# Потопление линкора "Бисмарк" в рапортах избежавших плена матросов

Михаил Владимирович Кожемякин

Ниже приведен перевод двух наиболее содержательных из их рапортов относительно потопления "Бисмарка", а также сопроводительного документа от Marinegruppenkommando West.

Когда 27 мая 1941 г. британцам удалось загнать и потопить в Атлантике хвалений немецкий линкор "Бисмарк", с него всплыло некоторое количество ... "гансов". Большая часть из них вскоре благополучно пошла на корм рыбам, после того, как корабли Royal Navy прекратили спасательную операцию из-за угрозы нацистских подлодок; 109 везунчиков перед этим были подняты на борт и до конца войны жрали жидкий поридж в лагерях военнопленных в Великобритании и Канаде. Спасен также был крайне живучий корабельный кошак, которому предстояло пережить еще два потопления, уже с британскими кораблями.

Давка при подъеме водоплавающих "фрицев" с потонувшего "Бисмарка" на борт крейсера HMS "Дорсетшир".


Психологический портрет спасенного эсминцем HMS "Коссак" корабельного кота, известного как Отто/Оскар/Непотопляемый Сэм, кисти неизвестного современного художника.


Но пятерым молодым старшим матросам (matrosengefreiten, младшему - 19 лет, старшему - 21) с "Бисмарка" военно-морская Фортуна ощерилась особо кривой улыбкой - проболтавшись много часов на спасательных плотиках в недружелюбном море, они были выдернуты из воды гитлеровским Kriegsmarine. Герберт Мантей, Георг Херцог и Отто Хёнш в 19.30 были "приняты" подводной лодкой U-74, а Вальтера Лоренцена и Отто Мауса около 22.45 на следующий день подцепило с плота метеорологическое судно Sachsenwald.

О немцах, фашистах, даже таких желторотых, сложно писать человечно, но этим пятерым не позавидуешь. Сначала они совершили первое в своей жизни путешествие в оккупированный Париж, но отнюдь не для того, чтобы расслабиться с красным вином в обществе легкомысленных француженок. В командовании немецкой военно-морской группы "Запад" (Marinegruppenkommando West) их недели две допрашивали с пристрастием, да так, что Маус и Херцог загремели в психиатрическое отделение госпиталя (хотя, возможно, ПТСР тоже поспособствовало). Из материалов дела складывается впечатление, что командование особенно интересовали сведения о работе радарного оборудования (DeTe apparatus, Dezimeter-Telegraphie) на борту линкора Бисмарк". Выжившие нижние чины понятия об этом секретном предмете не имели, да и об остальном плели "с пятого на десятое", что еще больше бесило допрашивавших офицеров. Но в итоге троих горе-матросов с потопленного линкора все-таки отпустили из-под служебного расследования с разбитыми рожами и растасовали по второстепенным береговым подразделениям. Следом отправились и двое "подвинувшихся рассудком", которых вскоре вышибли из госпиталя как симулянтов.

Выжившие с "Бисмарка" на берегу, только не в Париже, где ждала зубодробильная встреча со своим офицерьем, а в Великобритании, где ждал благоустроенный лагерь.


Боевые качества военных моряков гитлеровского Kriegsmarine, к сожалению, сомнению не подлежат (тем выше заслуга вооруженных сил СССР и Союзников, раскатавших их в пыль, вернее, в соленую пену). Однако в своих вымученных рапортах эти пятеро, как и значительная часть экипажа "Бисмарка", во время последнего боя линкора предстают просто растерянными перепуганными юнцами, более озабоченными не служебными обязанностями, а собственным спасением. С учетом различных тактических и психологических факторов, не стоит переоценивать информативность показаний изрядно подмокших немчиков, к тому же данных под давлением штабных офицеров, но они довольно занятны.

Ниже приведен перевод двух наиболее содержательных из их рапортов относительно потопления "Бисмарка", а также сопроводительного документа от Marinegruppenkommando West. Особенно интересно, как старший матрос Хёнш, наплевав на последствия для себя, открыто критикует боеспособность экипажа Бисмарка и пишет о господствовавшем на борту отчаянии. Рапорт же старшего матроса Лоренцена признан дознавателями наиболее информативным, он подробно сообщает о повреждениях "Бисмарка" во время первого боя с британскими кораблями (когда погиб HMS "Худ) и от попадания авиаторпед со "Свордфишей", а также о работах по их устранению.

Кстати, четверо из этих пятерых пережили войну и имели шанс хорошенько подумать над пережитым; хотя в это слабо верится, учитывая пресловутую тевтонскую твердолобость... За исключением завзятого "фрондера" Хёнша, который, видимо, многое осознал и уже в 1942 г. решительно удрал из гитлеровского флота. С французскими беженцами он пробрался в Испанию, где скрывался до конца войны, работая на рыбацком судне.

Вальтер Лоренцен, единственный из "невезучей пятерки", фото которого удалось найти на просторах тырнета.


"Образцовый" матрос Лоренцен единственный выслужился в боцманы и незадолго до конца войны вернулся в корабельный состав - на "раумбот" (катер-тральщик), вместе с которым и сдался англичанам в Дании. А матрос Мантей был убит 12 июля 1944 г. где-то на севере Франции при бомбардировке Союзниками.

____________________________________________________________М.Кожемякин.


Париж, 14 июня 1941 года.

От: Командование военно-морской группы "Запад"

B.Nr. g.Kdos. 3156/41 A1

Кому: Штабу военно-морского флота (Seekriegsleitung)

Командованию военно-морской группы "Север"


В приложении представлены в трех экземплярах:

Окончательные показания трех выживших матросов с линкора "Бисмарк", спасенных подводной лодкой U-74 и "Заксенвальдом".

Допрос двоих выживших был отложен, поскольку они заболели после прибытия в Париж во время предварительных следственных действий.

Протокол допросов дает общее представление о событиях, происходивших с 23 мая и примерно до момента непосредственно перед потоплением "Бисмарка". Показания старших матросов Мантея и Хёнша достаточно хорошо согласуются по содержанию, в целом соответствуют их первому допросу на борту U-74 и дают представление о моральном состоянии экипажа. Более глубокое изучение их индивидуальных воспоминаний оказалось бесполезным, поскольку способность к запоминанию у них нарушена, и они склонны к полетам фантазии. Это, например, относится к событиям, связанным с эвакуацией с корабля, описанными старшими матросами Мантеем и Хёншем, которые заявили, что, поскольку на верхней палубе больше не было ни командования, ни телефонной связи, они прыгнули за борт, взяв с собой спасательный плот; однако позднее, в своих письменных показаниях, они заявили, что их смыло за борт.

Поскольку эти двое матросов не дали достоверных показаний о потерях личного состава и повреждениях корабля, а также поскольку они не повторили ничего о серьезном попадании торпеды в левый борт, о котором заявляли в ходе первого допроса, даже несмотря на примененные в их отношении интенсивные меры опроса и все усилия к установлению реальной картины, имеет место их предварительный, либо возникший в ходе расследования сговор.

Только показания старшего матроса Лоренцена дают определенное представление о ситуации и последствиях попаданий. Поэтому допрос Лоренцена представляется наиболее объективным и достоверным по содержанию.

Никто из выживших не видел самого момента затопления линкора.


Начальник штаба командования военно-морской группы "Запад".

Подписано в черновом варианте: Мейер.

Подтверждено: Вестфаль, фрегаттенкапитан и адъютант.


Старший матрос Отто Хёнш - 0 2589/40 S - из экипаж линкора "Бисмарк", абордажная партия, по боевому расписанию в зенитной артиллерии, свидетельствует:

Мой боевой пост находился у 3-го 37-мм орудия с левого борта.

Пятница, 23.05.41

В пятницу днем, около 17:00, я был на общекорабельной вахте. Когда в 18:20 я подошел к своему орудию (смена вахты), мои товарищи сообщили мне, что за это время, пока меня не было, впереди у левого борта был замечен английский крейсер. К счастью, нам повезло и боевого столкновения не произошло. Насколько я помню, ночью (с 24:00 до 01:00) велась интенсивная артиллерийская стрельба. Сам я крейсера не видел. С центрального командного поста передали по внутренней связи сообщение о том, что два вражеских крейсера ведут огонь друг по другу. Так ли это было на самом деле, сказать не могу. За время моей вахты до 04:00 ничего больше не произошло.

"Бисмарк" ведет огонь в начале своего первого и последнего похода. Реконструкция современного художника. Нацистские флаги на палубе еще не закрашены - вскоре их замалюют, чтобы ввести в заблуждение английских пилотов... Не сработает!


Суббота, 24.05.41:

Около 5:00 утра меня разбудил сильный артиллерийский огонь. Я поспешил на свой боевой пост. Я ничего не видел в момент затопления британского крейсера "Худ". "Бисмарк" продолжал вести огонь главным калибром в сторону левого борта. Я не могу сказать, какими башнями велся огонь, потому что я укрылся на противоположном борту. Продолжительность боя составила приблизительно 20 минут. По громкоговорителю прозвучало: "Противник горит", а вскоре после этого: "Противник взрывается". Бедные мерзавцы на этом англичанине, говорили мы с товарищами, и каждый примерял тогда их участь на себя. Я не знаю, сколько залпов было произведено к тому времени. Просто удивительно, что наши несчастные артиллеристы сумели во что-то попасть.

HMS "Принс оф Уэлс" проходит мимо гибнущего HMS "Худ" во время боя с "Бисмарком" 24.05.1941. Худ. Юлиус Шмитц-Вестерхольт.


После того, как "Бисмарк" прекратил огонь, мои товарищи сообщили мне, что второй британский корабль, линкор "Кинг Джордж V" (от переводчика: на самом деле это был "Принс оф Уэлс"), развернулся. Весь день в направлении 220º по корме виднелось облако дыма. Предполагалось, что это "Кинг Джордж V".

В ходе этого боевого столкновения "Бисмарк" получил 3 попадания. Одно попадание с левого борта, снаряд прошел через нос на уровне отсеков 21-22, и вышел через батарейную палубу и промежуточную палубу с правого борта. В корабль через эту пробоину поступала вода. Я не знаю, какие меры были приняты для устранения этого повреждения. Другое попадание, предположительно, разрушило электростанцию IV. Повреждения от третьего попадания я видел сам. Предположительно, это был 350-мм снаряд, который пробил нос корабля насквозь, вышел с правого борта и взорвался в воде. Из трех попаданий я видел только это. Носовая часть была глубоко затоплена. Водолазы пытались проложить шланг от носовых топливных баков к кормовым (для перекачки горючего из поврежденной части). Я не знаю, удалось ли откачать топливо из носа в корму. В это время "Бисмарк" шел с попутной волной и развивал среднюю скорость 24 узла. Я в последний раз видел крейсер "Принц Ойген" около 10.00 часов, перед "Бисмарком". Я не знаю, когда его отпустили.

С полудня английский самолет (биплан) вел постоянное наблюдение. По внутренней связи с поста управления зенитными орудиями передали сообщение о предполагаемом присутствии неподалеку авианосца. Я не знаю, обменивались ли самолет и "Бисмарк" опознавательными сигналами. До вечера никаких необычных событий не происходило. Около 23:30 нас атаковали 3 эскадрильи (27 самолетов) бипланов. Самолеты нападали со всех сторон, основная атака велась с левого борта. Оборона, помимо зенитного оружия, осуществлялась также огнем главного калибра (одной из передних башен) и одиночными выстрелами из вспомогательной артиллерии. У меня сложилось впечатление, что англичане с большой смелостью и отвагой пытались навести свои торпеды на цель, чего нельзя сказать о наших артиллеристах, которые были в панике и стреляли беспорядочно. Некоторые бипланы противника сближались в пикировании с "Бисмарком" на расстояние 100 метров и только потом сбрасывали торпеды. В среднем торпеды сбрасывались с высоты 30 метров. После сброса торпед самолеты отвернули налево или направо.

Британские торпедоносцы "Свордфиш" после атаки на "Бисмарк". Худ. Алан Фирнли. Ни один их этих неказистых, но удивительно прочных бипланов не был сбит "Бисмарком"!


По громкоговорителю было объявлено, что сбито 5 самолетов. 2 из этих самолетов якобы были сбиты тяжелой и вспомогательной артиллерией. Лично я не видел ни одного падающего самолета. "Бисмарк" постоянно менял курс во время атаки. Противник добился лишь одного попадания, а именно торпеда попала в среднюю часть корпуса на уровне отсеков 10-12. По громкоговорителю было объявлено, что попадание торпеды не причинило повреждений. Она взорвалась на броневом поясе корпуса, оставив царапину на краске. Обербоцман (Oberbootsmann) Кирхберг был отброшен к надстройке взрывной волной при попадании торпеды. Неудачник расстался с жизнью мгновенно; таким образом, он был первым, кто был убит на борту. Раненых не было. Вскоре после воздушной атаки, а именно около 01:00, прозвучала тревога: "Противник! По левому борту". "Бисмарк" произвел несколько залпов, после чего противник ("Кинг Джордж V") отступил.

Воскресенье, 25.05.41:

Ночью по внутренней связи сообщили, что из 27 самолетов неприятеля на авианосец якобы вернулся только один. Мы с товарищами не поверили, откуда они могли узнать. В воскресенье по связи с поста управления зенитными орудиями сообщили, что нос нашего корабля так низко сидит в воде, что напоминает подводную лодку. Борьба с повреждениями велась непрерывно. Но, по преобладавшему среди нас суждению, делать все равно никто ничего не умел.

Воскресное утро прошло спокойно. В полдень командующий флотом адмирал Лютьенс обратился к экипажу через громкоговоритель. Он заявил, среди прочего: "Я отпустил "Принц Ойген", и ему удалось оторваться от противника. Он должен продолжать действовать самостоятельно. Нам еще предстоит одержать победу в ожесточенном бою с английскими силами, потому что англичане сосредотачивают против нас свой флот. Мы победим или умрем".

И не победит, и умрет.


После этого многие товарищи пали духом и не ждали ничего хорошего. На борту распространился слух, что датский пароход по радио сообщил англичанам о нашем выходе и намерении прорваться через Датский пролив. Настроение было удручающим только отчасти, поскольку ожидалось более обнадеживающее сообщение об успехе операции от командующего флотом. Это было особенно актуально, поскольку позднее тем утром командир корабля Линдеман заявил, что поблизости находятся 5 немецких подводных лодок, и что к утру понедельника (8:00) мы окажемся в зоне действия немецких боевых самолетов. Также итальянские подводные лодки должны были выставить заграждение. Вторая ложная дымовая труба была построена во второй половине дня, но ее уже не оснастили, потому что "Бисмарк" не смог избавиться от преследователей. День и ночь с 25 на 26 мая прошли спокойно.

Понедельник, 26.05.41:

Утром, примерно в 8:00-10:00, я увидел летающую лодку (похожую на Do-18), которая вела наблюдение. Она попыталась подлететь ближе. "Бисмарк" передал свои позывные, но я не видел ответа самолета. Товарищи позже сказали мне, что самолет ответил и передал неверный опознавательный сигнал. После этого включилась зенитная артиллерия и вынудила самолет развернуться. В течение утра появился второй самолет-разведчик (биплан), который регулярно сменяли. Центральный пост управления зенитными орудиями передал сообщение о том, что поблизости находится авианосец. Самолеты продолжали наблюдение до вечера. Около 20:30 прозвучала воздушная тревога. Сообщалось о 16 самолетах на предельной высоте, которых я не мог видеть. Предполагалось, что они собираются над облаками для атаки. Поскольку атаки не последовало, был отдан приказ "снять вахту для приема пищи". Это было очень кстати, так как в течение дня нам ни разу не выдавали провизии и питья.

А вот пожрать "фрицам" так и не свезло!


Но поесть не удалось, потому что сразу был передан следующий приказ: "Расчеты зенитной артиллерии, заступить к орудиям". Через несколько минут воздушная тревога прозвучала снова. Противник атаковал со всех сторон группами по 4 самолета, прорываясь сквозь облака. Вся бортовая артиллерия (включая главный калибр и вспомогательную) была приведена в боевую готовность. Я почувствовал несколько сильных сотрясений, толчков и дрожь корпуса корабля, но не знаю, были ли они вызваны попаданиями торпед или стрельбой нашей артиллерии. Эта атака длилась гораздо дольше первой (24.5); по моему мнению, около 1,5 часов. Артиллерийский сигнальщик сообщил мне, что атака была проведена 35 самолетами. Предполагалось, что мы сбили 7 самолетов противника. Сам я не видел крушения ни одного из них. Англичане якобы поразили "Бисмарк" двумя торпедами.

Одна торпеда попала в рулевое управление (отсек рулевого механизма). Корабль двигался по кругу, но я уже не помню, кружили ли мы влево или вправо. Насколько я слышал, была предпринята попытка управлять кораблем с помощью винтов. Примерно через полчаса после воздушной атаки помощник рулевого крикнул моему командиру орудия с кормы, что руль снова в порядке и корабль идет прямым курсом; двигатели работают исправно и будет предпринята попытка увеличить скорость. Я не могу сказать, насколько увеличилась скорость корабля. "Бисмарк" накренился на левый борт более чем на 5º.

Удар второй торпеды, должно быть, пришелся по миделю с левого борта. Я ничего не слышал о его последствиях.

Первая атака эсминцев началась примерно в 23:00. После этого я вместе со множеством товарищей бросился искать укрытия. Не знаю, с левого или правого борта велась атака. Незадолго до того, как я укрылся, я заметил всплески от падения снарядов с левого борта (примерно в 300 метрах от корабля). В это время "Бисмарк" шел в направлении открытого моря. Примерно через 10 минут по громкоговорителю передали сообщение о том, что один эсминец затонул, а два горят. Лично я поражения эсминцев не видел. Очень много передававшихся выдуманных сообщений о наших победах заставляет сомневаться, стоили ли мы вообще чего-нибудь. В то время осветительные снаряды еще не применялись, но противник выпустил осветительные ракеты, когда стемнело. Атаки эсминцев продолжались до утра 27.05.41.

Вторник, 27.05.41:

Примерно в 1:00 ночи, когда контакт с противником был потерян, командир корабля капитан-цур-зее Линдеман обратился к экипажу через громкоговоритель. Наш артиллерийский сигнальщик устно повторил нам его речь. Командир объявил, что Гитлеру была отправлена телеграмма следующего содержания, насколько я помню: "Корабль находится в таком опасном положении, что нельзя рассчитывать на его успешное преодоление. Мы будем сражаться до конца. Все для вас, мой фюрер. Командующий флотом". Затем он продолжил, сказав, что получено радиосообщение, в котором говорилось, что Гитлер наградил двух наших офицеров Рыцарскими крестами Железного креста (насколько мне известно, первого и второго артиллерийских офицеров). И что сейчас на помощь нам прибудут 81 самолет, подводные лодки, 3 океанских буксира и танкер. Это на некоторое время взбодрило товарищей, но по мере того, как шло время, а помощь не шла, всеми снова овладели уныние и страх.

Похоже, экипаж "Бисмарка" морально проиграл сражение еще прежде, чем "томми" отправили его купаться.


Ночью прозвучала очередная тревога. Самолеты пролетели над кораблем с правого борта на левый.

За ночь эсминцам не удалось поразить нас ни одной торпедой или снарядом.

Я не могу сказать, как долго корабль поддерживал поступательную скорость. С наступлением утренних сумерек "Бисмарк" стоял неподвижно, волны били его по бортам. В то время наблюдалась сильная качка. В этот период корабль сильно накренился на левый борт, так что 150-мм башни оказались в воде, а расчеты 105-мм орудий были смыты за борт волнами. На мой взгляд, на волнах корабль накренялся до 40º. Со своего боевого поста я наблюдал, как расчеты 105-мм орудий на левом борту были смыты за борт, и их никто даже не попытался спасти. Я не знаю, выпали ли за борт глубинные бомбы. Примерно в 6:00 утра по громкоговорителю было передано: "Офицеры, находящиеся не на дежурстве, прибыть в штурманскую рубку". Больше об офицерах до самого конца я ничего не слышал и никого из них не видел, кроме одного лейтенанта, спасавшегося вместе с нами. Примерно в 6:30 были переданы сигнал тревоги и сообщение о том, что после начала боя боевые посты зенитной артиллерии должны быть освобождены (не уверен, правильно ли я понимаю смысл этого приказа). Я думаю, это означало, что когда орудия главного калибра откроют огонь, зенитные расчеты необходимо эвакуировать. "Бисмарк" сначала открыл огонь из носовых башен по пеленгу 300º, а затем в направлении 30º. Башня "D" больше не стреляла. По громкоговорителю поступил приказ о том, что расчет башни "D" будет переведен на другую позицию. Куда именно, я не помню. По моим оценкам, прошел час, прежде чем "Бисмарк" получил первое попадание, после чего противник пристрелялся и взял нас за горло.

Конец "Бисмарка". Худ. Чарльз Э. Тернер. Хорошо виден крейсер HMS "Дорсетшир", выходящий в торпедную атаку, положившую конец агонии гитлеровского линкора.


Снаряды попадали в корабль с постоянно уменьшающимися интервалами. Я не заметил никаких пожаров. Не знаю, были ли при этом уничтожены системы внутренней связи. В это время я стоял у 3-го 37-мм орудия с левого борта. Попадания снарядов противника были распределены по всему кораблю. Я не видел раненых. Телефонная связь с орудийными расчетами не работала, поэтому приказы не принимались. Таким образом, приказы о действиях по обеспечению выживания, таких как надевание спасательных жилетов, подготовка спасательных плотов и шлюпок, не могли быть переданы. Спасались все кто как мог. Вместе с несколькими товарищами мы спускали спасательные плоты с верхней палубы. Внизу их подбирали другие товарищи. Я тоже поднялся на верхнюю палубу и с помощью товарищей (одного лейтенанта, нескольких старших и младших унтер-офицеров и матросов) попытался спустить спасательные плавсредства на воду. Мы искали укрытия от смерти за башнями D и C. Каждый раз, когда башня поворачивалась, мы бежали с левого борта на правый и назад. Со стороны это, наверное, выглядело очень потешно. Попадания снарядов противника в это время были сосредоточены в средней части корабля. Я видел разрушения только в надстройках. Взрывной волной от снаряда, попавшего очень близко к нам, меня выбросило за борт. Поскольку я крепко держался за спасательный плот, я потянул за собой и его, и своих товарищей, старших матросов Мантея и Херцога, которые тоже держались за плот, и мы все вместе сорвались за борт.

Судя по всему, речь идет о таком плотике, на котором проще утонуть, чем выплыть. В перевернутом виде они видны на фото со спасающимися немцами у борта "Дорсетшира".


Нас и плот быстро отнесло от корабля, за это время моему товарищу Мантею удалось забраться на него. Я тоже смог забраться самостоятельно. Мы оба подтянули Херцога. "Бисмарк" быстро исчез из виду. В непосредственной близости дрейфовал другой плот с пятью товарищами. Мы пытались пришвартоваться к ним, но, несмотря на все наши усилия, потерпели неудачу. Вскоре после этого мы потеряли их из виду. Вероятно, мы упали за борт где-то между 9:00 и 10:00. Я увидел "Бисмарк" только тогда, когда мы были на гребне волны.

У меня сложилось впечатление, что "Бисмарк" сильно кренился на левый борт. Башни "А", "В" и "С" в это время все еще вели огонь, хотя наши несчастные артиллеристы и без крена мало куда могли попасть, а так и подавно. Примерно через 20 минут я увидел облако коричневого дыма в направлении "Бисмарка". Затем я больше не слышал выстрелов. Я не различил взрыва. С плота я увидел эсминец, очевидно неприятельский, а откуда здесь было взяться другому, направляющийся к "Бисмарку".

"Бисмарк" под огнем британских кораблей, снимок сделан с борта одного из них на последней стадии боя.


Примерно через час мы увидели самолет "Кондор" Focke-Wulf 200, который летел очень низко. Вскоре после того, как он пролетел мимо нас, он полетел обратно на встречном курсе. Незадолго до 19:00 нас взяли на борт U-74. Пересадка на нее со спасательного плота была очень сложной из-за сильного волнения. Как только мы оказались на борту подлодки, нас сразу отделили от ее экипажа и запретили все контакты на протяжении дальнейшего похода. Воду нам дали только после этого, хотя мы сильно страдали от жажды.

О своих товарищах нечего сообщать не буду.

Я не знаю, как работало оборудование DeTe (радарное) на борту "Бисмарка".

Подписано: Старший матрос Хёнш.

Подтверждено: Вестфаль, фрегаттенкапитан и адъютант.

Еще одна реконструкция потопления "Бисмарка".


Старший машинист (maschinengefreiter) Вальтер Лоренцен, - 0 3075/40 - из экипажа линкора 'Бисмарк', боевая ремонтно-эвакуационная группа, дает следующие показания:

Пятница, 23.05.41:

Я постоянно находился на боевом посту, где у нас были четырехчасовые вахты: от общекорабельной вахты до ночной вахты в полной боеготовности и затем до свободной вахты. Мы заметили, что примерно в 19:00 корабль некоторое время вел огонь. Я не знаю числа залпов или их калибра. Ночь прошла спокойно.

Суббота, 24.05.41:

Около 5:00 утра прозвучал сигнал тревоги, после чего мы заняли свои места и подготовили корабль к бою в соответствии со стандартным боевым расписанием. Вскоре после этого с нашего корабля этого раздался первый залп главного калибра. Одновременно с этим с центрального командного поста в центр управления повреждениями поступило сообщение о том, что мы участвуем в бою с двумя английскими линкорами. Вскоре после этого было передано, что мы имеем дело с линейным крейсером 'Худ' и линкором 'Кинг Джордж'. Затем мы почувствовали сильный толчок в корпус корабля. Центр управления повреждениями передал общий сигнал оповещения. Мы установили, что отсек 21 был поражен. Сразу же последовал второй толчок, который показался нам менее сильным, чем первый. Снова был передан общий сигнал оповещения, но мы не получили никаких подробностей. Затем центр управления повреждениями объявил: ''Худ' взорвался и затонул. 'Кинг Джордж' получил два попадания и горит'. Мы прокричали тройное 'ура!', и воцарилось радостное настроение. Стрельба прекратилась. Теперь мы почувствовали небольшой крен корабля на левый борт. Мы шли со скоростью 27 узлов. Позже мы узнали, что второе попадание было в отсек 13. 420-мм снаряд (от переводчика: на самом деле - 356-мм) разорвал сварные швы и сорвал несколько головок заклепок у уровня ватерлинии левого борта; это в конечном итоге привело к попаданию воды в электростанцию IV. Одновременно с этим, левая переборка котельной II также была разорвана попаданием, в результате чего вода заполнила электростанцию IV и проникла в котельную. Переборку быстро загерметизировали гамаками, и дальнейшее затопление было предотвращено. Котельная в ближайшее время возобновила работу. Котел III загорелся, а котел IV покрылся солью и, следовательно, тоже вышел из строя. Протечку в генераторную установку IV не удалось устранить, и она была оставлена. Примерно через час после боя нам пришлось вырезать пластины, которыми нужно было заделать протечку в отсеке 21. Пластина имела диаметр 1 метр. Главный механик сказал нам, что, по его мнению, отверстия можно заварить во время снижения скорости корабля. Попытка ремонта была прекращена, потому что командир отказался снижать скорость корабля.

"Бисмарк" после боя 24.05.1941. Клюет пробитым носом.


В 12:00 я перешел на общекорабельную вахту. Во второй половине дня ничего особенного не произошло.

Вечером по системе сигнализации прозвучала воздушная тревога. Я не помню точное время. Центр управления повреждениями приказал подготовить корабль к бою. Вскоре после этого началась стрельба. Мы никогда не сталкивались с такой жестокой стрельбой. Примерно через 1/4 часа мы почувствовали ударную волну. Центр управления повреждениями получил групповой вызов - со всех постов управления повреждениями или общий телефонный вызов - не уверен, что помню точно. Из этого вызова мы поняли, что все отсеки не повреждены. Стрельба прекратилась примерно через час. Из разговоров с товарищами мы узнали, что 18 торпедоносцев сбросили на корабль 18 торпед, но попала только одна. Она попала в 8-й отсек, с правого борта, на высоте генераторной установки I, но не причинила повреждений. Ударная волна убила обербоцмана (боевого вахтенного). Он был первым, кто погиб. Тем временем стемнело. Кроме того, мы узнали, что ударные волны от нашей стрельбы расширили заделанные трещины в переборке между генераторной установкой IV и котельной II по левому борту. Котельную II по левому борту не удалось обезопасить, и ее пришлось покинуть. Корабль двигался со скоростью 27 узлов.

Воскресенье, 25.05.41:

Ночь прошла спокойно и без каких-либо примечательных событий. В воскресенье утром было объявлено, что командующий флотом обратится к экипажу в 11:00. По сути, его речь пересказал нам оберлейтенант и сказал примерно следующее: "Экипаж должен гордиться тем, чего он добился. Но из-за полученных попаданий нам пришлось сменить курс на французский порт. Поэтому мне пришлось отпустить "Принца Ойгена", чтобы он самостоятельно совершал рейды против торговых судов. Очевидно, англичане сделают все возможное, чтобы помешать нам войти в порт. Впереди нас ждут ожесточенные бои. Главные cилы противника уже покинули Гибралтар. Для нас это теперь означает: "Победить или умереть".

Выступление вызвало уныние среди экипажа. Хотя до речи настроение было очень хорошим и уверенным, теперь преобладало общее ощущение, что лучше было бы не предавать огласке нестабильное положение корабля.

"Бисмарк", заснятый с борта крейсера "Принц Ойген".


В воскресенье днем мы получили приказ изготовить и смонтировать вторую дымовую трубу. Вся бригада мастерской была занята этим. Мы работали до наступления сумерек и успели завершить металлообработку. Настроение у бригады улучшилось. Мы с радостью предвкушали возможность обмануть англичан нашей второй дымовой трубой. Больше ничего в тот вечер и ночь не произошло.

Понедельник, 26.5. 41:

В понедельник утром нам не удалось установить вторую дымовую трубу, потому что постоянно звучали сигналы воздушной тревоги (появлялись разведывательные самолеты). После обеда было тихо. Ближе к вечеру снова прозвучал сигнал тревоги, и поступил приказ подготовить корабль к бою. Немедленно началась стрельба, и мы услышали по внутренней связи, что участвуем в бою с вражескими эсминцами и крейсерами. Во время стрельбы мы, находившиеся внутри корабля, испытали ударную волну, и спорили между собой, была ли она вызвана попаданием или стрельбой нашей артиллерии главного калибра. Позже я узнал, что торпеда попала в рулевое оборудование, и что туннель левого приводного вала был затоплен. Корабль снизил скорость, еще находясь в бою, почти сразу после ударной волны. Насколько я слышал, левая турбина перестала работать, но позже ее снова запустили. После окончания боя было объявлено, что на верхнюю палубу и пешеходные проходы нельзя заходить с включенным фонариком. Стало совсем темно. Я не помню, сколько было времени. Возможно, была полночь. Мы выяснили, что двигатель работал на скорости 24 узла; однако корабль не мог держать курс и двигался по кругу из-за повреждения руля. В отсек рулевого механизма ремонтным партиям не удалось попасть из-за сильного затопления соседних отсеков.

Вторник, 27.05.41:

В течение ночи ничего больше не происходило. Во вторник утром меня разбудил сигнал тревоги. Возможно, это было между 6:00 и 7:00. По внутренней телефонной связи поступил общий приказ обеспечить безопасность корабля для боевых действий. Немедленно начался интенсивный артиллерийский огонь. Мы ничего не узнали о противнике, так как с этого момента ничего информативного по внутренней связи больше не передавалось. Периодически проводились проверки вахты или проверки пароля, однако информация о ситуации не предоставлялась. Мы сидели в наших отсеках как крысы на дне железной бочки, по которой со всей силы бьют палкой. Примерно через 1-1,5 часа мы почувствовали удары о верхнюю палубу. В это время корабль сильно накренился на левый борт, хотя и развивал скорость 24 узла; среди нас преобладало сильное волнение. Вскоре после этого матрос-механик позвал меня доставить раненого товарища в лазарет на кормовой боевой станции, в секцию 5. Поскольку секция 6 на правом борту промежуточной палубы горела, нам пришлось отступить в секцию 10, чтобы попытаться добраться до перевязочного пункта через батарейную палубу. Однако батарейная палуба в секции 6 также уже горела. Поэтому мы вернулись в секцию 10 и направились к пешеходному проходу на верхней палубе. Там помощник санинструктора наложил раннему матросу временную повязку. Именно здесь, толкаясь и теснясь неорганизованной толпой, товарищи вытолкнули меня за пределы пешеходного прохода на верхнюю палубу. Я укрылся возле 3-й 150-мм башни с правого борта. Я просидел там около 10 минут и ясно увидел английский линкор. Я оценил расстояние до корабля в 3-4 км. В тот момент на верхней палубе было много раненых и убитых, потому что все больше товарищей в страхе пытались пробираться к этой башне в поисках укрытия, но по пути попадали под осколки.

Еще недобитки с "Бисмарка".


Примерно через 10 минут я побежал на корму и укрылся у башни "С". В это время я увидел, что офицерские каюты горят, и заметил, что надстройки вокруг дымовой трубы сильно изрешечены попаданиями. Я увидел, что башня "D" больше не нацелена на противника и не ведет огонь. Верхняя палуба вокруг башни была разбита вдребезги. Попадания следовали одно за другим, в основном по средней части корабля. Крен на левый борт еще больше увеличился. Примерно 200 человек стояли вокруг башни "С", из которых многие прыгали в воду по собственной воле или их сталкивали за борт теснящиеся в панике товарищи.

Я почувствовал, что корабль потерял ход и что дым от пожаров неуклонно усиливается, поэтому я прыгнул за борт с левого борта. По моим подсчетам, это произошло около 11:00. Примерно через полчаса плавания мне удалось добраться до дрейфующего неподалеку спасательного плота. На плоту находился один человек, а 30-40 товарищей цеплялись за него из последних сил. Добравшись до плота, я еще раз увидел наш корабль, а затем он исчез. Я не заметил ни взрыва, ни дальнейшей стрельбы.

HMS "Дорсетшир" наносит фашисту смертельный удар торпедами.


Я увидел еще два плота, таких же переполненных, как и наш, на расстоянии около 100 метров друг от друга. Кроме того, я заметил множество одиноких пловцов и плавающих трупов. Медленно, но верно, все больше и больше товарищей отпускали плот и тонули. Поздним вечером нас осталось всего около пяти человек. Все пятеро забрались на плот. Но плот неоднократно переворачивался, в результате чего утонули еще двое товарищей - один офицер из штаба и один из механиков. Втроем мы дрейфовало всю ночь. Где-то посреди ночи, когда меня разбудил удар волной по плоту, я заметил, что товарищ из абордажного отряда лежит на спине в воде. Он свел счеты с жизнью своим ножом в полном молчании. Мы сняли с погибшего спасательный жилет и оттолкнули тело. Теперь я остался на плоту вдвоем со своим товарищем старшим матросом Маусом. Утром мы снова увидели на расстоянии 200 метров плот с двумя матросами на борту - очевидно, это был тот же плот, рядом с которым мы находились накануне вечером. Но плот вскоре снова исчез из поля зрения. Затем помню только как мой товарищ разбудил меня криком: "Пароход!" Мы выпустили сигнальные ракеты. Пароход мгновенно повернул в нашу сторону и взял нас на борт. Это был немецкий корабль метеоразведки "Заксенвальд". На следующий день я узнал, что нас подобрали около 23:00.

Хочу представить дополнительные свидетельства о нахождении на спасательном плоту: в резиновом мешке, хранившемся на борту, находились две запаянные жестяные банки и два сигнальных флага. В одной из банок был сигнальный пистолет-ракетница и боеприпасы к нему, в другой - бутылка шнапса, бутылка газированной воды, галеты, шоколад, сигареты и спички. Мы были очень рады, когда открыли банки. Но нас ждало разочарование. Бутылка с водой лопнула, как только мы пытались ее открыть, и все содержимое вытекло. Мы решили очень экономно распорядиться шнапсом. Но вскоре мы обнаружили, что содержимое бутылки со шнапсом также вытекло из-за дефекта герметичности (простая пробка). Запаянные банки имеют тот недостаток, что их нельзя повторно закрыть после вскрытия, и поэтому их содержимое пропитывается морской водой и становится непригодным для употребления, если его не употребить сразу. Сигнальный пистолет и боеприпасы промокли по той же причине, хотя и работали.

О старших матросах Маусе и Мантее могу сообщить, что они хорошие товарищи. Хёнш хороший товарищ, но часто нарушал дисциплину. С Херцогом я почти не был знаком.

Я ничего не знаю об приборе DeТe (радаре), и ничего о нем не слышал на борту.


Подпись: Вальтер Лоренцен.

Подпись: Вестфаль, фрегаттенкапитан и адъютант командования военно-морской группы "Запад".

Источник: https://www.kbismarck.com/