# Александр

Андрей Валерьевич Кауров

Из сборника рассказов: "Молитвенники"

Александр.


Дело было в Узбекистане, в городе Алмалыке.


Перестройка. Вторая половина восьмидесятых.


Коммунистическое время еще только заканчивалось. Каким станет отношение государства к Церкви - еще непонятно.


Однако, нажим со стороны властей ослабился - и слава Богу.


Вот тогда общинники алмалыкского молитвенного дома и решили просить у Ташкентского архиепископа разрешение строить храм. Решили ехать большой делегацией. Ехали в Ташкент на рейсовом автобусе. Половину сидений заняли. Веселые и взволнованные галдели, перебивая друг друга - обсуждали предстоящую встречу с архиепископом.


Приехали.


Однако, некоторые из делегации и священника никогда не видели, а тут сам архиепископ их принял.


Один его облик привел всех в такое робкое состояние, что все заготовленные речи вдруг испарились.


Длинные черные одежды, свисающие вниз рукава рясы - человек не от мира сего!


- Здравствуйте. Ну, с чем приехали?


От испуга никто даже не поздоровался с владыкой. Стоят и молчат.


- Что у вас?


Снова тишина в ответ.


Только Мария нашлась, молча протянула владыке дрожащий лист бумаги.


- Что это? Прошение... Просим Вашего благословения...


Владыка прочитал, помолчал.


- Вот вы просите благословения на строительство храма, а зачем он вам? Ведь вы все молчуны.


Делегация молчунов и вовсе скисла, лишь переглядывались между собой, взглядом умоляя друг друга выручить общее дело, за которым приехали и которое, они-неумехи, сейчас губили в самом начале.


- Молиться-то вы умеете?


Теперь и самые смелые поникли головами.


Они-то приехали за благословением и, главное, за батюшкой, который будет молиться о них, а тут такие странные вопросы.


Владыка провел медленным взглядом по каждому из стоявших перед ним. Делегаты отводили глаза.


Кто может молиться кроме священников? Никто! Что отвечать, неужели владыка не знает ответа. Ничего не понятно.


- Я! Я! Я могу молиться! - это встрепенулся единственный мужчина в делегации.


- Так помолись, вот икона Спасителя - улыбнулся Владыка и указал на большую икону.


- Отче наш, иже еси на небесех, да святится Имя Твое,... - и так бойко и твердо прочел до конца.


- Молодцы, алмалыкчане. Значит есть среди вас молитвенники. Брат, как тебя звать?


А брат чинно перекрестился и поклонился Спасителю. Ему и ответил:


- Александр...


У всех отлегло, оказывается владыка спрашивал знания хоть каких-то молитв. Конечно, они знали и Отче наш, и Богородице Дево. Каноны, акафисты пели все вместе. Это у них было впривычку в молитвеном доме. Но не считали они свои молитвы чем-то достойным. Потому, оробевшие, и не поняли тогда владыкин вопрос...


...Спустя годы Александр постарел, глаза ушли глубоко под густые брови, оттого взгляд стал казаться сердитым. Широкие плечи вздернулись и стали узкими. Он теперь ходит вокруг новенького храма и чего-то поет под нос. Разобрать можно лишь последнее слово: А-минь. Помолчит и снова начинает петь.


А если Александр встретится с кем взглядом, то просит:


- Анечка, дай конфетку?


Анечка, это его супруга Анна. Она работает на свечной лавке.


- Вы над ним не смейтесь, - говорит староста Мария молодежи. - По его молитве наш храм начал строиться, а теперь он своей молитвой храм охраняет от всякого зла и супостата. Мы тогда все струхнули так, что и "Господи помилуй" бы не вспомнили. А он молодец - "Отче наш" сказал перед самим владыкой!


Старость превратила Александра в дитя. Медленной шаркающей походкой он обходит крохотный храм с голубой колоколенкой. Устав, добредёт до скамьи и, если увидит там кого, по-детски спросит:

-Анечка, я сяду?

- Сядь... - недоумённо ответит незнакомец. Александр посидит. Снова спросит:

-Анечка, я пойду?

- Иди... - ответит уже бодрее человек.

И Александр пойдёт. Снова пойдёт вокруг храма, и будет петь тихонько невпопад:

- Благословлю Тебя, Господи-и-и... Господи, помилу-у-уй... А-а-аминь...


Вот так: пришла старость и отняла у Александра и здоровье, и силу, и высокий рост, и широкие плечи, и нажитую годами житейскую мудрость...

Только молитву не смогла отнять. Благословлю, Тебя, Господи! Господи, помилуй...