# Дорога дальняя

Евгений Валерьевич Кузьмин

ДОРОГА ДАЛЬНЯЯ


Есть тонкие властительные связи,

Меж контуром и запахом цветка.

Валерий Брюсов

Если долго жить в одном городе, с годами несложно заметить изменения цветовой гаммы при сохранении в целом состава населения, зданий, климата. Порой всё сверкает, одежды, растения, постройки, сам воздух. А потом мир тускнеет, чтобы в свой срок засиять снова. Это не сезонные изменения, а какие-то многолетние циклы. И в них далеко не всё просто и линейно. Заметно множество сменяющихся оттенков, нет чёткой границы. Количество попадающих в поле зрения случаев смерти увеличивается ещё в конце светлого периода и уменьшается перед "рассветом". А человек всё приветствует, призывает, даже если ему это и во вред. Ведь деталь реальности, гармоничная часть перемен, не может отрицать саму себя. Сейчас мир темнеет. И это правильно, потому что пришло время.

Приблизительно такие мысли возникали в моей голове, когда я постукивал обувью по тротуару. Внезапно мой взгляд привлекла продавщица лет тридцати, с выразительным умным, круглым лицом, излучающая уверенность в себе. Она торговала невзрачными оккультными буклетами, отпечатанными на подобии туалетной бумаги. Во внешнем виде такой продукции, конечно, можно усмотреть торжество духа над материей, содержания над формой. Но это на любителя, индивидуально.

Хотя улицу накрыло интенсивное движение огромных народных масс, женщина выделила меня в толпе и сказала: "Вам, конечно, будет интересно узнать что-то о своей прошлой жизни". Она протянула мне тонкую брошюру, предлагающую простую систему вычислений о былых скитаниях души. Я нашел ситуацию забавной. Накануне ночью мне снились сны о двух моих предшествующих жизнях. Я взял книжицу и посмотрел в суть, в "ответы". Практически все опции оказывались почетными - короли и рыцари, великие и знаменитые персоны. Не знаю, как это можно объяснить. Ведь абсолютное большинство людей проживает жизни довольно незаметные, большинство там - не короли, а крестьяне, ремесленники-рабочие, торговцы. Неужели люди с низким статусом не подвержены реинкарнации и сразу после смерти достигают нирваны? В моих снах прошлое моей души тоже не оказывалось таким уж респектабельным в смысле социального положения. Женщина, заметив моё замешательство, продолжила: "Я это вчера опробовала. Очень занимательно. Моя дочь тоже проверила. Ей не повезло. В прошлой жизни она была мужчиной... ой, извините". Я нашел эти разговоры забавными. Они заставили меня задержаться. А мысли убежали далеко вперёд, и я не находил возможности что-то кратко сформулировать. Тогда продавщица продолжила: "А вы верите в метемпсихоз?" Какой-то человек лет двадцати с нарочито серьёзным лицом, скрывающим неуверенность в себе, смешанную с острым желанием самоутверждения, до этого момента молча рассматривавший книги, сказал:

--Тут пристала ссылка на "Тимея" Платона. В действительности же дела обстоят несколько сложнее.

-- Поясните, -- попросил хор стоявших рядом людей.

-- Новое воплощение всегда происходит как бы в два этапа. После смерти душа недолго бродит по земле и скоро находит пристанище в каком-то растении. Люди чувствительные путают эти души с эльфами. Хотя изначальные эльфы - это совсем о другом. Не стану углубляться. Но понятна причина для глупых сказочек про порхающих по цветочкам маленьких крылатых человечков. Однако, вернёмся к сути. Потом душа погибает второй раз. Растение не вечно. И тут вариантов много. Ограничусь несколькими примерами. Если растение съедает корова, душа воплощается в корове. Если съедает человек - воплощается в человеке. Если растение увядает, душа воплощается в новом растении. Если душа поселилась в конопле, которую потом курили, то душа возвращается на землю в теле гуманитария, человека духа, воздуха. Но это лишь некоторые примеры. Реальных опций практически бесконечно много.

-- Да, пожалуй... возможно. Но мне ситуация с жизнью и смертью кажется гораздо сложнее, чем мы это можем сформулировать. Нам не дано знать о происходящим после смерти. Все народы имеют различные погребальные обряды, какие-то смутные или четко сформулированные представления. Но это все ничем не подтвердить. В основе всегда лишь смутные наития. А различия указывают на полную непостижимость предмета. Религиозные догматы на этот счет скорее манипулятивны, чем реально информативны. Меня всегда удивляло у Валерия Брюсова возвращение к любопытству о "тайне, что за гробом". Жизнь слишком коротка. Человеку к смерти не подготовиться. В свое время тайна откроется, -- сформулировал я наконец свою мысль по возможности кратко.

Какой-то нервный чрезвычайно худой парень лет шестнадцати вставил невпопад:

-- Я помню лишь свою первую смерть... и лишь каким-то странным впечатлением. Меня закопали в песок. Невозможно словами передать ощущения. Я даже не знаю, закопали ли меня живым или мертвым.

Тогда в беседу вступил стоявший рядом человек, так кутавшийся в одежды, что я не мог разглядеть его лицо. Он обратился ко мне:

-- В чем-то я с вами согласен. Но я бы начал сначала, чтобы последовательно сформулировать мысль. Человек не живет настоящим, ему важнее прошлое и будущее. Иными словами, иллюзорное. Причины и цели для нас покрыты мраком, потому что в действительности мы видим лишь настоящее, когда ищем опоры в прошлом или будущем. Сами разговоры о смысле жизни, которое наполняют смыслом лишь представления о прошедшем и грядущем, набили оскомину. И проблема не в бессмысленности вопроса, а в невозможности на него ответить, не имея возможности... нет, не понять, а просто даже увидеть какие-то базовые факты. Человек хватается за какие-то призрачные знаки из других миров, не умея их прочитать. Оставшиеся с телом, покинутым душой, не знают, не умеют помочь. Как вы говорили, нет никакого единого обряда погребения, знания о происходящем после смерти, хотя свидетельств о самостоятельной жизни души немало. В них сомнений нет. Мой недавно умерший пес, белый пудель по имени и званию Цезарь в прошлой жизни был человеком. Откуда я знаю? Он мне сам об этом поведал. Перед самой своей смертью, in extremis. До этого, пожалуй, это невозможно. Хотя собаки в принципе умеют устанавливать с людьми связь, даже не владея речью. Это словно идет через сердца. На еврейских талисманах часто пишут "Собака", то есть "келев". А это можно также прочитать и это прочитывается: "Как сердце". Впрочем, о его прошлой жизни в качестве человека я знаю совсем немного. Он рассказал о себе крайне мало. Мне известно о его благородном происхождении, его звали Леонгард, он умер от лейкемии довольно молодым. Это случилось в 1625 или 1627 году. Точную дату я не расслышал. По неведомой мне причине проблемы с кровью были унаследованы им и в его земном воплощении в виде собаки. Он болел гемофилией. Сам этот факт наводит на мысль о некой таинственной связи между разными его земными воплощениями. Какая-то линия ведет эту душу через в чём-то сходные испытания. Нам ли это постичь? Человек, впрочем, часто ищет не причину, ну "справедливость". А "справедливости" в человеческом понимании не существует вне действий самих людей. Цезарь был исключительно положительной собакой. Он всегда ответственно относился к опекаемым им людям. Маленький пудель громко лаял, если чужак приближался к нашей входной двери. Он усматривал злых людей на улице и умел дать понять о потенциальной опасности. А однажды он увел меня и от смерти. Я знал, что ночью у меня остановится сердце, но не стал бить тревогу, что-то предпринимать. Решил просто уйти в мир иной. И вот я лег спать, ожидая не проснуться. Во сне я увидел себя на некой пустой дороге, края не просматривались. Они как бы поглощены мраком. Хотя невозможно сказать, что вокруг действительно темно. Освещение какое-то странное, неестественное. Во всем заметен фиолетовый цвет или оттенок в той или иной степени. По дороге меня вела смерть. Вид у этой сущности необычный, не такой, как в книгах, на картинках. Тут это полный господин в костюме фиолетового цвета, на голове цилиндр. Уже просматривался конец прямой дороги. Дальше крутой и резкий спуск, который скорее угадывался, чем был действительно виден, а внизу большое поселение. Довольно темное. А в окнах здесь и там тусклое фиолетовое свечение. Я осознал: "Это город мертвых", оказавшийся там окончательно умер. Я вполне ощущал готовность последовать туда, но меня остановил устремившийся в мою спину настойчивый взгляд. Я обернулся, увидел зовущего меня глазами Цезаря. Я вернулся к нему и... проснулся. На кровати сидел Цезарь и пристально на меня смотрел. Однако в этой истории встает вопрос о предопределении. Вероятно, в том факте, что смерть явилась в облике полного и благопристойного господина, заложено утверждение о моем уже заранее решенном спасении. Но умаляет ли это действия спасителя? Болезнь Цезаря часто требовала его госпитализации и активной борьбы за его жизнь. Знаки, приметы, карты практически всегда выпадали угрожающие. Порой положение было отчаянным, но то или иное чудо нас спасало. Смерть при этом мне никогда не встречалась ни во сне, ни наяву. Настоящая же беда пришла совсем неожиданно, когда все казалось благополучным. Возникшее внезапно легкое кровотечение удалось необычайно быстро остановить... и вдруг начали возникать разные совершенно непредвиденные проблемы, одна за другой, а с ними --ошибки и халатность врачей. Я сутками дежурил в больнице. То было странное время. Животные вокруг умирали одно за другим. Мне такого не доводилось видеть прежде. Когда меня одолевала дрема, в полусне я видел в смерть. Она говорила: "Не приходить же мне за кем-то одним, раз уж я здесь, я потружусь на славу, соберу знатный урожай". Теперь я не видел, женщина ли это или мужчина. Худая фигура, затянутая в плащ с капюшоном, под которым не просматривалось лика, там была тьма. Я не видел и рук, выступающих из рукавов, и ног я не мог заметить, ткань касалась пола. Я боролся, пытался отогнать смерть, уговаривал ее обойти нас. Но она вершила свое дело. Цезарь же пребывал между жизнью и гибелью. А потом наступил момент, когда мне пришлось отлучиться из больницы всего на пару часов... и пес умер. Потом я увидел эту безликую смерть во сне. Она безрадостно насмехалась над моими усилиями, демонстрируя всю мою ничтожность в мироздании, простирающемся далеко за пределы не только постижимого, но и уловимого хоть краем взора. Встретимся ли мы еще с Леонгардом-Цезарем на просторах океана-бытия душ в каких-то измерениях? Проводил ли я своего спасителя в новый путь правильно? Никому не дано ответить на эти вопросы. Слишком долог путь душ, и нам не дано его увидеть как нечто целое. А уж понять... Лишь религия способна прикрыть эту наготу несостоятельности, лишь слегка прикрыть... обманув.


У дослушавших рассказ на лицах возникли растерянность и недоумение. Лица очень четко это отражали. Никто ничего не решался возразить. Ужас, заключенный в истории, не позволял иронизировать над ее кажущейся нереалистичностью. Потерянные взгляды искали что-то в наступившем дневном мраке. Постояв немного из вежливости, люди разошлись. А я перед уходом купил предложенный мне проспект. Ложь успокаивает.