# Князь

Анна Неделина

Один котенок был спасен своей будущей хозяйкой от неминуемой смерти. Когда котенок вырос - не забыл чуда, которое с ним произошло...

"Помогите, видите, мне плохо. Вы даже представить не можете - как. Ведь вы большие, сытые и сильные, а я... Мне так плохо, что я не могу жалеть никого, кроме себя. Потому что мне - хуже всех. Потому что я - умираю..."

Он лежал среди опавшей листвы и мусора. Жизнь уходила из него так же, как влага из чернеющих листьев. Он был таким же никому ненужным, как окружавшие его фантики и окурки.

Он уже не плакал. Не шевелился. Только глаза его - большие и влажные - с тающей надеждой смотрели на проходящих мимо людей. Люди были заняты, спешили куда-то, порой почти наступали на него и - все равно не замечали.

Он вздохнул глубоко, напоследок. Маленькая грудка приподнялась и опала. Глаза устало закрылись.

- Ой, маленький! Кис-кис-кис. Замерз совсем. Давай-ка я тебя... вот, так-то лучше.

Его подхватило и понесло куда-то вверх, окутало теплом. В ноздри ударил резкий дурманящий запах. Он удивленно открыл глаза.

Она пеленала его, грязного и промокшего, во что-то мягкое и яркое.

Она говорила с ним.

И от нее сильно пахло.

Он не выдержал и чихнул.

- Ожил? - засмеялась она. - Вот домой придем, молочка попьем - совсем хорошо станет. Тут недалеко...

Она говорила еще что-то. Но он уже ничего не мог понять и задремал, осоловевший от нахлынувших на него тепла и ласки...


***

- Ф-фу, Светка, опять надушилась - дышать нечем... Ну, как этот твой, неприличный... шлёпинг, что ли?

- Шопинг, ба. Шарф купила. Только, это...

- Ну-ка, ну-ка, покажи... Ох! Это что за новости?!

- А это типа бонус. Бесплатное приложение.

- Ох, Светка! Ну, где ум, где соображение? Во что новую вещь превратила! И сама, поди, вся устряпалась...

- Ба, да ты посмотри, какие мы маленькие!

- Это сейчас маленькие. Ты, небось, тоже не такой кобылицей в колыбельке слюни пускала. Охо-хо, столько грязи в дом притащить!.. Сейчас же иди, вымой его!

- Ну, ба-а! Он же голодный. Смотри, какой тощий.

- Куда-а?! Руки не вымыла. Всякую заразу на кухню тащить. Тьфу!

- Да ладно тебе. А где у нас молоко было? Надо будет миску какую-нибудь купить.

- Что? Светлана! Я это чучело дома не потерплю! И тебя отправлю к родителям!

- Ой, ой, ой. И не чучело вовсе. Ты посмотри: красавец. Князь!

- Совсем распустилась. Управы на тебя не найдешь... Придумала тоже - князь. Оборвыш, чудище болотное...

- Это потому что мы грязные. А вот вымоемся и сразу покажем, кто тут князь. Да, маленький? Да? Покажем ворчливой бабуле, кто у нас Князь?

- Куда лицо суешь? Лишай не подхватила? Марш в ванную! И тряпку свою там оставь. Поди денег стоит. Отстирается, нет ли... Ох, зря тебя отец ремнем в детстве не драл!

...С тех пор он стал Князем. Они жили втроем - Светлана, Князь и Бабуля.

Бабуля была громоздкая, толстоногая. Кожа ее походила на мятую бумагу. Бабуля постоянно мерзла. Поэтому всегда куталась в пуховый платок, а на ноги натягивала колючие носки.

Еще Бабуля отличалась крайней неуклюжестью. Столкнувшись с ней в дверном проеме, Князь часто уходил с отдавленным хвостом. Она то и дело спотыкалась о Князеву миску, словно забывала о ее существовании. Хотя на кухне проводила почти столько же времени, сколько и перед телевизором. Кухня была ее царством. Бабуля ведала запасами продуктов. Наверное, потому она была такая большая.

Бабуля почти всегда была недовольна. Ворчала по любому поводу. Что Светлана принесла из школы тройку. Что подорожал сахар. Что сериал перенесли на другое время. Что Князь все время лезет под ноги и дома от него никуда не деться - так стало тесно. И это в квартире, где есть спальня, зал, кухня и чулан. Просто куча места, где можно и побегать, и поиграть, и припрятать что-нибудь вкусненькое.

- Вон-вон, смотри, куркуль твой облизывается. Опять куда-нибудь сыр запрятал.

- Ну, ба-а. Что ты заводишься. У нас было тяжелое детство, кушать было нечего... Ты же сама рассказывала, как твоя подруга всю жизнь еду под матрас прятала. Потому что жила в блокадном Ленинграде...

- Разведете тараканов - обоих за дверь выставлю.

- Не. Мы полезные. Мы тебе еще мышей ловить будем.

- Только мышей мне и не хватало. Колхоз здесь что ли, живность разводить... Вон, один боров уже имеется.

- Ну, что ты нас обзываешь. Ты посмотри, какие мы стройные, какие у нас усики длинные, какая шерстка серая. А глазки у нас какие?

- Завидущие глазки. И лапки зацеплющие. Кто мне затяжек на шторе понаделал? Что вытаращился, разбойник? Двадцать лет шторы висели и хоть бы хны. Между прочим, подарок на юбилей. Полгода не прошло, как котяру завели, а шторы уже можно на тряпки половые пускать.

Шторы были последним спасением от жуткого прожорливого пылесоса. С этим нужно было держать ухо востро. Чуть зазевался и - все. Проглотит и шерстью не подавится. Как едва не слопал однажды подвернувшийся тапок.

Появлялось это страшилище в основном по выходным. И во всем слушалось Бабулю. Изголодавшись за неделю, пылесос с воем оживал и елозил по коврам в поисках пищи. Скрыться от него можно было только за диваном. Но если Князь не успевал туда юркнуть, оставался единственный выход - влезть на штору.

Светлана училась в одиннадцатом классе. У нее были родители и младшая сестра, но они переехали, и жили где-то совсем в другом месте. А Светлана осталась с Бабулей, чтобы доучиться в своей школе.

Они с Князем готовили уроки. Светлана читала учебник, а Князь лежал рядом на столе и руководил процессом. Если Светлана чего-то не понимала, она торопилась быстрее прочитать параграф и захлопнуть книгу. Тогда Князь наступал лапой на страницу. Светлана вздыхала и перечитывала внимательнее. Если же она слишком долго засиживалась за учебой, Князь начинал подсовывать ей свой пушистый хвост, мешая читать. Сперва Светлана просто отмахивалась. Потом начинала ловить назойливый хвост. Заканчивалось все потасовкой. Учебники и ручки обязательно летели на пол. Тогда начинала ворчать Бабуля, которую разбудили или, того хуже, отвлекли от какого-нибудь сериала. Светлана грозила Князю пальцем и продолжала чтение.

Иногда родители приезжали в гости, и тогда дома становилось шумно, суетно, из кухни доносились разные запахи, в основном приятные. Младшая Светланина сестра Князю не нравилась. Потому что любила его тискать, повязывать платочки и цеплять всякие побрякушки. Бабуля прикрикивала на нее: мол, дождешься, исполосует все руки. Когда Князю надоедало терпеть, он вскакивал, топорщил шерсть на загривке и шипел. Иногда слегка прикусывал неосторожно подставленный палец. Сестра начинала вопить, как будто ей отжевали руку по самый локоть, отпихивала Князя, и весь оставшийся день его уже не тревожили. Только Бабуля ворчала, проходя мимо. Да Светланина сестра бросала опасливые взгляды.

После таких собраний у Бабули поднималось давление. Она садилась в кресло со словами "Погоди, Светлана, минут десять, я все уберу" и засыпала надолго, продолжая ворчать и скрипеть даже во сне. Оттого, что внутри у нее набухала и пульсировала жаркая боль. Светлана беспокоилась, но на все ее вопросы Бабуля только досадливо ворчала. Иногда Князь забирался на спинку кресла и приваливался боком к Бабулиному затылку. Липкая горячая волна медленно перетекала в него. Если Бабуля просыпалась раньше, чем Князь успевал уйти, она начинала ворчать и грозиться веником, потому что не любила, когда он "шастал по диванам".

В общем, несмотря на возраст, Бабуля больше походила на ребенка, глупого и капризного.

Князь ночевал у Светланы на подушке. Это Бабуле тоже не нравилось.

- Смотри, у тебя уже наволочка с подшерстком!

- Ничего, ба, зимой теплее будет.

Поначалу Бабуля пыталась сгонять Князя с подушки, когда Светлана засыпала. Но стоило ей отвернуться или самой прикорнуть, как Князь снова оказывался на прежнем месте.

Иногда Князю казалось, что Бабуля ему завидует.

Когда Светлана уходила на занятия, Князь и Бабуля начинали тосковать. Только каждый по-своему. Князь спал или проверял, сколько его тайников не удалось разорить Бабуле. Бабуля же смотрела сериалы или следила за Князем: сгоняла его с кресел и ворчала. Князь обычно делал вид, что не замечает ее. Но иногда снисходил до ответных выпадов.

Почему-то Бабуля была уверена, что кот - существо нечистоплотное. Она сразу сказала Светлане: "Смотри, нагадит - выставлю из дома. Обоих". Однако Князь усвоил, где туалет в первый же день. И ни разу не давал усомниться в своей дисциплинированности. Но Бабуля бдительности не теряла.

Иногда Князь подыгрывал. Начинал бродить из угла в угол и старательно принюхивался. Рано или поздно Бабуля замечала его манипуляции. Она забывала обо всех своих делах, даже о сериале. Стараясь изобразить невозмутимость, шла за веником. А потом бесшумно, насколько это вообще возможно с ее телосложением, подкрадывалась к Князю. Услышав Бабулино приближение, Князь старательно изготовлялся: замирал в характерном полуприседе, задирал хвост и принимал сосредоточенный вид. А когда Бабуля уже готова была наскочить на него со своим веником, вдруг шлепался на зад и начинал невозмутимо вылизывать лапу. Вроде как и не было ничего. Просто задумался. Потом Князь проходил мимо Бабули, бросая на нее косой взгляд. Бабуля еще некоторое время оставалась на месте, как будто на что-то надеясь. А потом шла относить веник. И долго еще ворчала. Потому что недосмотренный сериал уже закончился, так и не дождавшись ее возвращения.

Как-то раз Светлана вернулась не одна. С ней пришел длинный парень в потертых джинсах и грязных ботинках.

- Это Толик, - сообщила она. - У нас завтра игра по истории. Мы пошли готовиться.

- Здрасьте, - сказал Толик.

- Князь, не мешай, - попросила Светлана забравшегося по привычке на стол Князя. Взяла его на руки, ласково потрепала за ушком и выпустила в коридор. Князь непонимающе смотрел на закрывшуюся перед его носом дверь. Раньше Светлана никогда не прогоняла его. Даже если приходили ее подружки, сразу начинавшие повизгивать: "Ой, киса! Обалдеть! Только ты это, чур, капронки не рвать!" "Нужны нам ваши капронки!" - хмыкала Светлана, и Князь занимал почетное место у нее на коленях или на ручке кресла, в котором она сидела.

К родственникам Светланы Князь относился терпимо. К подружкам - безразлично. Но от Толика исходила непонятная угроза. Он перетягивал Светлану туда, в мир за пределами уютной квартиры. Этот мир был жесток и враждебен. Пускай Светлана приносила оттуда разные вкусности вроде сосисок и сметаны. Князь все равно не любил, когда она уходила, и всегда беспокоился за нее. С появлением Толика родилась новая боязнь - того, что Светлана просто не захочет возвращаться.

Толик заходил вечерами и уводил Светлану в сгущающиеся сумерки. Возвращалась она веселая и, хотя обязательно ласково трепала Князя за ухо или дергала за усы, думала совсем не о нем. Даже если Толик не приходил, его запах всегда был со Светланой.

Иногда Толик заявлялся днем, когда Бабули не было дома. Они со Светланой пили чай на кухне. При подружках она часто угощала Князя с ладони какими-нибудь вкусностями. При Толике Князь на кухню не заходил. Устраивался на тумбочке в коридоре и делал вид, что дремлет.

- Кис-кис, Князюшка, иди сюда, - позвала как-то Светлана.

Князь неторопливо спрыгнул со своего наблюдательного пункта. Встал на пороге кухни.

- Держи, мой хороший.

Светлана сначала протянула, а потом, когда Князь не пошевелился, бросила ему аппетитно пахнущий ломтик колбасы. Он жирно шлепнулся у самых Князевых лап.

Толик смотрел без интереса.

Князь развернулся и ушел.

С тех пор он не выходил встречать Светлану, если она приходила не одна. Когда в доме появлялся Толик, Князь не выходил из спальни, а если Светлана звала его - забирался под кровать.

Бабуля иногда ворчала на Светлану:

- Ох, гляди, стрекоза, допляшешься. Экзамены на носу, а у тебя вместо учебы всякой ерундой голова забита.

- Ну, ба-а! Я рефераты пишу. Вот, видишь, книжку взяла.

Бабуля только качала головой.

У нее появилась привычка разговаривать с Князем, когда они оставались вдвоем.

Однажды Светлана сидела за учебниками, но не перелистывала страниц. Думала о чем-то своем и лишь иногда посматривала на часы. Это означало, что она ждет Толика. Князь мягко спрыгнул со стола. Светлана не заметила. Или не обратила внимания.

Почти тут же раздался звонок в дверь. Светлана побежала открывать. Князь вышел в коридор и остановился за углом так, чтобы его не было видно. Он слышал, как щелкнул замок, и Светлана отступила, впуская Толика. В ноздри ударил резкий запах. Очень знакомый, но давно забытый, связанный с той черной ямой в памяти, куда свалены были воспоминания о недолгой жизни-до-Светланы. Князю вдруг очень захотелось уйти, забиться в самый дальний и темный угол, сделаться маленьким и незаметным.

- Ты что, пьяный? - растерянно хихикнула Светлана. Толик спросил о чем-то невнятно.

- Бабушка в поликлинике, - сказала Светлана. - Ой, да ты что, прямо на ногах не стоишь?.. Ты что?!

- Ну, ты чего... ломаешься, как эта, - бормотал Толик. - Сама же говорила...

- Отпусти... Идиот! - крикнула Светлана. Князь почувствовал, как в одно мгновение накалился воздух. Он слышал непонятную возню в коридоре, хлесткий звук удара, но все еще не мог пошевелиться.

- Ах, ты! - Выругался Толик. Светлана вскрикнула, и в голосе ее Князь отчетливо уловил страх.

Он не помнил, как это случилось. Просто он вдруг обнаружил себя между Толиком и Светланой. Глаза Князя горели. Спина выгнулась, шерсть встала дыбом, уши прижались к голове, хвост с силой хлестал по полу, мельтеша из стороны в сторону. Толик отступил от неожиданности. Князь шумно дышал. Он сделал шаг вперед, демонстрируя выпущенные когти, и тихо угрожающе заурчал на одной ноте.

- Тьфу, дура! - буркнул Толик.

- Пошел вон, - негромко сказала Светлана.

Толик взглянул на Князя, словно о чем-то раздумывал. Потом развернулся и вышел. Дверь оглушительно хлопнула. В наступившей тишине было слышно, как Толик спускается по лестнице. Светлана осела на пол, обхватила колени руками, и громко всхлипнула. Потом еще и еще, пока, наконец, не заревела в полную силу. Князь потерся боком о ее ногу. Светлана обняла его. Он тихо успокаивающе замурлыкал.