# Осенний дождь

Роман Викторович Маширов

## Глава 1


10 января - день МЧС. Вот такие дела. Конечно, это не день ВДВ, не день пограничника и не день Тихоокеанского флота, но тоже имеет место быть. В общем, я должен был это сказать, потому что как ни крути, но всё-таки причастен. Многие при упоминании МЧС представляют себе настоящих профессионалов, рыцарей без страха и упрёка, которые могут и нырнуть на неведомые глубины, и спрыгнуть с самых небес на землю, забраться на снежные горы и пробраться в непроходимую лесную чащу, и всё только для того, чтобы прийти к вам на помощь. Наверное, вряд ли найдется человек, который никогда не слышал про Центроспас и тому подобные отряды, но реальная действительность, что называется ситуация на земле, немного отличается от той общеизвестной картинки, яркой, красивой и такой притягательной.

Я, собственно, про старую добрую срочную службу. А может и не совсем добрую. После 1994 года многие воинские части стали расформировывать, и на месте некоторых из них появились подразделения МЧС. Я попал если не в первые, то в одни из первых призывов, когда все только начиналось. Это была бывшая танковая часть, то ли полк, то ли батальон, уже точно не помню, всю технику, понятное дело, передислоцировали, а инфраструктура осталась - две казармы, хоздвор, спортзал, караулка, столовая с продовольственным складом, медсанчасть и штаб. Да, на отшибе жил свинарь, жутко стрёмный малый, который заведовал маленькой свинофермой, вечно помятый, замызганный и невыспавшийся. Вот вроде и все, если что забыл - не обессудьте, давно это было, мог и запамятовать. Командир наш, кстати, сейчас заместитель министра по ЧС. Да, так что, Виктор Николаевич, при случае - наше вам с кисточкой! Без балды.

Так вот. Про службу особо писать ничего не буду - она у каждого своя. Худо-бедно всё устаканилось, вошло в свою колею и покатилось к дембелю. Я попал на службу после института, то есть не со своим призывом, поэтому не ни с кем особо не общался, просто было не интересно, ни с кем кроме Макса. Он был после техникума, на полтора года всего меня младше и мы быстро подружились. Он был то что называется "правильным пацаном", весёлым, дружелюбным, до армии занимался автогонками, гонял на всем что только может двигаться, а что не могло двигаться он разгонял вручную и все равно гонял как сумасшедший и при этом был сыном местного атамана. Принято считать, что казаки в России есть только на юге, а остальные, именуемые себя казаками, являются "ряжеными", но говорить так нельзя, потому что во-первых это неправда, а во-вторых можно за это получить в ухо. Их вклад в освоении Сибири и Дальнего востока трудно переоценить.

Так вот, местные казаки подарили нашей воинской части новенькую "таблетку" для медслужбы, и Максима определили водителем, возможно это было условием со стороны его отца. Поэтому я довольно часто бывал в свободное время в медчасти у него в гостях, тем более что там служил ещё один человек, с которым я приятельствовал. И надо сказать что Игорь, так его звали, вообще был персонажем уникальным, таких редко в жизни встретишь. Его вышибли из мединститута с последнего курса за драку. Сцепился с кем-то то ли в туалете, то ли в гардеробной, не знаю точно, и кто-то полез эту драку разнимать. Ничтоже сумняшеся Игорёк рубанул его локтем, этот кто-то оказался то ли деканом, то ли ректором, короче говоря, Игорь вылетел из института как пробка из-под шампанского. Он был на пару-тройку лет старше меня, здоровенный детина, бывший рукопашник с характерными шрамами на лице после рассечений, честно говоря, вообще не представляю как он собирался работать врачом с такой внешностью, разве только паталогоанатомом. Во время учёбы он, помимо занятиями спортом, подрабатывал вышибалой и часто рассказывал всякие истории, связанные со всевозможными разборками, которые в девяностые были сродни народным забавам, и показывал шрамы, доставшиеся ему в неравным боях, два от ножевых ранений и один от огнестрельного.

В медчасть его определили сразу, да и куда ещё его было девать? Начальником медслужбы была пожилая женщина и громила почти с законченным медицинским образованием пришелся ей очень кстати. Она собственно занималась медициной, а всю работу по поддержанию порядка взял на себя Игорь. Нет, к нормальным людям он относился с пониманием, заболел - лечись, выздоравливай, но если ты попал в медчасть для всяких непотребств, то пеняй на себя. Алкоголь не переносил на дух, уличенных в этом жутком грехе ждало невыносимое искупление - спорт, спорт и ещё раз спорт. Рано утром он выгонял провинившихся на спортгородок и пытал их физическими упражнениями. Было жутковато смотреть как он сидит рядом на скамейке и внимательно наблюдает за изменением цвета кожи на лице истязуемых от розового до серо-буро-малинового. И при этом он что-то записывал у себя в блокноте. Мне почему-то всегда казалось, что он пишет хокку. Что-то вроде:

- На турнике и брусьях

Наступает рвота

Завтра вторник.

И был ещё один человек, с кем я с удовольствием поддерживал хорошие отношения, Александр, тоже недоучившийся, но с физико-математического института. Он был убежденный панк, отбитый на всю голову, очкастый и истинно, по Герману Гессе, умалишенный, отдавший разум за право входа в страну Сияния вечного разума. На вопросы о том, почему его выгнали с учёбы, он всегда гордо отвечал, что из-за политических взглядов, что в переводе с языка панков означает - за бухло и неуспеваемость. Как потом выяснилось, он был широко известен в узких неформальных кругах, писал песни, такие же чокнутые как и он сам, видимо автобиографические. Но зато компьютер Саня знал как свои пять пальцев, не в том смысле, а в обычном, хотя хрен знает, какой смысл у панков обычный, а какой нет. Он вообще был сам по себе. Компьютеры тогда только стали появляться и работать на них мало кто умел, поэтому специалисты были на вес золота. От него много требовалось, но ему многое разрешалось и ещё больше прощалось, особенно со стороны начальника штаба.

Там же, в штабе, проходила и моя служба, в основном помощником дежурного по штабу, или, гораздо реже, дежурным по роте в казарме, где было наше расположение, расположение взвода связи, в котором я собственно и служил. Обычная жизнь, рутина и не более того. Что касается непосредственно связи, то сталкивался с ней непосредственно в только два раза, когда на футбольном поле разворачивали передвижную радиостанцию на базе ГАЗ - 66. Как она называется уже и не помню.


## Глава 2


И было это где-то в сентябре, как раз пошли дожди, которые всегда идут в это время года . Да не просто дожди, а дожди, которые идут днями, неделями, дожди, переходящие в мелкую, нудную морось. Отовсюду тянуло сыростью, было довольно зябко, неуютно и как-то уже совсем по-осеннему. Ещё на утреннем построении взводный отправил нас Саней в медчасть:

- Поедите вместе с ними на метеостанцию, тут недалеко, проверите что там случилось, а то они уже несколько дней не выходят на связь. Медики по своей части - глянут, может заболели все и что-то ещё, а мы по-своей. Ты, - он ткнул пальцем в Александра, - Проверишь их рацию, а ты, - он перевел палец на меня, - Будет присматривать за ним, - он снова показал пальцем на Сашку.

- А почему мы? - спросил тот упавшим голосом.

- А кто ещё?

- Ну не знаю, менты и всё такое?

- Зачем менты? А мы на что? Мы же всё-таки спасатели, или как? Короче, собрались и пулей в медчасть и чтоб к вечерней поверке были тут как тут. Помощник начальника медслужбы за старшего. Эндестент?

- Ес ай ду.

Через пятнадцать минут мы были уже на месте. Макс и Игорь ждали нас. Я конечно был очень рад что проведу весь день в хорошей компании и вне воинской части, а вот Санёк совсем приуныл, оно и понятно - с Игорем отношения у них сразу не сложились. Первый считал второго выскочкой и придурком, а тот считал его тупым качком, начисто лишенным чувства юмора. Несколько раз наш доблестный компьютерщик участвовал в ранее упоминаемых антипохмельный спортивных мероприятиях, естественно в роли подопытного. Опять пошёл дождь, промозглый, уже по-осеннему холодный и неприятный, под которым совершенно не хочется гулять под зонтом, а хочется поскорее вернуться домой и закутаться в теплое одеяло.

- Готовы? - спросил Игорь, - Тогда погнали.

Мы сели в "таблетку", Макс за рулём, впереди справа Игорь, а мы с Саней сзади. Некоторое время ехали по асфальту, но недолго, вскоре дорога свернула на гравийку, а потом и вовсе на грунт, мокрый, разбитый, с глубокой колеёй, из-за чего машина буквально плыла вперёд разными галсами, как какой-нибудь парусник при сильном встречном ветре. УАЗик кидало из стороны в сторону как мячик для пинг понга и, честно говоря, было от чего понервничать.

- Блин, Макс, а мы колеса кверху не откинем? - спросил Саня, - Не то, чтобы мне не нравился этот весёлый кипишь, но как-то вся эта хрень начинает слегка напрягать.

- Не ссы, пехота, всё будет в ажуре! Ты знаешь, кто за рулём этого болида?

- Конечно знаю - лучший гонщик всех времён и народов, заслуженный джигит Большия и Малыя Руси а также Верхнего и Нижнего

Египта, ничего не пропустил? - съязвил он.

- Почти, - заржал Макс, - Я тут сто раз проезжал, к соревнованиям когда готовился, и похуже погода была, так что прорвёмся. Если уж совсем плохо будет и застрянем, то лебедкой воспользуемся, не в первый и не в последний раз. Панки хой?

- Хой!

Мы действительно доехали, без приключений, если не считать приключением все это мероприятие. Небольшой дом из брёвен, видимо очень старый, туалет на улице, маленькая баня, совсем уже обветшалый сарай и при этом никакого забора - вот собственно и вся метеостанция. Далее, за домом, была метеоплощадка, на которой виднелись три или четыре метеобудки, осадкометр с ветровой защитой Третьякова, похожий на большую жестяную ромашку, анеморумбометр ( в просторечии флюгер ), гелиограф и другие, неведомые простым смертным, приборы. Всё это было выкрашено в белый цвет и походило на какую-то странную, фантасмагорическую пасеку для пчел, которые были особенными пчелами, то ли учёными в белых халатах, то ли врачами, а то ли сумасшедшими. Нужное подчеркнуть. Дождь не переставал, утро, и без того хмурое, совсем потонуло в низких, тяжёлых облаках, обложивших небо со всех сторон. Где-то в глубине тарахтел генератор. Макс нажал на сигнал и резкий, визгливый звук заметался между деревьями.

- Как тут вообще живут? - невольно вырвалось у меня.

- Вахта, - ответил Макс, - По три месяца, два человека, потом сменяются. У меня дядька тут работал раньше, давно, ещё в моём детстве, я у него часто бывал. Потом он в бизнес ушёл, шмотки из Китая возит, на рынке торгует. Экономика, понимаешь...


## Глава 3


- Спят что-ли? - Игорь всматривался через лобовое стекло, залитое крупными каплями, - Тогда выходим потихоньку. Что-то не нравится мне всё это.

Мы прошли через двор и подошли к дому, через окна было видно, что внутри горит свет, но никого из метеорологов не было в поле зрения. Дверь была заперта изнутри на засов и нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы её отпереть. В нос ударил спертый,

резкий запах плесени и отсыревшей мягкой мебели вперемешку с запахом окурков, брошенных в банку с водой. В первой комнате, которая была кухней, столовой и гостиной одновременно, никого из людей не наблюдалось. Дверцы буфета были распахнуты, на полу валялись ложки с вилками и какая-то мелкая крупа, рассыпанная из разорванного бумажного пакета. На обеденном столе стояли пустые бутылки из-под пива и остатки солёной рыбы на старой, ещё советской, газете.

- Есть кто живой? - снова спросил у тишины Игорь.

Во второй комнате находилась какая-то аппаратура, тускло горели лампочки и что-то тихо жужжало из-под раздвижного письменного стола. Два стула валялись перевернутыми на полу, в углу была рация, рядом стоял большой японский магнитофон на две кассеты и гитара, акустическая, старая и потёртая, с широким ремнем из черного кожзаменителя. В противоположной стороне была дверь в третью комнату, завешенная темно-зелёными занавесками, там располагалась комната отдыха. По обе стороны стояли два шкафа, слева бельевой, справа шкаф для книг, прямо находились три окна в ряд, с замызганными, давно не стриранными шторами, а под ними располагались две кровати, разделенные небольшим журнальным столиком, на котором стояла шахматная доска с фигурами, расставленными в беспорядке. На кроватях лежало два мужских тела в повседневной одежде, уже слегка одутловатые, с открытыми глазами, смотрящими куда-то в потолок и по всей комнате начинал разливаться мерзкий, слегка приторный запах смерти.

Мы застыли в оцепенении. Игорь подошёл к ним, попробовал прощупать пульс, внимательно осмотрел кожу на лице, нос и рот, приоткрыл пальцами веки.

- Блядь! - вдруг громко выругался он так, что мы вздрогнули от неожиданности.

- Мёртвые? - спросил я.

- Да, уже дня три, может больше, точно не скажу, - он сосредоточенно смотрел на них, плотно сжав губы, - Ладно, давайте так: связисты, вы осматриваете их рацию на предмет повреждения, а мы сообщим в штаб, поясним ситуацию и спросим что делать дальше.

- Как сообщите? - не понял я, - У нас же рации с собой нет.

- Зато телефон есть,- он вытащил из кармана "мотороллу" и помахал ею перед нашими удивлёнными лицами.

- Где взял? Твоя что ли?

- Нет, командир дал, сказал - на всякий пожарный случай.

- А нам почему не рассказал?

- Военная тайна, - он пожал плечами как ни в чем не бывало.

Через полчаса мы снова сидели в гостиной за столом. Макс нашел в серванте сахар и чай, печенье и две банки сгущённого молока, вскипятил воду в чайнике и мы заварили чай. Дело было к обеду, жутко хотелось есть, настроение было омерзительным, дождь не прекращался и казалось, не прекратится уже никогда.

- Ну что там на счёт рации? - спросил Игорь.

- Не работает рация, - ответил Саня, - аккумуляторам хана. У нас таких нет и у них похоже тоже запасных не было. А у вас как? Позвонили?

- Да, сообщили в милицию, через час опергруппа приедет, надо их дождаться. Они тут оперативно-следственные мероприятия проведут, а с нас трупы доставить в морг. Так что не обессудьте, - Игорь сочувственно посмотрел на нас с Александром, - Поедите в салоне не одни. Кто на что учился...

Мы разлили чай по кружкам, закурили и какое-то время сидели в тишине. Было как-то особенно тихо, лишь капли, стекая по водостоку, громко барабанили где-то снаружи, нудно и весьма настойчиво. Всё казалось каким-то нереальным, ненастоящим, как утренний сон, ускользающий из памяти, стоит лишь открыть глаза. Всё-таки верить в какой-либо конец противоречит человеческой натуре, что бы там не говорили всякие умники.


## Глава 4


- Я одно не могу понять, - вдруг сказал Игорь, - Я когда в медицинском учился, нам преподавали судмедэкспертизу, так вот, у этих людей все признаки того, что они утонули, я сейчас в подробности вдаваться не буду, но всё как по учебнику.

- В каком смысле - утонули? - удивлённо переспросил Саша, - Утонули? Где? И главное как?

- А ну-ка подождите! - Макс встал со стула, - Подождите! У них где-то тут должен быть журнал наблюдений, я ещё с детства помню, если конечно ничего не изменилось.

Он прошёл в комнату с аппаратурой, повозился там несколько минут, слышно было как он по очереди открывает ящики столов и дверцы шкафов, наконец вышел весьма довольный собой с довольно увесистым журналом в руках, сел на прежнее место и принялся листать его:

- Здесь всякие данные: давление, температура, скорость ветра, влажность воздуха и тому подобное, но должны быть ещё и дополнительные записи, то да сё, кто куда поехал, что купил, заболел и всякое такое. Это что-то вроде вроде судового журнала, как на флоте. Ага, вот смотрите, пять дней назад сделана запись, почерк везде один, значит записывал тоже один человек. Видимо, старший по должности. Вот: " Отпраздновали день рождения Алексеева. У него юбилей - тридцать лет. Очень тепло посидели, отметили, но всё в меру. Правда он весь вечер говорил о том, что ему везде чудится какая-то музыка, я сказал ему, что это просто дождь. Но он ответил, что знает, о чем говорит, потому что учился в музыкальной школе, а я нет, поэтому ничего не понимаю в музыке. Я действительно в музыкальной не учился и мне музыка никакая не слышится". Дальше, четыре дня назад, тоже сначала про погоду, а потом:" Алексеев весь день просидел с гитарой, пытался играть какую-то песню, но у него ничего не получалось. На мои просьбы помочь по работе отвечал отказом, вел себя грубо и агрессивно. Сказал, что должен написать песню, которую слышет в думе дождя, и что уже готов первый куплет, ниже привожу его:


летают тучи надо мной

по улицам брожу один

несётся ветер сатаной

между тротуаров и витрин

разбил кулак не глаз а бровь

метает стрелы синий гром

а вы как прежде пьете кровь

совсем не ведая о том


Ночью разбудил меня, возбуждённый, явно не в себе, сказал что написал второй куплет и завтра, как проснётся, допишет песню и споет её мне и всё будет хорошо".

- Вот так поворот! - произнёс Максим, перелистывая следующую страницу. Так, дальше, похоже, ещё интереснее. Три дня назад. Уже ни про погоду, ни про измерения, а сразу: " Утром обнаружил Алексеева мёртвым, лежал на кровати. Был уже холодным, поэтому никаких реанимационных действий не предпринимал, да я и не умею. Рация не работает, дождь идёт очень сильный, поэтому добраться до ближайшего населенного пункта не представляется возможным. Буду ждать улучшения погоды. Жалко что я не умею играть на гитаре. Попробую дописать второй куплет самостоятельно". Ну и вишенка на торте, день позавчерашний, он же, видимо, и последний: " Весь день с самого утра чувствую небывалый прилив сил! Я обязательно сегодня допишу это стихотворение, будет два куплета и припев. Да - да, обязательно будет припев! Постоянно звучит в голове эта музыка! Надо успеть все сделать как можно быстрее...

P.S. К вечеру, наконец, дописал второй куплет и припев. Ложусь спать, завтра попробую добраться до города. Ниже текст второго куплета:


-дождь по окнам дождь их страж

окна закрыли прозрачные пасти

за окнами квартир уют и блажь

за окнами квартир животные страсти

осень и я входим в подъезд

вместе дрожим вместе курим

я говорю пойдем ка брат в лес

выйдем под дождь на все плюнем


И припев:


непогода застала врасплох

осенний дождь осенний дождь

я заблудился я промок

осенний дождь осенний дождь


## Глава 5


- Вот собственно и всё, - Макс обвёл нас всех взглядом, - Больше записей нет. Что думаете по этому поводу?

- Хрень полная, - сказал я, - Что тут ещё сказать? Да и текст дурацкий.

- Ничего он не дурацкий, - встрял Саня, - Ты его просто в музыке не слышишь.

- А ты прям слышишь?

- Конечно слышу. Да и вы все сейчас услышите. Где гитара? - он вышел из гостиной в другие комнаты и вскоре вернулся с ней, стал левой ногой на стул и положил гитару на колено, прошёлся по струнам, покрутил колки: - А ну-ка открой на той странице, где первый куплет.

Максим развернул перед ним журнал на нужной странице и он стал на слух подбирать аккорды. Гитара вдруг зазвучала особенно пронзительно, пальцы левой руки бегали по грифу, а правой высекали звонкие, отчётливые звуки, переходящие одни в другие, как вода из стаканов, когда переливаешь из первого во второй, чтобы дать воде остыть. Музыка завладела им без остатка, отражаясь в движениях тела и в мимике лица. И тут он запел. Голос у Санька был хороший, высокий но с хрипотцой, приятный на слух и песня действительно зазвучала совершенно по новому, честно говоря, никогда бы и не подумал, что такие корявые строчки могут быть такими в звуке.

- Давай следующий куплет! - крикнул он весело и Макс перевернул страницу.

Песня продолжилась, но дальше началось что-то странное. Голос у Сани заметно изменился, стал каким-то глухим, отстранённым, как в пустой комнате, откуда вынесли всю мебель, глаза закатились, он зашатался, выронил гитару из рук, обмяк и упал на колени. Его начало рвать, он судорожно хватался руками за горло, тело буквально выгибалось дугой, но приступ не прекращался. Игорь подскочил к нему, схватил сзади.

- Что он жрал сегодня? - крикнул он мне.

- Не знаю, ничего не жрал, мы все тут ничего с утра не ели, только чай пили!

Игорь повернул его к себе, похлопал по щекам и вдруг словно остолбенел:

- Ничего не могу понять - он блюет водой! Он как будто захлёбывается водой! Блядь, он тонет!

Он перевернул его лицом вниз, положил через свое колено и стал хлопать ладонью по спине, но рвота продолжилась и казалось, стала ещё интенсивнее.

- Макс! - вдруг закричал Игорь, - Макс! Разбей гитару!

- Что?

- Гитару разбей!

Максим схвати гитару, лежавшую на полу и со всего маха ударил её об пол. Удар был такой силы, что она разлетелась вдребезги, даже гриф. Внезапно рвота у Сани прекратилась, он затих, но в наступившей тишине было слышно, как он дышит, глубоко и ровно. Игорь зло впился в него взглядом, словно хотел прожечь насквозь лазерными лучами, исходящими из глаз:

- Только не в мою смену, понял?

Александр наконец открыл глаза, посмотрел на Максима, на обломки гитары:

- Блин, чувак, ты прямо как Пит Таунсенд!

- Не знаю кто это, - ответил тот, - Но надеюсь что нормальный мужик.

- Ещё бы...

Дождь наконец прекратился. Мы вышли во двор, снаружи было свежо и уютно, так как и должно быть осенью. Дул прохладный сентябрьский ветер, листва деревьев горела красно-желтым цветом и я только тогда подумал, какое всё-таки это красивое место. Сашка дрожащими руками закурил сигарету и выдохнул дым высоко вверх:

- Как заново родился! Испугались за меня?

- Ещё бы, ведь все люди братья, - сказал я.

- Что за ерунда? - хмыкнул он, - Никакие они не братья. Все люди это один и тот же человек, только в разных вероятностях. Ну к примеру: а что если есть человек - и бац! Появился Адам! А если он баба - бац, появилась Ева! А вдруг у них шуры-муры - появились Каин и Авель, а что будет если между ними не шуры-муры, а наоборот, и тогда Каин грохнул Авеля, а что будет если вдруг потоп? Ну и так далее. Сечёте?

- Это тебе на физмате такое преподавали или на ваших шабашах панковских? - усмехнулся Игорь, - Не знаю, что вы там курите, но лучше прекращай всё это.

- Серьёзно говорю, это наука такая, - обиделся Саня.

- Подожди-подожди, - вмешался Макс, - То есть ты - это я, если бы был панком?

- Нет, ты - это я на минималках.

- Засранец...


Послесловие

Через месяц я ушёл на дембель. Игоря уговорили остаться на контракт. Со мной вместе ушёл и Александр, Макс служил ещё год. Спустя годы я нашёл их в интернете, Игорь служит где-то начальником медслужбы, при погонах, Саня на гражданке, у него бизнес свой, что-то связанное с электроникой, у Макса автомастерская, он до сих пор участвует во всевозможных авто и мотогонках. Хотел было списаться с ними, но не стал, что было, то быльём поросло. И, да, песня настоящая...