# Другой

Сергей Анатольевич Кулаков

Рассказ опубликован в журнале Союза Писателей Москвы "Кольцо А" в 2025 году (N 192)

Другой.


это - он или я? Или наоборот? Вариантов больше нет. Был бы кто-то ещё, они увеличились бы в разы. Да, в разы! Так гораздо проще (правда, понятности никак не больше) - он или я... И все: не придется терять время, ломать голову, скручивая извилины в тугую спираль, готовую вот-вот разорваться. Нет, придется! И терять голову, и ломать время. Ах, не так? Да и хрен с ним, с этим " не так". Исправляй, не исправляй - ничего не переменится. Ни-че-го! Впрочем, не важно. Нет важно! Придется, ой как придется, и голову нагрузить и со временем повозиться, ну и там остальное, принятое в таких непростых, запутанных случаях. Стою, размышляю, поглядываю, как мелькает тот мимо невидимого прохода. Невидимого? Если я вижу, он, возможно, - нет-нет - несомненно! - знает о его существовании... И что с того? Не знаю, не знаю... если действительно есть проход, значит - можно войти в него, или выйти оттуда прямо сюда. Гипотетически можно, но никто не делает подобных попыток. Уж я - точно. Он - не уверен; а если бы и предпринял, от меня не ускользнула бы подобная смелая авантюра. В скудном мире моем нет ничего - одно сплошное ничто (кроме меня, разумеется). Иногда приходит в голову: и меня нет, но - скорее всего - это не так. Сogito ergo sum*... Все здесь, к прискорбию включая меня, окружено стеной непроглядной, непроницаемой тьмы. Сквозь неё не пробиться - я твердо знаю. Откуда? Не известно. Думаю, ответ в моей голове. Где-то глубоко внутри... Не важно. Важно: нет ни выхода, ни окон, ни печной трубы, ни мышиной норы, ни дверного глазка, ни замочной скважины, ибо нет входа, печи, мышиного дерьма, двери, замка... Ничего нет, только прямоугольный проход напоминающий окно: нижняя, короткая сторона его начинается от пола чуть ниже моего колена. Удобная, очень удобная высота, чтобы перешагнуть через край. Никогда мне не сделать отчаянного шага! Мне страшно. Неужели? Я останусь в своем заточении, и вечно буду наблюдать. Иногда мне нравится наблюдать... А вдруг у него окажется больше смелости, и он сможет совершить невообразимый шаг? Сомневаюсь. Очень-очень сомневаюсь. Чем больше я знаю его, тем сомнения мои становятся весомее. Не удивлюсь, если выяснится, что я заточён уже давным-давно. Любопытно кем? Откуда мне знать? Даже, возможно, с самого рождения. С чьего рождения? Нельзя исключать никакой возможности... Наверное, я каким-то образом связан с ним. Каким? Не знаю. Думаю, ответ находится в моей голове. Где-то там глубоко-глубоко... Я даже не похож на него, не внешне, нет - скорее характером. В общем-то - похож, но бывает - я сам видел - он начинает корчить невыносимые гримасы, широко раскрывает рот, машет руками, круглит глаза и начинает быстро мелькать (приняв этот зловещий вид) мимо нашего прохода-окна, не обращая никакого внимания на то, что за ним наблюдают. Или правда не догадывается? Ужасное зрелище! Не помню, чтобы когда-либо доходил до подобного состояния. А ведь бывает и мне скверно на душе: побудьте-ка в одиночестве в закрытом пространстве, замурованный тьмой, без всякой надежды на освобождение, да ещё мозолит глаза странный проход-окно, которым ты никогда не воспользуешься, и в нем - другой мир, другой мир... Как я уже говорил, мой мир скуп до крайности. Это касается всего: цвета, наполненности предметами, да и чем-либо ещё. Даже стен нет. Вместо них - непроглядная тьма. Мне кажется, она прочнее всяких стен, но как я могу проверить? Тьма пугает меня, парализует мою волю, мое любопытство, я не в силах протянуть руку, коснуться твердой - на вид - мглы, ощупать её. Я стараюсь держаться подальше, да только свободного пространства не так много. Оно округло, то есть напоминает половину круга. Диаметр его - семь шагов, не больше. К тому же, полкруга эти иногда пульсируют, то поддаваясь тьме, то отвоевывая у неё малую толику. Представляете, в каких условиях мне приходится жить! Я не ошибся - именно малую толику, ибо пульсации не очень велики: вряд ли превышают они десяток дюймов. Думаете, четверть метра либо в одну, либо в другую сторону - сущие пустяки? Не стоит забывать: все мое отечество, весь мой застенок, вся моя обитель занимает около 15 квадратных метров. Теперь понимаете? Сами пульсации не особо докучают, их частота не превышает одной в сутки. Стало быть, раз в сутки область моего обитания сокращается, огорчая меня; в следующие сутки, она выравнивается до первоначального состояния; в последующие сутки островок мой увеличивается, давая повод для гордости. Правда, через день вновь ожидает разочарование, но ведь за ним последует удовлетворение, сменяющееся вновь досадой, за которой брезжит кратковременная радость... Пульсации пространства вызывают пульсации чувств, несомненно, внося разнообразие в мой мир, но со временем чувства мои реагируют на перемены пространства все слабее, слабее, и смею предположить, скоро всякая реакция на этот раздражитель угаснет совершенно. Теперь о свете и цвете. В силу неясных обстоятельств, которые лишили пространство моего обитания любых предметов, объектов, вещей и даже фактур, понятия свет и цвет сплелись для меня воедино. Разве можно было ожидать на таком крохотном пространстве нагромождение всего выше перечисленного: куда бы оно могло втиснуться? Хотя, кое-что смогло бы уместиться... Да только к чему впустую городить домыслы - здесь ничего, ничего нет. Возвратимся к свету (и цвету тоже): описание их сводится к простой формуле, которую можно записать, например, следующим образом:

Q = Ф.

Q - цвет;

Ф - свет;

Из неё несложно понять: цвет места моего обитания равен свету, освещающему мое пространство. Сам свет - скорее приглушенный, чем яркий, скорее холодный, чем теплый. Оттенок его скорее матовый, но и матовым назвать его можно с натяжкой, пожалуй, более подойдет к нему - туманный, нет-нет - расплывчатый. Да, пожалуй, он смутный, неясный, как больное зрение. Источник его неизвестен, он расположен не где-то вверху или где-то внизу, или где-то сбоку; кажется, он повсюду. Не удивлюсь, если выяснится (интересно, кем?): это каждая частица моего пространства испускает его - холодный, расплывчатый свет. Он пронизывает, точно рентген, свободно проходит сквозь меня, словно и нет для него преград. Ах да, стена тьмы... Пульсации - последствия давления их друг на друга, результат бескомпромиссной борьбы плотной тьмы и смутного света. Вот, собственно, и все. Я говорил: мир мой очень-очень скуп. Пространство в окне, манящем меня, гораздо богаче, полнее предметами, разнообразием цвета, ворохом всяких вещей, обилием фактур, перспективой, тянущейся сквозь обрезанное выступающей стеной, удаленное окно, и - дальше, дальше, дальше... От открывающегося мира у меня дух захватывает. Хочу ли я попасть туда? Не знаю, не знаю... По правде говоря, мне не по себе, мне страшно, я весь дрожу от мысли, что стоит сделать всего один шаг, приподнять ногу, войти в проход-окно, и весь тот мир станет и моим тоже. Откуда я взял, откуда? Не знаю. Кажется, ответ в моей голове. Где-то глубоко внутри неё... Нет, нет, нет... пускай возможность безумного шага будет всегда испытывать мою волю, мою решимость, я никогда не смогу осуществить то, к чему влечет меня. Надо мной будто довлеет что-то. Не могу объяснить. Оно не материально, не имеет плоти, костей, дыхания. Ещё бы, откуда здесь взяться материи? Но, тогда, с чем, с чем сравнить? Что если назвать это подобием зова, если выбросить из него звуковую составляющую. Влечение? Разве меня влечет к нему? Не знаю, но чувствую, как что-то проникает в меня. Что-то подпитывает меня, поставляет мне чувства, мысли, о которых прежде я и не ведал. Нельзя исключить, что это подстроено им, чтобы исподволь, почти неосязаемо руководить моими желаниями, моей волей, чтобы, в конце концов, всецело владеть мной. О, какое тонкое, расчетливое коварство; какая хитрая, расчетливая игра... Стоп, стоп! если у него есть доступ к моим планам, моим желаниям, что мешает ему подменять их? Это не выглядит невозможным. Наверное, он уже проделывал эти фокусы и вошел во вкус, а теперь регулярно проделывает эти штуки со мной? Возможно, в результате подобных манипуляций мы уже поменялись местами, и теперь я стал им, а он - давно уже мной? Я раньше не думал об этом. Мне такое в голову прежде не приходило. Считаете - это плод не здорового воображения? Как же, как же... А если рассмотреть внимательно, отбросив всякий флёр, всякую шелуху, всякие мнимые прикрасы, что останется тогда? Вот именно - воображение! Здоровое или же не совсем - не важно, но дело именно в нем. Где-то слышал или читал (теперь не припомню): воображение - зеркало, подброшенное дьяволом, чтобы глядясь в него, упивались мы своей мнимой значимостью, мнимым величием, мнимым всеведением... Каково, а? Ведь, всё-всё становится на места! Правда, если глубже залезть в перепутанные дебри мыслей, это бахвалистое "всё-всё" запутает ещё пуще, зато яснее, (ощутимей, что ли) становится присутствие таинственного незнакомца, который прежде так успешно прятался. В.С.М. (всё становится на места) Чистая импровизация, можно утверждать даже - дыхание вдохновения. Сродни q.e.d. или мрачному квадратику, но хватит, хватит славословий. Значит, все-таки, есть тот, от которого я завишу всецело? Вот влип! Попал в переплет, как куренок во щи. Значит: он и я... Вариантов больше нет. Был бы кто-то ещё, они увеличились бы в разы. Он и я! Тогда вновь: кто есть кто? Нескончаемый, изматывающий допрос, когда на единственнозадаваемыйбесконечно вопрос нет вразумительного ответа. Остаюсь ли я собой, или прогнило что-то... перевернулось вверх тормашками? Ужели я - он, а он ли - уже я? Хватит, хватит!.. Вновь и вновь чувствую чужую властную руку, управляющую мной, владеющую мной. Хватит помыкать, играть мной, как марионеткой; посылать, куда вздумает, чуждое хитроумное воображение; манипулировать, как желает, чужая изворотливая фантазия. Довольно засовывать меня туда-сюда-всюду, точно ручку, ту самую бессловесную, послушную ручку с округлого её, удлиненного конца. Больше не желаю! Сколько можно?! Хватит... хватит. То я здесь, то - там, то вдруг ещё где-нибудь, а я хочу быть дома. Да - дома; нежиться под струями воды, натираться душистым мылом, освежать голову шампунями, обтираться мягким полотенцем, есть вкусные, свежеприготовленные яства, пить прекрасное питье... Но нет! Иди, ступай, общайся со всяким отребьем или вообще непонятно с кем: с фантомами, с призраками, миражами... Называй себя чужими, несуществующими именами-прозвищами, именами-кличками, именами-пустышками. Примеряй разные образы, втискивайся в их шкуры... Так кто же здесь, в конце концов: он или я? Или наоборот? Больше вариантов нет. Был бы кто-то ещё, они увеличились бы в разы. Надоело! Устал быть балаганной куклой, набитой чужими словами, чужими жестами, чужой жизнью. Хочу свободы. Хватит с меня, хватит! Но, что мне делать? Думаю, думаю... Никак не могу придумать. Так хочется, чтобы все, наконец, успокоилось, устроилось, стало понятным... Хочется прийти к финалу, а он ещё так не близок. Или близок? Не знаю, не знаю; откуда мне знать? Да, откуда? Нужно освободиться! Пусть остановит свой грубый натиск, свое бесцеремонное вторжение. Пусть даст мне быть собой! Тогда, быть может, придет озарение?

Тогда собой возможно стану не пусть сразу кто пере знаю нет путалось пусть не смешалось все-таки ответ неведом стало некому и к т о ж е т а к к т о ж е


* - (лат.) я мыслю, следовательно, я есмь;