# Загадка лесного озера

Олег Михайлович Паринов

XVII век. Великое княжество Литовское. Сын богатого шляхтича Анджей Ярейко, закончив обучение в Краковской академии, возвращается родительское имение под Гродно. Случайная встреча со следователем повета[1] вовлекает его в расследование странных самоубийств девушек. Что за таинственные дела творятся в здешних дремучих лесах?

Посвящается моей любимой супруге


Fallaces sunt rerum species.


Не все то, чем кажется.

Латинская пословица


Пролог


Панночка бежала по темному лесу, не чувствуя под собой ног. Деревья смутными тенями бросались ей навстречу, цепляясь ветками за волосы и одежду, как будто хотели остановить. Свой венок[2] Зося потеряла уже давно, и теперь лишь пара ленточек не давала распасться копне волос на голове. Одной рукой беглянка поддерживала подол длинной юбки, насквозь пропитавшейся вечерней росой, а другую, судорожно сжатую в кулак, прижимала к груди.

Где-то в чаще зловеще захохотал филин. Чем дальше убегала Зося в лес, тем ближе к тропе придвигались деревья. Небо, поначалу серевшее высоко вверху, вскоре потемнело и съежилось до размеров кружевного платка. Бегущей панне казалось, что рядом с ней, сбоку от тропы, скользят черные тени неведомых существ. Они двигались на самом краешке зрения, но стоило объятой страхом девушке повернуть голову, как тут же прятались за стволами деревьев или в кустарнике. Сердце бегуньи билось у самого горла, а растерянные мысли путались и наскакивали одна на другую. "Здесь должен быть поворот к озеру", - решила Зося, увидев изогнутую сосну, растущую у края тропы. Навстречу ей из темноты белым пятном качнулся подвешенный к ветке череп лошади[3]. "Нет, это дорожка к пасеке пана Кривули, - узнала предостерегающий знак девушка. - Пресвятая дева! Я где-то не там свернула!"

Юная панна остановилась, чтобы перевести дух. Тьма вокруг нее стремительно сгущалась, словно желая заключить беглянку в свои вязкие объятия. В высоком небе замерцали первые звезды. Лес готовился к ночному отдыху. Окружающие звуки могли многое поведать чуткому уху о жизни его обитателей: вон там прошуршал в траве еж, чуть дальше в зарослях ельника сердито цокает белка, а здесь на верхушке сосны о чем-то отчаянно застрекотала сорока.

Поблизости громко хрустнула ветка. Все окружающие звуки вмиг стихли, словно смытые невидимой волной, прокатившейся по лесу. От внезапно наступившей тишины заложило уши.

По спине у девушки пробежал холодный озноб, и она испуганно вздрогнула, выйдя из задумчивости. Подхватив подол юбки, панночка вновь бросилась бежать по едва различимой в темноте тропинке. Несколько раз она меняла направление, сворачивая на развилках. Но вот могучие деревья расступились, и взору беглянки открылась темная гладь лесного озера. Тропа привела ее к крутому обрыву, мрачной громадой нависшему над водой.

Откуда-то издалека донесся разноголосый собачий лай. "Он идет по моему следу", - обреченно подумала Зося. Неслышно ступая по мягкой траве, девушка сошла с тропинки. Шаги ее замедлились. Словно через силу двигая ногами, панночка подошла к самому краю обрыва. Воздух здесь был неподвижен и, казалось, сгустился до осязаемой плотности, напитавшись неясной тревогой. Вокруг торжественно молчал вековой лес. Могучие деревья окружали маленькое озеро со всех сторон, местами подступая к самой кромке воды. Они так тесно сгрудились, касаясь друг друга ветвями, что напоминали собой зрителей в театре, застывших в ожидании захватывающего представления. Среди деревьев девушке почудились смутные тени и десятки любопытных глаз. Далеко внизу чернела вода, отражая, как в зеркале, усеянное бесчисленными звездами небо. Зося что-то прошептала и, прижав руки к груди, бросилась вниз. Безмолвие леса нарушил негромкий всплеск. Черные воды безропотно приняли юную жертву.

Через краткий миг на обрыве, где только что стояла беглянка, появились низкие размытые тени. В отдалении вновь раздался собачий лай, но уже намного ближе. Тени беспокойно заметались, а затем устремились в лес. Вскоре они без следа растворились среди зарослей.

Заморосил мелкий дождик. Листва деревьев тихо шелестела под дождевыми каплями, словно лес аплодировал удавшемуся спектаклю.


1


Стояло жаркое лето 1631 года от Рождества Христова.

Родовитый шляхтич Анджей Ярейко ехал на гнедом жеребце вдоль опушки Припейского леса, раскинувшегося на западе Великого княжества Литовского. Молодой человек находился в том цветущем возрасте, когда годы отрочества уже остались позади, а впереди открывалась широкая дорога взрослой жизни. В эту пору каждому из нас свойственно думать, что любые невзгоды его не коснутся или, по крайней мере, будут легко преодолимы. Святое заблуждение самонадеянной юности, которому еще предстояло развеяться. Было нашему герою на тот день двадцать один год с совсем небольшим хвостиком. Попробуем нарисовать его портрет. На заспанном в столь ранний час лице юноши, в первую очередь, привлекали внимание серые, живые глаза. Их любознательный взгляд являлся верным признаком острого, пытливого ума. Вздернутый кверху, курносый нос предполагал открытость и непосредственность натуры, а маленькие, плотно сжатые губы ясно говорили о настойчивости в достижении поставленной цели и, может быть, некоторой скрытности характера. Заключительной черточкой к портрету служила милая ямочка на округлом подбородке, намекавшая на влюбчивость ее обладателя. Одет паныч был в темно-синий жупан, перехваченный в талии широким поясом, вполне позволявший судить о стройности и даже некоторой худощавости фигуры его владельца. На вихрастой голове косо сидела, так и норовя свалиться на землю, шапка-магерка с задиристо торчавшим кверху птичьим пером. Наряд дополняли просторные суконные штаны, заправленные в желтые сапоги из толстой кожи. Ну и кто же в эти беспокойные времена будет путешествовать без оружия? У левого бедра всадника покачивалась сабля в черных ножнах, а к седлу был приторочен сагайдак с луком и стрелами.

Светило яркое утреннее солнышко. Рассветный туман неохотно отступал перед его золотыми лучами, прячась в сырых лощинах и на дне глубоких оврагов. Дремучий лес, раскинувший зеленые дубравы по обеим сторонам проселочного тракта, пробудился ото сна и наполнился голосами птиц и шелестом листвы. Всю ночь моросил дождь, и почерневшие от сырости деревья жадно впитывали солнечное тепло, избавляясь от лишней влаги.

Густо поросшая травой проселочная дорога петляла из стороны в сторону, старательно повторяя изгибы лесных зарослей. Жеребец Анджея шел по ней ровным размеренным шагом. Время от времени норовистый скакун порывался перейти на рысь, но его тотчас сдерживала рука седока. Даже легкая тряска доставляла молодому пану неимоверные страдания. У него "безбожно" болела голова после дружеской попойки. Прошлым вечером он увлекся и перебрал хмельного напитка, празднуя с сокурсниками окончание обучения в Краковской академии. После шести лет напряженной учебы получив, наконец, заветный диплом лекаря, сын знатного шляхтича возвращался в родительское поместье под Гродно. Его товарищи - участники вчерашнего застолья - остались отсыпаться в придорожном трактире. Дальше им было не по пути. Расставание вышло бурным и веселым, продлившись далеко за полночь. Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus![4] Последним, что запомнил в пьяном угаре Анджей, был осуждающий взгляд дикого вепря. Голова огромного кабана - охотничий трофей хозяина трактира - висела на бревенчатой стене питейного заведения. Потом юноша провалился в бормочущую на разные голоса темноту. Краткий миг забытья, и вот его уже будит зевающий трактирщик. Только начало светать, когда "дипломированный лекарь" покинул гостеприимное местечко и выехал на лесную дорогу. Дальше панычу предстоял неблизкий путь в одиночестве через знакомые с детства места. Они с отцом частенько гостили у здешнего державцы[5] и охотились в Припейском лесу. Последний раз это было в прошлом году, когда Анджей приезжал домой на каникулы.

Рука об руку с головной болью юношу мучила невыносимая жажда. В висках стучало, а язык с трудом ворочался в пересохшем рту. В довершение ко всему, временами панычу чудился приглушенный колокольный звон. "Все, я больше не выдержу", - в который раз подумал Анджей и потянулся к притороченной к седлу кожаной фляге.

Впереди показалась дорожная развилка.

Паныч взял в руку флягу и принялся задумчиво ее разглядывать, как будто видел в первый раз. Ладонь ощущала приятную прохладу полного живительной влаги сосуда.

Из леса к развилке выехала телега, запряженная малорослой лошадкой мышиного окраса. Правил ею мужчина средних лет, одетый как простой селянин: темно-бурая свитка[6], полотняные штаны и кожаные постолы[7]. Голову возницы покрывала широкополая соломенная шляпа - брыль, из-под которой выглядывал хрящеватый нос и далеко вперед выступающий подбородок.

В телеге на охапке сена лежала девушка. Ее бледность и неподвижная поза наводили на мысль: "Мертва или, по крайней мере, без чувств". Тело в повозке сильно тряслось и подпрыгивало на ухабах. Голова девицы при этом безвольно качалась из стороны в сторону. После очередного сотрясения девичья рука перевалилась через край телеги и повисла в воздухе. "Мертва", - уверенно определил Анджей. Он вдруг отчетливо вспомнил признаки трупного окоченения и почувствовал, как вчерашний хмель покидает его голову. Вот и пригодились медицинские знания, полученные в академии! Паныч резко осадил Гнедка и внутренне напрягся, обхватив ладонью рукоять сабли.

Селянин равнодушно взглянул на встречного путника и остановил повозку. Спрыгнув на землю, он зашел сбоку и уложил руку покойницы на прежнее место. Вслед за телегой из леса выехали двое всадников. В одном из них Анджей узнал Зрибеду Хованского - сельского войта[8] из близлежащего местечка Логовицы, другой - лысый с бандолетом[9] на луке седла - был ему незнаком. Увидев шляхтича, всадники придержали лошадей. Хованский признал в юноше давнего знакомого и приподнял шапку на голове, здороваясь, а затем что-то сказал своему спутнику. Лысый хмуро взглянул на паныча. Кивнув войту, он перехватил поудобнее ружье и направил лошадь в объезд телеги.

Анджей ждал приближения незнакомца, оставаясь на месте и ощущая растущее внутри беспокойство. Его жеребец нервно переступал ногами, словно чувствуя настроение седока.

- Янек Свиридович, - подъехав ближе, представился лысый. - Возный[10] Гродненского повета.

В подтверждение своих слов судебный исполнитель достал из дорожной сумки верительную грамоту. При этом бандолет возного, словно случайно, оказался направленным в грудь молодого шляхтича.

Анджей внимательно изучил предъявленный документ и вернул его владельцу. После чего оглядел с головы до ног представителя судебной власти повета. Взору паныча предстал коренастый мужчина с покатыми плечами и внушительным животом. На вид следователю было лет пятьдесят, но он казался еще полным сил для своего, более чем зрелого, возраста. На округлом, с мягкими чертами лице, выделялся узкий ястребиный нос. Разительным контрастом гладкой, ярко блестевшей на солнце лысине служили кустистые брови и вислые с проседью усы. Из-под лохматых бровей на юношу сурово смотрели небольшие, синего цвета глаза, а в длинных усах пряталась жесткая складка рта. Своим обликом Свиридович напоминал старого, опытного кота, дремлющего у мышиной норки. Стоит беспечной мыши на миг зазеваться, и она будет тут же схвачена и безжалостно съедена. Одет служитель закона был в вишневый жупан, плотные штаны и высокие сапоги. Из оружия Анджей заметил короткое ружье и кривую саблю.

- Анджей Ярейко, - в свою очередь назвался юноша. - Чему обязан, пан возный?

- Дозвольте спытать[11], откуда и куда пан едет? - любезным тоном, никак не вязавшимся с ледяным, пронизывающим взглядом, поинтересовался Свиридович.

- Я закончил обучение в Краковской академии и возвращаюсь в родительское поместье под Гродно, - не таясь, ответил Анджей.

- А пан часом не приходится родственником ясновельможному пану хорунжему[12] Любомиру Ярейко - главе Гродненского ополчения?

- Он - мой отец!

Анджею показалось, что взгляд слуги закона потеплел. Бандолет теперь "смотрел" куда-то в сторону леса.

- Я с паном Любомиром бился бок о бок в битве с турками под Хотином, - доверительным тоном произнес Свиридович.

Лицо следователя вмиг преобразилось, утратив свою холодность. Жеребец паныча принялся с интересом обнюхивать пегую кобылу возного.

- Что случилось с бедной девушкой? - не смог удержаться от вопроса Анджей.

- Утонула в лесном озере, - вновь "заледенел" Свиридович. - Сегодня на зорьке ее нашел вон тот местный рыбак. Лежала в воде возле самого берега. Представьте себе, третий такой выпадак[13] за два месяца. Прямо какая-то напасть... Молоденькие паненки так и скачут в воду с обрыва в одном и том же месте. В пору уже сторожевой пост ставить...

- Кто она?

- Панна Зося - дочка аптекаря Юзефа Зейдмана из Логовиц.

- Пан возный, конечно же, будет проводить обследование тела, чтобы установить точную причину смерти, - с плохо скрываемым волнением произнес Анджей. - Я закончил факультет медицинских наук Краковской академии и мог бы оказать содействие...

Свиридович задумчиво посмотрел на юношу, но ничего не ответил. Пауза затянулась.

Кое-что в позе утонувшей девушки показалось странным молодому лекарю. Анджей спрыгнул с коня и подошел вплотную к телеге. Склонившись над утопленницей, он с трудом разжал тонкие пальцы, стиснутые в кулак и прижатые к груди. На раскрытой ладони мертвой девушки лежал кожаный мешочек. Оберег? Анджей взял находку в руки и потянул завязки. Внутри обнаружилась ладанка Пресвятой девы Марии и слипшаяся от воды прядь темно-русых волос. Волосы выглядели самыми, что ни есть обыкновенными, а вот миниатюрная икона представляла собой настоящее произведение искусства. На лике святой была заботливо прорисована каждая черточка. Дева Мария с грустью и состраданием смотрела на этот грешный мир. Чуть выше ее левого плеча виднелся непонятный знак. Иконка была целиком сделана из серебра и изначально украшена восемью крохотными драгоценными каменьями красного цвета. Сейчас гнездо одного из самоцветов пустовало. "Откуда у дочери сельского аптекаря столь ценная вещь?" - мысленно удивился Анджей. Сложив найденные предметы обратно в мешочек, юноша отнес его возному. Следователь задумчиво покрутил оберег в руках, после чего спрятал в дорожную сумку.

- А что если девушки не по своей воле в озеро прыгают? - озвучил вдруг пришедшую ему на ум мысль начинающий лекарь.

Вопрос повис в воздухе. Налетел сильный порыв ветра, и вековой дуб у дороги зашумел листвой, словно требуя ответа.

Свиридович недовольно крякнул и повел бандолетом из стороны в сторону, казалось, ища в кого бы выстрелить. Не найдя подходящей цели, он повернулся к Анджею:

- Не в Ореховичи ли пан направляется?

- Туда...

- Нам по пути, - дружелюбно заметил возный. - Дозвольте составить пану компанию. Так откуда пан едет?

"Может быть, все-таки удастся договориться об аутопсии[14]", - с надеждой подумал Анджей и вскочил на своего жеребца. Оживленно беседуя, новые знакомые поехали по дороге вдоль опушки леса. Гнедок с явной симпатией пофыркивал в сторону кобылы возного. Та в ответ лишь недоверчиво косила глазом и подрагивала кожей на боках.

Сельский войт поехал следом за вельможными панами, приотстав, чтобы не мешать их беседе. Бесцветные глаза Хованского с тревогой всматривались в лесные заросли, а на его лице блуждала, словно приклеенная, угодливая улыбка. Это на случай, если пан возный вдруг пожелает о чем-нибудь спросить или отдать распоряжение. Сказывалась извечная привычка заискивать перед представителем власти. Оглянувшись назад, войт сердитым голосом поторопил замешкавшегося возницу. Тот, что-то недовольно буркнув себе под нос, влез на скрипнувшую под его тяжестью телегу и щелкнул кнутом, понукая лошадь. Маленькая кобылка, запряженная в повозку, привычно поднатужилась. Телега с утопленницей тронулась с места и покатила вслед за шляхтичами и главою местной общины. Звуки голосов следователя повета и его собеседника постепенно удалялись.

- Сам Господь мне пана послал! - громогласно вещал Свиридович. - А не пойдет ли пан ко мне в помощники на должность "стороны"[15]? Моего боевого товарища - пана Любомира я знаю добре, и сын у него должен быть "вере годный"[16]. Один помощник у меня уже есть. Я поутру отправил его с депешей в Логовицы. А вот второй - тяжко захворал, весьма несвоевременно...

- Мне нужно повидаться с родными, - засомневался Анджей. - Отец может не согласиться...

- С шановным[17] паном хорунжим я дамовлюся[18], - уверенно заявил Свиридович. - Не сможет он отказать старому другу!

Зная суровый нрав отца, Анджей испытывал большие сомнения в успехе предстоящей беседы. Мать паныча умерла, когда он был совсем маленьким. Овдовевший хорунжий воспитывал сына в одиночестве, в коротких промежутках между бесконечными военными сборами и походами. Главной целью отцовского воспитания было сделать из наследника "настоящего шляхтича". Анджей с малолетства обучался владению различными видами оружия, охоте и правилам этикета. Научившись читать, он заинтересовался науками, в особенности медициной, и стал много времени проводить за чтением книг и рисованием. Отец, не считаясь с расходами, делал все возможное, чтобы дать единственному отпрыску достойное образование. Пану Ярейко помогала в воспитании сына его младшая сестра - Божена. Девушка рано вышла замуж за крупного торговца рыбой - пана Матеуша Ковальского. Своих детей у Божены не было, и все нерастраченные материнские чувства она направила на родного племянника. Тетя была завзятой театралкой. Именно она привила мальчику любовь к книгам и театру. До отъезда в Краков Анджей даже пару раз участвовал в любительских спектаклях. Божена смогла отчасти заменить подростку мать, щедро даря ему ласку и внимание. Она нашла для Анджея превосходных домашних учителей, а когда племянник повзрослел, уговорила брата отправить его учиться в известную на всю Европу академию в Кракове.

- Не будет у пана, чем промочить горло? - прервал воспоминания Анджея голос возного. - А то с утра...

- Вот, пожалуйте. Если пан возный не побрезгует...

- Ох!.. Да ведь это ж гарэлка! Моцна[19], зараза!

- Друзья пошутили на прощание - подменили воду во фляге самогоном. Давайте уж и мне, всю дорогу крепился...

Вскоре всадники, за которыми следовала телега с утопленницей, свернули в лес и скрылись за деревьями.


2


Юраш парил под самым потолком селянской хаты. Поначалу было темно, потом смутно проявились цвета: красный и фиолетовый. Прямо перед ним висел пучок сушеной травы. "Пахнет приятно", - решил Юраш. Запахов он не чувствовал, но как-то по-особому понимал и там, где плохо пахло, не мог долго находиться. Так вели себя все "чистые" духи.

Внизу, в углу хаты, горела лучина. В ее тусклом свете старая женщина что-то толкла в деревянной ступке. В другом углу, на теплой печи, похрапывал старик. Рядом, на полатях у стены, спали в обнимку мужчина средних лет и молодая женщина с большим животом. В ногах у них на разные лады сопели трое ребятишек. Брюхатая молодица снова беспокойно застонала во сне и отодвинулась от мужа. На лбу у женщины выступили мелкие капельки пота.

Именно этот жалобный стон притянул к себе Юраша. Он остро чувствовал чужую боль и страдание. "Чистый" дух спустился ниже и замер возле самых губ беременной. Юраш был сейчас почти невидим. Со стороны могло показаться, что в хате плавает маленькое облачко болотного тумана. Но смотреть было некому. Старуха, щурясь на лучину подслеповатыми глазами, толкла в ступке зерно, остальные спали. Лишь самый младший - трехлетний карапуз - на мгновенье приоткрыл глаза и прошептал: Пушок! Перевернувшись на другой бок, он снова сладко засопел.

Юраш погладил призрачной рукой женщину по щеке. Та, видимо, сразу испытала облегчение. Ее лицо разгладилось, и на нем появилась слабая улыбка.

"Молятся, молятся Единому, - возникли у духа давно уже ставшие привычными мысли. - Нет бы, попросить помощи у нас, природных духов. У Единого поди на всех времени не хватает, а вот мы подсобить завсегда можем. Только попроси... Так нет же! Вот и болеть стали чаще. А древние святилища в лесу совсем опустели..."

Юраш взлетел к потолку хаты и растворился в воздухе.


3


Анджей и Свиридович быстрым шагом шли по узким, мощеным округлым булыжником улочкам Гродно. Они торопились на осмотр тела утонувшей девушки. За время отлучки из города у возного накопилась "купа справ", а молодого лекаря подгоняло жгучее желание провести первое в жизни самостоятельное медицинское обследование. Юноша чувствовал, как в животе у него сжимается и разжимается тугая пружина от испытываемого волнения. А, может быть, это его желудок так бунтовал против допущенного давеча чревоугодия?

Вчера в родительском имении в Ореховичах, когда управляющий сообщил, что отец Анджея находится в Гродно, паныч решил тут же ехать в город. Там у семьи имелся собственный особняк. Вновь запрыгнув на коня, юноша продолжил путь вместе с весьма обрадовавшимся такому повороту событий Свиридовичем. По приезду в город Анджей и возный предстали пред светлы очи пана хорунжего. После теплой встречи и сытного ужина с обильными возлияниями (вот от чего сегодня могло крутить живот!) Свиридович обратился к боевому товарищу с просьбой по поводу его отпрыска. К превеликому удивлению Анджея, отец охотно согласился на его участие в расследовании гибели дочери аптекаря. Быть может, ясновельможный пан хорунжий пока не решил, куда пристроить сына - лекаря или, действительно, сказалась старая дружба с возным. Кто знает? Главное, что путь к научным исследованиям и великим открытиям Анджею был открыт!

Попадавшиеся навстречу спешащей парочке обыватели вежливо раскланивались с представителем судебной власти повета. Заодно их приветствия удостаивался и его спутник. Местные жители вели себя вполне дружелюбно. Однако Анджей заметил, как несколько прохожих, издалека узнав следователя, торопливо перешли на другую сторону улицы. Они явно не хотели встречаться со Свиридовичем лицом к лицу. "Не все здесь любят пана возного", - отметил про себя паныч.

Спутники вышли на Ратушную площадь. С ее западной стороны, на невысоком холме, стоял величественный костел Пресвятой Девы Марии[20]. Чуть дальше виднелась цель их утренней прогулки - здание городской ратуши. Внушительное строение, увенчанное башенкой с часами, гордо возвышалось над крышами соседних домов. Первый этаж ратуши занимали магазины, медница[21], ратушная бочка[22] и кладовая для хранения сукна. В просторном зале на втором этаже проходили заседания магистрата города. Возный и паныч, вместо того чтобы войти в ратушу, свернули в сторону и, обойдя здание сбоку, подошли к арочному проему в стене. Здесь располагалось помещение, наводившее ужас на преступников и пользовавшееся дурной славой у жителей города - судебный подвал.

Окинув строгим взглядом вытянувшегося по струнке дородного стражника, Свиридович спросил у того: Все ли в сборе? Получив утвердительный ответ, он толкнул тяжелую, окованную железом дверь и нырнул в темноту. Анджей торопливо последовал вслед за возным. Вниз тесного коридора, освещенного скупым светом факелов, вела каменная лестница. Мужчины стали один за другим спускаться по ее высоким ступеням. Лестница закончилась на небольшой площадке с двумя железными дверями. Открыв левую из них, следователь, а следом за ним его спутник, вошли внутрь. Они очутились в мрачном, сыром помещении с каменными сводами. Здесь было намного прохладнее по сравнению с улицей, но это, существенное в жаркое время года, преимущество мгновенно утрачивало свою ценность после первого же вдоха: дыхание перехватывало от спертых запахов тухлого мяса, гнилой соломы и нечистот. У Анджея возникло скверное предчувствие, и ему захотелось поскорее вернуться на свежий воздух. Но юноша быстро подавил в себе постыдный приступ малодушия. "Негоже будущему великому врачевателю отступать перед первой же трудностью, - подумал он. - Подумаешь, дурно пахнет..."

Паныч с любопытством огляделся по сторонам. Беспокойное пламя нещадно коптивших факелов порождало на стенах и потолке судебного подвала причудливые тени. В правой части помещения пылала небольшая жаровня, наполненная раскаленными углями. Рядом с ней стоял могучего сложения мужчина в красной полумаске и кожаном фартуке. Почти подпирая головой низкий потолок, он с хмурым видом приветствовал возного и Анджея коротким кивком. На голых мускулистых руках, которыми здоровяк легко удерживал на весу огромный топор, плясали багровые отблески пламени. Возле ката[23], а это, судя по всему, был именно он, на сочившейся влагой стене были развешаны орудия пыток самого устрашающего вида. Палач повернулся к посетителям спиной и принялся затачивать на точильном станке лезвие топора. Анджей с трудом удержался от невольной улыбки, вызванной открывшейся его взору картиной: мощное туловище мужчины природа, словно в насмешку, посадила на короткие кривые ноги. "Его вполне можно узнать в любом наряде, и никакая маска тут не поможет", - рассудил юноша.

Из левой части подвала донесся слабый шорох. Там располагался канцелярский стол, за которым сидел худощавый мужчина неопределенного возраста в круглых очках. Он что-то старательно выводил на листе бумаги, скрипя пером и высунув от усердия язык. "Судебный писарь[24]", - догадался Анджей. Мужчина был так увлечен своим занятием, что, казалось, даже не заметил появления посетителей.

Центральное место подвала занимал массивный деревянный стол, носивший следы воздействия острых предметов. На нем лежало тело утопленницы - панны Зоси, укрытое по горло грубой дерюгой.

Анджей ощутил на лице легкое дуновение ветерка, а затем будто кто-то холодной рукой провел у него по затылку. Волосы на голове у паныча сами собой зашевелились, и юноша торопливо сдернул шапку. "Это все от волнения", - решил молодой лекарь.

Свиридович негромко, но внушительно кашлянул, привлекая общее внимание. Кат и писарь прервали свои занятия и посмотрели на вошедших.

- Прошу любить и жаловать - пан Анджей Ярейко, - представил своего спутника возный. - Дипломированный лекарь и новый "сторона" на время хворобы пана Загоруйко.

Прежний "сторона" - мелкопоместный шляхтич Опонас Загоруйко, как успел вызнать у возного Анджей, недавно заболел легочной слабостью. Скорого выздоровления не предвиделось - несчастный юноша был надолго прикован к постели. Хотя как, усмехаясь в усы, заметил Свиридович, пара надежных свидетелей на днях видела, как "болящий" проходил курс лечения в городской корчме, попивая пиво в обществе гулящих девиц.

Палач и писарь по очереди представились. Выяснилось, что первого зовут, под стать его внешности, Сила Тадеушевич, а второго - Пшемек Шиманский.

- Конфетку? - спросил паныча писарь и протянул тому горсть сладостей.

Анджей, чуть помедлив, взял предложенное угощение. Писарь тут же бросил сахарную карамельку себе в рот и, громко захрустел, демонстрируя крупные, лошадиные зубы.

Из темного угла подвала на свет вышел еще один персонаж, незамеченный ранее панычем. Невысокий, стройный юноша, одетый в зеленый жупан, оказался вторым помощником - "стороной" возного. Крутя в руках витую плеть - карбач, он назвался Симоном Можайко. Анджей, неожиданно для самого себя, засмотрелся на миндалевидные глаза с пушистыми ресницами и черные ниточки бровей на лице будущего сослуживца. "Чисто девка!", - восхитился про себя юноша. Можайко, заметив интерес к своей внешности, небрежно сплюнул на пол и звучно стегнул плетью по голенищу сапога.

- Ну что, панове, начнем экзекуцию? - произнес он высоким звонким голосом.

Очарование, вызванное обликом второго помощника следователя, мгновенно рассеялось. "Кого это он здесь сечь собрался?", - недовольно подумал Анджей. Он перевел взгляд на возного. Тот с задумчивым видом стоял у пыточного стола, в ногах у утопленницы.

- Сила, поможешь пану лекарю, - глухо распорядился Свиридович.

Кат развалистой походкой подошел к столу и сдернул дерюгу, накрывавшую мертвую девушку. Взглядам присутствующих открылось тело панны Зоси. Из одежды на нем оставался лишь лоскут холщовой ткани, прикрывавший срамное место. Кожа девушки матово отсвечивала белоснежным мрамором в полутьме подвала. Прическа распалась, и роскошные черные волосы волнами растеклись по поверхности стола. Они блестели и переливались крошечными искорками в свете факелов, казалось, продолжая жить своею жизнью. Удивительно, но Анджей не заметил на теле утопленницы никаких, обычных в таком случае, следов разложения. Конечно, если он правильно помнил тексты из медицинских книг. Кроме того, начисто отсутствовали признаки длительного пребывания в воде. Глаза у панны Зоси были закрыты. Казалось, что девушка просто спит. Подойди к ней, тронь за плечо, и она тут же пробудится, сладко зевая и потягиваясь спросонья.

Анджей сглотнул внезапно подступивший к горлу тугой комок. Тадеушевич, молча, смотрел на него в ожидании распоряжений. Паныч почувствовал, что остальные присутствовавшие также с нетерпением ждут от него активных действий. Начинающий эскулап принялся лихорадочно вспоминать знания, полученные в академии. Он вдруг представил себя на экзамене в анатомическом театре. Вокруг него столпились маститые профессора и любопытные студенты.

- Ну-тес, молодой человек! Что вы можете рассказать нам об этом экземпляре? - раздался в голове у юноши скрипучий голос заведующего кафедрой анатомии.

К Анджею разом вернулось утраченное спокойствие. Твердым шагом он подошел к столу и начал осмотр тела девушки.


4


Солнечный зайчик неспешно полз вверх по туловищу деревянного идола. К обеду он смог, наконец, добраться до головы истукана. Когда пятнышко света коснулось драгоценного камня, торчавшего во лбу статуи, тот вспыхнул ярко-красным светом. На склоненных к "балвану" ветвях деревьев тут же заиграли кровавые блики. Внутри камня задвигались тени, как будто там кто-то проснулся и часто заморгал, ослепленный солнечным светом.

Неожиданно раздался подземный гул. Идол задрожал мелкой дрожью и принялся подпрыгивать на месте, точно собираясь выскочить из своего гнезда в дупле тысячелетнего дуба. Сидевшая на плече статуи, белая бабочка затрепетала крыльями и, кружась опавшим листом, замертво упала на траву. Дрожь от идола передалась дубу. Сотрясаясь от сильных вибраций, исполинское дерево тягуче заскрипело, как если бы неведомая скрипка взяла самую высокую ноту. Пронзительные, тревожные звуки разнеслись далеко по округе. Гладь лесного озера, расположенного поблизости, покрылась рябью мелких волн. В чаще леса там, куда не проникают солнечные лучи, затрещал бурелом, а над зыбкой топью болот зашевелились туманные тени. Похоже, полузабытое древнее божество требовало себе новую жертву. Чья-то тень накрыла идола, и тягучие звуки, словно по команде, смолкли.


5


Анджей медленно шел по зимнему лесу. Вокруг было белым-бело от недавно выпавшего снега. Звери и птицы еще не успели оставить на нем свои следы. В небе низко нависли тяжелые серые тучи, готовые разрядиться новым снегопадом. Торчавшие из-под снега, черные остовы деревьев грозили проходившему мимо юноше корявыми голыми ветками. Стояла оглушительная тишина. Ее нарушал лишь хруст снега под ногами. Паныч ступал очень осторожно, отчаянно боясь провалиться в глубокий сугроб. Перед глазами у него стояла страшная картина: вот он ныряет с головой в снег, некоторое время беспомощно барахтается, а потом замерзает в снежной ловушке от нестерпимого холода. Неожиданно Анджей услышал позади отчетливое эхо собственных шагов. "Кто-то идет за мной следом!" - вдруг понял юноша. В груди что-то екнуло, и паныч стремительно обернулся. Сзади никого не было. Лишь одинокая цепочка оставленных им следов уходила вдаль и терялась среди деревьев. Анджей повернулся и пошел дальше. Через пару мгновений он вновь услышал чужие шаги. Оглянулся, снова никого. В душе юноши взметнулся невольный страх, ледяной рукой сжав ему сердце. Поддавшись панике, паныч побежал, проваливаясь по колено в снег. Сзади послышался частый хруст шагов его преследователя. Постепенно он становился все ближе. Тогда Анджей помчался что было сил. Впереди между деревьев показался просвет, и юноша устремился туда. Лес расступился, и беглец, едва держась на ослабевших ногах, взбежал на заснеженный пригорок. Перед ним раскинулось небольшое лесное озеро. Зеркальная гладь воды была прочно скована льдом. Паныч подбежал к краю высокого обрыва и обернулся. Прямо перед ним стояла давешняя утопленница - панна Зося.

Мертвая девушка была одета в белый саван, сквозь который проступали смутные очертания девичьей фигуры. Снег совсем не проваливался под ее босыми ногами. Пышные волосы черным нимбом окружали бледное лицо утопленницы, волнами опускаясь на хрупкие плечи. Кудрявые локоны слегка шевелились на ветру. Глаза девушки были широко раскрыты, а бледные губы двигались. Зося что-то говорила, но паныч ее не слышал.

- Что? - громко спросил он. - Что панна говорит?!!

Утопленница недовольно качнула головой и снова задвигала губами.

- ...все у...те..., - расслышал слабые звуки Анджей.

- Громче! - закричал он. - Пусть панна говорит громче!!!

- Вы все умрете! - вдруг ясно произнесла Зося.

За спиной раздался зловещий треск, и Анджей резко развернулся. На озере трещал лед. Юноша повернулся к утопленнице, но та бесследно исчезла. Треск усилился. Паныч вновь посмотрел на озеро. Глубокие трещины черной паутиной побежали по всему ледяному полю. Прямо под обрывом, где стоял паныч, лед ушел под воду, и образовалась большая полынья. Через мгновение в ней всплыло на поверхность чье-то тело. Анджей узнал в утопленнике судебного писаря. Солнце сверкало в стеклах очков пана Шиманского. Пошел снег. Крупные снежные хлопья опускались на лицо и одежду любителя сладостей, покрывая его белым саваном и залепляя стекла очков...


***


Анджей коротко вскрикнул и проснулся. Он лежал в собственной постели в родительском доме. Было очень холодно. Изо рта паныча клубами вырывался пар. Во сне юноша скинул одеяло на пол и теперь сильно замерз. Его била неудержимая дрожь. Анджей сел на край кровати и крепко стиснул челюсти, чтобы не застучать зубами от холода. Дрожь никак не хотела униматься. Тогда паныч непослушными руками принялся натягивать сапоги. Кое-как обувшись, он поднялся с постели и, накинув на плечи жупан, быстрым шагом прошел в гостиную. Здесь было намного теплее, а главное имелся камин. Анджей растопил его и присел рядом, пытаясь согреться. "Как может быть так холодно в середине лета?" - с запоздалым удивлением подумал он. Вскоре юноша почувствовал, как холод покидает его внутренности. Пришло время поразмыслить о том, что же с ним происходит. Уж не заболел ли он?

Причиной бессвязного ночного сновидения могло стать вчерашнее обследование останков девушки-утопленницы. Там было много чего удивительного! Оказалось, что тело панны не имеет ни малейших признаков разложения. Неестественная бледность кожных покровов, легкое окостенение и отсутствие дыхания - вот все, что смог обнаружить начинающий лекарь. Должностные лица суда, присутствовавшие при осмотре, тоже ничего подобного раньше не видели. "Может быть, вода озера обладает какими-то неизвестными науке свойствами?" - вспомнил свою смутную догадку Анджей. Была еще одна странность - на запястье девушки обнаружилось крохотное темное пятнышко размером с булавочную головку. Словно еще при жизни панна Зося обо что-то поранилась. Кому принадлежала прядь темно-русых волос, найденная в обереге, узнать не представлялось возможным. Такой цвет волос имели многие жители Гродненского повета.

Когда усталый Анджей и возный вышли из судебного подвала на улицу, уже близился полдень. Жарко светило солнце. На крышах домов беззаботно щебетали птицы. Как приятно было вдохнуть свежий воздух после зловонных миазмов, скопившихся в подземелье!

Навстречу шляхтичам бросился старый еврей. Невысокого росточка в поношенной рубашке и жилете он выглядел крайне несчастным и, казалось, вот-вот расплачется. Мясистый, похожий на картошку, нос старика печальной каплей нависал над пухлыми губами. По бокам плешивой головы торчали клочки рыжих, с частой проседью волос. Сбежавшая с головы растительность пышными бакенбардами спускалась от хрящеватых ушей к острому, плохо выбритому подбородку. В руках мужчина сжимал потрепанную соломенную шляпу.

- Аптекарь Юзеф Зейдман, - прошептал на ухо Анджею Свиридович.

Глядя на панов виноватым взглядом побитой собаки, аптекарь запричитал:

- Ой, доченька моя Зосенька! На что ты меня, старика, покинула!

Возный скривился, как от зубной боли, и строго прикрикнул на голосившего родителя:

- Пускай пан зараз же перестанет кричать! Панна Зося учинила самагубства[25]. Ведется дознание. А теперь пан может забрать тело дочки из подвала.

Юзеф Зейдман кивнул и печально поник головой.

- Как Зося оказалась одна в лесу? - участливым тоном спросил у аптекаря Анджей.

- Пан хочет знать..., - произнеся эти слова, Зейдман надолго умолк.

Он стоял, потупившись, часто шмыгая носом и размазывая слезы по лицу. Анджей уже не чаял услышать ответ, когда аптекарь разразился длинной тирадой:

- Ой, вэй! Моя бедная доченька была-таки в услужении у вельможного князя Збигнеча Радвильского. Она убиралась-таки в княжьих покоях и помогала-таки ж на кухне. Моя старательная девочка!

Оставив безутешного родителя предаваться своему горю, возный и Анджей пошли в сторону рыночной площади.

Когда служители суда отошли на некоторое расстояние, пан Зейдман быстро взял себя в руки. Прекратив причитать, он кликнул на помощь односельчанина. Дремавший в телеге, седовласый селянин с перевязанной тряпицей рукой встрепенулся и, поправив на голове шляпу, поспешил на зов аптекаря. Вскоре старый еврей со своим помощником исчезли за дверью, ведущей в подвал. Оглянувшись на крик, Анджей проводил мужчин задумчивым взглядом. "Старик явно сказал не все, что знает", - почему-то решил юноша.

Паныч и Свиридович прогулочным шагом шли по нагретым на солнце булыжникам, когда возный вдруг резко остановился.

- Погоди-ка, - напряженным голосом произнес он. - Так другие утопленницы тоже в имении князя Радвильского служили!

- А кто он такой, этот князь? - поинтересовался Анджей. - Когда я уезжал на учебу в Краков, такого шляхтича в здешних краях не было.

- Сам по себе князь Збигнеч Радвильский невелика птица, - принялся на ходу рассказывать возный. - Он последний потомок угасшего шляхетского рода, но с великим гонором и доброй кучей грошей. Скоро будет три года, как он с женой переехал в наши края откуда-то из-под Варшавы. Со слов князя его предок когда-то владел земельными и лесными угодьями в окрестностях Припейского леса. Сразу после приезда князь предъявил какие-то старые документы местному землевладельцу - пану Мстиславу Захарчинскому и за сущие гроши выкупил у него фольварк[26] и обширные земли неподалеку от Логовиц. Пан Захарчинский после завершения сделки уехал с семьей в Вильну, а новый владелец теперь сорит грошами направо и налево. Откуда у него такое большое богатство, никто не знает. Князь женат, но они с супругой редко выходят в свет. Своих детей у них нет. По установившейся традиции раз в месяц князь устраивает балы для местной шляхты. Большую часть времени посвящает охоте на диких зверей. У него знатная свора гончих. Еще князь собирает ювелирные украшения, драгоценные камни, минералы и предметы старины. Селяне несут своему господину все мало-мальски интересное, что в здешней земле находят. Завтра нужно будет съездить под Логовицы и расспросить князя и его домочадцев о погибшей прислуге.

Беседуя, шляхтичи подошли к главному входу в ратушу. Анджей на ходу поглядывал по сторонам, отмечая изменения, произошедшие в облике города за время его отсутствия.

На просторной площади перед зданием городского самоуправления было малолюдно. Рядом с торговыми рядами чужеродным сооружением для мирного облика города стояла трехглавая виселица. Полуденный ветерок лениво шевелил веревочные петли, ждущие приговоренных к повешению преступников. Поутру паныч не заметил сие грозное орудие правосудия, поскольку они с возным торопились на осмотр тела панны Зоси.

- Сегодняшнюю казнь пришлось отложить, - заметив интерес юноши к виселице, произнес Свиридович. - Троица разбойников из шайки Зелешки Дворницкого-Пестового сбежала из-под стражи по дороге в город. Но мы все равно их словим, никуда не денутся! Значит, мы дамовилися - завтра едем в фольварк князя Радвильского. Поутру я за паном заеду. Да пабачэння[27]!

Мужчины попрощались, и Анджей поспешил в сторону родительского дома. Он торопился на семейный обед. Юноше не терпелось поделиться с отцом и тетей последними новостями. Свиридович некоторое время смотрел вслед своему помощнику, задумчиво теребя длинный ус, а затем скрылся в дверях ратуши.


6


Где-то в лесу усердно стучал по дереву дятел, добывая себе пропитание. Радуясь солнечному утру, весело щебетали птицы. Анджей с удовольствием вслушивался в знакомые с детства птичьи голоса: вот мелодично насвистывает пеночка, ей вторит зяблик, а высоко в безоблачном небе с упоением выводит переливчатые трели соловей. С обеих сторон к проселочной дороге вплотную подступали густые лесные заросли. Легкий ветерок невидимой рукой гладил кроны деревьев, и те живо откликались на это шелестом листвы.

Трое служителей закона уже несколько часов двигались по Припейскому лесу. Свиридович, ехавший на пегой кобыле во главе отряда, время от времени беспокойно крутил головой. Было заметно, что возный чего-то опасается: то ли внезапного набега разбойников, то ли нападения хищного зверя. Второй помощник следователя - "сторона" Симон Можайко мелкой рысью трусил за начальством, восседая на массивном медлительном мерине. Он что-то беспечно насвистывал, откинувшись в седле и перебирая пальцами витую плеть. Анджей, удерживая своего жеребца от резвой прыти, держался сбоку от Можайко. Всей душой наслаждаясь прогулкой по Припейскому лесу, паныч нет-нет да и задумывался о цели их поездки. "Как могут быть связаны самоубийства девушек со шляхтичем знатного рода? - рассуждал пытливый юноша. - Может быть, имели место насилие и жестокие истязания? А потом несчастные жертвы сбегали от своего мучителя и, не вынеся позора, кончали с собой?"

Можайко искоса посмотрел на ушедшего в себя спутника и улыбнулся пухлыми губами.

- Айда за мной! - неожиданно выкрикнул он звонким голосом и, хлестнув карбачом недовольно всхрапнувшего мерина, свернул на малозаметную тропинку.

Его стройная фигура мелькнула среди деревьев и в мгновение ока скрылась из виду. Анджей недоумевающее посмотрел на возного. Тот картинно закатил глаза:

- Снова это самовольство!

Следователь решительно махнул рукой в сторону зарослей, и Анджей устремился в погоню за взбалмошным сослуживцем. Тропа, извилисто петляя между деревьями и кустарниками, вывела преследователей к широкому полноводному ручью. Судя по следам ног и копыт, здесь можно было перейти водный поток вброд. Рядом с бродом поперек ручья лежала вековая сосна, сломанная ветром почти у самого основания. Рыжий мерин Можайко стоял привязанный к кусту можжевельника на другой стороне ручья. Самого беглеца нигде не было видно.

Совсем рядом раздался чей-то смех. Анджей оглянулся и увидел в кустах лещины, окружавших поваленную сосну, улыбающееся лицо Симона.

- А может пан вот так? - с усмешкой спросил озорник.

Можайко легко подтянулся и взобрался на ствол поваленной сосны. Выпрямившись, он помахал рукой невольным зрителям, а затем, расставив руки в стороны, уверенно пошел по древесному стволу. Прошло несколько мгновений, и вот уже смельчак спрыгнул вниз на другом конце импровизированного моста.

Анджей внезапно понял, что все это время простоял, затаив дыхание от волнения.

Свиридович, улыбаясь в вислые усы, испытывающе посмотрел на нового помощника. "Это что же, какая-то проверка?" - растерянно подумал паныч.

- Мне это нужно повторить? - сдавленным голосом спросил он у начальника.

Возный кивнул с важным видом:

- Почему бы и нет? Для сына такого отважного шляхтича - это раз плюнуть. А я пока переведу вашего жеребца через ручей.

Стараясь не выказывать страха и неуверенности в своих силах, Анджей спешился и твердой поступью пошел к поваленному дереву.

Возный наклонился в седле и взял под уздцы жеребца юноши. Подъехав к ручью, он толчком ног послал вперед свою кобылу и потянул Гнедка за собой. Лошади послушно вошли в быстро бегущую воду и, осторожно ступая по илистому дну, перешли на другой берег.

Наблюдая за переправой, Анджей отметил про себя, что ручей не так уж и глубок. Вода лишь слегка смочила лошадям брюхо. Свиридович и Можайко сошлись на противоположном берегу ручья и, с интересом поглядывая на сослуживца, принялись о чем-то оживленно спорить.

"Пора", - решил про себя паныч. Он оперся ногой о торчавший сук и, поднатужившись, влез на ствол сосны. Пока все шло гладко. Анджей медленно выпрямился и посмотрел вниз. Неожиданно земля показалась ему очень далекой. "Как же здесь высоко, - промелькнула в голове у юноши тревожная мысль. - Попытаешься спрыгнуть, все ноги можно переломать". Осторожно ступая, паныч начал двигаться по стволу дерева. Сосновая кора шелушилась под ногами и мелкой трухой сыпалась в ручей. Анджей старался смотреть прямо перед собой, но на середине пути случайно опустил взгляд. От вида бегущей воды у него вдруг закружилась голова.

- Не смотри вниз - затянет! - крикнул ему кто-то из зрителей.

Паныч с трудом перевел взор на ствол сосны. "Раз, два, три, - принялся он считать шаги. - Как это будет на латыни? Unus, duo, tres..." Это помогло ему отвлечься и преодолеть оставшийся отрезок пути. Опустившись животом на ствол дерева, Анджей неуклюже соскользнул на землю. Ноги у неопытного древолаза дрожали и подгибались от пережитого волнения.

- Ничего! - жизнерадостно хлопнул его по плечу Симон. - Дело привычки. В следующий раз будет легче.

И Можайко звонко рассмеялся. Вскоре к его задорному смеху присоединился раскатистый хохот возного. Анджей невольно заулыбался в ответ.

- Пускай пан не гневается, - наконец успокоившись, с улыбкой произнес Свиридович. - Так мы скаратим[28] дорогу на пару верст. К слову, я проиграл Симону трояк[29]. Он был уверен, что пан сможет пройти по сосне, а я побился об заклад, что абавязкова[30] свалится в воду.

Анджей взглянул на Можайко. Тот тепло улыбнулся ему в ответ, а потом, вдруг смутившись, отвел взгляд в сторону.

Дальнейший путь служители закона проделали без приключений. Солнце высоко поднялось над верхушками деревьев, когда возный и его помощники выехали на опушку леса. Перед ними раскинулся обширный фольварк князя Радвильского. С пригорка была хорошо видна княжеская усадьба с многочисленными хозяйственными постройками, а чуть дальше черные лоскуты полей и два пруда, блестевшие чистой водой. Подъехав ближе, всадники остановились перед высоким забором с крепкими воротами.


7


Вельможный князь Збигнеч Радвильский оказался высоким, широкоплечим красавцем с тонкой талией и темно-русыми волосами. Его возраст, как на глаз определил Анджей, вряд ли превышал сорокалетний рубеж. Тонкий с горбинкой нос, чуткие ноздри, острые черты лица знатного шляхтича вызывали в памяти образ гончей, готовой в любой момент броситься по следу. Сей родовитый землевладелец принял служителей закона в просторной комнате на втором этаже большого дома, построенного в классическом стиле. На князе был надет дорогой атласный жупан черного цвета с золотыми пуговицами, широкие штаны из тонкого сукна и красные сапожки на низком каблуке. Сидя в резном кресле у мраморного камина, хозяин усадьбы с высокомерной усмешкой поглядывал на своих гостей, разместившихся на жестких стульях с прямыми спинками. На стене над камином висел вышитый на атласном полотне родовой герб Радвильских - расколотый молнией дуб на алом фоне.

Подле кресла князя безмолвным изваянием застыл управляющий имением - Густав Рутенберг. Этот здоровенный детина с суровым выражением на квадратном лице явно пользовался трепетным уважением среди княжеской прислуги. И не последнюю роль в этом, видимо, играли его пудовые кулаки.

Радушно приняв нежданных визитеров, князь Радвильский очень кратко и с явной неохотой ответил на вопросы, заданные ему возным. Да, девушки, утонувшие в лесном озере, работали прислугой в его усадьбе, но князь их едва знал. После этого знатный шляхтич бросил косой взгляд на управляющего. Тот с готовностью выступил вперед и неприятно скрежещущим голосом, будто перекатывая во рту камни, принялся рассказывать о покойных служанках. Выяснилось, что все они в разное время работали горничными в княжеском доме. Девушки не были знакомы друг с другом. Выходило так, что в услужение они нанимались по очереди, примерно через неделю после смерти предыдущей прислуги, а потом через неделю-другую кончали с собой. Закончив рассказ, Рутенберг, тяжело ступая, вернулся на свое место у кресла господина.

Свиридович выразил удивление высокой смертностью среди княжеской прислуги и с дотошностью продолжил дознание. Князь откровенно заскучал и стал поглядывать в окно. Теперь в ответ на большую часть вопросов он лишь недоуменно пожимал плечами. Да, он удивлен, что его прислуга имеет склонность к утоплению. Да, сейчас у него другая горничная, и нет, он не знает, откуда приехала.

Возный учтиво попросил князя пригласить новую служанку для опроса. За горничной отправился сам управляющий. "Сейчас он ее запугает, и та будет молчать", - почему-то решил Анджей. Паныч поерзал на неудобном стуле. Ему захотелось встать со своего места и пройтись по комнате, чтобы немного размяться, но это было бы невежливо по отношению к хозяину дома.

В ожидании управляющего князь холеной рукой, пальцы которой были сплошь унизаны драгоценными кольцами, взял с блюда яблоко. Откинувшись в кресле, он с хрустом откусил от него кусок и принялся жевать, пристально разглядывая возного и его помощников. При взгляде на Можайко в глазах князя на мгновенье зажегся странный огонь, который тут же исчез, как будто в жарко пылающей печи задвинули заслонку. На лице хозяина усадьбы появилось выражение невыносимой скуки.

После осторожного стука в дверь вошла молоденькая горничная. Управляющий грозной тенью скользил за ней следом. Худенькая с затравленным взглядом девушка оказалась дочерью сельского войта из какого-то глухого угла соседнего повета. Возный принялся ее расспрашивать. После каждого вопроса девица испуганно вздрагивала, а потом начинала сбивчиво лепетать бесцветным голосом. Нет, она ничего не знает о предыдущих служанках. Да, она всем довольна, и ей не на что жаловаться. Свиридович задал девушке еще несколько незначительных вопросов и высказал удовлетворение проведенным опросом. Девушка попятилась и серой мышкой выскользнула из гостиной.

Князь широко зевнул и, повернувшись к управляющему, поинтересовался здоровьем одной из гончих. Гостям явно намекали, что у владельца усадьбы есть более важные дела, чем разговоры о прислуге. К обеду их не пригласили. Возный сдержанно поблагодарил хозяина за оказанное гостеприимство и, напоследок, испросил позволения осмотреть дом. Князь, криво ухмыльнувшись, дал на то разрешение, а затем, встав из кресла, отошел к окну. Стоя вполоборота к гостям, он что-то тихо сказал Рутенбергу. Прощальные слова владельца усадьбы, оглашенные управляющим, более всего напоминали завуалированную угрозу:

- Князь просит учесть, что он лично знаком с поветовым маршалком[31] - ясновельможным паном Эмилем Труговицким и надеется, что ему не придется беспокоить близкого друга жалобой на назойливость судебных исполнителей повета.

- При всем уважении вынужден заметить, что я утвержден на должность князем Людастом Звильницким - воеводой[32] Трокским и не нахожусь в подчинении поветового маршалка, - сердито заметил в ответ Свиридович.

Князь, глядя в окно, нахмурился и недовольно поджал губы.


***


В сопровождении сохранявшего угрюмый вид управляющего возный с помощниками прогулялись по княжескому дому. Дорогая мебель и роскошная обстановка комнат, фамильные портреты на стенах, вышколенная прислуга, чистота и строгий порядок во всем - начиная с расстановки посуды в шкафах и заканчивая опрятной одеждой слуг - все здесь красноречиво свидетельствовало о богатстве и знатности хозяев усадьбы. Особенно запомнилась Анджею комната с охотничьими трофеями князя. Чучела бурого медведя, пятнистой рыси и двух серых волков были выполнены с большим мастерством и поражали своей реалистичностью. Казалось, что дикие звери все ещё живы и внимательно наблюдают за гостями дома, готовые напасть стоит лишь повернуться к ним спиной. Внимание Анджея привлек участок стены над дверями в столовую. Здесь из-под слоя штукатурки проглядывал герб прежнего владельца усадьбы пана Мстислава Захарчинского - две стрелы и подкова, шипами обращенная вниз.

С супругой князя судебным исполнителям увидеться не получилось. Княгиня Изабелла Растенакус сказалась больной и никого не принимала.

Во время прогулки по усадьбе Можайко приотстал, а потом и вовсе куда-то пропал. Когда гости в сопровождении управляющего вышли во двор, второй помощник возного внезапно появился из-за угла дома. Довольно улыбаясь, Симон нес в руках запотевший кувшин, накрытый платком. За ним, смущенно потупившись, шествовала пухленькая служанка с раскрасневшимся лицом. Девица, судя по всему кухарка, несла на подносе кружки и тарелку с пирожками.

У Рутенберга, при виде столь явного нарушения порядка, гневно засверкали глаза. Лицо управляющего пошло пунцовыми пятнами, а на скулах задвигались желваки. Подняв глаза и увидев перед собой рассерженного домоправителя, кухарка испуганно ойкнула и, сунув блюдо Симону, тут же убежала. Глиняный кувшин оказался доверху наполнен молоком. Можайко непринужденно присел на скамейку у дома и принялся наполнять кружки. Анджей, недолго думая, присоединился к трапезе. Свиридович от предложенного угощения наотрез отказался. Вместо этого он подошел к управляющему и стал задавать тому вопросы, пытаясь выведать нужные сведения. Но Рутенберг либо отмалчивался, либо отделывался общими фразами, с подозрением косясь на Можайко. Помощники возного со здоровым аппетитом съели по три пирожка с творогом и выпили весь кувшин молока. По окончании трапезы Свиридович заторопился в обратную дорогу. Он хотел еще засветло добраться до Гродно.

Служители закона оседлали лошадей и, сухо попрощавшись с управляющим, выехали за ворота усадьбы. Оставив за спиной сие негостеприимное место, они по пыльной дороге поскакали к лесу. Свиридович, судя по его виду, был недоволен не принесшей значимого результата поездкой. Он сердито хмурился, покусывая длинный ус. Можайко поравнялся со следователем и, жестом фокусника вытащив из-за пазухи завернутый в тряпицу пирожок, угостил начальство. Возный в два приема проглотил угощение и явно повеселел. Симон с довольным видом принялся напевать фривольную песенку.

Уже на опушке леса Анджей оглянулся и окинул прощальным взглядом фольварк. Он вспомнил сомнения, посетившие его в княжеской резиденции. Во время беседы Свиридовича с князем панычу пришла в голову интересная мысль: почему хозяин усадьбы встречал их в парадной одежде, а не в обычном домашнем костюме, как это принято в случае неожиданного визита гостей? Анджей смог придумать только два объяснения: либо князь собирался куда-то выезжать, либо ждал скорого приезда судебных исполнителей. Но откуда он мог о нем знать?

Солнце клонилось к закату, но до наступления темноты было еще далеко. Паныч все не мог оторваться от созерцания усадьбы. Это место настойчиво тянуло его к себе и звало вернуться. Черные тени строений и отсутствие всякого движения придавали усадьбе зловещий вид. Или так только казалось?

В хозяйственной постройке в задней части двора приоткрылась дверь. Там мелькнул и тотчас скрылся чей-то белый платок. Кто бы это мог быть? Должно быть, прислуга наводит порядок. А вдруг это сигнал бедствия и кому-то срочно нужна помощь?

От столба въездных ворот отделилась темная фигура и исчезла в доме. Неужто управляющий все это время следил за отъезжавшими гостями, желая убедиться, что они убрались восвояси?

Напряженные размышления паныча прервал чей-то окрик. Это Симон звал товарища продолжить путь. Анджей увидел, что его спутники уже почти скрылись из виду в вечернем лесу. Выбросив из головы беспокойные мысли, паныч пришпорил коня и пустился за ними вдогонку.


***


Возвращались слуги закона прежней дорогой. Когда впереди между деревьями заблестела вода, Анджей решил пошалить. Догнав Можайко, он рывком сорвал у того с головы лисью шапку с зеленым верхом и с криком "Попробуй отними!" пришпорил Гнедка. Жеребец, почувствовав свободу, понесся во весь опор. Подлетев к броду, паныч ловко спрыгнул с коня. Сунув свою магерку за пазуху, он нахлобучил на голову шапку Симона и вскарабкался на поваленный ствол сосны. Наверху проказник выпрямился и пошел по стволу дерева через ручей. Где-то внизу бежала вода. Лес молчаливо наблюдал за сумасбродным юношей. Анджей дошел до середины пути, когда у него вдруг скрутило живот от недоброго предчувствия. В тот же миг ноги паныча опутала плеть. Рывок, и вот он уже камнем падает вниз. Успев лишь неловко взмахнуть руками, Анджей бултыхнулся в воду. Вынырнув на поверхность, юноша принялся жадно хватать ртом воздух. "Это нечестно!" - с неожиданной злостью подумал он, вставая на ноги. В этом месте вода едва доходила панычу до подмышек. Но оставаться на одном месте мешало сильное течение. К тому же вода в ручье оказалась весьма холодной. Анджей принялся грести, упираясь ногами в илистое дно. В трех шагах от него верхом на мерине сидел Можайко. Пристально глядя на паныча, он сворачивал кольцами карбач. Злость в душе Анджея сменилась удивлением, когда он увидел выражение неподдельной тревоги на красивом лице второго помощника возного. Симон свесился с лошади и бросил плеть пловцу. Анджей крепко ухватился за спасительный конец обеими руками. Можайко пришпорил мерина и шаг за шагом вытащил товарища на берег. Ступив на твердую землю, Анджей тотчас отпустил карбач. Не глядя на спасителя, он снял сапоги и вылил из них воду, а затем принялся выжимать промокшую одежду.

Свиридович наблюдал за происходящим, стоя в стороне. Увидев, что помощник привел себя в порядок, возный, хмуря кустистые брови, подвел ему коня. Расстроенный необъяснимым поступком Можайко, Анджей, поеживаясь от сырости, забрался в седло. Воспитанная с детства шляхетская гордость плотно запечатала рот паныча и мешала задать какие-либо вопросы использовавшему нечестный прием сослуживцу. Душу юноши терзали гнев, досада и горькая обида на того, кто мог бы стать ему близким другом. Анджей никак не мог решить, что ему делать: потребовать от Симона извинения или сразу вызвать его на дуэль. "Я еще найду время и место для возвращения долга!", - в смятении подумал паныч, косясь на понурую фигуру Можайко в промокшей шапке.

Всю оставшуюся дорогу до Гродно спутники провели в тягостном молчании. Лишь возный время от времени кого-то негромко ругал в быстро сгущавшихся сумерках. На окраине города сослуживцы попрощались и разъехались по домам. Наутро Свиридович назначил сбор в городской ратуше.


8


В ночном небе светила круглая луна, заливая всю округу серебристо-мертвенным светом. Припейский лес спал, шурша во сне листвой. В полночной тиши послышался легкий шорох, и сразу все стихло. Медленно потекли минуты. Но, чу! Под чьими-то осторожными шагами зашелестела трава, и у подножья древнего дуба возникла горбатая тень. Рука в черной перчатке умыла лицо спрятанного в дупле идола темной маслянистой жидкостью. Кровью?

Где-то на болоте тревожно прокричала выпь.

Драгоценный камень во лбу истукана затлел алым огоньком, а затем, быстро разгораясь, засиял багровым светом. На поверхности озера кровавым отблеском вспыхнул ответный огонь.

Чуть позже донесся мерный скрип уключин и плеск весел. Маленькая лодка с низко склонившейся в ней черной фигурой отплыла от берега. Доплыв до нужного места, она замерла на месте. Фигура в черном задвигалась, и что-то тяжелое перевалилось через лодочный борт. Раздался тихий всплеск. Освобожденный от груза челн легко закачался на волнах.

Кровавый отблеск на воде погас. На луну набежало облако, и лодка с неизвестным скрылась во тьме.


9


Юраш летел высоко над землей. Он любил вот так парить, наблюдая сверху лес, поля и близлежащее поселение. Сколько он себя помнил, то всегда был привязан именно к этому месту. Что находится дальше, за горизонтом, дух не знал. Наверное, там тоже есть леса, поля, озера, живут люди и, может быть, даже есть другие существа, похожие на него...

Неожиданно Юраш почувствовал, как его эфемерная оболочка стала наливаться тяжестью. "Чистого" духа неудержимо потянуло к земле. "Случилось что-то действительно плохое", - возникла откуда-то "правильная" мысль. Юраш стремительно полетел вниз. Он успел увидеть под собой крохотную поляну на краю лесного озера, а затем видение окружающего мира исчезло.


10


Когда утром Анджей и Симон вошли в кабинет возного, там, кроме Свиридовича, находился какой-то селянин, одетый в простую домотканую рубаху, холщовые штаны и лапти. В руках незнакомец мял широкополую соломенную шляпу. Он робко покашливал, стоя в углу рядом с входной дверью. Всем своим видом посетитель словно просил извинения за то, что отвлекает вельможное панство от важных дел.

Возный некоторое время не начинал совет, ожидая опаздывавшего писаря. Так и не дождавшись, начал совещание без него. Вначале он представил своим помощникам гостя. Местный селянин Йозеф Хворопа стал свидетелем странного события, о чем решил немедленно донести в суд. Вчера поздно вечером на опушке Припейского леса он встретил подозрительного мужчину. Тот был одет во все черное и "як шальной" скакал на вороном коне. На спине лошади лежал увесистый, замотанный в темную ткань предмет, похожий на человеческое тело.

- Пан его окликнул? - строгим голосом спросил свидетеля возный.

- Нет, - испуганно пролепетал Хворопа. - Я схавався[33] за дерево и, думаю, что злыдень[34] меня не бачыв[35].

- В котором часу это случилось? - уточнил Свиридович, сердито дергая себя за ус.

- Затемно, - немного помявшись, ответил Хворопа. - Сразу после захода солнца.

- Пан знает, кто это был?

- Нет. Но дорога, по которой он ехал, вела от млына[36] пана Здобувача.

Что селянин делал в княжеском лесу в столь поздний час, все присутствующие догадывались. Конечно же, собирал дрова для печи. Но в силу того, что свидетель пришел добровольно и давал ценные показания служители суда привычно "закрывали глаза" на нарушение границ земельной собственности. Опять же что-либо доказать в этом случае вряд ли получится. Хворопа вполне мог просто гулять по лесной опушке, а на дровах не написано, где их собирали. Здесь важно было другое: слухи распространяются быстро, и если добровольный помощник вместо поощрения будет наказан, то в следующий раз свидетель, имеющий важные сведения, может просто не прийти в суд.

Поблагодарив селянина и вручив ему несколько мелких монет, Свиридович выпроводил посетителя за дверь.

Кратко подведя итоги поездки в фольварк князя Радвильского и обсудив ход дела об утоплении панны Зоси Зейдман, возный напомнил помощникам, что через неделю состоятся троицкие роки[37]. Там всенепременно будет слушаться дело о гибели трех служанок. Со слов Свиридовича выходило, что с утопленницами все ясно, как божий день. Все погибшие девушки оказались чувствительными (или ленивыми) натурами и не выдержали строгого порядка, заведенного в усадьбе князя Радвильского. А потому, как возвращаться домой девицам было совестно, то они наложили на себя руки.

Анджей громко хмыкнул, выражая сомнения в подобной трактовке случившегося. Свиридович недовольно нахмурился и засобирался на прием к лентвойту[38]. Наказав своим помощникам хоть из-под земли достать лентяя - писаря, он покинул кабинет.


***


Делать нечего - нужно было отправляться искать "пропажу". Оседлав лошадей, приятели поехали конь о конь по улочкам Гродно. Шиманский снимал жилье где-то в городских трущобах. Благо Можайко пару раз бывал у писаря в гостях и обещал вспомнить дорогу к его дому. Изрядно поплутав, судебные исполнители заехали куда-то на самую окраину города. Покосившиеся хаты здесь выглядели одна невзрачнее другой. Возле глиняной, крытой соломой мазанки Симон придержал своего мерина.

- Кажись, здесь, - с задумчивым видом произнес он и стегнул плетью по сапогу.

Всадники спешились, привязали лошадей и, скрипнув покосившейся калиткой, вошли во двор. Хата с мутными слюдяными оконцами, в которой квартировал писарь, выглядела такой ветхой, что, казалось, готова была развалиться в любой момент. На стук в окно из дома, подслеповато щурясь, выглянула согбенная прожитыми летами старуха. Она с трудом передвигалась, опираясь на кривую клюку. Было сложно определить кто старше из них двоих: дом или его владелица. Одета старая женщина была в сермягу грубого сукна. Из-под застиранной наметки[39] неряшливо торчали пряди седых волос, а на ногах виднелись стоптанные черевики. Старушка плохо слышала и никак не могла взять в толк, чего от нее хотят незнакомые люди. Наконец, она уразумела, что перед ней сослуживцы ее жильца и рассказала, что он "учора увечары" уехал на отцовский хутор под Логовицы. Причина, по которой пан Шиманский срочно выехал, ей неведома.

Анджей и Симон решили не отставлять поисков писаря. Вновь оседлав коней, они выехали в дорогу. Время близилось к обеду, когда приятели добрались до родовой усадьбы Шиманских на окраине Логовиц. Невысокий, крытый гонтом дом, стоял на отшибе, прячась в яблоневом саду. Большая часть деревьев в саду засохла, а оставшиеся явно нуждались в заботливой руке садовника. Во дворе виднелось несколько хозяйственных построек. Ближний к дому сарай недавно чинили - его стены белели свежими досками.

Слуги закона привязали лошадей к забору и вошли во двор. Здесь их остановило грозное рычание.

- Пся крев! - негромко выругался Можайко.

В углу двора из конуры вылезла лохматая псина. Глядя на приятелей, она злобно рычала и скалила зубы. Анджею показалось, что всю свою злость собака направляет именно в его адрес. Масть пса определить было сложно из-за необычного окраса шерсти: что-то этакое коричнево-черное, длинношерстое. Четвероногий сторож, не прекращая рычать, стал медленно приближаться к непрошеным гостям. Разгадать его намерения не составляло особого труда - пес собирался цапнуть за ногу ближайшего к нему нарушителя границы землевладения. Этим крайним, к его неудовольствию, как раз и являлся Анджей. "Зубы у него кажутся весьма внушительными", - с опаской подумал паныч, делая шаг назад.

- Полкан, на место! Свои! - внезапно раздался знакомый голос.

В дверях дома стоял "пропавший" писарь. Сторожевой пес, приглушенно ворча, вернулся в свою конуру. После чего Шиманский пригласил сослуживцев в дом. Приятели далеко стороной обошли собачью будку и прошли вслед за писарем в его жилище. Миновав полутемные сени, гости очутились в просторной комнате с двумя окнами, глядевшими во двор.

- Пшемек! Что с тобой стряслось? - по-свойски обратился к писарю Можайко.

Шиманский, поблескивая круглыми стеклами очков, не спешил удовлетворить любопытство сослуживца. Он предложил приятелям располагаться, а сам поспешно вышел в сени.

Анджей с интересом огляделся по сторонам. Жил судебный писарь небогато. Пол в гостиной был застелен деревянными досками. В центре комнаты возвышался грубо сколоченный стол с двумя табуретами, а вдоль чисто побеленных стен стояли широкие лавки, накрытые килимками[40]. В красном углу висела потрескавшаяся от времени икона в серебряном окладе, украшенная нарядным рушником-набожником[41]. Противоположный угол гостиной занимал массивный кованый сундук. Вплотную к нему притулились самодельные полки, заставленные книгами. Слева от входа, в закутке за узорчатой занавеской, кто-то тяжело вздыхал. Сквозь приоткрытую дверь можно было рассмотреть обстановку в соседней комнате. Судя по всему, она служила Шиманскому спальней. Там стояла железная кровать, укрытая синим покрывалом. На стене над ней висела икона Божьей Матери. Рядом с кроватью виднелись пузатый комод и письменный столик, заваленный бумагами.

Анджей подошел к книжным полкам и принялся изучать корешки книг. Он сразу узнал несколько томов церковных изданий, знакомых ему еще с академии. Названия большинства книг ему были незнакомы. Среди них были научные трактаты по механике, алхимии, арифметике и геометрии. Весьма удивило юношу присутствие в библиотеке писаря хорошо известных в лекарской среде лечебников, травников и фундаментального трактата по основам медицины профессора Иеронимуса Брансуика. Последняя книга была редкостью даже в собраниях коллекционеров. "Как Пшемек умудрился достать ее в здешней глуши?", - изумился Анджей.

Вернулся хозяин дома. Он принес на деревянном блюде сыр, копчености, хлебные лепешки и кувшин с пивом. Шиманский заметил интерес Анджея к его библиотеке. Наполняя стоявшие на столе кружки пивом и предвосхищая готовый сорваться с губ паныча вопрос, писарь пояснил, что большая часть книг досталась ему в наследство от покойного отца - Зигмунда Шиманского. Тот был известным в округе механиком-самоучкой. Ремонтировал все подряд - от часов до ветряных мельниц. Как-то раз Шиманский-старший даже смастерил для одного богатого магната игрушечный театр, в котором вращалась сцена, менялись декорации, а куклы-актеры могли сами двигаться. Что до остальных книг, так они были куплены писарем на распродаже в антикварной лавке. Читает он от случая к случаю, но всегда с интересом узнает что-либо для себя новое.

Хозяин с чрезмерной, на взгляд Анджея, настойчивостью стал предлагать гостям пиво и закуски. "Я его в чем-то подозреваю или всему виной тот дурной сон?", - задумался паныч о причине своей внезапной неприязни к сослуживцу. Проголодавшиеся в дороге приятели дружно набросились на угощение. С аппетитом поглощая пищу, они принялись расспрашивать писаря о причинах его отсутствия на утреннем совете у возного. Шиманский поначалу сказался больным. Но узнав, каким образом товарищи его нашли, смущаясь, признался, что не поехал в Гродно из-за болезни друга.

Во время разговора в комнату заглянул седовласый мужчина плотного сложения, одетый в темно-бурую свитку, холщовые штаны и козловые сапоги с высокими голенищами. Он поинтересовался, будут ли у пана какие-либо распоряжения. Пшемек представил вошедшего гостям как своего домочадца Вацлава Присевича. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Анджей ощутил при этом какую-то странность. Украдкой он посмотрел на правую руку слуги. Средний палец на ней не гнулся, охваченный широким металлическим кольцом.

- Старая боевая рана, - перехватив взгляд паныча, пояснил Присевич.

Писарь отдал слуге несколько распоряжений по хозяйству и опустил. Когда Присевич повернулся, чтобы уйти, Анджею показалось, что он уже где-то встречал этого человека. Но воспоминание никак ему не давалось, с поразительным упорством ускользая из памяти, пока совсем не исчезло.

Тут Шиманский встал из-за стола и позвал гостей в закуток, отгороженный полотняной занавеской. Там на лавке лежала, часто дыша, маленькая собачка с шелковистой шерстью темного окраса. Передняя лапа у нее была перевязана чистой тряпицей.

- Вот, панове! - торжественным тоном заявил писарь. - Перед вами причина моего служебного проступка. Вчера я приехал на хутор по хозяйственным делам. А рано утром, возвращаясь в Гродно, увидел эту бедняжку на обочине дороги. Она так жалобно скулила! Наверное, где-то в лесу неосторожно повредила себе лапку. Панове, должен же был кто-то побеспокоиться о твари бессловесной? Поэтому я привез собачку домой и занялся ее лечением...

Рассказывая о случившемся, писарь ласково поглаживал псину по голове. Лицо Пшемека преобразилось. На нем проступила искренняя любовь к раненому животному. Собачка от удовольствия прикрыла глаза.

Неожиданно кто-то коротко стукнул в окно гостиной. Шиманский извинился перед приятелями и вышел наружу. Симон остался с собачкой, а Анджей из любопытства подошел к окну. Во дворе писарь о чем-то горячо спорил с пожилым селянином. Фигура собеседника писаря показалась Анджею знакомой. Но тень от дома, низко склоненная голова и широкополая шляпа на голове у мужчины мешали рассмотреть его лицо. Шиманский передал своему собеседнику какую-то вещицу. Закончив разговор, они начали прощаться. "Почему-то последнее время все люди кажутся мне знакомыми, а вспомнить толком я никого не могу", - расстроено подумал паныч.

Он отошел от окна и случайно бросил взгляд на обеденный стол. Там что-то сверкнуло. Подойдя ближе, юноша увидел, что в щели между досками столешницы застрял крохотный кристаллик. Размером чуть больше макового зернышка, он переливался алыми бликами в дневном свете. Анджей осторожно выковырнул камушек острием кинжала. При ближайшем рассмотрении тот оказался осколком рубина. Долго разглядывать находку было некогда. Паныч поспешно завернул ее в платок и спрятал в карман. Почему он сразу не отдал самоцвет хозяину дома, Анджей не смог себе объяснить. Возможно, причиной тому было тревожное предчувствие, внезапно охватившее юношу? А может быть, то обстоятельство, что найденный камушек был как две капли воды похож на рубины в иконке покойной панны Зоси?

Паныч торопливо вернулся за занавеску. Там он увидел, что за время его непродолжительного отсутствия, Симон успел завоевать симпатию четвероногой больной. Можайко гладил собачку, а та, вытягиваясь всем телом, тихонько повизгивала от наслаждения. Анджей протянул было руку, тоже собираясь приласкать пострадавшее создание. Но больная неожиданно вскинулась и зарычала.

- Не любят пана животные! - белозубо улыбаясь, пошутил Симон. - И ничего с этим не поделаешь.

Можайко почесал у псины под подбородком. Та сразу успокоилась и блаженно зажмурила глаза. На перстне, украшавшем безымянный палец "стороны", на краткий миг мелькнул щиток с именным гербом. "Раньше Симон носил этот перстень щитком внутрь, - отметил про себя Анджей. - А такую гравировку я уже где-то видел. У меня точно что-то с памятью случилось после того кошмарного сновидения..." И тут юноша вспомнил, где он видел похожее изображение.

Хлопнула входная дверь - в комнату вернулся писарь.

- Зачем я так срочно понадобился пану Свиридовичу? - обеспокоенно спросил он, обращаясь к посланникам возного.

За них обоих ответил Можайко.

- Пан возный хотел, чтобы ты подготовил бумаги по делу о воровстве трех мешков зерна со склада на городском рынке. Но это может подождать до завтра...

"Когда он такое говорил? - засомневался про себя Анджей. - А, может, это было утром, еще до моего прихода в ратушу..."


11


Ночью Анджею не давали заснуть беспокойные мысли. Неожиданно он вспомнил, что возный не показал аптекарю Юзефу Зейдману ладанку и волосы, найденные у его погибшей дочери. Проворочавшись всю ночь без сна, паныч рано утром отправился в городскую ратушу. Найдя там Свиридовича, он попросил у того разрешения навестить аптекаря и родню других девушек-служанок, покончивших жизнь самоубийством. Анджей хотел расспросить родителей о поведении их чад в последние дни перед смертью, а пану Зейдману показать, кроме того, ладанку и прядь волос. О рубине, найденном в доме писаря, юноша решил пока начальнику не рассказывать, надеясь сличить находку с другими камнями в иконке. Задумчиво покусав кончик уса, возный дал разрешение Анджею на самостоятельные действия. Хуже от этого не будет, а если выяснится что-то существенное, то можно будет вызвать свидетеля в суд. Покопавшись в ящике стола, Свиридович извлек оттуда и передал панычу прядь темно-русых волос и кожаный мешочек. Иконку следователь оставил себе. Вещица была нужна ему для какого-то дела, а аптекарь вполне сможет узнать оберег дочери по словесному описанию.

Немного расстроившись, что не удалось подтвердить свою догадку, юный дознаватель оседлал Гнедка и отправился в путь. Толком побеседовать с родственниками первых двух утопленниц Анджею не удалось. В одном случае хата пустовала. Соседи рассказали, что у погибшей девушки из родни был только отец. И тот на следующий день после похорон дочери собрал вещи и куда-то исчез. Хата стоит брошенной уже второй месяц. В другом случае две словоохотливые селянки с готовностью помогли представителю судебной власти и указали на глиняную мазанку на краю села. Они же рассказали, что покойная служанка жила там вместе с отчимом, а тот после ее смерти сошел с ума. Женщины посоветовали Анджею быть поосторожнее. Совет оказался не лишним. Когда паныч вошел в поросший бурьяном двор, из хаты выскочил худощавый мужчина в рваной свитке. Что-то бессвязно крича, он бросился отвязывать огромную злобную собаку. Та нетерпеливо рвалась с привязи, явно намереваясь потрепать незваного гостя. Решив не испытывать судьбу, Анджей поспешно ретировался. Из тех слов, что вслед ему выкрикивал отчим утопленницы, он разобрал лишь "черный" и, кажется, "кат".

Делать было нечего, и юноша отправился к последнему пункту своей поездки - селу Логовицы. К обеду он был на месте. Наспех перекусив в сельской корчме, Анджей разузнал у корчмаря дорогу к жилищу пана Зейдмана. Выяснилось, что тот проживает в одном здании со своей аптекой. После непродолжительной прогулки по пустынным в этот жаркий час улицам паныч нашел нужное строение. Аптека располагалась в одноэтажном каменном доме в двух шагах от рыночной площади.

Анджей спешился и привязал Гнедка к дереву. Входная дверь аптеки оказалась заперта изнутри. На настойчивый стук юноши никто не вышел. Сзади к основному зданию примыкала деревянная пристройка. Паныч предположил, что она служит жильем пану Зейдману и его семье. Слуга закона, постукивая на ходу в окна аптеки, обошел дом вокруг. Сквозь щели в заборе Анджей увидел, что на заднем дворе разбит небольшой сад. Незапертая калитка так и звала войти, и юноша не стал долго раздумывать.

Пройдя за ограду, он окинул внимательным взглядом внутренний дворик. Здесь росло несколько фруктовых деревьев. В их тени прятались от солнечных лучей аккуратные грядки лекарственных растений. Молодой лекарь узнал среди них мяту, календулу, шалфей, девясил, душицу и мать-и-мачеху. "Целая кладовая целебных трав под открытым небом", - подумал Анджей и вспомнил название таких аптекарских огородов - Hortus sanitatis (Сад здоровья). Почти все растения поникли, а некоторые засохли на корню. По-видимому, их не поливали уже несколько дней. Дверь в дом была приоткрыта, и юноша, тихо ступая, вошел внутрь. Он оказался в тесной каморке. Судя по всему, здесь располагалась аптекарская лаборатория по изготовлению лекарств. Воздух в помещении густо пах травами и настойками. В углах и под потолком висели пучки лекарственных растений, а напротив входа у стены, на длинном деревянном столе, были разложены рабочие инструменты аптекаря: остро заточенный нож для измельчения трав, медная ступка, пестик, сито, мерные ложки и весы. Рядом с ними возвышался перегонный куб, тускло блестели стеклянные колбы различной формы, заткнутые пробками и наполненные подозрительными жидкостями. Настенная полка была плотно заставлена книгами по медицине и траволечению. Анджей узнал среди них лечебники ""Secretum Secretorum" (Тайная тайных), "Вертоград", травник-лечебник "О ziolach и о mocy ich" (О травах и их действии). Дальний угол лаборатории занимал погасший очаг. Угли в нем давно превратились в золу. Возле очага стояли закопченный котел для плавления воска, ведро с водой и чугунная сковорода.

Из лаборатории в другие помещения вели две двери. Открыв ту, что справа, Анджей увидел перед собой аптечный зал. В этот миг паныч услышал странные звуки. Они доносились из-за второй двери. Казалось, что внутри кто-то с треском разрывает ткань. "Грабители!" - почему-то решил Анджей и, выхватив из ножен саблю, бросился вперед.

Смежная с лабораторией комната служила семье аптекаря спальней. В ней едва хватало места для двух железных кроватей. На одной из них, запрокинув вверх небритый подбородок, лежал пан Зейдман. Он спал беспробудным сном. Звуки, услышанные ранее Анджеем, возникали в горле аптекаря и, вырываясь наружу через приоткрытый рот и нос, превращались в раскатистый храп. В узком пространстве между кроватями валялись пустые бутылки из-под наливки.

"Пан пьян", - заключил Анджей и убрал саблю в ножны. Он вернулся в лабораторию и вскоре вновь появился в дверях, неся в руке кружку с водой. Резким движением паныч плеснул водой на лицо спящего. Аптекарь открыл глаза и с недоумением уставился в потолок.

- Пан Зейдман! - громким голосом обратился к нему Анджей.

Юноша помог хозяину дома принять сидячее положение. Аптекарь с трудом приходил в себя, но сразу же узнал помощника возного.

- А пан "сторона"! - хрипло произнес он и попытался вновь откинуться на кровать.

Однако Анджей был начеку. Он крепко ухватил аптекаря за ворот рубахи. Та затрещала, но выдержала. Пан Зейдман громко икнул и сфокусировал взгляд на судебном исполнителе:

- И шо вы мне имеете сказать? Или пан думает, шо у меня есть еще одна дочка? Таки нет! И нашто[42] мне тогда оно все? Старался, из кожи лез, все для моей Зосеньки! И шо теперь?

- Откуда это взялось у вашей дочери? - прервал словоизлияния безутешного родителя Анджей и подсунул под нос аптекарю прядь волос и кожаный мешочек.

Пан Зейдман некоторое время тупо глядел на предъявленные предметы. Потом полез в карман рубашки и достал оттуда очки. Водрузив их на крючковатый нос, аптекарь снова икнул и, как заведенный, закивал плешивой головой.

- Да, да, да, пан судейский, не знаю вашего имени. Зося очень дорожила цией вещчью. Моя бедная доченька! За шо мне такое горе!

- Кто дал панне Зосе эти волосы?

- Какие волосы? - икнул аптекарь. - Та ни! Ясновельможный пан не разумеет! Цэ...

Близко за окном громыхнул гром. В комнате слабо тенькнуло, и на груди у пана Зейдмана стало медленно расплываться красное пятно. В оконном стекле появилась дыра, от которой во все стороны поползли трещины. За дощатым забором мелькнула чья-то тень.

В горле у аптекаря захрипело, и он вцепился обеими руками в одежду Анджея. Судорожно подрагивая всем телом, отец утопленницы кивал в сторону окна. Он все еще пытался что-то сказать, но у него ничего не получалось. Тут из уголка рта пана Зейдмана вытекла струйка крови, и он обмяк. Аптекарь был определенно мертв.

Анджей отцепил пальцы умершего от своего жупана и, выхватив из ножен саблю, бросился наружу. Но убийца уже успел скрыться. Выбежав на улицу, паныч обнаружил в пыли под забором лишь смазанные отпечатки ног. Преступник был обут в остроносые боты. Сквозь широкую щель в заборе спальня аптекаря была видна как на ладони. Ничего не стоило прицелиться из ружья и поразить нужную цель. "Пан Зейдман что-то знал, - огорченно подумал Анджей. - И унес это знание с собой в могилу".

Внезапно осознав себя представителем судебной власти, юноша строгим тоном приказал одному из прибежавших на звук выстрела мальчишек срочно найти и привести сюда сельского войта, а сам вернулся в дом. Тут паныч вспомнил, что не успел осмотреть все помещения и зашел в аптечный зал. Стены аптеки занимали многочисленные полки, на которых размещались банки с лекарственным сырьем, "альбарелло"[43], графины и бутыли. Покопавшись в ящике с готовыми препаратами, молодой лекарь выяснил, что покойный аптекарь брался за изготовление весьма сложных по составу лекарств. Анджей продолжил поиски среди бумаг и рецептов. Вскоре он нашел то, что ему было нужно. По крайней мере ответ на один вопрос у него теперь был.

Закончив осмотр, Анджей вернулся в спальню к мертвому отцу панны Зоси. "Он как будто хотел мне что-то сказать перед самой смертью, - вспомнил юноша, глядя на лежавшего на боку пана Зейдмана. - Но вот что?" Глаза мертвеца, не мигая, смотрели в стену.

Паныч перевел свой взгляд на окно. Именно сюда упорно смотрел аптекарь в последние мгновения жизни. На подоконнике стояла небольшая лакированная шкатулка. Анджей взял ее в руки и принялся осматривать. Вскоре он обнаружил защелку и, потянув за нее, открыл схованку[44]. Внутри шкатулки обнаружилась тоненькая пачка писем, бережно перевязанная зеленой лентой. Охваченный любопытством, "сторона" открыл последнее письмо. Мелким убористым почерком с красивыми завитушками там было написано: "Зосенька, прошу тебя, не откладывая, наняться в горничные к князю Збигнечу Радвильскому. И тогда, любовь моя, в скором будущем наши мечты исполнятся. Вот, что тебе нужно будет сделать..." Увлекшись, Анджей сделал шаг, и у него под ногами загремели, перекатываясь, пустые бутылки. Между ними на половице лежал смятый клочок бумаги. Паныч наклонился и поднял его с пола. Это была какая-то записка.

Снаружи стукнула дверь, и из лаборатории донеслись чьи-то взволнованные голоса. Анджей торопливо спрятал свои находки за пазуху и пошел к выходу. Выйдя из спальни, слуга закона столкнулся лицом к лицу с вооруженными селянами. Их возглавлял старый знакомый юноши - сельский войт Зрибеда Хованский. Селяне были настроены весьма воинственно и, казалось, вот-вот набросятся на чужака. Двое из них сжимали в руках увесистые дубины, а один держал наизготове короткое копье. Сам войт был вооружен кордом, и, судя по всему, умел с ним обращаться.

Признав паныча, Хованский несколькими фразами успокоил односельчан и выпроводил их во двор. Оставшись наедине с главой сельской общины, Анджей поведал тому о совершенном преступлении. После чего в свою очередь, на правах представителя закона, принялся расспрашивать войта о подозрительных приезжих в местечке. Не узнав ничего заслуживающего внимания, Анджей распорядился о перевозке тела аптекаря в Гродно. Следовало известить о случившемся родню покойного. Как выяснилось, жена пана Зейдмана умерла пять лет назад от чахотки. Из близких родственников у погибшего никого не осталось, а своего подмастерья аптекарь недавно выгнал за какую-то провинность. Хованский вспомнил, что в соседнем селе проживает двоюродная сестра пана Зейдмана и клятвенно пообещал сообщить ей о кончине брата.


12


Стояла лунная ночь. В рассеянном свете ночного светила загадочно белел снег. Анджей отчетливо понимал, что видит сон, но, как не старался, не мог проснуться. Лес и озеро на этот раз отсутствовали. Вокруг, насколько хватало глаз, была ровная, как стол, равнина, покрытая белоснежным покрывалом. Паныч еще раз огляделся и увидел невдалеке снежный холмик. "Хоть какое-то разнообразие", - подумал во сне Анджей и медленно пошел в ту сторону. Снег был глубоким - ноги проваливались в него по щиколотку. Чтобы сделать следующий шаг, юноше приходилось каждый раз прилагать определенное усилие. Благо он был в сапогах с высокими голенищами.

Снежный холмик начал быстро приближаться, словно сам вдруг решил двинуться навстречу юноше. Уже вскоре Анджей смог хорошенько рассмотреть эту возвышенность. К удивлению паныча, холмик оказался громадным снеговиком. На его округлой голове блестели живым блеском глаза, а вместо носа торчала большая морковка. Снежный великан что-то держал во рту, но рассмотреть, что это Анджею никак не удавалось. Снеговик стоял на месте, но в то же время, казалось, двигался. "Когда же закончится этот сон...", - с беспокойством подумал юноша.

Глаза паныча вдруг начали слезиться, и он принялся часто моргать. Когда он проморгался, вокруг стало светлее, и Анджей посмотрел в сторону горизонта. Там появилась нежно-розовая полоска восхода. Небо над головой у юноши посерело, предвещая скорое утро. Паныч глянул в сторону снеговика и удивленно ойкнул. Снежный великан стоял всего в каком-то десятке шагов от него. Предмет, торчавший изо рта снеговика, куда-то исчез. Сам рот сделался шире, а в глазах-бусинках зажегся багровый свет. Паныч испуганно отшатнулся назад. "Это всего лишь отражение зарницы, - мысленно стал успокаивать себя Анджей. - Но как он смог так быстро ко мне приблизиться?"

Стараясь не отводить взгляда от подозрительного создания, юноша начал пятиться. Второпях, он оступился и посмотрел под ноги. Камешек... Снова взглянув на своего преследователя, Анджей увидел снеговика в одном шаге от себя. Тот угрожающе нависал над юношей. Из провала рта великана теперь выглядывало острие длинного тесака. Ветка дерева, торчавшая в боку снеговика, неожиданно ожила и потянулась к Анджею. В этот момент на плечо юноши легла чья-то рука. Паныч успел заметить тонкие пальцы и знакомый перстень...


***


Анджей вскочил на кровати и отбросил в сторону накрывавшее его с головой одеяло. Дышать было нечем, сердце отчаянно стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Все тело паныча покрывал холодный липкий пот. "Это был сон, всего лишь плохой сон", - как заклинание принялся повторять юноша. Постепенно он успокоился. В одном молодой лекарь был теперь уверен совершенно точно - кошмаров, подобных сегодняшнему, у него больше не будет.

За окном спальни начало светать. Откинув с глаз мокрую прядь волос, Анджей надел сапоги и, закутавшись в одеяло, уже привычным маршрутом пошел к камину. Ему нужно было над многим поразмыслить.

Письма, найденные в доме аптекаря, не содержали сколько-нибудь значимых сведений, так нужных Анджею для понимания общей картины происходивших событий. Неизвестный адресат бесконечно объяснялся в любви панне Зосе и настойчиво просил ее найти какую-то ценную вещь в доме князя Радвильского. "...и тогда мы с вами, ненаглядная моя голубка, сможем сочетаться законными супружескими узами и заживем в любви, счастье и богатстве", - витиеватым почерком было написано в последнем письме.

Записка, найденная у кровати пана Зейдмана, на взгляд юного дознавателя, была намного интереснее. Она была написана нетвердым почерком, видимо, в минуты сильного душевного волнения. Строки вышли неровными, а некоторые буквы расплывались, размытые попавшей на них влагой. Судя по всему, это были слезы безутешного отца, но основной текст понять было можно. В записке аптекарь велеречиво извинялся перед погибшей дочерью за то, что свел ее с неизвестным "черным человеком". "Зосенька, я так виноват, виноват, виноват перед тобою! Не будет мне прощения ни на этом, ни на том свете, - каялся в записке родитель. - Хотел собрать приданое достойное для моей красуньи-доченьки и взял эти клятые гроши..." На этом месте текст записки обрывался.


13


Пуля, извлеченная Анджеем из тела пана Зейдмана, оказалась выпущенной из старого мушкета.

- Такими кулями мы по туркам стреляли в битве под Хотином, - оглядев округлый снаряд, заявил Свиридович.

Осмотр тела аптекаря проводился в судейском подвале. По окончании обследования возный отдал распоряжение писарю подготовить необходимые документы о смерти. Тело аптекаря вместе с бумагами в тот же день передали двоюродной сестре покойного - пани Розе Замойской-Зейдман. Та оказалась женщиной неопределенного возраста - обладательницей пышных форм, грубых манер и крикливого голоса. Наряд родственницы аптекаря состоял из когда-то яркой, но поблекшей после частых стирок сорочки, легкой жилетки и поношенной полосатой юбки - андарака. Голову женщины украшало белое полотнище с развевающимися по сторонам крыльями, а из-под просторной юбки выглядывали козловые башмачки на высоком каблуке. В процессе передачи тела и оформления бумаг выяснилось кое-что интересное.

- А не было ли последнее время в поведении пана Зейдмана каких-либо странностей? - вежливым тоном спросил Анджей у сестры покойного аптекаря.

Возный крякнул, выказывая недовольство инициативой помощника, но промолчал.

- Юзеф всегда был-таки немного не в себе, - с вызовом глядя на юношу, заявила пани Роза. - Последний раз я видела-таки его месяц назад. Приезжал-таки до моей хаты. Думала, ну вот, приехал родной братец, привез-таки грошей, чтобы поддержать вдовую сестрицу...

При этих словах пани Роза перевела свой взгляд на Свиридовича. Тот начал медленно наливаться густым румянцем.

- А что дальше?

- Так вот, - продолжила пани Роза, не сводя глаз со ставшего похожим на вареного рака возного. - Накрыла ему стол, угостила-таки от всей души. Куда там! Скорее мама моя в гробу таки перевернется, чем Юзеф грошей даст! Промолчал-таки, как сыч, весь обед, да так и уехал восвояси. Каков-таки сквалыга, прости Господи! За счет несчастной сестры решил-таки лишний раз отобедать. Ну да бог ему судья! Найдется ещё-таки настоящий мужчина, способный позаботиться-таки о бедной вдове...

Свиридович, смущенно кашлянув в кулак, отошел к стене подвала и принялся с глубокомысленным видом изучать висевший там топор ката.

Анджей многозначительно переглянулся со стоявшим рядом Можайко. Тот скривился, как от изжоги, а потом озорно улыбнулся. С трудом удержавшись от ответной улыбки, паныч, обращаясь к пани Розе, еще раз, на всякий случай, уточнил:

- Так пан Зейдман совсем ничего не сказал?

- Что-то бормотал-таки про какого-то черного человека или человека в черном, - немного подумав, ответила пани Роза. - Дескать, не появлялся ли такой в наших краях. Совсем-таки, мой братец, рехнулся от своих трав да микстур ...

Паныч покосился на занятого "важным" делом возного и, поблагодарив сестру аптекаря за помощь следствию, предупредил женщину, что, возможно, ее еще побеспокоят.

Пани Замойская-Зейдман, что-то неразборчиво бормоча себе под нос, сгребла в охапку бумаги о смерти брата и, толкнув дверь на лестницу, зычным голосом крикнула подмогу. Громко стуча сапогами, в подвал спустились двое рослых селян. Они легко подхватили тело аптекаря и понесли его на улицу.

Анджей галантно предложил руку пани Розе. Та бросила взгляд на застывшего статуей Свиридовича и приняла предложенную помощь. Поддерживая вдову под локоть, паныч помог ей подняться по ступеням подвала. Надо сказать, что далось это ему нелегко по причине изрядной дородности посетительницы. К тому же пани Роза, как будто специально, прижималась своим пышным бедром к ноге юноши. Весьма вспотев от затраченных усилий и невольного волнения, Анджей как никогда обрадовался дневному свету и свежему воздуху. У выхода из судебного подвала, пани Роза некоторое время восстанавливала сбившееся при подъеме по лестнице дыхание, а затем поинтересовалась: "Не было ли при Юзефе каких-либо ключей?"

Получив отрицательный ответ, ближайшая родственница покойного недовольно скривила губы и стала прощаться. Ни малейших следов скорби на ее лице Анджей не нашел, как ни старался. Вскоре телега с телом покойного аптекаря, значительно покосившаяся в сторону, где на ней восседала пани Замойская-Зейдман, натужно поскрипывая, отъехала от здания ратуши. Из подвала вышел Свиридович и посмотрел вслед удалявшейся повозке. Пани Роза неожиданно помахала ему кружевным платком. Небрежно махнув в сторону телеги рукой, словно отгоняя надоедливую муху, возный, сконфуженно крякнув, вновь скрылся в недрах подвала.


***


Перед самым обедом Свиридович собрал подчиненных у себя в кабинете.

Дождавшись, когда последний вошедший закроет за собой дверь, возный, немного поворочавшись в кресле, вдруг с силой стукнул жилистым кулаком по столу.

- Значит так, панове! - рявкнул Свиридович, грозно шевеля бровями. - Некий негодяй стал стрелять в людей при свете дня! Я этого так не оставлю!

С трудом сдерживавший себя во время осмотра тела аптекаря, теперь в отсутствие посторонних возный разошелся не на шутку. Он долго грозил неизвестному злодею всеми небесными и земными карами. Потом слегка подустав, отдал распоряжения на завтрашний день и посоветовал всем быть осторожнее. Под конец совещания следователь попросил Анджея и Симона помочь писарю в оформлении бумаг к предстоящему суду. Молодые люди под руководством Шиманского больше четырех часов разбирали и записывали по судебным книгам различные заявления, жалобы, готовили документы по земельным спорам и много еще чего, такого же "интересного".

Когда служители закона закончили работу и вышли из ратуши, уже стемнело. Городские фонарщики начали зажигать уличные фонари. Пшемек предложил приятелям отметить их знакомство и начало совместной службы дружеской пирушкой.

- А то третий день вместе служим, а еще ни разу не выпивали, - справедливо заметил он. - К тому же хотелось бы отблагодарить вас за помощь с бумагами...

Анджей с внутренним содроганием вспомнил свою последнюю гулянку, но делать нечего - зарождающуюся дружбу нужно было закрепить. "Да и, может быть, удастся после пары чарок, узнать что-нибудь интересное", - постарался мысленно оправдать предстоящее застолье паныч.

Симон знал одно расположенное неподалеку питейное заведение. Там можно было хорошо посидеть - выпить свежего пива, меду или гарэлки, а при желании сытно поужинать. Придя к единодушному решению, троица приятелей, перекидываясь веселыми шуточками, отправилась отдыхать.

Местная корчма называлась "Красный кабан". Ее хозяин, жизнерадостный толстячок с короткой бородкой, шумно приветствовал гостей и препроводил их к свободному столу у камина. Судя по оказанному им приему, сослуживцы Анджея были здесь частыми гостями. Багровый румянец на щеках корчмаря красноречиво свидетельствовал о его самоотверженной любви к крепким напиткам и вызывал желание пошутить о причине выбора названия питейного заведения.

- Панове будут весьма довольны, - скороговоркой тараторил корчмарь. - Здесь вам не какое-то смукле[45], где кормят одной селедкой. У меня большой список блюд. Есть горячий суп, каши, колбасы, рыба, мясные закуски. А уж мед в моей корчме - самый лучший в округе!

В заведении было многолюдно, стоял неумолчный гул людских голосов. На широких лавках за крепко сколоченными столами расположился самый разный люд: заезжие торговцы, местные жители и просто случайные прохожие. Большинство присутствующих оживленно общались между собой, обсуждая заключенные сделки и делясь новостями. Были и такие, кто взял передышку и, поникнув головой, дремал на лавке. Немного отдохнув, они с новыми силами присоединятся к застолью. В углу корчмы играл на дудке щуплый паренек с подбитым глазом. Увидев наших приятелей, он улыбнулся и даже как будто подмигнул Анджею. А может тому это просто показалось.

Долго морить голодом посетителей не стали. Не успели они занять свои места за столом, как пухленькая служанка принесла кувшин с медом, глиняные кружки, тарелки с мясными закусками и хлебные лепешки.

Симон наполнил кружки хмельным напитком и провозгласил первый тост:

- Ну, панове, за службу и дружбу!

- Пусть наша служба будет легкой, а мошна - тяжелой от монет! - добавил от себя Анджей.

Шиманский согласно кивнул, сверкнув стеклами очков в свете масляного светильника.

Приятели разом выпили и навалились на еду. Молодые организмы настоятельно требовали пищи для восстановления потраченных за хлопотный день сил. Анджей почувствовал, как заботы и тревоги постепенно его покидают, а Можайко уже вновь наполнил кружки медом.

- За братство и взаимовыручку!

Вскоре в голове у Анджея зашумело. После нескольких выпитых кружек приятели разговорились и по очереди рассказали о себе. Паныч узнал, что Симон приехал в Гродно из соседнего воеводства. Он принадлежал к одной из ветвей древнего шляхетского рода. Его семья обеднела, и отец, чтобы устроить будущее сына, отправил его к своему старому товарищу - городскому войту пану Родмиру Тимировичу. Тот тепло встретил юношу и пристроил его на должность "стороны" к пану Свиридовичу.

Пшемек Шиманский оказался уроженцем села Логовицы. Он принадлежал к так называемой околичной шляхте[46]. Чтобы дать сыну хорошее образование, родители отдали его в школу иезуитов в Новогрудке. Там Пшемек выучился чтению и письму. По окончании учебы юноша вернулся домой в Логовицы. Как грамотного писаря с хорошим почерком, его взял к себе на службу пан Свиридович.

Анджей рассказал новым друзьям о своей учебе в Краковской академии, о тамошних обычаях и традициях.

Застольная беседа была в самом разгаре, когда паныч почувствовал настоятельную потребность выйти проветриться. Извинившись перед товарищами, он нетвердой походкой направился к выходу. Вокруг царило безудержное веселье. Перед глазами Анджея покачивались и расплывались пьяные лица с открытыми ртами, поднимались кружки с хмельными напитками, мелькали голые руки и плечи гулящих девиц. Кто-то шел ему навстречу и грубо толкнул плечом, так что юноша едва удержался на ногах. На уши давил многоголосый гомон и чей-то нескончаемый смех. В эту разноголосицу вплетались пронзительные звуки дудки. Кое-как добравшись до дверей, Анджей вышел на свежий воздух. Сделав пару шагов на подкашивающихся ногах, он опустился на деревянную колоду у стены корчмы. Юношу слегка подташнивало, кружилась голова, и волнами накатывала слабость. Он сделал несколько глубоких вдохов. То, что настоятельно просилось наружу, немного подумав, решило остаться в желудке. Постепенно булыжная мостовая и соседние дома перестали раскачиваться, обретя изначальную устойчивость.

Стояла тихая безветренная ночь. Редкие звезды мигали в высоком черном небе. Время от времени кто-нибудь входил или выходил из питейного заведения. "Пора возвращаться к друзьям, - вяло подумал Анджей. - А там еще чуть-чуть, и нужно идти домой". Переступив порог корчмы, юноша вновь окунулся в густые ароматы мясной похлебки и хмельных напитков. Паныч стал пробираться к своему месту, старательно обходя шумные кампании. Вдруг у самого его уха раздался чей-то тихий шепот:

- Не пей мед из кружки, тебе туда что-то подсыпали!

Анджей оглянулся. За спинами выпивох, сидевших за ближним столом, пригнувшись, скрылась щуплая фигура. Дударь!

Паныч вмиг протрезвел. Делая вид, что еще сражается с опьянением, Анджей подошел к своему столу. Симон и Пшемек стояли друг напротив друга, о чем-то горячо споря. Увидев вернувшегося приятеля, они разом замолчали.

- Мне пора домой, - невнятно, словно у него заплетается язык, произнес Анджей.

Впрочем, ему не пришлось для этого слишком притворяться.

- Друзья, давайте выпьем на посошок! - напряженным голосом предложил Симон.

Сослуживцы подняли глиняные кружки. Но не успел Анджей поднести сосуд к губам, как что-то сильно ударило его под локоть. Кружка с медом вырвалась из руки паныча и запрыгала по столу, расплескивая свое содержимое. Можайко, оттолкнув плечом опешившего Анджея, пошел к выходу. Пшемек в ответ на недоуменный взгляд юноши лишь пожал плечами:

- Пускай пан не обижается, с Симоном такое бывает!


14


Выскочив из корчмы вслед за вспыльчивым приятелем, Анджей догнал его только в конце улицы. Молодые люди, молча, пошли рядом.

- Я в гостиницу, - буркнул Симон.

- Нам по пути, - так же коротко ответил паныч.

Гостиница "Отдохни", в которой снимал комнату Можайко, находилась неподалеку от дома Анджея. "Как все-таки удивительным образом все сходится, - думал на ходу паныч, искоса поглядывая на своего спутника. - Все ниточки тянутся к Симону: столкнул меня с дерева над ручьем, сейчас попытался отравить, но потом передумал. На пальце у него фамильное кольцо с гербом рода Захарчинских. Получается, что он сын прежнего владельца фольварка князя Радвильского и, скорее всего, тот самый таинственный "черный человек". Видимо, Симон подкупал родителей, чтобы те знакомили его с дочерьми. Потом влюблял в себя глупышек и уговаривал их наняться в услужение к князю. Зачем? Наверное, для того чтобы украсть ценную вещь, о которой шла речь в письме. Что же это может быть? Возможно, это документы на владение фольварком..."

- Извини, что так вышло в корчме..., - явно смущаясь, начал говорить Симон, но тут же умолк.

В ночной тишине отчетливо послышались шаги множества людей. Навстречу приятелям из темного переулка высыпала ватага крепких хлопцев. Вышедший вперед хмурый детина со шрамом на лице держал в руках шипастый кистень. Остальные молодцы были вооружены весьма разнообразно: от тяжелой секиры до обитой железом дубинки.

Анджей и Симон одновременно выхватили из ножен сабли и приготовились к бою.

- Неужто честный разбойник Славка Шрам, правая рука Зелешки Дворницкого-Пестового, решится напасть на единственного сына пана хорунжего? - внезапно раздался позади приятелей тонкий голосок. - Ясновельможный пан Любомир Ярейко не оставит камня на камне в повете, пока не найдет убийцу любимого отпрыска...

Анджей оглянулся. Из-за угла ближайшего дома выскользнул давешний хлопец-дударь. В руках он держал завернутый в холстину короткий мушкет с расширяющимся дулом. Паренек направил свое грозное оружие в грудь вожака разбойничьей ватаги.

Главарь налетчиков злобно скривился и сплюнул на камни мостовой:

- Вот, подлюга, не предупредил, кого мы будем кончать! Пошли отсюда, хлопцы!

Разбойники недовольно загудели. Их вожак развернулся и исчез в подворотне. Его приспешники, грязно ругаясь, последовали следом.

Где-то неподалеку щелкнула тетива самострела. Хлопец-дударь быстро шагнул вперед и слабо охнул. Приятели вскинули сабли. Их юный защитник выронил из рук оружие и медленно осел на землю. Стрела попала ему прямо в грудь. Симон с криком "Не уйдешь, злыдень!" бросился на звук выстрела, а Анджей склонился над раненым дударем. Осмотрев рану, паныч понял, что шансов выжить у хлопчика немного. Стрела вошла ему под сердце, пронзив татуировку в виде листка дерева.

- Кто ты и почему помогаешь нам? - спросил Анджей раненого.

- Защитите Святыню! - тихо прошептал дударь, глядя куда-то вверх невидящим взглядом, и затих.

Из дерюги, в которую было завернуто оружие хлопчика, вместо мушкета выкатилась деревянная дудка. Анджей взял ее в руки. На боку дудки был вырезан затейливый рисунок: три человека стояли у воды рядом с непонятным предметом.

Внезапно за углом дома что-то громко хрустнуло. Оставив дударя, паныч бросился туда, вытаскивая на бегу саблю. В темноте послышались шаги, и навстречу ему вышел Можайко. С огорченным видом он сообщил, что неизвестный стрелок скрылся. Откуда-то подул ветерок. Вернувшись к месту нападения, друзья обнаружили, что хлопец-дударь исчез, а вместо него на мостовой лежит ветка дуба.

Молодые люди поспешили домой. "Судя по всему, я или мы оба кому-то очень мешаем, если для нашего убийства наняли целую шайку разбойников, - обеспокоенно думал Анджей, идя по улице. - Неизвестный враг не успокоится, пока не добьется своей цели, а, значит, его нужно опередить..."


15


Симон Можайко нравился Анджею. Причем слово "нравился" вполне могло быть заменено на "влюблен", если бы речь шла об особе женского пола. Симпатия ко второму помощнику возного зародилась в душе паныча с самого первого дня их знакомства. Открытый, веселый нрав, приятная наружность и какая-то внутренняя искренность Можайко так и влекли к нему Анджея. Все эти дни юноша частенько ловил себя на мысли, что многое бы отдал за то, чтобы Симон родился девушкой. Воспитанный в строгих правилах шляхтич гнал прочь от себя неприличные помыслы, но те возвращались вновь и вновь. Рядом с Симоном Анджей чувствовал себя легко и свободно, готовым свернуть любые горы. Поэтому недавно возникшие подозрения о причастности столь милого его сердцу приятеля к темным делишкам медленным ядом отравляли душу юноши.

Придя домой после нападения разбойников, Анджей провел ночь без сна. Посоветоваться ему было не с кем. Отец был постоянно занят, с утра до вечера пропадая на службе. Последнее время он даже ночевать оставался в казарме. Этого требовала сейчас напряженная политическая обстановка. Прошло чуть больше года, как закончилась война с могучим северным соседом, а теперь сгущались тучи на востоке княжества. Пан хорунжий прикладывал все силы, чтобы успеть научить городских ополченцев военной премудрости до начала боевых действий. Родная тетя Анджея - пани Божена Ковальская была всецело поглощена подготовкой к премьере нового спектакля. На днях ей удалось найти опытного механика, который пообещал сделать устройство, имитирующее движение и шум морских волн. К удивлению паныча, им оказался старый слуга писаря - Вацлав Присевич. Со времени возвращения из Кракова юноше удалось повидать тетю лишь пару раз. Да и то при этих кратких встречах, погруженная в свои мысли, пани Божена лишь рассеянно поцеловала его в щеку и произнесла отстраненным голосом: "Как ты вырос!" Причем этот ритуал в точности повторился при следующем свидании. "Я уже два года, как перестал расти", - обиженно подумал тогда Анджей.

Друзья детства паныча за время его длительного отсутствия отдалились. У каждого из них была теперь своя собственная жизнь. А для того, чтобы вновь завязать дружеские отношения требовалось время и желание. Ни того, ни другого Анджею сейчас катастрофически не хватало. Эти несколько дней со дня его приезда в Гродно пролетели, как одно мгновение.


***


Поутру Анджей отправился к возному, чтобы поделиться с ним своими мыслями и возникшими сомнениями. Когда он уже подходил к городской ратуше, навстречу ему попался Симон Можайко. При виде приятеля у Анджея вдруг сладко заныло сердце. "Неужто я влюбился?" - в замешательстве подумал юноша. С виноватым видом Можайко приблизился к Анджею. Не в силах сдержать рвущиеся наружу чувства, паныч взволнованно спросил:

- Симон, ответь, только честно, откуда у тебя перстень с гербом рода Захарчинских? Ты явно не тот, за кого себя выдаешь, и, судя по всему, замешан в грязных делах! Если ты сейчас же мне все не расскажешь, я пойду и доложу о своих подозрениях пану Свиридовичу!

Можайко резко побледнел и, схватив паныча за руку, потащил куда-то в сторону. Заведя приятеля за угол дома, Симон произнес покорным тоном:

- Хорошо, Анджей! Только пойдем ко мне в гостиницу! Там я поведаю тебе обо всем без утайки!

Следуя за сослуживцем по тесным городским улочкам, Анджей напряженно думал, а не совершает ли он сейчас роковую ошибку, доверившись собственному сердцу вместо здравой логики.

В гостинице Можайко потащил юношу наверх, в гостевые комнаты. Толкнув третью от лестницы дверь, он вошел внутрь. С некоторой опаской Анджей шагнул следом. Дверь за ним беззвучно закрылась.

В гостиничной комнате на узкой кровати лежал... Симон Можайко.

Паныч в растерянности оглянулся. Справа от него, спиной к окну, стоял... Симон Можайко - точная копия лежавшего на постели сослуживца.

- Брат! - преисполненным нежности голосом произнес приведший Анджея двойник. - Он хотел пойти к пану Свиридовичу! Мне ничего другого не оставалось...

- Брат?! - как эхо повторил паныч.

Второй Можайко заворочался на постели. Он выглядел бледным и осунувшимся, в отличие от своего двойника. Было видно, что его одолевает неизвестная хворь. Откинув покрывало, больной попытался спустить ноги на пол и сесть. Двойник тут же пришел к нему на помощь. Правая голень юноши была перевязана белой тряпицей и, видимо, сильно болела.

- Что с вашей ногой? - тут же проснулся в Анджее профессиональный интерес.

- Третьего дня впотьмах упал через корягу в лесу, с той поры болит, спасу нет, - ответил больной и скривился от очередного приступа боли.

- Давайте-ка сначала осмотрим вашу ногу, а потом вы мне все объясните, - строгим, не терпящим возражений тоном заявил дипломированный лекарь.

Паныч осторожно размотал тряпки на пострадавшей конечности. Голень выглядела плохо: сильно распухла и покраснела. Чуть выше стопы в ней просматривалась значительное искривление.

- Если эта кривизна ноги у вас не врожденная, налицо перелом кости, - сделал вывод Анджей и, обращаясь к приведшему его двойнику, добавил: Будь добр, принеси таз с горячей водой, чистую ткань и две вот такие палки.

Лекарь показал руками размеры нужных ему приспособлений. Двойник быстро убежал. Оставшись наедине, молодые люди некоторое время молчали.

- Анджей, поверьте, мы не хотели сделать вам ничего дурного..., - начал было говорить больной.

Но тут вошел двойник, неся таз с водой и нужные эскулапу предметы.

- После поговорим, - произнес паныч и занялся поврежденной конечностью.

Он тщательно промыл рану и кожу вокруг нее. Других повреждений на ноге видно не было. Пощупав свод стопы, лекарь понял, что в месте перелома кости смещены.

- Приготовьтесь, сейчас будет немного больно, - предупредил он пациента.

Уверенным движением Анджей вправил кости на место.

- Что? Ох..., - больной сделался бледным, как молоко, и без чувств откинулся на подушки.

- Давай палки! - скомандовал лекарь своему помощнику.

Над плечом у него появилась рука с нужными предметами. На одном из пальцев блеснул знакомый панычу перстень. "Совсем как в моем сне", - успел подумать Анджей и приступил к перевязке. Вскоре нога больного с вправленными на место костями была надежно заключена в лубок и перевязана чистой тряпицей. Двойник больного поменял воду в тазу, и Анджей тщательно вымыл руки. Вытираясь полотенцем, паныч произнес довольным тоном, обращаясь к помощнику:

- Из пана мог бы получиться хороший лекарь!

Двойник Можайко в это время вытирал капельки пота, выступившие на лбу брата. Больной с трудом приподнялся на локте и произнес слабым голосом:

- Анджей, позвольте представить вам мою сестру - панну Клариссу Захарчинскую!

Паныч от неожиданности приоткрыл рот и выронил из рук полотенце.


16


- Мое настоящее имя - Казимир Захарчинский, - начал рассказ лежавший в постели юноша.

Сестра-близнец помогла ему приподняться и заботливо подсунула под спину подушку. Анджей все никак не мог прийти в себя. Узнав, что второй помощник возного на самом деле девушка, паныч испытывал душевное смятение и неловкость. Изо всех сил стараясь не смотреть на Клариссу, он опустился на табурет рядом с кроватью больного и приготовился слушать. Девушка присела на постель в ногах у брата.

- Мы с сестрой осиротели более полугода назад, - продолжил свое повествование Казимир. - Последние три года наша семья проживала в небольшой усадьбе под Вильно. Мы переехали туда после того, как отец из-за денежных затруднений сдал в аренду родовое владение. Из-за удивительного сходства нас с Клариссой с самого детства часто путали. Детьми мы наловчились этим пользоваться: по очереди прогуливали занятия у домашних учителей или менялись уроками. Я шел на занятия по вышиванию, а Кларисса - на урок фехтования. Родители нас очень любили и смотрели сквозь пальцы на эти детские шалости. Когда мы с сестрой подросли, нам пришлось расстаться. Я поступил учиться в Виленский университет, а Кларисса осталась жить в родительском доме. И вот однажды я получаю от нее письмо, что наши родители пропали. Уже минул месяц, как они уехали по какому-то делу в окрестности Гродно, и с тех пор от них не было ни весточки. Я немедленно прервал обучение и вернулся домой. При встрече сестра рассказала мне подробности, которых не было в ее письме. Оказалось, что отец с матерью отправились в гости к арендатору нашего имения - князю Збигнечу Радвильскому. Накануне путешествия они выглядели грустными и чем-то обеспокоенными. На все расспросы дочери отделывались пустыми отговорками. Лишь перед самым отъездом мама, отозвав Клариссу в сторону, по секрету сообщила, что они едут на важную встречу. С кем именно будет проходить рандеву, она не сказала. Речь шла о неком старом договоре. Если с ними вдруг что-то случиться, то ей с братом нужно будет обратиться за помощью к старосте[47] Гродненского повета - пану Стефану Дворжскому-Правильному. Тот был давним другом семьи и должен помочь... Тут вошел отец и прервал беседу. Тщательно все взвесив, мы с Клариссой решили, не откладывая, отправиться на поиски родителей. Но в тот же день к нам нагрянули кредиторы. Выяснилось, что наша усадьба была заложена, и теперь подошло время выплаты по векселям. Эконом оказался бесчестным человеком и скрылся со всеми деньгами семьи. Пришлось нам с сестрой отложить розыски родителей и заняться финансовыми делами. Хорошо, что у меня и Клариссы были небольшие сбережения. Среди деловых бумаг отца мы нашли адрес князя Збигнеча Радвильского. Все, что мы смогли тогда сделать, это отправить письма с просьбой о помощи в поисках родителей этому знатному шляхтичу и поветовому старосте Стефану Дворжскому-Правильному. Вскоре пришли ответные послания. Князь Радвильский ответил, что его встреча с нашими родителями не состоялась, а староста сообщил, что проведенное им расследование не увенчалось успехом. Последний раз карету родителей видели неподалеку от Припейского леса близ села Логовицы. Но куда они делись потом - неизвестно. После продолжительной судебной волокиты, рассчитавшись с кредиторами, мы три месяца тому назад приехали в Гродно. Я предложил Клариссе сохранить ее приезд в тайне, а сам отправился на прием к старосте Гродненского повета - пану Дворжскому-Правильному. Тот встретил меня очень хорошо. Мы вместе вспомнили пропавших родителей и долго обсуждали обстоятельства их таинственного исчезновения. Староста поддержал мое желание разобраться в случившемся. В свою очередь он пообещал также не прекращать поисков. На прощание староста дал мне рекомендательное письмо к поветовому возному - пану Свиридовичу, а тот взял меня к себе на службу помощником - "стороной".

Казимир тяжело вздохнул и взглянул на сестру. Та молчала, потупив взор. После паузы юноша продолжил:

- За три прошедших месяца я узнал много нового о здешних местах. Кое-что из этих сведений могло помочь нам в поисках родителей. Оказывается, в землях повета уже более двух лет безнаказанно промышляет шайка известного разбойника Зелешки Дворницкого-Пестового. Неуловимый атаман за это время ограбил и убил несчетное количество людей. Возможно, на его совести лежит гибель и наших родителей. Я удалось выяснить, что логово разбойника находится где-то в Припейском лесу. Порой злодей выходит за пределы леса и ночует в одном из сел. Неделю назад через одного доверенного селянина я узнал о таком случае. Представившуюся возможность никак нельзя было упустить. Пан Свиридович в тот день был в отъезде. Тогда, пан Анджей, я обратился за помощью к вашему отцу - пану Любомиру Ярейко. Пан хорунжий немедленно отправил в местечко, где скрывались разбойники, конный отряд под командой ротмистра. Ополченцам удалось захватить злодеев врасплох и пленить троих из них. Преступников связали и заперли в сарае. Тем временем вернулся из отлучки пан Свиридович. Когда я доложил ему о поимке разбойников, он очень рассердился, что ему об этом не сообщили, и отправил в село отряд городских стражников. Ополченцы передали пленников страже, а сами вернулись в город. Стражники проявили глупую беспечность. Они решили перед отъездом пропустить пару стаканчиков в сельской корчме, да засиделись там и выехали с пленниками в Гродно уже затемно. Ничего удивительного в том, что по дороге на конвой напали разбойники и отбили своих подельников. Возможные свидетели ускользнули. Ну, и как нам теперь узнать правду о судьбе наших родителей?

Рассказчик умолк и устало прикрыл глаза. Кларисса с нежностью посмотрела на брата и продолжила рассказ вместо него:

- Анджей, мы уверены, что у бандитов есть сообщник в городской управе. И я думаю, что знаю кто это. Догадавшись о моих подозрениях, негодяй организовал покушение на убийство. Это произошло, когда мы с вами возвращались из имения князя Радвильского. Пан помнит, как я столкнула его с дерева? Я тогда увидела, как из зарослей кто-то целится в пана из самострела. Убийца хотел подстрелить меня, но его ввела в заблуждение моя шапка на голове у пана. Приношу пану свои запоздалые извинения, но действовать тогда нужно было быстро. Что-либо объяснить в то время я тоже не могла. Второе покушение произошло вчера вечером в корчме...

- Это когда панна выбила у меня из руки кружку с отравленным медом? - предположил Анджей.

Казимир удивленно открыл глаза. Кларисса пристально посмотрела на догадливого собеседника.

- Все правильно, - подтвердила догадку паныча девушка. - Негодяй подсыпал отраву в кружки нам обоим. Хорошо, что я заметила следы ядовитого порошка. А как вы догадались?

- Мне шепнул хлопец-дударь, - не таясь, ответил Анджей. - И он же спас нас от третьего покушения...

Брат с сестрой переглянулись. Паныч поведал близнецам о своих находках в доме аптекаря. После его рассказа в комнате наступила тишина. Молодые люди, молча, перебирали в памяти события последних дней.

- Значит, теперь мы точно знаем, что пан Шиманский - сообщник разбойников из Припейского леса, - прервал затянувшееся молчание Анджей. - У меня тоже были в отношении него определенные подозрения. Писарь постоянно угощал меня конфетами. Обычно я сплю хорошо, а тут ни с того ни сего по ночам меня начали мучить кошмары. Естественно, я стал подозревать неладное. Все выяснилось в аптеке пана Зейдмана, когда мне на глаза попался рецепт конфет, выписанный на имя Пшемека Шиманского. В сладости были подмешаны галлюциногенные добавки. Но даже тогда я думал, что речь идет всего лишь о глупой, но невинной шутке. В свете же всего рассказанного вами - налицо явная попытка помешать следствию. Но причем здесь самоубийства служанок и что еще за "черный человек"? Кстати, в хате писаря я нашел маленький рубин из ладанки панны Зоси.

- Скорее всего, дело обстояло так, - предположила Кларисса. - Пшемек платил одиноким родителям за знакомство с их дочерьми. Потом заводил с девушками любовный роман, вел тайную переписку. На свиданиях дарил дорогие подарки и не скупился на обещания скорой свадьбы. Неискушенные девицы теряли голову, без памяти влюбляясь в обольстителя. Я уверена, что здесь не обошлось без колдовской магии и любовных эликсиров. Когда девушка полностью оказывалась в его власти, писарь уговаривал ее поступить на службу в дом князя Радвильского. Думаю, разбойникам нужно было узнать, где находится вход в княжескую сокровищницу и похитить ключ от нее. Но шпионок разоблачали одну за другой, и управляющий безжалостно топил девушек в озере. Анджей, я вчера показала найденную у панны Зоси прядь волос местному цирюльнику. Он сказал, что это собачья шерсть. А по местным поверьям ее используют в заговорах на любовь.

"Раненый пес, подобранный Пшемеком, имел точно такой же окрас шерсти, - вдруг вспомнил Анджей. - Так вот значит, что мне хотел сказать перед смертью пан Зейдман..."

- А где вы повредили ногу? - обратился паныч к Казимиру.

Их беседу неожиданно прервали. В коридоре послышалась шумная возня. Затем дверь в комнату распахнулась, и в помещение ввалились стражники во главе с возным. Анджей и Кларисса вскочили на ноги, а Казимир, поморщившись, откинулся на подушку.

- Ну что ж, панство, - дергая себя за ус, громогласно произнес Свиридович. - Стоя за дверью, мы слышали всю вашу размову[48]. Пришлось прерваться из-за попытки сбежать одного слухача[49]...

Возный повернулся в сторону дверей и крикнул:

- Эй, там! Введите беглеца!

Двое стражников втащили в комнату сопротивлявшегося писаря.

- Пшемек, я тебе до последнего верил! - с укором в голосе произнес Казимир.

Шиманский, блеснув стеклами очков, посмотрел на бывшего приятеля.

- Вы думали, я не догадаюсь, что вас двое, - нехорошо усмехнувшись, произнес он. - Достаточно было увидеть, как она причесывается и ходит по нужде. А что насчет моей связи с разбойниками, так вы ничего не сможете доказать. Девушек-служанок я в глаза не видел. Суд на первом же заседании меня оправдает...

- Почерк, Пшемек, - прервал писаря Анджей. - Твой красивый каллиграфический почерк.

Паныч достал из-за пазухи и передал возному письма, найденные им в шкатулке панны Зоси, и прощальную записку ее отца. Писарь злобно скрипнул зубами и с досадой посмотрел на своего обличителя.

Свиридович, хмуря брови, принялся изучать полученные документы. Анджей и близнецы терпеливо ждали. Пшемек, глядя в окно, принялся нервно постукивать носком сапога по полу.

- Пан Шиманский, вы арестованы, - закончив чтение, объявил возный и отдал приказание стражникам: Отвести арестованного в судебный подвал и посадить под замок.

Когда писаря вывели, Свиридович повернулся к своим "сторонам". Окинув недовольным взглядом лежавшего на кровати Казимира, следователь по очереди ткнул пальцем в Анджея и Клариссу:

- А вы собирайтесь! Пора снова проведать князя Радвильского. Послухаем его рассказ в связи с новыми абставинами[50].


17


Оказалось, что Свиридович давно подозревал судебного писаря в связях с разбойниками. Этим утром он тайком пригласил к себе селянина Йозефа Хворопу, и тот опознал в Шиманском "черного человека", скакавшего со стороны мельницы к лесу. Уличенный Пшемек поначалу запирался, а потом неожиданно рассказал возному о близнецах - брате и сестре Захарчинских. Тогда возный, прихватив с собой стражников и писаря, отправился в гостиницу.

Не прошло и часа после разговора в гостиничной комнате, как Свиридович в сопровождении Анджея, Клариссы и четверых стражников выехал в направлении фольварка князя Радвильского. Паныч полностью разделял нетерпение возного. Он чувствовал, что разгадка смертей девушек-служанок где-то близко.


***


Вечером того же дня князь Збигнеч Радвильский принимал отряд судейских исполнителей у себя в доме. Со скучающим видом выслушав предположения возного о попытках горничных пробраться в княжескую сокровищницу и их жестоком наказании, владелец усадьбы рассмеялся резким смехом:

- Пан Свиридович знает, что я в этих местах человек новый, но нельзя же по этой причине обвинять меня и моих людей в убийствах наемной прислуги. Пан возный сам давеча говорил, что все эти девушки покончили с собой, бросившись в озеро.

Свиридович смущенно закряхтел. В этот момент со своего места встала, одетая в мужское платье, Кларисса. Возный приободрился и, повернувшись к девушке, торжественным тоном заявил:

- Князь, позвольте представить вам панну Клариссу Захарчинскую, дочь Мстислава и Бригитты Захарчинских.

После этих слов девушка склонилась в вежливом поклоне.

Владелец усадьбы изумленно вскинул брови и приподнялся в кресле. Управляющий Рутенберг, стоявший за спиной своего господина, набычился и сжал кулаки. В его глазах загорелся недобрый огонь.

- Чем вы можете доказать, помимо слов, принадлежность к славному роду Захарчинских? - небрежным тоном спросил князь.

- Вот, взгляните, фамильный перстень нашей семьи! - заявила Кларисса и вытянула вперед руку с засиявшим в лучах заходящего солнца кольцом.

Князь вскочил с места и в одно мгновение оказался рядом с девушкой. "Весьма проворно", - отметил про себя Анджей и мысленно пожалел, что ему пришлось оставить саблю у входа в княжеские покои.

Взяв пальцы девушки в свою руку, владелец усадьбы принялся внимательно рассматривать украшение.

- Да, действительно, тот самый перстень, - задумчиво произнес он. - Выходит, у Мстислава и Бригитты его с собой не было. То есть я имел ввиду, что ваши родители правильно сделали, что не взяли фамильный перстень в опасное путешествие. А вы, значит, одна из их детей-близнецов...

- Князь, зачем отец с матерью хотели с вами встретиться? - требовательным тоном спросила Кларисса у хозяина дома.

Владелец усадьбы смерил девушку оценивающим взглядом и хищно улыбнулся:

- Предлагаю пока воздержаться от дальнейшей беседы на эту тему. Прошу панство отобедать. А потом я отвечу на все ваши вопросы и даже предоставлю возможность осмотреть свою сокровищницу. Густав, распорядись об обеде и предупреди княгиню, что у нас важные гости.

- Вот это дело! - с довольным видом произнес возный, поглаживая живот.

Он поднялся со стула и, подмигнув Анджею, добавил шепотом: После обеда все прояснится!

В ответ паныч лишь недоверчиво покачал головой.


18


Князь Радвильский, держа в руке ярко горевший факел, шел по ступеням лестницы, ведущей в подвал дома. Сверху над уходящим вниз коридором нависал прячущийся в полутьме арочный потолок, а на покрытых штукатуркой стенах плясали рыжие пятна света. Вслед за князем двигались его гости: возный, Анджей и Кларисса. Четверых стражников, приехавших вместе с ними, Свиридович оставил во дворе усадьбы, наказав готовиться к скорому отъезду. Следователь надеялся, что они по-быстрому осмотрят сокровищницу князя, а потом сразу же отправятся в Гродно. Вечерело, и бывалый вояка не хотел путешествовать по лесу в потемках.

Перед этим судебные исполнители плотно отобедали в просторной княжеской столовой. Княгиня Изабелла Растенакус появилась на ее пороге в самом начале трапезы. Эта миловидная женщина невысокого роста с правильными чертами лица произвела на Анджея весьма благоприятное впечатление. Хозяйка дома вежливо поздоровалась с гостями и, сказавшись больной, тут же удалилась. Мимолетный взгляд, брошенный ею на мужа, был полон такой искренней и самозабвенной любви, что князю впору было позавидовать. Анджей отметил болезненную бледность лица и черные круги под глазами у совсем еще не старой женщины. "Похоже, она серьезно больна", - подумал молодой лекарь. Но на его предложение побеседовать с княгиней на предмет ее заболевания, князь лишь беспечно отмахнулся рукой.

- Изабелла уже ездила в Гродно, и ей прописали все нужные лекарства, - заверил паныча самонадеянный муж.

Обед был просто великолепен. Некоторые из поданных кушаний Анджей видел впервые в жизни: гусь, заправленный миндалем, рыба в шафранном соусе, запеченные лосиные губы, фаршированные цыплята с изюмом... Хлебосольный хозяин снимал пробу с каждого блюда, чтобы у гостей не возникло ненужных подозрений. Под конец трапезы, когда все присутствующие расслабились, ощущая приятную тяжесть в желудке, князь принялся рассказывать о забавном случае, произошедшем с ним на охоте. Воспользовавшись паузой в повествовании, Анджей поинтересовался: А не встречал ли князь в лесу разбойников? В ответ рассказчик лишь громко рассмеялся. Но в его смехе чувствовалась явная напряженность. "Здесь только внешне все выглядит невинно и благолепно", - подумал тогда юноша, наблюдая, как владелец усадьбы обменивается многозначительными взглядами со своим управляющим. После обеда князь пригласил гостей совершить прогулку в сокровищницу, чтобы развеять оставшиеся у них сомнения.

Ступени лестницы закончились, и Анджей огляделся по сторонам. Они находились в винном погребе. Почти все пространство здесь занимали, лежавшие на боку, огромные бочки.

- Может быть, еще пропустим по чарке? - с деланно серьезным видом задал вопрос Свиридович, глядя в сторону емкостей с вином, и пьяно рассмеялся.

Его смех гулко прозвучал в тишине подвала. "Наш начальник явно перебрал браги за обедом", - с сожалением подумал Анджей. Сам юноша не взял в рот ни капли хмельного, испытывая неясные подозрения в отношении владельца усадьбы. Панычу казалось, что родовитый шляхтич лишь играет роль радушного хозяина, преследуя какие-то свои цели.

Князь криво усмехнулся в ответ на предложение возного. Он подошел к стене в дальнем углу подвала и сдвинул в сторону подставку для факела. Раздался негромкий скрежет, и часть стены отошла в сторону. Образовался низкий проем, в который, согнувшись, вполне мог пройти человек. Хозяин дома, молча, нырнул в темноту. Гостям ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. За стеной оказался выложенный свежей каменной кладкой проход, и ведомые князем служители закона двинулись по нему.

На тихий вопрос Анджея об этом месте, Кларисса ответила, что никогда здесь прежде не бывала, но слышала от матери о тайных ходах под домом.

Вскоре свежая кладка на стенах коридора уступила место старой. Камни в ней местами просели от времени, а часть из них и вовсе вывалилась. С потолка капала вода, и идущим по коридору людям приходилось порой преодолевать натекшие лужи. Время от времени коридор раздваивался, но князь уверенно выбирал нужное направление. "Когда же был выложен этот проход? - задумался Анджей. - Странно, что княжеская сокровищница находится так далеко от дома..."

Очередной поворот коридора закончился тупиком с тяжелой, окованной железом дверью. Достав из кармана длинный, с замысловатыми бороздками ключ, князь вставил его в отверстие замка и повернул. Прозвучал щелчок, и дверь приоткрылась. Первым в образовавшуюся щель проскользнул князь. Из темноты раздался его довольный голос:

- Прошу, панство! Здесь цель нашей прогулки!

Свиридович что-то недовольно буркнул под нос и исчез за дверью. Вскоре оттуда послышался невнятный шум. Анджей поспешил вперед, как вдруг почувствовал, что его ноги потеряли опору, и он падает куда-то в темноту. Он услышал где-то позади голос князя Радвильского:

- Дозвольте помочь панне!

И встревоженный голос Клариссы:

- Что вы делаете, князь? Отпустите мою руку... перстень...

Анджей упал в холодную воду и сразу пошел ко дну. Уши заложило до боли, и паныч лихорадочно заработал руками и ногами, стараясь быстрее всплыть на поверхность. Вскоре ему это удалось. С трудом открыв слипшиеся глаза и проморгавшись, юноша осмотрелся. Он находился в подземном бассейне, полном воды. Низко над головой нависал каменный потолок, а рядом, на расстоянии вытянутой руки, плавал Свиридович. Вцепившись обеими руками в камень стены, возный сотрясал воздух отборными ругательствами.

Князь Радвильский с торжествующим видом возвышался над своими гостями, стоя на узком выступе рядом с открытой дверью. Свет от его факела отбрасывал пляшущие блики на воду и черные своды подземелья. "А здесь, наверное, глубоко", - подумал паныч, и тут возле него вынырнула Кларисса.

- Князь, вы негодяй! - выплюнув воду, гневно воскликнула девушка. - Заманили нас в ловушку, чтобы забрать фамильный перстень....

Освещенное светом факела красивое лицо князя исказила презрительная усмешка.

- Это еще как посмотреть, - громко фыркнув, заявил он. - Перстень не ваша личная собственность, панна Кларисса. Украшения имеют свойство переходить из рук в руки. Так было и так всегда будет. А я просто помогаю драгоценностям сменить владельца. Отбросив ложную скромность, признаюсь, что имею еще одно имя. Перед вами благородный разбойник - Зелешка Дворницкий-Пестовый. Но этот секрет, панна, вы уже никому не расскажете. Как и ваши друзья...

- Как же, благородный! - возмутилась Кларисса. - А кто руку мне поцарапал?!!

Негодяй рассмеялся злорадным смехом и скрылся в дверном проеме. Дверь за ним со скрипом закрылась, и пещера погрузилась во тьму. Пленники разбойника услышали, как снаружи в замочной скважине поворачивается ключ.

- Ничего! - крикнул вслед злодею Свиридович. - Мои хлопцы скоро поймут, в чем дело, и придут нам на помощь!

Его выкрик многократным эхом беспомощно отразился от стен подземелья, а затем наступила гнетущая тишина.

- Пан возный уверен в том, что он говорит? - раздался в темноте взволнованный голос Клариссы.

В ответ Свиридович лишь сердито засопел.


19


Несколько минут прошли в подавленном молчании. Глаза попавших в ловушку служителей закона постепенно привыкли к темноте. В подземелье обнаружился слабый источник света, находившийся глубоко под толщей воды. При его скудном освещении друзья смогли рассмотреть свою темницу. Размер водоема, в котором они плавали, составлял примерно пять сажен[51]. Его глубину пленникам князя - разбойника еще предстояло узнать. Состоявшие из природного камня стены и потолок пещеры наводили на мысль о ее естественном происхождении.

- Предлагаю обследовать подземелье по кругу, - предложил Анджей. - Быть может, здесь есть второй выход или где-нибудь можно разрушить стену. Кларисса, подплывите к пану возному, а потом расходитесь с ним в разные стороны, ощупывая камни. А я опущусь на дно и исследую подводную часть пещеры.

Увидев, что его товарищи начали действовать, паныч набрал в грудь как можно больше воздуха и нырнул. Ритмично работая руками и ногами, он начал быстро опускаться на глубину. Здесь оказалось не так уж и глубоко - уже вскоре юноша коснулся ногами дна водоема. Со всех сторон ныряльщика окружала темнота, лишь в одном месте виднелось пятно бледного света. Развернувшись, Анджей сделал несколько сильных гребков и приблизился к неизвестному светильнику. То, что он тут увидел, поразило его в самое сердце.

На дне водоема неподвижно застыли две фигуры. Было видно, что это мужчина и женщина. Они крепко сжимали друг друга в объятиях, навсегда соединившись в смерти. Рядом с погибшими в стене водоема светилась небольшая щель, из которой торчал сломанный кинжал. Именно отсюда в подземелье поступал свет. Видимо, несчастные из последних сил пытались расширить отверстие, но смерть настигла их раньше, чем они смогли обрести свободу. Анджей с трудом вытащил кинжал из отверстия. В этот момент он почувствовал, что ему не хватает воздуха и устремился наверх. Вынырнув на поверхность, юноша принялся шумно дышать, восстанавливая дыхание.

Его товарищи к этому времени уже завершили обследование водоема. Радоваться было нечему - вокруг был сплошной монолит. Об этом они и сообщили Анджею. Паныч подплыл к сослуживцам и, ухватившись за торчавший из стены камень, смог, наконец, отдышаться.

- На дне водоема есть отверстие, ведущее наружу, - обнадежил товарищей юноша. - Если нам удастся его расширить, то мы сможем отсюда выбраться. Кларисса, оставайтесь на поверхности и следите за дверью, на случай возвращения разбойника. А мы с паном Свиридовичем займемся отверстием.

Подплыв к возному, Анджей передал ему найденный кинжал, а сам достал из-за пазухи стилет. Паныч шепотом поведал следователю о страшной находке на дне водоема. По знаку Анджея мужчины одновременно нырнули, так и не ответив на вопрос Клариссы, о чем они там шепчутся. Достигнув дна, ныряльщики по обоюдному уговору подхватили тела утопленников и переместили их в самый дальний угол пещеры. После чего приступили к расширению отверстия. С помощью двух инструментов дело пошло быстро. К тому же основную работу - пробить дыру - проделали их предшественники. Раз за разом погружались Анджей и возный в холодную воду. И раз за разом отказывались от помощи Клариссы. Анджея беспокоило, что голос девушки с каждым их всплытием становился все слабее. "Наверное, замерзает бедняжка, - решил юноша. - Нам нужно поторопиться".

Наконец подводные копатели отвалили в сторону большой камень. Отверстие достигло нужных размеров, и можно было попробовать выбраться наружу. Вынырнув на поверхность и отдышавшись, мужчины уступили честь первопроходца Клариссе. Девушка, гибко извиваясь, протиснулась в узкую щель и исчезла. Вслед за ней устремился Анджей.

Снаружи пещеры вода была намного светлее. Воздуха не хватало, и паныч, быстро работая руками и ногами, устремился наверх. Еще мгновенье, и он вынырнул на поверхность. Отфыркиваясь, юноша огляделся по сторонам. Он находился на середине лесного озера. Полная луна серебристым светом освещала водную гладь и окружающие деревья. Неподалеку высился крутой обрыв. Само озеро было небольшим, и берег был совсем близко.

Кларисса неподвижно лежала на воде в паре сажен от паныча. Анджей громко окликнул девушку, но та словно его не слышала и не отвечала. Тогда юноша подплыл ближе. Лишь блестевшие в темноте глаза указывали на то, что панна в сознании. "Налицо воздействие галлюциногенных препаратов, как сказал бы профессор Блюменштейн", - подумал молодой лекарь и беспокоясь, чтобы девушка не захлебнулась, приподнял ее голову над водой.

Рядом с панычем на поверхность вынырнул Свиридович. Он принялся отплевываться и жадно хватать ртом воздух.

- Пан возный, помогите! - позвал его Анджей.

Свиридович подплыл ближе и спросил:

- Что с панной Клариссой?

В голосе следователя слышалось нескрываемое беспокойство.

- Ей плохо, - сказал паныч. - Подробности позже. Давайте плыть к берегу.

Мужчины ухватили девушку за подмышки и медленно поплыли. Очарованная паненка не сводила глаз с лунного диска.


***


Подплыв к берегу, возный и Анджей подняли Клариссу на руки и вынесли на сушу. Не успели они опустить девушку на траву, как та вдруг судорожно задергалась и поползла назад к воде. Мужчины бросились к паненке, пытаясь ее остановить. Та принялась яростно отбиваться. Было видно, что девушка не в себе. Завязалась упорная борьба. Возный навалился сверху на Клариссу и с трудом удерживал ее, прижимая лицом к земле. Анджей метался вокруг, не зная, что предпринять.

- Чего ждешь? - сердито крикнул ему Свиридович. - Давай ремень! Треба связать шальную девку, пока она в себя не придет. Держи ей руки...

Анджей обхватил девушку, а возный сноровисто связал ее ремнями по рукам и ногам. Кларисса некоторое время подергалась, а потом затихла, лишившись чувств.

- Озерная вода по какой-то причине притягивает панну Клариссу к себе, - сделал вывод Анджей. - Нужно унести ее подальше от берега.

- Давайте поднимем панну на кручу, - предложил Свиридович. - Там сухо и есть тропа в сторону Логовиц.

Высокий обрыв мрачной громадой высился неподалеку. На его вершину вела утоптанная тропа. Подвернув оставшиеся без ремней штаны, мужчины понесли Клариссу наверх. Тело девушки было легким, но задачу осложнял крутой подъем. Когда носильщики достигли конечной точки маршрута, возный надсадно сипел, а у Анджея с непривычки болели все мышцы. Мужчины положили по-прежнему находившуюся без чувств панну на траву, а сами присели отдохнуть на краю обрыва.

- Я думаю, что князь уколол панну Клариссу отравленным шипом, - переведя дух, заявил Анджей. - Через определенное время отрава парализовала тело девушки, и та чуть не утонула. Хорошо, что мы оказались рядом и не дали ей захлебнуться. Еще одним действием яда, похоже, является тяга жертвы к воде. Это объясняет, почему все девушки-самоубийцы бросались с обрыва. Их неудержимо тянуло к озерной воде. Затем наступал паралич. Помочь бедняжкам было некому, и они попросту тонули. Надеюсь, этот экзотический яд не смертелен...

- Пан уверен, что эту отраву панне Клариссе вколол разбойник Зелешка? - переспросил возный. - Это, наверное, когда он у нее фамильный перстень с пальца срывал. Панна сказала, что негодяй ее чем-то оцарапал. Неужто эта безделушка имеет такую ценность, что из-за нее можно погубить человеческую жизнь?

- Вполне может быть, - задумчиво произнес Анджей. - Возможно из-за этого перстня князь заманил в ловушку родителей близнецов. Бедные Мстислав и Бригитта Захарчинские поддались на подлый обман и нашли свою смерть в подземной пещере. Как теперь сообщить об этом их детям?

- Сказать все равно придется, но мы сделаем это позже, - пообещал Свиридович. - А сейчас нам нужно дождаться рассвета, и поскорее выбираться из леса. Покуда Зелешка не узнал, что его пленники сбежали.

Вдруг земля содрогнулась, как при небольшом землетрясении. На другой стороне озера возник непонятный шум, а затем раздался долгий пронзительный звук, оборвавшийся на высокой ноте. Поверхность озерной воды покрылась рябью, и на ней замигал красный огонек. Анджею показалось, что какой-то длинный предмет быстро перемещается по водной глади. Но тут на луну набежало облачко, и неизвестный объект исчез из виду. Странный звук стих, а следом исчезло красное пятно.

- Чудны дела твои, Господи! - произнес Свиридович и истово перекрестился. - Недаром это озеро в народе зовется проклятым...

Словно в подтверждение этих слов, Кларисса внезапно забилась в своих путах, а потом также резко затихла. Паныч обеспокоенно поднялся и подошел к девушке. Выяснилось, что с ней все в порядке. Дыхание было ровным - панна крепко спала. Обрадованный хорошими признаками, Анджей немного ослабил связывавшие ее путы и вернулся к следователю.

- Пан что-то говорил насчет озера? - с интересом спросил юноша.

- Это долгая история, - неохотно ответил Свиридович.

- Как видит пан, мы никуда не торопимся, - заметил Анджей. - Расскажите. Да, и ночь быстрее пройдет. Заснуть мне все равно не удастся.

- Ну что ж, воля ваша, - кашлянул в кулак возный. - Это панычу может здацца[52] необычным и выдуманным. Однако тот, кто мне рассказал эту байку, божился, что так оно и было на самом деле. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал...

Свиридович испытующе посмотрел на собеседника. Но юноша лишь кивнул, ожидая продолжения.

- Давным-давно в здешнем лесу проживало племя живосов, - начал свой рассказ возный. - Они не знали христианской веры и поклонялись природным духам. Главным божеством у них был дракон Цмок[53]. В чаще леса живосами были оборудованы тайные капища, где эти язычники совершали свои гнусные обряды. При рождении ребенка жрецы племени выкалывали ему на груди клеймо в виде дубового листка. С приходом в эти места священников Святой Церкви большая часть живосов сменила веру и приняла христианство. И лишь горстка фанатиков богомерзкого культа схоронилась в непроходимой лесной глуши. Некоторых из них потом поймали и спалили на костре. Со временем о самих живосах и их верованиях стали забывать.

Однако вот, что случилось несколько лет тому назад. В невеликом селе на опушке Припейского леса жил мужчина - прямой нашчадак[54] тех самых живосов. Звали его Свистопляс. Жена мужчины умерла при родах, и он сам воспитывал малолетнего сына. Своей земли у Свистопляса не было, и чтобы добыть пропитание, он рыбачил. Местные водоемы строго охранялись, поэтому селянин повадился рыбачить вот на этом самом озере. Сюда редко заглядывали егеря пана Мстислава Захарчинского - в ту пору полновластного владельца окрестных земель. В народе это озеро испокон веков считалось проклятым. Поговаривали, что именно на его берегу живосы совершали свои темные обряды и приносили кровавые жертвоприношения языческим идолам.

Однажды поутру Свистопляс закинул рыбацкую сеть в воды озера и вытащил дивный камень. Тот был размером с большую картофелину и искрился изнутри красным светом. Стал рыбак разглядывать свою находку. Тут, откуда ни возьмись, появился дракон Цмок. Похож он был на огромную змею, но не совсем. Тулава[55] у него было длиной пять сажен с четырьмя плавниками и гнутким[56] хвостом. На длинной шее торчала конская голова с острыми, кривыми зубами. Волшебный змей грозно пыхнул огнем и заговорил человеческим языком. Он обратился к рыбаку с просьбой вернуть ему Красный камень, а в награду пообещал выполнить любое желание. Свистопляс, недолго думая, попросил вечной жизни себе и своему сыну. Цмок согласился, но выдвинул условие: рыбак должен был стать защитником лесного озера. Свистоплясу это не понравилось. Но ему так хотелось получить бессмертие! Тогда рыбак попросил у дракона время на раздумье. На то у него была особая причина. Они с Цмоком дамовилися встретиться на закате на том же месте.

Разговор рыбака с драконом выпадково[57] подслушал один егерь. В то утро он следил за Свистоплясом, собираясь поймать его на браконьерстве. Обрадованный неожиданно свалившейся удачей и надеясь на вознаграждение, егерь тут же помчался с докладом к своему господину - пану Мстиславу Захарчинскому. Тот решил во всем разобраться самолично. И когда Свистопляс вернулся домой, его там уже ждали слуги Захарчинского. Они схапили[58] рыбака и потянули в панскую усадьбу. Пан Захарчинский потребовал от Свистопляса раскрыть подробности договора с Цмоком. Рыбак, подумав, согласился. Честно говоря, он сам собирался прийти к пану и обо всем рассказать. Для того и взял отсрочку у змея. Потому, как без права владения земельными угодьями, обеспечить их надежную защиту крайне сложно. Свистопляс предложил пану Захарчинскому заключить совместный договор с Цмоком.

Тем временем односельчане рыбака дознались о том, что случилось на озере. Воспылав праведным христианским гневом, они толпой ворвались в хату "поганого язычника". Маленький сын рыбака успел спрятаться в подпол. Не найдя Свистопляса, селяне учинили разгром в его жилище, а под конец подожгли дом. Разом с хатой сгорел и сын рыбака.

Когда после разговора с паном Захарчинским Свистопляс вернулся домой, то нашел лишь тлеющее пепелище. Охваченный горем отец поклялся отомстить подлым убийцам. Следующей ночью все село было охвачено огнем. Погибли многие жители, а оставшиеся в живых в страхе покинули это место. После совершенного поджога Свистопляс в память о своем погибшем сыне вырезал деревянную статую, а потом сгинул без следа. Может быть, он кинулся в воды проклятого озера? Кто знает? Егерь-доносчик тоже исчез. Пан Захарчинский вскоре после этих событий продал свои владения и вместе с семьей перебрался куда-то под Вильно. А с некоторых пор грибники и охотники, что промышляли в Припейском лесу, стали видеть в озере красные огни и слышать странные звуки. Люди говорят, что это бродит неупокоенная душа утонувшего рыбака.

- Неужели вся эта история - правда? - недоверчиво поинтересовался Анджей.

Свиридович в ответ только хмыкнул.

- Пускай пан подумает над этим, а заодно посторожит, покуда я буду спать, - усмехаясь в усы, предложил возный.

Он улегся на траву и вскоре раскатисто захрапел. "Везет же людям - такой здоровый сон, - подумал Анджей. - Хотя говорят, кто крепко спит, у того чистая совесть".


20


Стояла глубокая ночь. Высоко в небе висел сияющий лунный диск. Освещенные его бледным светом, озеро и лес застыли, погрузившись в сонную тишину. Неожиданно в зарослях кустарника, вплотную подступавшего к обрыву, послышались чьи-то размеренные шаги и легкое позвякивание. Звуки постепенно приближались. "Я сплю или нет? - подумал про себя Анджей. - Может разбудить пана Свиридовича? Нет, сначала посмотрим, кто это к нам пожаловал..." Юноша лег в густую траву и притаился. Зашелестели ветки ближайшего кустарника. Там промелькнуло что-то белое. Анджей крепче сжал в руке стилет. В этот миг из лесных зарослей выглянула лошадиная морда. Узнав мерина Казимира, паныч облегченно выдохнул. Вслед за головой появилась длинная шея, а потом и все туловище жеребца. На спине мерина, выставив вперед замотанную в тряпку ногу, восседал его хозяин - Казимир Захарчинский. Что-то черное бросилось из-под ног жеребца к притаившемуся в траве панычу. В мгновение ока перед ним вырос коричнево-черный пес. "Тоже старый знакомый", - узнал паныч зубастого сторожа из усадьбы писаря. Пес оскалил зубы и угрожающе зарычал. По спине у Анджея побежали мурашки. С опаской поглядывая на собаку, он встал на ноги и приветственно помахал рукой брату Клариссы.

- Назад, Полкан! - скомандовал Казимир.

Пес неохотно отступил. Он огляделся и, дружелюбно помахивая хвостом, помчался к лежавшей на земле Клариссе. Подбежав к связанной девушке, Полкан обнюхал ее, а потом принялся усердно лизать ей лицо. Казимир подъехал ближе, и Анджей помог товарищу спуститься на землю.

- Уснешь тут с вами, - раздался рядом недовольный голос возного.

Словно в ответ ему застонала Кларисса. Паненка пришла в себя. Она зашевелилась, пытаясь спрятать лицо от назойливого четвероногого почитателя. Друзья поспешили освободить девушку от пут. Безумие покинуло панну, но в ее памяти появились провалы. Она никак не могла вспомнить, как здесь очутилась. Анджей поведал близнецам о событиях последних часов. После чего Казимир рассказал, как он оказался на берегу лесного озера.

Через несколько часов после отъезда возного, Анджея и Клариссы в имение князя Радвильского брат-близнец вдруг ощутил сильное волнение. Они с Клариссой с детских лет были духовно близки, и сразу чувствовали, когда кто-то из них попадал в беду. Не в силах усидеть на месте, Казимир с помощью гостиничной прислуги кое-как вскарабкался на мерина и отправился вдогонку за друзьями.

Поздно ночью он добрался до усадьбы князя Радвильского. На его настойчивый стук вышел управляющий Рутенберг и сообщил, что гости князя еще засветло уехали в Гродно. После этого тревога в сердце юноши только усилилась. Решив искать сестру и сослуживцев в лесу, Казимир вспомнил о собаках писаря. Приехав к дому Шиманских, он нашел здесь только сторожевого пса. Тот скулил и рвался с привязи, словно чуя беду. Казимир отвязал собаку и отправился с ней на поиски. Двигаясь по лесной тропе, умное животное привело его к озеру.

- Мне, кажется, что этот маршрут Полкану хорошо знаком, - поглаживая пса, заключил брат Клариссы. - Анджей, в прошлый раз нас прервали. Теперь я расскажу, каким образом повредил себе ногу.


***


Вечером, накануне гибели панны Зоси, Казимир следил за домом писаря Шиманского. На тот момент у юноши уже имелись в отношении него некоторые подозрения. Во дворе писаря Казимир увидел двух резвящихся псов. Он осторожно перелез через забор и подозвал собак.

С раннего детства близнецы по какой-то неведомой причине пользовались беззаветной любовью всех животных. Четвероногие сторожа писаря не стали исключением из правила и не выдали нарушителя своему хозяину. Казимир накормил собак остатками походного ужина, и они подружились. Юноша спрятался в тени сарая, откуда принялся наблюдать за жилищем писаря.

У Шиманского был кто-то в гостях. В окнах то и дело мелькали чьи-то быстрые тени, а из приоткрытых дверей доносились громкие голоса. Один из голосов был женским, а второй принадлежал хозяину дома. Совсем стемнело, когда писарь и его гостья стали о чем-то ожесточенно спорить. Раздался грохот разбитой посуды и звук падения тяжелого предмета. Потом из дома выскользнула стройная тень и скрылась на заднем дворе. Как мы теперь знаем, это была панна Зося. Через пару мгновений в дверях появился Пшемек. Он застыл на месте, прислушиваясь. Повинуясь внутреннему порыву, Казимир, чтобы отвлечь внимание писаря, бросил камень в сторону забора, а сам низко пригнулся к земле.

Однако Шиманский, вместо того чтобы побежать на звук, устремился к убежищу Казимира, на ходу подзывая свистом собак. Юноше пришлось спешно ретироваться. Он перепрыгнул через изгородь и помчался в лес. Погони за ним не было. Отбежав немного, беглец остановился, а затем, стараясь двигаться как можно тише, сделав крюк, вернулся к дому Шиманского. Он застал писаря у изгороди. На его глазах Пшемек закрыл калитку и в сопровождении псов отправился на ночную прогулку. Казимир осторожно последовал за ним. Собаки чуяли близость своего нового друга, но не поднимали лай.

Писарь углубился в лес и, уверенно ориентируясь на местности, вышел к усадьбе князя Радвильского. Здесь он спрятался в кустах у главных ворот и принялся кого-то ждать. Ближе к полуночи из княжеской усадьбы выбежала девушка. Пшемек выскочил из кустов ей навстречу и произнес угрожающим голосом: Стой, воровка! Испуганная панна Зося, а это, как мы теперь знаем, была именно она, не разбирая дороги, бросилась в лесную чащу. Шиманский науськал на девушку псов, и сам бросился следом. Казимир стал преследовать писаря, но вскоре позади него раздался разноголосый собачий лай. Это князь Радвильский вышел на ночную охоту со сворой гончих. Только в этот раз он собирался загнать не дикого зверя, а свою служанку. Нужно было срочно где-то спрятаться, и Казимир сошел с тропы. Он стал углубляться в густые заросли, но в темноте споткнулся о корень дерева и сильно повредил себе ногу. С большим трудом покалеченный юноша добрался до места, где оставил своего мерина, и только на рассвете смог добраться до гостиницы в Гродно. В то утро сестра отправилась на службу вместо него.

После рассказа Казимира стало понятно, что произошло той злополучной ночью, когда погибла панна Зося. Поссорившись с Пшемеком и, видимо, желая ему досадить, девушка похитила у любовника драгоценный амулет, а укол отравленным шипом разбойника Зелешки отправил ее прямиком в объятия смерти на дне озера.

Небо над деревьями посветлело. Близился рассвет. Пора было выбираться из леса.


21


Со всех сторон его окружала кромешная тьма. Юраш продолжал терпеливо ждать. Долготерпение - это одна из врожденных способностей "чистого" духа. Да и все равно ничего нельзя было поделать. Возвращение после перевоплощения всегда было долгим. На этот раз все было еще хуже. Но вот мелькнули разноцветные искры. Значит, уже скоро...


22


- Прежде чем мы отправимся в Гродно за помощью, нам нужно побывать на той стороне озера, - решительным тоном произнес Анджей. - Мне кажется, там скрывается что-то весьма интересное.

И он пересказал Казимиру и Клариссе историю возного. Близнецов весьма заинтересовал услышанный рассказ. Нечто подобное, но как семейное предание, рассказывала им мама. Вот только речь в родительском повествовании шла о событиях вековой давности.

Брат и сестра горячо поддержали предложение паныча о разведке. Свиридович, немного побурчав, согласился отложить выступление в дорогу. Но настоял, чтобы Казимир незамедлительно отправился за помощью в Гродно. Это было логично. Какой из близнеца разведчик, если он и шага не может ступить без лошади?

Пока Казимир будет ездить за подмогой, возный, Анджей и Кларисса обследуют дальний конец озера, после чего двинутся в сторону Логовиц. К обеду посланец должен будет привести туда отряд городских стражников. Для подтверждения полномочий возный передал юноше свою печать. Договорились, что если по прибытии подмоги в Логовицы, там никого не будет, то Казимир со стражниками прискачут к озеру. Сослуживцы попрощались, и вскоре хромоногий гонец скрылся среди деревьев.

Троица разведчиков спустилась по тропе с обрыва и пошла вдоль берега озера. Достигнув противоположной стороны лесного водоема, они уперлись в непролазные кущи.

- Ну что ж, - с нотками облегчения в голосе произнес возный. - Мы попробовали...

- Панове, идите сюда! - прервал его взволнованный голос Клариссы.

Девушка стояла у самой кромки воды. Когда спутники приблизились, она наклонилась и вытащила из воды колышек с привязанной к нему веревкой. Свиридович и Анджей, взявшись вместе, потянули за конец. Веревка легко поддалась, и из-под нависших над водой ветвей деревьев и кустарников вынырнула маленькая лодка. На ее дне лежало одинокое весло.

- Ну, дела! - удивленно крякнул возный.

Челн мог вместить в себя только двоих, и Свиридовичу с его солидной комплекцией пришлось остаться на берегу. Пара гребков, и вот уже Анджея и Клариссу накрыла густая тень растительности. В этом месте вглубь прибрежных зарослей вела узкая протока. Похоже, кто-то специально прорубил в гуще зелени скрытый проход. Плоское дно и высокая посадка лодки позволяли плыть, не цепляясь за видневшиеся под водой коряги и камни. Вскоре зеленый коридор закончился, и нос лодки уткнулся в поросший травой берег.

Анджей поддержал свою спутницу под руку и помог ей выбраться на сушу. Молодые люди осмотрелись. Перед ними раскинулась небольшая тенистая поляна. По периметру ее окружали непролазные заросли деревьев и кустарников. В дальнем от воды конце поляны рос огромный в три обхвата дуб. Дерево выглядело очень старым. Потемневшую от времени кору покрывали глубокие, похожие на шрамы трещины, а в нижней части ствола виднелось большое дупло. Осторожно ступая по траве, Анджей с Клариссой приблизились к дубу. У подножья дерева совсем недавно горел костер. Над погасшим кострищем на рогатинах был подвешен закопченный казан. Внутри котла на самом дне сохранились остатки неизвестного варева темно-зеленого цвета. Паныч взял в руку сухую ветку и окунул ее конец в лужицу зелья. Немного поковырявшись в нем, юноша поднес ветку к лицу. В нос ему ударил пряный запах лесных трав. "Не тут ли варили отраву для девушек?" - подумал молодой лекарь.

Из дупла дерева донесся слабый шорох. Юноша и девушка с опаской приблизились к дубу и, встав на цыпочки, заглянули в дупло. Здесь в потайном хранилище был спрятан деревянный идол размером с локоть. Во лбу истукана было выдолблено углубление, которое сейчас пустовало. "А не тот ли это идол, который вырезал в память о своем сыне рыбак из легенды?" - вспомнил Анджей рассказанную возным историю. Паныч аккуратно просунул руки внутрь и попытался приподнять статую, но та словно приросла к своей опоре. "Что, если все дело здесь...", - пришла в голову панычу интересная мысль. Анджей осмотрелся по сторонам. Слева от дуба в зарослях кустарника имелся низкий лаз. В него вполне мог протиснуться какой-либо зверь. Волк, лиса... Или собака?

По лазу можно было попробовать добраться до обратной стороны дерева, и юноша решил проверить возникшее предположение. Он попросил Клариссу немного подождать, а сам опустился на четвереньки и стал протискиваться в тесный проход. Ветки цеплялись за одежду, норовя оцарапать лицо и руки, но паныч упорно полз вперед. Лаз вел в обход дуба, и закончился крохотной площадкой. Здесь можно было выпрямиться и встать на ноги. Что Анджей и сделал, с превеликим облегчением. От резкого движения у него закружилась голова, и, чтобы прийти в себя, юноша несколько раз глубоко вздохнул. Жарко пекло солнце, было безветренно и душно. Паныч вмиг покрылся липким потом. Ему стало как-то не по себе. "Неужели я боюсь?", - спросил сам себя юноша. - Но чего?"

Трава тут почему-то не росла. Не было слышно привычного пения птиц и стрекота насекомых. Вокруг царила торжественная тишина. Из пятачка черной земли, далеко ввысь уходило величественное дерево. С этой стороны оно казалось еще больше. Прямо перед панычем на стволе дуба была кем-то искусно вырезана человеческая фигура. Кто это, мужчина или женщина, понять было трудно - верхнюю часть барельефа закрывала наклонившаяся ветка.

Анджей подошел ближе и отодвинул в сторону мешавшие листья. Его взору предстало знакомое лицо с плотно закрытыми глазами. "Да ведь это же хлопец-дударь!" - мысленно ахнул Анджей. При солнечном свете лицо дударя неожиданно изменилось и приняло другие очертания. Теперь это была девушка. "Панна Зося!" - узнал Анджей. Затем обличье утонувшей служанки сменило другое женское лицо, снова изменение и новое лицо. Потом лица стали сменяться с нарастающей быстротой, как будто картинки в стремительно листаемой книге. Но вот изменения прекратились. Теперь на стволе дерева было личико маленького ребенка. Внезапно оно открыло глаза со зрачками ярко-красного цвета и в упор взглянуло на Анджея. Детскую мордашку исказила капризная гримаса. Малыш широко раскрыл рот в немом крике. Ожила вся деревянная скульптура. Ребенок поднес ручки к груди и затопал ножками.

Раздался глухой подземный гул, и земля под ногами у паныча задрожала. Величественный дуб сотрясла крупная дрожь, дерево натужно заскрипело на всю округу. Воздух вокруг юноши словно сгустился, пронизанный невидимыми токами.

Поблизости затрещали кусты. Потом что-то с силой ударило Анджея по голове, и он лишился чувств.


23


- Чужак! Прочь!

- Да ведь это приятель...

- Какой симпатичный паренек...

- Чужой!? Что он делает так близко от...

- ...

- Отец! Скорее сюда! Чужак может навредить Утробе!


24


Кто-то с силой тряс Анджея за плечо. Потом что-то теплое капнуло ему на лоб, и паныч открыл глаза. Над ним склонилась Кларисса. Одной рукой она тормошила юношу, а другой размазывала по щекам слезы. Увидев, что Анджей пришел в себя, девушка радостно улыбнулась:

- Я думала, что пан умер!

- Рановато, - хриплым голосом ответил паныч. - Надеюсь не раньше, чем лет эдак через пятьдесят. Наверное, я просто перегрелся на солнце...

Пошутив, юноша скривился от головной боли.

- Когда началось землетрясение, я за пана испугалась, - сказала Кларисса и слегка покраснела. - Звала-звала, но вы не откликались. Тогда я приползла сюда, а пан лежит, как мертвый. Вас ударило по голове вот этой веткой.

Девушка показала на лежавший неподалеку тяжелый сук.

Голова Анджея очень болела и, казалось, увеличилась в размерах. Юноша потрогал место ушиба и почувствовал под пальцами большую шишку. Болезненно кряхтя, раненый попытался сесть. Окружающий мир опасно качнулся, но устоял на месте. Паныч взглянул на дерево. Нарост на стволе дуба потерял всякое сходство с человеческой фигурой. "Неужели мне все это привиделось?", - подумал про себя юноша.

Нужно было уходить. Опустившись на четвереньки, молодые люди друг за дружкой поползли по проходу. Анджея временами подташнивало, и кружилась голова. Но вот уже и поляна... Кларисса смочила платок в озерной воде и приложила его к шишке на голове юноши. Раненому стало значительно легче. Немного передохнув, разведчики стали собираться в обратный путь. Паныч, следуя какому-то неосознанному побуждению, отломил кончик палки с остатками зелья и, завернув его в платок, спрятал на поясе.

- Анджей, пора отплывать, - поторопила спутника Кларисса. - Пан Свиридович должно быть уже волнуется.

Разведчики забрались в лодку. Анджей оттолкнулся веслом от берега, и они отправились в обратное плавание. Двигаясь по протоке, молодые люди чувствовали, как их суденышко слегка покачивает на мелких волнах. Вскоре ветви деревьев и кустарников расступились. Оказавшись на свободной воде, паныч направил челн к берегу, где их должен был ждать Свиридович. Причалив, юноша спрыгнул на траву и помог сойти на сушу Клариссе. После чего потянув за веревку, вытащил нос лодки на берег. Разведчики огляделись по сторонам, но возного нигде не было видно.

- Пан Свиридович! - негромко позвал Анджей.

Из ближних зарослей появилась знакомая фигура. Что-то в походке начальника показалось панычу странным. Когда следователь приблизился, юноша понял, что его смутило. Свиридович двигался, выгнувшись назад и изо всех сил стараясь не касаться острого клинка, прижатого к его шее. За спиной возного кто-то прятался. Была видна лишь рука в свитке темно-бурого цвета. Но вот незнакомец выглянул из-за плеча заложника. У него был хрящеватый нос и далеко вперед выступающий подбородок. Острое узнавание, будто молнией, пронзило Анджея. "Это тот селянин, что вез на подводе тело панны Зоси, а потом о чем-то беседовал с писарем во дворе его дома, - вспомнил молодой лекарь. - Неужели это..."

- Прошу пана осторожно вынуть кинжал из-за пояса и бросить его на землю, - глухим голосом произнес селянин, обращаясь к панычу.

Анджей молча выполнил требование налетчика и положил оружие на траву. Неожиданно мужчина толкнул Свиридовича в его сторону, так что юноше пришлось подхватить под руки споткнувшегося и едва не упавшего на землю начальника.

Паныч с негодованием посмотрел на селянина. Тот теперь наставил на своих противников старинный мушкет, затейливо украшенный арабской вязью. Несмотря на древний вид, ружье внушало к себе уважение крупным калибром. Поводив стволом из стороны в сторону, будто раздумывая, налетчик навел оружие на девушку. "Не из этого ли мушкета был убит пан Зейдман? - одна за другой мелькали мысли в голове у Анджея. - Можно было бы попытаться напасть на него, но он может ранить Клариссу..."

- А теперь, пан возный, свяжите руки своим помощникам, - приказал налетчик Свиридовичу. - Прошлой ночью я видел, что вы это хорошо умеете делать. Только без глупостей, я проверю. Шановне панство прошу не беспокоиться. Я не собираюсь никому навредить. Это лишь убережет вас от опрометчивых поступков.

Возный покорно связал руки Анджею и Клариссе. Налетчик вежливым тоном попросил следователя повернуться к нему спиной, а затем ловко стянул тому запястья ремнем.

- Будьте добры, представьтесь, - обратился к селянину паныч. - И объясните, почему вы на нас напали?

- Меня зовут Соловей Свистопляс, - назвал свое имя налетчик. - Точнее так меня звали прежде. С тех пор я сменил много имен. Я - Хранитель священного озера. Панство нарушили границу частных владений и подлежат наказанию. Теперь я отведу вас на условное место...

- А если мы не пойдем? - хмуро поинтересовался Анджей.

- Пану не жалко молодую паненку? Тогда она будет наказана прямо сейчас...

Селянин взвел курок мушкета, целясь в Клариссу.

- Пан Анджей, нам нужно подчиниться! - громко произнес Свиридович.

- Вот так-то лучше, - ухмыльнулся Свистополяс. - Ступайте один за другим по тропе...


***


Условным местом оказалась поляна, расположенная на краю уже знакомого нашим друзьям обрыва над озером. Здесь конвоир приказал пленникам сесть на траву, а сам принялся прохаживаться взад и вперед. На ходу Свистопляс бормотал скороговоркой:

- Скоро, совсем скоро моя служба здесь закончится. Осталось лишь добыть фамильный перстень Захарчинских и можно будет совершить ритуал Призыва. Тогда я, наконец-то, заберу сына и уеду отсюда, а заботу о Прыгуне передам новому Хранителю. Как это и было договорено пять лет назад...

Разговаривая сам с собой, мужчина говорил сбивчиво, делая долгие паузы между словами, а под конец вообще перешел на шепот. "Похоже, он заговаривается", - подумал Анджей и неожиданно для самого себя громко произнес:

- Зачем ходить далеко! Наследница рода Захарчинских прямо перед вами. Вот эта девушка - панна Кларисса Захарчинская, родная дочь Мстислава и Бригитты Захарчинских.

- Этого не может быть! - встрепенувшись, резким тоном ответил Свистопляс. - Да и какая мне разница! Все выяснится, когда я представлю вас моему господину - князю Збигнечу Радвильскому.

- Он такой же князь, как я - бабка повитуха, - уверенным тоном заявил Анджей. - Этот Збигнеч - отъявленный разбойник Зелешка Дворницкий-Пестовый.

- Вы можете говорить все, что угодно, но это всего лишь слова, - резонно заметил Свистопляс. - По мне, так все князья - разбойники, а мой господин ничем не лучше и не хуже других.

- У меня есть фамильный перстень Захарчинских, - прервала спор мужчин Кларисса.

Она подняла руку и продемонстрировала всем драгоценность.

- Как! - удивленно воскликнул Анджей. - Разбойник не отобрал его у вас?

- Я успела сжать руку в кулак, - ответила храбрая девушка. - А в отместку он уколол меня отравленным шипом.

Свистопляс быстрым шагом подошёл к Клариссе и уставился на драгоценность. Протянув руку, он коснулся задрожавшим пальцем гербового щитка перстня, а затем, словно разом потеряв все силы, опустился на траву.

- Да, это тот самый перстень, на котором я давал ту давнюю клятву, - потерянным голосом произнес он. - Неужто я дождался, и вскорости можно будет провести ритуал Призыва? Все необходимые предметы для этого собраны. Осталось дождаться моего приятеля и князя...

- Расскажите нам свою историю, - настойчиво попросил мужчину Анджей. - И, может быть, мы сможем вам помочь. Мы с паном Свиридовичем - друзья Клариссы...

- И представители судебной власти Гродненского повета! - веско добавил возный. - Поэтому я требую, чтобы вы нас развязали!

Свистопляс отсутствующим взглядом посмотрел на следователя. Он явно не спешил освобождать пленников от пут.

- Присядьте, - видимо решившись, произнес селянин. - Рассказ будет долгим.

Дождавшись, когда его пленники рассядутся на траве, Свистопляс направил взгляд в сторону озера и начал говорить негромким голосом:

- Когда вы сегодня приблизились к святилищу, мой сын призвал меня на помощь.

Анджей хотел задать вопрос, но сдержался.

- Мы не привечаем чужаков вблизи заповедного места, - продолжал Свистопляс. - Я принадлежу к племени живосов и последние пять лет несу службу Хранителя - защищаю священное озеро от людских посягательств. До меня было много других Хранителей. Традиция поклонения этому месту насчитывает многие сотни лет. До того дня, когда меня избрал своим стражем Дух озера, я был обычным рыбаком. Однажды, когда я рыбалил на зорьке, ко мне в сети попал необычный камень. Размером с кулак ребенка он сиял изнутри алым светом. Стоило мне коснуться волшебного предмета, как появился Дух озера - дракон Цмок. В моем племени встреча с этим божеством не считалась чем-то необычным. Змей обратился ко мне за помощью. Ему нужен был новый Хранитель священного озера, а камень, попав в мои сети, помог ему сделать выбор. Я решил, что ни за что не упущу выпавший мне счастливый случай и попросил у Цмока в награду за будущую службу вечную жизнь для меня и моего сына. Дух озера согласился. Он предложил мне тут же заключить договор, но я взял отсрочку до вечера. Поняв, что одному мне не справиться с охраной озера, я решил отправиться к тогдашнему владельцу здешних угодий - пану Мстиславу Захарчинскому и уговорить его присоединиться к договору с божеством. Когда я пришел домой, меня там уже ждали слуги Захарчинского. Оказывается, наш разговор с Цмоком подслушал панский егерь Вилкас[59] и обо всем доложил своему господину.

Слуги отвели меня в господскую усадьбу, и пан Захарчинский стал расспрашивать меня о сделке с Духом озера. Я поведал господину все без утайки. Но пан лишь рассмеялся, не поверив ни единому моему слову. Тогда я предложил ему пойти вместе со мной вечером на берег озера. Пан согласился. В условном месте у воды нас ждал Цмок. Мы стали обсуждать условия договора...


25


Совсем рядом раздался легкий шорох. Кусты раздвинулись, и из них выбрался хлопчик. Анджей сразу узнал в нем знакомого дударя. "Так он живой!", - обрадовался юноша.

- А-а, сынок! - воскликнул Соловей. - А я тут панству нашу историю рассказываю.

Хлопчик молча кивнул и подошел к пленникам. Выглядел он неважно. Бледный, на лице ни кровинки. Шатается от слабости, того и гляди упадет. Удивительно, как он вообще остался жив при таком тяжелом ранении? Подросток стал внимательно вглядываться в лица людей, словно хотел там что-то увидеть. Напротив Анджея он замер и вдруг требовательно вытянул вперед руку. Паныч догадался, о чем тот просит.

- Возьми, - указал подбородком юноша. - Она у меня за пазухой.

Сын рыбака сунул руку за отворот жупана Анджея и достал оттуда дудку. Счастливо улыбнувшись, хлопчик отошел от пленников и присел у подножья молодого ясеня. Прислонившись спиной к дереву, он подставил солнцу лицо и зажмурился от удовольствия.

- Так вот, - как ни в чем не бывало продолжил повествование его отец. - По условиям договора я в течение пяти лет должен был охранять озеро от посторонних глаз, а пан Захарчинский обязался сохранить за собой права на владение лесными угодьями. В награду Цмок обещал наделить меня и моего сына Юраша вечной жизнью. Пан Захарчинский испытывал в то время финансовые трудности и поэтому попросил у дракона большое богатство - сундук с золотыми монетами. Золото мог получить сам пан или его представитель по предъявлении фамильного перстня. Цмок согласился со всеми нашими требованиями. Договор был написан на пергаменте и скреплен подписями: оттисками моего пальца, перстня пана Захарчинского и когтя дракона. Сам свиток с договором до истечения положенного срока должен был храниться у пана Захарчинского. Как только мы подписали договор, нас прервали. Прибежал егерь Вилкас с вестью, что горит мой дом. Оставив пана Захарчинского и Цмока на берегу, я бросился к своему жилищу. Но было уже поздно, на месте дома я нашел лишь дымящиеся развалины. В подполе я обнаружил моего сына. Юраш успел спрятаться от огня, но задохнулся в дыму. Я схватил мертвого мальчика на руки и бросился назад к озеру. Слава природным духам, Цмок еще не успел нырнуть в воду. Я потребовал от Духа озера соблюсти условия договора и вернуть к жизни Юраша - ведь божество обещало вечную жизнь мне и моему ребенку. Дракон принялся колдовать, но душа Юраша уже не смогла вернуться в хладное тело. Тогда Дух озера вселил душу мальчика в Могуч-дуб. С тех пор мой сынок живет в этом дереве. Иногда, как сейчас, Юраш принимает обличье человека. Но Цмок твердо обещал, что вернет душу мальчика в человеческое тело по окончании оговоренного срока. Когда змей исчез, к нам с паном Захарчинским обратился егерь Вилкас. Почуяв выгоду, он запросил у своего господина часть золота, обещанного драконом. В противном случае егерь пригрозил обратиться к властям, а то и к священникам Святой церкви. Я его не осуждаю. Возможно, сам поступил бы подобным образом. Делать нечего, пришлось пану Захарчинскому согласиться с условиями Вилкаса. В качестве гарантии егерь потребовал осколок Красного камня. Там же на берегу мы раскололи огромный рубин. После сильного удара от самоцвета откололись восемь маленьких осколков. Их взял себе Вилкас и вставил в серебряный амулет. Красный камень забрал я и поместил в лоб идола в дупле Могуч-дуба. С того дня прошло пять лет. Срок договора уже истек. И теперь, когда перстень, Красный камень и его осколки будут собраны вместе, можно вызывать Цмока для получения награды...

"Одного осколка все-таки не хватает", - подумал про себя Анджей.

Юраш достал дудку и заиграл на ней, глядя на сверкающую на солнце воду озера. Грустная мелодия разнеслась далеко над лесом.

- Ну вот, как приятно иногда выговориться, - закончил свой рассказ Свистопляс и, задумчиво почесав выступающий подбородок, добавил: Ладно, решено. Дождусь моего приятеля и князя. Ну, а дальше, как обычно...

- Что значит, как обычно? - с ноткой тревоги в голосе спросил Свиридович.

- Вы будете прыгать в озеро один за другим, - широко зевая, ответил рыбак.

Пленники растерянно переглянулись. Заунывные звуки дудки прозвучали печальным аккомпанементом зловещей угрозе.

- Неужели вы думали, что я оставлю вас в живых после всего, что рассказал? - усмехнулся Свистопляс. - За эти годы вы не первые, кто выслушал нашу историю. Тела всех этих людей принесены в жертву Цмоку и покоятся на дне озера. Главное, привязать к ногам хороший груз. Благодаря чарам озера, бессмертные души утонувших в нем людей попадают в Утробу - ствол Могуч-дуба, а идол Прыгун сообщает Цмоку об очередной, посвященной ему жертве. Для этого стоит лишь смазать осколок Красного камня во лбу истукана кровью. Да, не пугайтесь так. Здесь годится любая кровь, хоть той же курицы. Используя жизненные силы душ, заключенных в Утробе, Юраш время от времени может воплощаться в человеческое обличье и покидать свою темницу. А год назад мой приятель создал Эликсир Возвращения. Рецепт весьма прост - десяток лесных трав варятся в озерной воде вместе с осколком Красного камня. И теперь нам больше не нужно гоняться за намеченной жертвой. Достаточно дать ей сделать глоток зелья, и через малое время человека или животное непреодолимо потянет прыгнуть в воды озера. Правда, тело потом может всплыть, как случилось в последний раз. А тут, как назло, сельскому войту на рыбалку приспичило приехать. Но, в конце концов, все благополучно разрешилось...

- Пан Свистопляс, вы обещали, что не будете нам вредить, - обвинительным тоном произнесла Кларисса.

- Да я вас и пальцем не трону, - усмехнулся обманщик. - Сами, по собственному желанию, в воду прыгните.

- Панне нельзя в озеро, - прервал игру на дудке Юраш. - Она - тоже Хранительница. У нее перстень пана Захарчинского.

- Сынок, не беспокойся, - успокаивающим голосом произнес рыбак. - Колечко мы у пани заберем, а сама она нам ни к чему...

- А где сейчас егерь Вилкас? - задал вопрос Свиридович.


26


Ответ прозвучал совсем не от того, кому адресовался.

- Он ближе, чем вы себе можете представить! - послышалось из кустов.

Раздался треск веток, и из зарослей кустарника на свет вышел писарь Шиманский. Сын рыбака перестал играть на дудке и взглянул на нового гостя.

- Пришел, как договаривались, - усмехаясь, произнес Пшемек. - Иду, слышу, Юраш на дудке играет. Думаю, ну точно будут какие-то интересные новости...

Писарь блеснул очками в сторону пленников.

- Вилкас! - громко воскликнул Соловей. - У нас радость! Все предметы, необходимые для ритуала Призыва, собраны. Камень у меня, амулет у тебя, а перстень пана Захарчинского на пальце у панны. Совсем скоро князь принесет свиток с договором, и можно будет начинать...

- Вилкас? - удивленным голосом повторил Свиридович.

- Это мое детское прозвище, пан возный, - заявил Шиманский и, обращаясь к сообщнику, добавил: Все, да не все...

Писарь приблизился к Анджею и уперся взглядом в его лицо.

- Где выпавший камешек, пан Ярейко? - произнес он угрожающим тоном. - Я знаю, что он у вас. Не хотелось бы вести себя грубо...

- В правом кармане, - неохотно признался паныч.

Шиманский, покопавшись в одежде юноши, достал платок и развернул. На ладони у него лежал сияющий красным светом крохотный осколок. Писарь бережно взял его и вставил в пустующее углубление на ладанке. Слегка надавив на серебряный оклад, он прочно закрепил камешек на своем месте.

- Так вы и есть тот самый егерь?! - ошеломленно произнесла Кларисса.

- Соловей, я вижу, ты уже рассказал гостям нашу историю, - зловеще усмехаясь, произнес Пшемек.

- Вас выпустили из-под стражи? - воскликнул пришедший в себя возный. - Кто разрешил? Это прямое нарушение закона! Как вы посмели взять из моего стола ладанку? Это вещественное доказательство...

Свиридович в запале сделал несколько шагов вперед и оказался рядом с рыбаком и писарем.

- Приказ городского войта - пана Родмира Тимировича, - небрежным тоном ответил Шиманский. - Пан возный многого не знает...

- Но ведь есть протокол..., - возмутился следователь.

- А что пан имеет ввиду? - переспросил Свистопляс. - Какая тюрьма?

Мужчины принялись громко говорить, перебивая друг друга.

- Юраш, подойди..., - тихонько позвал дударя Анджей.

Хлопчик поднялся на ноги и, оглядываясь на споривших, приблизился к панычу. Кларисса стала рядом, загородив их от остальных.

- Развяжи нас, - попросил Анджей.

- Нельзя! - строгим голосом произнес сын рыбака.

- О какой святыне ты говорил, когда спасал нас от разбойников? - не отставал юноша. - О Могуч-дубе?

Юраш скользнул отрешенным взглядом по лицу паныча и негромко ответил:

- Скоро вы сами все узнаете...

Его интерес быстро угасал. Он собрался уже уходить, когда Анджею пришла в голову новая мысль.

- Посмотри, что у меня есть, - произнес юноша.

Паныч просунул пальцы связанной руки за пояс и вытащил оттуда леденец.

- Это конфета - очень вкусная штука, - сказал Анджей убедительным тоном. - Сними с нее обертку и положи в рот.

- Я знаю, что это такое! - звонким голосом ответил мальчик. - Вилкас меня угощал!

Спорившие мужчины обернулись на звук голоса Юраша.

- Сынок, сейчас же отойди от них! - приказал Свистопляс.

- Возьми еще! - торопливо шепнул Анджей и сунул напоследок что-то в ладошку хлопчику.

Выполняя приказание родителя, дударь отошел от пленников. Присев на прежнее место под деревом, он принялся с рассеянным видом жевать полученные сладости. "Все подтверждается, - наблюдая за ним, думал Анджей. - Пшемек - жадный егерь Вилкас из предания, "черный человек", а, главное, гнусный сообщник разбойника Зелешки. Его служба писарем в поветовом суде помогала преступникам обделывать их грязные дела".

- Ну что ж! - громким голосом прервал затянувшийся спор Шиманский. - Пора моим бывшим сослуживцам искупаться в озере...

- Подождите, не убивайте нас, - взмолился Анджей, пытаясь отсрочить трагическую развязку. - Пускай рыбак - язычник, но, Пшемек, вы же верующий человек! Неужели вы погубите невинные души! Пощадите нас ради Пресвятой девы Марии, чью ладанку вы носите!

- Какой Марии? - удивленно переспросил писарь. - Ах, вы об этом...

Шиманский подошел вплотную к Анджею и вытащил из кармана серебряный амулет.

- Где вы видите здесь Пресвятую деву?

Стараясь не смотреть в стекла очков, за которыми плясали искорки безумия, Анджей взглянул на оберег и почувствовал, что сам начинает сходить с ума. На его глазах сложенные вместе ладони святой превратились в крылья, и на месте образа Пресвятой девы появилось изображение дракона. "Fortis imaginatio generat casum[60]", - ошеломленно подумал юноша.

- Восемь камешков по кругу амулета - это количество душ, которое я поклялся принести в жертву Цмоку, - словно откуда-то издалека услышал Анджей голос писаря.

- Так вы должны убить целых восемь человек? - раздался взволнованный голос Клариссы.

- Смешная девочка! - хохотнул Шиманский. - Восемь десятков! Как видите, панна, я знаю меру и на восемь сотен не замахиваюсь...

Постепенно паныч пришел в себя. Довольный произведенным впечатлением писарь тем временем спрятал свой талисман в карман свитки.

- Сколько? - с ужасом переспросил возный. - Этого не может быть! Как вам удалось сохранить в тайне убийство такого количества людей?

- Людской страх и суеверия, - самодовольным тоном ответил душегуб. - К примеру, мифический черный человек...

Шиманский на глазах у присутствующих снял с себя свитку и вывернул ее наизнанку. С обратной стороны она была черного цвета. Даже широкий пояс, и тот с другой стороны был черным. Переодевшись во все черное, писарь-убийца выглядел теперь весьма зловеще.

- Ну, и в пересчете на пять лет восемьдесят убийств и бесследных исчезновений в нашем и соседних поветах - это не так уж и много, - заметил, усмехаясь, кровожадный "оборотень". - Не обошлось, конечно, без помощи добрых людей...

- Вам помогал разбойник Зелешка! - воскликнул Анджей. - А вы знаете, что он погубил вашего прежнего господина - пана Захарчинского и его супругу?

- Он сказал, что заключил их в секретную тюрьму, - отстраненным тоном произнес Пшемек.

- Они мертвы! - выкрикнул Анджей. - Вельможный пан и его жена...

- Что ж, может оно и к лучшему, - холодно усмехнулся писарь. - Мой ныне покойный господин был слишком придирчивым...

- Анджей, вы говорите о моих родителях? - взволнованно спросила Кларисса.

Их разговор прервал полный тревоги возглас Свистопляса:

- Сынок! Ты куда? Стой!

Юраш жалобно смотрел на отца, а его ноги, словно сами по себе, несли паренька к краю обрыва. Соловей бросился наперерез, но не успел. Хлопчик шагнул с обрыва и исчез из виду. Вскоре далеко внизу послышался негромкий всплеск. С криком отчаяния рыбак бросился с кручи вслед за своим сыном.


27


- Одной душой больше, одной меньше, - раздался поблизости равнодушный голос. - Цмок будет только рад...

На поляну высыпала ватага разношерстно одетых и вооруженных до зубов людей. "А вот и шайка Зелешки Дворницкого-Пестового тут как тут", - догадался Анджей. Свиридович и Кларисса ошеломленно разглядывали лесных разбойников.

- Зелешка, этот человек не должен утонуть, - произнес Пшемек, обращаясь к высокому, статному мужчине. - Иначе мы не получим наше золото!

Атаман разбойников повернулся, и друзья узнали в нем князя Радвильского.

- А он и не утонет! - произнес один из членов шайки. - Смотри, как шустро барахтается.

Разбойники, а с ними и наши друзья, устремились к краю обрыва и посмотрели вниз. На озерной глади двигались две фигуры. Гребя одной рукой, а другой удерживая за шиворот сына, Свистопляс плыл к берегу. Юраш лежал на поверхности воды, почти не погружаясь, и безучастно смотрел в небо.

- Быстро все на берег! - распорядился главарь шайки. - Этих захватите с собой.

Зелешка указал на пленников, после чего вместе со своим сообщником - писарем скрылся среди деревьев. Дюжие молодцы подхватили друзей и потащили их вниз по тропинке. Связанные руки ныли и мешали движению. Когда пленники достигли подножья обрыва, их глазам предстала следующая картина.

На берегу озера сидел Свистопляс и баюкал на руках ветку дуба. Рядом с ним стояли, ожесточенно споря, Пшемек Шиманский и атаман разбойников Зелешка Дворницкий-Пестовый.

- Как ты мог мне врать, утверждая, что пан Захарчинский и его жена еще живы? - громко возмущался писарь.

- А ты сам разве был со мной честен? - язвительным тоном отвечал Зелешка. - Все время подсылал ко мне своих шпионок! Приходилось от них избавляться. Правда, были и приятные стороны...

- Избавь меня от гадких подробностей! - недовольно вскричал Шиманский. - Девушки все-таки меня любили!

- Ага, после любовного эликсира они могли бы и в козла влюбиться..., - хмыкнул атаман.

Писарь недовольно взглянул на сообщника и пожаловался:

- Зося из ревности украла мой амулет. Это создало определенные трудности...

- Вот и довели тебя любовные шашни до тюрьмы, - усмехнулся главарь разбойников. - Хорошо, что я успел уколоть ее своим шипом...

Повернувшись и увидев смотревших на них пленников, Пшемек прервал разговор. Он быстрым шагом подошел к Клариссе и, выкручивая ей руку, сдернул с пальца девушки фамильный перстень.

- Негодяй! - успел выкрикнуть Анджей, за что тут же получил сильный удар в живот от стоявшего рядом верзилы.

Юноша упал на колени и согнулся от резкого приступа боли, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Охранник точно знал, куда нужно ударить, чтобы пленнику было больнее.

Писарь вернулся к атаману разбойников. Тот вытащил из-за пазухи свиток и передал его Пшемеку. "Это тот самый договор с Цмоком, - понял Анджей. - Зелешка отобрал его у родителей Клариссы". Шиманский подошел к понуро сидевшему Свистоплясу и положил на камень перед ним свиток и амулет.

- Давай, Соловей, вызывай Духа озера! - приказал он рыбаку, надевая фамильный перстень Захарчинских на палец. - Да, не расстраивайся так! Ты же знаешь, что ничего с твоим мальцом не случилось. Он снова вернулся в Утробу. И хватит трепетать перед этим змеем! Ты должен быть благодарен мне не меньше, чем ему. Ведь это я, а не он, поджег село, чтобы отомстить твоим обидчикам.

Рыбак с отсутствующим взглядом посмотрел на писаря, а потом часто закивал головой. Он начал торопливо готовится к ритуалу Призыва Духа озера. Сначала Свистопляс вытащил из-за пазухи Красный камень и положил его к остальным ритуальным предметам. Потом ножом порезал себе палец и, смазав выступившей кровью амулет и Красный камень, соединил их вместе. Волшебный камень и его осколки в амулете засверкали в лучах полуденного солнца.

Все собравшиеся на берегу обратили свои взоры к озеру. Сначала ничего не происходило. Но не успел Анджей облегченно выдохнуть, как кусты под обрывом зашевелились, и там сверкнул красный свет. Разбойники испуганно зашептались меж собой и попятились назад. Послышалось шипение и скребущие звуки. Ломая кусты, на прибрежные камни выполз дракон размером с небольшой сарай. На длинной шее чудища покачивалась лошадиная голова, за спиной виднелись сложенные перепончатые крылья, а по сияющим серебристой чешуей бокам бил гибкий хвост с острием на конце. Могучее туловище монстра опиралось на четыре когтистые лапы. Когда дракон весь оказался на виду, кусты за ним сомкнулись, и прибрежный ландшафт обрел свой обычный вид.

Цмок пристально посмотрел на вызвавших его людей. К удивлению Анджея, чудище оказалось одноглазым. Его сверкающий на солнце красный глаз наводил ужас на всех присутствующих. Змей громко зашипел, а потом раскрыл зубастую пасть. Тишину нарушили странные звуки. Они напомнили панычу скрип песка и шелест морских волн. "Откуда у меня такие мысли? - подумал Анджей. - Ведь я был на море всего один раз в жизни". Чудовище говорило. Удивительно, но речь сказочного монстра была вполне понятна.

- Зачем вы вызвали меня, шсс, мои верные друзья? - проскрипел Цмок. - Принесли мне новую жертву, шсс?

- Пора рассчитаться по договору, - наглым тоном ответил за замешкавшихся сообщников Зелешка.

- А где пан Захарчинский, шсс?!! - устрашающе рыкнул Дух озера.

Тут случилось то, чего никто не ожидал. Писарь Шиманский стремглав подбежал к дракону и плеснул на него чем-то из маленькой бутылки. Чудище яростно зашипело и начало отчаянно извиваться.


28


Тут со стороны леса донеслись громкие крики и сигналы боевых рожков. Из-за ближних деревьев появились многочисленные всадники. Анджей узнал в них панцирных гусар. Между сверкающими на солнце кольчугами мелькали коричневые рясы монахов. Загремели ружейные выстрелы и боевые кличи.

Разбойники бросились врассыпную, пытаясь скрыться в лесу. Но их тут же ловили и связывали прятавшиеся в кустах стражники.

- Пана в черном не трогать! - зычным голосом приказал один из всадников.

Атаман разбойников с загнанным видом стал озираться по сторонам, а потом с криком "Предатель!" отвесил пощечину писарю. Тот принялся растерянно потирать лицо. Анджей заметил, что на щеке у Шиманского появилась длинная красная царапина. Тем временем Зелешка с разбегу бросился в озеро и быстро поплыл, широкими гребками рассекая воду. Расстояние между ним и берегом стремительно увеличивалось. Вслед разбойнику зазвучали выстрелы. Но главарь шайки уже успел отплыть на безопасное расстояние, и пули бессильно падали в воду, не достигая своей цели. Казалось, еще немного и негодяю удастся ускользнуть. Разбойник почти достиг противоположного берега, как вдруг забился, словно пойманная в сеть рыба, и исчез под водой.


29


- Уйду, - ожесточенно думал Зелешка. - Чай не впервой...

Тут что-то схватило его за ноги. Погрузив голову в воду, Зелешка увидел под собой силуэты трех девушек-служанок. Утопленницы с распущенными волосами крепко держали его за ноги и тянули на глубину. Разбойник испуганно закричал и забился, пытаясь освободиться. Вода широкой струей хлынула ему в рот. С застывшим на лице выражением крайнего ужаса Зелешка погрузился на дно озера. Вслед ему под водой покачивались гибкие ветви дерева, недавно поваленного ветром в водоем.


30


Дракон, облитый неизвестной жидкостью, некоторое время шипел и извивался, а потом застыл бесформенной кучей. Ничто в ней больше не напоминало свирепого монстра.

- Вот так божья воля побеждает слепое суеверие! - торжествующим голосом выкрикнул Шиманский. - А заодно покончено с лесными разбойниками!

Он подошел к связанным сослуживцам и, вытащив нож, принялся освобождать их от пут.

- Ну, пан писарь! Ну, удивил! - приговаривал Свиридович. - Как же так можно, провести захват шайки разбойников в обход меня?

- Пшемек, так вы сообщник разбойников или нет? - недоуменно спросила освободителя Кларисса.

- Конечно же, нет! - улыбаясь и потирая с рассеянным видом поцарапанную щеку, ответил Шиманский. - Все похищения и убийства были разыграны. За исключением гибели девушек-служанок. Тут я просто ничего не мог поделать. Панну Зосю я даже преследовал в лесу, но мне не удалось ее догнать...

Схватка с разбойниками закончилась полной победой гусар. К пленникам приблизился их командир - молодой рыцарь, одетый в сверкающие на солнце латы, и высокий монах худощавого сложения.

- Епископ Густав Нарвальский, - представился первым монах. - Специальный представитель Святого отдела расследований еретической греховности.

Похожий на воблу священник с тонкими, недовольно поджатыми губами окинул освобожденных пленников пронизывающим взглядом фанатика веры. Анджей почувствовал, как мороз пробежал у него по коже.

- Инквизитор, - прошептала стоявшая рядом с панычем Кларисса.

"Выходит, Пшемек все это время выполнял поручение святой инквизиции, - внезапно понял Анджей. - Так вот почему его так быстро освободили из-под стражи..."

- Ротмистр Штепан Ловкович, командир гусарской хоругви и посланник князя Людаста Звильницкого - воеводы Трокского воеводства, - представился в свою очередь рыцарь.

Бравый вояка, с молодцеватым видом подкручивая торчавшие кверху усы, с откровенным любопытством покосился на Клариссу. Девушка смутилась и отвела взгляд в сторону. Анджей почувствовал легкий укол ревности. "Сразу видно, прожженный ловелас", - с неприязнью подумал юноша. Ротмистр ему сразу разонравился.

- Слава Богу, с бандой Зелешки покончено! - с довольным видом заявил посланник воеводы. - Благодаря сведениям, предоставленным тайным шпионом его преосвященства, нам стало известно местонахождение логова лесных разбойников. И сегодня утром мы нагрянули в усадьбу князя Радвильского. Думаю, панове уже догадались, что под личиной князя скрывался известный разбойник Зелешка Дворницкий-Пестовой? Управляющий имением сражался, как лев, но мои гусары тоже не лыком шиты. Жаль, не удалось взять преступника живьем. Одна из кухарок подсказала нам, куда отправился Зелешка. Вот так мы оказались на берегу озера. И могу с гордостью заметить, что успели как раз вовремя!

- Как родовитый князь мог стать лесным разбойником? - спросила Кларисса.

- Виной всему любовь, прекрасная панна, - ответил ротмистр, глядя на зарумянившуюся девушку. - На самом деле Зелешка Дворницкий-Пестовой никакой не князь, а безжалостный убийца. За ним тянется длинный список преступлений. Три года тому назад, скрываясь от правосудия в Варшаве, он раздобыл фальшивые документы и стал выдавать себя за князя Збигнеча Радвильского. Негодяй вскружил голову замужней женщине - княгине Изабелле Растенакус и вступил с ней в греховную связь. Ее супруг об этом узнал. Опасаясь заслуженной кары, любовники его убили, а затем отправились в наши края, чтобы замести следы. Здесь беглецам подвернулась удачная сделка - пан Захарчинский искал арендатора на свои земли. Завладев усадьбой и фольварком, парочка осела на новом месте. Зелешка опять взялся за старое - сколотил шайку и занялся разбоем. Возвращать арендованное земельное владение законному владельцу он не собирался. Поэтому обманом заманил в ловушку и убил пана Захарчинского вместе с супругой. Мои искренние соболезнования, панна Кларисса!

Девушка кивнула головой и печально потупила взор. Анджей видел, что она с трудом удерживается, чтобы не заплакать. Паныч шагнул к возлюбленной и взял ее за руку. Кларисса с благодарностью посмотрела на юношу.

- Надеюсь, у пана возного и его помощников нет оснований для жалоб на действия святой инквизиции? - полуутвердительно-полувопросительно вкрадчивым тоном произнес епископ.

В ожидании ответа правая бровь на лице священника поползла вверх. Свиридович закашлялся и, густо покраснев, ответил:

- Нет, что вы, ваше преосвященство! Мы благодарны вам за наше чудесное спасение! Значит, все это было тщательно продуманным планом служителей Святой церкви по разоблачению ереси?

- Благодаря верному сыну церкви - пану Пшемеку Шиманскому, мы смогли уничтожить довольно редкое дьявольское создание - нечестивого Цмока, - важно кивая, согласился представитель Святого Трибунала.

Плененные разбойники стояли поодаль от беседующих в окружении вооруженной охраны. Спешившиеся гусары, возбужденно переговариваясь между собой, толпились в десятке шагов от останков дракона. Подойти ближе им мешала нестерпимая вонь, которую источала туша мертвого монстра. Забытый всеми Соловей Свистопляс сидел в одиночестве на траве, горестно опустив голову. Анджей подошел к нему и забрал свой стилет. Все предметы ритуала Призыва, еще недавно лежавшие на камне перед Свистоплясом, куда-то исчезли. Рыбак поднял отрешенный взгляд на юношу и уже не сводил с него глаз. Постепенно на его лице появилось осмысленное выражение. Свистопляс открыл рот, собираясь что-то сказать.

В этот момент раздался строгий голос епископа Нарвальского:

- Пан ротмистр, потрудитесь отозвать своих людей!

Стоявший поблизости полный монах громогласно объявил:

- Тот, кто коснется зловонной плоти проклятого существа, будет навеки отлучен от Святой церкви и предан суду инквизиции...

Гусары дружно отхлынули от туши дракона и, недовольно переговариваясь, направились к своим лошадям. "Куда подевался Пшемек?" - подумал Анджей. Оглядываясь по сторонам в поисках писаря, он направился к своим друзьям. Свистопляс с тоской смотрел вслед уходящему панычу.


31


Писарь Шиманский бежал по лесу, не разбирая дороги. Голоса людей быстро отдалялись, а потом и вовсе стихли где-то позади. Наконец-то он был один. Ему так хотелось сейчас остаться наедине с самим собой и своими мыслями. Припейский лес Пшемек полюбил еще ребенком. Только здесь он по-настоящему чувствовал себя в безопасности. Долгие прогулки по запутанным тропинкам под сенью вековых деревьев с детства дарили мальчику желанный покой и вселяли в сердце тихую радость. Общение с людьми Пшемека тяготило. Да и, как ему порой казалось, не было в его жизни искренне доброжелательно относившихся к нему людей. Быть может, только за исключением родителей...

Их семья переехала в здешние края с севера, когда он был еще совсем маленьким. Они поселились в небольшом селе неподалеку от Припейского леса. Большинство жителей в нем принадлежали к племени живосов. Не так давно эти люди были обращены в христианство. Карающая рука святой церкви изрядно проредила их ряды, беспощадно искореняя языческую ересь. Оставшиеся в живых пуще всего боялись наложения интердикта[61], что грозило им возобновлением деятельности инквизиции с ее пытками и кострами. По этой причине к пришлым чужакам живосы отнеслись с враждебной настороженностью. В них подозревали шпионов Святой Церкви. Если взрослые еще как-то скрывали свои чувства, то дети были более прямодушны, а порой и чрезмерно жестоки. Отчуждение, недоверие, неприкрытые издевки и травля со стороны сверстников воспитали в Пшемеке замкнутость и скрытую неприязнь к окружающим. Несколько лет учебы в школе иезуитов в Новогродке не изменили его отношении к людям. Чтобы быть подальше от общества, он поступил егерем на службу к пану Мстиславу Захарчинскому. За свою нелюдимость юноша получил кличку "Вилкас". Пять лет тому назад, после заключения сделки с Цмоком, Пшемек дал, наконец, выход своей так долго сдерживаемой ненависти и злости. Глубокой ночью он поджег селение живосов. Тогда юноша говорил себе, что совершает правое дело, помогая Свистоплясу поквитаться с односельчанами за гибель сына. На самом же деле, Пшемек мстил живосам за свои детские обиды и унижения. Хата Шиманских находилась на окраине села и "чудом" уцелела от пожара. Продав за бесценок дом и землю, семья юноши переехала под Логовицы. Отец Пшемека явно что-то подозревал. Порой он, тяжело вздыхая, подолгу глядел на своего отпрыска, но все не решался поговорить с ним начистоту. Мать же плакала ночи напролет. Возможно, из-за этих переживаний она долго не прожила, угаснув в том же году.

Обладая хорошим почерком, Пшемек смог поступить на службу судебным писарем. Описывая совершенные преступления, он стал представлять себя на месте преступников и однажды понял, что с его умом и сообразительностью может легко уходить от наказания. Через доверенных людей писарь связался с атаманом разбойников Зелешкой Дворницким-Пестовым и стал активно ему помогать. Но накопленная с детства ненависть к людям настойчиво требовала выхода. Чтобы выпустить ее на волю нужна была "святая" цель.

На одной из встреч со Свистоплясом, когда приятели в очередной раз обсуждали условия договора с драконом, рыбак поведал Пшемеку о стародавней традиции подношения даров Духу озера. Будучи ребенком, Шиманский и сам не раз слышал эти предания. Оправдание было найдено, и вскоре писарь совершил свое первое жертвоприношение Цмоку. Со временем его жертв становилось все больше. Но с каждым днем в душе Пшемека стали нарастать тревога и боязнь неминуемой расплаты за совершенные преступления. А ведь он всего лишь хотел угодить божеству! И разве его вина, что эти людишки сами так и напрашивались стать жертвами Духа озера! Конечно, Пшемеку немного нравилось наблюдать, как они молят о пощаде...

Писарь-убийца стал плохо спать по ночам, а когда ему удавалось заснуть, то во сне приходили погубленные им люди. В поисках утешения Шиманский обратился к религии. Он начал истово молиться и ревностно беспокоиться о своей бессмертной душе. Поиски оправдания совершенных преступлений привели его в католический монастырь. Там он исповедовался и покаялся. И случилось чудо! У закоренелого преступника появилась надежда на прощение. Святые отцы в монастыре приняли его искреннее раскаяние и отпустили все грехи. Они убедили Пшемека в том, что только безоглядная вера и отрицание языческих обрядов смогут вернуть ему душевный покой. А за помощь святой инквизиции в искоренении темных культов ему простится убийство десятков людей...

Впереди между деревьев блеснула вода.


32


- Господи! Благодарю тебя за то, что дал мне силы побороть языческую нечисть! - донеслось откуда-то сверху. - Славлю тебя и дарую тебе самое дорогое - свою жизнь!

Все посмотрели наверх. Там, на краю обрыва, стоял Пшемек Шиманский. Он выкрикнул:

- Аллилуйя!

И прыгнул вниз. Тело писаря без всплеска вошло в воды озера. Разошлись круги, и водная гладь снова успокоилась. По команде ротмистра двое гусар поспешно скинули одежду и в одних портках бросились в озеро. Они подплыли к месту падения Пшемека.

И тут на поверхность воды всплыло тело писаря. Казалось, что само озеро не хочет принимать предложенную ему жертву. Солнце ярко блестело в стеклах очков Шиманского, и Анджей вспомнил свой недавний сон.

Гусары вытащили утопленника из воды и захлопотали вокруг. Следуя врачебной этике, паныч приблизился к распростертому на траве телу и опустился рядом с ним на колени. Вернуть к жизни писаря было уже нельзя. "Unicuique secundum opera eius[62]", - подумал молодой лекарь.

Ротмистр отдал команду готовиться к выступлению в поход. Любопытные зрители, толпившиеся у тела Пшемека, стали расходиться. Ловкович приказал нескольким гусарам соорудить носилки для переноски тела.

- Ну что ж, одним подсудимым на суде святой инквизиции будет меньше, - произнес чей-то голос рядом с панычем.

Анджей оглянулся и увидел епископа Нарвальского.

- Как, разве Пшемек не был вашим шпионом? - спросил юноша священника.

- Был, - скорбным голосом ответил инквизитор. - А еще он был поджигателем и убийцей, погубившим множество невинных жизней, еретиком, поклонявшемся языческому идолу, и сообщником лесных разбойников. Его ждал короткий суд и очищающее пламя костра. Перед смертью он бы получил обещанное ему прощение...

Коротко кивнув на прощание панычу, священник пошел к монахам, собравшимся около повозки.

"Какая печальная участь, - подумал Анджей. - Прийти к Богу через гибель ни в чем неповинных людей!" Тут паныч увидел торчавшую из кармана утопленника цепочку. Потянув за нее, Анджей вытащил серебряный амулет. Поддавшись сиюминутному порыву, юноша сунул ценную находку за пазуху. Пока на него не обращали внимания, паныч извлек из одежд писаря остальные предметы ритуала Призыва: Красный камень, свиток и фамильный перстень Захарчинских. Спрятав найденные вещи в складках одежды, Анджей поднялся на ноги и направился к беседующим Свиридовичу и Клариссе.

К мертвому писарю подошли гусары с носилками и принялись перекладывать на них бездыханное тело "шпиона инквизиции".

В этот момент в лесу раздался какой-то шум, и на берег озера выехал конный отряд. Во главе его скакал Казимир. Брат Клариссы восседал верхом на своем мерине, а за ним, неуклюже подпрыгивая в седлах, трусили городские стражники. Замыкала кавалькаду подвода, на которой ехал сельский войт - Зрибеда Хованский.

- А вот и наша дапамога[63]! - весело улыбнулся в усы Свиридович.

Подскакав вплотную, Казимир с помощью Анджея спешился и по очереди обнялся с сестрой и сослуживцами. Друзья принялись оживленно беседовать, делясь последними новостями.

Поблизости раздались громкие команды. Гусары оседлали своих коней и были готовы выступить в поход. К судебным исполнителям подбежал посыльный от ротмистра Ловковича с приглашением присоединиться к военному отряду.

- Пан возный, - неожиданно обратился к Свиридовичу Анджей. - Дозвольте мне еще немного побыть у озера. Я вас позже нагоню...

Следователь внимательно посмотрел на юношу и разрешающе кивнул головой. Пожав на прощание руку панычу, он попросил близнецов не задерживаться и отправился к командиру гусарской хоругви.

- Анджей, я останусь с вами! - решительным тоном заявила Кларисса.

Казимир с немым вопросом посмотрел на приятеля.

- Друзья, вы должны понять, что мне, как лекарю, чрезвычайно важно осмотреть останки сверхъестественного существа, - горячо произнес Анджей и, покосившись на стоявших поодаль священников, тихо добавил: И желательно без свидетелей. Ведь панство потом могут допросить, а врать святой инквизиции...

Брат с сестрой переглянулись, и Кларисса неохотно согласилась:

- Хорошо, Анджей, оставайтесь, но только ненадолго. Когда мы приедем в Логовицы, то вышлем за паном подводу, а сами будем ждать пана в сельской корчме.

Девушка неожиданно обняла и звонко чмокнула паныча в щеку. Юноша почувствовал, что неудержимо краснеет. Скрывая охватившее его смущение, паныч помог Казимиру взобраться на мерина. Затем подсадил Клариссу, и та ловко запрыгнула на спину лошади позади брата. Близнецы на прощание дружно помахали Анджею руками.


33


Колонна уходящего отряда медленно уползала в лес. Соловей Свистопляс на ходу часто оглядывался на озеро, как будто прощаясь с ним навсегда. Увидев Анджея, он взмахнул рукой и что-то крикнул, но из-за расстояния паныч не смог разобрать слов. Конвоировавший рыбака гусар ткнул его дулом мушкета в спину, и понурившийся пленник скрылся за спинами разбойников. Епископ Нарвальский, ехавший в подводе вслед за пленными, беспокойно закрутил головой, и Анджей быстро отступил в тень высокого кустарника, чтобы не быть увиденным инквизитором. Наконец последний всадник скрылся за деревьями. Умолкли вдалеке людские голоса. Остались лишь величественный лес, тихое озеро и останки дракона на его берегу.

Анджей подошел к тому, что еще совсем недавно было живым существом и замер от него в десяти шагах. Подойти ближе мешало невыносимое зловоние. То, что юноша мог видеть, в точности повторяло описания Цмока из сказок, которые рассказывала ему в детстве тетя. Все пропорции были соблюдены. Широкие перепончатые крылья, вытянутая голова с красным глазом и устрашающего вида зубастой пастью, покрытое серебристой чешуей туловище, четыре когтистые лапы и гибкий хвост с острым шипом на конце. Достав из-за пазухи амулет писаря, паныч сравнил изображение дракона на нем с мертвым монстром. Было очень похоже. Юноша безотчетно провел пальцами по талисману, вытирая с него следы крови. Крошечные рубины по краям фигурки дракона заблестели на солнце.

Немного подумав, паныч достал стилет и принялся выковыривать каменья. Вскоре все восемь рубинов лежали у него на ладони. Взяв в руку Красный камень, Анджей стал прикладывать к нему добытые осколки, стараясь вставить их на прежнее место. У него получилось - огромный рубин обрел свою изначальную форму.

В лицо панычу дохнуло свежим ветром. Анджей взглянул на останки дракона. На краткий миг ему почудилось, что челюсть Цмока шевельнулась. Молодой лекарь вздрогнул всем телом и отшатнулся. "Mortuis non venire ad vitam[64]", - вспомнил он любимое изречение старенького профессора, преподававшего анатомию в Краковской академии. Но движение чудища вновь повторилось. Паныч испуганно попятился назад.

Вдруг от дракона повалили густые клубы дыма. Не успел паныч сделать и трех вздохов, как из дымного облака появился кряжистый старец вполне благообразной внешности. Лысый череп с гладкой кожей, горбатый нос с широкими ноздрями. Левый глаз незнакомца был закрыт плотной повязкой, а правый пристально смотрел на паныча. Снизу лицо старца окаймляла окладистая белая борода, в которой пряталась добродушная улыбка. Одет он был в просторную белую хламиду, а руке держал кривой посох с навершием в виде крюка.

Анджей собрался было пуститься наутек, когда старец заговорил тихим голосом:

- Не пугайтесь, юноша. Людские суеверия штука интересная, но ненадежная. Эти глупцы почему-то думали, что меня может убить святая вода. Я не стал их разочаровывать.

- Но, что вы такое? - запинаясь, пролепетал Анджей.

Панычу было стыдно, но его язык не хотел слушаться своего хозяина, а ноги предательски дрожали. Неожиданно старец закудахтал, как курица. Анджей не сразу понял, что он смеется. Суеверный ужас, сковывавший до этого юношу, вдруг куда-то исчез, а на смену ему пришел азарт ученого-исследователя.

- Я - Цмок, дракон, змей и еще многое-многое другое, - произнес старец. - Как только не называли люди представителей моего племени на протяжении тысячелетий. Когда-то давным-давно расы драконов и людей дружно жили бок о бок. Наш род был намного старше и мудрее. Мы охотно делились с младшими братьями накопленными знаниями. Со временем людей становилось все больше, а нас все меньше. Драконы живут бесконечно долго по людским меркам, но чрезвычайно редко дают потомство. К тому же, мы не выносим себе подобных. Наступили времена, когда представителей драконьей расы остались считанные единицы, а люди изменили отношение к нам с дружелюбного на враждебное. На моих сородичей открыли настоящую охоту. Тогда наиболее рассудительные из нас предложили оригинальный выход из создавшегося положения - с помощью древней магии самим превратиться в людей. В далеких восточных землях эта затея увенчалось успехом, и там удалось сохранить память о том добре, что мы сделали людям. Я собирался последовать примеру своих собратьев и превратиться в человека. Уже создал нужный образ, но вмешалась Судьба. Случилось так, что на мои владения совершил нападение могучий соперник из клана Небесных драконов. Он давно точил на меня зуб. Наш с ним бой состоялся прямо над этим озером. Сражение закончилось моей победой. Я отстоял свои владения, но ударом когтя недруг вырвал мне глаз. Мое драгоценное око упало на дно озера. Без глаза я не мог завершить таинство превращения в человека. Долгие столетия поисков утерянного органа не принесли результата. Даже когда око находится вне моего тела, я могу через него видеть. Но не в этот раз. Я созерцал только тьму. Скорее всего, глаз погрузился глубоко в ил. А, может быть, око обиделось на меня и решило спрятаться? Покинуть озеро я не мог, прикованный к нему невидимыми цепями. Как я не скрывался, однажды все-таки был обнаружен здешними жителями. Племя живосов возвело меня в ранг божества и многие годы поклонялось моему образу, совершая странные обряды. Я дал себе обет, что выполню желание любого существа, которое поможет мне вернуть потерянную собственность. А пять лет назад мой глаз неожиданно увидел свет - его вытащил из озера сетью местный рыбак. Можно было, конечно, силой забрать у человека мой орган, но клятва есть клятва. Я должен был отблагодарить этого человека. На нашу следующую встречу рыбак привел с собой друга. Но мне было все равно. Я был счастлив скорому обретению глаза. Я заключил договор с этими людьми, что по истечении пяти лет они вернут мне мое бесценное сокровище. Мне нужно было время, чтобы по всем правилам приготовить пилюлю бессмертия для рыбака и его сына. Для изготовления сего чудесного лекарства необходимы определенные травы, минералы, лунные эманации и многое другое ...

- Зачем вам были нужны кровавые ритуалы и человеческие жертвы? - спросил Анджей.

- Я ничего не требовал от своих почитателей, - ответил дракон в образе старца. - Но полагая, что должен поступать в соответствии с людскими обычаями, принимал любые подношения. Хотя, признаюсь, сам я почти не нуждаюсь в материальной пище и предпочитаю природную энергию.

- Как вы смогли сохранить жизнь сыну рыбака? - задал новый вопрос паныч.

- А как вы прививаете ростки к дереву? - ответил вопросом на вопрос Цмок. - Чистая душа хлопчика смогла ужиться с духом старого дуба, а жизненные силы людей, принесенных в жертву озерному божеству, помогали ему перевоплощаться в образ подростка.

Анджей взволнованно слушал удивительное существо и не мог поверить, что все это происходит с ним на самом деле. Рассказанное драконом, опровергало все фундаментальные постулаты, усвоенные молодым лекарем в академии. Этого просто не могло быть!

- Теперь мне пора! - неожиданно заявил старец. - Хочу посмотреть своими глазами на мир людей. Возможно, в нем еще остались существа, подобные мне. Прошу пана вернуть мне мое око.

Цмок протянул руку к панычу - на ладони лежал белый платок. 'Неужто моя догадка верна? - подумал Анджей и резким движением сдернул ткань. На среднем пальце "дракона" было надето железное кольцо Вацлава Присевича - домочадца писаря Шиманского.

- Вы - обманщик! - воскликнул Анджей и выхватил стилет.

- Я недооценил вашу сообразительность, пан лекарь, - произнес старец.

И вдруг бросил в лицо панычу горсть зеленой пыли. У Анджея защекотало в носу, и он лишился чувств.


***


Пришел в себя паныч от сильного жара. Все его тело горело в огне и ужасно хотелось пить. Юноша почувствовал, что крепко связан. Он с трудом открыл глаза и увидел, что лежит на берегу озера под обрывом. Рядом с ним сидел Вацлав Присевич и читал какие-то записи. Увидев, что пленник пришел в себя, старик заговорил:

- Пан Анджей, я не хотел, чтобы наше знакомство закончилось подобным образом. Я всегда относился к вам с искренней симпатией. Как бы мне хотелось, чтобы мой сын - Пшемек был хоть отчасти похож на вас. Да-да, не удивляйтесь. Перед вами Зигфрид Шиманский - отец вашего покойного сослуживца. Сейчас вы чувствуете себя скверно, но это скоро пройдет. Прошу извинить, но у меня не было другого выхода. Вы человек молодой, горячий... Снадобье, которым я на пана воздействовал, создано мной на основе старинного рецепта. Кроме паралича мышц, оно вызывает кратковременную бесчувственность тела. Так, что пана сейчас можно резать ножом, а он ничего не почувствует. В будущем мое открытие спасет огромное количество человеческих жизней. Как лекарь пан меня хорошо понимает. Отныне любую хирургическую операцию можно будет проводить совершенно безболезненно для пациента. Мое снадобье просто чудесно! Это результат моих последних опытов. Название ему я еще не придумал. Да... Так вот, воздействие препарата продлится...

Присевич вытащил из хламиды карманные часы и, посмотрев на них, продолжил:

- Еще полчаса.

Анджей открыл рот, но из его горла вырвалось только сипение.

- Понимаю, у пана ко мне много вопросов, - сочувственным тоном произнес отец писаря. - Ну что ж, я думаю, пан заслуживает того, чтобы знать правду. Моя настоящая фамилия не Шиманский, а... Впрочем, не будем ворошить прошлое. Достаточно сказать, что много лет назад я был достаточно известным ученым, алхимиком и естествоиспытателем. Но, к несчастью, моими исследованиями заинтересовалась святая инквизиция. Мне с семьей пришлось срочно бежать. После долгих скитаний мы нашли убежище в этих краях. Я уже не думал, что когда-нибудь вернусь к своим прежним занятиям. Но однажды, пять лет тому назад, меня пригласили в удаленное селение для починки ветряка. Когда я уже закончил ремонт, ко мне обратилась за помощью молодая селянка. Ее отец и муж две недели назад бесследно пропали в Припейском лесу. Скорее всего, их съели хищные звери. Женщина осталась одна с двумя маленькими детьми. Все семейные сбережения глава семейства прятал в железном ларце, но ключа от него молодка найти не смогла. Не мог бы я за скромное вознаграждение помочь ей открыть сундучок. Знаете, пан Анджей, меня с детства интересовали механические головоломки, поэтому я охотно согласился. Немного повозившись, я открыл ларец. Внутри него оказался мешочек с монетами, письма и документы на землю. Счастью хозяйки не было предела. Теперь она могла расплатиться за накопившиеся долги. В награду за работу я попросил у женщины сам ларец. Молодка даже обрадовалась - ей теперь не нужно было расставаться с монетами из мешочка. А ларец без ключа - кому он нужен? Приехав домой, я еще раз осмотрел новое приобретение. Каково же было мое удивление, когда в ларце обнаружилось двойное дно. В тайнике хранилась старая карта и несколько ветхих листов бумаги. На карте было изображено вот это самое озеро и сделаны какие-то пометки. А записки содержали подробное описание ритуала приготовления целебного зелья. Судя по сноскам, оно излечивало от множества болезней и придавало силы немощным людям. Тут во мне вспыхнула природная любознательность и жажда новых открытий.

Исследовав с помощью найденной карты берег озера, я нашел под обрывом скрытую пещеру. В ней на каменном постаменте лежал скелет громадного ящера с двумя красными рубинами вместо глаз. Обнаружилось, что местная легенда имела под собой вполне реальную основу. Я решил устроить в пещере тайную лабораторию по изготовлению эликсира. Но на исследования нужны были деньги. Не откладывая дело в долгий ящик, я уже на следующее утро отправился к пану Мстиславу Захарчинскому. Я рассказал владетелю лесных угодий о себе и своей находке, а потом предложил вложить круглую сумму в проект по изготовлению чудесного эликсира. Вельможный пан меня внимательно выслушал и согласился. Осталось принять меры по защите предприятия от чужих глаз. Слухи о алхимической лаборатории могли достигнуть ушей священников Святой церкви, а там и до костра недалеко. Тогда я решил оживить древнюю легенду о Цмоке и, создав чучело змея, разыграл Свистопляса. Рыбак, а вместе с ним и мой сын, случайно подслушавший разговор, действительно поверили в существование дракона. Я решил, что позже открою им секрет. А пока, вера в Цмока помогала им не за страх, а за совесть охранять озеро от чужаков.

Чтобы обеспечить свои опыты нужными ингредиентами, я устроился подмастерьем к аптекарю Юзефу Зейдману. С моим багажом научных знаний он вцепился в меня обеими руками. Два года я потратил на изготовление чудесного эликсира, но не смог добиться нужного результата. Пану Захарчинскому из-за денежных затруднений пришлось сдать в аренду свои земли и уехать. Мои исследования замедлились. Основываясь на найденных записках, я смог, наконец, получить зелье, обладавшее весьма необычными свойствами. Оно вызывало непреодолимую тягу к воде, а потом на какое-то время парализовало пациента. Я в шутку назвал это зелье "проклятым". Найти применение созданному препарату было сложно. Нужно было продолжать опыты, чтобы изменить его свойства.

Пан Анджей, я мог только мечтать о таком сыне, как вы. Вы бы стали достойным продолжателем моего дела. А Пшемек...Увы, он был не такой. Сын рос нелюдимым и своевольным. Мне было трудно найти с ним общий язык. С годами мы все больше отдалялись друг от друга. А когда Пшемек вернулся из паломнической поездки в католический монастырь, его стало вообще не узнать. Мой отпрыск превратился в настоящего фанатика веры. Не знаю, что подтолкнуло меня поделиться с ним рецептом "проклятого" зелья? Возможно, тот огонь, который я впервые увидел в его глазах. Я думал, что в моем сыне вспыхнула жажда познания, но, как выяснилось вскоре, ошибся...

Анджей прокашлялся и понял, что уже может говорить.

- Название проклятого зелья полностью оправдалось, - обвиняющим тоном просипел паныч. - С его помощью Пшемек с дружками убили много невинных людей.

- Я был глупцом, - сокрушенно покачал головой отец душегуба.

Немного помолчав, он продолжил свой рассказ:

- Однажды, копаясь в дальнем углу пещеры, я вызвал небольшую осыпь. Выяснилось, что за первой пещерой есть еще одна. В ней обнаружились следы раскопок. Так я открыл месторождение золота. Но, чтобы добраться до золотоносной жилы, нужно было пробить твердую породу. Для этого мне пришлось использовать пороховые заряды. Я сделал ошибку, когда сообщил о своей находке в письме пану Захарчинскому. На мне лежит часть вины за гибель моего доброго друга и его жены. Супруги ехали ко мне, а попали в лапы разбойников. Вдобавок месторождение оказалось скудным и вскоре иссякло. Последние дни я чувствовал, что приближается развязка, и стал готовиться. Сквозь щели в стене пещеры я мог наблюдать за тем, что происходит снаружи. А когда наступил нужный момент - вы могли лицезреть мой эффектный выход в образе дракона. Своим эксцентричным поступком Пшемек помог мне поставить точку в истории змея Цмока. А затем в дело пошли бычий пузырь с нечистотами и дымный порошок...

- А что случилось с сыном рыбака? - прервал Анджей рассказчика. - Неужели после пожара он, правда, умер и превратился в духа?

Ученый задумался, поглаживая белую бороду.

- В том, что тогда случилось, действительно, есть некая странность, - наконец произнес он. - Когда Свистопляс принес Юраша на берег озера, тот выглядел весьма плохо. Тело ребенка покрывали многочисленные ожоги, а дыхание едва прослушивалось. Я омыл мальчика озерной водой, и тот вдруг ожил. Его раны стали затягиваться прямо на глазах. Произошло чудо с точки зрения науки! Как выяснилось, все дело было в озерной воде. Это потом подтвердили мои опыты. Я убедил рыбака, что вселил душу его ребенка в священный дуб, а сам спрятал хлопчика в пещере и сумел его вылечить. С тех самых пор Юраш живет в подземелье, помогая мне в опытах и выполняя обязанности посыльного. Я взял с мальчика слово, что он не откроет наш с ним секрет отцу до окончания договора. Узнав, что я работаю над созданием лекарства от многих болезней, Юраш стал называть меня Святыней. На днях мне пришлось повторно лечить хлопчика с помощью озерной воды, когда его случайно ранил из самострела мой непутевый сын.

- Еще один вопрос, - заволновался паныч. - Откуда брался красный свет по ночам на озере?

- Это Пшемек зажигал потайной фонарь, - напряженным голосом ответил рассказчик. - Так он сообщал озерному божеству об очередном жертвоприношении.

Старый алхимик с трудом поднялся на ноги.

- Мне пора, - произнес он твердым голосом. - Моя работа здесь подошла к концу. Скоро сюда нагрянут скудоумные святоши и обыщут все окрестности в поисках логова дракона. Пан Анджей, будьте добры, передайте от меня последний подарок детям пана Захарчинского.

Паныч почувствовал, что верхняя часть тела его уже слушается и принял сидячее положение. Ученый положил на колени юноше кожаный мешочек и отошел в сторону. Анджей с некоторой опаской взял подарок в руки - внутри прощупывалось что-то твердое. Юноша развязал узел на мешочке и высыпал его содержимое себе на ладонь. В лучах солнца заблестели самородки чистого золота. "Да это же настоящее богатство!", - подумал паныч. Влюбленный юноша размечтался, как преподнесет золото Клариссе, а та нежно поцелует его в щеку или даже в губы...

Когда Анджей оторвался от созерцания подарка, отец писаря куда-то исчез. Лишь на камнях неподалеку валялись фальшивая белая борода и клюка.

Внезапно со стороны обрыва раздался глухой грохот, и земля под панычем задрожала. Где-то совсем рядом осыпалась почва. По озеру побежала мелкая волна, а на другом берегу пронзительно заскрипел Могуч-дуб. "Старый алхимик запечатал вход в потайную пещеру, - понял Анджей. - А как же он сам? Неужто погиб?"

Заросли кустарника под обрывом раздвинулись, и оттуда выбрался Юраш. Застенчиво улыбаясь, сын рыбака приблизился к юноше и спросил:

- Братик, не прогонит Юраша?

Тут Анджей понял, что кричал ему на прощание Свистопляс: "Позаботься о моем сыне!" Паныч кое-как поднялся на ноги и вдруг озорно подмигнул хлопчику.

- Конечно, нет! Айда домой!

Юраш счастливо улыбнулся и взял братика за руку.


Эпилог


В лесу рядом с озером дрогнул, а затем сдвинулся в сторону поросший зеленым мхом валун. Из открывшегося лаза появилась рука с железным кольцом на негнущемся среднем пальце...

Где-то в чаще громко заухал филин. Садившееся за лес солнце бросило на озерную гладь багровые отблески. Но в водах озера уже никогда не загорится кровавый огонь. Или нет?


Примечания


1

Повет - административно-территориальная единица в Великом княжестве Литовском.


2

Венок - девичий головной убор. Обычно делался из бересты или луба, обтягивался тканью или кожей.


3

Череп лошади - предостерегающий знак о близости большого количества пчел. Лошади очень чувствительны к пчелиному яду. Могут погибнуть от небольшого количества ужаливаний.


4

Будем веселиться, пока мы молоды! (лат.) - строки из студенческого гимна.


5

Державца - должностное лицо в Великом княжестве Литовском с XVI века. Державцы выбирались великим князем самолично или по ходатайству рады из числа шляхты, обычно пожизненно ("до живота"), но за злоупотребления его по решению великого князя могли лишить полномочий. Выполнял административно-судебные функции подведомственного ему государственного имения (державы): сбор налогов, наблюдения за ремонтом и состоянием зданий, организация охраны, обеспечение рабочей силой имения, проведение инвентаризацию, раздача шляхте пустошь за военную службу. Так же державца судил господских крестьян и мещан в городах без магдебургского права. Ему подчинялись лесничие, бобровники, гаевики, дьяки, подконюшие и возные.


6

Свитка - мужская и женская верхняя длинная распашная одежда из домотканого сукна, разновидность кафтана. Свитка является частью традиционного костюма белорусов, встречалась также в крестьянской среде на Украине и в России.


7

Кожаные постолы - крестьянская обувь, изготавливалась из цельного куска сыромятной кожи, который стягивался вокруг голени ремешком.


8

Войт сельский - руководитель администрации в селах. Собирал налоги, следил за порядком и за тем, чтобы крестьяне не убегали, отвечал за состояние дорог и мостов, за пожарную безопасность.


9

Бандолет - короткое гладкоствольное ружье (своеобразный удлиненный пистолет), распространенный в Восточной Европе в XVII веке. Этот тип ручного оружия использовался в основном в кавалерии.


10

Возный - служебное лицо земских судов в Великом княжестве Литовском с XVI по XVIII век, нижняя должность исполнительной власти в повете. В его обязанности входило: вручение исков в суд, ввод во владение землей и имениями, осмотр места происшествия и следов преступления, проведение дознаний, допрос свидетелей, потерпевших и подозреваемых. При исполнении своих обязанностей должен был иметь при себе понятых. Итог досмотра возный сообщал суду в письменном решении. Вознаграждение получал от тех лиц, по делам которых работал. За недобросовестное ведение дел была предусмотрена ответственность вплоть до смертной казни. Назначался воеводой по представлению земского суда и шляхты, а также подчинялся генералу.


11

Спросить (бел.)


12

Хорунжий земский (поветовый) - заместитель старосты, командовал хоругвью, военный руководитель поветовой шляхты. Собирал шляхту на войну, проводил её перепись, назначал поветовых ротмистров. Выбирался на специальных поветовых сеймиках (общих собраниях поветовой шляхты).


13

Случай (бел.)


14

Аутопсия - посмертное вскрытие и исследование тела, в том числе внутренних органов. Обычно производится для того, чтобы установить причину смерти.


15

Сторона (люди посторонние) - двое шляхтичей, которых должен был иметь при себе возный при исполнении должностных обязанностей. Использовались в качестве понятых. Сторону возный сам приглашает по своему выбору. Из Статута Великого княжества Литовского 1588 года: "(Возный) завжды маеть при собе меть при кождой таковой вышей помененой справе двух шляхтичов, веры годных, для подпиранья вызнанья и сведецства своего..."


16

Вере годный - заслуживающий доверия.


17

Уважаемый (бел.)


18

Договорюсь (бел.)


19

Крепкая (бел.)


20

Костел Пресвятой Девы Марии - несуществующий сегодня готический костел в Гродно, построенный во второй половине XIV века. Так как основателем костела был князь Витовт, его также называют Фара Витовта (от немецкого слова "pharre" (приход)). В 1586 году по распоряжению короля Стефана Батория деревянное здание костела было перестроено в каменное. По своим размерам он был самым большим храмом на белорусско-литвинских землях.


21

Медница - городское учреждение, где из меди отливались монеты, кресты, оправы для образов и другие изделия.


22

Ратушная бочка - бочка, которая использовалась как мерный сосуд для сыпучих веществ.


23

Кат (мастер заплечных дел, палач) - исполнял смертные приговоры, вывозил мусор, уничтожал бродячих животных, а иногда, как знаток человеческой анатомии, занимался лечением.


24

Писарь - должность, существовавшая в учреждениях управления и судах Великого княжества Литовского с XVI по XVIII век. Должен был уметь, читать, писать, считать и логично мыслить.


25

Самоубийство (бел.)


26

Фольварк - хутор, мыза, усадьба, обособленное поселение, принадлежащее одному владельцу, помещичье хозяйство. Наименование использовалось в Польше, Литве, Белоруссии и в западной части Украины.


27

До свидания (бел.)


28

Сократим (бел.)


29

Трояк - серебряная монета номиналом три гроша.


30

Обязательно (бел.)


31

Поветовый маршалок - руководил поветовой шляхтой и председательствовал на поветовых соймиках и земских судах.


32

Воевода - возглавлял административно-судебную власть и выполнял функции военного и гражданского правителя воеводства. Заседал в Раде Великого княжества Литовского, а во время войны возглавлял воеводское ополчение шляхты. Председательствовал на созываемых им поветовых сеймиках. Управлял уголовным судом и следил за земской полицией. Занимался благоустройством своего воеводства, а также устанавливал цены на продукты питания и ввозимые товары. Воевода подчинялся гетману.


33

Спрятался (бел.)


34

Злодей (бел.)


35

Не видел (бел.)


36

Млын - мельница (бел.)


37

Роки - сессия земского суда. Собирались три раза в год. Приурочивались к праздникам Троекрольские (праздник трех кролей) - 6 января, Троицкие (Троицын день) - в начале лета, Михайловские (праздник святого Михаила) - 29 сентября.


38

Лентвойт - помощник войта в городах с магдебургским правом. Назначался войтом городским и подчинялся ему. Войт городской - руководитель администрации в городах. Председатель войтовско-лавничьего суда. Имел значительные источники дохода от натуральных поборов, судовых пошлин, доли с рыночной торговли, магазинов, корчм, земельных дарений. Назначался Великим князем Литовским из числа богатых мещан или крупной шляхты.


39

Наметка - женский головной убор, относящийся к типу полотенчатых головных уборов. Его носили женщины в Белоруссии, Литве, южных областях России и на Украине. Представляет собой полосу из очень тонкого белого льняного полотна шириной 30-70 сантиметров и длиной от трёх до пяти метров, которую определённым образом завязывают вокруг головы.


40

Килимок - коврик без ворса.


41

Рушник-набожник - узкое, длинное полотенце с вышивкой вдоль одной стороны и на концах или только на концах.


42

Зачем (бел.)


43

Альбарелло (итал.) - разновидность аптекарского сосуда, распространенная в эпоху Средневековья. Старинная форма посуды повторяла часть ствола бамбука, традиционно использовавшуюся в странах Дальнего Востока для хранения лекарств. Сосуд покрывался белой глазурью, а затем расписывался в стилях, принятых в то время. Происхождение названия, возможно, связано с латинским Alba - белый.


44

Тайник (бел.)


45

Смукле - питейное заведение в Великом княжестве Литовском. Отличалось от корчмы более низким уровнем обслуживания. К примеру, селедка была в смукле единственной закуской. Ведь известно, чем больше солёного, тем больше хочется пить. Бочка с селёдкой стояла рядом с прилавком. Клиент сам доставал оттуда рыбу, чистил, потроха выбрасывал в чан и той селёдкой закусывал спиртное. Подметал полы и протирал столы в смукле зачастую местный нищий за еду.


46

Околичная шляхта (другое название застенковая шляхта) - мелкопоместная шляхта, представители которой владели приусадебными хозяйствами, но не имели крестьян и поэтому сами трудились на своей земле.


47

Староста - в XVI - XVIII веках руководил судебной администрацией повета. Председатель гродского суда. За свою службу от Великого князя Литовского получал во временное или пожизненное владение государственное имение - староство, и выплачивал ¼ часть чистого дохода. В военное время возглавлял поветовую хоругвь.


48

Разговор (бел.)


49

Слушатель (бел.)


50

Обстоятельства (бел.)


51

Сажень = 3 локтям = 72 цалям = 1,947 м


52

Показаться (бел.)


53

Цмок - дракон в белорусской и польской мифологии. В отличие от западного европейского дракона, Цмок не враждебен человеку.


54

Потомок (бел.)


55

Туловище (бел.)


56

Гибкий (бел.)


57

Случайно (бел.)


58

Схватили (бел.)


59

Волк (лит.)


60

Сильное воображение создаёт событие (лат.)


61

Интердикт (лат. interdictum - запрещение) - в римско-католической церкви временное запрещение всех церковных действий и треб (например, миропомазания, исповеди, бракосочетаний, евхаристии), налагаемое папой или епископом. Смешанный интердикт (interdictum mixtus) мог накладываться не только на местность, но и на её обитателей. Интердикт в отношении определённого лица обычно называют отлучением от церкви (экскоммуникацией).


62

Да воздастся каждому по делам его (лат.)


63

Помощь (бел.)


64

Мертвое не может ожить (лат.)