# Первый снег

Вадим Вячеславович Паладий

Любознательный годовалый малыш, упираясь головой в холодное окно, разглядывал плотный искрящийся снегопад за прозрачным стеклом, приседая на неокрепших ногах. За окном шёл первый в этом году снег. Воздушные снежинки, разгоняясь, с лёту ударяли в стекло, принося искреннюю радость малышу. Ребёнок задорно смеялся, и его руки резкими движениями вверх и вниз скользили по стеклу вдоль тела, подобно крыльям маленькой птички. Он подпрыгивал, размахивая ручками, и пытался схватить, сдержать это странное движение за окном, этот закручивающийся в белую спираль танец, первый и необычный в его жизни. Азартный детский смех разносился по комнатам. Молодая женщина, улыбаясь, поддерживала смеющегося сына двумя руками и смотрела на улицу, где большая ватага подростков строила снежную крепость. Всё пространство двора сверху было похоже на гигантский бильярд. Дети стайками под громкие весёлые крики накатывали огромные белые шары и расставляли их по три в ряд, выстраивая какое-то подобие крепости. Неподалёку работал дворник, вытирая пот с лба, недобро поглядывая на всю эту затею. С пяти утра он уже второй раз вычищал двор, а снег всё шёл, шёл...


'Нежданная, тяжёлая работа, - думал он, поглядывая на озорных ребятишек. - Откуда тут радости взяться? Ведь притопчут снег, бесенята, будет лёд. А кто виноват? Егор виноват'.


Дворник продолжал сосредоточенно работать, расчищая сугробы. Первый мягкий снег не мог примирить разыгравшихся мальчишек, а только распалял их боевое настроение.


- Санька, лови бомбу! - кричал огненно-рыжий малец, замахиваясь рукой. - Атакую!


И рой снежков атаковал крепость противника, не нанося никакого урона.


- Слабо, Рыжик! Сам лови! - весело смеясь, громко кричал в ответ пухлый мальчик в бараньей шапке. И ответный залп ударял в ледяную стену, разбиваясь о массивный снежный забор. Белое покрывало двора местами уже блестело, и свежий снег скрывал под собой лёд.


- Ох вы, черти окаянные! - неожиданно для себя, упав, вскрикнула тётя Таня с третьего подъезда. - Уже натоптали, бестии!


Лежа на спине и раскинув руки в разные стороны, она смотрела на тазик с мокрой постиранной одеждой, который лежал прямо на ней. Вода стекала по болоньевой куртке, оставляя длинные тёмные полосы.


- А ты, Егор, не мог раньше встать? Ног же не соберёшь! - уже чуть добрее, громко отчитывала дворника женщина.


Дядька в ответ пробурчал что-то невразумительное и продолжил свою работу. Тётя Таня встала и, прихрамывая, пошла развешивать выстиранное бельё.


"Одни заботы... одни заботы... - думала она. - Снова лужи на пол-двора наберутся, не перелезешь".


Первый снег её не радовал, отвлекая от домашних забот. Женщина ловко и быстро развешивала мокрое бельё, и подвешенный на толстой верёвке гардероб тут же ожил. Лёгкий ветер подёргивал рукава и штаны мокрой одежды, как умелый дирижёр, раскачивая и болтая ими в одном, только ему ведомом ритме. Стекающие с белья капли, попадая на снег, рисовали какие-то непонятные узоры.

"Чудно... как похоже на сердечки!" - думала, улыбаясь, юная Валя, рассматривая мокрые кружева на снегу.

Сегодня с утра "незнакомец" с пятого этажа мужской наружности признался ей в любви большими натоптанными буквами под её окном. Первый снег оставлял яркий след в жизни молодой красавицы предвестником женского счастья, белый и чистый, как желания и мысли этого ребёнка.

Её сосед Женя смотрел на Валентину из окна своей квартиры и видел, как снежинки падают на плечи девушки, представляя в мыслях, что это он укрывает её от ветра, накидывая белую тёплую шаль. Юноша любил соседку с детства, но страшно боялся признаться, даже не надеясь на взаимность. Девушка догадывалась, но не подавала вида. Сейчас же красавица с очаровательной улыбкой наблюдала, как под напором новой волны снега исчезает такая приятная для неё надпись.

Отчаянное признание в любви и первый снег пробудили в юноше то самое нежное, сильное, настоящее чувство, которое в нём дремало, а сейчас вырывалось наружу.

- Люблю... люблю... люблю... - тихо и взволнованно повторял Женя, не отрывая глаз от Валентины.

В соседней квартире за стенкой на кровати под протёртыми сальными обоями, тихо постанывая, умирал деда Слава. Пожилой мужчина уже не ходил, и вся жизнь старого человека помещалась в узком проёме окна, куда он беспрестанно всматривался. Оконная рама делила его жизнь на до и после.

Старик смотрел на снег и улыбался беззубой беззаботной улыбкой, как ребёнок, вспоминая своё детство.

- Как же хочется опять туда... в этот чудесный хоровод... ещё раз... - улыбаясь, думал дед Слава. - Ведь первый снег никого не оставляет равнодушным!