мужчине щеку краем глушителя. Он взвел курок тяжелого пистолета, и когда высокий мужчина обернулся, тот смотрел прямо в дуло. Он замер.


— Я бы с удовольствием вышиб тебе мозги здесь и сейчас за то, что ты сделал со стариком. Но сначала мы поговорим.


Глаза высокого мужчины остекленели — он сделал что-то языком. Слишком поздно Картер понял, что у того в зубе капсула с цианидом или какой-то другой яд. Он схватил мужчину в тот момент, когда тот обмяк. Картер проверил пульс — ничего. Тот был мертв. Он быстро обыскал карманы мужчины, найдя пару сотен долларов в иранских риалах, перочинный нож, ключ от тегеранского «Шератона» и бумажник, в котором, среди прочего, находилось удостоверение сотрудника Государственного департамента США.


Картер долго смотрел на него. Что-то здесь было в корне неправильно. Удостоверение вполне могло быть подделкой. По крайней мере, Картер на это надеялся. Оно идентифицировало покойного как Лесли Лоуэлла Лэсситера II из Бомонта, штат Техас. Его должность была указана как специальный помощник самого государственного секретаря. «Это должна быть подделка», — подумал Картер. Ему не хотелось думать о последствиях, если это не так.


Он спрятал бумажник Лэсситера и гостиничный ключ в карман, снова надел туфли и вышел к передней части лавки. Черный «Мерседес» как раз проезжал мимо, водитель пристально смотрел в другую сторону. Картер выскользнул наружу, заперев за собой дверь. Он засунул «Магнум» за пояс под пиджак и пошел вверх по кварталу в том направлении, куда уехал «Мерседес».


Солнце уже полностью встало, а вместе с ним пришла жара. Повсюду были пешеходы и транспорт. Над площадью висела какофония звуков. Картер заметил «Мерседес», припаркованный у обочины в следующем квартале. Он быстро проскочил через поток машин на другую сторону улицы и поспешил к месту напротив автомобиля. Водитель, низкорослый коренастый мужчина, прислонился к капоту, наблюдая за пешеходами в том направлении, откуда пришел Картер. Было видно, что он нервничает.


В потоке машин образовался просвет, и Картер метнулся через улицу. Он засунул правую руку за борт пиджака, обхватив пальцами рукоять пистолета, а левой осторожно открыл заднюю дверь и быстро сел внутрь. Коренастый, почувствовав движение машины, резко обернулся и заглянул в салон в тот самый момент, когда Картер выхватил «Магнум» и направил его мужчине в голову.


— Лучше садись и увози нас отсюда, пока я тебя не убил, — сказал Картер. Глаза мужчины расширились. Он открыл пассажирскую дверь, сел и перебрался за руль. — Где Лес? — Мертв, — ответил Картер, и мужчина начал разворачиваться. — И тебя я тоже убью, если не будешь делать в точности то, что я скажу! Тот замер. — В «Шератон», — скомандовал Картер. — И клянусь Богом, если ты создашь мне хоть малейшую проблему, тебе не придется использовать свою капсулу с цианидом.


Мужчина завел машину и, когда в потоке машин появилось окно, плавно отъехал от обочины и направился через город. Путь до «Шератона» — высокого здания из стекла и стали, которое, по памяти Картера, знавало лучшие времена — занял почти полчаса. Картер приказал человечку припарковаться на задней стоянке вплотную к одному из выходов. Отобрав у него полицейский спецвыпуск «Кольта» .38, который Ник засунул под сиденье, он убрал «Магнум» в карман, и они вышли из машины.


— Что мы здесь делаем? — спросил коротышка. — Поднимаемся в номер 807, — ответил Картер. Коротышка отступил на шаг. — Вы ни черта не понимаете, что творите. — Я намерен это выяснить, — сказал Картер и жестом приказал мужчине идти к отелю. — Нет. — Я тебя убью. — За что? Что я тебе сделал? — Я говорю о ядерной войне. — Что? — Ударная сила: Час Зеро.


Глаза коротышки округлились, он побледнел. — Боже, — тихо произнес он. — О, Иисус Христос. Картер шагнул вперед, собираясь потребовать объяснений, когда коротышка выхватил маленький автоматический пистолет .32 калибра и выстрелил дважды. Первая пуля попала Картеру в плечо, отбросив его назад, а вторая лишь задела бок.


Коротышка развернулся, бросил пистолет и ключи от машины и бросился наутек через парковку. Картер опустился в классическую стойку стрелка, ведя мушкой за убегающей фигурой, курок «Магнума» был взведен, палец на спуске... но он не смог выстрелить в этого человека. Тот все еще был американцем. Здесь происходило — уже произошло или должно было произойти — что-то ужасное, и все же он не мог нажать на курок.


Он опустил пистолет и выпрямился, когда человечек скрылся за углом отеля. Женщина с двумя детьми смотрела в его сторону с противоположной стороны парковки, а мужчина в задней двери отеля поспешно закрыл её, когда Картер повернулся к нему. Он прыгнул вперед, подхватил ключи от машины и второе оружие, затем поспешил обратно к «Мерседесу». Он сел за руль, завел мотор и выехал с парковки прочь от отеля; от ран его накрыла волна головокружения и тошноты.


Пройдет совсем немного времени, прежде чем в иранскую полицию сообщат о стрельбе. Кто-то наверняка видел, как он садился в «Мерседес» и уезжал, а значит, город перестал быть для него безопасным. Он свернул на тихую заднюю улочку, подальше от плотного центрального трафика, и остановился за полуразрушенным зданием.


Рана в боку чертовски болела, но это была лишь царапина, она не доставит хлопот. А вот плечо было хуже. Пуля, очевидно, застряла прямо под ключицей. Крови было немного, и боли он пока не чувствовал, но вся сторона онемела. Позже, он знал, боль придет. Он прижал носовой платок к ране и застегнул рубашку. Затем открыл перчаточный ящик и заглянул внутрь. Там он нашел сервисную книжку машины, а также небольшой пакет, в котором было несколько тысяч риалов, карта Тегерана и дорожная карта всей страны. Одно место в Хузестане, одной из южных провинций, граничащих с Персидским заливом, было обведено кружком. Прямо к западу лежал Ирак, к юго-западу — Кувейт, а за ним — Саудовская Аравия.


Картер несколько долгих секунд смотрел на обведенную точку на карте. Выход к заливу. И, безусловно, легкий доступ по воздуху в Саудовскую Аравию. У него сжалось сердце от мысли, что его собственное правительство замешано в этом деле. Но всё больше казалось, что так оно и есть. Но если это так, зачем его самого отправили сюда? Это не имело смысла.


Он снова взглянул на карту. До Бандар-Махшура, обведенной кружком крошечной деревушки, было более четырехсот миль по суше. Мощный автомобиль преодолеет это расстояние, если удастся найти дизельное топливо, но он не знал, выдержит ли сам. Он расстелил карту на сиденье рядом с собой, положил пакет с деньгами обратно в бардачок и выехал из узкого переулка на оживленный бульвар.


Через двадцать минут он уже направлялся на юго-запад из города по широкому, ухоженному шоссе. Стояло раннее утро, и дневной зной еще не наступил. Первые несколько миль на шоссе было довольно много машин, но постепенно движение редело, так что примерно в пятидесяти милях к югу попадались лишь редкие грузовики. Большая машина шла отлично — временами на прямых пустых участках он выжимал восемьдесят миль в час — так что к девяти часам, когда боль в плече начала накатывать волнами, он был уже более чем в ста милях к югу от Тегерана.


Местность здесь была горной; в долине воздух был прохладным, хотя вести машину по извилистым дорогам стало труднее. Он объехал город Кашан. С населением в пятьдесят-шестьдесят тысяч человек он располагал серьезными силами полиции. Если поиски распространятся за пределы Тегерана, ни один крупный город не будет для него безопасным.


Дорога продолжала подниматься, некоторые горные пики вокруг достигали двенадцати-тринадцати тысяч футов. Около десяти часов дорога пошла вниз, в небольшой горный городок, притаившийся в узкой долине. Картер остановился на главной площади напротив небольшого постоялого двора и опустил стекло. Мальчик лет двенадцати-тринадцати стоял неподалеку, глядя на него широко раскрытыми темными глазами.


Картер жестом подозвал его, и тот подошел с готовностью, почти как щенок. На главной улице были припаркованы еще три машины и два грузовика, но людей было мало. Пара стариков, сидевших у входа в гостиницу, подняли головы и наблюдали за ним.


— Ты понимаешь по-французски? — спросил Картер мальчика, но ответа не последовало. Он попробовал по-английски, затем по-немецки, но мальчик просто смотрел на него. Улыбаясь. — Топливо, — сказал Картер. — Петроль. Мальчик по-прежнему не понимал.


Двигаясь осторожно, потому что боль была невыносимой, Картер медленно выбрался из машины. Мальчик отступил назад. — Дизельное топливо, — сказал Картер, спотыкаясь, подходя к заливной горловине. Он открыл крышку и указал пальцем: — Топливо. Мальчик перестал улыбаться, кивнул, развернулся и побежал вниз по улице. Картер проводил его взглядом, затем посмотрел на гостиницу. Как только он разберется с топливом, он рискнет зайти в ресторан, чтобы перекусить. Но если здесь назревают неприятности, он хотел, чтобы машина сначала была заправлена и готова к отъезду.


Он вернулся к передней части машины и сел на водительское сиденье, оставив дверь открытой. Закурил сигарету и, пока курил, пытался осмыслить то, что узнал к этому моменту. Это было мучительно. Всё указывало на причастность американского правительства к ядерному удару, но он не мог заставить себя принять это.


Почти пятнадцать минут спустя из-за угла показался мальчик. С ним были трое мужчин: двое несли по паре канистр, а третий, пожилой человек, нес нечто похожее на черный саквояж врача. Картер с трудом выбрался из машины, когда они подошли. — Мальчик говорит, он думает, что вы француз, — произнес врач по-французски. — Да, — ответил Картер. — Это дизельное топливо?


— Да, это оно, и уверяю вас, оно хорошо отфильтровано, — сказал доктор. Он что-то крикнул двоим мужчинам, которые направились к задней части машины и принялись наполнять бак. — Вы врач? — Да, и я вижу, что вы ранены. Мальчик очень обеспокоен. — Это огнестрельные ранения... на самом деле их два, — сказал Картер. — На меня напали на шоссе милях в пятидесяти отсюда. — Варвары, все до единого, — отозвался доктор. Он провел Картера в постоялый двор, где старик-хозяин уже приготовил пару мисок с очень горячей водой и бутылку грубого красного вина. — Как он узнал? — спросил Картер. — Новости в этом городке распространяются очень быстро, месье. У нас есть телефон. Я позвонил заранее.


Картер снял пиджак и положил «Магнум» .357 на стол. Никто, казалось, даже не обратил на него внимания. Он стянул рубашку; трактирщик забрал её и исчез в задних комнатах. — Вам больно? — спросил доктор, осторожно прощупывая рану на плече. — Очень больно, — признался Картер. — Я дам вам что-нибудь, чтобы вы поспали несколько часов... — Только местную анестезию, — прервал его Картер.


Доктор посмотрел ему в глаза, затем кивнул: — Как пожелаете.


С площади зашли еще несколько человек. Они уважительно расселись вокруг, попивая чай и широко раскрытыми глазами наблюдая за тем, как их местный врач лечит раненого француза, приехавшего на огромной немецкой машине. Потребовалось почти полчаса, чтобы анестезия подействовала, и даже тогда доктор предупредил на мягком французском, что боль будет глубокой и сильной. Прозондировав рану, он обнаружил, что пуля застряла прямо под ключицей.


Картер отхлебнул вина и кивнул доктору: — У меня скоро очень важная встреча. Я не должен опоздать. Доктор, казалось, был забавлен: — Не думаю, что после того, как я закончу, вы будете в состоянии куда-либо ехать. — Я должен, — отрезал Картер, сжимая руку врача своей здоровой рукой.


Доктор ничего не ответил, высвободился и начал операцию. Сначала боли не было, лишь тупые ощущения зондирования и разрезов, но затем возникло чувство, будто дантист без новокаина вгрызся сверлом глубоко в живой нерв. Боль пронеслась по телу, заставив его вибрировать, словно натянутая гитарная струна. Тело мгновенно покрылось потом, а комната над головой начала медленно вращаться.


Доктор что-то говорил женщине, которая обкладывала грудь Картера большими пачками марли. Но его голос и её манипуляции казались чем-то далеким, происходящим в другое время. В какой-то момент доктор что-то произнес и поднес темный предмет к самому носу Картера. Предмет был зажат в пинцете, и его было легко разглядеть, но Картеру потребовалось много времени, чтобы осознать: это пуля из его плеча.


Время, казалось, ускорилось, пока комната снова не обрела четкость. Он лежал на длинном столе с подушкой под головой. На улице было темно. Он сел; на мгновение все закружилось, но вскоре голова прояснилась. Он спустил ноги со стола и встал. Согласно его часам, было уже за десять вечера. Он пробыл в беспамятстве весь день.


Он прошел в носках по трактиру к окнам и выглянул наружу. «Мерседес» стоял перед входом, сияя краской и хромом. Пока он был в отключке, горожане, очевидно, вымыли и отполировали машину. Он посмотрел на свои плечо и бок — они были плотно забинтованы. Боли почти не было по сравнению с тем, что он чувствовал по прибытии. Глубоко в плече сохранялась ноющая ломота, но тошнотворное ощущение от куска свинца в теле исчезло.


На стуле были аккуратно разложены его пиджак и рубашка — вычищенные и заштопанные, а также «Магнум» .357, тоже свежевычищенный и смазанный. Он проверил оружие — заряжено. Картер быстро оделся, засунув «Магнум» за пояс. У двери он на мгновение замялся, затем вернулся к прилавку и выложил стопку риалов — почти тысячу долларов. Доктор или кто-то из горожан сам решит, как лучше разделить эти деньги.


Снаружи городок казался вымершим. Полная луна заливала всё вокруг бледным светом. Других огней не было. Ни души. Он сел в машину и завел двигатель. Стрелка указателя топлива поднялась выше отметки «полный бак». Чистое, хорошо отфильтрованное топливо, как и обещал доктор.


Он отъехал от обочины. В квартале от трактира ему показалось, что он заметил лицо маленького мальчика в окне одного из домов, но он быстро проехал мимо и не был уверен, что видел хоть что-то.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Картер отъехал от городка миль на двенадцать, когда обнаружил, что жители упаковали ему немного еды и пару бутылок минеральной воды. Сверток лежал на заднем сиденье; он заметил его в зеркале заднего вида, когда поправлял его.


Он ехал быстро, чувствуя себя гораздо лучше после извлечения пули. Временами на прямых участках дороги он превышал сто миль в час. Где-то в предрассветные часы он пересек горы Загрос, спускаясь к обширной плодородной долине, которую на западе, в Ираке, питали реки Тигр и Евфрат.


Последние 250 миль он преодолел менее чем за четыре часа, добравшись до Персидского залива около 2:00 ночи. Городок Бандар-Махшур лежал в паре миль к востоку, несколько огней отражались в воде. Остановившись на обочине, он выпил воды и включил свет в салоне, чтобы изучить карту.


Небольшая область к востоку от Бандар-Махшура была обведена кружком. Присмотревшись, Картер увидел, что на карте карандашом была подрисована дорога. Он поднял взгляд, затем снова посмотрел на карту, ориентируясь на местности. Дорога должна была отходить от этого шоссе примерно в десяти милях дальше на восток. Оттуда она шла на север, вглубь материка, миль на пятнадцать или даже двадцать. По карте было трудно судить точно. Но больше ничего подрисовано не было. Дорога вела в никуда. Казалось, это просто случайная пометка карандашом. Но Картер был уверен, что это не случайность. Что бы ни привело Лэсситера и коротышку в Иран, оно находилось там, в конце этой линии.


«Ударная сила: Час Зеро»?


Он включил передачу, развернулся на шоссе и направился на восток, ведя машину медленно и высматривая поворот. На горизонте виднелось множество нефтяных вышек, а не слишком далеко к западу находился крупный портовый город Абадан. Но здесь, на шоссе, когда с одной стороны был Залив, а с другой — пустыня, Картер мог на время почувствовать себя абсолютно одиноким.


Если окажется, что его собственное правительство причастно к ядерному удару по саудовским нефтяным месторождениям, он задавался вопросом: какова будет его позиция? Продолжать работу станет невозможно. Он не был из тех, кто кричит «Нет ядерному оружию». Если дело дойдет до войны — необходимой войны ради обороны — он первым встанет в очередь, чтобы нажать на кнопку. Но бессмысленный ядерный удар по дружественной нации? Этот удар не служил никакой иной цели, кроме как втянуть и без того напряженный регион в спираль дипломатических угроз, контругроз и военных приготовлений.


Чуть более чем в одиннадцати милях от Бандар-Махшура он наткнулся на поворот, отмеченный большим рекламным щитом с яркой подсветкой: «НЕФТЯНАЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ КОМПАНИЯ БАНДАР-МАХШУР. СТАНЦИЯ СЕДЬМОГО РЕГИОНА. НЕФТЯНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ СЕГОДНЯ — РАДИ ЭНЕРГОЭФФЕКТИВНОГО ЗАВТРА».


Он свернул с главной дороги и погасил фары, углубляясь в пустыню. Что именно он ожидал найти? Он отсек эту мысль и продолжил путь. Вскоре те немногие огни, что виднелись на западе над нефтеперекачивающими станциями, исчезли из виду, и остались только пустыня и мягкое зеленое свечение приборной панели.


Пока он ехал, он немного подумал о Джой Мейкпис, оставшейся в Эр-Рияде. Он надеялся, что у американской мирной делегации все сложится хорошо, но сомневался в этом. Когда такие люди, как Лэсситер и тот коротышка, расхаживают столь открыто, удивительно, что все это дело еще не выплыло наружу. Пронюхали ли саудовцы, что ядерный удар мог быть делом рук американцев? Один Бог знает, что случится, если это когда-нибудь подтвердится. Он содрогнулся при одной мысли об этом. Начнется война. В этом он был уверен.


Станция нефтеисследований Седьмого региона представляла собой скопление огромных металлических ангаров, разбросанных по широкому плоскому участку пустыни. Вся территория была обнесена высоким сетчатым забором, но ворота были открыты, и нигде не горело ни одного огонька.


Картер медленно проехал через ворота по дороге, которая, очевидно, служила главной артерией базы. Было ясно, что по этой грунтовой дороге проезжала очень тяжелая техника. Перед одним из крупных зданий он даже смог различить следы полугусеничного автомобиля. Скорее всего, их там было несколько.


Он припарковался перед одним из ангаров поменьше и вышел из машины. Прошел по дороге ярдов пятьдесят, затем замер, затаив дыхание и прислушиваясь. Но тишина была абсолютной. На таком расстоянии от машины не было слышно даже звука остывающего двигателя. Он медленно повернулся вокруг своей оси. Вокруг были только здания, безмолвные и немые, за исключением северо-западного направления, где виднелась какая-то странная плоская открытая площадка.


Он вернулся к машине, но вместо того чтобы сесть в неё, подошел к ангару и дернул дверь. Она была открыта. Внутри он щелкнул выключателем, но электричества не было — как он и подозревал. Здание было пустым. Ничего. Ни столов, ни шкафов для бумаг, ничего. Даже клочка бумаги на полу. Тот, кто очищал это место, сделал работу на совесть. И все же здание не пахло заброшенным. Оно не выглядело так, будто пустовало долго. Его покинули недавно. Сохранился тот едва уловимый запах — точнее, сочетание запахов, говорящее о недавнем присутствии людей: еда, офисное оборудование, чистящее средство, крахмал.


Он повернулся и вышел наружу. Пересек дорогу и прошел около сотни футов к более крупному зданию, войдя через широкие служебные ворота — достаточно широкие, как он предположил, чтобы в них мог проехать большой грузовик или танк.


Это здание было таким же пустым, как и первое, за исключением того, что в дальнем конце он обнаружил длинный широкий верстак, а на полу, в четырех разных местах, виднелись пятна масла и смазки. Что-то здесь стояло. Здесь хранились четыре машины, из которых подтекало масло и на которых в жаркие дни выступала смазка. Здесь запахи недавнего пребывания людей были гораздо сильнее; Картер чувствовал запах масла, смазки, дизельного топлива и даже слабый запах выхлопных газов.


«Как давно они ушли?» — гадал он. Уж точно не месяцы назад. Возможно, всего несколько дней. Он вернулся к машине, проехал по дороге еще сотню ярдов, выскочил и поспешил в одно из других зданий.


Что дальше? Ник находит пустую базу, которая была «штаб-квартирой» ядерного удара. Куда делись четыре машины (вероятно, пусковые установки) и где они сейчас?


Это здание, по всей видимости, служило казармой. Он все еще видел следы, которые ножки коек оставили на полу, а через равные промежутки между окнами по обеим сторонам здания располагались небольшие ниши с полками для снаряжения и короткими перекладинами для развешивания одежды.


Вернувшись на улицу, он снова прыгнул в машину и быстро объехал лагерь по широкой дуге, останавливаясь перед различными зданиями и заходя внутрь. Но там ничего не было. Лагерь был вычищен с эффективностью матери, убирающей комнату сына после его отъезда в школу.


«Что это за место?» — спрашивал он себя, вернувшись к машине. Как и прежде, он затаил дыхание и прислушался к жуткой тишине. Однако на этот раз он услышал далекий, глухой гул, который на мгновение сбил его с толку, пока он не поднял взгляд. Далеко на юго-западе — вероятно, над Заливом — виднелись две крошечные красные точки, медленно мигающие и движущиеся на восток. Он сопоставил звук и движущиеся точки: это была пара высоко летящих реактивных самолетов. Вероятно, военные истребители на обычном патрулировании над Заливом. Возможно, иранские, может быть, даже иракские. Он вынужден был допустить даже то, что они могли быть американскими, хотя не знал, базируются ли какие-либо из наших авианосцев в Заливе.


Он скользнул за руль и с опущенным стеклом осторожно выехал из лагеря в сторону открытого участка на северо-западе.


Миновав последний ангар, Картер внезапно выскочил на длинную, очень широкую бетонную плиту. Мощеная площадка должна была быть более ста футов в ширину и, возможно, милю в длину. Вдоль всей плиты, прямо посередине, тянулись нарисованные линии. Взлетно-посадочная полоса.


Он выровнял «Мерседес» по центральному маркеру и включил фары. На светлом бетоне виднелись длинные черные следы торможения. Здесь взлетали и садились самолеты. Большие самолеты. С-130?


Вдалеке, у дальнего конца полосы, Картер смог различить темный контур длинного низкого здания. Он включил передачу и направился туда.


Здесь ничего не было. По крайней мере, ничего, что он мог бы использовать как доказательство или хотя бы зацепку. Очевидно, это была какая-то наспех построенная база — наспех во всем, кроме взлетной полосы, — которая использовалась какое-то время и была недавно заброшена.


Длинное низкое здание оказалось временным ангаром с гофрированными металлическими стенами для защиты от преобладающих ветров, но сверху была лишь маскировочная сеть. Сеть была натянута в виде серии огромных цирковых шатров: четырех огромных цирковых шатров.


Картер съехал с полосы, проехал по широкой рулежной дорожке и въехал в это грубое укрытие. Медленно он продвигался на машине от одной секции хлопающей на ветру конструкции к другой, пока не добрался до задней части, где в дальнем углу лежала куча мусора.


Он направился прямиком к ней, фары машины осветили груду газет, журналов, кусков металла, дерева и прочего хлама. В нескольких футах он остановил машину и, оставив двигатель работать, а фары включенными, вышел и подошел к куче.


Первая газетная страница, которую он вытащил из кучи, была из англоязычного парижского издания Herald-Tribune, но вторая была из газеты, напечатанной в Тель-Авиве. На иврите.


Он начал всерьез копаться в груде, но находил только хлам: куски металла, искореженные и погнутые до неузнаваемости; секции маскировочной сети; обрывки нейлоновой веревки, проволоки и шпагата; обычную грязь и цементную пыль.


Но затем он нашел обойму от автоматического оружия. Сначала он не понял, что нашел. Он нащупал длинный гладкий предмет под куском картона. Но когда он вынес его на яркий свет фар, то узнал мгновенно. На нижнем левом углу корпуса было выштамповано слово Uzi. Это была пустая обойма для пистолета-пулемета «Узи» израильского производства.


Долгое время он стоял там, глядя на обойму. Узи. На самолетах, которые, судя по всему, доставили ядерное оружие на саудовское нефтяное месторождение, была изображена звезда Давида. Между тем событием и тем, что он нашел здесь, была связь, пусть и слабая. Но это все равно была связь.


Он повернулся и посмотрел назад на длинную, расположенную под углом колонну укрытий. Бетонный пол был толстым, таким же толстым, как и взлетная полоса. В этих четырех секциях легко могли разместиться самолеты «Геркулес».


Он вернулся в машину и сел, его мозг кипел. Он бросил обойму от «Узи» на пассажирское сиденье, развернул машину по широкой дуге и медленно направился к главному выходу. Только на этот раз он внимательно осматривал бетонный пол. С правой стороны переднего здания он нашел то, чего боялся найти.


Он остановил машину и снова вышел, подойдя к самому краю бетонного пола. В нескольких местах на полу виднелись слабые следы синей и белой краски. Он уставился на красочный туман — следы распыления. Синий — для звезды Давида, белый — для отделки.


Все было ясно. Но если они нарисовали звезду Давида на самолетах здесь, с какими опознавательными знаками самолеты прилетели сюда изначально?


Он достал носовой платок и положил его на пол рядом с особенно густым участком налета краски. Затем вынул перочинный нож и соскреб немного синей и белой краски с пола, ссыпав крошечные чешуйки в платок, который сложил и убрал в карман.


Он вернулся к машине, сел в нее, выехал на взлетную полосу и направился обратно к лагерю.


Все указывало на вероятность того, что американские самолеты C-130 «Геркулес» каким-то образом были доставлены сюда, на эту базу в Иране. Само по себе это было удивительным достижением, учитывая натянутые отношения между двумя странами. Затем на самолеты нанесли израильскую маркировку, после чего они взлетели с этой длинной полосы и сбросили бомбы на саудовские нефтяные поля.


Картер должен был признать, что все это были косвенные улики. Очень сильные улики, но все же косвенные.


В конце взлетной полосы он свернул на грунтовую дорогу, ведущую через лагерь, и направился к главным воротам. Он взглянул на обойму от «Узи» и покачал головой. Закурил сигарету.


Каким-то образом ему нужно будет добраться до Эль-Кувейта. Оттуда он сможет сесть на коммерческий рейс обратно в... Он резко замолчал. Обратно куда? В Вашингтон, где он предъявит обойму и чешуйки краски Хоуку? Подаст ли он после этого в отставку?


«И что ты об этом думаешь, Ник?» — спросит Хоук. «Сэр?» «Ты привез мне чешуйки краски и обойму, которую я мог бы купить в пяти минутах ходьбы от этого кабинета. И что? Что ты нашел? Вот что я тебя спрашиваю!»


Что, черт возьми, он нашел? Ничего. Дверные проемы и окна ангаров, мимо которых он проезжал, казались злобными глазами, обвиняющими и пристально смотрящими. Здесь ничего не было. Или, по крайней мере, ничего убедительного.


Насколько он мог судить, улики указывали в двух направлениях. Первое, наиболее очевидное для него, — на его собственную страну. На его собственное правительство. Но другое указывало на Израиль. Поверхностные улики вели в Иерусалим.


Он замедлил ход у главных ворот и посмотрел в зеркало заднего вида на силуэты темных зданий. Что здесь произошло? Определенно, это было нечто большее, чем станция исследования нефти.


Было уже за четыре утра, когда Картер вернулся на главную дорогу. Эль-Кувейт находился примерно в 150 милях к юго-западу. По воде это был прямой путь, но по суше — невозможная поездка. Между Ираном и относительной безопасностью Кувейта лежала двадцатипятимильная полоса иракской территории.


По суше или по морю? По морю, вероятно, было бы безопаснее. Но даже если он найдет лодку, пусть даже быструю, идущую со скоростью двенадцать или пятнадцать узлов — путь все равно займет от восьми до десяти часов. Восемь-десять драгоценных часов. По суше будут проблемы: сначала от иранцев, затем от иракцев и, наконец, от кувейтцев, которые не жалуют людей, врывающих на их границы. Но это был бы очень быстрый путь. В лучшем случае он мог бы уложиться в пару часов. В худшем, при удаче, в три или четыре часа.


Он посмотрел на часы: было 4:30. Если его не задержат — или чего хуже — он вполне мог добраться до Эль-Кувейта к 6:30 или 7:30. В самом крайнем случае он успеет на ранние утренние рейсы в... Куда? — снова спросил он себя. В Вашингтон или... в Тель-Авив?


Он знал ответ. Он не покинет Ближний Восток, пока не найдет ответ или пока не поймет, что ни при каких обстоятельствах не сможет найти его здесь.


На шоссе никого не было. Абсолютно ничего, когда он повернул на запад, обходя Бандар-Махшур, а затем прибавил скорость; большой «Мерседес» летел по трассе. Временами во время езды Картеру казалось, будто он убегает от демона, оставшегося на базе. Но чем быстрее и безрассуднее он ехал, не обращая внимания на свои раны, которые снова начали его беспокоить, тем ближе, казалось, подбирался демон.


Он провел большую часть своей взрослой жизни на службе своей стране. И теперь он столкнулся с огромным личным кризисом. Что он будет делать, если подтвердится, что США атаковали Саудовскую Аравию ядерным оружием? Что, во имя Бога, он будет делать?


Он пролетел через город Шадеган, в тридцати пяти милях к западу от Бандар-Махшура, на скорости чуть меньше девяноста миль в час. Мелькнуло несколько зданий на окраине города с населением в шесть тысяч человек, затем скопление строений и пара грузовиков — все пронеслось мимо в размытом пятне, затем центр нефтяного городка, и вот он снова на открытом шоссе, а мигающий синий свет остался далеко позади.


По обе стороны шоссе земля выровнялась, и густой, пышный, похожий на джунгли лес рос вглубь материка. Библейские земли Эдема. Он остановился примерно в двадцати пяти милях к юго-западу от Шадегана и включил свет в салоне, чтобы свериться с картой.


Абадан теперь находился в нескольких милях к западу и северу, а граница с Ираком была всего в нескольких милях почти строго на запад. В этой точке ему придется пересечь границу, затем промчаться через двадцать пять миль сельской местности до приграничного городка Умм-Каср. Оттуда было меньше двух миль до кувейтского фронтира, а затем — долгий путь до самого Эль-Кувейта.


Он достал «Магнум» .357 и проверил его готовность к стрельбе. Поднял стекло со стороны пассажира и опустил свое, затем включил передачу и рванул по шоссе навстречу тому, что его ждало...


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Шоссе спускалось все ниже и ниже к Персидскому заливу, приближаясь к мосту в дельте рек Тигр и Евфрат, который служил границей между Ираном и Ираком. Здесь бои были нечастыми; большая часть столкновений происходила в пустынных районах далеко на севере. Но по обе стороны дороги, вдали от шоссе, виднелись военные укрепления — силуэты зенитных орудий и ракетных платформ вырисовывались в предрассветной тьме.


Картер был уверен, что к этому времени его движение к границе уже замечено. Пройдет совсем немного времени, прежде чем его остановят, а затем, в конечном итоге, откроют огонь. Он лишь надеялся, что его внезапное вторжение, тот факт, что он управляет гражданским автомобилем, и его высокая скорость введут иранские силы в ступор достаточно надолго, чтобы он успел пересечь границу с Ираком. Что предпримут иракцы — это была совсем другая история.


Картер случайно поднял взгляд на запад и успел заметить несколько мощных вспышек света. Долгое время после этого ничего не происходило, но затем в ночном воздухе донеслись глухие звуки взрывов.


Это были иранские или иракские истребители-перехватчики, ведущие бой в ночном небе. Он слышал далекий рев двигателей, а затем последовала еще одна серия ослепительно ярких вспышек, на этот раз гораздо ближе, и гром от них докатился намного быстрее.


Пара высокотехнологичных военных самолетов с воем пронеслась над головой с востока на запад — иранский истребитель выпустил четыре ракетных шлейфа. «Ракеты класса "воздух-воздух"», — понял Картер. В этот момент прямо над ним возникла яркая вспышка, за которой почти одновременно последовал грохот мощного взрыва, осветивший окрестности и прокатившийся эхом по холмам. Обломки начали падать с неба на северо-западе, подобно падающим звездам. Еще одна вспышка озарила небо далеко на западе — очередная иранская ракета нашла свою цель.


Внезапно Картер увидел впереди въезд на мост в конце длинного участка шоссе. С обеих сторон дороги лежали мешки с песком, и в какой-то момент он смог разглядеть четырех солдат, обслуживающих мобильную радарную установку в кузове большого грузовика. Но мгновение спустя он пролетел мимо них на скорости свыше ста миль в час.


Ему приходилось полностью концентрироваться на вождении. Дорога в этом месте была не в лучшем состоянии. Поверхность была завалена мусором, и однажды ему пришлось резко вильнуть, чтобы объехать огромную воронку от бомбы.


По нему начали стрелять с иранской стороны, когда до моста оставалось меньше мили. Через дорогу был опущен массивный стальной шлагбаум, и, когда он сильнее нажал на газ, пули крупного калибра начали прошивать кузов машины. Он оглядел обе стороны дороги в поисках объезда, но там ничего не было. Со стороны суши были навалены очень высокие штабеля мешков с песком, а со стороны моря был десятифутовый обрыв в Залив.


Он уже начал тормозить, когда преграда медленно поползла вверх. Долю секунды он не мог поверить своим глазам. Стальной пограничный шлагбаум действительно поднимался.


Картер видел иракских солдат на пограничном посту по вспышкам их автоматического оружия. Сначала он подумал, что они стреляют в него, но когда почти поравнялся с постом, понял, что они отвечали на огонь иранцев, направленный на машину.


И вот он уже был на мосту, снова прибавляя скорость, далеко за отметку в сто шестьдесят километров в час на спидометре. Рывок на центральном пролете, а затем спуск на другую сторону; дорога плавно уходила на юг, петляя между фермерскими полями, перемежающимися нефтяными вышками.


Он посмотрел в зеркало заднего вида. Сзади, с той стороны моста, было много вспышек. Бой, вероятно, продлится до рассвета, а может и дольше. Но по какому-то негласному, неписаному соглашению сам мост никогда серьезно не повреждался. Обе стороны понимали, что война рано или поздно закончится. А когда это случится, им понадобится мост. Нефтяным компаниям понадобится мост. Никто не желал его уничтожать.


Между границей с Ираном и границей с Кувейтом не было ни городов, ни деревень, за исключением Умм-Касра, который располагался прямо на берегу узкого залива, отделявшего Ирак от южного соседа. Он добрался очень быстро, преодолев двадцатипятимильный отрезок пути всего за пятнадцать минут.


Он притормозил при въезде в город, проехал его насквозь, а на другой стороне спрятал «Магнум» под сиденье и остановился на пограничном переходе.


Иракский пограничник вышел из поста, зевая. Здесь проблем не было: Кувейт и Ирак находились в дружественных отношениях. Но глаза мужчины округлились, когда он увидел пулевые отверстия в «Мерседесе». Кувейтский пограничник тоже вышел из своего поста, поднырнул под брус шлагбаума и подошел к ним.


Картер вышел из машины, качая головой. Он достал свой французский паспорт и протянул его иракцу. — Марсель Ментуар, — представился он. — Что здесь произошло, месье Ментуар? — спросил кувейтец. — Я был в Абадане, и эти сумасшедшие иранские ублюдки пытались меня убить.


Иракский охранник напрягся при упоминании иранского города. — Что вы делали там, месье, в стране врага? — Он положил руку на рукоятку пистолета. — Пытался продать этим дуракам оборудование для перекачки нефти. — И продали?


Картер снова покачал головой и пожал плечами. — Я... — Он замялся, взывая к мужчинам жестами. — Боюсь, это было дело сердечное. — Сердечное... — начал иракец, не понимая, но затем до него дошло, что имел в виду Картер. — И они стреляли в вас? — Они погнались за мной, поэтому я решил, что самым безопасным местом для меня будет здесь. Когда я пересекал границу, эти идиоты по-настоящему открыли огонь. Но ваши люди открыли мне шлагбаум.


Иракец долго смотрел на него, затем повернулся к кувейтцу. Они минуту-другую посовещались по-арабски, а затем снова повернулись к Картеру. — Что вы намерены делать здесь, месье Ментуар? — спросил иракец. — Въехать в Кувейт. Кувейтец подал голос: — А в моей стране? — Я хочу только доехать до Эль-Кувейта, оставить эту машину в ремонте и сесть на первый же рейс до Каира. — Понятно, — сказал кувейтец. — Тогда вы не будете возражать, если я обыщу вашу машину? — Нисколько, — ответил Картер, — но сразу скажу, у меня есть оружие. Пистолет под передним сиденьем.


Он не сказал им о втором стволе — «Полицейском спецвыпуске» .38, который отобрал у коротышки на парковке «Шератона». Он надеялся, что если пограничники найдут один, то не станут искать дальше. Хотя, как он сказал себе, с этого момента уже не имело значения, вооружен он или нет. Он все равно не смог бы пронести оружие на борт коммерческого рейса в Каир.


Кувейтец отступил, а иракский охранник прошел мимо Картера и пошарил под сиденьем, выудив «Магнум». Он вытащил пистолет с выражением глубокого уважения на лице. — Это очень большая пушка, месье, — сказал он. — Я из неё не стрелял. На самом деле она даже не моя. Я забрал её у человека, который пытался убить меня из неё. — Тогда вы не будете возражать, если мы оставим её здесь? — спросил иракец. — Нисколько. — Мы не желаем, чтобы такое оружие попадало в нашу страну, — добавил кувейтский пограничник. — Я понимаю.


Кувейтец взял паспорт Картера и ушел в свой пост на той стороне границы. Его не было всего пару минут, и когда он вернулся, то отдал паспорт. — Я поставил штамп только для транзита. Вы должны покинуть Кувейт в течение двадцати четырех часов. Вы понимаете, месье? — Понимаю. Мерси.


Он сел в «Мерседес», завел его и направился через границу, когда шлагбаум поднялся. — Оревуар, — бросил он, прибавляя газ.


Было лишь пару минут восьмого, когда Картер въехал в город Эль-Кувейт. Он оставил машину на стоянке длительного хранения в аэропорту и вошел в терминал. Как раз в этот момент шла посадка на ближайший рейс до Каира.


Паспорт был в порядке, багажа у него не было, так что он смог купить билет и без всяких проблем подняться на борт. Спустя пятнадцать минут они уже были в воздухе. Бортпроводники разносили кофе; Картер откинулся в кресле со своей чашкой и закурил сигарету.


Из Каира он планировал лететь на Кипр, а оттуда — челночным рейсом в Тель-Авив. Однако на Кипре он собирался позвонить Хоуку, чтобы узнать о Кими Мудросе и о своем снаряжении. У него было нехорошее предчувствие на этот счет, но он абсолютно ничего не мог сделать, пока не свяжется с Хоуком.


Он надеялся, что в Тель-Авиве для него что-то подготовят. Если нет, то единственным вариантом, как он полагал, будет выяснить, есть ли на территории Израиля действующие американские базы. Местное отделение ЦРУ должно было знать о подобных вещах, если они существовали.


Картеру снова было трудно заставить себя додумать эту мысль до конца: что «Ударная сила: Час Зеро» — это ядерное подразделение, спонсируемое США.


Они приземлились в Каире в 9:30 утра по местному времени, и Картеру не удавалось улететь на Кипр до 11:00. В Никосии он приземлился полтора часа спустя. Он забронировал место на четырехчасовой рейс в Тель-Авив, затем взял такси до города, к телефонному узлу.


Стоял приятный, теплый, солнечный день, и даже если эта передышка была лишь временной, в тот момент она казалась благом. Его звонок Дэвиду Хоуку в штаб-квартиру AXE на Дюпон-Серкл прошел без задержек. В Вашингтоне было раннее утро, но Хоук уже был на месте. — Николас, — сказал Хоук. — Мы рады слышать, что вы в Никосии. Мы беспокоились с тех пор, как вы покинули Афины. — Что с Кими, сэр? — спросил Картер. — Мертв, — осторожно ответил Хоук. — Один из виновных погиб при попытке побега, но ваша посылка в безопасности.


Кими мертв! Господи, они вели его с самого начала. — Куда отправить ваши вещи? — В Тель-Авив. — В посольство... — начал Хоук, но Картер перебил его. — Нет, сэр. Не туда. — Вы пытаетесь мне что-то сказать, N3? — Да, сэр, — ответил Картер. Он достал удостоверение Лэсситера и зачитал Хоуку имя, адрес и идентификационный номер. Данные записывались. — Отправьте мои вещи резиденту Компании в Тель-Авиве. Пометка «лично в руки» для меня. — Понял, — сказал Хоук. — Нужно что-нибудь еще? — Одежда, чемодан, всякое такое, сэр. Сменные вещи остались на пороге французского посольства в Тегеране.


В очень осторожных выражениях Картер рассказал Хоуку обо всем, что произошло с ним с момента расставания с Димитри Кимитри Мудросом. — Я вылетаю в Тель-Авив через пару часов. Остановлюсь в отеле «Дан», пока мои вещи не догонят меня. — Мы переправим всё в течение нескольких часов. Вещи будут там почти сразу после вашего прибытия, — заверил его Хоук. — И у меня есть для вас приятный сюрприз. — Сэр? — Наши люди были освобождены из отеля в Эр-Рияде, они не пострадали. — Вы не знаете, была ли среди освобожденных женщина по имени Джой Мейкпис? — Нет, — ответил Хоук. — Но я могу это выяснить. — Пожалуйста, проверьте это, сэр. Если её не освободили, возможно, нам стоит поднять шум. — Сделаем. Мы также проверяем то другое дело, которое упоминалось в наших архивах, а затем было изъято. — Есть результаты, сэр? — Боюсь, что нет. Но мы работаем над этим. Берегите себя, Николас. — Да, сэр.


Картер повесил трубку, подошел к стойке и оплатил разговор. Вернувшись на улицу, он зашел в небольшой ресторан пообедать, а к трем часам вернулся в аэропорт, где купил газету Paris Herald-Tribune и пачку сигарет. Он скучал по своей марке, которую специально для него делали в маленьком магазинчике в Вашингтоне.


Он прошел регистрацию на рейс El Al, получил посадочный талон и прошел в зал ожидания. Заголовки на первых полосах кричали о военных угрозах над нефтяными месторождениями Ближнего Востока. Израиль, как сообщала газета, превратился в вооруженный лагерь. Прокатилась новая волна столкновений по всей ирано-иракской границе. Правительство Саудовской Аравии извинилось перед швейцарским Красным Крестом за высылку из страны. Саудовцы также принесли глубочайшие извинения американской делегации по мирным переговорам и персоналу посольства в Эр-Рияде за недавнее «недопонимание».


По всему Ближнему Востоку нарастала военная истерия. А в США у всех на устах был лозунг: «Спасем нашу нефть».


Объявили его рейс. Он отложил газету, потушил сигарету и поднялся на борт вместе с остальными ожидающими пассажирами. Никто не выглядел счастливым. Никто не выглядел обнадеженным. Это были трудные времена.


До Тель-Авива было всего 250 миль на юго-запад, так что было чуть меньше пяти, когда они приземлились в аэропорту Лод. Аэродром кишел военной техникой. Реактивные самолеты с ревом взлетали по параллельной полосе; бронемашины, джипы, армейские грузовики и даже танки, казалось, были припаркованы повсюду. Израиль был нацией, готовой к войне.


Документы Картера изучали с особой тщательностью, и лишь к шести часам он прошел контроль и смог поймать такси для долгой поездки в город.


Таксист оказался молчаливым пожилым человеком, который недолюбливал Картера то ли за то, что тот был иностранцем, то ли за то, что такой крепкий мужчина не носит форму. Как бы то ни было, поездка в город прошла в тишине. Картер предпочел бы обратное. Часто в подобных заданиях он мог уловить дух города, в который прибывал, — почувствовать настроения людей и правительства — благодаря разговорчивому водителю.


Как и в Саудовской Аравии, в Иране и Ираке, обочины дорог во многих местах использовались под мобильные радарные установки, позиции зенитных ракет и другие орудийные гнезда.


В «Дане», хорошем отеле прямо на берегу Средиземного моря, чуть в стороне от центра города, Картеру дали приятный номер с видом на море. Люди здесь, как и во всем городе, были отстранены и чем-то озабочены. В любой момент могла вспыхнуть война, и на этот раз она, скорее всего, переросла бы в полномасштабное ядерное столкновение.


Он заказал через службу обслуживания номеров легкий ужин, бутылку коньяка и местную англоязычную газету. Пока он ждал еду, он скинул одежду и залез в обжигающе горячий душ. Позже он выключил горячую воду и заставил себя простоять под холодными струями полных пять минут.


Его повязки полностью промокли. Когда он вышел из душа, из ран сочилась кровь. Он прижал полотенце к ране на плече, другое обернул вокруг талии, после чего прошлепал в комнату, набрал номер администратора и попросил прислать дежурного врача.


— Я получил травму несколько дней назад и, боюсь, рана открылась. Ничего серьезного, но я бы хотел, чтобы её осмотрели. — Конечно, месье Ментуар, — услужливо ответил клерк.


Через пять минут принесли его ужин — солонину, ржаной хлеб, ассорти из сыров и солений — и коньяк. Еще через несколько минут появился врач. Это был глубокий старик с копной диких седых волос, напомнивший Картеру Эйнштейна. Он усадил Картера на стул в ванной, продезинфицировал рану и наложил пару швов.


— Когда вас подстрелили, месье? — спросил врач по-французски. — Пару дней назад в Тегеране, — ответил Картер. — Они там все сумасшедшие. Врач посмотрел на него со снисходительной улыбкой. — В самом деле? — сказал он. — И что же вы делали в Тегеране? — Продавал нефтеперекачивающее оборудование... то есть пытался продать свою продукцию. И, добавлю, без особого успеха. — Это я вижу.


В дверь постучали. — Не могли бы вы посмотреть, кто там, доктор? — попросил Картер. Доктор прошел через спальню и открыл дверь. На пороге стояла Джой Мейкпис с большим коричневым чемоданом в руке. — Ой, — сказала она, отступив назад и сверяясь с номером комнаты.


Картер уже поднялся. — Ма шери! — воскликнул он. — Это я, Марсель! Она мгновенно подхватила игру. — Марсель! — закричала она, поспешив в номер. Она бросила чемодан посреди комнаты и бросилась к нему, закудахтав, как наседка: — И что на этот раз? Ты опять вляпался в какую-то историю? — Боюсь, это не просто история, мой маленький пончик, — сказал он. — Какой-то дурак пытался меня убить. — Нет! — воскликнула она. — Только не говори мне... ревнивый муж? Марсель!


Доктор рассмеялся. — Юная леди, если вы немного подождете, я приведу вашего молодого человека в полный порядок... или почти в полный. Это займет всего несколько минут.


Вернувшись в ванную, доктор закончил обрабатывать раны Картера, а затем подмигнул ему: — Она очаровательна. Вы очень удачливый человек, месье. — Спасибо, доктор, — ответил Картер. — И да, я полагаю, вы правы — я очень удачлив.


Когда доктор ушел, Джой практически набросилась на него. — Что, черт возьми, с тобой случилось? — А ты что здесь делаешь? — Так нечестно, — сказала она. — Я спросила первая. Что с тобой произошло и как ты сюда попал?


Картер поставил чемодан на подставку рядом с комодом и открыл его. Внутри была одежда, а также новые «Пьер» (стилет), «Гюго» (газовая бомба) и «Вильгельмина» (Люгер). Он взял Люгер и проверил механизм. Все было идеально. Он зарядил его, затем быстро проверил стилет и газовую бомбу.


Джой принесла из ванной пару стаканов и налила каждому по порции. Она протянула Картеру его стакан, затем примостилась на краю письменного стола. — А теперь, будь добр, расскажи мне, как ты выбрался из Эр-Рияда? Сазерленд очень за тебя переживал. И я тоже. Неплохо, учитывая, что ни один из нас не знает, кто ты, черт возьми, такой.


Картер пригубил напиток и закурил. Он быстро рассказал ей почти всё, что с ним произошло с того момента, как они вошли в отель в Эр-Рияде. Он опустил только свои звонки Дэвиду Хоуку. Когда он закончил, она просто смотрела на него несколько долгих мгновений. Затем она встала, налила им обоим еще по одной и покачала головой.


— Лихая история, Ник, но концы с концами не сходятся. В самые критические моменты кто-то, очевидно, сообщает тебе информацию. У тебя по первому зову есть кто-то, кто явно обладает огромным влиянием. Посуди сам: в одну минуту я переодета мужчиной и тайком выбираюсь из отеля в Эр-Рияде, в следующую — я в Париже прохожу дебрифинг. И не успеваю я оглянуться, как я уже на борту американского военного самолета с коричневым чемоданом в руках мчусь на высоте шестидесяти тысяч футов над Средиземным морем в этот отель. Боже мой. Ну и связи у тебя.


Картер улыбнулся. — А ты, должно быть, лучшая в своем деле. Я просил, чтобы меня встретил резидент. Её лицо приняло странное выражение. — Ты еще не слышал? — спросила она. Он покачал головой, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Резидент Центрального разведывательного управления по всему Ближнему Востоку, включая Израиль, был убит сегодня днем.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


— Мне сказали об этом в тот момент, когда я приземлилась, — сказала Джой. — Помощник резидента, Дон Прескотт, придет сюда сегодня в десять вечера, чтобы пробрифинговать тебя. Он сказал, что ждет поступления некоторой информации, которую должен передать тебе.


Картер промолчал. Его ждали в Афинах, и в Тегеране, а теперь и здесь, в Тель-Авиве. Она посмотрела на оружие. — Мне велели доставить тебе эти вещи немедленно.


Картер отвернулся и подошел к окну, выходящему на Средиземное море. Бывали моменты, как сейчас, когда он задумывался: добился ли он хоть чего-то за всю свою жизнь? Или он просто бился головой о пресловутую стену? Было ли все это какой-то масштабной игрой, исход которой никогда не имел значения, и единственным значимым событием в ней была смерть одного или нескольких участников?


Много лет назад один из его наставников в AXE предупреждал его, что в этом деле всегда есть риск стать циником. Неужели это наконец происходит с ним? После сотни различных операций? После сотен убийств? Его кодовое имя — N3 Killmaster (Мастер-убийца). Лицензия на убийство. Не как в приключенческих шпионских романах, а по-настоящему. Настоящие пушки. Настоящие пули. Настоящая кровь, крики и мольбы о пощаде.


Джой подошла к нему сзади и осторожно положила руку на его обнаженное плечо. Он чуть не подпрыгнул на месте. Но на мгновение удержался, чтобы не оборачиваться. Впервые за свою долгую и напряженную карьеру он столкнулся с вызовом на том фронте, с которым никогда не думал иметь дела: его собственная преданность. «Америка — люби её или покинь её». «Америка — права она или нет».


«Проклятье», — подумал он. Неужели его используют для того, чтобы скрыть участие его страны в какой-то безумной ядерной авантюре? Так или иначе — а то, какой оборот примет дело, действительно имело значение — он доведет это до конца. И если его предали, если ему лгали, использовали, манипулировали им... клянусь Богом, за это придется заплатить сполна.


Он повернулся к Джой; её губы были приоткрыты, а глаза широко распахнуты. Она легко пошла в его объятия, её губы были теплыми и податливыми, её нетерпеливое тело легко прижалось к его телу, полная грудь прильнула к его груди. Он погладил её по шее, и она вздрогнула. — Я волновалась за тебя, — сказала она. — В нашем деле не положено волноваться.


Они отстранились друг от друга, и она заглянула ему в глаза. — Нет, я серьезно, Ник. В Эр-Рияде ты был похож на какого-то рыцаря в маске на белом коне. Порой я не понимала, что происходит. В одну минуту ты здесь, а в следующую — на футбольном стадионе напротив нас разверзается ад, и вот ты уже вытаскиваешь меня из этой дыры. — Ты появилась вместе с Кебиром. До сих пор он был ключевым звеном. Он все еще видел этого молодого человека, лежащего в канализации, все еще слышал эти четыре слова: «Ударная сила: Час Зеро». — Без твоего отвлекающего маневра и того, что ты вытащил меня оттуда, не имело бы ни малейшего значения, что именно мы узнали.


Она высвободилась из его объятий, подошла к кровати, постояла мгновение, а затем откинула покрывало. Она повернулась к Картеру и начала снимать одежду, вещь за вещью, пока не осталась обнаженной. Он сбросил полотенце с пояса и подошел к ней. Вместе они опустились на прохладные простыни.


Картер был в очень нежном настроении. Он обращался с ней с величайшей лаской, долго поглаживая её грудь, живот и бедра. Целовал её шею, уши и полные, чувственные губы. Она тоже была нежна — отчасти потому, что беспокоилась о его ранах, столь заметных под свежими повязками на боку и плече, а отчасти потому, что ей было страшно.


Из того, что она узнала к этому моменту, и из того, что, по его словам, нашел он, она пришла почти к тем же выводам, что и он. Она боялась, что её собственная страна совершила столь подлый поступок, с которым она никогда не сможет смириться. Сможет ли она продолжать работать на благо обороны США, если её худшие опасения подтвердятся?


В какой-то момент она всхлипнула, и он приподнялся на локте, глядя на неё. Она открыла глаза, губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым. — Что такое? — мягко спросил он. Она покачала головой, её длинные светлые волосы рассыпались по подушке. В уголках глаз заблестели слезы и покатились по лицу. — Что такое? — повторил он вопрос. — Ничего, — ответила она. — Просто люби меня, Ник... пожалуйста, просто люби меня.


Она притянула его ближе, её ноги раздвинулись, и вскоре он вошел в неё, а она отвечала в такт его ритму, словно они прожили вместе долгие годы.


Она крепко прильнула к нему, обвив руками его шею, а ногами — талию, достигая пика, достигая его вместе с ним, пока не вскрикнула резко, и всё её тело не содрогнулось, а затем выгнулось в экстазе.


Дон Прескотт, помощник начальника оперативного отдела по Ближнему Востоку, оказался человеком с заурядной внешностью банковского работника. Он явился ровно в десять в элегантном костюме-тройке и с портфелем в руках.


Картер и Джой немного поспали, вместе приняли душ, разделили еду, которую Картер заказал, но так и не успел поесть, и выпили по паре порций. К моменту появления Прескотта они были готовы.


— Мистер Картер, — произнес Прескотт сдавленным голосом. Это был невысокий человек лет пятидесяти пяти с вьющимися седыми волосами. — Мне сказали, что вашего босса убили сегодня днем. — Да, сэр, — ответил тот. — Это была бомба. Мы думаем, пластит, под сиденьем водителя и еще одна под бензобаком. Шансов выжить не было. — Какой тип детонатора? — Почти наверняка радиоуправляемый. — Значит, это был кто-то новый на сцене. Тот, у кого не было времени изучить его распорядок. Они пошли на риск обнаружения, чтобы гарантированно устранить его. — Да, сэр, — сказал Прескотт. Разговор не доставлял ему удовольствия. — Зачем? — спросил Картер. — Сэр? — Зачем убивать его именно сейчас? Он на что-то напал? — Ну, — произнес Прескотт, внезапно становясь очень деловым. — Ну. Я пришел сюда, чтобы пробрифинговать вас. Сам директор ЦРУ прислал нам сообщение. — Но он не упоминал, что вы должны быть со мной абсолютно честны и откровенны. — Полагаю, вы запрашивали информацию об участии США в оборонных объектах Израиля...


— Послушай, Дон, всё, что я хочу знать — это есть ли сейчас на израильской земле какие-либо американские военные базы. Не такой уж сложный запрос для понимания.


Прескотт проигнорировал сарказм. — Была одна база в районе Мертвого моря. В сорока или сорока пяти милях к юго-западу отсюда, рядом с крошечным городком Мар-Саба. Это древнее поселение, там есть определенные религиозные руины, которые... — База была там? В прошедшем времени? — нетерпеливо переспросил Картер. — Верно. Мы полагаем, там находился тренировочный центр. Армейский десант. «Зеленые береты». Всё в таком духе. — Но она закрыта? — Мы так думаем, но не уверены на сто процентов. — Как давно, по мнению ваших людей, она могла закрыться? — спросил Картер. — Точно не знаю. — Годы, месяцы, недели? — Уж точно не годы и даже не месяцы. — Недели? Прескотт пожал плечами. — Возможно, дни. Мы просто не уверены.


«Возможно, дни», — повторил Картер, недоверчиво глядя на мужчину. Произошел ядерный удар по дружественной стране, и в течение считанных дней после этого события секретный американский военный объект на израильской земле был — возможно, а возможно, и нет — закрыт. Он взглянул на Джой, и та тоже была ошеломлена.


— Прескотт, твои деньки здесь, на Ближнем Востоке, только что подошли к концу, — отрезал Картер. — Я хочу, чтобы ты убрался отсюда и паковал чемоданы. Через несколько дней ты получишь приказ о переводе домой. А теперь проваливай с глаз моих.


Прескотт перевел взгляд с Джой на Картера и снова на Джой. — Что ж, ладно, — сказал он. — Мисс Мейкпис, вы пойдете со мной. — Нет, сэр, — твердо ответила Джой. — Я останусь с мистером Картером. Предстоит много работы. — Вы уволены, — бросил он.


Джой рассмеялась, а Прескотт развернулся и вышел из комнаты. Картер издал долгий тихий свист. — Что скажешь о нем? Слышала о нем что-нибудь раньше? — Ничего, — ответила она. — Ну и задница. Картер не сдержал смеха. — Я бы и сам не подобрал слова лучше. Как он вообще дослужился до такого?.. — Он на мгновение задумался, затем посмотрел ей в глаза. — Я бы советовал тебе уйти сейчас, ради твоего же блага. — Нет, — мгновенно ответила она. — Я надеялся, что ты это скажешь. Что ж, за работу. Я хочу, чтобы ты нашла нам машину. Чем крепче, тем лучше. И раздобудь подробные карты страны. — Будет сделано, — сказала она. — Через час в лобби? — Давай лучше у черного хода.


Джой собралась уходить, но Картер остановил её: — Как только раздобудешь машину, не оставляй её. Ни на мгновение. Она хмуро кивнула и скрылась за дверью.


Картер подождал пять минут, затем тоже вышел из номера и спустился на лифте на второй этаж. Оттуда по черной лестнице он спустился на первый. Обойдя вестибюль, он прошел через обеденный зал и покинул отель через боковой выход. Дойдя до главного входа, он поймал такси.


— Американская торговая миссия, — велел Картер водителю. Тот обернулся: — Никогда не слышал о такой. — Это на бульваре Давида Ха-Мелеха, рядом с детским центром WIZO. — Понял, сэр, — ответил водитель, и они тронулись.


Поездка до центра заняла всего пять минут. Картер вышел у приземистого здания из красного кирпича, которое больше смотрелось бы где-нибудь у Бостон-Коммон, чем здесь, в Израиле. Он расплатился с таксистом, вошел в узкий вестибюль, проследовал по темному коридору к «голландской» двери, верхняя половина которой была открыта. За дверью, за столом, сидел молодой человек лет двадцати пяти. Он вскочил при появлении Картера.


— Могу я вам помочь, сэр? — Мне нужно поговорить с дежурным офицером, — тихо сказал Картер. — Желтый шесть-шесть-шесть. — Желтый, шесть... — начал юноша, но осекся, раскрыв рот. — О... мой... бог, — сумел он выдавить и, бросившись к столу, схватил трубку. — Джордж, — сказал он, — у нас три шестерки... желтый!


Он положил трубку, и буквально через секунду или две вышел мужчина постарше, седоволосый. — Мистер Картер? — спросил он. — Вам сообщили, что я приду? — Разумеется, сэр, — ответил тот и впустил Картера внутрь.


Они прошли по коридору в маленький кабинет, обставленный лишь столом, парой шкафов для документов и картой Израиля. Американская торговая миссия в любой стране обычно используется как координационный центр разведывательной деятельности, особенно если это дружественная страна. Большинство оперативных агентов об этом не знают. Обычно лишь один-два высокопоставленных сотрудника в каждом разведывательном подразделении в курсе масштабов работы по сбору и координации данных, которую выполняют торговые миссии. Но это было всё, чем занималась миссия. Она никогда не задействовала агентов «в поле», не проводила анализ или оценку поступающей информации. Она лишь собирала и систематизировала любые поступающие данные, обрабатывала их и следила за тем, чтобы они попадали к нужным конечным пользователям по альтернативным каналам, отличным от тех, что использовали спецслужбы, которые она дополняла.


— Чем могу быть полезен, мистер Картер? — Дон Прескотт? — Не самый приятный человек, но безобидный. Он продвинулся по службе так далеко, как только мог. — Джой Мейкпис? — Имя мне не знакомо. Должно быть? — Американский военный консультативный объект рядом с городом Мар-Саба?


Дежурный странно посмотрел на него. — Простите, мистер Картер, боюсь, это та сплетня, о которой я не знаю ровным счетом ничего. Картер поднялся со стула. — Есть ли в Израиле какие-либо американские объекты? — Метеостанции, консульства, торговые миссии и тому подобное? — Военные. Мужчина покачал головой. — Простите, сэр. И я говорю это со всей искренностью. — Конечно, — бросил Картер с тяжелым сердцем. Он повернулся и вышел из кабинета, покинув здание.


Через два квартала он поймал такси до «Дана». Весь путь он не сводил глаз с заднего стекла, ожидая, что в любой момент обнаружит «хвост». Но за ним было чисто, и за пару минут до одиннадцати он въехал во двор отеля.


Расплатившись с таксистом, он поднялся в номер, где установил несколько индикаторов проникновения. Затем позвонил администратору и попросил разбудить его в 8:00 утра. Закончив, он вышел из номера — оставив дверь без «жучков», чтобы дать любому, кто попытается войти, ложное чувство безопасности, — и спустился по задней лестнице на первый этаж, где выскользнул через черный ход на погрузочную платформу отеля.


Джой еще не появилась, но оставалось еще несколько минут. Он закурил сигарету и, прикрывая огонек ладонью, отступил в тень в ожидании.


Прескотт знал об американской базе в Мар-Саба, а торговая миссия — нет. Кто-то из них лгал или лжет сейчас. Либо Прескотт и подразделение ЦРУ в Тель-Авиве не сказали всей правды торговой миссии, либо специалист миссии солгал сегодня Картеру. Не имело особого значения, кто именно, хотя в любом случае это тревожило.


Из-за угла в дальнем конце парковки мелькнул свет фар. Спустя мгновение у платформы затормозил «Ленд Ровер», и из него вышла Джой Мейкпис. — Ник? — тихо позвала она.


Картер продолжал стоять в тени, наблюдая за направлением, откуда она приехала, сканируя легковые и грузовые машины на стоянке. Ничего подозрительного. За ней не было слежки; никто за ней не наблюдал.


Он вышел из тени. — О, вот ты где, — сказала она. — Я думала, ты еще не спустился. Картер спрыгнул с платформы и сел на пассажирское сиденье. Джой снова заняла место за рулем. — Я кое-что проверил, — сообщил он ей. — Никто не слышал ни о какой американской военной базе в Израиле. — Зачем Прескотту выдумывать такую историю? — Не думаю, что он выдумал. — Тогда... тот, с кем ты говорил, был либо плохо информирован, либо не говорил правду.


Он кивнул. — Карту достала? — Да. Поехали. Она выехала с парковки, проехала мимо фасада отеля, затем через город к району Рамат-Хатаясим, где выехала на главное шоссе, ведущее на юго-запад мимо аэропорта Лод и далее к Иерусалиму. Там они могли свернуть на дорогу, ведущую в пустыню к городку Мар-Саба.


Было уже за полночь, когда они выбрались из города и она смогла прибавить скорость. Машина шла быстро. Дорога петляла среди древних холмов, силуэты кедров вырисовывались на горизонте, движения почти не было.


Здесь, в ночи, Картер кожей чувствовал дыхание истории. Это было одно из первых мест, где расцвела цивилизация. И вполне может быть, мрачно подумал он, что именно здесь она и закончится.


Тридцать миль до израильской столицы они преодолели примерно за сорок пять минут. Обогнув центр города, через пятнадцать минут они уже тряслись по узкой второстепенной дороге в сторону Мар-Саба. Всё это внезапно напомнило ему события того же дня на юге Ирана, когда он разыскивал другую базу. Ему было интересно, найдет ли он эту и окажется ли она такой же пустой, как та, первая.


Через полчаса они достигли деревни Мар-Саба, состоявшей лишь из крошечной древней церкви и полудюжины примитивных построек. Света в окнах не было, никакого движения тоже, пока они проезжали по единственной улице и выезжали с другой стороны.


Дорога тянулась еще несколько миль, прежде чем окончательно сойти на нет. Но Картер видел следы, оставленные здесь ранее полугусеничными машинами. Джой перевела «Ленд Ровер» на полный привод, и они двинулись дальше. Картер сканировал горизонт во всех направлениях.


Но в этом не было нужды: следы привели их через несколько миль к огороженной территории. Там стояло около дюжины ангаров типа «Квонсет», некоторые из них были весьма внушительными, а вдали виднелась длинная взлетно-посадочная полоса. Эта база была почти точной копией той, что он видел в Иране.


Главные ворота были открыты, так что они проехали внутрь и двинулись вдоль ряда длинных строений, остановившись перед одним из самых крупных. Джой заглушила двигатель «Ленд Ровера».


— Будем осматривать здания одно за другим, — сказал Картер. — Ищи что угодно, любую мелочь, которая может нам о чем-то поведать. — Они заброшены.


— Верно, но что-то могли и оставить, — сказал Картер и выскочил из машины. — Ты проверь то здание через дорогу. А я попробую зайти в это большое.


Джой поспешила через грунтовку и скрылась в одном из строений. Картер повернул и проскользнул внутрь самого крупного здания, чьи широкие технические ворота, вероятно, предназначались для въезда какого-то транспорта. Он оставил створки открытыми, чтобы воспользоваться тем немногим звездным светом, что был доступен.


Эту базу покидали в большой спешке. Повсюду валялось множество инструментов и оборудования. В углу стоял картотечный шкаф, все ящики которого были выдвинуты. Он был пуст, как и высокий шкаф, в котором когда-то хранились книги.


Картер медленно обернулся, изучая ремонтный ангар. «Книги», — подумал он. Руководства по техническому обслуживанию. Для полугусеничных машин их должно быть несколько. Но для самолетов С-130 «Геркулес» потребовались бы целые стопки.


Он поспешил обратно к машине и пару раз нажал на клаксон. Джой выбежала из здания во весь опор. — Что случилось? — крикнула она. — Садись, — бросил Картер. Он запрыгнул за руль и рванул с места, как только она села. — Куда мы? Что происходит?


Картер проехал прямо через лагерь к взлетно-посадочной полосе. Планировка была такой же, как в Иране. В дальнем конце полосы располагалась серия из четырех больших укрытий. Ангаров, достаточно больших для С-130.


— Технические руководства! — задыхаясь, выкрикнул Картер. Тот, кто убирался здесь, явно торопился. Мусор валялся повсюду. Они обслуживали полугусеничные машины; несомненно, они также обслуживали С-130. Может быть, всего лишь может быть, они проглядели одно руководство по эксплуатации. Всего одно где-нибудь в этом хламе.


Картер объяснил ей всё это короткими, отрывистыми фразами, и к тому времени, когда они въехали в авиационные ангары, Джой была готова к поискам. Повсюду был мусор: строительные обломки, пустые канистры из-под масла, сломанные инструменты, изношенные детали.


Джой нашла руководство по основной гидравлической системе «Геркулеса» С-130. Оно завалилось за один из шкафов, в котором стояли банки с гидравлической жидкостью.


Картер отнес книгу к «Ленд Роверу», включил фары и открыл страницу с официальным уведомлением о вводе в действие, которое есть в каждом военном руководстве. — Черт, — выдохнул он, глядя на бланк. Это было окончательное доказательство. — Что там? — спросила Джой. Картер протянул книгу так, чтобы она могла видеть шапку письма: Авиабаза Дэвис-Монтен, Тусон, Аризона.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Они сели на ранний утренний рейс до Парижа, а оттуда — на стыковочный до Нью-Йорка. Путешествие заняло четырнадцать часов, но из-за восьмичасовой разницы в часовых поясах они приземлились в аэропорту имени Кеннеди в час дня того же дня.


С того момента, как они покинули Тель-Авив, во время пересадки в аэропорту Орли под Парижем и снова в Нью-Йорке, у Картера было отчетливое впечатление, что за ними следят. Он не был уверен до конца, но чувствовал то самое зудящее покалывание между лопатками.


Джой удалось немного поспать в самолете, но мозг Картера кипел от догадок и, надо признать, от определенного чувства предательства. Теперь, когда казалось несомненным, что США спланировали и осуществили ядерный удар по саудовским нефтяным месторождениям, он чувствовал себя канатоходцем, у которого только что убрали страховку. Картер был продуктом Штатов. Он защищал их, сражался за них и так долго ставил свою жизнь на кон ради их интересов, что сама мысль о том, что его правительство совершило нечто столь гнусное, выбивала почву из-под ног.


Когда Джой проснулась примерно за два часа до Нью-Йорка, они поговорили об этом. У неё были те же чувства: ощущение потерянности, будто из-под неё выбили опоры.


Однако еще больший удар ждал их, когда они сошли с самолета в Нью-Йорке и вошли в терминал. Все прибывающие рейсы из Израиля встречали пикетчики. УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ! СМЕРТЬ СИОНИСТАМ! СПАСЕМ НАШУ НЕФТЬ!


Там было несколько сотен демонстрантов; многие несли плакаты, некоторые скандировали популярный лозунг «Спасем нашу нефть».


Картер и Джой прошли через таможню. Картер теперь использовал свой настоящий паспорт; его оружие было запечатано в дипломатическую почту, что было устроено еще в Париже. Вскоре они оказались в главном терминале. Картер зашел в мужской туалет, распечатал сумку, достал оружие и закрепил его на себе — предмет за предметом.


Картер и Джой решили, что доведут это дело до конца. Картер мог быть уверен в Хоуке, но Джой не могла доверять своей цепочке командования, поэтому она согласилась держаться его, а не работать через Лэнгли. Картер также решил, что на всё найденное — как бы плохо это ни было — последует реакция. Когда он сказал это, Джой округлила глаза и спросила, что именно он имеет в виду.


— Я остановлю любого, кто это заварил, — сказал он. — Если это приказал Президент? — Я убью его, — мрачно ответил Картер.


Теперь, глядя на свое отражение в зеркале уборной, он спрашивал себя: если дело действительно дойдет до этого, сможет ли он на самом деле спустить курок, целясь в Президента? Он вспомнил те времена, когда служил личным телохранителем Президента. «Нет», — пришлось ему сказать самому себе. — «Кого угодно, только не его».


Выйдя из туалета, он пересек терминал и вернулся к месту, где оставил Джой. Но её там не было. На мгновение он огляделся, гадая, не перепутал ли место, но затем заметил удаляющуюся фигуру Джой, спускающуюся по эскалатору. Высокий, крепкий мужчина в простом сером костюме держал её за правую руку. Другой мужчина был под ней, и в следующий миг они исчезли из виду.


Картер бросился через терминал к эскалатору и начал спуск; между ним и Джой было несколько человек. Внизу он соскочил как раз в тот момент, когда двое мужчин потащили Джой к главным дверям выхода из терминала. Он бросил свой чемодан у одной из опорных колонн и рванул за ними.


Они как раз выходили на улицу, когда он нагнал их со спины. Он выхватил свой «Люгер» и держал его низко у бедра. Джой и мужчина справа от неё заметили приближение Картера и одновременно обернулись. — О! — ахнула Джой. Мужчина хмыкнул и потянулся за пазуху, но Картер вскинул «Люгер» и упер его ему в бок. — Ты труп, если не уберешь руку, — мягко сказал Картер.


Они замерли. Мужчина слева от Джой развернулся и тоже потянулся за оружием, но Картер покачал головой. — Твой напарник умрет в ту секунду, как я увижу твой ствол, — произнес Картер.


Джой высвободилась и отступила. К тротуару подкатил серый «Шевроле»; водитель смотрел на них, разинув рот. — У вас два пути, джентльмены, — сказал Картер. — Либо мы устроим здесь перестрелку, либо вы трое бросаете оружие на заднее сиденье машины и уходите отсюда целыми и невредимыми. Я не хочу, чтобы этот эпизод закончился грязью.


Секунду никто не произносил ни слова. Окна в машине были опущены, и водитель отчетливо всё слышал. Картер ткнул мужчину в бок «Вильгельминой». — Ладно, сделаем, как говорит этот человек, спокойно и без фокусов, чтобы никто не пострадал, — сказал водитель.


Картер наблюдал, как тот вытащил пистолет и бросил его на пол сзади. Затем он вышел из машины и отошел в сторону. — Ключи в замке зажигания, Картер, — произнес он.


Картер кивнул остальным мужчинам, которые неохотно достали оружие и бросили его на заднее сиденье. Вокруг были сотни людей, но никто, казалось, не замечал происходящего.


Джой поспешила к месту водителя и села за руль. Она завела мотор. Картер посмотрел на троих мужчин: — Шагайте. Не оглядывайтесь. Через минуту всё закончится, и сможете вызывать подкрепление.


Трое мужчин пошли по тротуару, и когда они были в двадцати ярдах, Картер запрыгнул в машину, и Джой рванула с места. Прежде чем они скрылись за крутым поворотом, ведущим к главной дороге аэропорта, Картер оглянулся. Трое мужчин бежали обратно в терминал.


У выезда Картер велел Джой повернуть налево вместо того, чтобы ехать направо. — Но это же обратно к терминалу! — запротестовала она. — Верно, — сказал Картер. — Паркуйся на рампе. Мы вернемся и возьмем машину напрокат. На этой мы далеко не уедем.


Она увидела в этом логику и повернула налево. Они поднялись по рампе, и Джой припарковала машину в укромном углу. Они нашли стойки проката автомобилей, где оформили аренду. Пункт назначения: Вашингтон, округ Колумбия.


Пока Джой заполняла бумаги, Картер проскользнул к главным выходам. Подозрительной активности не было, и он легко забрал свой чемодан. Троица, вероятно, решила, что они уже направляются в Нью-Йорк.


Он и Джой вернулись к месту парковки арендованных машин, забрали свою и вскоре уже были далеко от аэропорта; Картер сидел за рулем. Они пересекли Манхэттен, затем выехали на 80-е шоссе на запад, всегда оставаясь в пределах скоростного лимита и останавливаясь только ради бензина и еды.


Час за часом арендованная машина отсчитывала милю за милей. К востоку от Кливленда они повернули на юг по 71-й трассе через Колумбус, Цинциннати и Луисвилл, снова повернув на запад на 64-ю. Какое-то время Джой вела машину, пока Картер спал, и они постоянно поглядывали в зеркало заднего вида. Но за ними никто не гнался.


На второй день они миновали Сент-Луис, Канзас-Сити, а поздно ночью — Денвер, где повернули на юг, направляясь через горы в Нью-Мексико и Аризону. К середине дня они добрались до Тусона по 10-й межштатной магистрали.


Было жарко, по меньшей мере сто градусов (по Фаренгейту) в тени, когда они припарковались за мотелем Ramada Inn к юго-востоку от города. По дороге сюда они проехали мимо авиабазы Дэвис-Монтен и международного аэропорта, но ничего необычного не заметили. Тем не менее, Картер чувствовал, что здесь что-то происходит. Он не знал точно, что именно, но просто чувствовал: что-то затевается.


Картер вошел внутрь и зарегистрировался под вымышленным именем, указав фальшивый номер машины и штат. Регистраторы в отелях такие вещи никогда не проверяли.


Оказавшись в номере, они заказали ранний ужин. Пока Джой принимала прохладный душ, Картер стоял у окна, глядя через парковку и межштатную магистраль на пустыню. Пейзаж выглядел сурово. Он очень напоминал пустыни Ирана и окрестности Мертвого моря в Израиле.


Джой закончила мыться, и когда принесли ужин, пришла очередь Картера идти в душ. Поев, они залезли в постель и мгновенно уснули. Позади были изнурительные две с половиной тысячи миль от Нью-Йорка, и оба были смертельно утомлены. Этой ночью предстояло много работы.


Картер внезапно очнулся и сел в кровати. Было темно, Джой в комнате не было. Единственный свет проникал снаружи сквозь сетчатые шторы на окнах, выходящих на парковку. Он затаил дыхание, прислушиваясь к тишине в номере, звукам мотеля и, наконец, шуму грузовиков, проносящихся по шоссе.


Он откинул одеяло и встал. В ванной её не было. Он щелкнул выключателем и быстро оделся, закрепив оружие. Она ушла. Могла спуститься в бар выпить, а могла и вовсе сбежать.


Кто-то подошел к двери. Он отступил в ванную, выхватил «Люгер» и выключил свет. Спустя мгновение в комнату вошла Джой, заперев за собой дверь. Она посмотрела на кровать и, не увидев там Картера, резко обернулась к ванной, когда он включил свет.


Её лицо было бледным, рот слегка приоткрыт, карие глаза расширены. Вид у неё был чертовски виноватый. — Ник, — выдохнула она. — Ты меня напугал. Картер вышел из ванной, убирая «Люгер» в кобуру. — Я проснулся, а тебя нет. — Я не могла заснуть. — Кому ты звонила? — Звонила?.. — Джой, кому ты звонила отсюда? В Лэнгли? Её нижняя губа задрожала. Она отступила назад. — Черт, — с отвращением бросил он. Он на мгновение отвернулся, но тут же повернулся снова. — Думаю, я всё понимаю. Он подошел к комоду и взял ключи от машины. Повернувшись, он бросил их ей. Она поймала их. — Что это значит? — спросила она. — Возвращайся в Вашингтон. Скажешь им, что сбежала. Они встретят тебя с распростертыми объятиями. — Всё не так, как ты думаешь, Ник, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты ушла, Джой, — отрезал Картер. — Я тебе не верю.


Несколько долгих мгновений казалось, что она собирается возразить, но затем она развернулась и вылетела из номера, хлопнув дверью. Картер подождал пару минут, после чего выскользнул из комнаты и по задней лестнице спустился на парковку, где затаился за автоматом для льда. Джой стояла у машины, глядя на окна их номера, затем села внутрь, завела мотор и уехала. Картер не винил её. Он понимал, что такое преданность долгу. Он сам чувствовал нечто подобное. Очень трудно не идти на поводу у того, что подсовывает тебе твое собственное правительство.


Он простоял там долгое время. Наконец он прошел по коридорам к стойке регистрации, где, несмотря на поздний час, договорился об аренде автомобиля с доставкой в течение получаса. Вернувшись в номер, он рассовал по карманам деньги и паспорта, затем сделал глубокий глоток коньяка, купленного в дороге. Он позвонил в AXE и быстро сообщил дежурному в оперативном отделе о своих планах, но повесил трубку прежде, чем звонок переключили на Хоука или посыпались какие-либо возражения.


Картер откинулся на спинку кресла у окна, полузакрыв глаза. Он внезапно почувствовал себя «чистым», словно больше ничто не мешало его продвижению, словно не осталось причин не доводить это дело до предела. Чего бы это ни стоило, он пойдет до конца. В конце концов он спустился вниз, подписал документы у стойки, предъявил права и вышел на улицу, где забрал машину — «Шеви Сайтейшн».


Он выехал от мотеля мимо больницы округа Пима, затем мимо Рид-парка на Восточную 22-ю улицу и, наконец, снова свернул на юг на Уилмонт-роуд. Последние дома стояли примерно в полумиле от внешнего ограждения авиабазы, которое освещалось мощными прожекторами через каждые сто ярдов. Картер припарковал машину в паре кварталов от забора, оставил ключи под ковриком и остаток пути проделал пешком.


Ночь была прохладной. Где-то вдалеке на юге ему послышалось, как взлетает реактивный самолет, но уверенности не было. Забор был двенадцати футов в высоту и увенчан колючей проволокой. Выбрав точку посередине между двумя прожекторами, Картер быстро снял куртку и полез вверх. На вершине он накинул куртку на «колючку» и перемахнул через нее. С другой стороны он осторожно снял куртку и спустился вниз. Оказавшись на земле, он снова оделся и направился через широкое поле к гряде невысоких холмов. Картер не знал точно, что надеется здесь найти, кроме того факта, что след событий в Саудовской Аравии привел к заброшенной базе в Иране, та — к заброшенной базе в Израиле, и этот след в итоге привел сюда. Цепочка улик была зловещей. Он не мог не пройти по ней до конца.


Примерно через три четверти мили пустынная почва начала плавно подниматься к гребню небольшого холма. Когда Картер взобрался на него, база внезапно раскинулась перед ним. Далеко слева, протянувшись с запада на восток, находились взлетно-посадочные полосы. Прямо перед ним и дальше вправо виднелись ангары и ремонтные здания. За ними располагались казармы и прочие строения базы.


Абсолютно ничего не выглядело необычным. Это была авиабаза как любая другая. Картер пригнулся на гребне, изучая объект. ВПП и ангары дежурных сил наверняка усиленно охраняются. Сама территория базы, скорее всего, открыта, за исключением рутинного патрулирования. На мгновение Картер почувствовал себя глупо, пробираясь на базу тайком. Здесь ничего не происходило. Совершенно ничего. И когда всё закончится, он будет чувствовать себя неловко из-за этого. Но затем он вспомнил базы в Иране и Израиле. Они вели сюда.


Он поднялся и, пригибаясь, начал спускаться с холма на юго-запад в сторону жилой зоны базы, подальше от взлетных полос. Он хотел найти офицерское общежитие (BOQ) или, возможно, дежурного по оперативной части. Если удастся найти офицера в звании майора или выше, он сможет выжать из него информацию. Либо так, либо, если это та самая база, откуда был нанесен удар, здесь должна быть какая-то зона подготовки — особый сектор базы, отделенный от всего остального. Скорее всего, где-то в стороне от одной из ВПП. Или задвинутый в дальний угол территории. Но и это он выяснит у офицера, которого ему удастся прижать.


Путь вниз занял почти милю — через поле кустарника и широкий дренажный ров к концу одной из улиц, пересекавших базу с севера на юг. В этот предрассветный час в казармах было темно, но далеко на юге он видел огни главных ворот. Пока он наблюдал, свет фар скользнул по дороге в его сторону, но затем свернул налево.


Выбравшись из рва, он перебежал дорогу и скользнул в тень одного из зданий. Снова где-то вдалеке он отчетливо услышал гул высоко летящего реактивного самолета, но затем звук затих. Он обогнул здание. На большом деревянном щите у угла был номер Т301. Следующее здание по улице значилось под номером Т303, а то, что через дорогу — Т302. Судя по виду, это были обычные казармы. Позади зданий на просторных стоянках теснились десятки автомобилей. Многие выглядели старыми и побитыми. Это была территория рядового и сержантского состава.


Он поспешил по улице в сторону главных ворот, постоянно следя за дорогой и за окнами зданий — не наблюдают ли за ним. Но всё было тихо. Наконец он подошел к строению, надпись на котором гласила: «ОБЩЕЖИТИЕ ХОЛОСТЫХ ОФИЦЕРОВ». В одном из окон на втором этаже горел свет. Картер обежал здание и проскользнул в коридор первого этажа. Внутри было тихо. Коридор и лестничные клетки освещались красными дежурными лампами у выходов.


Он поднялся на второй этаж и прошел по коридору к комнате, из-под двери которой пробивался свет. Изнутри доносились нежные звуки классической музыки. Картер выхватил «Люгер» и потянул ручку двери; она была не заперта. Он вошел.


Молодой человек с темными волосами, одетый только в трусы и футболку, лежал на кровати. Рядом с ним на полу стоял бокал вина. Юноша слушал нечто похожее на Чайковского. Увидев Картера с пистолетом в руке, он вскочил, опрокинув вино. — Боже мой! — вскрикнул он. — О... мой... Бог. Он поднял руки над головой. — Кто вы такой? — спросил Картер. — Сэр?.. — Имя, звание и подразделение, — рявкнул Картер. Черт, как же он это ненавидел. — Хьюберт, сэр. Лейтенант Роберт Дж. «Проклятье», — подумал Картер. — Это ограбление? — Я ищу командира базы. — Сэр? — Твоего командира базы! — повторил Картер. — Он живет на территории? — Нет, сэр. — Тогда как насчет командира вашего спецотдела? Он живет здесь? — Да, сэр... — начал лейтенант, но тут же осекся. — Спасибо, сынок, — сказал Картер. Брюки лейтенанта висели на стуле. Картер подошел, схватил их и швырнул парню. — Одевайся, Роберт Дж., мы выходим.


Молодой лейтенант на мгновение замялся. Картер медленно и расчетливо наставил на него «Люгер»; от того, что он делал, у него самого переворачивалось всё внутри. Лейтенант побледнел и поспешно начал натягивать брюки. Картер бросил ему рубашку и подтолкнул ботинки. Когда тот оделся, Картер отошел в сторону и указал на дверь. — Куда мы идем? Что вам нужно? — Мы нанесем визит командиру спецотдела этой базы. — Я не понимаю, о чем вы, сэр. — О том отделе, который тренировался на полугусеничных машинах в пустыне и на С-130 для отработки взлета-посадки без полной остановки. Вот об этом спецотделе, — сказал Картер. — О Боже, — произнес лейтенант. — Я знал. Я просто знал, что до этого дойдет.


В ту самую секунду, когда Картер заметил эмблему капеллана на воротнике униформы молодого человека, на базе завыла сирена.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


— У вас есть машина, капеллан? — спросил Картер, опуская «Люгер». — Отец мой. И да, есть, — ответил лейтенант. — Можете опустить руки. Я бы не смог в вас выстрелить, даже если бы пришлось.


Священник опустил руки. — Что всё это значит? — спросил он. Он наклонил голову, прислушиваясь к сирене. — Это как-то связано с этим звуком? — Если он доносится из вашего спецотдела, то, вероятно, да. Моя знакомая, молодая женщина из Центрального разведывательного управления, должно быть, подняла тревогу. Теперь у неё будут неприятности. — А вы... вы работаете на ЦРУ? — Нет, — сказал Картер. — Но я работаю на правительство. — Почему вы здесь?


Картер глубоко вдохнул и медленно выдохнул, убирая «Вильгельмину» в кобуру. — Это связано с ядерным ударом по Саудовской Аравии. Я считаю, что подразделение, нанесшее удар, базируется или базировалось здесь. Я пришел, чтобы положить этому конец. — Значит, это всё-таки правда, — пробормотал священник. — Что именно, отец? Что вам известно?


Священник моргнул и покачал головой. — Ничего конкретного, в основном просто подозрения, которые возникли у некоторых из нас. Здесь проводились тренировки в том, что вы называете «спецотделом». Это 738-е десантное крыло сухопутных войск. Их перебросили сюда для специальной подготовки. Все они были такими... странными, включая их командира, полковника Хардести. — С-130? Полугусеничные машины? — Месяцами тренировались в полях к северу от дежурных стоянок, — сказал священник. — Они держались особняком. У них даже была своя часть базы, отгороженная забором от всех остальных. — Они всё еще здесь? — спросил Картер. — Они улетели за две недели до... ядерного удара. — Значит, их здесь нет?


Священник моргнул. — О, они здесь. По крайней мере, часть из них. Они вернулись два дня назад. — Священник снова прислушался к сирене. — Этот звук идет из их сектора, там, где раньше был наш автопарк.


«Джой», — подумал Картер. Он схватил священника за руку. — Вы должны отвезти меня туда и показать, где находится жилье полковника Хардести. — Нет... я... — пробормотал молодой священник, но тут же выпрямился. — Если они совершили это... если они... — Он схватил шляпу и ключи от машины и повел Картера вниз, к парковке, где они сели в старенький «Фольксваген».


— Нам нужно спешить, отец, — сказал Картер. Когда они выезжали с парковки, сирена внезапно смолкла. Тишина была зловещей. — О боже, — произнес священник.


Вокруг четырех зданий, окруженных высоким временным забором, горело много огней. На заборе через каждые пятьдесят-семьдесят пять футов висели знаки, предупреждающие о высоком напряжении. Напротив открытых ворот собралось не менее пары сотен офицеров и солдат. Там же стояла машина скорой помощи с включенными проблесковыми маячками. Было много джипов военной полиции, а прямо за воротами, перед машиной скорой помощи, сгрудилась группа офицеров.


— Вот он, — сказал священник, притормаживая. — Который? — спросил Картер. — Седоволосый мужчина в центре. Это полковник Хардести. — Спасибо, отец, — сказал Картер. Он достал «Люгер» и, держа его незаметно сбоку, начал пробираться сквозь толпу.


— В сторону, я врач. Расступитесь, — говорил Картер. Выбравшись из толпы, он перебежал через дорогу. Несколько военных полицейских попытались его остановить. — Я врач! — крикнул Картер. — Пропустите меня!


Они расступились, и он прошел через ворота к передней части скорой помощи. Санитары как раз накрывали простыней почерневшее лицо Джой Мейкпис. Очевидно, она пыталась перелезть через забор и попала под высокое напряжение. Запах обгорелой плоти всё еще был сильным.


— Эй, у него пушка! — закричал кто-то, когда Картер подошел к полковнику Хардести. Полковник — мужчина лет сорока пяти с суровым лицом и коротко стриженными седыми волосами — резко обернулся и потянулся к сорок пятому калибру на бедре, но Картер уже был рядом и упер «Люгер» ему в ребра раньше, чем тот успел выхватить пистолет.


— Ты труп, Хардести, если не будешь делать в точности то, что я скажу. Хардести уставился на него. Картер с силой вдавил дуло «Люгера» ему в бок. — Я проделал слишком долгий путь, чтобы останавливаться сейчас. Военные полицейские с обнаженным оружием замерли, глядя на них. — Чего ты хочешь? — Здесь есть вертолет? Внутри вашего загона. — Да, — напряженно ответил Хардести. — Хорошо. Мы отходим от ворот. Вызовешь пилота, и мы убираемся отсюда. — Куда ты меня везешь? И кто ты, черт возьми, такой? — Куда ты отправишься, зависит только от тебя, полковник. Пошли.


Хардести поднял взгляд и махнул остальным, чтобы те отошли. — У него пушка у моих ребер. Мы вылетаем на моем вертолете. Вызовите моего пилота, капитана Джонса. Живо его к вертолету.


Они медленно пятились прочь от скорой помощи и тела Джой, лежащего под простыней на носилках. Какого черта она здесь делала? Единственное, что Картер мог предположить — она надеялась отвлечь их внимание на себя, как он сделал для неё тогда на стадионе в Эр-Рияде. Ему было очень горько из-за неё и тех слов, что он ей наговорил. Но всё не должно было закончиться так.


Он и полковник зашли за угол здания старого автопарка, скрывшись из виду остальных. — Где он? — спросил Картер. — Сзади. — Шевелись, — подгонял Картер Хардести. — Кто ты? Что тебе здесь нужно? — Я Ник Картер.


Хардести наполовину обернулся к нему. — А, — сказал он. — Это ты. Я должен был догадаться после Эр-Рияда, Бендер-Махшура и Мар-Саба. — Откуда ты знаешь, что я там был? Хардести рассмеялся. — Военная разведка, как же иначе? И ты правда думаешь, что тебе что-то сойдет с рук? Ты не сможешь это остановить. Всё зашло слишком далеко. Скоро вскроется информация о нашем сотрудничестве с генералом Давидом Гольдманом. — Из израильской армии? — Из ВВС. А еще с его начальником штаба и рядом других офицеров, которые организовали для нас использование Мар-Саба. — И было сотрудничество со стороны иранского правительства? — Их ВВС в том числе, — сказал Хардести и снова рассмеялся. — Всё зашло слишком далеко. Всё выплывет наружу, и на Ближнем Востоке начнется война.


Они завернули за угол к вертолету, когда с другой стороны подъехал джип. Из него выскочил офицер, но замер, увидев Хардести и Картера. — Мой пилот, — сказал Хардести. — Вели ему заводить машину. Мы вылетаем немедленно. — Боб, мы улетаем. У него пистолет, так что пока выполняй, что он скажет.


Несколько долгих секунд капитан стоял как вкопанный. — Шевелись, Боб! У него пушка! — крикнул Хардести. — Полковник, они узнали, что он придет, — сказал капитан. — О чем ты? — Я как раз шел доложить. Только что пришло по зашифрованному каналу. — Капитан посмотрел на Картера. — Вы ведь Картер? А та женщина была Джой Мейкпис? ЦРУ? — Верно, — подтвердил Картер. — Что происходит? — потребовал ответа Хардести; пот катился по его лицу. — Это генерал Ричардсон, сэр. — Что с ним? — Он сказал, что всё кончено. Он сделал всё, что мог, но теперь конец. Слишком много людей узнает — даже Президент в курсе. Даже Президент, полковник. А значит, я был прав. О боже... — Что случилось, ублюдок? Говори! — Это генерал Ричардсон. Он покончил с собой в своем кабинете в Пентагоне не более получаса назад. — Нет! — закричал Хардести. Он толкнул Картера назад и бросился к вертолету.


Картер восстановил равновесие, вскинул «Люгер» обеими руками и дважды выстрелил. Обе пули попали полковнику в шею. Капитан присел, хватаясь за свой пистолет, но увидев, что полковник мертв, опустил курок и убрал автомат в кобуру. Затем он повернулся к Картеру. — Мистер Картер, на зашифрованной линии телетайпа есть человек, который срочно хочет с вами поговорить.


Картер медленно выпрямился и убрал «Люгер». Несколько джипов военной полиции и дюжина вооруженных людей бежали к ним со стороны ворот, пока капитан Джонс подходил к неподвижно стоявшему Картеру. — Всё в порядке! — крикнул капитан. — Всё в порядке! Скорую сюда — полковник ранен.


Следующие десять минут царила неразбериха, прежде чем Картеру и капитану Джонсу позволили пройти в центр связи. Капитан оставил Картера у аппарата засекреченной связи. — Алло, — устало произнес он. Образ Джой не выходил у него из головы. — Алло, Ник, — раздался в трубке голос Хоука. — Ты слышал о Ричардсоне? — Только что, сэр, — ответил Картер. — Это он стоял за всем этим? — Судя по всему. — Как ему удалось обмануть Объединенный комитет начальников штабов? — Ему не пришлось. Как только всё началось, он сам возглавил секретное расследование. А тем временем они вовсю готовились к войне.


— Война? — Именно этого он и хотел, насколько мы можем судить. Информация только начинает поступать, так что картина еще не совсем ясна, но, очевидно, генерал считал, что единственный способ защитить наши нефтяные интересы на Ближнем Востоке от посягательств Советского Союза — это развязать там войну между Саудовской Аравией и Израилем. — Я не понимаю... — Ядерная война, которая потребовала бы нашего немедленного вмешательства. А как только мы заняли бы эту территорию, мы бы её уже никогда не отдали.


Теперь всё стало ясно. — Я понимаю, сэр, — сказал Картер. — Но он не думал, что ему это сойдет с рук. Прямо под носом у Объединенного комитета начальников штабов, под носом у Президента. — Он был близок к этому, Ник. Очень близок.


ЭПИЛОГ


Ник Картер думал о том, какими ужасно запутанными были эти две недели после Тусона, пока его самолет совершал грациозную посадку в аэропорту Ниццы на Лазурном Берегу. Наконец-то мир снова обретал четкие очертания.


Общественность, разумеется, почти ничего не узнала о том, что произошло на самом деле, но на самых высоких уровнях власти были принесены извинения, согласованы репарационные выплаты, и постепенно напряженная ситуация на Ближнем Востоке начала успокаиваться.


Даже русские, от которых все ожидали бурной реакции, хранили странное молчание. Лишь в короткой заметке в «Известиях» упоминалось о предоставлении Америкой гранта в размере 4,5 миллиарда долларов, чтобы помочь Саудовской Аравии возместить потери доходов от нефти.


Израильтяне были слишком смущены своим невольным участием в этом деле, чтобы говорить что-либо публично, а правительству Хомейни, конечно, и так никто не верил. Так что пыль начала улетучиваться.


В обстановке строжайшей секретности Президент проводил через Конгресс несколько новых законов, усиливающих гражданский контроль над военными. Он уволил министра обороны, а в Пентагоне началась масштабная кадровая чистка, которая продлится как минимум весь следующий год.


В этот раз мы подошли вплотную к тотальной войне. Широкая публика никогда об этом не узнает, и это к лучшему. Но сама мысль о том, что это едва не случилось, внушала ужас.


Мари Арлемон, одетая в легкую марлевую рубашку поверх очень узких джинсов, ждала у терминала, когда Картер сошел с самолета. Через свои связи в SDECE (французской разведке) она узнала некоторые детали инцидента и сразу же проявила заботу, взяв его под руку и непрерывно болтая, пока вела к своему «Феррари».


Картер наконец прервал её щебет. — Мари, — сказал он, поставив чемодан и взяв её за руки. Она моргнула, проглотив готовые сорваться слова. — Я в отпуске. Мне плевать, что произошло или что случится с этим миром. Следующие десять дней я не хочу делать ничего, кроме как есть, спать, валяться на пляже и... — И заниматься со мной любовью, — сказала Мари, и в её глазах заплясали искорки. — И заниматься с тобой любовью, — согласился Картер.


Она дотянулась до машины и достала бутылку охлажденного шампанского. — Окажешь честь? — спросила она. Он взял бутылку и открыл её; пробка вылетела, пена шампанского брызнула во все стороны, пока она доставала бокалы.


«Было бы славно, если бы единственными взрывами на этой земле были хлопки пробок от шампанского», — подумал Картер, когда они чокнулись бокалами. Они пили ледяное вино под жарким средиземноморским солнцем и думали только о том, что принесут им будущие дни и ночи.


АНОНС СЛЕДУЮЩЕЙ КНИГИ


«ОПЕРАЦИЯ „АКУЛИЙ УКУС“» (OPERATION SHARKBITE)


Картер притаился в шкафу, вдыхая аромат одежды Бриджит Майклс. В правой руке он сжимал дубинку-блэкджек, которую едва не пустил в ход против стрелка в Грейберн-Хаус. На всякий случай в левой руке была «Вильгельмина» (его «Люгер»).


Ни в гостиной, ни в спальне свет не горел. Тонкий луч солнечного света пробивался сквозь щель в шторах, падая на пряди волос на подушке и простыню, прикрывавшую скомканные одеяла, изображавшие спящие тела. Дверь из гостиной в спальню была приоткрыта дюймов на шесть, оставаясь в поле зрения Картера.


Прошло около десяти минут с тех пор, как Бриджит исполнила свой номер с размахиванием полотенцем у переднего окна. Теперь она была одета и сидела на пожарной лестнице за окном. — А что, если соседи напротив увидят меня? — спрашивала она. — Помаши им рукой. Скажи, что просто дышишь утренним воздухом.


В течение десяти секунд — и только десяти секунд — Картер подумывал вызвать Гамильтона и MI5 для поддержки. Но если в MI5 был еще один «крот», кроме Бриджит, это мало чем помогло бы... и, возможно, провалило бы всё дело.


Скрип дерева... слабый, едва различимый... но он был. Это была входная дверь квартиры. Картер напрягся, расслабился и снова привел мышцы в готовность. Дверь спальни сдвинулась на дюйм, а затем еще на шесть.


Первым в проеме показалось дуло бесшумного пистолета-пулемета Heckler & Koch VP70. Как и всё, что производили западные немцы, VP70 был произведением искусства. Он работал в режиме отсечки по три выстрела из магазина на восемнадцать патронов с убийственной скорострельностью 2200 выстрелов в минуту. Ровно так быстро, как только можно было нажимать на спуск.


Человек с VP70 был молод, одет в джинсы и мешковатый пуловер. Свитер, вероятно, служил для того, чтобы скрыть оружие, пока он переходил улицу и поднимался по лестнице в квартиру 3C. Ночная засада давала о себе знать: его худощавое, сильно загорелое лицо отчаянно нуждалось в бритье.


Он двинулся к кровати с поразительной экономией движений. Настолько, что казалось, будто ни одна часть его тела не шевелится, кроме вытянутой руки с пистолетом. Когда рука с VP70 оказалась прямо над изножьем кровати, длинный глушитель начал дергаться. Комната наполнилась запахом сгоревшего пороха и глухими ударами пуль, впивавшихся в тяжелые одеяла.


Ник Картер был профи. И он узнал в нападавшем другого профессионала. Парень не рисковал. Он просто продолжал стрелять. Картер считал очереди про себя: четыре... пять... шесть. Трижды шесть — восемнадцать; ровно столько, сколько вмещал магазин VP70.


Стрелок как раз обходил кровать со стороны Картера, чтобы проверить свою работу, когда Агент Смерти начал действовать. Парень был начеку. Скользящие шаги Картера по ковру были почти беззвучны, но стрелок их услышал.


— Из романа «ОПЕРАЦИЯ „АКУЛИЙ УКУС“», нового шпионского триллера о Нике Картере.