# 2. Январь

Сергей Атанасович Лазаров

Я ускоряюсь, чтоб успеть

в подъезд чужой за ней влететь

(везде магнитные замки).

Мои движения легки –

в последний миг дверь ухватив,

я попадаю в детектив:

ведь на площадке – никого,

стоят два лифта высоко,

но приоткрыта сбоку дверь, –

туда ли ринул дикий зверь?

Я полагаюсь на инстинкт

бойца, забывшего, что ринг

имеет разные углы, –

за дверью лестница, метлы

давно не знавшая; по ней

бегу вперёд, чтобы скорей

вернуть Токай. Вдруг за спиной

петли дверной раздался вой,

затем последовал хлопок.

Видать, успела между строк

Августа спрятаться – и в миг,

когда пролёта я достиг,

она защёлкнула замок.

Пытался силою я ног

отрыть проход, но не сумел, –

таков печальный мой удел.


И в тишине лишь резал слух

люминесцентой лампы звук.

Взбежал я на второй этаж;

всё тот же молчаливый страж –

магнит, что требует ключа, –

мне отвечал: а ни черта!

По нормам Гэ́О и Чэ-эС,

известным всем в Стране Чудес,

к пожарной лестнице пути

всегда должны быть заперты.

Я бился ровно в шесть дверей,

пока не понял, что теперь

повествование веду

в прошедшем времени; беду

почуял в этом всём – тотча́с

люминесцентный свет погас.

Я на полу увидел тень,

как будто сверху полный день,

и бросил взгляд свой на пролёт,

а там – окно, как чистый лёд,

и неба ясный яркий цвет, –

неужто это всё мой бред?

Ведь вечер был, когда сюда

меня забросила вражда.

И я направился к окну,

не нарушая тишину.


Передо мною Солнца диск

и мириады мелких искр,

возможных только лишь в мороз

(хотя о том молчал прогноз).

Как обновился весь район! –

опять ли дерзкий Фаэтон

сменил маршрут? О нет, в снегах

покоилась земля в дворах.

Я видел чистую тропу:

скользя на насте, на горбу

мужик тащил сухую ель –

не в дом, на свалку. Ариэль

меня заставил устремить

свой взгляд повыше – на ту нить,

что держит весь небесный свод;

что выше Солнца; что ведёт

из лабиринта в лабиринт…

Довольно! Я смотрю на синь.


В ней ярче всех блестит Венера,

гармонии Эона мера;


и прям под нею сам Сатурн,

владыка всех известных лун.

Их видно днём и без трубы! –

парад планет, моей судьбы

зигзаг, – ведь он в календаре

моём намечен в январе.


Меж тем приблизился закат,

и за спиною двести ватт

со скрежетом зажглись. И я

в тот миг узрел в окне себя;

в испуге ринулся наверх,

седьмую дверь рванул – успех!

Открылась! Вижу коридор.

Конец его скрывает флёр.