# Чужак 2. Глава 12

Полина Люро

Я пытался сглотнуть, но ничего не получалось ― от волнения в горле пересохло, и тогда объявившийся, чтоб его, "дядюшка" ласково потрепал "племянника" по щеке:

― Ну-ну, Дасти, прекрати так психовать, ничего страшного пока не случилось. И не случится, если ты, разумеется, будешь прислушиваться к голосу разума ― то есть, ко мне... ― он засмеялся, ― забавно прозвучало, да? Откуда взяться разуму у сумасшедшего, ты тоже так считаешь?

На меня напал ступор, в мыслях был полный разброд, хотя откуда-то издалека до растерянного сознания долетал слабый голос, напоминавший то ли Дарси, то ли Лурка:

"Хватит паниковать ― достань самострел, только очень осторожно чтобы он не заметил..."

Я попытался ощупать карман, но тот оказался пуст.

― Это ищешь? ― Сэм продемонстрировал подарок Юджина, убирая его за пазуху, ― хорошая вещь, но пусть пока побудет у меня, ладно? Вытащил его, пока помогал тебе садиться в коляску. Эх, растяпа... И блокнот тоже заберу, на время, конечно.

Похоже, сегодня Сэм был в "хорошем" настроении. Он ухмылялся, листая "зарисовки" Кларенса со стен:

― Забавно, но неужели ты на полном серьёзе пытался расшифровать эту бессмыслицу? Фу, Дасти, как глупо. Сам же увлекался изучением языков ― между прочим, это ― моя заслуга, маленький племянник во всём подражал дяде. Если внимательно присмотреться, легко заметить, что здесь собраны разные земные языки, я просто разбил одни и те же слова на части и перемешал их, так интереснее, согласись?

Он снова засмеялся, а я почувствовал, что заливаюсь краской ― так вот что казалось таким знакомым:

― Паршивый из тебя учёный, Дасти Родж ― не увидел очевидного...

Сам не знаю, зачем спросил:

― Бессмыслица, говоришь? А как же напоминания о смерти? Признайся, это было сделано для Лурка? ― и тут внезапно голова взорвалась от простой мысли, ― боже... Похоже, я действительно отупел ― ты же не можешь быть моим дядей, ведь попал в этот мир подростком! Шеф рассказал свою историю, и нет причин ему не верить. Ты гнусный обманщик, Сэм Попс.

Сильнейшая пощёчина не позволила закончить гневное обвинение, и, потирая горевшую щёку, я слизывал капли крови из разбитой губы. Взбешённый Сэм навис надо мной, схватив за воротник плаща и стиснув его так, что с дыханием у Дасти Роджа возникли большие проблемы.

― Никогда не смей так говорить, болван! Не будь ты "забывчивым" сыном Генри, моего любимого брата, давно присоединился к идиотам из "Клуба любителей мистики". Понял? Тогда кивни... Вот так-то, малыш, включи мозги, прежде чем бросаться такими обвинениями.

Он отпустил воротник, сев напротив и скрутив блокнот Кларенса в трубку, пока я радовался каждому новому глотку воздуха. "Дядя" уже не смеялся, и его правое веко подёргивалось, словно пытаясь подмигнуть.

― То, что я намного моложе твоего отца, Дасти, не отменяет того факта, что ты мой племянник. На каникулах Генри постоянно приглашал братишку к себе, и мы с тобой отлично ладили. Можно сказать, дружили. Потом он привёл "младшего" в проект ― команде был нужен талантливый лингвист, и стало не до игр...

Сэм посмотрел на моё вытянувшееся лицо и снова засмеялся, но теперь это был грустный смех:

― Выходит, наш Дасти не знал, что отец стоял у истоков проекта? Думал, наивный, что тебя, молокососа, сразу после окончания университета взяли в засекреченную программу за красивые глаза? Так не бывает.

Он замолчал, но, наплевав на опасность, я не выдержал, почти закричав:

― Не молчи, рассказывай! Что тогда случилось...

Похоже, теперь Сэму было не до смеха:

― Что случилось? Никто этого не знает: произошёл программный сбой, и все, кто находились в зале, погибли, в том числе и твой отец. Хочешь спросить, откуда мне это известно? Я видел, как взрывом им отрывало головы и другие части тела. Их не стало, а тринадцатилетнего подростка забросило сюда. Разумеется, не без последствий, прежде всего для мозга. Знаешь, Дасти, когда меня накрывает боль, я делаю ужасные вещи. И последнее время это происходит всё чаще и чаще.

Он совсем как я потёр виски, скривившись в ухмылке:

― Больше ты ничего не услышишь, во всяком случае, пока не поможешь нам обоим выбраться из этой западни. Хотя на один вопрос отвечу ― да, это я писал Томми Лурку "предупреждения" и другие глупости... Не потому что хотел напугать, просто соскучился ― этот мальчишка так напоминал тебя. Всё, Дасти, хватит сентиментальных воспоминаний. Теперь будешь делать то, что я скажу ― у нас слишком мало времени. Одна Святейшая сволочь хочет... Впрочем, это уже не твоего ума дело.

Он выглянул в маленькое окошко, поморщившись:

― Проклятая погода. Застёгивай плащ и вылезай из коляски, впереди долгий путь в горы. И предупреждаю только один раз ― попробуешь своевольничать, будешь иметь дело не с Сэмюэлем Роджем, а Сэмом Попсом. Этот тип не знает жалости. Понял? Тогда кивни. Вот и молодец...

Потрясённый его словами об отце и созданном им проекте, я на какое-то время полностью потерял интерес к происходящему: послушно натянул на голову капюшон плаща и вылез из коляски. Сэм сунул мне в руку какой-то мешок, и, перекинув его через плечо, Дасти Родж побрёл по каменистой дороге, привязанный к своему похитителю крепкой верёвкой.

― Это чтобы не потеряться в тумане, ― сказал он, затягивая узел на поясе, ― если по дурости попытаешься сбежать, считай, подпишешь себе смертный приговор. Очень скоро мы подойдём к горам, а там полно дикого зверья и ловушек, вроде расщелин и крутых оврагов. Да и "лихие людишки" встречаются, самострел же есть только у твоего дядюшки. Так что постарайся не отставать...

Я тогда промолчал, сосредоточившись на дороге, хорошо запомнив его слова об излишнем любопытстве. Тем более, что туман стоял такой, что в двух шагах уже ничего не было видно, а не прекращавшийся дождь грозил превратить дорогу в скользящий под ногами грязевой каток.

Только за первый час пути я умудрился свалиться не менее десяти раз, наставив себе синяков и шишек на год вперёд. Сэм каждый раз терпеливо помогал подняться, и когда, не выдержав, я всё же решился пожаловаться:

― Такими темпами тебе скоро придётся тащить меня на себе... ― ответил:

― Потерпи, минут через десять выйдем к хижине. Там согреемся и отдохнём. А главное, пересядем на лошадей ― с ними будет легче двигаться дальше. К тому же, по приметам дождь скоро прекратится, правда, туман это не разгонит, но я смогу ориентироваться и в этом "молоке". Один следопыт научил ― почти год жил здесь в лесу вмести со стариком Родни. Хороший был человек...

Было так странно слышать от него похвалу, что, забыв об осторожности, невольно хмыкнул:

― И что же случилось с "хорошим человеком"?

Его рука мгновенно оказалась на горле "племянника", чувствительно его сдавив:

― Не забывайся, Дасти ― лучше не дразнить ядовитую змею. А меня ― тем более... ― он отпустил горло, и я закашлялся, ― старика подстрелили браконьеры. Похоронил Родни за хижиной, а потом догнал этих "бедолаг" ― выследил, как учил старикан. Не хочешь спросить, что с ними стало?

Я отрицательно покачал головой, и Сэм тихо засмеялся, так что и без того продрогшее тело покрылось сотней мурашек:

― И правильно, одно скажу ― им было очень больно...

Небольшой домик вырос, казалось, прямо из тумана, и когда Сэм открыл дверь, подтолкнув похищенного племянника внутрь, я чуть не задохнулся от волны исходящего от небольшой печки тепла и заполнявшего всё вокруг аромата горячей похлёбки.

Вода стекала с плаща на пол, и вышедший нам навстречу парень с изуродованным лицом крикнул мне, чувствительно ударив в плечо:

― Сколько же от тебя грязи, зараза. Живо разувайся и снимай плащ ― я их посушу, а ты пока вытри пол, ― он бесцеремонно сунул в руку тряпку, и руководитель расследования, младший сыщик, так его раз так, Дасти Родж, покорно встал на колени, вытирая натёкшие лужи.

Сэм ничего на это не сказал, сразу пройдя к очагу, по-хозяйски наливая суп в самую большую миску. После чего застучал ложкой так, что у нас с Ленни одновременно заурчало в животах.

Мы сели за стол, только когда похититель наелся, кивнув нам:

― Ешьте оба, потом, придурок, покажи господину сыщику его кровать ― пусть "неженка" немного отдохнёт, а нам с тобой надо поговорить. И вот что, будь с Дасти повежливее, а то получишь взбучку.

После самой вкусной в жизни грибной похлёбки я лёг на покрытую шкурами лавку и, закутавшись в одну из них, сразу же уснул.

* * *

Тело затекло, словно я пролежал в одной позе несколько дней, и хотелось только одного ― потянуться, размяв словно окаменевшие мышцы, но ни с первого, ни с десятого раза сделать этого не удалось. С трудом приоткрыл щёлки глаз, стараясь не подавать вида, что проснулся, осторожно рассматривая окруживших меня людей в белых халатах.

Их лица были смутно знакомы: вот старенький доктор из городской лечебницы, а это Дин Крайниц с серьёзным лицом, рядом с ним напряжённый как струна Дарси. У него бледное и несчастное лицо, и я еле сдержался, чтобы не крикнуть:

― Посмотри на меня, Бенни!

Чужие голоса звучали глухо и искажённо, как в старом, хриплом микрофоне:

― Когда же он очнётся? Выводите его из комы, давно пора! ― это, несомненно, был Дарси.

Кто-то ему ответил:

― Ещё рано, он должен справиться сам.

Веки невыносимо чесались, и, не в силах это терпеть, я на мгновение прикрыл глаза. А когда снова увидел раздражавший ресницы свет, лица стоявших в комнате людей изменились. Теперь вокруг были одни занятые разговорами незнакомцы, и только Дарси продолжал с тревогой всматриваться в лучшего друга...

Где-то далеко раздался грохот, и начинавший лысеть молодой мужчина, запинаясь, пробормотал:

― Кажется, они прорвались, что нам делать?

Властный голос взорвал мне мозг:

― Отключите его от аппарата, он не должен попасть в чужие руки.

Дарси крикнул:

― Не позволю!

И тот же голос отдал приказ:

― Убейте обоих...

Я слышал звуки недолгой борьбы. Чьи-то сильные руки, подхватив моё неподвижное тело, отнесли его к большому экрану, пока Бен с пунцовыми пятнами на щеках, шепча:

― Держись Дасти, сейчас, сейчас, ― чертил на прозрачной поверхности те самые знаки, что "чужак" не раз видел на стенах другого мира. Экран быстро заполнился страшной тьмой, мгновенно затянувшей меня внутрь. Не в силах даже пошевелить застывшими губами, я всё равно пытался кричать, вспоминая, как после автоматной очереди по лицу друга потекли алые струи...

В груди почему-то стало горячо и больно, сознание ушло, чтобы через мгновение вернуться, "обрадовав" новой ситуацией. Теперь я двигался по сугробам в темноте "перехода". Впереди был Сэм, он снова, как в том сне, протягивал руку, но на этот раз не сумев дотянуться, с криком упал в снег, и метель тут же замела его искажённое страхом лицо.

Мне было хорошо слышно тяжелое дыхание догнавшего нас монстра, но, не в состоянии больше двигаться, Дасти Родж просто опустился в сугроб, приняв неизбежное. Кажется, я плакал, когда чудовище смотрело на безвольную жертву грустными глазами Бена Дарси...

* * *

Лёгкая пощёчина вернула "сновидца" к жизни. Надо мной склонилось равнодушное лицо Сэма:

― Отдохнул? А теперь быстро поднимайся, нам пора в путь, итак потеряли слишком много времени ― из-за неожиданного снегопада пришлось ночевать в доме.

Но, потрясённый сном, я был не в силах ни отвечать, ни двигаться. Сэм чертыхнулся, больно ударив племянника кулаком в бок:

― Эй, Ленни! Займись этим рохлей: накорми и одень, и чтоб через пять минут оба были во дворе. Не то пожалеете...

Он выглянул в маленькое окно, бормоча себе под нос, пока мальчишка с памятным ожогом на щеке помогал мне встать:

― Как назло столько снега. Надо успеть до утра, ― и, накинув на себя лохматую шубу, вышел из дома.

Ленни всунул пленнику в руку миску с горячей кашей, приставив нож к горлу и шипя не хуже змеи:

― Быстро ешь, зараза! Я не хочу сдохнуть от руки этого мерзавца, когда до возвращения домой осталось всего ничего. Поищу пока тебе куртку старика и тёплые носки. На улице холодно, в этом своём плаще ты уже через час околеешь.

Пришлось давиться пресным варевом, запивая отваром из ягод ― в теле после ночных кошмаров совсем не осталось сил, к тому же меня колотил неслабый озноб. Похоже, вчерашнее приключение под ледяным дождём не прошло даром. Но сейчас младшего сыщика волновало другое:

― Что это было ― хорошо забытое прошлое? Нет, ведь Дарси жив, во всяком случае, очень на это надеюсь. Неужели будущее? Не будь придурком, Родж, ты же не веришь в мистическую чепуху ― это просто кошмар, обычный кошмар...

Натянув на себя старую куртку на меху и не успевшие до конца высохнуть сапоги, я вышел во двор за не перестававшим ворчать Ленни:

― Не вздумай ему противоречить, идиот, думаешь, я не узнал того, по чьей милости теперь всю жизнь обречён ходить с этим уродством? Вот вернёмся домой, за всё с тобой посчитаюсь.

Это переполнило чашу терпения:

― Заткнись, маленький негодяй! О каком возвращении ты всё время твердишь? Через "переход" могут пройти только двое, а нас, как видишь, немного больше. И к тому же, я не знаю, на что рассчитывает Попс, потому что не помню, как активировать проклятый "мост между мирами"... Так что, скорее всего, он нас обоих оставит в горах, возможно, даже без ненужных трупам конечностей.

Глядя, как Ленни побледнел, я пожалел о своей несдержанности, но, как говорится, сделанного не воротишь. Сам виноват, не надо было изображать из себя крутого ― видел же, как он рыдал в монастырской келье.

― Чёрт, чёрт... И что прикопался к мальчишке? Ему итак в жизни досталось.

Сэм посадил меня на лошадь впереди себя, и мы отправились по только ему одному известному пути. Когда стемнело, я не просто слез, а сполз в снег, поклявшись себе, что, если выживу, никогда больше добровольно не поеду верхом ― так всё болело. Глядя на кислую физиономию "племянника", Ленни злорадно ухмылялся, а похититель, дав страдальцу обезболивающую мазь, бросил в подельника тяжёлой веткой. И попал...

Ночь провели у костра, безуспешно пытаясь дремать, и только когда забрезжили первый свет, я решился спросить:

― Сколько нам ещё ехать?

Сэм Попс посмотрел как-то задумчиво:

― Мы уже на месте. Видишь то дерево? Только там можно открыть "переход", и сделать это необходимо до того, как солнце полностью взойдёт над горизонтом. У тебя примерно час, племянник. Иначе вы оба умрёте, а я уеду как можно дальше отсюда и попробую скрыться от тех, кто идёт по нашему следу.

Охнул:

― Нас преследуют? ― он кивнул, вытащив большой нож из чехла на поясе и в мгновение ока приставив его к горлу Ленни:

― Давай, Дасти, вспоминай ― ты же добрый малый и не желаешь смерти этому негоднику.

Конечно, я понимал, что рано или поздно этот момент настанет, но всё равно не был готов, еле выдавив из себя:

― Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не помню...

Сэм удивлённо, совсем как Лурк, взметнул брови вверх, прочертив тонкую полосу на нежной коже уже покорно зажмурившегося Ленни. Нервы не выдержали ― меня вдруг страшно взбесили и его фиглярство, и странная покорность "жертвы". Поэтому, крикнув:

― Оставь его, сволочь, это ничего не изменит! ― скинул с себя куртку, в отчаянии бросив её в лицо негодяя. Тело непроизвольно наклонилось вперёд, и из кармана камзола прямо в снег выкатился жёлто-полосатый камень, о котором со всей этой кутерьмой я совсем забыл.

Сэм тут же отпустил бледного как смерть мальчишку, схватив камень. Его смех не был ни зловещим, ни весёлым ― скорее уж ироничным:

― Вот же он, Дасти, тот самый активатор "перехода". Ах, паршивец, решил скрыть такую вещь от дядюшки? Слышал, ты сам его разработал, дурачок, ― неожиданно он крепко меня обнял, прошептав в ухо:

― Прости, что был так суров, но надо же было подтолкнуть твою память.

Еле пошевелил помертвевшими губами:

― Это не помогло.

― Помогло, раз чип нашёлся, ― в тот момент я не видел его лица, но живо представил, как он нахально усмехается.

Озноб усилился, но мне было уже всё равно:

― Какой ещё "активатор перехода"? Эта дрянь впрыскивала что-то под кожу...

Сэм посмотрел на полосатый "камень" с интересом:

― Надо же, может, он брал пробу крови или вводил особое вещество, готовя к переходу. Тебе виднее, племянничек, ты же у нас в папочку ― учёный. В таких вещах не разбираюсь.

Теперь уже я насмешливо скривил губы:

― Да неужели? Если ты переместился сюда, когда я только пошёл в школу, откуда узнал про "активатор" и мои успехи в науке? Кто тебе рассказал ― Настоятель?

Внезапно "дядюшка" схватил племянника за голову, и вдруг показалось, что сейчас он проведёт ножом роковую черту на шее, ведь в безумных глазах клубилась сама тьма. Но Сэм просто прижал полосатый камень к моему лбу, заставив почувствовать, как множество маленьких острых лапок впиваются в кожу.

Я вздрогнул, и в памяти мгновенно всплыли забытые слова: они путались, наслаиваясь друг на друга и пробуждая воспоминания. Без сомнения, это был мой собственный, вот-вот готовый сорваться на крик голос, пытавшийся кому-то возражать:

― Нейрочип ещё не прошёл все испытания, он опасен, требуется доработка. Последствия могут быть непредсказуемы, возможна частичная или даже полная потеря памяти. Не исключены необратимые повреждения мозга. Опомнитесь...

Возмущённые этими словами голоса внезапно смолкли, и я посмотрел туда, где у соседнего дерева уже клубилась тьма "перехода". Сэм стоял рядом с ней, обнимая за плечи довольно улыбавшегося Ленни, и, махнув рукой, шагнул в быстро схлопнувшуюся пространственную дыру, так и не услышав моего произнесённого сквозь слёзы пожелания:

― Значит, снова разыграли спектакль для дурачка-Дасти. Зря радуетесь, сволочи, настоящий Монстр уже поджидает обоих там. Вам ни за что не покинуть эту тьму.

Костёр радостно потрескивал, разбрасывая навстречу рассвету свои золотые искры. Я без сил лежал в снегу, глядя в розовеющее небо, крепко сжимая в руке жёлто-полосатый камень, и, кажется, видел свой последний в этой жизни сон.

Было очень холодно, нежаркое солнце слепило мокрые от слёз глаза. Не в силах подняться, я прислушивался к скрипу снега под тяжёлыми шагами, думая:

― Это конец, монстр всё-таки догнал тебя, неудачник...

Совсем рядом раздался радостный крик Остина:

― Ребята, все сюда ― Дасти нужна помощь!

Вслед за этим послышался топот вязнувших в снегу ног ― друзья обступили меня, что-то крича, толстяк сорвал с себя тёплый плащ, а Лурк ― зимнее пальто, чтобы закрыть от холода замерзающее тело.

Не веря себе, я бормотал:

― Это же сон, да?

На что бросившийся на шею Юджин рассмеялся:

― Даже не мечтай!

Налетевший как ураган Пит отогнал всех, крича и размахивая длинными словно жерди руками:

― Оболтусы! Не мешайте главному "спецу", чтобы это ни значило, снова вытаскивать Дасти с того света, ― он решительно поднял мою голову, вливая в рот что-то очень горькое, и, улыбаясь, говорил:

― Потерпи, друг, всё будет хорошо, мы же рядом. Эй, Юджин, где ты там застрял с носилками? Тащи их скорее, пока наш герой совсем не окоченел. Раз, два, взяли ― быстро несём парня вниз, кони ждут, а уж я его мигом верну в строй...

Носилки немилосердно трясло, ноги друзей то и дело застревали в снегу, проваливаясь в невидимые ямы. Толстяк не спускал с меня заботливых глаз, не переставая при этом пыхтеть и ворчать:

― Какого чёрта ты раскомандовался, Дохляк? Подумаешь, как его, главный нашёлся. Шеф, скажите ему, кто тут главный, ― но идущий рядом Лурк не отвечал, держа меня за руку и улыбаясь:

― Как ты умудрился так далеко забраться, еле нашли... Хорошо, Белла взяла след, ― что бы мы без неё делали.

На морозном воздухе было чертовски зябко, но внутри уже разгорался жар ― это начал действовать "живительный эликсир" Остина. Теперь я знал, что обязательно выживу, к тому же у меня осталось очень важное дело. Только вот какое? Кажется, память опять решила сыграть с Дасти Роджем злую шутку...

Я сделал знак Лурку, чтобы он наклонился, и прошептал, чувствуя, как рвутся сухие губы:

― Том, мне нельзя возвращаться туда, но я должен это сделать ― Дарси у них в руках. Иначе они его убьют ― запомни это, если вдруг опять забуду. И ещё, если Сэм Попс всё это время был здесь, кто же пытался меня подставить на Родине? Надо выяснить...

Он сразу стал серьёзным, кивнув:

― Понял, всё сделаем, Дасти, ты можешь на нас положиться.

Успокоившись, закрыл глаза ― в голове снова было подозрительно пусто. Ну и пусть, Дасти Родж больше не один и не чужак. Я наконец среди своих...

Конец второй книги цикла "Сыщик поневоле".


P.S. Друзья! Спасибо всем, кто читал книгу. Повесть "Чужак 3" находится в стадии редактирования.