# Закон эволюции - роман завершен

Владимир Мирославович Пекальчук

Астронавт Маркус Коптев, вернувшись домой после первого межзвездного полета, обнаруживает, что на Земле прошло триста с лишним лет. От книги не стоит ждать пострелушек, войн и прочих элементов боевика, но если вы - поклонник Стругацких, Брэдбери, Пола Андерсона, Фрица Лейбера - возможно, вам понравится. Моя попытка написать не боевичок для развлечения, а по-настоящему серьезный труд в духе мастеров фантастики старой школы.

Блудный сын


Хьюстон молчал.

Маркус перепробовал все, все запасные частоты, аварийные каналы, все известные коды от спутников, даже вышел в открытый космос, чтобы проверить антенну - все напрасно. Антенна в порядке, вся аппаратура в порядке - но Хьюстон молчал, международная космическая база мало того, что ее не оказалось в положенном месте, так еще и молчала на пару с Хьюстоном, не отозвался ни один спутник. Как будто отчаянный крик Маркуса уходил в никуда, терялся в черном бескрайнем пространстве.

- Хьюстон, это Пионер. Ответьте, прием. Пионер вызывает Хьюстон... да черт побери, хоть Князя Тьмы!! Меня кто-нибудь слышит?!

Впустую. Маркус устало закрыл глаза. За два часа ему не ответил никто. Хьюстон, спутники, МКБ - молчали все. И в этом молчании мерещилась насмешливая улыбка холодного, враждебного космоса.

В чем же дело? Что было сделано не так? Полет прошел успешнее некуда, без единой нештатки, строго по плану. Впервые в истории человечества космический корабль добрался до соседней звезды и вернулся, его пилот, капитан Марк Коптев, стал первым истинным земным астронавтом. Казалось, уже можно открывать шампанское, но... Нештатная ситуация поджидала там, где Маркус ее совсем не ждал. Он был готов ко всему: что попадет не туда, куда надо, что застрянет в червоточине навеки, что просто пропадет в ином измерении, что врежется в Проксиму, что не найдет дороги домой или что техника выйдет из строя, обрекая пилота на медленную смерть от удушья в многих парсеках от родной планеты... Ко всему - значит ко всему. Но только не к тому молчанию, которым встретила Марка Земля.

Третий час медленно шел к концу, звезда по имени Солнце уползала за горизонт, на огромный массив Северной Америки ложилась ночь. И чем дольше астронавт вглядывался вниз, тем страшнее ему становилось. Прямо под ним - родная Флорида. Он не раз видел ее из космоса, ее золотые огни всегда казались ему, висящему в черной пустоте, маяком, указывающим путь к дому.

Но на этот раз маяк не светился. И не только Флорида - во власти тьмы, поглотившей все огни, оказался, сколько хватало глаз, весь континент.

В голове сумбур и хаос. Как, ради всего святого, как?!! Как такое возможно? Крупнейшие города Соединенных Штатов перестали светиться? Маркус мог бы придумать несколько вариантов, каждый из которых подразумевал апокалипсис на Земле, но было тут одно 'но'.

'Пионер' отсутствовал всего три дня. Три вшивых дня. Или семьдесят шесть часов, сорок одна минута, семнадцать секунд, если быть точным. Что могло произойти за столь короткое время? Вариантов два. Либо тотальная ядерная война, в которой крупнейшие страны нанесли перекрестные удары, либо вторжение инопланетян, обладающих еще более разрушительным оружием. В первое Марк не верил: да с хрена ли война-то? Когда улетал, в мире царил пусть не очень устойчивый, но мир. Индо-корейский конфликт закончился полной победой объединенных наций еще четыре года назад, основных агрессоров разоружили, кого добровольно, кого, как Корею, не совсем. Кто бы и хотел воевать - тому уже нечем. Выходит, развитые страны, вложив титанические усилия в совместный проект 'Пионер', внезапно передрались, причем насмерть? Ну ведь бред же.

А в инопланетян Маркус Коптев, лучший пилот Америки, да и всего мира, верил еще меньше. Но как бы там ни было, прямо сейчас он висит на темной родиной в черной пустоте и леденящем молчании. Если в ближайшее время никто не выйдет на связь, придется, нарушив инструкции и план полета, порыскать по орбитам в поисках МКБ. И если не найдет ее до того, как истратит все топливо маневровых двигателей - вариантов останется только два. Медленно умереть от нехватки кислорода или быстро сгореть, направив корабль в атмосферу. Потрясающе богатый выбор.

Усугубляла муки Марка мысль о том, что он может умереть в неведении. У 'Пионера' нет ни спасательных средств, ни возможности сесть. Настолько громоздкий и неуклюжий корабль изначально не предназначался для вхождения в атмосферу, он был собран по кускам на международной космической базе. Вся система, включающая в себя тоннельный привод, маневровые двигатели, ядерный реактор, вспомогательную энергосистему и кабину экипажа с навигационными оборудованием и системами жизнеобеспечения, и без того весила слишком много, при том, что количество энергии, необходимое для проталкивания корабля по подпространственной червоточине, находится в геометрической зависимости от его массы. Чем больше масса - тем больше нужно энергии для прыжка, а для энергии нужен более мощный реактор, а более мощный реактор - большая масса. Были идеи сделать корабль беспилотным, но доверить столь ценную технику, созданию которой предшествовали огромные труды и затраты, искусственному интеллекту побоялись.

Лучшие умы человечества несколько лет искали выход из этого порочного круга, и в конечном итоге нашли. Свести концы с концами все же возможно, если экипаж корабля будет состоять всего из одного высококлассного многопрофильного специалиста, на время полета помещенного в предельно тесную и неудобную кабину. И, само собой, такая неуклюжая громадина приземлиться просто не могла: ни термостойкой обшивки, ни несущих плоскостей, ни способных удержать ее двигателей в конструкции, облегченной до предела, не предусмотрено.

Маркус всегда был очень умным, но небо звало его сильнее, чем тайны мироздания. Ученым он не стал, но еще в бытность свою летчиком-истребителем умудрился заочно получить высшее техническое образование, в свободное время баловался постройкой у себя в сарае прототипа механического ранца, помогающего бегать, увлекался математикой. И даже не удивился, когда из множества кандидатур на роль пилота 'Пионера' утвердили его. Потом были многочисленные курсы подготовки, первые робкие прыжки до луны и обратно. Затем - прыжок до Марса. В конечном итоге экспериментальный корабль доработали для первого межзвездного прыжка, 'Пионер' прыгнул к Проксиме Центавра, три дня провел неподалеку от звезды, накапливая энергию для обратного рейса.

А затем - прыжок обратно, домой. И вот прямо сейчас Маркус сидит в тесной кабинке корабля и понимает, что выхода нет. Если спасения извне не будет - даже не удастся узнать, почему.

Третий час плавно перетек в четвертый, и астронавт мог только радоваться, что зеркала под рукой нет: должно быть, он уже поседел. Нервы на пределе, пальцы сами тянутся к консоли управления. Ладно, четвертый час - предел. Дальше он, в нарушение инструкций, отправится искать МКБ. Хотя вот такого пердимонокля инструкции не предусматривали...

...Они появились неожиданно и стремительно, бортовые приборы засекли два приближающихся объекта только с десяти километров. Пара небольших, совершенно черных кораблей подошла со стороны Луны и разделилась в маневре, понятном любому летчику-истребителю: берут в клещи. Хотя по отношению к неповоротливому и совершенно беззащитному 'Пионеру' подобный ход абсолютно лишний.

... Значит, все-таки инопланетяне, с горечью подумалось Марку. Ничего похожего на столь маленькие космические истребители ни у кого нет. Искали люди братьев по разуму, а те сами нашли человечество, и поступили, видимо, совсем не по-братски.

Корабли зависли в трех километрах от 'Пионера', один на шесть часов, второй на девять. С помощью системы видеонаблюдения Маркус рассмотрел один из них. Продолговатый обтекаемый корпус, крайне неуклюжий по меркам обычного истребителя, с рудиментарными крыльями и стабилизаторами. Машина, предназначенная для полетов за пределами атмосферы, но способная входить в нее. Компактная, одноместная. Совершенно очевидно, что внеземного происхождения: у людей таких технологий попросту нет.

Минут через двадцать полного бездействия один истребитель начал медленное сближение. Странное поведение для захватчика. Почему бы просто не уничтожить земной корабль, если то же самое уже проделано с населением планеты?

Чужак проплыл в пятидесяти метрах от кабины 'Пионера'. Кабина самого истребителя, если она есть, непрозрачна. Маркус напряженно наблюдал за ним в иллюминатор. Вот корабль выпустил струйку газа из маневрового двигателя, выравниваясь аккурат напротив и сближаясь. Тридцать метров, двадцать пять, двадцать. Еще через несколько секунд сбоку вышла струя воздуха, часть корпуса открылась, оказавшись крышкой люка, из него наполовину высунулась гуманоидная фигура в скафандре нестандартного образца, но вполне узнаваемого дизайна, и за стеклом шлема Маркус увидел обычное человеческое лицо. Пилот помахал ему растопыренной пятерней и сделал красноречивый жест: 'вылезай'.


***


Чуть позже подошел третий корабль - добрых пятьдесят метров в длину и с закрепленными на бортах такими же небольшими истребителями, как первые два. Маркусу просигналили зелеными огнями и открыли шлюз. Он вышел в открытый космос, пристегнувшись страховочным тросом, оттолкнулся ногами и перепрыгнул разделявшие корабли двадцать метров, попав к шлюзу с первого раза. Забрался внутрь, отстегнул трос и выбросил наружу. Дверь шлюза закрылась, послышалось шипение нагнетаемого воздуха. Вскоре датчик на руке сообщил, что давление в норме, двадцать один процент кислорода. Внутренняя дверь открылась, Маркус шагнул навстречу нескольким нацеленным на него стволам. Шлюзовая камера за спиной закрылась.

Медленно, стараясь не делать резких движений, он снял шлем. Стоящий напротив солдат в массивном, явно бронированном черном скафандре со стилизованным изображением щита на рукаве последовал его примеру, подняв лицевой щиток.

- Ты еще кто такой? - скорее удивленно, чем враждебно спросил он на английском языке с сильным необычным акцентом.

- Капитан Маркус Коптев, военно-воздушные силы США, международный аэрокосмический исследовательский корпус, - представился Маркус.

- Военно-воздушные силы чего? - переспросил солдат.

У Маркуса кровь застыла в жилах, но второй боец, словно желая добить несчастного астронавта, тоже поднял свой щиток и сказал, обращаясь к напарнику:

- Это страна такая... была. Лет триста назад.


***


Хорст Виттман, сидя в своем любимом кресле, убрал с настенного экрана рапорт министра обороны и повернулся к широкому, во всю стену окну с видом на залитый утренними лучами город, нажал кнопку на коммуникаторе:

- Можно подавать завтрак.

Джеймс, его личный повар вот уже двадцать лет как, почти сразу вкатил в кабинет столик с расставленными тарелками.

- Овсяная каша с фруктами, сэр, на второе яичница с беконом и йогурт на десерт.

- Превосходно, - одобрил Виттман.

- Приятного аппетита, сэр.

Он дико ненавидел овсянку. Да, Джеймс готовит ее лучше всех на свете - всего лишь по этой причине тогда еще молодой повар получил свою завидную должность. Пирог со свежей дичью, пудинг или биточки приготовит и дурак, а вот приготовить блюдо, дико ненавидимое клиентом, так, чтобы тот мог его есть - это уже талант. Джеймс, разумеется, даже не подозревал, что его патрон ненавидит овсянку: времена, когда люди могли делать то, что хотели, давно прошли, здоровое питание превыше чревоугодия, а раз так, то и повару совершенно необязательно знать о нелюбви Виттмана по отношению к овсянке. Умение держать при себе свои эмоции, симпатии, антипатии - важнейшее качество для великого человека.

Хорст Виттман был Первым Рейхсминистром. Первым лицом в государстве и, неофициально, первым на планете. Главнейший над четырьмя миллиардами.

Настенный экран ненавязчиво пиликнул и высветил синим имя входящего контакта: снова министр обороны. Странно, предыдущий его доклад о внеземном корабле на орбите был красным, ибо высочайшая степень потенциальной угрозы. А теперь вдруг - синий, низший приоритет, хотя министр обороны Эрхарт по 'синим', предельно маловажным делам Виттмана не беспокоил, предпочитая разбираться самому. Впрочем, что гадать, принять звонок - а дальше все станет ясно.

- Слушаю.

На экране появилось квадратное, типично солдатское лицо Эрхарта.

- Приятного аппетита, сэр. Тревога ложная, это не инопланетяне. Корабль земной.

- На орбите внезапно появляется земной корабль, причем не наш, а вы говорите - ложная тревога? Через двадцать минут у разведчиков полетят погоны и головы, а вы маркируете это синим? Алекс, а у вас точно все в порядке с пониманием приоритетов?

Виттман выговорил это с печально известной интонацией, от которой у людей иногда начинался нервный тик, но Эрхарт остался спокоен.

- Не тот случай, сэр, разведчики не виноваты, и мы по-прежнему единственная космическая держава. Это корабль, пропавший во время первого межзвездного полета почти четыреста лет назад. 'Пионер'. Его по ошибке приняли за чужака и подняли тревогу, если бы не ваше указание в подобном случае ставить вас в изв...

- Отлично, ложная, значит ложная. Детали?

- Как и предполагалось, девиация. Корабль отчалил в середине двадцать первого века и за два прыжка отстал от времени почти на четыре столетия.

- Пилот?

- В предшоковом состоянии. Он был убежден, что отсутствовал три дня. В данный момент находится на борту орбитального носителя в изоляции.

- Что ему сказали?

- Пока толком ничего, но от встретивших его бойцов космической пехоты он уже знает, что случилось с его родиной, Соединенными Штатами Америки. Солдаты оказались по-солдатски прямолинейны и выложили ему правду.

Виттман приподнял бровь. Американец? Забавно. Из всех возможных землян того времени его величество случай послал Первому Рейхсминистру именно того, который сулит больше всего развлечений. А на развлечения видавший виды и почти всем на свете пресытившийся Хорст Виттман слегка падок.

- Хорошо. Алекс, пилота в курс дела не вводить, лекций по истории не читать. Дайте ему выпить чего покрепче, вколите успокоительного... Ну в общем, поделикатней с бедолагой. И отправляйте вниз, на базу поближе к столице.

На той стороне линии тихо заговорил еще кто-то, Эрхарт выслушал и снова посмотрел на Виттмана.

- Сэр, не все так просто. Пилот может переносить в своем теле бактерии и вирусы четырехвековой давности, потенциально опасные для нас, и быть уязвимым для современных. Тут без карантина для него и всех контактировавших не обойтись.

- Хорошо, оставляю это на вас, - благосклонно кивнул Виттман, - и держите меня в курсе. Как только ученые дадут свое заключение - сообщите.

- Слушаюсь, сэр, - министр обороны сделал полупоклон и отключился.

Первый Рейхсминистр улыбнулся и отправил в рот ложку овсянки. Его настроение стремительно поднималось: тут дело уже даже не в развлечении, а в возможности привести в действие величайший план, который войдет в историю как план Хорста Виттмана.


***


Маркуса доставили на базу где-то в Европе и три дня продержали в изоляторе, по десять раз на дню беря анализы и делая пробы. Он не возражал: рациональная частичка его сознания понимала, что так надо, а всему остальному сознанию было глубоко наплевать. Ему выдавали к рациону по сто граммов хорошего коньяка, а один добросердечный доктор втихаря снабдил хорошей порцией стопроцентного спирта. Маркус сдавал анализы, ел, закладывал за воротник порцию спирта и проваливался в беспокойный сон. Снились ему попеременно космос, дом и джунгли в Корее, по которым приходилось, преодолевая классическое для кошмара сопротивление, убегать от кореянки с пистолетом.

На третий день своего пребывания в изоляторе Маркусу захотелось узнать, как же так случилось, что его родина сгорела в ядерном пламени, но ответов он не получил.

Комендант базы, пожилой офицер в синей форме с серым гербом в виде все того же щита, на почти чистом английском представился полковником Пелье и объяснил, что дело Маркуса взяли на карандаш высоко наверху. Астронавта приказано в курс дел не вводить и лекций по истории не читать, пока медики не решат, что можно, а самому полковнику не хочется оказаться на улице без пенсии за нарушение инструкций, так что Маркус больше не расспрашивал, ограничившись риторическим вопросом:

- Что, все так плохо, раз медики опасаются за мой рассудок, если я узнаю?

Полковник покачал головой:

- Я бы сказал противоположное: все отлично, даже замечательно. Вы попали в мир светлого будущего, но дело в том, что мир этот сильно изменился, пока вы находились в полете. С моей точки зрения, все чудесно, я рад, что родился и живу именно сейчас, а не в двадцать первом веке, но у вас, уроженца двадцать первого, сформировалось совершенно иная точка зрения на привычные вещи. Мир стал лучше, но произошедшие в нем перемены вам могут и не понравиться, вы - человек из несколько иной культуры, из социума с другим укладом. Человеку из шестнадцатого века в двадцать первом тоже было бы не по себе. Впрочем, вам все объяснят, когда решат, что пришло время, а я и так уже выболтал слишком много.

- Да ладно, - махнул рукой Маркус, - это останется между нами. Скажите только, как так вышло, что я потерялся на триста с чем-то лет?! Ведь подпространственный прыжок мгновенен!

Полковник покачал головой:

- Да вот не совсем, как оказалось. После того, как 'Пионер' не вернулся, была сформулирована гипотеза, что в провале виноват не корабль и не пилот. Построили уменьшенный беспилотный корабль и совершили целую серию прыжков к Луне и обратно. В ряде случаев наблюдалось не совсем мгновенное перемещение, но погрешность была слишком мала, а проблемы с точной синхронизацией - велики. Стали прыгать к Марсу, в момент запуска посылая в точку назначения лазерный луч. У самой Красной планеты находился запущенный туда специально для этого спутник, который фиксировал время прибытия корабля и луча. В паре случаев луч приходил раньше, проще говоря, корабль опаздывал на три-четыре минуты. Тогда построили еще один беспилотник с гипердвигателем и запустили к Плутону. Потом первый корабль прыгал ко второму и обратно, и уже после третьего прыжка просто исчез. А через четыре месяца появился у Плутона.

- Стоп! Этого не может быть! - воскликнул Маркус, - Плутон что, висел на месте четыре месяца?!

- Забыл сказать. Еще при тестовых прыжках к Марсу выяснилось, что корабль появляется у планеты, даже если задержался на несколько минут и планете пролетела за это время тысячи километров. Точка выхода из подпространства 'прилипает' к космическому телу. Проксима за время вашего полета пролетела умопомрачительное расстояние, но вы появились именно возле нее, а не там, где звезда была в момент старта. Так вот, что касается задержек. Экспериментально выяснили, что корабль, прыгая через подпространство, может оказаться в точке назначения практически мгновенно, а может и задержаться. Причем, чем дальше находится точка назначения, тем выше вероятность задержки и тем сильнее может быть сама задержка. Пока вы летали до Луны и обратно - эффект не проявлялся. Беспилотник, прыгая к Плутону, задержался на четыре месяца. Элементарный подсчет показал, что 'Пионер', при несоизмеримо большем расстоянии прыжка до Проксимы по сравнению с расстоянием до Плутона, теоретически может задержаться в полете на миллионы, а то и миллиарды лет. Вам повезло, что вы прибыли домой всего лишь через неполных четыре столетия. Одним словом, как вы понимаете, это явление, названное темпоральной девиацией, поставило крест на планах хомо сапиенсов о космической экспансии. Никто не хочет прыгнуть к удаленной звезде и по прибытии обнаружить, что звезда уже успела погаснуть, как и вся остальная вселенная. Причин возникновения девиации мы не понимаем, как и ее сути.

Последующие часы Маркус провел, лежа на койке и глядя в потолок. Повезло? Мама с папой потеряли сына, Ричард потерял старшего брата, сам он и Джейн потеряли друг друга. Повезло? Боже, спаси от такого везения и благослови того добряка, который снабдил Маркуса обезболивающим для души в виде чистого спирта.


***


На четвертый день врач заключил, что никаких проблем, связанных с новыми и старыми микроорганизмами и вирусами, нет. Маркусу рассказали о предстоящем визите высокопоставленного лица, посоветовали побриться и предоставили комплект парадной формы летчика, правда, без погон, но зато с двумя наградами НАСА, которые у него были: 'За исключительные заслуги' и 'За космический полет'.

- Это не мои награды, - вяло отреагировал астронавт, - мои остались дома, во Флориде, превратившейся в выжженную пустыню...

- Да, это копии, - согласился Пелье, - изготовленные специально для вас. Ваши заслуги перед человечеством в космосе признаны официально, а стало быть, и ваши космические награды тоже. Если у вас были награды военно-воздушных сил вашей родины - ну, тут уж извиняйте.

Водя по своему намыленному лицу безопасной бритвой, Маркус пытался собраться с мыслями. Все, абсолютно все, что было ему дорого, что значило для него хоть что-то - все в прошлом. Страны, в которой он родился и служению которой отдал девять лет жизни, тоже больше нет. И все те люди светлого будущего, которые окружают его - чужие, по большому счету. Их не объединяет с Маркусом ничто, кроме видового родства. Даже лица их, вроде бы европейские, выглядят непривычно. Комендант Пелье - даром что летчик с крыльями на погонах, плечи такие, что на каждом можно по пулемету таскать. Лицо - широкое, мощное, словно у супергероя в кино. Только в кино актеров специально подбирают таких, которые выглядят как воины, в жизни оно иначе получается. Самый безумный и обезбашенный пилот, которого знал Маркус - капитан Куэйд, прославившийся тем, что в бою, во времена, когда сам Коптев ходил под стол пешком, получив попадание ракеты и потеряв один двигатель, еще дважды атаковал цели на горящем штурмовике, превратив танковую колонну противника в вереницу полыхающих раздолбанных гробов. И кто бы мог подумать, что этот ангел смерти в кабине подбитого самолета - тощий недоросль метр шестьдесят с шапкой, которого со спины можно принять за подростка? В кино ему разве что комическую роль дали бы.

Добряк доктор в глазах Маркуса тоже выглядел непривычно. Взять английского лорда, чопорного, худого, породистого, с гордым костлявым лицом и высоким лбом, снять с него смокинг, отобрать чопорность, дать белый халат и стетоскоп - вот и он. Медсестра - единственная женщина, которую астронавт увидел за первые два дня на Земле - вообще могла бы навести на мысли о подставе или реалити-шоу. Высокая, стройная, с правильными чертами лица и неплохой фигурой. Вроде бы нормальная, но... Но медсестра. На подиуме такая женщина смотрелась бы естественно. На олимпиаде по бегу или гимнастике - тоже. А медсестры - они, как правило, другие. Бывают милые, бывают красивые, бывают хорошо физически развитые - но относительно редко, а когда все эти качества собираются вместе в одной женщине - такие выбирают другие жизненные пути, более престижные. Модель, спортсменка, актриса и так далее. Женщины, которых природа одарила щедро, не становятся медсестрами.

А потом, на третий день, Маркус краем глаза увидел вторую медсестру и убедился, что она, в общем-то, не хуже первой.

Хотя, а чего удивляться? Прошло почти четыре столетия, люди как вид изменились. Те же идеалы красоты за сотню лет, с середины двадцатого века до середины двадцать первого, поменялись весьма сильно, а сохранившиеся в музеях рыцарские доспехи на нормально развитых парней двадцать первого века уже не очень то и налезали. Время идет, все меняется. И люди в том числе.

Маркус смысл с лица остатки пены и вытер полотенцем. Что ж, люди изменились, вроде бы стали чуть более развитыми физически, так это, если разобраться, хорошо. Правда, сам Маркус Коптев, боевой пилот, астронавт, всесторонне одаренный, физически и умственно развитый человек, среди них уже может оказаться середнячком, но если он пережил утрату всего, что только можно потерять, помимо своей жизни, то и это как-нибудь переживет. Страшную цену взыскала с него судьба за возможность узреть светлое будущее - но сделать 'манибек' не получится, придется в меру своих сил радоваться, чему можно.

После утренних процедур Маркус сменил белье, переоделся в форменные брюки и рубашку, обулся, отметив, что туфли парадной формы, как ни странно, ни разу не военного образца, и уселся на кровать в раздумьях. Интересно, как выглядит его прибытие в глазах современных людей? Как его примут? Нет, что где-то наверху за ним присматривают, форму дали, копии наград сделали - приятно, спору нет. Но как он сам выглядит для тех, от кого отделен почти четырьмя столетиями развития? Возвращение блудного сына или прилет мартышки на допотопном ведре? Поживем-посмотрим, благо, ждать вроде бы недолго осталось.

Комендант вскоре появился, также сменив свой мундир с повседневного на парадный, украшенный парой неброских орденских планок. На поясе его висели отсутствовавшие ранее кобура с пистолетом и ножны с чем-то наподобие танто. Неужели японцы выиграли третью мировую?

Полковник сразу встал сбоку от двери по стойке 'смирно', но на его лице Марк безошибочно прочел несколько слов без падежей по поводу того, что астронавт не одет по полной форме - китель с копиями наград все еще висел на спинке стула - да еще и вальяжно расселся на койке, привалившись спиной к стене.

Следом вошли три человека. Первый - пожилой, но моложаво выглядящий здоровенный тип ростом чуть поменьше полковника, но крепче сбитый и с ничуть не менее волевым лицом. Одет несколько странно: брюки, туфли - и двубортный пиджак поверх свитера. При том что двое вошедших следом одеты по классике, в накрахмаленных рубашках вместо свитера. Стало быть, этот здоровяк - тут главный, если позволяет себе одеваться, как заблагорассудится.

Маркус поднялся навстречу вошедшему. Тот, широко улыбаясь, протянул астронавту руку, и его хватка неожиданно оказалась сродни тискам.

Так уж вышло, что у Маркуса был определенный опыт обмена рукопожатий с сильными мира сего и другими, чуть менее влиятельными людьми. Первый человек, совершивший подпространственный скачок, первый человек, добравшийся до Марса. Да, он был довольно известен, эдакий герой человечества на два дня, и встречался как с президентом США, так и с другими политиками, в том числе иностранными. Маркус сразу понял, что сильные рукопожатия среди подобных людей не приняты, дань этикету, не более того, да и силой никто из тех людей похвастаться не мог. А этот вот тип, кем бы он ни был - он тоже другой, как и прочие люди этого столетия. Что ж, если это было испытание на прочность - Маркус и сам в грязь лицом не ударил.

- Добро пожаловать на Землю, капитан, - проговорил здоровяк, отпустив руку астронавта, - подозреваю, за множеством необходимых процедур вам забыли это сказать.

- Вы правы, - спокойно ответил Маркус, - но гораздо больше мне не то что забыли, а вообще не захотели поведать.

- Это поправимо, но вам беспокоиться особо не о чем. Главное - что вы прошли сквозь черную бездну и снова оказались среди своих, разве нет?

- Вы правы. С кем я, собственно, имею честь?..

- Виноват, - улыбнулся собеседник, - я за последние годы отвык представляться, так как меня все знают. Хорст Виттман, Первый Рейхсминистр. Будем знакомы.

Маркус с трудом удержал мышцы своего лица, попытавшиеся скорчить недобрую мину, под контролем. Теперь понятно, почему ему ничего не сказали. Он ожидал любого дерьма, но чтобы так!..

- Прошу прощения, вы действительно сказали слово 'рейх'? - нарочито вежливо спросил астронавт.

- Да, а в чем дело?

- У меня оно вызывает чертовски дерьмовые ассоциации.

Виттман вопросительно скосил глаза направо, на своего спутника, пожилого, интеллигентного вида человека в очках, напоминающего то ли ученого, то ли доктора, то ли секретаря.

- Э-м-м, если я не ошибаюсь, в двадцать первом веке под этим словом подразумевалось немецкое государство, развязавшее вторую мировую войну? - уточнил у Маркуса интеллигент.

- Не ошибаетесь, - холодно заверил его астронавт, - и это было далеко не единственное художество нацистов.

- Концлагеря, массовые казни, этнические чистки, рабский труд, миллионы истребленных людей, - коротко пояснил тот, обращаясь к Виттману.

- А, понятно, - сказал Рейхсминистр. - Всего лишь совпадение, капитан. Я - этнический немец, на моем языке это слово означает страну, царство, королевство. Потому, вступив на должность, я выбрал себе именно этот титул. Он значит - 'первый министр страны', вот и все. Ни я, ни моя страна не имеем ни малейшего отношения к нацистам и всему тому, о чем магистр Хрбица сказал. Ни концлагерей, ни чисток, ни войн в нашей стране нет и никогда не было. Подобные кошмары остались в прошлом.

- Министры тут сами себе титулы выбирают? - удивился Маркус, мысленно вздохнув с облегчением.

- Не министры - право выбирать официальное звание по своему вкусу только у первого должностного лица страны. Обычай такой. Мой предшественник назвался великим лордом, его предшественник - князем, предшественник князя - вождем, а сто с добрым гаком лет назад был даже король. Кто как хочет - так себя и величает. Но, как вы понимаете, Доминион - так мы называем нашу страну - от изменения титула правителя не становился ни индейским племенем, ни княжеством, ни королевством. Я мог и президентом назваться - но предпочел титул поскромнее и по существу. Был бы я англичанином - назвался бы Премьер-министром, но мой родной язык - немецкий, потому и Рейхсминистр.

- Я понял, - кивнул Маркус, - но, прошу прощения, называть вас этим титулом не буду. Вы оставили войны и массовые истребления в прошлом - но я сам как раз из этого прошлого, и слово 'рейх' мне слишком ненавистно.

- Да пожалуйста, - пожал плечами Виттман, - можете обращаться ко мне по имени или по моему воинскому званию, я был когда-то полковником спецназа. Строгий официоз у нас только на службе, и то не везде. Слегка нравы изменились, знаете ли, но вы привыкнете.

- Надеюсь на это.

- А теперь, я полагаю, гостеприимства полковника Пелье с вас уже достаточно. Не желаете ли выйти, наконец, в мир?


***


Базу Маркус покинул на личном транспортном средстве Виттмана, но это оказался, вопреки ожиданиям, не лимузин и не вертолет, а самый натуральный двухэтажный автобус, оборудованный под мобильную штаб-квартиру. На первом этаже находились спальня Первого и его походной кабинет, а также посадочные места для отделения солдат и начальника охраны. На втором размещался обслуживающий персонал - секретари, пара технических специалистов, оператор оборудования, личный камердинер министра - и пункты связи, видеонаблюдения, места для еще нескольких солдат, небольшой арсенал. Однако на практике вся охрана была представлена тремя пожилыми солдатами, а в арсенале большую часть места занимали некоторые ценные вещи, в том числе небольшая библиотека раритетов.

- Признаться, я ожидал кортежа повнушительней, - заметил, оглядев автобус, Маркус, - ни охраны, ни даже пуленепробиваемых стекол...

- А от кого меня охранять? - удивился Виттман, - если от психа какого, то моих троих телохранителей вполне хватит. Врагов у меня нет ни внутри страны, ни за ее пределами. А стекла изначально были пуленепробиваемыми, но потом их заменили на обычные, чтобы уменьшить нагрузку на шасси.

Охранники удивили Маркуса тем, что даже не подумали встать с кресел при появлении министра.

- Видать, и правда нравы сильно изменились, - высказался по этому поводу астронавт.

- Тут все просто, капитан. Я читал, что в старой Англии были люди, получившие в награду привилегию сидеть в присутствии короля. Можете считать, что у них то же право. Они мне больше чем подчиненные, а я для них больше, чем министр. Мы вместе прошли через многое. Детали вы поймете в свое время.

Помимо пары шоферов и солдат, вся свита Первого состояла из магистра Хрбицы, химика по образованию, но с редким даром эйдетической памяти и фантастической эрудицией, двух секретарей, трех секретарш и компьютерного спеца. Компьютерщик выглядел типичным японцем, но с имплантированным в висок разъемом, все остальные - европейцы, все, как на подбор - в отличной физической форме, за исключением Хрбицы.

Маркус и Виттман разместились в кабинете, секретарша по имени Агнешка, девушка с симпатичным, но невыразительным лицом и очень цепким взглядом быстро сообразила им легкую выпивку и закуску. Автобус плавно и бесшумно тронулся с места.

- Электромобиль? Неплохо. Хотя для двадцать пятого века в порядке вещей.

- Не то чтоб очень, - сказал Виттман, разливая коньяк по рюмкам, - большинство автомобилей по-прежнему на обычном топливе, плюс переходим постепенно на водород. Видите ли, капитан, мы восстанавливали мир, практически сровненный с землей. Третья мировая отбросила человечество местами в восемнадцатый век. Но давайте не будем о плохом. И с другой стороны, вам же легче будет приспосабливаться, потому что технологический уровень повседневной жизни остался примерно тем же, что и в ваше время. Высокие технология пока что дороги и используются лишь в самых нужных областях.

- Ага, я видел. В космических истребителях. Любое открытие вначале достается военным, и только потом всем остальным. Не ново, но как-то странно для светлого будущего, где войны остались в прошлом.

- Потому и остались, - улыбнулся Виттман, - Доминион - самая большая, сильная и развитая страна. Во всех отношениях развитая, не только по части технологий. Кроме того, развитие космических вооружений жизненно важно, ибо во вселенной мы не одни.

Маркус поперхнулся коньяком.

- Срань господня, мы встретили внеземную цивилизацию?!

- Нет, не встретили. Пока. И не очень огорчимся, если не встретим: нам и так неплохо живется. Но на Луне были найдены артефакты безусловно разумного происхождения. Примерно пятнадцать тысяч лет назад Луну посещали разумные существа, это неоспоримый факт. Предупреждая поток вопросов, говорю, что мы ничего о них не знаем: найдены лишь два артефакта, предположительно, просто выброшенные заменяемые детали чего-то. Но зато мы уже получили доказательство, что не одни в нашей галактике. Потому и развиваем космические технологии. Хочешь мира - готовься к войне. Мы-то высокоразвиты, но что, если они - нет?

Беседа плавно перетекла на обстановку в мире.

- Тут все тоже не так уж и плохо, - поведал Виттман, - в других странах конфликты случаются, революции и прочая дрянь - такое бывает, но мы присматриваем, чтобы мировых войн больше не было. Действуют правила об ограничении вооружений и мораторий на изменение границ.

- А подробнее?

- Лучшее оружие и техника в мире - конца двадцатого века. Высокие военные технологии - только у нас и у Японии. Больше ни у кого. Кто перейдет наложенные ограничения - мы вмешаемся. Запрещено менять границы, проще говоря - запрещено вести захватнические войны. Гарант неприкосновенности территорий любой страны в мире, даже самой отсталой - Доминион. Разумеется, за пограничными конфликтами бандформирований мы уследить не можем, но если происходит вторжение армии одного государства на территорию другого - мы уже тут как тут. Последний раз такое было пять лет назад - мы навели порядок менее чем за двадцать четыре часа. Так что мир нынче поспокойней, чем в ваше время.

Маркус глотнул коньяка. У политиков все всегда звучит гладко, но за красивыми словами часто скрывается очень неприглядная картина.

- А что Доминион имеет с должности мирового полицейского? Концессии, сферы влияния...

- Ничего, - спокойно ответил Первый, - если вы имели в виду меркантильный план. Хотите, я расскажу вам старый-старый анекдот? Обидный, но правдивый?

- Я слушаю, - заверил астронавт.

- Экстренные новости! Геологи США обнаружили над богатейшими залежами американской нефти какую-то арабскую страну!

- Не понял? - нахмурился Маркус.

- Маленький экскурс в историю для вас, капитан. В начале двадцать первого века ваша родина, нуждавшаяся в дешевой нефти, развязала войну в Ираке под предлогом применения иракским правителем химического оружия против своего народа.

- А что, мы должны были смотреть на все эти зверства?! - возмутился астронавт, - а нефть тут совсем ни при чем.

Виттман хмыкнул:

- Как раз при чем, потому что никакого химического оружия так и не нашли. На самом деле, я поведал этот анекдот не для того, чтобы очернить вашу родину, а чтобы сказать следующее: такое - не про нас. Вам, может быть, трудно поверить - но мы абсолютно бескорыстно присматриваем за порядком. Единственное, что имеем с этого мы и весь остальной мир - надежду на будущее без войн. Пока Доминион, как самая развитая страна, стоит на страже - четвертая мировая не случится. Да и локальная полномасштабная - тоже.

Маркус допил коньяк и отправил в рот кусок копченого мяса.

- Что ж, - сказал он, прожевав пищу, - если дела действительно обстоят именно так, то мир изменился сильнее, чем я мог надеяться.

Первый лучезарно улыбнулся:

- А вам разве не сказали, что вы попали в светлое будущее?


***


Автобус достиг предместья и покатил по улице. Маркус заметил, что светофоры дают транспорту главы государства только зеленый свет, стало быть, имеется инфосеть, с помощью которой бортовой компьютер автобуса управляет светофорами. Видимо, следующая ступень развития интернета - сеть, объединяющая не только персональные компьютеры, но вообще любые приборы.

Предместье очень живо напомнило астронавту 'одноэтажную Америку'. Чуть непривычная архитектура, несколько иные дорожные знаки, автомобили ранее невиданных моделей, но вполне узнаваемого дизайна - это так, мелочи. По большому же счету, мир двадцать пятого столетия изменился совсем мало, если судить именно по этой вот улице. Клумбы, цветы, подстриженные газоны. По тротуарам ходят и бегают трусцой люди, причем бегунов как-то многовато. Тут один, там другой, вот стройная, подтянутая девушка с наушниками, вот их целая компания. Велосипедисты, скейтбордисты. Автобус миновал спортивную площадку, на которой человек двенадцать, причем не мальчишек, а постарше, гоняют мяч характерного черно-белого цвета.

Маркус довольно быстро подметил, что люди преимущественно рослые, спортивного телосложения. Вот автобус проехал мимо толстяка, косящего свой газон, и в мозгу раздался предостерегающий звоночек. Марк раздумывал над причиной, почему толстяк показался ему странным, довольно долго, что для пилота, в силу специфики мышления, нехарактерно, пока, наконец, его не осенило: дело не в толстяке, а в том, что других упитанных людей на улицах нет. Первый жирдяй на сотню увиденных людей.

Маркус отвернулся от окна.

- Я тут смотрю, - сказал он, - за прошедшие века среднестатистический человек прибавил в росте, да и выглядит как-то атлетичнее. Эволюция работает ударными темпами?

Первый покачал головой:

- Четыре века - слишком малый срок для эволюции. В целом, генетический потенциал современного человека не отличается от такового у человека двадцать первого века. А вот способ жизни - да, изменился. Вы заметили, сколько людей на улице занято своим здоровьем?

- Заметил.

- Подавляющее большинство граждан Доминиона занимается каким-либо видом спорта либо, как минимум, следит за своей физической формой. Всего лишь дайте людям правильное воспитание и нормальную систему ценностей - и в качестве результата получите солидный бонус к уровню жизни и немалую экономию на здравоохранении.

- Впечатляет, - согласился Маркус, - а как сегодня обстоят дела с преступностью?

- Ее практически нет.

- И это тоже достигнуто воспитанием?

Виттман, полулежа в своем кресле, едва заметно покачал головой:

- Все проще, капитан. Преступность - результат неблагополучия общества. Дайте человеку возможность удовлетворить свои потребности, постройте справедливый социум, решите экономические проблемы, воспитайте сознательное поколение - и преступность отомрет, как ненужная и неэффективная модель поведения. Безусловно, асоциальные элементы остались, но в настолько незначительных количествах, что на восемьсот миллионов граждан - только пять тюрем. И прошу заметить, что на год-два у нас не сажают. Если преступник совершил нечто настолько плохое, что его изоляция необходима - минимум десять лет. Меньших сроков нет.

Маркус насторожился.

- То есть, если я украду кусок хлеба или шоколадный батончик - сяду на десятку?

Виттман в ответ искренне и заразительно засмеялся.

- Примерно такой формулировки я и ждал, - сказал он, - видите ли, у нас еду не воруют. Когда такое все же изредка происходит - почти всегда виноват не вор. Это недоработка общества. Ну а те непутевые люди, которые в совершенно исключительных случаях виноваты сами - им требуется помощь и, возможно, воспитание, а не тюрьма. В узилищах же у нас сидят только за тяжелые преступления. Около ста тысяч осужденных на восемьсот миллионов человек за десять лет. Сами понимаете, это можно считать очень низким показателем.

- Да, - согласился Маркус, - это и правда немного.

- У нас, вы только представьте себе, полиция не носит табельное оружие. Мои телохранители - ну, случай особый. В приграничных регионах приходится, но вот здесь, в столице, оружие применяли последний раз лет, чтобы не соврать, восемь назад. А город на четыре миллиона, кстати.

- Поразительно, - пробормотал астронавт.

Смутное чувство беспокойства росло в его душе. Что-то тут не то. Что-то не так, не правильно. Виттман где-то фальшивит, кривит душой или просто недоговаривает. Маркус, как и все пилоты, особенно военные, а еще особенней - штурмовики и астронавты, умел принимать решения мгновенно и правильно, ориентироваться в непонятных ситуациях, надеясь на интуицию там, где бессильны чувства и разум. Не то, чтоб летчиков сильно проверяют на интуицию или развивают ее - просто такая уж у военных пилотов и космонавтов профессия, которая сама отсеивает недостаточно быстрых и недостаточно умных, безжалостно пакуя все отбракованное в цинковые гробы.

И вот теперь, сидя в кресле напротив Первого Рейхсминистра Хорста Виттмана, Маркус нутром понимал, что есть тут какой-то подвох. Возникло то самое чувство, когда он, отбомбившись по северокорейским позициям, скрылся от настигающих его истребителей в дыму обширных пожарищ, играл с ними в кошки-мышки, разбрасывая постановщики помех, чтобы его не нащупали радаром. И вот теперь - наша песня хороша, начинай сначала: кто-то, может, сам Виттман, играет с ним в ту же игру, что и тогда - корейские 'Молнии'. Там ставкой была жизнь - а тут что на кону?

- Интересно, как отреагировали на мое прибытие простые люди? - задал вопрос астронавт, на самом деле имея в виду несколько иную формулировку. А знает ли вообще хоть кто-то о его прибытии.

- Большинству, по правде говоря, все равно. Хотя желающие с вами встретиться, в основном, историки и репортеры, умудрились добраться аж до моего секретаря. В некотором плане, вы - сенсация, правда, о вас скоро забудут все, кому это всерьез не надо.

- А кому надо?

- Да историкам же. Впервые человечество получило возможность пообщаться с представителем иной эпохи, сами понимаете.

- А куда мы едем?

- Да уже почти приехали. В мою резиденцию. Я пригласил на обед несколько человек, которые после оного введут вас в курс дела. История мира за эти годы, обычаи, культура, законы... Словом, все, что вам потребуется знать в двадцать пятом веке. Я дам вам провожатого, который поселит вас в отеле и организует вашу натурализацию в новом для вас обществе.

- Вы очень любезны, - слегка смутился Маркус, - что ж, надеюсь, современные самолеты окажутся не слишком отличными от прежних. А то я, кроме как летать, больше ничего не умею.

Виттман только махнул рукой:

- А вам и не надо. У вас же остался корабль. Он, правда, устарел безнадежно, но на аукционе вы за него выручите такую сумму, что хватит на всю жизнь. Музеи драться будут за этот экспонат. Спустим его с орбиты на нашем лунном сухогрузе, демонтируем реактор - и можно ставить в музей. А вот реактором частное лицо на территории Доминиона владеть не может, но соответствующее ведомство вам за него заплатит.

- Строго говоря, 'Пионер' мне не принадлежит, - невпопад заметил Маркус.

- А кому тогда? - пожал плечами Первый, - если на то пошло, то он принадлежал вроде бы Штатам процентов на семьдесят? Вы - единственный представитель США, стало быть, ваше добро, других претендентов нет. А Доминион на собственность иных стран не посягает ни при каких обстоятельствах - это принципиальная позиция. Короче говоря, капитан, не забивайте себе голову пустяками, повторяю, что волноваться не о чем. Вам у нас понравится.


***


Обитал Виттман в самом настоящем замке, находящемся в центре столицы.

- Так, значит, мы в Париже? - уточнил Маркус, помня, что именно там есть стоящий в самом городе замок.

- Город называется Аврора, и это уже не Париж. Перед вами Венсенский замок, ранее он находился в предместье Парижа, но в конце двадцать первого века, когда разгорелась третья мировая, столицу Франции буквально сровняли с землей. От города осталось только одно предместье и чудом уцелевший замок. Сто лет спустя или около того из обломков старого города постепенно выстроили новый.

Из обслуживающего персонала на глаза показались только дворецкий, два секретаря и две служанки, обслуживающие званый обед. Никакой охраны, помимо троих телохранителей, Маркус не увидел. Правда, у парадных ворот стояли двое часовых в архаичной форме на манер английских 'бифитеров', но оружие - винтовки образца двадцатого века или еще старше с укрепленными вместо штыков флажками - выдавало их церемониальную роль почетного караула.

Гостями, помимо астронавта, были все тот же Хрбица, аристократической наружности, но в донельзя плебейской гавайской рубашке джентльмен средних лет, дама среднего возраста, выглядящая моложе своих лет и облаченная в довольно молодежный, с точки зрения Маркуса, костюм, и еще один человек лет сорока пяти в строгом официальном костюме с выглядывающей из левого рукава металлической рукой. В этом, последнем, Коптев довольно легко распознал военного: выправку и манеру держаться не скроешь.

- Знакомьтесь, господа, - предложил Витман.

Аристократ в рубашке, Джейсон Кейн, оказался историком, Барбара Филдс - адвокатом, а военный, представившийся Янеком Каспаром - исполняющим специальные обязанности агентом.

- Проще говоря - порученец, мальчик на побегушках, - пошутил Каспар и сразу же развил мысль: - был рожден летать в небе и космосе, но после потери руки пришлось дальше работать ногами.

- Я очень ценю бывших военных, - пояснил Виттман, - потому что именно военные живут и работают наиболее эффективным образом. Военный, принимая решение, взвешивает, размышляет, анализирует и сомневается, но как только решение принято - он воплощает его в жизнь решительно и эффективно, более не отвлекаясь на сомнения и колебания. Ну а летчики делают все то же самое, только очень быстро.

Стол был сервирован весьма впечатляюще, но без ненужной роскоши. Столовые приборы - фарфор и серебро, блюда - преимущественно простая, здоровая пища. Некоторые из яств Маркус видел впервые - что неудивительно, если их придумали уже после его отлета - а все остальное довольно легко узнал на вкус. Овощи, фрукты, мясо, салаты, пирог, рыба - все привычное, превосходно приготовленное, но без излишеств. Особо Коптев отметил рамен: это блюдо приготовили так же хорошо, как это делали в лучших корейских и японских ресторанах.

Спиртное подали на широком блюде: хороший коньяк, уже разлитый по рюмкам, по сорок граммов на душу. Видимо, Первый и сам придерживается здорового образа жизни, и, должно быть, не только в плане питания. Действительно, в противном случае он вряд ли мог бы быть таким здоровяком с железным рукопожатием.

Затем со стола убрали грязную посуду и подали десерт: пудинг, кисель, йогурты, кофе, чай и соки. Одновременно у Маркуса возникло ощущение, что проворные служанки заменили также и царящую за обедом атмосферу: если раньше шла непринужденная беседа о полетах в космос вообще и о перспективах межзвездных путешествий в частности, то теперь Виттман стал играть роль первой скрипки.

- Собственно, господа, давайте перейдем к образовательной части нашего мероприятия. Джейсон, ваш выход. Короткий курс истории для нашего гостя из прошлого, будьте так добры. И это, мне известна ваша преданность своей науке - но пока что именно короткий.

- Разумеется, - заверил тот, встал из-за стола, подошел к стене и достал небольшой прибор вроде наладонника.

Стена внезапно вспыхнула, оказавшись огромным экраном, на котором появилась карта мира две тысячи сорок восьмого года.

- В двух словах, капитан Коптев, после вашего отлета и исчезновения в глубинах вселенной прошло десять лет, за которые человечеству стало понятно, что экспансия на другие планеты ему не светит. Обстановка в мире и до того была не то чтоб очень мирной, вы и сами знаете, так как воевали. Огромные силы были вложены в то, чтобы решить насущные проблемы нехватки ресурсов и переизбытка населения, но идея путешествия к звездам ожиданий не оправдала. Человечеству, превратившемуся целиком и полностью в общество потребителей...

- Без идеологии и пропаганды, Джейсон, - одернул историка Виттман, - только сухие исторические факты.

- Как скажете, - вздохнул тот, - одним словом, капитан Коптев, вы очень вовремя улетели. Двенадцать лет спустя мир вспыхнул в огне третьей мировой.

- Как это произошло? Кто начал? - глухо спросил Маркус.

- Соединенные Штаты нажили себе слишком много врагов. Китай, Северная Корея, исламский альянс образовали тайный союз и провели скоординированную атаку на США, чтобы, так сказать, после без помех устроить передел мира. Вначале серия терактов для отвлечения внимания, затем скоординированная ядерная атака со стороны Китая. Имеющиеся источники называют цифры от пяти сотен до полутора тысяч низколетящих крылатых ракет с тактическими боеголовками, пересекших океан и достигших цели, преимущественно противоракетных комплексов и систем обнаружения. А дальше пошел обмен полновесными ударами.

- Постойте! - воскликнул Маркус, - а крылатые ракеты что, остались незамеченными? При том, что летели мимо Японии? Мы же разместили там целую систему комплексов раннего обнаружения и противодействия! И ни один наш спутник ничего не обнаружил?!

Кейн запнулся, мучительно подбирая слова, затем проговорил:

- Скажем так, капитан... Япония не забыла Хиросиму и Нагасаки. И не простила. Японское высшее командование оказалось вовлеченным в заговор, о ракетной атаке они не сообщили, а те комплексы, которые управлялись военнослужащими США, были захвачены в тщательно спланированной операции. Как только выросли первые ядерные грибы, вся американская спутниковая система была уничтожена нажатием одной кнопки. Японцы тайно вывели на орбиту несколько тысяч миниатюрных беспилотников еще за пару месяцев до атаки. Беспилотники размером не более метра в длину дрейфовали по орбитам, обнаруживали американские спутники, примагничивались к ним и ждали сигнала. Кораблики эти передвигались с помощью сжатого воздуха, не излучая тепла, и были совершенно автономны. Роботы, понимаете? Они не нуждались в контроле, не излучали ничего в радиоэфир. Настолько малые объекты просто невозможно обнаружить. Затем приходит сигнал - и бабах. Спутника нету.

Как бы там ни было, противоракетная защита США ослепла. Все, что оставалось - нанести удары в ответ. Вот тут японцы и применили ваши системы, чтобы перехватывать ваши же ракеты.

- И что было дальше?

- Дальше? Дальше японцы обвели вокруг пальца своих союзников, предав и их тоже. Американцы еще не знали о предательстве, потому японское командование слило вашим ракетчикам координаты основных баз Китая и Кореи. Защищали японцы преимущественно себя, а вот Китай получил по полной, причем по самым населенным городам. Сливали информацию, что возле Пекина четыре ракетные базы - и прощай, Пекин. Ваши соотечественники, сидевшие в контрольных рубках пусковых шахт, уже знали, что для них все кончено. Им было все равно, по кому стрелять. И они стреляли. В итоге ваша страна превратилась в пустыню, Китай и Корея потеряли в сумме полмиллиарда человек.

- А потом?

- А потом и началась третья мировая война. Китайцы были готовы к ядерным ударам. Не прошло и шести часов с момента, как взорвалась первая боеголовка, а сорок миллионов китайских солдат двинулись в Сибирь и Монголию. Вместе с ними двинулись и корейские войска. Пакистан при поддержке других мусульманских стран начал сводить старые счеты с Индией. Пламя войны покатилось с востока на запад. Китайцы практически поголовно снялись с места, вся уцелевшая нация двинулась со своей зараженной радиоактивной страны на завоевание нового дома. Я понимаю, вам трудно представить себе масштабы такого исхода - но это случилось. Китайцам почти всех возрастов раздавали оружие и учили им пользоваться прямо в походе, вся нация переквалифицировалась в солдат. В одну огромную трехсотмиллионную армию. На границе между Европой и Азией разразилась война, по сравнению с которой вторая мировая - так, ссора в песочнице. Общее число комбатантов достигло почти миллиарда человек.

Параллельно с этим началась война в центральной Америке, быстро докатившаяся до пампасов Южной. Несколько десятков миллионов уцелевших беженцев из США попытались найти убежище у южных соседей, но по понятным причинам их пустить не захотели, а беженцам, за спиной у которых осталась лишь радиоактивная страна, терять было нечего. Лучше дела сложились только в Канаде - там поначалу беженцев приняли без кровопролития. Но ситуация нагнеталась, дела шли все хуже и хуже. Закончилось это массовым побоищем, которое продолжалось до тех пор, пока количество людей не поубавилось до разумных пределов.

Война шла добрых двадцать лет. Вначале Европа отражала натиск азиатов, к которым после добавились мусульмане. Когда стало очевидно, что оборона увенчается успехом, нападающие применили биологическое оружие. Затем его применили и европейцы. Под конец в обезлюдевшей и разоренной европейской части Евразии в локальных конфликтах воевали за выживание уже отдельные группировки по нескольку сот тысяч человек. Каждый сам за себя. А после эпидемий пришел голод. Когда война закончилась, общее население Европы насчитывало менее двухсот миллионов, рассеянных по значительным территориям. Такая вот черная страница нашей истории.

- Я бы еще выпил, - мрачно сказал Маркус.

Ему принесли еще коньяку, и лекция продолжилась. Дальнейшие события оказались немногим лучше. Япония, избежав бомбардировок, была вынуждена отражать вторжение с континента, оккупанты на несколько лет заняли Хоккайдо, промышленность, лишившись поставок сырья, впала в ступор. Пятьдесят лет спустя население страны восходящего солнца сократилось втрое, но Япония все же осталась самой технологически продвинутой страной. Когда весь остальной мир лежал в руинах, мечта о мировом господстве японской империи уже почти готова была воплотиться в реальность.

- И что же им помешало? - спросил Марк.

- Мы, - просто сказал Виттман.

- А Доминион откуда нарисовался?

Историк кашлянул, привлекая внимание.

- История Доминиона начинается спустя тридцать лет после окончания войны. На территории Европы, по большому счету, не существовало никакого социального строя. Каждая община жила по собственным правилам. И вот из этих разрозненных кирпичиков был создан фундамент нынешней супердержавы. Начало всему этому положил человек, вошедший в историю как Вацлав Основатель. Возглавив небольшую общину на территории бывшей Чехии, он за десять лет расширил свое влияние на несколько сотен километров во все стороны. Примечательно, что он присоединял другие общины к своему сообществу легко, непринужденно и без стрельбы. Кровь лилась, но преимущественно - других правителей, не желавших присоединяться и принимавших смерть от рук своих же сограждан, которые, напротив, хотели влиться в новое прогрессивное сообщество.

Астронавт скептически хмыкнул.

- Вот так уж прям и без. И в чем же его секрет?

- В справедливых законах и таком социальном строе, что, чем сильнее была соседняя община, тем охотнее она присоединялась. Будущий Доминион рос, становясь все сильнее и все больше. После смерти Вацлава Основателя, его дело продолжил его преемник. Менее чем за сто лет Доминион распространился полностью по всей Европе, кроме британских островов, Исландии, Гренландии и прочих островных государств, дойдя до Уральских гор и заняв также северное побережье Африки. Собственно, эту территорию он занимает и поныне.

Примерно тогда же окончательно сложились многие доктрины нашего государства. В частности, Доминион и по сей день придерживается трех правил, которые в то время сформулировал правитель Доминиона Смотритель Александр Ковалевский: быть самой сильной страной мира, охранять стабильность во всем мире как залог процветания Доминиона и не иметь материальных интересов за пределами своих границ. Эти правила так и называются - правила Ковалевского.

- Хм. Интересные принципы.

- Мудрые принципы, капитан Коптев. Первое правило необходимо для того, чтобы диктовать свою волю всему остальному миру и навязать закон об ограничении вооружений. Второе - чтобы никто никогда не стал достаточно сильным, дабы поколебать положение вещей. Отсюда и запрет на изменение границ. И третье - чтобы никогда не стать захватчиком. Дело в том, что экспансия - суть оттягивание проблемы, а не решение. Решая свои проблемы путем захвата новых территорий и ресурсов, мы рано или поздно столкнемся с этими проблемами снова, ведь наша планета не бесконечна и мы, захватывая новые территории и ресурсы, неизбежно столкнемся с дефицитом того или другого, когда захватим весь земной шар и дальше расширяться будет некуда. Потому мы научились жить так, чтобы не нуждаться ни в чем извне. Выстроили абсолютно самодостаточное общество, способное позаботиться не только о себе, но и обо всех остальных в меру своих сил.

- Было бы интересно узнать, что думают о Доминионе жители других стран, - заметил Маркус.

- Я скажу вам, что, - улыбнулся Виттман, - наши ближайшие соседи в Африке, Сибири, на британских островах и в Гренландии очень нас любят, потому что мы частенько снабжаем их гуманитарной помощью. У нас так принято, высылать за пределы Доминиона просроченные, но совершенно съедобные продукты, медикаменты, устаревшее оборудование, которое слишком дорого утилизировать и нет смысла эксплуатировать, и так далее. Когда у вас появляется ненужная вещь, например, вышедшее из моды или слегка потертое пальто, вы выносите его из дома и кладете в специальный контейнер. И можете быть уверены, что ему кто-то где-то в менее цивилизованной части мира будет очень рад.

Что же до более удаленных стран, то там про нас разве что сказки рассказывают, как про тридесятое царство. Еще нас знают в местах, где ситуация накалена. Мы готовы построить свою базу везде, куда нас позовут на помощь, и там очень быстро учим всех нас уважать, и тех, кого защищаем, и тех, от кого. В итоге, нам рады даже граждане агрессора: если мы появились, значит, войны не будет.

Вот кто нас недолюбливал поначалу - так это Япония. Мы, когда окрепли, пришли к ним, заставили поделиться всеми технологиями и наложили ограничения на вооружение, тем самым похоронив их надежду на мировое господство. Но и с ними давно налажено мирное сосуществование. В частности, многие ездят туда на операцию по протезированию. Кибер-рука Янека - из Японии. У нас те же технологии, но у японских врачей несоизмеримо больший опыт подобных операций.

- Интересно, сильно ли Япония изменилась? - спросил Маркус.

- Очень,- вставил реплику Каспар, - причем не столько Япония, сколько японцы. У них нравы сильно изменились со времени вашего отлета, как и у нас. Но если у нас - в лучшую сторону, то у них... Впрочем, не суди, да не судим будешь. Как хотят, так и живут...

- Что вы имеете в виду?

- Они чокнутые, вот что. Япония издавна славилась своими роботами, роботы были частью их культуры... И вот теперь японцы - нечто среднее между человеком и роботом. Я потерял руку - довольствуюсь металлической. Но японцы делают себе такие усовершенствования добровольно и с радостью. Там человек без имплантов - все равно что не человек. Они их называют 'мясом'.

- Бред, идиотизм, - пробормотал Маркус, - да еще и дискриминация нормальных...

Первый откинулся на спинку кресла и возразил:

- Во-первых, капитан, норма определяется большинством. Именно киборг в Японии и есть нормальный человек. У нас все наоборот - но это у нас. Во-вторых, у Доминиона во внешней политике есть одно принципиальное отличие от политики вашей родины: мы не несем свои ценности всем остальным, не спрашивая их согласия.

- Демократия, справедливость и равенство - не наши ценности. Это ценности общечеловеческие.

- Это вы так думаете, - усмехнулся Виттман, - а вот другие народы с вами почему-то не всегда соглашались, и даже отстаивали свое право жить так, как они хотят, с оружием в руках. Вы несли демократию, американскую мечту и прочее всем, не спрашивая их согласия, и воевали по всему миру. Мы живем так, как хотим мы, и предоставляем всем остальным жить так, как хотят они. И ни с кем не воюем. Вот и думайте, чей подход лучше.

Астронавт криво усмехнулся:

- Понимаю вашу точку зрения. Думать только о себе намного проще, чем думать и о других тоже.

Виттман вернул улыбку - но не кривую, а искреннюю и добродушную:

- Вы подменяете понятия, капитан. Думать 'о других' - это одно. Вы же думали 'за других', не давая этим другим права на собственные мысли по поводу того, как им жить.

Маркус за словом в карман не полез.

- Что ж, в таком случае я, согласно вашей же доктрине, не буду думать за вас, но останусь при своем мнении.

- И это правильно, капитан. Коль так, с историей мы пока закончим, Джейсон, спасибо за лекцию. Теперь Барбара прочитает очень короткий ликбез по юриспруденции.

Барбара не стала подходить к настенной панели и даже не встала из-за стола.

- Все очень просто, капитан Коптев. Все то же, что было преступлением в ваше время, осталось им и поныне. В целом, вы можете руководствоваться собственными представлениями о том, что является преступлением, а что - нет, вряд ли ошибетесь. Просто некоторые вещи стали менее криминальными. Допустим, за неуплату налогов теперь не тюремный срок с конфискацией, а небольшой штраф на первый раз и воспитательный трудовой курс на второй. Это уже не криминал, а административное правонарушение.

- А чем, собственно, отличается этот самый трудовой курс от той же тюрьмы?

- Тем, что вы живете не в тюрьме и над вами не стоит вооруженный охранник. Вы ходите туда, как на обычную работу, это ведь и является работой, за которую вам заплатят. Многим людям бывает полезно немного подержать в руках лопату или лом. Полезно для улучшения мировоззрения. Общество обязывает вас в качестве воспитательной меры немного потрудиться на всеобщее благо, в том числе и свое.

Маркус хмыкнул:

- Ну, положим, оно и налоги платить обязывает. Если я нарушаю одно, почему другое не нарушить? Что мешает мне не принимать участия в исправительных работах? Угроза нового курса трудотерапии, на который тоже можно не явиться?

- А вот это, - негромко сказала юрист, - уже даже не криминал, а асоциальное поведение. Если вы получили прямое предписание уполномоченного лица - обязаны выполнять. Неподчинение чревато очень тяжелыми последствиями.

- Высшей мерой?

- Можно и так сказать. Наше общество живет и процветает благодаря справедливым законам, прогрессивному социальному строю и гражданам, которые придерживаются установленных правил. Именно это и позволяет нам всем жить с уверенностью в завтрашнем дне. Если кого-либо положение дел не устраивает - он вправе покинуть социум Доминиона в любой момент и отбыть в любом направлении, забрав с собой все свое добро. Но если человек живет в обществе и при этом злостно нарушает правила... Ну, либо изоляция, либо изгнание. По выбору провинившегося.

- То есть, можно наломать дров, допустим, убить кого-то, и меня всего лишь выгонят в другую страну? - уточнил Марк.

- Нет. За преступления против личности вы расплачиваетесь лично. Например, пожизненным заключением. А за нежелание быть частью общества общество вас изгоняет. Либо в тюрьму, где вас все еще защищают законы Доминиона и откуда вы, осознав свои ошибки, сможете выйти, либо за пределы страны, где вас больше не защищает никто. При этом следует знать, что вам нанесут татуировку, гласящую, что вы более не являетесь гражданином Доминиона. Это для того, чтобы отребье за границей не паразитировало на нашем престиже и не подрывало его. Изгнанник полагается только на себя и милость тех, к кому попадает. Причем бывают очень трагические последствия, к примеру, если вы выходите за нашу границу, но те, с другой стороны, вас не пустят. Им тоже не нужны наши отбросы. Часто такие люди оказываются заперты меж двух границ.

- И что с ними дальше происходит?

Барбара вздохнула.

- Неприятно об этом упоминать, особенно за обеденным столом - но они гибнут от голода. Вот прямо сейчас на границе с Сибирской державой сидит преступник, приговоренный к изгнанию за сопротивление полицейскому при задержании и причинение легкого телесного вреда. Точнее, его приговорили к двадцати годам с возможностью досрочного освобождения, но идиот решил, что искупать свои прегрешения ни к чему. А людям в Сибири такой тоже не нужен. Теперь он живет в палатке, которую ему перебросили через ограждение, и питается тем, что бросают сердобольные люди с двух сторон. Но рано или поздно им это надоест, а когда придут холода... В общем, вы поняли. Несчастный обречен, если только сибиряки над ним не сжалятся.

Маркус в задумчивости пригубил рюмку.

- А попроситься обратно в тюрьму он уже не может?

- Нет. Право быть гражданином Доминиона можно получить лишь один раз. Если вы отказались от него добровольно - обратно нет пути.

- Жестоко.

- Мудро и справедливо, - возразил Виттман. - Зато наши полицейские не носят оружие, у нас не бывает перестрелок на улице, не гибнут ни стражи порядка, ни преступники. Полицейские проявляют уважение к гражданам, граждане - к полицейским. И всем хорошо.

- Кроме того бедняги между двух границ, пострадавшего за преступление, по которому в моей стране получил бы максимум несколько лет.

- Вот как? - прищурился Первый. - Ладно же. Давайте я запрошу статистику по уровню смертности в США среди полицейских? У вас в год было по шестнадцать тысяч убийств на триста двадцать с гаком миллионов состоянием на начало двадцать первого века. Одно убийство на двадцать тысяч населения. А когда вы улетали - так и вовсе тридцать тысяч убийств на триста пятьдесят миллионов.

- А у вас?

- А у нас - на восемьсот миллионов менее трех тысяч убийств в год.

- Да уж, тогда мне возразить нечего, - признал Маркус, - хотя подобные жесткие законы дают предпосылку к развитию полицейского государства и беспределу со стороны...

- Нет-нет, вы не понимаете, капитан. Полицейские за любое нарушение наказываются еще строже. И знаете, что в итоге? У нас ежегодно изгоняется меньше людей, чем у вас в США приговаривали к смертной казни. Я еще раз подчеркну. Мы выстроили благополучное общество, где преступность не искоренена, а просто отмерла. Сама отсохла. И вовсе не из-за драконовских мер, суровые меры, как вы, возможно, знаете, работают, но недолго.

Маркус допил то, что у него оставалось в рюмке, и сказал:

- Да, вы правы. Но знаете, от какой мысли я не могу отделаться все время с момента нашего знакомства? Что это не вы тут персона номер один, а я. Словно это я президент, приехал в какой-то город с проверкой, и тамошний мэр мне все рассказывает и показывает, мол, как там все у него хорошо. Согласитесь же, что первое лицо супердержавы, исполняющее роль гида при пришельце из варварского прошлого так, словно других важных государственных дел нету - как-то странно?

Виттман сделал знак подать еще коньяку и кивнул.

- Да, капитан, вижу, что не ошибся в вас. Вы дважды угодили в десятку. Я объясню вам одну вещь. Хоть и выгляжу я моложе своего возраста, мне скоро исполнится семьдесят пять лет, из которых пятьдесят три отдано служению Доминиону. Я, проще говоря, патриот новой цивилизации, поднявшейся на руинах сгоревшего мира. Идейный приверженец нового строя. Скоро будет сорок лет, как я занимаю должность Первого Рейхсминистра...

- Сорок лет?! - выпучил глаза Маркус, - да тут диктатурой попахивает!

Первый весело рассмеялся:

- Диктатор, ездящий по стране в небронированном автобусе и живущий в доме с шестью охранниками? А когда я иду в ресторан как частное лицо, со мной либо один сопровождающий, либо вообще ни одного. Последний раз на верховного правителя Доминиона свои граждане покушались сто восемьдесят три года назад, а иностранные агенты - сто пятьдесят семь. Оба раза успеху покушения воспрепятствовали простые люди - не охрана. За всю историю Доминиона верховный правитель был убит лишь однажды, двести два года назад. Поймите, капитан, у меня просто нет врагов. Ни внутри страны, ни снаружи. О каком диктате речь?

- А как же политические противники?

- Их у меня тоже нет. Видите ли, сместить правителя может любой желающий, если заручится поддержкой масс, на законных основаниях. Ежегодно все желающие могут попытаться стать верховным правителем. Но за последние двенадцать лет никто даже не пытался сместить меня. Потому правитель Доминиона может покинуть свой пост лишь тремя способами. Естественная смерть, смещение на основании ежегодных выборов или добровольный уход, с назначением преемника или без. Должность без временных ограничений как таковых.

Скажу вам больше, капитан. Я не только идейный сторонник нового строя. Я пришел к власти при поддержке таких же идейных и сильных людей, как сам. Стоит мне сейчас привести сюда репортеров и сделать заявление в прямом эфире о том, что я присваиваю себе диктаторские полномочия или хотя бы вношу изменения в законы, регулирующие проведение выборов, с целью осложнить мое смещение, как те охранники, которые сейчас сидят в караулке, придут меня убивать прямо перед камерами. Если я предам людей, которые поддержали меня на моем теперешнем посту - они же меня и растерзают. И меня не спасут ни армия, ни полиция, ни охрана - все они обернутся против меня же. Просто пока что вы, капитан, этого не понимаете. Менталитет народа изменился. Сильные, сознательные, идейные люди, такие же патриоты Доминиона, как я, занимают все ключевые посты. А рядовой обыватель, законопослушный и менее идейный, за меня тем более не заступится. Когда вы поживете среди нас, то поймете, что и как изменилось. У нас не только преступность пошла на убыль, у нас невозможны диктаторы, революции и восстания. И все это - результат новой организации общества.

Так вот, мы подходим к ответу на ваш вопрос. Я отдал Доминиону более полувека своей жизни. Я очень многое сделал для дальнейшего процветания нашего общества и усовершенствования наших идей. Я ни в коем случае не приписываю все, что вам показал и рассказал, себе, нет: заступив на пост Первого Рейхсминистра, я получил под свое руководство и так вполне благополучную страну. И сорок лет я улучшал мелочи. Там чуток, здесь немного. Я всего лишь продолжаю дело тех, кто начал строить новое будущее триста лет назад. И да, у меня полно времени, благополучная страна проблем имеет не так уж и много. Но я горжусь и своей страной, и собственной скромной ролью в ее развитии.

И вот тут появляетесь вы, пришелец из прошлого. Я никогда не видел вашу страну, не видел былой мир, могу только предполагать, какие они были. Я отдал почти всю свою жизнь прогрессу человечества, вы понимаете меня? И теперь меня съедает вполне человеческое желание: я хочу узнать, много ли достигли я и мои предшественники. Мне хочется сравнить то, что было, и то, что мы построили из обломков былого. Но сделать это можете только вы. Я могу сравнивать цифры - убийства, преступления, уровень жизни и прочее. Вы же видели воочию свою страну и свое время, и только вы обладаете возможностью, пожив среди нас, на собственном опыте сравнить две страны и два общества, разделенных почти четырьмя столетиями. И тогда вы скажете мне, многого ли достигло человечество, пока вы летали.

Виттман закончил свою речь и залпом осушил рюмку. Маркус медленно кивнул и осушил свою, затем сказал:

- Да, теперь я понял.

В конце обеда выяснилась роль агента Каспара.

- Янек не только поможет вам адаптироваться и обустроиться, - сказал на прощание Виттман, - у него - фактически мои полномочия. Он проведет вас в любое место на территории Доминиона, будь то полицейский участок, суд, тюрьма, военная база, архив или космодром.

- Зачем? Что мне там делать? - недоумевающе спросил Маркус.

- Чтобы вы все могли посмотреть своими глазами, капитан. Вы - арбитр, который оценит наши свершения. Вы вольны осмотреть все, что сочтете нужным. Заглянуть в любой, самый укромный и пыльный уголок страны.

Астронавт что-то пробормотал о большой оказанной чести, но его мысли были заняты совсем другими. Вместе с Каспаром он покинул замок Первого: внизу их уже ждала машина.

- Куда дальше? - осведомился он.

- В отель, - сказал Каспар, - я уже забронировал вам номер. Есть какие-нибудь пожелания?

- Как тут со спиртным?

- Выбор не очень широкий, алкоголь постепенно уходит в прошлое, люди употребляют крайне мало и только хорошие напитки, чаще всего некрепкие. Рюмка за праздничным столом это нормально, две - редкость и только по большим поводам, вроде вашего прибытия.

- В таком случае, Янек, я буду очень благодарен, если вы воспользуетесь вашими полномочиями и достанете мне выпивку. Покрепче да побольше. Поймите меня правильно: я держался бравым молодцом сколько мог, но сил уже не осталось. Моя семья, родители, брат, невеста, моя страна... Для вас прошло четыреста лет, но я потерял все, чем дорожил, всего четыре дня назад.

- Я понимаю, - заверил его Каспар, - никаких проблем.


***


Хорст Виттман, Первый Рейхсминистр Доминиона, вошел в маленький зал для частных приемов, где его уже ждали накрытый на двоих столик в центре, оркестр из тридцати шести инструментов и дирижера у стены и высокая, стройная белокурая девушка в вечернем платье у окна, уселся в кресло и сделал приглашающий жест садиться своей пассии.

- Прости, что заставил ждать, - сказал он и повернул голову к музыкантам: - что-нибудь медленное и спокойное из классики.

Дирижер поклонился и взмахнул палочкой, зал наполнила музыка.

Виттман вполуха слушал собеседницу и на автомате поддерживал разговор о живописных уголках мира, но его мысли витали совсем в другой плоскости. Все идет по плану, астронавт оказался именно таким, как надо. Надо будет проинструктировать Янека форсировать события: в свои семьдесят пять Первый Рейхсминистр обладает завидным здоровьем для такого возраста, но времени отпущено не так уж и много, а Виттману необходимо не только привести в исполнение свой план, он не сможет умереть спокойно, не увидев результатов. Закон эволюции неумолим: выживает сильнейший. И грядущий Судный День расставит все по местам.


***


Вечером в отеле - кстати, мало чем отличающемся от отелей двадцать первого века - Маркус заложил за воротник по полной программе и продолжал наяривать весь следующий день по схеме 'выпил, закусил, выпил, заснул, проснулся - перейти в начало', не высовывая носа из номера, благо, снедью он запасся, словно человек, переживший голод. Вечером второго дня пришлось принимать меры против похмелья, но удалось обойтись всего лишь кефиром и рассолом. На этом Маркус благоразумно решил остановиться, потому что ему, человеку, обычно употребляющему мало, встреча с 'белочкой' как-то не улыбалась.

На третий день он принял с утра душ, побрился, надел рубашку, брюки и туфли обычного, невоенного образца, которые нашел в шкафу, подошел к телефону и внезапно сообразил, что Каспар не оставил ему никаких контактных данных. Чуть поразмыслив, Марк позвонил дежурному, просто на всякий случай. Решение оказалось правильным: персонал отеля был своевременно проинструктирован Янеком по поводу 'особенного' гостя, и вскоре специальный агент сам позвонил ему.

- Думаю, поминки по прошлому я пока что закончил, - сообщил Маркус, - теперь вот сижу, размышляю, что делать дальше.

- Буду у вас через четверть часа, - ответил Каспар и появился ровно через четырнадцать с половиной минут, в обыденной одежде и с небольшим чемоданчиком в руке.

- Ситуация такова, - сказал он Маркусу в самом начале мини-инструктажа, открывая чемоданчик, - ваше прибытие не секрет, но по телевидению пока что показали актера вместо вас. Вы, в некотором роде, герой дня, но на улице вас узнавать в лицо не будут. Можете оставаться инкогнито, сколько хотите. Вон это - ИД-карта, ваше удостоверение личности, они теперь на магнитных карточках, а не в виде книжечки, как в двадцать первом веке. А вот это - ПЦП, ваш персональный цифровой помощник.

Астронавт повертел в руке прибор, поразительно похожий на смартфон.

- И как он включается?

- Там щель сбоку в корпусе. Вставляете свою ИД-карту - и вуаля. Это мобильный телефон, кошелек, связка ключей, навигатор и наладонный компьютер - все в одном. Обычно используются ПЦП в виде браслета - но вам я достал образец старого дизайна.

Устройство оказалось несложным в освоении, однако Маркус отметил, что письменный язык изменился сильнее, чем устный. Некоторые слова, высветившиеся на экране, написаны совсем не по правилам двадцать первого века.

- Грамматику подтянете, - успокоил Янек, - язык вы знаете, это главное. Английский так и остался международным и основным для Доминиона. Тут, в Авроре, можно услышать французский, немецкий, китайский, чешский, русский - или, точнее, те языки, которые раньше были таковыми - и еще дюжину смешанных языков. Но на английском говорят практически все, другой вопрос, что вы, быть может, будете не очень хорошо понимать отдельных людей с определенными акцентами. Впрочем, в городе, где так перемешались нации, и это хорошо. Свой ПЦП рекомендую носить с собой: выйдя без него даже в парк, вы можете быть задержаны полицией.

- Так строго?

- Поймите правильно. Ношение ПЦП - абсолютная норма, и не потому, что полицейский контроль, а потому, что это обычно ваши ключи от дома, машины, кошелек и прочее. Не носят при себе ПЦП зачастую только те люди, которые хотят скрыть факт своего присутствия или личность. Если просят предъявить ИД - видите тут на торце глазок? Лазерный интерфейс. Поворачиваете к полицейскому и он сам своим прибором считает все, что надо. Кстати. Три быстрых энергичных нажатия большим пальцем на середину экрана приводят к экстренному вызову полиции, и ближайшие патрули будут не только сразу же оповещены, ПЦП заодно передаст и ваше местонахождение. Только не вызывайте без причины - штраф, сами понимаете.

- Ладно, я усек, - кивнул Маркус.

- С ПЦП вы можете получить доступ к своему счету в банке, с него же и платите. Путем контакта через лазерный интерфейс с ПЦП визави вы можете запросить у него деньги или заплатить по его запросу.

Немного потыкав пальцем в значки на экранчике, Марк быстро разобрался, где там выход в банк. На своем счету он обнаружил единичку с шестью нулями.

- Хм... Да я миллионер, оказывается.

- Это временный кредит, - пояснил Каспар, - 'Пионер' скоро выставят на аукцион, а его реактор еще не успели оценить. После того, как все продадут, вы станете миллиардером, потому что сколько там за старье заплатят музеи, я не знаю, а работающий реактор, пусть и старый, но военного стандарта, стоит, с учетом расщепляющегося материала в нем, никак не меньше миллиарда. Чтобы вы сориентировались в стоимости денег - обед в хорошем ресторане стоит двести-триста картров, а вон та серебристая машина на стоянке внизу у отеля - автомобиль для зажиточного класса, модель на водороде - тысяч пятьсот.

- Картры?

- Да, так у нас называются деньги. Наследие тяжелого прошлого, когда валютой были патроны ... Чаще их неофициально кредами именуют, а также с подачи какого-то шутника появился эвфемизм 'домино'. Давно собирались официальное название изменить, но старое наименование прилипло, да и все. Надобности как-то особенно называть деньги нету, так как это единственная валюта, имеющая хождение в Доминионе.

- Понятно. А если мой ПЦП украдут? Смогут снять деньги?

- Нет, разумеется. Ваша сигнатура уже передана на сервер банковской системы, если прибор попадет в руки другого человека - почти все операции будут заблокированы.

Маркус выпустил Каспара и запер дверь номера.

- И какая у нас нынче культурная программа? - поинтересовался он, спускаясь вместе с провожатым на лифте.

- Для начала я планирую показать вам город. Тут неподалеку есть ресторанчик на высоте десятого этажа, там можно перекусить и обозреть окрестности...

- Э-м-м... Нет, спасибо. Я бы что-то на скорую руку перекусил, гамбургеры там, кока-колу...

- Если вы про напитки двадцать первого века - то это вряд ли. Все пьют соки, минеральную воду, чай, кофе. Еще в моду вошел шербет. А... что такое 'гамбургер'?

Маркус вздохнул.

- Разрезанная круглая булка, внутри которой - котлета, сыр, овощи, соусы и прочие приправы. Но я уже понял, мне не светит.

- Так ведь это же сэндвич. Правда, сэндвичи на каждом углу не продаются: непопулярная еда. Еще есть вариант с такояки - это кусочек осьминога, зажаренный в тесте.

- Я знаю, что такое такояки. А как они сюда добрались?

- С беженцами, как же еще?

- Из Японии тоже бежали во время войны?

Каспар ухмыльнулся:

- Во время войны - нет. А сейчас - бегут. Те, кого в Японии называют 'мясом', я вам рассказывал. Если у человека есть здоровье, интеллект и нормальное здравомыслие - чем менять себе руки-ноги-глаза-хребет, он лучше место проживания сменит. Вот у Первого Рейхсминистра информационный спец - как раз из Японии. Кодзима его зовут.

- Который с разъемом в виске?

- Он самый. Церебрально-цифровой интерфейс - полезная штука, но пользователи долго не живут. Со временем неотвратимо начинаются осложнения, так что... Я всегда говорил, протез калеке нужен, но только идиот будет сам себя калечить такими сомнительными наворотами.

Они вышли на стоянку и направились к автомобилю Каспара. Машина представляла из себя довольно прозаически выглядящий автомобиль на электрическом приводе, но ходовые качества оказались достойны всяческих похвал.

- Спецмодель, - сообщил Каспар, пристегиваясь, - повышенная мощность, повышенный запас хода - и аккумуляторный отсек вместо багажника. Мальчик на побегушках - профессия, требующая мобильности, хе-хе. Ну и личный код вместо ключей, хотя большинство машин нынче все еще на обычных ключах.

- Как-то вы, Янек, о своей работе отзываетесь... с сарказмом, что ли?

Каспар включил автомобиль, поднеся к приборной доске руку с браслетом, проверил показатели и кивнул:

- Верно. Правда, сарказм тут не в адрес собственно работы, а по поводу ее смены... Я ведь люблю небо. Когда летаю самолетами - прошу экипаж пустить в кабину на место второго пилота... Как летчик, вы можете себе представить, каково это, когда крылья теряешь... А виноват кто? Виноват идиот Янек Каспар, руку я потерял по собственной глупости. Вначале лажанул, а потом еще и медленно соображал, как исправлять... Так что мой сарказм - суть подмена объекта насмешки, чтобы не так грустно было. Ну а работа - калеке грех жаловаться, что не выставили на пенсию, а обеспечили престижным занятием, пусть оно и не такое важное, как профессия летчика. Тем более что это именно благодаря моим полномочиям меня пускают в кабину авиалайнеров.

Он тронулся, вырулил со стоянки и повернул на ближайшем перекрестке.

- Тут есть парк рядом - там можно оценить все разнообразие нашего фастфуда. Ну и сэндвичами разжиться в том числе.


***


Парк - длинные параллельные аллеи кипарисов, разделенные прудами с лебедями - Маркусу сразу понравился. Пройдя чуть дальше вглубь, он обнаружил ветвистые каштаны, лавочки в их тени и несколько хорошо знакомых на первый взгляд ларьков. Правда, выкрашены однотонно, под цветовую палитру парка, никакой рекламы, кроме строгих вывесок и меню с ценником - но в целом ларек быстрого питания за почти четыре столетия не изменился. А вот меню оказалось непривычным.

Превалировали по количеству наименований салаты, как овощные, так и фруктовые, причем некоторые блюда Маркус идентифицировал как салат только благодаря ярлычкам. В трех ларьках из семи осмотренных вообще ничего, кроме салатов, фруктов и соков не предлагалось. Еще в двух лица японской национальности продавали характерные японские блюда, в том числе кусияки, якитори, короккэ , такояки и суши. Продавщица в шестом предлагала мороженое, пирожки, сэндвичи и прочие, преимущественно мучные закуски и сладости, а также чай и кофе. В последнем - снова салаты, а также несколько мясных блюд, включая барбекю и тефтели.

Маркус купил сэндвич с колбаской и, после небольшого усилия над собой, две порции якитори. Он полюбил японскую кухню с тех пор, как год провел на базе в Хонсю, и смысла отказываться от любимых блюд только из-за внезапно появившейся неприязни к японской нации не видел. Янек ограничился салатом из капусты, креветок и пикулей и парой жареных колбасок. Причем колбаски пришлось немного подождать: их извлекли из холодильника и поджарили специально для него, готовых у продавца не нашлось. Есть они устроились на лавочке рядом с ларьками.

В парке в это довольно-таки ранее время нехватки посетителей не было, и Маркус, уминая сэндвич, машинально прикинул, что по меньшей мере половина гуляющих - бегуны в возрасте до тридцати лет, преимущественно девушки. Вторая половина состояла как из бегунов постарше, так и из просто прогуливающихся людей. Причем молодежь, останавливаясь у ларьков, отдавала предпочтение салатам. Сладости интересовали в основном детей, а у мясного ларька остановились лишь трое прохожих, причем все - мужчины за тридцать и, судя по всему, очень хорошо одетые. Астронавт доплюсовал к ним себя и Янека - оба мужчины за тридцать, причем Янек - сильно за тридцать. Оба при деньгах. Оба прилично одетые. Итого пять человек, попадающих под одни и те же признаки. Правда, чуть позже, когда Маркус приканчивал второй якитори, шестой хорошо одетый пожилой мужчина купил салат и сок и проследовал далее по своим делам, но это, скорее, исключение, не отменяющее того факта, что разные категории посетителей парка выбирают разное питание.

- А что, молодежь тотально приучена питаться салатами? - спросил он, вытирая губы салфеткой.

- А что в этом странного? - вопросом на вопрос ответил Каспар. - Салаты полезны для здоровья и на них не растолстеешь. Абсолютно закономерный выбор молодого человека, особенно женщины.

- Люди вроде нас выбирают, по большей части, мясцо. Странно получается, достигнув определенного возраста и статуса, мужчины забывают о здоровье?

- Ну я бы не сказал. Просто заботятся о нем уже не так сильно, как в молодости, и позволяют себе идти на поводу у аппетита. Если устроился, жизнь наладил, чего-то достиг - можно ведь и для себя что-то приятное сделать.

Вот тут лицо Маркуса едва не перекосилось в недоверчивой гримасе. Давно известно, что именно молодежь на свое здоровье забивает болт, особенно если его, здоровьица, в достатке. И никто не трясется за него так, как старики, уже одной ногой стоящие в могиле. Это, черт бы ее побрал, аксиома человеческой психики, известная еще со времен Аристотеля и Протагора, тут воспитывай или не воспитывай, но хомо сапиенс в принципе не способен ценить то, чего у него много, и можно только догадываться, каким образом произошли такие изменения в способе мышления людей двадцать пятого века.

- А вы, Янек? Достигли, устроились? С работой все в порядке, а все остальное? Кстати, ничего, что я спрашиваю? Ну там, вдруг не принято или еще что...

- Абсолютно нормальный вопрос. У меня все хорошо. Две жены, пятеро детей, хорошая должность и полный достаток. Удручает только, что место в пилотском кресле приходится, можно сказать, выпрашивать, но больше мне жаловаться не на что.

- Вы мормон или мусульманин?

- Я атеист. Ислам у нас вне закона, а кто такие мормоны - вообще без понятия. Не слышал о такой религии.

- Получается, многоженство разрешено? - удивился Маркус.

Янек удивился не меньше:

- А с чего бы оно должно быть запрещено?

- Воистину, другие времена - другие нравы. А почему ислам запретили?

- Антигуманная религия. Христианство, допустим, учит - 'не убий, не укради, люби ближнего своего'. Это приемлемо. Ислам проповедует обратное: обман неверного - подвиг, а за убийство оного и вовсе семьсот семьдесят семь гурий в раю ждать будут. Так что если у вас найдут Коран или застанут за совершением исламских обрядов - изгнание. Без апелляций, без вариантов, без промедлений.

- Понятно. Не могу сказать, что это меня сильно печалит. С другой стороны - а как же право на свободное вероисповедание?

Каспар отправил в рот последний кусок колбаски, проглотил, вытер губы салфеткой и сказал:

- Нету такого права. Стране, где девяносто процентов населения - атеисты, оно просто не нужно. Пока молитвы и проповеди не нарушают законов и не призывают к чему-либо асоциальному - молитесь, проповедуйте. Дело ваше.

После перекуса они пересекли парк и вышли на довольно оживленную улицу, застроенную, преимущественно, зданиями со стеклянными фасадами, внутри которых размещались офисы, банки, магазины и кафешки. По проезжей части медленно, не быстрее, чем сорок километров в час, катились автомобили, ехали велосипедисты. Здесь Маркус впервые увидел пустую полицейскую машину у обочины, поискав взглядом, он нашел и полицейского: тот сидел внутри какой-то забегаловки и лениво листал газету. Рядом с ним на столике дымилась чашка то ли чая, то ли кофе. Из экипировки его в глаза бросилась одна деталь: балаклава с прорезями для глаз, носа и рта, но скрывающая все остальное лицо. Поверх балаклавы - форменная фуражка со стилизованным изображением щита.

- А почему он в маске? - спросил Маркус, повернувшись к Каспару.

- Чтобы вы не видели в нем конкретную личность. Он - страж правопорядка, и гражданин должен видеть в нем именно олицетворение закона. Согласно нашим правилам, судьи, адвокаты, прокуроры, подсудимые, истцы, ответчики и присяжные тоже обязаны скрывать свои лица в суде. Правосудие должно быть беспристрастным.

- Чудны дела твои, господи, - пробормотал астронавт, скользнув по 'копу' взглядом.

Рация на плече, браслет с экранчиком на руке, на столе лежит еще один прибор вроде ПЦП или планшетника, но побольше и с символикой полицейского департамента. На поясе полицейского - только чехол под этот планшетник. Ни кобуры, ни дубинки, ни наручников, даже баллончика со слезоточивым газом - и того нет. В этот момент коп перевернул страницу газеты, протянул руку за чашкой и отхлебнул. Ленивое, расслабленное движение беспечного человека.

- И давно полиция выходит на дежурство вообще без... спецсредств? - полюбопытствовал Маркус, неторопливо шагая по улице.

Янек пожал плечами:

- Этого точно никто не скажет, но лет так то ли девяносто, то ли восемьдесят назад. Оружие как бы не постановлением отменили, сами полицейские перестали его носить за ненадобностью. Когда я был маленьким, то есть лет сорок тому, то пару раз видел полицейских с дубинками и пистолетами, но с тех пор подобная экипировка окончательно вышла из обихода. Бывает, оружие возят в машине, но большинство просто не хочет таскать его из шкафчика в машину и обратно, тогда ведь еще и машину запирать приходится, чтобы до ствола не дотянулись детские ручонки. Разумеется, у неспокойных границ все не так безоблачно, но в центральных областях Доминиона применение оружия - явление очень нечастое.

- Я так понимаю, оружия в гражданском доступе нет?

- В центральных областях страны - нет. Возле неспокойных границ его, теоретически, купить можно, но мало кто покупает: владение оружием обязывает пройти специальные курсы по технике безопасности, эта рутина мало кому нужна. Проще приобрести что-то нелетальное, оно продается в каждом городе, но все равно практически никто не покупает. Ибо без надобности.

По пути Маркус прислушивался к звукам города двадцать пятого столетия. Шуршание шин по асфальту, урчание двигателей - ничего необычного. Из некоторых кафе и ресторанов доносится музыка, зачастую ничем не отличающаяся от таковой в его времени, хотя некоторые мелодии, наигранные на такой комбинации, как ударные, клавишные и виолончель, или гитара в дуэте со свирелью, все же казались необычными. Из одного бара доносился тяжелый рок.

- В Авроре строят высотные дома? Небоскребы по сто этажей?

- Самое высокое здание - сорок два этажа. Вот на территории бывшей Германии - строят. Там как бы мода на них. Еще в Чехии есть высотки. А так - нет в них необходимости. Вот и не строят.

Они прошли по улице до ближайшего перекрестка, свернули и снова вышли к парку и автостоянке возле него, замкнув кольцо.

- Я могу предложить в качестве следующего пункта программы военно-технический исторический музей, - сказал Каспар, - он находится сразу за городом, тут двадцать минут езды. Представленные там экспонаты - преимущественно с двадцать второго века, думаю, вам будет интересно.

- Годится, - согласился Маркус.

По пути в музей он расспросил своего провожатого о его работе.

- Как вам сказать, капитан... Специальный агент вроде меня - глаза, уши, уста, а иногда и кулак Первого Рейхсминистра. Первый, как вы догадываетесь, не может одновременно присутствовать во всех местах, требующих его внимания.

- Например? Какое было ваше последнее задание до того, как вас приписали ко мне гидом?

- За два дня до вашего прилета в соседней префектуре устроили махинацию с продовольствием. Рабочие из каменоломни по горячей линии позвонили секретарю Первого по связям с общественностью и пожаловались, что их стали кормить хуже. Я отправился разбираться. Оказалось, что пара ответственных лиц устроила аферу, подменив продовольствие для бесплатных столовых, где эти рабочие имели обыкновение питаться. Хорошее мясо продали через мясной магазин родственника одного из аферистов, на склад столовой привезли протухшее.

- И что вы предприняли?

- Дал ободряющего пинка городскому начальнику полиции для начала, потому что к нему поступил аналогичный звонок, и за время, пока я ехал, дело уже должно было быть раскрыто. Дал пинка - это в переносном смысле. К вечеру того же дня на скамье подсудимых оказались шестнадцать человек, начиная с самих аферистов и заканчивая подчиненными им людьми, которые подозревали, что дело нечисто, но промолчали. Я только пересмотрел документы по допросам и вердикты судьи и дописал от себя пару строчек в приговор, а затем еще устроил головомойку судье за то, что огласил слишком мягкий вердикт, не учтя при этом особых обстоятельств.

- Можно поподробней?

- Конечно. Отягчающим обстоятельством был тот факт, что рабочие каменоломни - кандидаты на гражданство. Аферисты думали, что эти бедолаги, преимущественно беженцы из соседних стран, будут молча есть, что им подадут, и не рискнут пикнуть. А те взяли да рискнули. Вы же понимаете, когда Доминион позорят перед лицом будущих граждан - этого никак нельзя стерпеть. Совсем никак. Так что двенадцать человек получили от двух до восьми лет воспитательной работы на этой же каменоломне. Это я придумал - пускай поработают среди тех, кого обманывали. А остальным рабочим - наглядный пример того, что порядки у нас тут справедливые.

Маркус потер подбородок.

- Два вопроса. В чем суть наказания, если воры всего лишь получили понижение до уровня тех, кого обворовали? И второй... У меня сложилось впечатление, что эти самые кандидаты в граждане живут в нищете и заняты на тяжелой работе.

Каспар в ответ ухмыльнулся, не отрывая глаз от дороги, и обронил:

- Когда человека, привыкшего работать в кабинете с кондиционером, отправляют в каменоломню - это уже большое лишение. Поработав там чуток киркой и ломом, он очень быстро начинает понимать, как хорошо ему раньше жилось и без нечестно зажиленных денег. Несколько лет в каменоломне или аналогичном месте отбивают желание мошенничать у кого угодно. Голая статистика: после пяти лет воспитательных работ на рецидив правонарушения решается менее одного процента перевоспитанных.

- Хм... Невероятная эффективность.

- Это потому, что практически все преступники, что называется, бесятся с жиру. Они живут в достатке, но им хочется больше, больше, больше... В каменоломнях понимание того, что счастье не в деньгах, приходит быстро.

- А что насчет кандидатов в граждане? - напомнил Маркус.

- Они не живут в нищете, им платят неплохие деньги. Другой вопрос, что большинство из них как раз от нищеты сбежало. Они приучены жизнью трястись над каждой монеткой и по возможности экономят, питаясь в бесплатных столовых. Хотя на самом деле там кормят хорошо и сытно. При желании я могу вас отвезти в такую столовую - сами убедитесь. Голода в Доминионе нет. Даже патологические бездельники и опустившиеся алкоголики, которых, впрочем, очень мало, обеспечены пищей. Другой вопрос, что повара бесплатных столовых не стремятся угодить клиенту, так что еда не всегда бывает вкусной. Питаться в бесплатных столовых - непрестижно, но там иногда и представителей среднего класса можно увидеть, тех, которые попали в стесненное положение или просто крепко экономят.

Теперь о кандидатах... В Доминион не пускают всех подряд, и получение гражданства - процедура с сильным воспитательным привкусом. Вначале иммигранты поселяются в специальные лагеря, где проходят воспитательно-трудовой курс. Там им платят, обеспечивают жильем, читают лекции по праву и законоведению. Умных и детей еще и учат: программа от начальных классов до выпускных. Непосвященному наблюдателю, попавшему туда, показалось бы, что это концлагерь: дисциплина там очень жесткая. Провинился - срок удваивается. Второй раз провинился - выметайся туда, откуда прибыл.

После прохождения начального курса адаптации кандидаты получают документы и официальный статус будущего гражданина, а также базовые права. На питание, крышу над головой, охрану жизни, медицинскую помощь и прочее. Они направляются по всей стране туда, где требуются рабочие руки на тяжелый физический труд. Живут по-прежнему в специальных поселках, но после работы могут выходить из лагеря. Надзор жесткий. Проштрафился любым образом - обратно в лагерь для иммигрантов. Кандидаты, которые делом доказывают, что готовы стать частью нашего общества, получают гражданство третьей степени и гражданские права.

- Степени гражданства?

- Да. Третья - базовая. Это недавние иммигранты и бесполезные члены общества, те же маргинальные элементы, осужденные и прочие. Вторая имеет некоторые привилегии, основная масса граждан - именно вторая степень. Первую степень гражданства получают люди, сделавшие для общества что-то важное, вложившие в Доминион много сил, или занятые на опасных работах. Солдаты, полицейские, спасатели, пожарные, летчики, рабочие вредных для здоровья специальностей - граждане первой степени. После определенной выслуги лет первая степень закрепляется пожизненно. Главное отличие от второй - отдельная пенсия по факту гражданства. Она невелика, но на нее можно жить, не нуждаясь. То есть, скажем, вернувшийся с войны солдат сделал для Доминиона достаточно, чтобы общество обеспечивало его жизненные нужды до конца жизни. Разумеется, если он желает жить с шиком - надо работать.

- Понятно. У вас?..

- Первая, конечно же: военно-космический летчик, после - летчик-испытатель... едва не убившийся на ровном месте.


***


Музей, расположенный в паре километров за чертой города, в пригороде, представлял собой огромный комплекс, состоящий из двух десятков павильонов для экспонированной техники и трехэтажное здание, в котором на обозрение публики выставлялось все то, что меньше танка.

Публики, к слову, было мало: Маркус встретил всего десятка два посетителей. Военная техника, видимо, особого интереса у жителя столицы не вызывала.

За каждым павильоном присматривал экскурсовод, причем все, как на подбор, оказались пожилыми людьми в военной форме. У двоих - протезы руки, как у Каспара, один при ходьбе издавал характерные звуки сервомоторов.

Янек подтвердил догадку.

- Верно, это военные ветераны, в некотором смысле все они - сами часть нашей истории. Музей, формально, является воинской частью, весь персонал - действующие военнослужащие, имеющие какие-либо награды за участие в военных действиях. Своего рода почетная пенсия. Ну и, само собой, не пристало боевую технику оставлять без присмотра компетентных людей.

Танковые павильоны особого интереса не вызвали: Маркус уже видел практически все представленные там экспонаты, а по некоторым даже пострелять пришлось. Но последние два, где экспонировались танки последних лет, все же были позанятней.

Первый целиком и полностью занимали машины, принятые на вооружение Доминиона за последние две сотни лет. Экскурсовод вкратце рассказал о возможностях каждой боевой единицы и истории применения, отметив, что практически все модели, кроме одной, уже сняты с вооружения и хранятся на консервации.

- А вот этот все еще на службе? - просил Маркус.

Экскурсовод кивнул:

- Да. 'Гоплит' - единственный танк Доминиона и заодно - вообще единственная боевая машина на гусеничном ходу. Хоть ему уже восемьдесят лет с начала выпуска, это достаточно универсальный и эффективный танк. Я сам тоже на 'Гоплите' воевал, на Ближнем Востоке. Защита такая, что 'Гоплит' можно назвать практически неуязвимым для всего, что есть у остального мира. Композитная броня, активная защита, противоракетная система...

- Против кого и за что воевали?

- Да против индуистов. За что - ну мы-то за стабильность, они - за чужие нефтяные скважины. Видимо, так и будут воевать за нефть, пока она совсем не кончится. Хотя 'воевали' - немного сильно сказано. Мы перебросили туда танковый корпус и с незначительной поддержкой авиации разогнали весь этот сброд, потеряв всего один танк и всего один экипаж...

Интонации старого танкиста изменились, взгляд на секунду стал 'взглядом на две тысячи ярдов' : некоторые душевные травмы не залечиваются никогда.

- Это был ваш экипаж? - догадался Маркус.

- Да, мой. Сожгли гады мост, чтобы нас задержать. Я вылез из танка, пошел проверить брод, убедился, что танки пройдут, ну и махнул мехводу, чтобы подъезжал. Он вперед двинулся - а там, аккурат перед бродом, заложили управляемый фугас, взрывчатки, наверное, килограммов пятьдесят. А у танка ахиллесова пята - всегда днище. Двадцать-тридцать миллиметров брони. Иного способа уничтожить 'Гоплит' у других армий пока что нет - только фугас под днищем...

- А более совершенных танков не конструируют?

Экскурсовод пожал плечами:

- А зачем? Никто ничего не может противопоставить и ему. Было дело в Турецком Ханстве - турки на сибиряков полезли, те нам сообщили. Доставили транспортом танковую роту, пошли на разведку боем туда, где предполагали найти танки противника. И нашли. Мой друг там был, так рассказывал. Турецкие танки стояли тремя колоннами - пустые, штук сорок. Экипажи, как только узнали, что идет двенадцать наших 'Гоплитов', побросали свои машины и попрятались. Знали, что не смогут ни победить, ни удрать на своих ведрах с гайками.

Последний павильон занимали танки других государств, сконструированные и выпущенные уже после войны. Более-менее нормально выглядел только один, английский, который можно было бы принять за танк времен второй мировой войны. Все остальные выглядели даже не столько допотопно, сколько примитивно и нерационально, сконструированные кое-как.

- А нечего удивляться, - пожал плечами смотритель павильона, - вон, допустим, в Монголии танков всего восемь, и все разные, кустарным методом построенные. Такими только детей пугать. После третьей мировой строить танки нормально можем только мы. Другие страны либо до сих пор эксплуатируют довоенное старье, тысячу раз чиненное, но все же хоть на что-то способное, либо клепают такие вот недопанцеры.

Гвоздем выставки был длинный, габаритами напоминающий сарай, восьмиметровый танк с паровой трубой на крыше моторно-трансмиссионного отделения.

- Паровой танк, что ли? - удивился Маркус.

- Ну да. Экипаж - командир, наводчик, заряжающий, машинист, два пулеметчика и два кочегара. И это не шутка.

- Даже не верится, что это чудо в перьях ездило.

- Представьте себе. На полном пару - пять километров в час. Запас угля - на сорок минут такой, с позволения сказать, езды.

Выставка воздушной техники располагалась в нескольких больших ангарах за главным зданием, и в просвет между ними Маркус заметил взлетно-посадочную полосу.

- Здешние экспонаты все еще в состоянии летать? - спросил он у Каспара.

- Большинство. И танки тоже могут ездить - на некоторых хоть сейчас на войну. Только заправить и боекомплект загрузить. Собственно, периодически тут проводят показательные полеты и поездки на экспонатах, стараются все, что можно, держать в ходовом состоянии.

Больше всего Маркуса интересовали послевоенные экспонаты. Среди них он увидел самые причудливые самолеты, начиная с полупрозрачных этажерок и заканчивая реактивными боевыми машинами, еще более совершенными, чем то, с чем летчик имел дело в двадцать первом веке. Благодаря вмешательству Каспара, Маркусу разрешили посидеть в кабинах нескольких самолетов и провели подробную лекцию по истории боевой авиации в послевоенные столетия. Посещение музея затянулось вплоть до обеда, так что Янек через свой ПЦП выяснил, где находится ближайшее кафе, и заказал доставку обеда на двоих, затем разжился в здании музея столиком и парой стульев.

- Словно на несколько лет в прошлое вернулся, - признался Маркус.

Они пообедали, сидя возле взлетной полосы в тени ближайшего ангара. Почти интимная обстановка, особенно для летчика, обвенчанного с небом. Спагетти с пикулями и соусом оказался превосходным, на второе пошли сырники в сметане.

- А что, охраны в музее нет? - спросил астронавт, помешивая кофе в пластиковом стаканчике.

- О какой охране речь, если весь персонал - военные? - хмыкнул Каспар и добавил: - само собой, что ночью тут остается пара дежурных, а вся территория под видеонаблюдением.

После обеда Маркус посетил главное здание. Такого количества стреляющих экспонатов он не видел за всю свою жизнь. Более ста тысяч единиц огнестрельного оружия, самые старые из которых отделяла от самых новых целая тысяча лет. Разумеется, интерес представляли лишь образцы, начиная с двадцать второго века, но и их было такое множество, что осмотреть все даже за целый день - задача нереальная.

Что Маркус уяснил для себя сразу - так это то, что концепция огнестрельного оружия не поменялась. Изменились технологические и конструкторские нюансы, нарезное оружие для боя на средних дистанциях вытеснили гладкоствольные мелкокалиберные автоматы со стреловидными поражающими элементами, а на коротких расстояниях почти безраздельно властвовали автоматические дробовики, заряженные разнообразными боеприпасами, включая кумулятивные.

- А для чего вообще нужен кумулятивный патрон в стрелковом оружии? - удивился Маркус, - разве технологии шагнули так далеко, что позволяют обычному дробовику поражать бронированную технику?

Экскурсовод озадаченно приподнял бровь: астронавт умудрился задать неожиданный для старого солдата вопрос. Тем не менее, ответ был исчерпывающим.

- Они не для техники. Кумулятивные боеприпасы создавались на случай войны с Японией. Современные японские солдаты, как вы понимаете, киборги, способные использовать, помимо собственных кибернетических частей тела, еще и дополнительные экзоскелеты. Несколько таких у нас выставлены на втором этаже. Киборг в такой моторизованной броне весит полтонны, а некоторые образцы и за тонну переваливают. Как вы понимаете, это практически легкий шагающий танк, сочетающий в себе подвижность и маневренность, недоступную для пехотинца, вооружение, способное вывести из строя боевую технику, и броню, отлично защищающую от классического огнестрела, включая крупнокалиберное оружие. Слишком маленькая цель для противотанкового оружия, для легких гранатометов слишком быстро двигающаяся, гранаты летят медленно, стрелять ими по солдату, бегущему со скоростью тридцать-сорок километров в час, непросто. Однако кумулятивные боеприпасы для гладкоствольного оружия, летящие со скоростью обычных пуль, решили проблему. Киборг ведь не танк, смонтировать на него активную защиту нельзя, солдат погибнет от ее срабатывания.

Маркус обдумал услышанное.

- А у нас, стало быть, экзоскелетов нету?

Экскурсовод снисходительно улыбнулся:

- Вообще-то, есть. Есть даже пара экспериментальных подразделений с экзоскелетами. У нас в музее имеется несколько образцов. Хотите походить в одном из них? Гарантирую, что если вы пробежитесь в нем до конца взлетно-посадочной полосы и вернетесь - у вас пропадет желание когда-либо снова влезть в экзу. Натрете кровавые волдыри везде, где только можно, за пять минут. Носить экзоскелет в штатном порядке может лишь киборг с более прочными, нежели человеческая плоть, конечностями и хребтом. Военные специалисты рассматривали моторизованную броню как средство крайнего случая, но потом все работы остановились. Да и зачем нам это? Японию, случись что, мы можем просто из космоса разбомбить.

Зал с экзоскелетами астронавт тоже посетил, осмотрев как целый экземпляр, одетый на манекен солдата-киборга, так и отдельные части, разобранные для наглядности.

Дело уже шло к вечеру, когда Маркус и Каспар покинули музей, не осмотрев и половины выставочных залов. Садясь в машину, Коптев внезапно подумал, что ни одного космического истребителя он не видел.

- А космические корабли в музее есть?

- Нет. Наша космическая программа не так уж и стара, нам пока что нечего ставить в музеи, все используется. Ну спутники старые, ракеты-носители там, прочая дребедень - все это выставлено в космическом музее. Но вас, полагаю, интересуют современные боевые корабли.

- Именно.

- Только на специальных базах, которых у нас всего две. И в космосе.

- Понятно. Я, собственно, что спросить хотел... За всей этой кутерьмой я так и не узнал, а как сейчас с развитием космонавтики дела обстоят?

Каспар пристегнулся, завел машину и сказал:

- С момента вашего отлета было сделано несколько ключевых открытий. Первое - синтетическое ракетное топливо, чрезвычайно эффективное и содержащее в себе еще и окислитель. По сравнению с тем топливом, которое использовалось в ваше время, эффективность выше в четыре раза, если считать с окислителем. Если, положим, современная вам ракета-носитель при массе в семьсот с лишним тонн выводила на низкую околоземную орбиту едва ли сорок пять тонн груза, то это какие-то шесть процентов. Вся остальная масса - огромный корпус и сотни тонн топлива и окислителя. Космические челноки, которые возили на орбиту части вашего 'Пионера', весили по двести тонн с грузом, при стартовой массе комплекса...

- Две тысячи тонн, Янек, я знаю это. Сам на них летал.

- Действительно, - хмыкнул Каспар, - кому я рассказываю. Словом, максимум десять процентов полезной нагрузки. При том, что еще из этих двухсот тонн челнока собственно груза всего шестьдесят-семьдесят тонн. Неудивительно, что создание 'Пионера' потребовало таких титанических усилий. Одним словом, новое топливо, изобретенное девяносто лет назад и названное прометием, кардинально изменило картину. Теперь для доставки того же груза требуется топлива в четыре раза меньше. Не четыреста тонн, а сто. Дальше вы, как астронавт, все поймете сами.

Маркус прекрасно понимал. Сокращение массы топлива в четыре раза - уменьшение веса ракеты вдвое, если не втрое, и это только на топливе экономия. Уменьшаем топливные баки - снижаем вес. Снижаем вес - можем продолжать избавляться от топлива. Получается...

- Выходит, теперь масса полезного груза у одноразовой ракеты составляет... процентов тридцать?

- Почти угадали. Тридцать семь - тридцать девять. Именно потому одноразовые ракеты перестали использоваться. Неэффективны. - Он достал наладонный компьютер, попиликал, нажимая на экран, и сказал: - примите фотографии.

Маркус вынул ПЦП, нажал на пиктограмму письма и первые несколько секунд не мог понять, что же он видит на фото. А затем пришло озарение: странная конструкция на космодроме - не что иное, как центральная ступень, состоящая из бака и двигателя, к которой присоединены три таких же аэрокосмических истребителя, как те, которые прилетели встречать 'Пионер'. Летательные аппараты соединены концами своих коротких крыльев, словно взяли центральную ступень в треугольник.

- Вот так мы выводим на орбиту истребители, - пояснил Каспар, - центральная ракета-носитель в заправленном состоянии весит всего сто сорок тонн. Пустая - меньше сорока. Каждый истребитель - по сорок с небольшим. Основную тягу обеспечивают маршевые двигатели самих истребителей, на орбите звено отцепляется от носителя, имея полные баки. Как видите, полезный груз составляет шестьдесят процентов общей массы. Сама ракета остается там же, в космосе. После орбитальный грузовоз ловит ее, снимает двигательный модуль и возвращает на Землю. Корпус остается на орбитальном складе: копим материалы. Они нам еще пригодятся, либо на орбите, либо для постройки лунной базы лет через двадцать. Прометий открыл новую эру.

- Потрясающе, - выдохнул Маркус.

- Согласен, - кивнул Каспар, выруливая на дорогу.


***


По дороге в город у Каспара зазвонил ПЦП. Тот выслушал абонента на той стороне, дал отбой и сказал:

- Поздравляю. Теперь вы еще богаче, чем планировалось. Центр космических исследований решил развернуть на базе 'Пионера' программу по исследованию темпоральной девиации и уже выбил у Первого на это дело ассигнования. Постройка аналога обошлась бы куда дороже, а тут - готовый корабль. Только переоснастить его для беспилотного режима - дело плевое. Ну а ЦКИ заплатит больше любого музея.

Поужинать Маркус предложил в какой-нибудь забегаловке на окраине, чтобы понаблюдать за жизнью пригорода и тамошнего люда. В маленькой столовке рядом с автостоянкой им подали горячую мясную похлебку, острую тушеную морковь с морепродуктами и на десерт сливовые кнедлики с чаем. Маркус ел неторопливо, вслушиваясь в звуки вечернего пригорода и присматриваясь к людям. Хозяин - толстяк в поварском колпаке, официантки - пара девушек, неуловимо похожих друг на друга и на повара. Типичный семейный бизнес со времен двадцать первого века изменился, по всей видимости, совсем незначительно. Обстановка чем-то напоминает кафе в Вене, где Маркус однажды обедал, и если судить по характеру меню, а точнее - по кнедликам, корни владельца где-то в тех же краях. Посетители - люди как люди, даже одежда выглядит привычно. Как и говорил Первый, двадцать пятое столетие выглядит как двадцать пятое только в музеях, на космодромах да в Японии. В пригороде, похожем на привычные Маркусу пригороды, по-прежнему двадцать первый век с кафешками и людьми, как в двадцать первом веке. Перенесись он сюда с закрытыми глазами из две тысячи сорок восьмого - ни за что не понял бы, что прошел сквозь четыре столетия. Да, на этом парне нечто вроде комбинезона водопроводчика, но явно парадного пошива и с неизвестным словом на спине, у того толстяка с водительскими перчатками, у окна, на руке повязан глупо выглядящий серый бант. Вот заходит молодой парень, одетый абсолютно обыденно, но с шарфом на шее. Странно немного, да. Но для четырех сотен лет изменения слишком малы, чтобы всерьез говорить о них.

Он отправил в рот кнедлик и запил чаем. Мир вспыхнул в огне мировой войны и возродился из пепла, словно феникс... Правда, не полностью возродился. Не везде.

- Это, Янек... А что сейчас в Северной Америке? Я имею в виду, там, где были Штаты. Совсем нет жизни?

- Ну жизнь штука такая... - медленно сказал Каспар, - ...упорная. Ее даже бомбы не искоренили, но... Поймите меня правильно. Там все настолько изуродовано мутациями, что, по словам одного из участников экспедиции, в одном лесу нет двух одинаковых деревьев. С животными та же картина. Экспедиция та, к слову, лет сорок назад была. Сейчас там вряд ли лучше.

- А люди?

- Людей не осталось.

- Все те, которые там остались и не смогли выбраться вовремя, погибли? Многие подземные базы, шахты, другие защищенные места, метрополитен, наконец - тоже бомбоубежище. НОРАД под толщей гор, наконец. Они не могли не попытаться...

Каспар вздохнул:

- Они пытались выжить. Некоторым это, к несчастью, удалось...

- Не понял?!

- Людей там не осталось. Те, которых видели участники экспедиции - перестали ими быть, во всех отношениях. Ни членораздельной речи, ни интеллекта. Первобытные стаи, не чурающиеся скушать себе подобного. К слову, это я иносказательно, потому что с людьми там то же, что с деревьями, двух похожих не найти. Уродливые мутанты, полидактилия или полидентия у каждого второго, у некоторых и то, и то. Ну и куча всяких... уродств и отклонений, третий глаз, четыре уха... Впрочем, им недолго осталось страдать такой жизнью... За последние двадцать лет со спутников не удалось засечь ни одного стойбища или других признаков. Те, которые, возможно, еще не вымерли - скоро вымрут все равно. Судя по отчетам последней экспедиции - та земля для людей будет потеряна на ближайшую тысячу лет как минимум.

- Да уж, - тяжело вздохнул астронавт.

Каспар допил свой чай и направился в сторону туалета, оставив его в компании тяжелых мыслей.

Маркус поймал себя на мысли, что неплохо бы вновь надраться до деревянного состояния, и некоторое время взвешивал все 'за' и 'против', когда его внимание привлек разговор за одним столиком. Точнее, даже не сам разговор, просто фраза прозвучала как-то насмешливо и слишком агрессивно, выделяясь этим из общей спокойной обстановки. Астронавт скосил глаза в сторону источника шума.

За столом сидел тот самый худощавый парень с шарфом на шее, возле него стоял крепкий с виду мужчина, высокий и широкоплечий, с длинными волосами, схваченными в хвост на затылке, и в кожаной куртке на манер байкерской косухи. Видимо, он вошел только что, потому что раньше Маркус его не видел.

- Не тупи, - сказал длинноволосый, - давай сюда ключи. Прекрасно ведь понимаешь, что будет в ином случае.

- Да уж, недолго я на ней покатался, - мрачно отозвался парень в шарфе, звякнув по столу металлом.

Длинноволосый протянул руку, взял ключи и снисходительно заметил:

- А чем ты думал, стоя в магазине? Эта тачка слишком хороша для тебя, и ты это сам знаешь. Не надо было выпендриваться. Но, в любом случае, за машину спасибо.

Маркус чуть приподнял бровь. Грабеж среди бела дня? И все молчат? Мафия, что ли? Он дождался, пока длинноволосый пройдет мимо него к двери, и выставил из-под стола ногу. Тот, само собой, споткнулся и растянулся на полу с коротким возгласом 'дерьмо!'.

Он не стал прятать ногу под стол, давая длинноволосому, а заодно и всем присутствующим сообразить, что упал он отнюдь не случайно.

- Ты что творишь?! - возмутился тот, поднимаясь с пола.

- Верни ключи, - ласково предложил ему Маркус.

- С какой вдруг стати?! Тачка моя!

Астронавт поднялся из-за стола, оказавшись на полголовы ниже длинноволосого.

- Ты в своем уме, приятель?

Вместо ответа Коптев резко выбросил кулак, вначале левый в желудок, затем правый в нос. Жесткая быстрая двойка из нехитрого арсенала армейской рукопашки. Длинноволосый отлетел на два шага и упал на толстяка с бантом на руке, из-за чего толстяк пролил на себя содержимое своей кружки.

- Эй, да что вы творите-то?! - возмущенно воскликнул он.

Маркус резко повернулся в ту сторону.

- Ба, голосок прорезался? Что ж ты раньше молчал, а? Сидишь, жрешь, как будто тебя это не касается? Я бы на твоем месте помалкивал и дальше, чтобы под горячую руку не попасть!

Толстяк последовал совету в точности, сделав вид, что ничего особенного не произошло, и принялся вытирать салфеткой одежду.

- Какого хрена?!! - загундосил, лежа на полу и зажимая сломанный нос, длинноволосый, - ты соображаешь, на что напрашиваешься, псих больной?!

- Еще слово скажешь - попадешь в реанимацию. Ключи. Быстро.

Маркус взял из его руки две тонкие металлические пластинки на кольце и бросил их бывшему владельцу:

- Держи, парень. И это, вызовите кто-нибудь, наконец, полицию.

Но кто-то, оказывается, уже успел сделать это, потому что двое полицейских появились на пороге всего пятью секундами позже.

- Внимание, полиция! - громко сказал один из них. - Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах. Что здесь произошло?

Две пары глаз под масками сошлись на Маркусе.

- Вот этот тип, - кивнул астронавт на длинноволосого, - попытался отобрать ключи от машины у владельца. Предложению вернуть по-хорошему не внял, мне пришлось применить силу, чтобы вернуть ключи законному владельцу и задержать злоумышленника.

Обычно в таких ситуациях свидетели происшествия принимаются галдеть, выражая свою точку зрения на произошедшее и свое личное отношение к участникам. Но в этот раз все присутствующие хранили какое-то странное, зловещее молчание.

- Какого хрена лысого! - осмелев при виде полиции, принялся гундосить длинноволосый, - вот этот гад подставил мне ногу, я упал, а когда встал - ударил меня и сломал нос! Просто так, без причины!!

- Здесь все видели и слышали, как ты отбирал ключи у парня, так что не валяй дурака.

Старший в паре перевел взгляд с пострадавшего на Маркуса:

- У кого, говорите, он отнял ключи?

- Вон у того человека.

Полицейский повернулся к парню в шарфе.

- Этот человек действительно отнял у вас ключи?

- Да нет, я сам отдал. У меня нет к нему претензий. Мне кажется, этот, м-м-м, господин - приезжий. Он не наш.

Мысли Маркуса заметались в голове на третьей космической скорости. Он уже понял, что происходит что-то странное, не поддающееся его пониманию. Но полицейский не оставил ему времени на раздумья.

- Ваш ПЦП.

Астронавт вынул из кармана планшетник и протянул его копу глазком лазерного интерфейса вперед. Тот считал данные своим браслетом и обратился к напарнику:

- Пробей по базе.

Длинноволосый медленно поднялся с пола, опасливо косясь на своего обидчика и явно намереваясь, чуть что, юркнуть за спину полицейского.

- Ваше имя? - осведомился младший коп.

- Маркус Коптев.

- Все сходится, - сказал тот старшему, - ПЦП легален. Я был готов поклясться, кто он краденый и взломанный, но подозреваемый - действительно гражданин первой категории, полное совпадение сигнатуры и данных. Это же... невозможно. Господин Коптев, вы действительно не понимаете, что тут происходит, или мне так только кажется?

- Вы правы, я действительно не понимаю некоторых вещей, - сухо сказал Маркус, - например, почему вы до сих пор не спросили ни имени, ни ПЦП у этого типа, который отнял ключи у...

- Вы же слышали все. Ключи были ему отданы добровольно.

- Добровольно? Вымогательство с угрозой - это добровольно, по-вашему?!

- Как именно звучала угроза?

- Цитирую. Не тупи, давай сюда ключи. Прекрасно ведь понимаешь, что будет в ином случае. Конец цитаты.

- А в чем тут угроза? - недоуменно спросил младший.

Старший внимательно посмотрел на Маркуса.

- Кажется, я понял. Вы случайно не тот ли самый капитан Маркус Коптев, вернувшийся на днях на пропавшем четыреста лет тому назад космическом корабле?

По залу прокатился удивленный шепот.

- Тот самый.

- Вы не похожи сами на себя, каким я вас по ящику видел.

- По ящику показали актера.

Полицейский тяжело вздохнул.

- Тогда все понятно. В общем, господин Коптев, гражданство первой степени вам дали, а в курс дел ввести забыли.

- Так введите вы, офицер.

Тот покачал головой.

- Не моя специальность. Я вам настоятельно рекомендую обратиться к юристу, и сделать это безотлагательно, иначе вы рискуете нажить большие неприятности. Вы прямо сейчас их едва не нажили.

Тут вмешался длинноволосый.

- Едва?! Вы шутите? Он меня избил ни за что ни про что!

Младший полицейский его осадил:

- Дайте-ка ваше ПЦП... Готово. Разумеется, ваше право на ответный вызов запротоколировано, и вы можете воспользоваться им в трехдневный срок. Но, поскольку у вашего обидчика две зеленые восьмерки - я бы на вашем месте не рыпался. Себе дороже будет.

В этот момент Маркусу, совершенно ничего уже не понимающему, пришла подмога в лице вернувшегося Каспара.

- Что тут происходит?! - с ходу вклинился в разбирательство специальный агент, протягивая копу свой ПЦП.

Тот считал данные и взял под козырек фуражки:

- Я так понимаю, вы сопровождаете господина Коптева, или это совпадение?

- Верно понимаете, сержант.

- У господина Коптева сильный пробел в юридической грамотности. Я порекомендовал ему обратиться к юристу. Желаете получить протокол?

- Да.

- Передаю.

Тут снова не вытерпел длинноволосый:

- Да что это за галиматья такая? Восьмерки у него или нет - но это немотивированное насилие!! Почему вы не арестуете его?!

Полицейский посмотрел на Маркуса:

- Вы ударили пострадавшего, поскольку полагали, что он грабитель?

- Я и сейчас так полагаю, - ответил астронавт копу.

Тот повернулся к длинноволосому:

- Как видите, причина была.

- Но я же не грабитель! Я ничего не сделал!!

- Верно. Но причина, основанная на ошибке - все равно причина. Немотивированного насилия нет. Дело закрыто. Всем хорошего дня и спасибо за сотрудничество с департаментом правопорядка.

Оба копа взяли под козырек и пошли прочь, длинноволосый, держась за окровавленное лицо, юркнул следом, явно опасаясь продолжения рукоприкладства. В помещении снова стало тихо и спокойно.

- Ну и где этот засранец с шарфом? - мрачно спросил Маркус.

Каспар нахмурился:

- Парень в рубашке и с шарфом? Я только что разминулся с ним, когда выходил из туалета. Он при чем?

Неблагодарный запуганный говнюк. Маркус вдохнул и сосчитал до десяти.

- Янек, тут коп сказал, что мне гражданство дали, а по части законов не просветили. Вы мне ничего не хотите объяснить? Что за хрень тут творится? И что это за гребаные две зеленые восьмерки?!

- Мда, - печально сказал Каспар, - а я так надеялся, что меня минует сия чаша... ладно, что делать-то. Сейчас расплачусь за ужин...

Они сели в машину, агент нервно забарабанил пальцами по рулю.

- Даже не знаю, с чего начать... В общем, каждый гражданин имеет право вызвать другого гражданина на спортивное состязание. Победитель может отнять у проигравшего что-нибудь. Машину, дом, работу, ну или... ну вы поняли, да?

- ...Или - что? Продолжайте.

- Или жену, к примеру.

- Чего-о-о?! Это что за дебилизм такой?!

Каспар шумно вобрал в себя воздух, словно набираясь силы воли, и выдал:

- Не дебилизм. Ряд взаимоотношений между гражданами регулируется не юридическими, а природными механизмами. Проще говоря, в законодательство Доминиона введены некоторые элементы естественного отбора. Выживает сильнейший, так сказать. В переносном смысле, конечно.

Маркус некоторое время смотрел на сопровождающего молча.

- Это шутка такая? - сказал он наконец. - Светлое будущее с первобытными порядками?

Каспар покачал головой.

- Нет, не шутка. И порядки не первобытные. Напротив, наш социальный строй - наиболее прогрессивный из всех, когда-либо существовавших. И я, и Первый, и все остальные понимали, что вам, человеку из демократического прошлого, - слово 'демократического' прозвучало у него почти как 'первобытного', - это будет трудно понять и принять, потому и решили вам сразу всего не говорить.

- Вот как? - недобро прищурился Маркус, - вы называете первобытные порядки наиболее передовыми?

- Ах, как я надеялся избежать этого разговора... Видите ли, капитан, я знаю, какие картины возникают в вашем воображении. Ничего подобного. Безусловно, первые лет пятьдесят-семьдесят с того момента, как Вацлав Основатель сформулировал доктрину нового общества, были свои трудности, но мы столетиями шлифовали нашу систему, и на данный момент имеем наиболее справедливую и совершенную социальную модель, лишенную множества пороков, с которыми демократическое общество справиться не смогло.

- Первое, что мне приходит в голову - это паразитирование сильных на слабых... Общество, где кулак правит интеллектом...

- ...И это неверно. Интеллект - всего лишь один аспект силы. Давайте я вам на примерах объясню, как все происходит, мне так проще будет, чем теорию рассусоливать.

- Ну давайте.

- Предположим, у кого-то машина лучше, чем у меня. Я вызываю его на состязание, у нас это называется - 'бросить Вызов'. Ставка - машина моего оппонента. Вначале я должен победить его на его поле. Если я проиграю состязание по его правилам - на этом все, мои притязания безосновательны. Если выиграю - я должен повторно победить его, но уже по моим правилам. Если, предположим, мой противник умнее меня - он выбирает соревнование в интеллекте, и у меня шансов нету. Таким образом, физически сильный человек не имеет шансов отобрать что-то у слабого, но умного. Верно и обратное. Если мистер Умник вызывает мистера Силача - Силач выбирает перетягивание каната, у Умника нет шансов. Таким образом, отобрать что-то у кого-то можно только при условии, что вы превосходите свою, э-м-м, жертву во всем. Да и то, это не так-то просто.

- Тогда зачем работать, если можно просто отбирать все необходимое у слабых?!

- Говорю же, не все так просто. Поймите, система совершенствовалась сотни лет, а вы думаете, что с наскока найдете изъян? Паразиты никому не нужны, само собой. Граждане второй категории могут бросать вызов лишь три раза в год. Граждане первой - пять раз. Кроме того, бросающий вызов должен оплатить организацию и судейство состязания, это недешево. Так что пользоваться правом на Вызов может только активный, работающий, полезный обществу гражданин. Более того. Вы можете отобрать чужой дом при условии, что у вас самого есть дом, стоящий не менее половины стоимости того дома, который хотите отобрать. Если побеждаете - ваш дом отходит проигравшему, бездомным он не станет.

Маркус криво усмехнулся. У него уже давно было чувство, будто что-то тут неладно. Он опасался всего, даже такого ужасного поворота, как нацистское сообщество, но чтобы вот так...

- Так, говорите, можно и жену отобрать? Женщины что, бесправны?

- Ничуть. Полное равноправие. Женщина тоже вправе отобрать чужого мужа. Правда, для этого ей нужно быть сильнее мужчины.

- Охренеть. И как это происходит?

- Точно так же. Хотите чужую жену - бросаете вызов ей и мужу. Вы должны последовательно победить и мужа, и жену. Как правило, это нереально, потому что стандартная защита в таком случае следующая: они выбирают состязанием марафонский бег. Причем вправе выбрать датой один и тот же день, что и делают. На дистанцию отводится по часу на каждые восемь километров из сорока. Даже если муж не в состоянии пройти всю дистанцию и сойдет, скажем, на третьей восьмерке - через перерыв в один час вы должны состязаться с женой, перед этим пройдя минимум шестнадцать километров, а то и двадцать четыре. И если женщина окажется хорошим бегуном - а вы ведь заметили, что молодые женщины увлекаются бегом? - вы ничего не поделаете, даже если будете мировым чемпионом по марафонскому бегу, потому что дважды по сорок километров с минимальным перерывом вряд ли можно пробежать. Так что, несмотря на теоретическое право отнять чужую жену, разрушить нормальную семью у вас не получится. Исключения - если оба супруга физически ущербны или если женщина сама не против стать вашей женой, тогда вам надо победить только ее мужа. Опять же, если хотя бы один из супругов умнее вас - вам не победить. Если сильнее - снова вам не победить.

Кстати, именно поэтому у нас нет молодых женщин без пары. Одинокой девушке гораздо труднее отстоять свою независимость, она обречена быть партнершей кого-либо помимо своей воли, иногда на день, иногда на всю жизнь.

- И вы считаете это нормальным?

- Я считаю ненормальным одинокую женщину. Природой нам предусмотрено иметь партнера. Природой женщине предусмотрено иметь защитника-мужчину. И благодаря нашим законам, мы живем в соответствии с законами природы, то есть, наиболее правильным способом.

- И часто вы бросаете Вызов? - спросил Маркус.

- Никогда не бросал. Думаю, именно потому Первый и выбрал в сопровождающие для вас именно меня, понимая, что другие могут быть вам неприятны лично. И мне никогда не бросали, кстати. Статистически, семьдесят процентов граждан первой категории ни разу в жизни не бросают Вызов. Из второй категории, эти правом никогда не пользуется более половины. Тут очень тонкая грань. Сообщество не заинтересовано в том, чтобы люди постоянно бросали друг другу Вызовы. Главное как раз само существование такой возможности, а не ее постоянное использование.

- Хм... Не совсем понял, что вы имеете в виду.

- Я объясню. Главнейшее отличие нашего общества от вашего в том, что в вашем - все равны, все споры решаются через суд. Это неэффективно и несправедливо. У нас же вы можете решить свои проблемы своими силами, если они у вас есть. Когда я работал летчиком-испытателем, то часто переутомлялся, особенно когда испытывал системы ночной навигации. А жил я тогда в многоквартирном доме. Вдобавок, вторая жена только-только родила. И вот один сосед ремонт затеял. Что бы вы делали в своей стране? Ничего. Даже в суд подать не могли бы. А я пришел к соседу, говорю, приятель, так и так, я днем сплю, еще и ребенок малый дома, из-за твоего перфоратора спать невозможно. И он перестал. Приостановил ремонт на время. И все счастливы.

- А если бы он не прекратил?

- Есть много способов наказать того, кто мешает вам жить, при условии, разумеется, что у вас индексы выше. Но необходимость в этом возникает редко. Понимаете, сама возможность заставить своего обидчика отвечать перед вами лично накладывает очень сильный отпечаток на все общество. Допустим, босс на работе никогда не станет хамить подчиненному. Даже если сам босс имеет высокие индексы - ну, у него, к примеру, может быть дочь с низкими, а у обиженного подчиненного может найтись друг с высокими. Если вы осознаете, что за простую грубость вашу дочь может поиметь чужак в канун ее свадьбы - вы не позволите себе хамства. Принципы Вацлава Основателя - это то, что сделало нас культурными, высокоразвитыми во всех отношения, морально и физически здоровыми людьми.

- Вы считаете, что это справедливо по отношению к дочери, которая никому ничего плохого не сделала? Вы хоть понимаете, что на самом деле не изжили преступность, а узаконили ее? Вы и насилие узаконили!!

Каспар пожал плечами:

- Не надо давить на меня, я всего лишь ваш гид и сопровождающий. Я - продукт своего социума, вы - продукт своего. И мой социум, в отличие от вашего, не сгорел в ядерном пламени, потому, будьте любезны, воздержитесь от перехода на личности.

Маркус шумно перевел дыхание и ослабил воротник рубашки.

- Прошу меня простить, Янек... Сорвался. Но вы же понимаете, что меня шокирует рассказанное вами?

- Понимаю. И мне тоже неприятен этот разговор. Если бы не дурацкое стечение обстоятельств, его бы не было. Вы-то, конечно, от неприятной вам правды никуда не делись бы, но зато мне б не выпала такая обременительная обязанность. Впрочем, я знал, на что подписывался, становясь представителем Первого.

- А он тоже хорош... Заливал, как соловей, про светлое будущее, хотя знал, что на самом деле оно ни хрена не светлое!

- Это уже от точки зрения зависит, - тихо сказал Каспар, - я бы, к примеру, не хотел жить в вашей демократической стране. В любом случае, идеологию вы обсудите с ним, а я, несмотря на высокие индексы и полномочия, всего лишь безрукий летчик и обычный семейный человек, тихо-мирно растящий детей.

- Вы правы. Но все это... А у меня счет в банке тоже могут отобрать?

- Нет. Деньги - не собственность, это мерило заслуг перед обществом. Они не могут быть отобраны Вызовом.

- Ясно. Что такое индексы? О каких зеленых восьмерках говорил тот коп? И давайте, должно быть, поедем обратно. Смеркается.

Каспар завел машину, вырулил на проезжую часть и продолжил лекцию.

- Ваши восьмерки, индексы - это, проще говоря, показатели физических и умственных возможностей. Они носят исключительно информационный характер, но по ним вы можете определять свои шансы. Норма обычного человека в Доминионе - четверки и пятерки. Если показатель соперника выше на единицу - у вас есть шансы. Если два - шансы минимальны. Три и больше - ни малейшей надежды. Правда, максимально возможное число - десять, что соответствует максимально возможному уровню интеллекта и максимально разрешенному физическому развитию...

- Простите, не понял? На физическое развитие наложены ограничения?!

- И да, и нет. Вы вправе накачать себе хоть центнер мускулатуры, но если ваша мышечная масса переваливает за рационально допустимый - вы теряете право во время Вызова выбирать физические виды состязаний. Это делается для того, чтобы люди не жили в тренажерных залах и не наращивали грубую силу в ущерб личной жизни, досугу, умственному развитию и просто здравому смыслу. Слабак не вправе получить преимущество лишь за счет чрезмерной траты времени на бодибилдинг.

- Понятно. А что значит зеленый цвет?

- Цветом обозначаются особые привилегии. Конкретно зеленый значит, что у вас, поскольку вы военный летчик, есть особые профессиональные знания, навыки и умения, и вам разрешено ими пользоваться при обороне, а некоторыми - и в нападении. В общем случае, перечень возможных видов противоборства включает в себя только базовые состязания и тесты. На силу, ловкость, скорость, интеллект, сообразительность, храбрость и так далее. Причем, к примеру, спортсмен-бегун не вправе выбирать любые состязания на бег.

- То есть, тотальное увлечение бегом...

- Поясняю одну вещь. Выбор состязания для нападающего ограничен. Защищающийся имеет гораздо больший выбор. Если вы много лет бегаете в парке - при нападении вам запрещено выбирать бег. А защищающемуся, который тоже бегун - разрешено. Смысл таких правил в том, чтобы вы не могли победить равного, потому у защищающейся стороны всегда преимущество.

Так вот. У вас за плечами курс армейской рукопашки, вы профессионально обучены думать очень быстро. Обычному гражданину запрещено использование любых специальных навыков. Но за определенные заслуги ограничения снимаются. Человек, достигший чего-либо на службе обществу, вправе пользоваться соответствующими привилегиями. Например, инструктор рукопашного боя, обучивший сотни солдат, получает право использовать в защите свои навыки. Выдающийся физик может выбрать решение физических задач на время. Само собой, что победить его сможет лишь другой выдающийся физик - ну а выдающимся физикам незачем бросать Вызовы, ни друг другу, ни вообще, у них и так все есть. Так что заслуги перед обществом можно сравнить с фактическим иммунитетом. Допустим, солдат, совершивший в бою подвиг, получает право выбирать в качестве состязания дуэль на огнестреле или ножах. Со смертельным исходом, само собой. Как вы понимаете, лишь идиот бросит ему Вызов.

- Я просто не верю своим ушам. Смертельные поединки в светлом будущем?!

Каспар пожал плечами в искреннем недоумении:

- А в чем проблема? Не вызывайте солдата - не будет смертельного поединка.

Маркус тяжело вздохнул.

- О господи... Отправьте меня в полет еще раз... Или там в холодильник запихните лет на пятьсот. В любом случае, запишу себе памятку ни в коем случае не доживать до старости...

Машина притормозила на светофоре, Каспар, улучив момент, полез в бардачок и достал оттуда книгу.

- Вот, держите. Это 'кодекс вызывающего' - все, что нужно знать о Вызове и о защите от него. Видите ли, капитан, вы по-прежнему думаете, что наша система ущербна. А зря. Думаете, старики не защищены от молодых и сильных? Ошибаетесь. Существует много способов защиты для стариков, из которых простейший - выставить вместо себя любого из своих потомков. Хоть сына, хоть внука. Если вы дали обществу достойных граждан - это ваша законная привилегия. Опять же, есть и другие методы. Спортсмен, установивший рекорд по бегу, не обязан больше бегать на каждом вызове. Он может всего лишь потребовать повторить свой рекорд.

- Честно говоря, меня все это сбивает с толку, - признался Маркус, - всю эту систему я не могу понять. Она выглядит искусственной, в ней нет большого смысла, кроме как узаконить произвол. Вот какая польза обществу от чьего-то рекорда?

- Рекорды ставят люди, одаренные генетически. Привилегии даются либо за заслуги перед обществом, либо за вклад в генофонд человечества. Именно это помогает нам становиться все лучше и лучше. Я думаю, остальные пробелы в своих знаниях вы заполните с помощью книги.

- Вы чрезвычайно предусмотрительны.

- У меня работа такая.

По дороге Маркус молча смотрел в окно. Как ни крути, но первобытные порядки, даже облеченные в форму законов будущего - все равно первобытные порядки. Его родина так много сил вложила в торжество свободы и демократии, и что в итоге? Закон джунглей снова в силе. Охренительно светлое будущее.


***


Следующие два дня Маркус провел без няньки, сославшись на то, что собирается засесть в библиотеки и за прессу. Он тщательно проштудировал полученную от Каспара книгу, но не нашел там того, что искал. Любая система априори имеет свои недостатки, просто потому, что совершенства не существует. Безусловно, чем совершеннее и продуманнее социальный строй, тем сложнее найти обход или лазейку, но они все равно существуют. Ничто не совершенно, все имеет свою уязвимость, вопрос лишь в том, чтобы найти эту ахиллесову пяту. И Маркус Коптев, убежденный демократ и приверженец справедливости, равенства и свободы, чрезвычайно сильно мотивирован найти то место, куда можно будет вставить палку с максимально разрушительным эффектом. Он провел пару бессонных ночей в раздумьях и колебаниях. Для чего ему, человеку, потерявшему все, жить дальше? Пытаться устроиться, начать все с начала? Нет, это не то место, в котором Маркус Коптев желал бы жить своим детям.

Наутро второго дня затворничества решение было принято. Маркус, мрачный и небритый, стоял на балконе и созерцал пробуждение города. Жизнь снова обрела смысл, ведь теперь у него опять есть цель. Дегенеративная, загримированная налетом цивилизованности первобытная система Доминиона окончательно приобрела в лице астронавта из двадцать первого века непримиримого, смертельного врага.


***


Маркус всегда был реалистом. Система восьмисотмилионного государства - не то, что можно разрушить в одиночку. Если средний доминионец - человек с четверками и пятерками, страдающий от узаконенного произвола со стороны тех, кто сильнее и умнее, то недовольных должно быть очень и очень много. Миром правит горстка сильных - но истинная сила человечества во все века заключалась в числе и командной работе. Чтобы чего-то добиться на выбранной стезе, нужны единомышленники.

Еще он хорошо понимал, что собирается заниматься делом, в котором не имеет ни малейшего опыта, и которому придется посвятить всю оставшуюся жизнь без малейших гарантий какого-либо успеха. Пока что Маркус совершенно ни в чем не ориентируется, работы непочатый край, но, как сказал древний мудрец, даже самый долгий путь всегда начинается с первого шага. Дорогу осилит идущий.

Первый облом поджидал на старте. Марк залез в интернет через свой ПЦП, но поначалу не сумел найти никаких данных о протестах или недовольстве в любой форме. То ли цензура, то ли, что страшнее, менталитет. Попытки отыскать какую-либо политическую силу не дали никаких результатов: ни оппозиции, ни правящей партии. Что удалось отыскать, так это официальную биографию Хорста Виттмана. Военное училище, отряд специального назначения, участие в двух конфликтах, карьера, звание полковника спецназа в поразительно молодом возрасте, пара орденов, популярность, известность, отставка без выслуги лет, должность лидера Доминиона при поддержке широких армейских масс. Виттман стал Рейхсминистром, получив этот ранг от предшественника, который ушел в отставку и назначил молодого военного своим преемником. В первые тридцать лет Виттман отстоял свой пост против шести претендентов и последние годы на его правление никто не покусился. Широкая поддержка военных, усиление армии, ассигнования на развитие науки и космонавтики, расширенная миротворческая программа, шаги по дальнейшей социальной защите заслуженных членов общества... Не бог весть какая полезная информация.

Особо заинтересовал Маркуса единственный Вызов Первого. Виттман, согласно биографии, со школьной скамьи любил свою одноклассницу и постоянно боролся с соперником. Когда он ушел в армию, соперник своего шанса не упустил. Виттман, находясь в госпитале, узнал, вернулся домой, бросил Вызов, намереваясь вернуть себе девушку, а затем, воспользовавшись статусом героя, убил соперника в поединке на ножах. Биограф ограничился упоминанием о том, что Виттман, будучи агрессором и не имея возможности выбрать в качестве состязания смертельный поединок, пустился на хитрость, чтобы заставить противника самого выбрать бой на ножах. Видимо, тот, тоже, кстати, парень нехилый и шарастый, раз рискнул выйти против 'черного берета', рассчитывал справиться с недолеченным после серьезного ранения соперником раз и навсегда, но эта ошибка стала для него последней. Под занавес Виттман, расправившись со своим врагом, освободил бывшую любовь от своей власти со словами: 'Все, что мне было нужно - чтобы этот тупой баран сдох за тебя. Ты сама мне уже ни к чему, живи дальше с осознанием своей ошибки'.

Маркус в задумчивости отключился от сети. Стало быть, Первый - тип коварный, хитрый и мстительный. Надо будет иметь это в виду.

Астронавт вышел на улицу. Планы на ближайшие дни - ознакомиться с городом, присмотреться к людям повнимательнее, попытаться адаптироваться. Как вариант - завести знакомства. До этого момента мир освещали для него сам Первый и его агент Каспар, поющие сладкие песенки о том, как все хорошо. Теперь Маркус должен заглянуть за изнанку, выслушать рассказы людей с противоположного полюса.

Вот чего Маркус действительно не умел - так это заводить знакомства. Со всеми приятелями, друзьями и женщинами его свела жизнь. Вначале одноклассники в школе, после военное училище, летная школа, армия... Все получалось само собой. А сейчас он один, чужой среди чужих. Как лучше начинать все с чистого листа Маркуса не учили.

Он остановился у какой-то забегаловки, прислушался к желудку и решил зайти: горячий кофе и яичница с беконом ему будут весьма кстати. Неторопливо поев, он подозвал официанта, заказал себе на десерт к кофе горячие бельгийские вафли в шоколаде, и в этот момент в зал вошла молодая, привлекательная женщина. Вообще-то кафе было довольно посещаемым, и симпатичные девушки входили каждые три-четыре минуты, но именно эта почему-то привлекла внимание. Маркус раздумывал всего одну секунду, затем понял: он ее видел только что, она уже была тут, когда астронавт вошел. Три минуты назад девушка закончила свою трапезу - это были, кстати, тоже вафли и что-то в кружке - и прошла к дверям мимо него. И вот теперь вошла снова.

Вошла да и вошла, может, забыла что, или решила, что добавки хочет. Маркус снова вернулся к своим мыслям, но пребывал наедине с ними недолго.

- Простите, возле вас не занято? - раздался над ухом приятный, мелодичный голос.

Астронавт перевел взгляд с улицы за окном на владелицу голоса: так и есть, она самая. Невысокая, стройная черноволосая женщина лет двадцати шести, чуть раскосые глаза выдают примесь восточной крови.

- Нет, не занято, - ответил Маркус и, словно невзначай, добавил: - как, впрочем, и за несколькими совершенно пустыми столами.

Такой ответ выбил девушку из колеи, но она быстро нашлась:

- Да, верно, просто я привыкла сидеть за этим столиком. Мне, как и вам, нравится сидеть у окна...

Астронавт чуть приподнял бровь:

- В самом деле? Когда я входил, вы сидели в глубине комнаты, а этот столик пустовал. Но вы садитесь, конечно же, садитесь.

Девушка, поняв, что ее уложили на обе лопатки, села на стул, поставила блюдце с порцией вафель перед собой и заметила:

- А вы очень наблюдательны. Все космонавты такие, должно быть?

Теперь настала очередь Маркуса удивляться.

- Вы меня знаете?

- Вроде того. Вы же Маркус Коптев?

- Он самый. Откуда вы знаете меня в лицо, если я не показывался на телевидении?

Девушка чуть заметно улыбнулась:

- Зато в сети появились. Видео, на котором вы укладываете парня побольше себя, набрало более миллиона просмотров. Его слили с камеры наблюдения и добавили комментарий о том, что вы и есть Маркус Коптев, космонавт из прошлого.

- Я предпочитаю термин 'астронавт', - проворчал Маркус, чтобы выиграть время на раздумья, - потому что космонавтов было полно, а вот астронавт - один-единственный.

- А вы тщеславный, - собеседница улыбнулась шире.

- Это потому, что помимо тщеславия у меня ничего больше не осталось.

- Меня зовут Пайпер, - просто и без перехода представилась новая знакомая.

- Очень приятно, - кивнул Маркус и снова принялся за свои вафли.

- И как вам у нас по сравнению с вашим родным временем?

Астронавт подавил вспышку раздражительности: новая знакомая назойлива, но если разобраться, то не ее вина, что сам Маркус не в духе, происходи дело в двадцать первом веке, он вполне мог бы попытаться закрутить интрижку, Пайпер ведь очень ничего так. Внутренний голос тихо предложил так и сделать, плюнуть на весь мир, включая Каспара и Первого, на свои личные потери и оторваться по полной. Кроме того, разве буквально только что Маркус не размышлял о необходимости новых знакомств?

- Скажем так, непривычно, - уклончиво ответил он, - переход от справедливости и равенства к социуму, где легализирован закон джунглей, явно требует больше времени.

- А в чем проблема? - приподняла брови Пайпер. - Вы в состоянии уложить парня, на голову выше себя, в два удара, космонавтов очень хорошо готовят и отбирают только лучших, разве нет?

- Вы правы... по-своему. Но меня вряд ли поймете, для этого нужно родиться в моем времени в моей стране и вырасти с определенными убеждениями и принципами.

Собеседница в задумчивости делала маленькие, размеренные глотки из кружки.

- Знаете, я как раз вас понимаю. Мой дед приехал сюда из Японии - и так до самой смерти не смог полностью смириться с текущим положением дел. Правда, в Японии, по его словам, ситуация еще хуже. Мою маму в девятнадцать лет взял замуж человек, который ей не нравился. Ну, вы понимаете. Она умерла, когда мне было четырнадцать. Так что назвать свое детство счастливым не могу.

- А отец?

- Что с мужем мамы, я не знаю. Ушла из дому, как только стала совершеннолетней, и буду рада, если вообще никогда больше о нем не услышу.

Маркус медленно кивнул, не столько в знак сочувствия, сколько соглашаясь со своими мыслями. Шикарное светлое будущее, первый же знакомый человек, не имеющий отношения к правящей верхушке - с искалеченным детством. В мире, где право сильного возведено в ранг закона, иначе быть и не может.

- Вас... часто беспокоят Вызовами?

- У меня интеллектуальный индекс семь, моральный - девять, потому любой говнюк, который умнее меня, неизменно делает умный вывод, что я не стою прогулки над пропастью.

Маркус навострил уши:

- Моральный - это то, что в 'кодексе' именуют дополнительными индексами?

- Да. Имея дело с кем-то умнее себя, я выбираю испытание на храбрость. Тридцатиметровый мостик шириной в двадцать сантиметров на высоте пятьдесят метров. Без страховки. Пройти по нему очень легко, если не бояться высоты. Обычно хватает одного упоминания, чтобы весь такой крутой из себя самец сдулся, как шарик, и отвалил.

Астронавт хмыкнул. Пайпер, видимо, не робкого десятка, раз использует испытание храбростью. Из книжки он знал, что по правилам этого состязания тот, кто его выбирает, должен пройти первым.

- И что? До самого испытания дело доходило?

Пайпер кивнула:

- Да, дважды.

- И?

- И ничего. Я прошла.

- Мое вам уважение. А соперники?

- В первый раз претендент на мое тело поджал хвост, даже не ступив на мостик, и сдался. Он, гнида мелкая, был уверен, что я блефую. А второй все же пошел, но запаниковал на середине, когда чуть подул ветерок.

- И что дальше?

Пайпер улыбнулась, широко и торжествующе:

- Как - что? Да разбился нахрен.

- Собаке собачья смерть, - подытожил Маркус.

Они замолчали ненадолго, потом девушка сказала:

- А вы, стало быть, против практики Вызовов?

- Я против несправедливости в любой форме. И Вызовов в том числе.

- Это большая редкость, - вздохнула Пайпер, - обычно сильные люди предпочитают получать все выгоды, которые им это дает.

Астронавт насторожился:

- А мне вот сказали, что большинство граждан первой и второй категорий не пользуются Вызовом ни разу за всю жизнь.

На лице Пайпер появилась скептическая гримаса.

- Кто вам сказал подобную чушь?

- Специальный агент, которого дал мне в гиды Первый. Хотите сказать, он солгал?

- Вас обманули, нагло и хитро. Действительно, большинство людей с высокими индексами не прибегает к Вызову. Но не бросать Вызов и не пользоваться им - вещи разные.

Маркус нахмурился.

- Боюсь, что я вас не понял.

- Поясню. Помимо возможности собственно бросить Вызов, вы можете угрожать этим, чтобы добиться ваших целей. Допустим, в классе вместе с вашим сыном учится мальчик, который, по вашему мнению, дурно влияет на него. Если ваши индексы выше, чем у отца того мальчика, вы можете просто заставить его перевести своего сына в другую школу, угрожая, что отнимете у него что-то. Да вообще, с вашими восьмерками вы можете избавиться от соседа, который вам не нравится, совершить покупку в магазине без очереди или просто побить человека, который говорил с вами недостаточно вежливо.

- Чего-о-о?! - опешил Маркус.

- Что вас так удивило? - приподняла брови Пайпер. - Ваши физические и умственные способности, отраженные индексами, дают вам права творить почти все, что вам хочется. Вы не знали этого?

- Это дикость! - возмутился астронавт, - Каспар мне ни слова не сказал о... Постойте. Откуда, черт побери, вы знаете о моих восьмерках?!

Девушка поставила на стол пустую чашку и улыбнулась:

- Да из того же ролика. Полицейский сказал вслух, камера звук не пишет, но тот, кто залил видео в сеть, выложил также и содержание разговоров. Кстати, насчет Яна Каспара, он личность известная, если не сказать - одиозная. Чтобы вы поняли, что значит пользоваться выгодами Вызова, не вызывая прямо... Думаю, прозвище Каспара вам неизвестно?

- Нет.

- Танкист.

- Он летчик.

Пайпер хихикнула:

- Да, летчик бывший. Но за глаза его зовут Танкистом. Значит, слушайте. Был у него сосед, в прошлом известный спортсмен, форвард одной команды по травяному хоккею. Симпатичный такой мужчина. Импозантный. Каспар частенько в отлучке, по стране ездит, и его вторая жена завела шпили-вили с соседом. Спортсмен этот - рыжий. И вот, когда она родила - ребенок оказался рыжим. Ну, Каспар понял, откуда ноги растут, сделал анализ ДНК и убедился, что малыш действительно не его. Он взял тут неподалеку в музее танк и подкатил к соседу в гости. Так прямо и въехал в фасад, по пути раздавив его новенькую машину. Спортсмен спасся, выскочив из рушащегося дома в нижнем белье - и прямиком в руки Танкиста. Так Каспару все сошло вообще без последствий. Он пригрозил, если сосед подаст в суд, поиметь обеих его взрослых дочерей, жену и сестру, а потом и третью дочь, когда та станет совершеннолетней. Разумеется, суда не было. Продал спортсмен свой участок с руинами и убрался подальше. Такая вот история, ее неделю СМИ смаковали по всей стране.

- Мда... - протянул Маркус, - ну и сукин сын... А чем это закончилось для его жены?

- Насколько мне известно - ничем. Но желающих подкатить к любой из жен Каспара уже не найдется. Поймите меня правильно, - уточнила девушка, - я, на самом деле, уважаю его. Ребенка он оставил в семье и растит, как своего. Это по-мужски. Но теперь вы знаете, что можете делать, имея высокие данные?

Астронавт задумчиво подпер подбородок кулаком.

- Мне в этом деле непонятен один момент. Каким образом Каспар, будучи калекой и в возрасте, собрался победить пятерых молодых и не очень женщин? Тем более, что у жены спортсмена еще и муж есть, явно не слабак, да и у сестры его, наверное, тоже?

- Именно благодаря этому. Человека, получившего увечье, нельзя вызвать на состязание, затрагивающее утраченную часть тела, а люди, получившие увечья на службе обществу, вообще обладают иммунитетом к любому физическому состязанию. Поскольку Каспар чрезвычайно умен - среди уполномоченных агентов Первого других нет - его угроза была абсолютно реальной.

- Да уж. Не думал, что он такой сукин сын.

- Строго говоря, Маркус - не возражаете, если я буду хвать вас по имени?

- Да нет, не возражаю.

- Так вот, Каспар обошелся со своим обидчиком еще очень мягко, тот понес всего лишь финансовые убытки, что для звезды спорта в отставке не критично. А мог бы просто избить до полусмерти, и ему за это вообще ничего бы не было, только пришлось бы оплатить лечение.

- Как так?

- Точно так же, как вы побили того типа. Вы вправе преподать урок любому, кто хуже вас, вполне легально. Это ваше право, главное, чтобы причина была серьезной. Тот, кого вы побили, мог бросить вам ответный Вызов по его правилам, и если бы он победил, то избиение трактовалось бы как преступление. Вы понесли бы наказание, кроме того, избитый получил бы право избить вас в отместку, а вы не могли бы при этом защищаться. Вас прикуют к стулу, проще говоря, чтобы вашей жертве проще было избивать. Но если ответный Вызов вы выиграете снова - значит, все законно. Вам придется только оплатить лечение того, кому вы преподали урок.

- Это бред какой-то, честное слово... И много по улице ходит отмороженных мудаков, развлекающихся избиением людей?

- На самом деле, такое случается очень редко. Во-первых, бить кого-то дорого. Даже если вы всего лишь пару синяков ему поставите и счет из больницы будет минимальным, ответный Вызов оплачиваете опять вы. А если, чего доброго, покалечите - всю жизнь будете платить ему пенсию за инвалидность. Потом организационные и судейские сборы. Это тоже недешево. Кроме того, будет проведено следствие, вас под детектором лжи допросят, была ли у вас причина. Если окажется, что вы просто развлекались - асоциальное поведение и тюремный срок. И наконец, ответный Вызов вычитается именно из вашего количества Вызовов в год. Ну а если ненароком напоретесь на кого-то, кто в чем-то лучше вас, и проиграете ответное состязание - тюремный срок и физическая расправа в дополнение ко всему.

- Господи, куда я попал...

- Добро пожаловать в двадцать пятый век, Маркус. А может, давайте больше не будем о плохом?

Астронавт тяжело вздохнул и согласился:

- Давайте. Бог свидетель, что плохого я наслушался на год вперед.


***


День, несмотря на невеселое начало, удался. Маркус вместе с Пайпер осмотрел центр города, пару картинных галерей, основательно нагулялся по скверикам. С новой знакомой ему было неожиданно легко и хорошо, окружающий мир не то чтоб заиграл красками, но стал ощутимо менее мрачным. Пайпер оказалась журналисткой, ведущей светскую хронику в каком-то глянцевом журнале, потому на вопрос Маркуса, не задерживает ли он ее, весело махнула рукой:

- Да бросьте. Если я черкану пару строчек о том, как провела день с астронавтом из прошлого, редактор не только ничего не скажет мне за прогул, даже недельный отпуск даст.

- Только лишнего не напишите.

- Это вы про наш разговор в кафе? Не напишу, разумеется. Такие вещи лучше вообще на людях вслух не произносить, потому как... Скажем, люди, не одобряющие основные принципы 'нового общества', не особо популярны. Ну, вы понимаете. Если б вы сразу не обозначили ваше мировоззрение, я бы не рискнула говорить на такие темы.

После полудня, слегка притомившись от длительной пешей прогулки, они зашли в маленький уютный ресторанчик, где заказали несколько разнообразных салатов, жаркое из говядины и сырный десерт.

- Между прочим, раз уж так вышло, что вы мой единомышленник, - сказал Маркус во время трапезы, - не поясните ли вы мне одну вещь?

Пайпер отправила в рот небольшую порцию салата из томатов и морепродуктов и не спеша прожевала.

- Какую именно?

- Люди, недовольные этим строем, есть. Как обстоят дела с оппозицией, сопротивлением, протестами, демонстрациями?

- Честно говоря, не знаю, зачем это вам. Если собираетесь попытаться что-то изменить... Ничего не получится. Оппозиции нет, потому что нет партии. Власть принадлежит Первому единолично, на всех ключевых постах его сторонники. Сопротивления нет, потому что сопротивляться некому. Протесты бесполезны, демонстрацию может разогнать всего один полицейский.

- Как так-то?!

- Просто. Подходит и требует разойтись. И все, демонстрация окончена.

- Странное нынче понимание протеста, - заметил Маркус, - смысл демонстрации не в том, чтобы разойтись по первому требованию, а в том, чтобы не расходиться вопреки ему.

Пайпер вздохнула:

- Отказ выполнить распоряжение полицейского - асоциальное действие. Десять лет тюрьмы минимум. Вплоть до пожизненного. Между вашим отказом и прибытием специального наряда, который арестует всех силой и отправит гнить в тюрьму - полчаса. Вы же не пожертвуете десятью-двадцатью годами своей жизни ради того, чтобы полчаса поразмахивать транспарантом?

- Зашибись... Что-то изменить политическим, законным путем - не предпринимается?

- Невозможно. За Первым вся армия и вся верхушка общества. Должна признать, что он личность очень сильная, волевая и харизматичная. Вы и сами это знаете, если встречались с ним, как это говорили по ящику.

- Встречался. Есть такое.

- Виттман - не только идейный лидер эволюционно-социального движения, он еще и результат его. Воплощение своих же идей и идей его предшественников во плоти. У него все предки до четвертого колена - люди с индексами не ниже восьмерки, а личные индексы Первого - три десятки и две девятки, он всесторонне выдающийся человек. Ему семьдесят пять, но вы дадите ему больше пятидесяти? Знаете, если б вы с ним подрались - я бы поставила на него. В условиях тотальной поддержки элиты Доминиона его просто невозможно сместить с поста.

Маркус флегматично размешал в чашке шоколадный напиток, отхлебнул и заметил:

- Сила человечества - в числе и командной работе. Что, если все те бесправные, у кого низкие индексы, попытаются организованно добиться равенства? Их ведь много больше.

Пайпер покачала головой.

- Я так вижу, вы понятия не имеете, как происходит борьба за власть в Доминионе. Сместить действующего правителя можно только путем 'испытания лидера'. Все участники должны заручиться поддержкой как можно большего числа людей с как можно большими возможностями. С высокими индексами то есть. Затем происходит формирование команд. Причем команду одного участника формирует его противник из списков сторонников. Так что можете быть уверены, что ваша команда будет состоять из наихудших людей вашей 'партии'. Тут недостаточно привести много сторонников - надо привести только лучших. Команды ограничены числом в сто человек у большей, причем пропорции сохраняются. Если у вас десять тысяч сторонников, а у вашего противника - двадцать тысяч, то в его команде будет сто участников против ваших пятидесяти.

- И что дальше?

- А дальше команды вступают в противоборство. С каждой стороны выходит по одному человеку, которые противостоят друг другу по случайно выбранным правилам. Это может быть как поединок на мечах, так и складывание паззла на время, кто сложит раньше - взорвет своего соперника.

Маркус просто не поверил своим ушам.

- Вы хотите сказать, что правитель выбирается путем гладиаторских игр?!

- Именно, - подтвердила Пайпер. - Состязание заканчивается, когда одна команда погибает в полном составе, включая ее лидера. Теперь вы понимаете, почему оппозиции нет и почему сместить Первого нельзя? Для этого вам нужно заручиться поддержкой лучших представителей человечества, причем они должны быть готовы пойти за вас на смерть. За Первого пойдут такие же идейные, как он сам. Но простые люди, противники этого строя - у них нет идеи. Нет лидера. Любой, кто чего-то стоит, на что-то способен, моментально выделяется из общей толпы, поднимается над нею. И ему уже не надо возглавлять обездоленных, он займет свое место под солнцем при помощи системы. В этом сила существующего строя: любого, кто может быть опасен системе, она превращает в своего сторонника. Я вам больше скажу. Система практически непобедима, потому что... Кто занимает все-все-все ключевые и мало-мальски важные посты?

- Сторонники Первого?

- Верно. Люди, которые в свое время вверили ему свои жизни, люди, готовые умереть за его идею. Точнее - за их общую идею. Ну и наконец... даже если вы наберете пятьдесят тысяч обычных людей, которые будут готовы пойти за вас на смерть, что вряд ли возможно, то Первый в легкую наберет пятьдесят тысяч сторонников с восьмерками, девятками и десятками. После чего вашу команду просто уничтожат, так же легко, как вы уложили того парня в кафе.

В этот момент у Маркуса запиликал ПЦП: звонил Каспар.

- Алло? Приветствую. У меня для вас две новости. Первая - ваш корабль оценили в три с половиной миллиарда, и средства поступят на ваш счет сегодня-завтра. Вторая - господин Виттман приглашает вас завтра на обед.

- Спасибо, что сообщили, - мрачно ответил астронавт, - приглашение принято.

Каспар на экранчике прибора просиял:

- Превосходно! Я заеду за вами завтра в полдень. Всего доброго.

Маркус спрятал ПЦП в карман и заметил:

- Весьма кстати. У меня как раз накопилось немало мыслей, которые я выскажу Первому...

В уголках губ девушки появилась едва заметная улыбка:

- Почему-то мне кажется, что Первому ваши мысли не понравятся.

- Можете не сомневаться в этом.

Остаток дня и вечер он провел с Пайпер, посетив концерт какой-то уличной музыкальной группы, которой ассистировал довольно забавный мим, после - театр, где ставили спектакль о похождениях ловеласа, в котором легко узнавался сильно переработанный, но все тот же старый добрый дон Хуан, затем поужинал в китайском ресторане.

Когда начало смеркаться, он вызвал такси и усадил Пайпер в машину, перебросил сотню кредитов на ПЦП таксиста:

- Отвезете даму куда она скажет.

- Несколько неожиданное расставание, - заметила девушка.

Маркус посмотрел ей в глаза и понял: она ожидала приглашения.

- Прошу меня простить, но я лишь десять дней как потерял родителей, брата и невесту. Давайте обменяется номерами, я позвоню вам завтра или послезавтра. К тому же, мне надо немного побыть одному, а вам - написать обо мне статью, забыли?

- Ладно, - улыбнулась Пайпер, - желаю вам завтра хорошо провести время на званом обеде.

Такси укатило, а Маркус не спеша двинулся в сторону отеля, благо ПЦП обозначил для него кратчайший маршрут. Но добраться до места назначения без приключений не получилось.

Когда он проходил мимо какой-то забегаловки, в его поле зрения попали два подпирающих стену типа: тощий парень с панком на голове и высокий лысый негр. Когда Маркус поравнялся с ними, негр отлип от стены и шагнул наперерез.

- Добрый вечер, многоуважаемый господин! Не перекинете ли вы мне сотенку 'доминяшек'? А не то я вас вызову.

Астронавт быстро оценил противника. На полголовы выше и килограммов на двадцать тяжелее, но за счет пуза. Мышцы - название одно. Большой черный мешок дерьма. Запугивает прохожих своей силой. А что, бизнес-то прибыльный. Вот только на Маркусе облом, потому что лицо ему досталось обыкновенное, не сказать по нему, что человек семи пядей во лбу, а приличный костюм хорошо скрывает не слишком рельефные, но стальные мышцы тренированного солдата.

- Сотенку, говоришь? - улыбнулся он. - Да легко. Давай сюда свой ПЦП.

Негр, не распознав в улыбке Маркуса волчью ухмылку, радостно протянул руку с браслетом, астронавт ухватил его за запястье левой рукой, правый кулак с чавкающим звуком вошел под дых, не встретив почти никакого сопротивления. Затем - бросок через бедро и удар ногой в голову.

Шарахнулись во все стороны случайные прохожие, кто-то испуганно взвизгнул.

Негр даже не попытался подняться, лишь закрыл рукой лицо. Маркус врезал ему туфлей вначале в область желудка, потом по почкам, потом в голову.

- Что вы делаете?! - ошеломленно закричал панк.

Астронавт шагнул к нему, доброжелательно улыбаясь.

- Тебе тоже сотенку накинуть? Иди-ка сюда.

Тот бросился наутек. Маркус вернулся к негру и врезал еще раз. Его прорвало, вся боль, терзавшая душу вот уже десять дней кряду, и ненависть к этому ущербному социуму вылились наружу в импульсивной вспышке ярости и гнева. В желудок, по ребрам, в желудок, по почкам...

- Внимание, полиция! - донеслось сзади, - всем оставаться на своих местах! Что здесь происходит?!

Астронавт, ухмыляясь, повернулся к двум полицейским.

- В чем дело, господа офицеры? Вы собираетесь помешать мне реализовать свое законное право преподать урок хороших манер этому ублюдку? - с сарказмом спросил он.

Полицейские - мужчина и женщина - сохраняли полное спокойствие.

- Чем он вам не угодил?

- Вымогал деньги. Считается за причину?

- Вполне. Много?

- Стольник, если это имеет значение.

Женщина спокойно заметила:

- Судя по виду вашего обидчика, вам его лечение дороже обойдется в разы. Кроме того, вы не допускаете мысли, что он может бросить вам ответный Вызов, после лечения, само собой, и победить?

Маркус ухмыльнулся:

- Очень вряд ли, потому что я только начал. Когда закончу, он не сможет уже ни вызывать кого-то, ни пугать Вызовом. К счастью для меня и несчастью для него, мои финансы позволяют мне пересажать в инвалидные кресла сотню таких ублюдков. Не возражаете, если я продолжу?

Полицейские переглянулись, и мужчина сказал:

- Дело ваше.

Негр в этот момент попытался уползти, но астронавт наступил ему на спину.

- Куда-то намылился? Ты сотню просил, а я пока только семнадцать отсчитал.

- Пощадите! - взмолился тот, выплевывая разбитым ртом кровь, - не надо!

- В самом деле? Я тебе сейчас насчитаю столько, что тебе больше никогда не придется вымогать деньги. На всю жизнь хватит.

- Я не буду! Клянусь, я больше не буду! - прохрипел несчастный.

Маркус убрал ногу с его спины и присел рядом.

- Слушай меня внимательно, обезьяна. Найди себе работу и зарабатывай на жизнь честно. Если я еще раз увижу, или хотя бы узнаю, что ты вымогаешь деньги у людей - остаток своих дней ты будешь кататься на кресле с колесиками. Понял?

- П-понял.

- Вот и отлично. И дружку своему вихрастому передай, его это тоже касается.

Он выпрямился, окинул взглядом круг собравшихся на безопасном расстоянии зевак, и тут его окликнул полицейский.

- Если вы закончили - ваш ПЦП, будьте любезны, для занесения в протокол. Вам придет счет из больницы.

Маркус протянул ему свой наладонник:

- Маркус Коптев, астронавт и мизантроп, к услугам всех желающих!


Оппозиционер


Каспар приехал со свойственной ему точностью, к этому времени Маркус успел побриться и одеться, сменив давешний мундир ВВС на обычный пиджак, купленный поутру.

- Как настроение после вчерашнего? - сразу после приветствия осведомился Янек.

На долю секунды в голове Маркуса мелькнула мысль, что за ним установлена слежка, тем более что это было бы вполне рационально.

- Следите за мной?

- Вы угодили в полицейский протокол, о чем я, само собой, обязан был узнать. Вижу, вы начали входить во вкус использования возможностей, данных вам природой.

- Скорее, меня чем дальше, тем сильнее тошнит от беспредела, происходящего при всем честном народе, - мрачно отозвался Маркус. - В мое время такие вещи тоже происходили, но по темным переулкам, а не на широкой людной улице.

Каспар едва заметно улыбнулся:

- Оправдание самому себе найти можно всегда, не правда ли?

- Человек, поступающий согласно своим принципам, не нуждается в оправданиях.

- Тоже верно.

В этот раз обед был рассчитан только на четверых: помимо Маркуса, Каспара и Виттмана присутствовал еще магистр Хрбица, и астронавт пришел к выводу, что Первый заранее приготовился к словесной баталии, усадив возле себя ходячую энциклопедию.

Стол накрыли в самой высокой башне, откуда через большие, во всю стену окна можно было обозревать практически весь город. На этот раз трапеза больше напоминала японские традиции: порции еды маленькие, но блюда очень разнообразны, и Маркус только порадовался, что хотя бы приборы нормальные, с вилками-ложками вместо палочек. Хорошее настроение обедающим создавал оркестр из двух десятков музыкантов и дирижера.

Памятуя о манере вести застолье у Первого, он не стал сразу брать быка за рога. Пока в расход шли первые блюда - а их астронавт насчитал добрых двадцать наименований - беседа коснулась музыки и литературы, и Маркус был вынужден отдать Виттману должное: он фантастически начитан и знаком практически со всеми жемчужинами мировой литературы, начиная с шестнадцатого века и до начала третьей мировой войны. О том, как обстоят с этим дела в послевоенные века, он спрашивать не стал. Будет время - сам ознакомится, если есть с чем, конечно.

Затем появились служанки и дворецкие, первые блюда увезли на тележках, на стол выставили салаты - десятка три их! - и мясные блюда, среди которых преобладали вареные, ферментированные и полусырые, а также рыба. Несколько наименований жареного мяса и копченостей, по-видимому, предназначались для Маркуса, Виттман, Хрбица и Каспар, как приверженцы здорового питания, отдали предпочтение именно вареным блюдам.

Затем стали подавать десерт, а музыканты, отвесив поклон, скрылись за занавесом, и Виттман, откинувшись на спинку кресла, поинтересовался:

- Что скажете, капитан? Как вам наш город на первый взгляд?

- Город прекрасен, - спокойно ответил Маркус.

- А все остальное?

Астронавт вперил в Рейхсминистра жесткий взгляд:

- Зачем вы задаете мне вопрос, на который знали ответ еще до того, как предложили мне быть арбитром, оценивающим ваш так называемый прогресс?

Виттман пододвинул к себе чашку с шербетом и ответил:

- Я не знал. Все, что я мог знать наперед - что вы выросли в демократическом обществе, но ваша способность смотреть на вещи с разных точек зрения, равно как и ваша приверженность демократии, мне не были ведомы, и даже сейчас еще не известны до конца.

- То есть, мое высказывание о том, что в Доминионе царят первобытные порядки, Янек вам не передал?

Виттман кивнул:

- Передал, но это значит лишь, что вы плохо знаете историю и не умеете делать выводы из нее. Капитан, вы считаете наш порядок первобытным, потому что сильные имеют преимущество в этой социальной модели?

- Совершенно верно.

- Хорошо, - улыбнулся Первый, - а демократию вы считаете самой передовой моделью?

- Опять верно, - кивнул Маркус.

Улыбка Виттмана стала хитрой.

- А почему такие двойные стандарты, капитан? Вначале был первобытно-общинный строй, потом была демократия. В Греции, если вы историю призабыли. И только потом - феодализм, империализм и прочие. Следуя вашей логике, демократия не может быть наиболее передовой.

- Не путайте демократию в рабовладельческой Греции и демократию, при которой все равны. Это разные вещи.

- Тогда почему вы не желаете признать, что первобытные порядки и социальный строй Доминиона, в котором решены почти все проблемы предыдущих социальных моделей - тоже разные вещи?

- Потому что в вашей модели отсутствует понятие справедливости.

Виттман приподнял бровь:

- Вы это серьезно? Наше общество абсолютно справедливо, в отличие от демократии.

Маркус виновато развел руками:

- Знаете, когда мне говорят, что черное - это белое, я даже не знаю, что тут еще возразить.

- Хорошо, я попробую подвести вас к кое-каким выводам. Вы исходите из предпосылки о том, что справедливость в равенстве. Я прав?

- Абсолютно. Именно в равных правах суть демократии.

- Хорошо. Тогда такой вопрос. Для чего люди вообще объединяются в общество? То есть, вполне понятно, что мы с вами - стадные животные, но...

- Один момент. Вы как хотите, а я себя животным не считаю.

Виттман ухмыльнулся и скосил взгляд на Хрбицу.

- Магистр?

Тот проглотил порцию пудинга, промокнул рот салфеткой и продекламировал:

- Тип - хордовые, класс - плацентарные млекопитающие, отряд приматы, семейство гоминиды...

- Достаточно. Капитан, вы, конечно, можете не соглашаться, но единственное реальное отличие человека от обезьяны заключается в размерах мозга и как результат - в большем количестве нейронных связей, что обеспечивает вам гораздо большие возможности. Видите ли, мне как правителю человечества в первую очередь положено знать, кем же я правлю. Я мог бы многое вам рассказать, например о том, что такое высокое чувство, как любовь, есть результат выброса в мозг фенилэтиламина. Представьте себе, что вы встретили женщину, которую любите без ума... Тут вам делают инъекцию препарата, который нейтрализует фенилэтиламин - и вы мгновенно перестаете любить. Любовь испаряется. Жизнь есть форма существования белковых тел. И человек - такое же белковое тело, как все остальные. Только технически более сложное. Но вернемся к обществу. Вот вопрос: чем является общество с утилитарной точки зрения?

Маркус задумчиво посмотрел на собеседника. Виттман хитрит, это и бурундуку понятно. Вопрос коварный, с ловушкой. Знать бы, где она...

- Собственно, сила человека всегда была в числе и командной работе.

- Верно, - кивнул Первый, - так для чего же люди объединяются в сообщества? Что такое общество?

- Чтобы вместе решать трудности, нерешаемые для одного. Общество - по сути, одна большая команда, решающая общие цели.

Рейхсминистр подался вперед и уперся локтями в стол:

- Внимание, вопрос: и какие же именно это задачи? В первобытные времена задача была одна: выжить и продолжить род. И общество решало главную проблему самозащиты от внешнего мира, будь то хищник, голод или холод. Сейчас же человек - абсолютная вершина эволюции на Земле, естественных врагов не имеет, и функция человеческого общества теперь совсем-совсем иная. Демократическое государство есть не что иное, как инструмент насилия. Способ коллективной защиты слабого большинства от сильного меньшинства.

- В самом деле? - скептически хмыкнул Маркус.

- Да, капитан. Вот предположим, что я считаю нормальным обладать женщиной, чей партнер оказался мне не четой. А вы, как я знаю, считаете это однозначно ненормальным. Итак, кто же из нас будет прав в демократическом обществе? Меня осудят за изнасилование, правда? Риторический вопрос: почему меня запрут в тюрьму? Потому что я неправ? Нет, капитан. Меня запрут потому, что на стороне женщины - общество, миллионы людей, включая полицию, а я - один. Все вместе они сильнее меня, вот почему, ну а справедливость тут ни при чем. Вы против права сильного - но закон 'сильный всегда прав' был, есть и будет главным законом на Земле. Просто в вашем обществе самым сильным было объединение слабых, которое не только ограничивало сильных, но даже не позволяло сильным организоваться.

Капитан, вы считаете, что равенство - это справедливо? А неравенство - несправедливо по отношению к слабым? А я считаю, что равенство - это несправедливость по отношению к сильным. К наиболее ценным представителям нашего вида.

- Где-то я уже такое слышал, - желчно сказал Маркус, - был тип один, точь-в-точь такие же идеи отстаивал. Адольф его звали, а фамилия, кажется, Гитлер... он тоже утверждал, что люди не равны.

Виттман кивнул:

- Знаю. Я читал 'Майн Кампф'. Вопиющий пример того, как совершенно правильные идеи находят кошмарно извращенное воплощение. - Он встал, подошел к окну, посмотрел куда-то вниз, затем подозвал Маркуса: - хочу вам показать кое-кого.

Маркус подошел и тоже посмотрел вниз.

- Вон, видите того человека с метлой? Дворник. Зовут его Юстас. У него интеллект восемьдесят три, врожденный порок сердца, слабое здоровье, совершенно безвольный, глупый, примитивный человек, чьи интересы - еда, сон, из развлечений - телевизор, иногда - секс с такой же ущербной партнершей. Внимание, вопрос: в чем, черт побери, он равен мне или вам? Люди изначально рождены с разными возможностями, если вы не согласны - претензии к господу богу.

- Иметь разные возможности и разные права - не одно и то же.

- Ну так у нас тоже права у всех равны. Самый убогий вправе попытаться отнять жену у самого сильного. Другой вопрос, что возможности не позволят ему победить.

- Это и есть несправедливость. То, что у вас узаконено насилие и неравноправие женщин - отдельный разговор. Я знаю, что женщина может вызвать мужчину, но по факту, женщина может рассчитывать только на ум. Ибо мужчина всегда сильнее.

Виттман криво улыбнулся:

- Тут одно из двух. Либо равноправие между полами, либо справедливость. Вам, например, известно, что женщина получает от секса больше удовольствия, чем мужчина? Природа придумала два пола, секс - и на этом успокоилась. Справедливость - абстрактное и противоестественное понятие. Послушайте, капитан. Вы напоминаете мне человека, который выступает против убийства животных, уминая котлеты. Выживает сильнейший, это закон природы. Вы сейчас сидите тут потому, что оказались изначально лучше других. Уверен, кроме вас были сотни кандидатов, которые потратили на подготовку не меньше, а то и больше сил, чем вы. Но ваш набор генов оказался лучше. Вы отправились в полет, остальные погибли во время ядерного удара по вашей родине. Эволюция в действии, капитан.

Так и наше общество. Демократия есть смерть человечества. Уже не надо быть лучшим, ведь все равны. Лучшую женщину может получить недоумок, родившийся сыном богача или правителя. Итог - профуканный генетический потенциал. Эволюция остановилась, так как единственный двигатель ее, естественный отбор, прекратился. И потому Вацлав Основатель это исправил.

Маркус сел обратно на свое место.

- Вы умеете подбирать аргументы, и мне, солдату, вас, политика, не переспорить. Я одного не пойму, зачем вы все это мне объясняете? Вы просили меня оценить ваш прогресс? Я заключил, что это регресс, шаг назад. Вы получили мою оценку, независимо от того, нравится она вам или нет. Зачем пытаться меня убеждать? Не слишком ли много для меня чести?

Виттман тоже вернулся к столу и спокойно заметил:

- В споре рождается истина, капитан. Вы говорите с человеком, обладающим наивысшей властью на планете. Если сумеете указать на слабые места в нашем обществе - я могу пересмотреть свои взгляды. Да, я идейный человек, но в первую очередь мой долг - быть рациональным и трезвомыслящим. Я не глух к доводам разума - но пока что вы их не предоставили. Только эмоции.

Астронавт тяжело вздохнул:

- Так в том и дело, что человек - существо эмоциональное. Без них мы были бы биороботами. Вы спросили, в чем тот дворник равен вам? Я вас скажу, в чем. Он точно так же хочет жить, есть, отдыхать, развлекаться и быть счастливым, как и вы. Мой отец учил меня, что сила дается человеку для того, чтобы помогать слабым, а не ущемлять их. Эволюция, говорите вы? А как же человечность? Вы выбрали путь физического совершенствования, забыв о моральных качествах. Мне безумно жаль тех несчастных, которым не повезло родиться сильными. Первый же мой знакомый человек, помимо вас и Янека, оказался несчастным, выросшим в ущербной семье, его, точнее, ее мать была взята замуж насильно, итог - девочка с несчастным детством, сирота при живом биологическом отце...

- Зато физически здоровая, красивая, с отличным вестибулярным аппаратом и интеллектом в сто шестьдесят единиц, почти как у вас. Уж ей-то грех жаловаться.

- Значит, вы все же следили за мной? - мрачно осведомился Маркус.

Виттман весело расхохотался:

- Не смешите меня! Ее статья о свидании с вами в утреннем выпуске трех журналов и десятка газет. Любые упоминания о вас в инфосети отслеживаются, на случай, если вы влипнете по незнанию. Но слежки не было. У меня вообще нет человека, умеющего осуществлять подобное, наша полиция разучилась делать это. В общем, капитан, я знал, что вы выдвинете довод насчет счастья и прочего. Я хочу прочитать вам кусочек из одного произведения, написанного еще до вашего рождения.

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с книгой в руках.

- Начну немного издалека. Есть традиция, по которой библиотека правителя переходит от предыдущего к следующему. На данный момент в ней около пятидесяти тысяч книг по психологии, политике, военному делу, экономике, философии, истории... И только вот эта книга, что я держу, уникальна. Это художественный фантастический роман, написанный еще в двадцатом веке парой братьев-фантастов. Называется книга - 'Трудно быть богом'. Может быть, читали?

- Нет, - признался Маркус.

- Собственно, у меня - копия на английском языке, подлиннику пятьсот лет почти, и он на русском. Я все думал, почему эта книга попала в библиотеку? Зачем она? А потом прочитал, нашел там один диалог - и все понял. И сейчас прочту его вам. Чтобы вы знали, о чем речь: в этой книге высокоразвитые земляне наблюдают за развитием внеземной цивилизации, погрязшей в вечном средневековье. И вот какой между ними произошел разговор, между землянином и местным жителем.

Виттман принялся читать, выразительно и с интонацией, и Маркус по интонациям легко определил, кому - аборигену или землянину - принадлежат реплики.

'- А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?

- На это способны только высшие силы...

- Но все-таки, представьте себе, что вы бог...

- Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!

- Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..

- Что ж, извольте. Я сказал бы всемогущему: "Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей".

- И это все?

- Вам кажется, что этого мало?

- Бог ответил бы вам: "Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими".

- Я бы попросил бога оградить слабых, "Вразуми жестоких правителей", сказал бы я.

- Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.

- Накажи жестоких, чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.

- Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.

- Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.

- И это не пойдет людям на пользу, ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.

- Не давай им всего сразу! Давай понемногу, постепенно!

- Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.

- Да, я вижу, это не так просто. Я как-то не думал раньше о таких вещах... Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!

- Я мог бы сделать и это. Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

- Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

- Сердце мое полно жалости. Я не могу этого сделать.'

Виттман закончил чтение и закрыл книгу.

- Так вот, капитан. Книга находится в библиотеке именно из-за этого отрывка. Каждый правитель должен понимать, что нельзя сделать счастливыми всех. Как ни крути, но кто-то будет счастлив, а кто-то не очень. Не может быть, чтобы всем было хорошо.

Маркус покачал головой:

- Раньше говорили, что летать невозможно. А мы летаем. Да, безусловно, нельзя все дать всем, потому что всех много, а всего мало. Но всегда можно найти компромисс.

Рейхсминистр наклонился вперед, и его глаза мрачно блеснули:

- Вы уверены в этом, капитан? Что, если я докажу вам, что бывают случаи, когда только один из двух может быть относительно счастлив? Когда никакие компромиссы в принципе невозможны? Когда ни равенство, ни неравенство не решает проблемы? Когда при любом раскладе я, как правитель, вынужден сознательно пожертвовать интересами одного человека, чтобы соблюсти интересы другого? Что ж, внимание на экран.

Он нажал на свой ПЦП, на настенном экране появилась фотография молодого парня, и Маркус непроизвольно вздрогнул. Левая сторона лица совершенно нормальная, принадлежащая явно сильной личности, и только в левом глазу застыло что-то странное. Но правая... Искривленные челюсть и щека, кривое ухо, на коже видны следы швов, в правой глазнице поблескивает линза объектива.

- Господи... где это его так?!

- Младший лейтенант Энджи Франчи, оператор ударных беспилотников. Во время вспышки жестокой братоубийственной бойни на Ближнем Востоке тридцать лет назад был выдвинут в числе первых на помощь городу, населенному мусульманами. У них до сих пор идет кровавая вражда между двумя течениями... Почти как католики и протестанты в Варфоломееву ночь. Он ехал на автомобиле, мобильном центре управления. Дела сложились совсем плохо, наша колонна не успевала, в городе с минуты на минуту должно было разыграться кровавое избиение мирных жителей, в основном, женщин и детей. Потому лейтенант Франчи остановился и направил к городу свои БПЛА, а колонна уехала дальше без него. В этот момент на него наткнулся патруль противника, наблюдавший за шоссе. Франчи опомнился только тогда, когда колеса автомобилю продырявили, чтобы он уже не смог удрать. Если бы контроль за беспилотниками достался врагу, они нанесли б удар хоть по городу, хоть по нашей же колонне, и лейтенант сделал единственное, что мог: за миг до того, как его выволокли из кабины, он навел удар беспилотников на себя, уничтожив и противника, и центр управления.

Тут надо сказать одну вещь. Наших миротворцев обычно стараются не убивать, потому что за погибших у нас принято жестоко мстить, а за живого можно получить выкуп, медицинскую аппаратуру, медикаменты, импланты и множество других, иным способом недоступных вещей. Более того, по той же причине удар вряд ли грозил нашей колонне, но вот город... Наша бронетехника нашла бы только пылающие руины. И, что еще хуже, город, уничтоженный нашими ракетами, мог бы очень сильно повредить нашему международному имиджу. Франчи, конечно, мог бы не делать того, что он сделал. Его бы скрутили, потребовали выкуп - и через несколько дней он был бы дома. Но Энджи поступил так, как поступают только самые благородные из людей.

Виттман отпил из чашки, промочив горло, и нажал еще одну кнопку. Фотография сменилась, на ней лейтенант был запечатлен в полный рост, в майке и шортах, которые не скрывали его металлические ноги и руку, и Маркусу внезапно показалось, что он сумел прочесть мысль калеки, застывшую в его единственном глазу: 'Почему вы не дали мне умереть?'

- В общем, выжил он чудом. Когда его нашли, это был просто истекающий кровью истерзанный кусок мяса. Результаты вы видите сами. В двадцать три года парень стал уродливым обрубком на жестяных ногах, его лицо чинили кусками костей, взятых из его оторванных конечностей. - Виттман наклонился вперед, глядя астронавту в глаза: - Скажите, капитан, какая судьба ждала бы этого человека у вас, в вашей справедливой демократической стране? Нет, не говорите мне, я угадаю. Медаль Почета Конгресса США, пенсия, статья в СМИ, воинские почести... Его бы трясли за единственную руку президент и сенаторы, может быть, назвали бы его именем пару школ и улиц... а потом отфутболили куда подальше, доживать свою едва начавшуюся жизнь в одиночестве и тоске безысходности. Затем - алкоголь, путь по наклонной вниз и ранняя смерть, если не самоубийство. Вот что его ждало бы у вас. - В голосе Рейхсминистра внезапно прорезались стальные нотки: - ну что молчите, капитан? Давайте, возразите мне!

Маркус медленно кивнул:

- На самом деле, не факт, однако вынужден признать, что вы описали путь, по которому прошли многие инвалиды войны. С другой стороны, а вы-то чем ему помогли, не считая жестяных конечностей?

Виттман откинулся на спинку кресла.

- Больше всего из всех своих достижений я горжусь усовершенствованными законами о защите людей, искалеченных на службе обществу. У них и раньше были привилегии вроде иммунитета к вызову... Я же дал таким, как Энджи Франчи, право на совершенно новое испытание. Испытание Смертью. Франчи был первым, кто получил новую привилегию. Суть простая: он бросает Вызов по особенным правилам. Если вам бросают Вызов Смерти, судья кладет перед вами две капсулы. Одна - пустышка, во второй - смертельный яд. Если вы проглатываете одну из них - вы отстояли свои права, независимо от того, умерли или нет. Если побоялись - противник победил.

- Постойте, а разве первое состязание не по моим правилам?

- Нет. Любые ваши заслуги и личные качества не имеют веса против человека, принесшего обществу наивысшую жертву: свою собственную жизнь. Подобное право получают только люди, которые сознательно пошли на смерть ради других, ради общества, и чудом выжили, став калеками. Энджи пошел на верную смерть, чтобы жили другие. Если вас пугает пятидесятипроцентная вероятность смерти за ваши же интересы... Значит, вы никто против него.

Маркус хмыкнул:

- Ладно. И чем же это право помогло Энджи? Он что, перестал быть калекой? Стать таким, как он... Это невосполнимая потеря, возможность отбирать что угодно у кого угодно - вряд ли большое утешение.

Виттман кивнул:

- Отчасти, верно. Руки-ноги не вернуть ни одним законом, но я избавил его от ужаснейшего последствия инвалидности - одиночества. Герой или не герой, кто согласится связать свою судьбу с таким обрубком? Лейтенант Франчи использовал свое право всего один-единственный раз, чтобы жениться на бывшей однокласснице.

Астронавт почувствовал, что у него начинается дергаться веко.

- Ах да, я же совсем упустил из виду, что у вас легализировано насилие над женщинами, - желчно сказал он.

- Если вы про это... Насилия тут нет. Просто принципы подбора партнеров немного изменились. В древнем Китае, к примеру, браки заключались исключительно по воле родителей, брачующихся никто никогда не спрашивал. И что, всех китайцев назовем насильниками? В нашем случае то же самое. Так в жизни случается, что замуж приходится выходить не за кого хочется, а за кого надо.

- Так это и есть ваша хваленая справедливость?! Вы ничего этим не решили. Просто сделали несчастного чуть менее несчастным, попутно сломав жизнь еще и девчонке, которая ничем не заслужила мужа-калеку! Мне безумно жаль этого Энджи - но это было его решение. Почему отвечать должна его одноклассница?!!

Виттман тяжело вздохнул.

- Прежде, чем объяснить это вам, я раскрою одно из величайших заблуждений демократии. А именно - права. Вы считаете, что вначале права, потом обязанности, да, капитан? Что человек рождается с так называемыми неотъемлемыми правами? Так вот. Ни хрена подобного. Право никогда, ни при каких обстоятельствах не может быть раньше долга. У новорожденного нет никаких прав. Ни малейших. Даже права на жизнь: это право он получает лишь благодаря материнскому инстинкту. И так во всем. Для того чтобы у вас, капитана Маркуса Коптева, было право на жизнь, где-то на страже вашего мирного неба должен стоять часовой. Все ваши права - на здоровье, на труд, на крышу над головой, на питание - появляются только в результате выполнения другими людьми своего долга. Так устроено человеческое общество, каждый человек обеспечивает другим людям какое-то право, и от них получает свои права. У вас есть что возразить?

Маркус чуть подумал, затем покачал головой:

- Нечего. В этот раз я с вами согласен... впервые.

- Ну так вот. Человек в детстве не имеет своих прав, он пользуется ими в долг. Всякий член общества должен этому обществу, до тех пор, пока своими деяниями не перекроет те блага, которые получил. Энджи Франчи оказал Доминиону величайшую услугу, и общество перед ним в долгу. А его одноклассница, напротив, сама должна Доминиону за свои права и счастливое детство. И в том числе лейтенанту Франчи лично. Все, что произошло дальше - взаимозачет, не более того. Просто разные люди свои долги отдают по-разному. Кто защищает страну, кто-то трудится, кто-то исполняет обязанности врача, кто-то - сталевара, ученого, водителя... И быть женой заслуженного человека - тоже долг. Да, тяжелый. Но я не думаю, что Энджи было легче, когда он наводил на себя свои беспилотники.

Маркус задумчиво взглянул на собеседника:

- Я вот о чем думаю... Вы не видите или просто не желаете видеть, что превратили людей в рабов, лишив их такого права, как свобода воли? И что превратили героя Энджи в ублюдка Энджи? Если он предложил своей однокласснице капсулу с ядом - кто он после этого?

Рейхсминистр глотнул из кружки.

- Что касается Энджи, то он, как человек благородный, воспользовался своим правом заменить отравленную пилюлю пустышкой. Таблетки, которые судья поставил перед его будущей невестой, были пустые. Обе. Но она струсила. А свобода воли... свобода воли - мираж, как и любая другая свобода. Вы - свободны? Я - свободен? Нет. Еще до вашего рождения кто-то сказал одну мудрую вещь: нельзя жить в обществе и быть свободным от него. И даже там, где кроме вас не будет ни единого человека, ваша свобода будет ограничена гравитацией, природными преградами и прочими законами мироздания. Муравей не может быть свободен от своего муравейника. Я, к слову, тут вспомнил, что как только вашу страну прижимали, во Вьетнаме или там в Корее, вы призывали молодых парней в армию, чтобы швырнуть их в мясорубку. И не спрашивали, хотят они или нет. Так почему под ружье парня поставить можно, а как девчонку под венец - сразу же обвинения в насилии?

Он глотнул еще и продолжил.

- Кстати, история героизма Энджи Франчи на этом не заканчивается. Шесть лет спустя, к тому времени имея двоих сыновей, он с женой находился на курорте. В отеле начался пожар, отрезавший выходы. Энджи прыгнул из окна третьего этажа с женой на руках, так, чтобы упасть плашмя и стать для нее смягчающей подушкой. Герои - они до конца герои. Снова Энджи пошел на смерть, теперь уже ради жены, и, как вы понимаете, в этот раз его шансы были совсем нулевые. Он погиб, но его жена, пролежав в больнице четыре месяца, полностью поправилась. Что мы имеем в итоге? Энджи Франчи прожил шесть лет более или менее нормально, завел семью, оставил после себя достойных наследников. Оба его сына - офицеры вооруженных сил. Оба уже отличились, один с двумя медалями, второй с орденом. А еще я вселил уверенность в людей, которые рискуют ради общества, они уже знают, что общество никогда их не бросит, не отправит гнить и спиваться, что бы ни случилось. Цена? Шесть лет замужем за калекой для миссис Франчи. Сущий пустяк. Ведь вы же помните, что невозможно сделать так, чтобы все и всем было хорошо. И вот что еще, капитан. В том отеле было много женщин со своими абсолютно нормальными, здоровыми мужьями. Большинство их погибло, потому что из всех мужчин отдать свою жизнь ради жены сумел только безногий однорукий изуродованный калека. А те, другие мужья - они тоже погибли. Только впустую, бессмысленно и позорно. А жена Энджи вышла замуж повторно, уже по своей воле, родила еще троих детей...

Маркус покачал головой.

- Вы напомнили мне об одном небезызвестном тиране, который говорил, что смерть миллионов - это статистика. Вы видите в своих гражданах всего лишь белковые тела. В обществе - механизм. И упорно не желаете смотреть на людей, как на людей. Да, безусловно, сделать счастливыми всех невозможно, но демократия и равенство - это способ сделать счастливыми как можно большее число людей. Вы же пошли от обратного, сделали счастливыми сильное меньшинство. Пусть я даже соглашусь с вами, что в моей стране ограничивали - заметьте, ограничивали, а не угнетали! - тех, кто сильнее. Но сильный все равно имеет преимущества перед слабым. Он все равно как-то пробьется. Вы же делаете счастливыми сильных, позволяя им угнетать тех, кто слабее. Счастье сильного что, дороже счастья многих слабых?! Счастье лейтенанта Франчи дороже счастья той, которую выбрал?

Виттман налил себе еще шербета из кувшина, сделал глоток и поставил чашку на стол.

- Видите ли, капитан, право на счастье есть только у того, кто готов за него бороться. Вы никак не можете понять, что мне, как правителю человечества, безразлично чье-либо счастье. Ваше счастье, допустим, мимолетно и эфемерно, оно умрет вместе с вами. Вы видите одну несчастную девушку, которой пришлось выйти замуж за калеку. А мне, по большому счету, плевать. Важнее, что Энджи передал свои гены, обогатив ими наш генофонд. Важнее, что я дал чувство уверенности тем, кто каждый день рискует ради всеобщего блага, чем усилил наш социум.

Давайте я объясню вам, почему мы построили идеальное общество там, где демократия облажалась по полной программе. Дело в том, что любое неблагополучие в обществе проистекает из несчастья людей, которые способны каким-либо образом бороться против своего несчастья или, что то же самое, за счастье. Преступность любого рода - это попытка человека исправить в своей жизни то, что его не устраивает. Жажда богатства толкает на преступления ради выгоды. Голод толкает на преступление ради пропитания. Сексуальная неудовлетворенность - на насилие. Неуважение со стороны других людей или любая обида - на месть. Неприятие политической системы - на революцию. И так далее, и тому подобное. Но вы уже поняли: за каждым преступлением стоит несоответствие желаемого и действительного. И каждое преступление совершено человеком, который готов на решительные действия ради исправления ситуации.

В демократическом социуме, где все равны, но благ на всех не хватает, блага эти распространяются таким образом, что обделенными оказываются как слабые, которые будут молча терпеть нужду, так и сильные, которые терпеть не станут. Вот эти-то сильные обделенные и есть потенциальные бунтовщики и преступники.

- ...И вы сделали так, чтобы обделенными оказались только слабые, которые не в состоянии протестовать и бунтовать, - насмешливо фыркнул Маркус, - гениально, что тут еще сказать!

Виттман остался совершенно спокоен.

- Ваш сарказм неуместен, капитан. Это даже не гениально - рационально. Ситуация та же, что и с лейтенантом Франчи и его женой. Кто-то один останется несчастлив. И мне, как правителю, приходится решать, кому именно. Вы не далее как пару минут назад сказали, что счастье сильного не дороже счастья слабого. Верно и обратное. Кого-то надо обречь на несчастье. Сильный будет бунтовать и нарушать закон, воровать, грабить, убивать, причиняя много зла. Потому логично оставить несчастным того, кто примет свою судьбу смиренно.

- Удовлетворяя запросы сильных, вы забываете, что аппетит имеет обыкновение со временем расти, - желчно заметил Маркус.

Певрый Рейхсминистр снисходительно улыбнулся:

- Это вы забываете, что преступности у нас все-таки нет. Вот тут мы подходим к еще одному важному свойству концепции Вызовов. Имущественное расслоение в зависимости от способностей. Каждый владеет тем, что может защитить. Вспомните инцидент в кафе. Тот парень, которого вы побили, сказал: 'эта тачка слишком хороша для тебя'. Вот он, смысл. Вы можете владеть лишь тем, что можете защитить от слабых и на что не покусятся сильные. Именно этот фактор окончательно сводит смысл преступления ради наживы на нет. Можно воровать, накапливать деньги. Но смысл вам с этих денег? Купите слишком хороший дом - отберут. Купите слишком хорошую машину - отберут.

- Получается, в деньгах и смысла нету особого?

- Почему же? На деньги можно покупать то, что отбирать не станут. Вы можете посещать дорогие рестораны, театры, ездить на курорты, носить дорогие шмотки. Можете позволить себе вторую или даже третью жену. А если заболеете - будете лечиться в самой современной больнице. Но сегодня у нас деньги уже перестали быть воплощением и гарантией богатства. Что мы имеем в итоге? Преступности ради выгоды практически нет, это бессмысленно. Те немногие, которые пускаются на это дело по глупости, легко перевоспитываются, как итог, мы сильно экономим на тюрьмах. Наркотики? Капитан, ваша страна отчаянно боролась с наркотиками, но, помнится, их продавали чуть ли не в школах.

- Поменьше смотрите голливудские фильмы, - буркнул Маркус.

- В них если не правда, то очень близкая к правде картина. А давайте, найдите у нас наркотики. В Сингапуре и некоторых других странах в двадцать первом веке за наркотики была смертная казнь - и все равно возили. У нас - двадцать лет тюрьмы. Наркоту не найти, просто потому, что толку мало, а риск - огромен. Посылая детей в школу, вы не боитесь, что их там подсадят. Отпуская их на дискотеку, не опасаетесь, что они там чем-то запрещенным закинутся. Так и со всем остальным: у нас не совершают преступления ради денег. Человек, способный пойти на преступление, например, если его дом сгорел, может купить любую лачугу и законно отобрать у кого-то дом в два раза лучше. Затем - еще раз отобрать дом в два раза лучше. И еще раз. И вот у него снова есть дом, соответствующий его статусу. Совершенно законно. Это наша система в деле, капитан. Преступность - многоголовая гидра, с которой ваша демократия не справилась, а у нас это чудище само издохло.

- А как же те, кто в самом низу этой пищевой цепочки?

- В самом низу те, которые не способны ни на какой протест или нарушение закона.

- Вот я и говорю - вы узаконили преступность.

- Ваши слова логически бессмысленны. Преступность - это преступление закона. Его нельзя узаконить.

Виттман поерзал в кресле, закинул ногу на ногу и сделал внезапный выпад:

- Капитан, а вам известно, что все то, против чего вы тут выступаете, имело место и в вашей стране? Естественный отбор происходил и у вас. Тот же университет. Только умные проходят и поднимаются наверх. Кто глупее - остается рабочим. Передел имущества? Так он и у вас был. Те же казино, покер, к примеру. У вас, в вашей демократической стране, была целая прослойка паразитов, профессиональных игроков в покер, живущих исключительно за счет умения держать 'покерфэйс' и просчитывать вероятности. Откуда возьмутся блага для народа, если куча людей ничего не производит?!

- Да, тут крыть мне нечем, - неохотно согласился Маркус.

- Вот-вот. У нас все то же самое. Просто у вас перераспределяли блага покером, в выгоде были паразиты. У нас перераспределяют состязаниями, выгоду получают наиболее ценные для общества люди. На самом деле мы ничего нового не придумали. Просто форма чуть другая. Более прогрессивная. Что мы получаем в итоге? Нет преступности, нет насилия - огромная экономия. Все повально заняты спортом - экономия на здравоохранении. Вот за счет этого мы и повышаем уровень жизни населения. В том числе и самых слабых.

- Только покеристы женщин в карты не выигрывали, ага. Мне вот интересно, а бывает так, чтобы проигравший Вызов убил выигравшего?

- Бывает, иногда. Но очень редко, потому что наказание - казнь. Без суда. А что касается женщин - я еще раз объясню. Меня, как правителя человечества, не волнует счастье определенной чужой мне женщины. Если гены хорошие - ее задача родить здоровых полноценных детей. Поймите, мы, люди, всего лишь на краткий миг задерживаемся под звездой по имени Солнце и уходим в небытие. А человечество остается, и вместе с ним - наши гены. И чье-то короткое счастье для процветания нашего вида значения не имеет.

Маркус устало покачал головой.

- И зачем все это? Мы - не белковые тела. Мы люди. И мы хотим просто нормально жить и быть счастливыми. Все хотят быть счастливыми. Вы говорите в целом рациональные вещи, но творите, прикрываясь ими, ужасные дела. Да еще и берете на себя, словно господь бог, право решать, кого осчастливить, а кого - сделать несчастным. Нимб не жмет?

- Кто-то должен это делать. Вам все не идет из головы герой-калека и его жена?

- Угадали.

- А разве я не доказал вам, что счастье для них двоих невозможно? Умыть руки, как в свое время сделал Понтий Пилат - это трусость. Я обладаю правом принимать решения и мужеством, чтобы брать на себя ответственность за свои решения. Я решил, что в том случае Франчи заслуживает счастья больше, вот и все.

Астронавт кивнул.

- Да, все звучит гладко, как это всегда и бывает у политиков. Прогресс и эволюция - это хорошо, но вот методы... Уверен можно было бы добиться тех же результатов, только не такими жесткими методами. Принудительный подбор партнеров - это все равно варварство. Как, черт возьми, юная девушка должна отстоять свою свободу против здорового взрослого мужчины? Получается, если я умный, можно творить что угодно, меняя молоденьких партнерш по три или пять раз в год?! Да мне подумать страшно, что за люди те, которые так поступают!

Виттман покосился на Хрбицу:

- Магистр, цифры?

Тот откашлялся и сказал:

- Статистически, из каждой тысячи Вызовов только сто сорок шесть - за обладание женщиной. Из которых победой претендента заканчиваются пятьдесят два, то есть едва ли треть. Из этих пятидесяти двух победителей тридцать девять оставляют за собой права на женщину более чем на месяц. А из этих тридцати девяти заключают полноценный доминантный брак тридцать пять. Из этих тридцати пяти браков рождаются дети - в тридцати трех, тридцать длятся до смерти одного из партнеров.

- Как видите, - сказал Виттман, - вызов как средство домогательства используется очень редко, обычно на это идут ради создания семьи. И большинство этих семей весьма прочно. Если вы не знали, то девочка по вызову обойдется в разы дешевле Вызова, простите за каламбур. А что до юной девчушки - во-первых, совершеннолетние граждане с восемнадцати до двадцати одного года могут быть вызваны только ровесниками. Во-вторых, если молодая женщина не может отстоять свою свободу - значит, ей достался гораздо лучший супруг, чем она сама. Пусть радуется.

- Честно говоря, для меня дика такая концепция брака... Как можно создать семью с человеком, который тебя не любит, а то и презирает, если не ненавидит?

- Вам честно ответить? Сам не представляю. Потому это такая редкость.

- Что такое доминантный брак?

- Это когда у одного партнера есть права на другого. Если вы завоевываете женщину на Вызове и женитесь - ее права внутри семьи меньше ваших. Проще говоря, жена обязана во всем вас слушаться.

- Это уже рабство получается!

- Серьезно? У мусульман такие порядки были еще в ваше время, и ничего. А чтобы вы не думали, что в таких семьях царит беспредел - муж, имея права главы семьи, имеет и соответствующие обязанности. А если он плохой или жестокий муж - жена вправе пожаловаться либо в суд, либо таким людям, как Янек. Периодически мои агенты рассматривают подобные жалобы, они обладают достаточными полномочиями, чтобы расторгнуть брак и наказать мужа.

- Все равно бредовые средневековые порядки. И попытки как-то их окультурить только оттеняют это варварство.

- Варварство? - прищурился Виттман. - Так я вам секрет открою. Любой гражданин вправе выехать за границу. Некоторые и правда едут, надеясь, что там устроятся лучше. Большинство возвращается очень быстро, некоторых больше никто никогда не увидит. Но не потому, что им там хорошо. Вот там - варварство. Женщина, которая опасается Вызова, вполне может уехать за границу. Там, если ей повезет, ее не изнасилуют в километре от пограничной стены, не убьют, не продадут в рабство...

- В рабство?!

- Ну да, а что? Я разве вам не говорил, что местами сохранились порядки семнадцатого века? В каждом обществе свои порядки. У нас - какие есть, такие есть. И если кто-либо продолжает жить тут после совершеннолетия - значит, согласен соблюдать наши законы. Никто ведь никого не держит. Напротив, это за границей запрещают ехать к нам. Даже расстреливают тех, кто хочет жить у нас, а не там. Варварство, говорите? У нас страна, где мечтает жить каждый. А варварство, самое настоящее варварство - за пограничной стеной.

Первый коснулся своего ПЦП. Дверь открылась, пропуская дворецкого, катящего перед собой тележку с массивной стеклянной витриной на ней. Подкатив ее поближе, дворецкий поклонился и ушел.

- Полюбуйтесь, капитан.

Под стеклом на подставке находился странный предмет длиной сантиметров в семьдесят. Толстый стержень вроде черенка, плавно переходящий в две параллельные пластины, формой напоминающие длинный заостренный листок. Оба 'листка' соединены сложной системой перемычек.

- Выглядит... увесистым. Что это?

- Понятия не имею. И никто не имеет. Это один из двух артефактов, найденных на Луне. Магистр?

Хрбица кашлянул:

- Вес - четыре килограмма сто десять граммов. Материал неизвестен, свойства напоминают окаменевший либо кристаллизованный полимер, а также, частично, керамику. Химический состав - органические соединения и металл, преимущественно цинк. Внутри находятся тонкие прожилки из еще одного вещества, также, предположительно, металлокерамика, обладающая колоссальными по размеру макромолекулами. Длина одной молекулы может достигать нескольких сантиметров. Все вместе волокна внутренней структуры образуют чрезвычайно сложную систему, возможно, сложнее, чем нейроны человеческого мозга, однако предмет, по всей видимости, не является вычислительным устройством. Назначение неизвестно, можно судить лишь о том, что основанием, стержнем этим, артефакт во что-то вставлялся. Приблизительный возраст - около десяти-двадцати тысяч лет. Что крайне интересно - изотопы в нем не обнаружены. Вообще. Два артефакта найдены в одном месте, на расстоянии меньше метра друг от друга. Примечательно также, что координаты места находки - геометрический центр проекции Луны на Землю. Проще говоря, та точка лунной поверхности, которая ближе всего к нам. Что позволяет предположить, что все это как-то связно с Землей.

- А еще проще - они наблюдали за нашей планетой, вот что, - сказал Первый.

- Возможно, но не факт.

- Спасибо, магистр. - Виттман наклонился вперед, и в его голосе снова зазвенел металл. - Итак, капитан, вы спрашивали, почему мы устроили тут эволюцию такими жесткими методами? Потому что время играет против нас. Мы ведем самую настоящую эволюционную гонку на выживание, и у нашего предполагаемого врага фора в десятки тысяч лет эволюционного и технического развития. Таинственные 'они' овладели технологиями межзвездных полетов минимум на двадцать тысяч лет раньше нас.

- Но за эти тысячи лет они никак не проявили свою враждебность. Времени у них было полно, не правда ли? - возразил астронавт.

- Нет, неправда! Капитан, а вам не приходило в голову, что телепортация - единственная возможная технология мгновенного путешествия?

Маркус потер подбородок.

- И что, если так?

- А то! Что противник, желающий колонизировать нашу планету, попутно истребив нас, будет лететь на скорости, близкой к скорости света. Его субъективное время практически остановится, для него все равно перелет будет мгновенный. Но зато не будет риска на миллиарды лет пропасть в темпоральной девиации. Примерно пятнадцать тысяч лет назад тут побывали разведчики. Нашли планету, полетели докладывать. Затем враг собрал флот и вылетел к нам. Если, предположим, до его родной планеты пятнадцать тысяч световых лет - пятнадцать туда, пятнадцать обратно - то у нас еще есть сто или сто пятьдесят веков в запасе. Но если только десять - увы, они могут нагрянуть через сто лет или даже завтра. А закон эволюции неумолим: выживает сильнейший. Мы должны использовать все отпущенное нам время с наибольшей пользой, чтобы, когда 'они' прилетят, не оказаться слабейшими. Вы тут разглагольствуете о счастье, а я пытаюсь спасти наш вид от судьбы динозавров.

- Вы уверены, что они непременно летят? Что они непременно враги?

- Не уверен. Но надейся на лучшее, готовься к худшему. Хочешь мира - готовься к войне. И даже если именно эти визитеры про нас давно забыли, если они не враждебны - ну, мы уже точно знаем, что не одни во вселенной. А раз так - кроме 'этих' наверняка есть и другие. И те, другие, тоже могут нагрянуть в любой момент. Я вам скажу прямо. Лет за сто двадцать до сегодняшнего дня тогдашний правитель взял курс на смягчение. Но потом нашли артефакты, и стало понятно, что у нас нет возможности расслабиться и радоваться жизни. Мы под угрозой. Будущее нашего рода под угрозой. Все правители с того момента следуют простой политике: эволюция и развитие на первом месте. А гуманизм и прочее - только если не во вред главной задаче. Вы говорили, вам жалко тех несчастных, что родились слабыми? Мне, Хорсту Виттману, тоже жалко. Но как правитель всего человечества, я не вправе идти на поводу своих эмоций. Я хочу, чтобы мои потомки, встретившись с внеземной формой разумной жизни, говорили с ними как равные с равными, как сильные с сильными. Мы не должны проиграть эту гонку.

Маркус криво усмехнулся:

- Только и слышу, правитель человечества да правитель человечества. Доминион вроде бы - восемьсот миллионов из нескольких миллиардов, нет? Ах да, у вас же самое крутое оружие, вы всех из космоса разбомбить можете. Согласен, вы главный. И не для протокола замечу, что с преступностью вы разобрались, а с тщеславием - нет.

Если этот выпад и достиг цели, то Виттман никак этого не показал.

- Дело не в оружии, ведь мы не завоевываем никого. Дело в той же эволюции. В качестве этих восьмисот миллионов. Тесты на коэффициент интеллекта, сложенные еще в ваше время так, чтобы средним показателем было сто баллов, сегодня среднестатистическим доминионцем проходятся со ста двадцатью баллами. В то время как средний уровень интеллекта в остальном мире - девяносто пять.

- Люди там поглупели, что ли?

- Люди не поглупели. Просто самые умные перебираются к нам. И не последнюю роль тут играет наша политика. Мы принимаем всех иммигрантов с показателями выше среднего, тем самым повышая наши собственные возможности и улучшая наш генофонд. Все умные и сильные стремятся перебраться к нам, ибо знают, что тут у них будет достойный уровень жизни и права. А там, само собой, остаются те, которые нам не подходят. Потому за границей средний уровень интеллекта падает, а у нас растет, по многим причинам, включая эту.

Маркус чуть склонил голову, взяв со стола чашку:

- Выходит, Доминион, как упырь, высасывает из окружающих территорий самых лучших людей...

- ...Тем самым обрекая остальные народы на упадок, бедствия, вырождение и вымирание, - продолжил за него Виттман, - да, все верно. Вам известно, как происходит эволюция отдельно взятого вида? Когда случается катаклизм, слабые погибают, выживают только альфа-особи. И весь вид получает параметры альфа-особей. Затем из них снова выделяются новые альфы. И когда случается еще что-то - опять же слабые гибнут, выживают только лучшие. Они занимают территории слабых, размножаются... Потом опять катаклизм. И так этот процесс продолжается, и с каждым циклом вид становится все лучше. Если прямо сейчас вымрут все люди за пределами Доминиона - средний уровень интеллекта человечества мгновенно вырастет со ста двух до ста двадцати. То есть, я не хочу, чтобы вы подумали, будто мы намерены истреблять тех, кто хуже нас, ни в коем случае. Но давайте будем реалистами. Человечество - вот оно, тут, в Доминионе. А за его пределами - в основном люди второго сорта. А некоторые уже скатились до уровня недолюдей...

Маркус сам не заметил, как чашка в его руке хрустнула, раздавленная, и разлетелась на осколки, расплескивая чай по столу.

- С меня хватит! - выпалил он, поднявшись во весь рост. - Господь свидетель, что этой нацисткой херней я уже сыт по горло!! Можете больше не трудиться, выискивая себе оправдания, выглядящие аргументами, для толпы это работает, но мне мозги полоскать - увольте!

Астронавт вышел из-за стола и стремительно двинулся к дверям. У самого выхода он обернулся и сказал, вложив в свои слова как можно больше желчи:

- Да, чуть не забыл: спасибо за обед!


***


Каспар догнал его во дворе.

- Вас подвезти обратно?

Маркус остановился и обернулся:

- Спасибо, но я уж сам как-нибудь.

Агент огорченно развел руками:

- Жаль, что так вышло. Насчет нацизма - это вы напрасно. Я, конечно, понимаю, что озвученная Первым точка зрения в чем-то совпадает с тем, что Гитлер пропагандировал, но факт в том, что одни люди рождаются одаренными и с отличным генным потенциалом, а другие - во всем обделенными и не способными произвести на свет полноценное потомство. Нравится нам это или не нравится, но природе неведомы понятия равенства и справедливости, она придумала жизнь, эволюцию - а в основе эволюции лежит механизм уничтожения слабых сильными. Выступая за равенство, вы отвергаете законы природы. С таким же успехом можете и гравитацию отвергнуть.

- Не согласен, - покачал головой астронавт. - Безусловно, Первый отлично разбирается, как работает эволюция, но забывает о том, что человек, однажды поняв что-то, всегда старается приспособить любое открытие под свои нужды. Эволюция работает так, как он описал, но только с неразумными животными. А мы люди. Лично я на эволюцию ценой человечности не согласен. Пришельцев Первый боится? Так это две крайности. Хоть мы проиграем гонку и будем уничтожены, хоть выиграем, заплатив за это человечностью - оба варианта одинаково ужасны. Оба - смерть человечества. Если ваши потомки, Янек, станут биороботами, лишенными доброты, сострадания, милосердия, всего того, что мы ценим в нас самих и окружающих - зачем им тогда жить дальше?

- Я как-то не задумывался о смысле жизни, - признался Каспар, - жизнь есть форма существования белковых тел, ага. Я и существую. По умолчанию. Живу, пока живется, и не размышляю о высоких материях.

- А вы задумайтесь. Если жизнь есть форма существования белковых тел - почему мы не остались просто протоплазмой? Протоплазма существует - а мы живем. Животные живут как животные. Мы же обладаем мозгом. Если мы используем наши умственные способности, чтобы как можно лучше уподобляться тем, у кого их нет... Ну подумайте, Янек! Существо, поднявшееся на одну ступеньку эволюции выше, использует свое превосходство лишь для того, чтобы походить на тех, кто находится ниже! Это прогресс разве?! Регресс как он есть. Дегенерация.

Каспар почесал затылок.

- Что-то есть в ваших словах. Но вы перфекционист, а я, видимо, и есть просто белковое тело, употребляющее свой мозг исключительно для того, чтобы наилучшим образом выполнить свою генетическую программу: хорошо устроиться, обеспечить себе выживание и оставить потомство, несущее мои гены.

- Не говорите так. Вы ведь занимаете высокую должность, являетесь важным человеком в системе, да и Первый, если не ошибаюсь, работает только с идейными людьми.

- Ну да, - подтвердил Каспар, - а где вы усматриваете противоречие? Да, я занимаю высокую должность: с этого я имею доходы и привилегии, позволяющие мне жить и содержать семью. Да, я идейный человек, но моя идейность приземленная, она заключается в моей вере, что именно это устройство общества для меня самое лучшее и что для моих детей оно тоже будет наилучшим вариантом. Потому я убежденный сторонник нового общества, но мое убеждение произрастает исключительно из утилитарных соображений. А вы... Знаете, я попытался посмотреть на мир вашими глазами. И даже думаю, что понял вас. Вы тоже идейный человек, но наша идейность разная. Вы верите в идеалы, которые кажутся вам высокими, и не желаете смотреть вниз, на грешную землю, при этом игнорируя даже собственные интересы. Что же до меня, то моя идейность - не от веры, а от понимания. Я знаю, что данная среда хороша для меня, и знаю, почему.

- Еще бы, - с сарказмом ответил Маркус, - при каком другом строе вы могли бы ездить на танке в гости к соседу?

Каспар ухмыльнулся:

- Вот это еще одна причина, почему наше общество лучше демократии. Вы говорите о равных правах - но демократия это на самом деле бесправие, потому что если ваши права равны правам других - значит, все бесправны. Моя дочь смотрит мультики про супергероев, так там один персонаж сказал замечательные слова: 'Когда все вокруг 'супер' - никто не супер'.

Представьте себе, что мы в двадцать первом веке. Представьте себе, что я трахаю вашу жену. А вы - вы не имеете ни малейших прав что-то сделать. Совершенно беспомощны. Запереть дома жену? Нельзя, суд и тюрьма. Начистить мне рожу? Нельзя, суд и тюрьма. Только развестись можете. После чего ваша теперь уже бывшая жена будет жить у меня дома, при каждой встрече на улице со мной или с ней вас будет захлестывать чувство бессильной злобы и горечи, а все соседи будут за вашей спиной шептаться, какой вы неудачник, раз ваша жена ушла от вас к соседу напротив. А вот у нас все иначе. У нас вы можете бороться и попытаться доказать и соседу, и всему миру, что ваша жена - только ваша и ничья больше.

В этот момент на улице за воротами остановилось такси.

- Это я вам вызвал, - кивнул в сторону машины Каспар, - если что - обращайтесь. Мой номер знаете.

Маркус хмыкнул:

- А разве Первый еще не освободил вас от обязанности быть моей нянькой?

- Уже освободил. Но мой служебный долг - нести порядок и справедливость туда, где их, по моему мнению, не хватает, и следить, чтобы все было без сбоев. Работа такая.

Астронавт кивнул на прощание, прошел через дверь в воротах мимо почетного караула с флажками вместо штыков, сел в машину и назвал свой отель.

По пути он обдумал весь разговор. Безусловно, Виттман - не слепой фанатик, его идеология вполне рациональна и местами правильна, и Маркус поймал себя на мысли, что если бы он точно знал, что вот прямо сейчас к Земле летит на досветовой скорости колонизационный флот пришельцев-завоевателей, то сам стал бы фанатичным последователем идей нового общества. Да только вероятность этого крайне мала. И вообще все виды рано или поздно вымирают. Средний срок жизни отдельно взятого вида - пять миллионов лет. Одни вымирают очень быстро, другие, как крокодилы, живут уже десятки миллионов. Но итог в любом случае один. Даже если допустить, что человечество не вымрет, а будет жить миллионы и миллиарды лет - все равно вселенная рано или поздно перестанет расширяться после Большого Взрыва и вновь сожмется в то, из чего родилась, уничтожая все живое, чтобы в результате нового Большого Взрыва снова образовалась новая вселенная... А раз так - зачем куда-то к чему-то стремиться? Стоило бы просто жить, радоваться этой жизни и стараться не делать другим того, чего не желаешь себе.

Из задумчивости Маркуса вывел писк ПЦП. Он достал наладонник и увидел, что ему пришло сообщение из банка: пополнение счета. Три с половиной миллиарда.

Вовремя. Теперь, когда Маркус осознал неизбежность борьбы за реформы, деньги ему очень пригодятся, хотя он пока что не знает даже, с чего начать. Впрочем, начинать такое всегда надо с создания команды, и один единомышленник уже есть.

Астронавт принялся тыкать пальцем в экран, набирая номер Пайпер.


***


- И как прошел ваш обед? - полюбопытствовала девушка, когда они не спеша прогуливались в тенистом скверике с мороженым в руках.

- Обед - хорошо. Застольная беседа - плохо, но конструктивно: теперь я, по крайней мере, знаю, с кем и чем придется иметь дело, - и он вкратце пересказал ход полемики.

Пайпер доела свою порцию и бросила палочку в урну.

- Вы все еще собираетесь сместить Первого? Я же говорила, это безнадежно.

- Нет, не сместить. Замена одного лидера не имеет смысла, если не изменить идеологию. Сила Виттмана - в менталитете граждан. Если как-то изменить точку зрения людей - правление Виттмана пошатнется.

- Изменить менталитет? Маркус, вам жизни на это не хватит.

- Я знаю. Но иногда самый важный шаг - первый.

- И как вы собираетесь подойти к этому?

Астронавт пожал плечами:

- Да если б я знал. Я ведь летчик, а не реформатор и политик. Лично мне видится разумным вначале отыскать людей, которые хоть что-то пытаются сделать, и посмотреть, чем я смогу им помочь. Я уверен, что хоть какая-то оппозиция должна быть. Слабость системы я вижу в конкретных людях. Вы могли бы быть сторонницей режима, если б не печальное детство. Я мог бы быть сторонником его, если бы трое из восьми моих прапрадедов не погибли за идеалы свободы и равенства во второй мировой и если бы я сам не был воспитан на тех же самых идеалах. Наверняка есть и другие способные люди вроде нас с вами, которые в теории должны были бы быть за систему, но по личным причинам стали ее врагами. И я собираюсь как-то поискать своих идейных единомышленников.

- Думаю, что могу помочь вам в этом, - негромко сказала Пайпер.

- Даже так? - оживился Маркус.

- Угу. В городе действует ячейка так называемой 'социальной самозащиты', или СС, и так уж вышло, что я знакома с ее организатором.

- И тут СС?! То Рейхсминистр, теперь СС? Да вы все сговорились, что ли?!!

Пайпер уставилась на Маркуса совершенно непонимающим взглядом:

- А в чем дело?

- Аббревиатура подразумевает, в переводе с немецкого, 'звено прикрытия'. Это нацистская организация, которая во времена второй мировой войны творила кошмарные антигуманные злодеяния.

- Ну что поделать? - виновато развела руками девушка, - вы же понимаете, что большинство людей, состоящих в 'самозащите', никогда не слышало о такой организации, как и я. Совпадение.

- Мда... А поподробнее про эту 'социальную самозащиту'?

- Неформальное объединение добровольцев. Как вы и говорили, сила людей в числе и командной работе. Смысл в том, что члены СС сообща защищаются от Вызовов всеми законными способами. Иногда это помогает.

- Например?

- Например, если вам бросили Вызов, то информация о том, что у агрессора есть уязвимая родственница, может очень вам помочь. Еще вариант - вы можете заключить пари на деньги с кем-то, кто сильнее вашего противника, что тот сможет отобрать у агрессора что-либо. Дом, машину и так далее. СС так защищаются. Сообща собирают деньги на пари, информацию... Обычно угроза сломать жизнь кому-то из родни агрессора вынуждает его отменять вызов, гораздо хуже, если находится кто-то крутой, не имеющий ахиллесовой пяты.

- И это законно? Странно, что подобную уязвимость не прикрыли.

- Платить за то, чтобы кто-то вызвал указанную цель, запрещено. Но человек, с которым я хочу вас познакомить, нашел лазейку: держать пари на что угодно - законно. Он смышленый парень, но недостаточно целеустремленный. Ему сильно недостает ваших качеств, прямо скажем, организатор так-сяк, но никакущий лидер. Если бы удалось сделать СС массовым явлением - это сильно пошатнуло бы позиции модели Вызовов. То есть, ничего нового в СС не изобрели, такие методы используются повсеместно, но - сильными против сильных. Массовое использование того же слабыми несколько изменило бы расклад.

- Что ж, с этого и начнем. Есть такая шутка у летчиков, что даже вопль 'Меня подбили, я падаю!!' в отдельных ситуациях звучит как план.


***


Маркус и Пайпер встретились с лидером Самозащиты вечером того же дня в неприметной забегаловке, когда тот, компьютерный специалист, вернулся с работы. Звали его Тао Кавано, это был невысокий полный человек лет тридцати восьми, типично европейской или славянской внешности, в очках и лысый.

Кавано не спросил у Маркуса, с чего вдруг астронавт захотел примкнуть к организации, но сам исчерпывающе ответил на все вопросы. Маркуса главным образом интересовали успехи и планы на будущее, и дела тут обстояли весьма так себе, чтобы не сказать - из рук вон плохо.

- Видите ли, - сказал Кавано в ответ на вопрос о планах продвижения социальной самозащиты в массы, - есть несколько факторов, которые препятствуют какому бы то ни было дальнейшему прогрессу. Во-первых, неопределенность. Даже человек без высоких индексов может за всю жизнь не подвергнуться Вызову ни разу. Наше общество выполняет свои функции за счет денег, получаемых с членских взносов. Они невелики, но желающих платить взносы всю жизнь не так уж и много. Во-вторых, способы пассивной защиты. Вы можете просто не владеть чем-либо ценным, или владеть вещами, которые чуть-чуть хуже того, чем владеют люди вашего уровня. В этом случае шансы быть вызванным уменьшаются еще сильнее, и какие-то там общества вам уже ни к чему. Третий фактор - очень специфические характеристики членов Самозащиты. Это люди вроде меня: низкие физические индексы и средние или чуть выше средних - умственные. Именно мы наиболее уязвимы на вызовах, потому что основная масса граждан - примерно нашего уровня по уму, но сильнее. Я чуть умнее остальных, но такой вот расклад. Мы чаще других становимся жертвами. И, оцените иронию, именно мы чаще всего находим более эффективные методы защиты, нежели общество самозащиты, что в значительной мере срезает и без того не очень высокое число потенциальных членов. Итог печальный: о дальнейшем развитии не может быть и речи, некому этим заниматься. Я? Я и так нагружен. Общество изначально мною создано для дочки, она растет красивой, но со здоровьем не заладилось, да и воли к борьбе у нее нет. Готовая жертва. Проще говоря, я - почти то же самое, что владелец вещи, которая слишком хороша для него. Но слишком хорошую вещь можно продать, а мне от любви к дочери как избавиться? На нее засматриваются соседские парни, боюсь, она получит Вызов очень быстро после совершеннолетия, вот и должен я что-то делать. И тут есть другие, которые нуждаются в защите члена семьи, но их мало. Вы? Вы вообще уникум среди нас, с вашими-то индексами, и оказались тут не потому, что мы вам нужны, а потому что у нас общий враг. Пайпер? Ей система поломала детство, но насмешка в том, что подобные люди редки, а прямое следствие этого детства - как минимум хорошие гены отца и нередко - от матери тоже неплохие. Пайпер ненавидит систему, но большинство таких, как она принимает нашу данность как есть и вместо ненависти сами становятся частью системы, прокладывая себе путь наверх за счет своих индексов.

Так что на данный момент расклад уж какой есть. Нас мало, потенциальных рекрутов мало, людей, способных что-то делать, активно действовать и брать на себя ответственность - вообще кот наплакал. Среди нас нет военных, среди нас нет гениев, у нас нет лидера. И даже я - я плохо представляю себе, что еще можно сделать, чтобы стать сильнее, чем мы есть. Ну а хуже всего то, что общество состоит из пассивных людей. Они довольствуются тем, что платят взносы, как-то усиливать организацию им ни к чему, все думают только о себе.

Маркус анализировал услышанное. Кавано - малый неглупый, раз все это сумел придумать и организовать, но с первого взгляда видно, что человек он не особо энергичный.

- Сколько человек в Самозащите?

- На сегодняшний день четыреста шесть.

- А сколько Вызовов происходит в Авроре каждый день?

- От двух-трех до нескольких десятков. Как когда.

- Вы не пробовали находить людей, которым бросили Вызов? Говорить с ними? Это почти готовые кандидаты.

Кавано вздохнул:

- Они как раз бесполезны. Им Вызов уже брошен, а у нас правило, что финансовая помощь полагается лишь людям с годовым членством и больше. Сами понимаете, почему.

От Маркуса не укрылся испытующий взгляд собеседника: проверяет на сообразительность.

- Понимаю. Нет гарантии, что новичок, получив помощь, не свалит. Но дело в том, что среди получивших Вызов вы можете наткнуться на таких, как Пайпер.

- Увы. Из меня неважный психолог, неважный агитатор, и я и так работаю на пределе сил. На мне бухгалтерия и различные организационные вопросы. С информацией помогает Пайпер, за что тебе спасибо большое, - Кавано послал через стол полупоклон девушке и снова посмотрел на Маркуса: - и наконец, мистер Коптев, это вы солдат, это вы офицер, это вы идейная личность. А я - даже в душе не боец, просто обычный служащий мелкой фирмы и любящий отец, чья дочь слишком слаба, чтобы отстоять свою красоту. Я делаю то, что делаю, из страха за нее. Верчусь на пределе своих возможностей. Пайпер сказала, вы могли бы помочь нам стать сильнее. Я любую помощь приму с радостью, потому что на данный момент достиг потолка. Выше своей головы мне не прыгнуть.

Маркус подробно расспросил Кавано о том, как и от кого Самозащита уже оградила своих членов. Картина вырисовалась не аховая, но в то же время не безнадежная. Стандартная стратегия защиты базировалась на двух крепких парнях, которые за небольшие деньги угрожали Вызовом любому, кого указывал Кавано. Член общества, подвергшийся Вызову, предлагал агрессору отказаться от своих намерений, если тот соглашался - отказывались и крепыши. При этом, случись допрос с применением детектора лжи, оба крепыша спокойно отвечали, что человек, за которого они вступаются, их приятель, и денег он им не платил. Разумеется, нарушение могло бы вскрыться, если б был задан вопрос, не платил ли им кто-то другой, но пока что этого не случилось. Маркус, впрочем, отметил про себя, что надо бы выработать более надежную тактику, и желательно без нарушений.

На случай, если агрессор превосходил обоих крепышей в чем-либо, у Кавано тоже имелся ответ. В роли тяжелой артиллерии выступал бывший чемпион Доминиона по восточным единоборствам, постаревший, но с не утратившим силу ударом и острым умом, а главное - с правом вызывать на рукопашный поединок без правил. Если вызванный чемпионом не сможет одержать победу в первом этапе по своим правилам, то во втором его ждет не только поражение в Вызове, но и банальная взбучка. Порастратив в молодости свои богатства, экс-чемпион жил скромненько и от возможности заработать кругленькую сумму, чтобы недельки две-три пожить чуток красивее, как он привык в лучшие годы, отказаться просто не мог. Если агрессор не давал задний ход, с чемпионом совершенно легально заключали пари на то, сможет ли он отобрать у агрессора собственность, которую тот собирался отнять у члена СС, или что-то еще более ценное. Ход, на самом деле, был сильным, потому что агрессор, даже победив свою жертву, все равно непременно лишился бы трофея и оказался в проигрыше: деньги, потраченные на сбор за свой Вызов, ему бы никто не вернул, как и расходы на лечение после драки с опытным бойцом.

Кавано не брезговал никакими методами. Имея неплохую 'разведку' в лице журналистки Пайпер и нескольких знакомых в полиции и среди мелких служащих, он частенько умудрялся находить слабые места противников, будь то агорафобия, неумение пользоваться второстепенной рукой или уязвимый родственник, и использовать это. Статистическая эффективность 'Социальной Самозащиты' говорила сама за себя: за два года существования членам общества было брошено тридцать шесть Вызовов, из которых двадцать один был отозван, так сказать, без боя. В семи случаях состязание закончилось победой жертвы благодаря информации, добытой агентурой Кавано. В двух случаях агрессор побеждал жертву, а старый чемпион побеждал его дочь или племянницу. После чего агрессору приходилось идти на попятный, отказываясь от победы над членом СС и выплачивая отступные чемпиону, которому еще и общество приплачивало.

В шести случаях общество не сумело защитить своих членов, несмотря на предпринятые меры, и это каждый раз приводило к потере нескольких людей, разуверившихся в целесообразности такого способа самообороны.

- Увы, мы не в состоянии противостоять агрессорам со слишком высокими индексами или таким, у кого нет слабостей, - прокомментировал это Кавано, - наши методы хороши, только если разница в силах не слишком велика. Более действенных мер у нас пока нет. Безусловно, будь у нас больше людей, больше взносов и больше денег - можно было бы еще что-то придумывать, но...

Маркус хмыкнул:

- Больше членов - больше вызовов - больше расходов. Вы с самого начала выбрали неправильную стратегию.

- Как это?

- Если в драке вы только защищаетесь - будете биты. Победить можно лишь при условии, что после успешно отраженного удара вы бьете в ответ. Контратакуете. Иначе, как ни защищайся, будете пропускать удары. Сейчас вы отражаете пять ударов из шести.

- Резонно, но... Как контратаковать? Вызов мы проигрываем или выигрываем, но следующий все равно приходит от совершенно другого человека...

- Надо сделать так, чтобы членов СС боялись вызывать. Например...- Маркус чуть - задумался и сказал: - давайте предположим, что человек, который отобрал у кого-то из вас дом, то есть улучшив свои жилищные условия вдвое, получит пять вызовов. У него отбирают выигранный дом, тем самым возвращая его к исходному положению. Затем еще раз отбирают дом, взамен отдав вдвое хуже. Затем у него отбирают машину, дачу, еще что-то... Согласитесь, что это будет очень болезненно.

- Согласен, - кивнул Кавано, - такое на всю жизнь запомнится.

- Вот. А потом случай надо предать огласке. Чтобы все знали, что такое случится с каждым, кто покусится на одного из нас. Журналистка у нас есть, да, Пайпер?

Пайпер улыбнулась:

- Это запросто. Но проблема в том, что подобные меры обойдутся очень уж дорого. Надо нанять пять крутых парней, надо оплатить им издержки на пять Вызовов... Конечно, если провернуть это как пари - при проигрыше нашего бойца мы ничего не теряем, но в случае победы придется раскошелиться, потому что в стоимость пари будут включены и расходы, и гонорар за победу.

- Вот-вот, - вздохнул Кавано, - таких денег при наших небольших сборах мы не наскребем, увеличивать членские взносы некуда...

- Еще вариант. Давать членство в обществе людям с высокими индексами бесплатно в обмен на их помощь. Это будет дешевле. А общество им сможет предоставить, к примеру, разведданные о их собственных противниках.

- Дельная мысль, - хором согласились Кавано и Пайпер, и Кавано добавил: - но тут опять же дело упирается в вербовку.

- Я ведь буквально на лету подал две хорошие идеи, верно? Все проблемы решаемы, это вопрос усилий, размышлений и времени. Вот прямо сейчас общество состоит из одного организатора и четырех сотен пассивных членов. Надо расширять штат управленцев. Надо строить реальную организацию, которая что-то сможет и заставит считаться с собой.

-Хм... Титаническая задача, даже не знаю, с какой стороны за нее взяться...

Маркус ухмыльнулся:

- Зато я знаю. И возьмусь.


***


Самую большую проблему в организации подпольного движения Маркус усмотрел в тотальном господстве инфосети. Деньги - только электронные. Анонимная передача денег невозможна, анонимная покупка чего бы то ни было, требующего регистрацию, невозможна. С телефонными звонками дело обстояло получше: функционал ПЦП позволял звонить с него не-владельцу, так что Маркусу надо всего-навсего разжиться чужим ПЦП, чей владелец умер, но все еще считается живым и не в розыске. Легко сказать. Вариант попроще подсказал ему давешний полицейский: взломанный прибор, с которого можно будет звонить. Еще его надо будет подкрутить, чтобы сигнатурный сенсор не выдал. Опять же, проще сказать, чем сделать, но тут Маркус рассчитывал справиться своими силами. В электронике он немного разбирается, если надо - подучит. Или найдет спеца, который сможет это сделать.

Самое простое астронавт сделал в тот же вечер: купил паяльник и тумблер, разобрал свой ПЦП и впаял переключатель рядом с батарейкой. Так гораздо удобнее обесточивать прибор, чем вынимать блок питания. А обесточенный прибор уже просто не сможет выдавать местонахождение хозяина или подслушивать его разговоры: Маркус прекрасно понимал, что раз такой возможностью обладали спецслужбы двадцать первого века, то в двадцать пятом тем более.

Для вида он озаботился покупкой собственной квартиры в центре города, попутно придумав схему неконтролируемой передачи денег: деньги электронные, а товары-то реальные. 'А' платит деньги 'Б', тот передает товар 'В', 'В' продает товар кому-то еще и получает на свой ПЦП деньги, пришедшие не от 'А'. Просто, эффективно, правда, с незначительными потерями, но тут уж ничего не поделать. Или еще проще: купить товар, передать его другому лицу, которое товар продаст и получит деньги. Имея доверенное лицо, таким образом можно заполучить даже конспиративную квартиру, главное, чтобы никто не знал о знакомстве Маркуса с этим человеком.

Разумеется, пока что Маркус не планировал никакой незаконной деятельности, но просчитать наперед все варианты лишним не будет.

В качестве основного плана он рассматривал общество социальной самозащиты. Если удастся распространить идею среди широких масс и разработать действенные механизмы реакции на Вызов... Безусловно, необходимым условием успеха является не только провал агрессии, вызывающий должен непременно остаться в сильном проигрыше. Если станет известно, что Вызов члена общества всегда чреват большими потерями денег, имущества или здоровья, вызывать перестанут. В общество пойдут новые люди, а агрессоры будут вынуждены искать себе жертв, не состоящих в СС. Как итог - снижение вероятности агрессии против члена общества за счет увеличения вероятности для всех остальных. Что, опять же, вызовет увеличенный приток новых людей, увеличит риск для не-членов... Лавинообразный эффект. В итоге все люди с недостаточно высокими индексами окажутся в обществе, 'хищникам' станет гораздо труднее находить жертву и добиваться успеха. Что последует за этим - предсказать трудно. Ясно одно: Первому не понравится, что в его гладко работающую системы вставят палку. Пользуясь своей властью, он начнет принимать новые законы, вплоть до запрета СС, что вызовет массовое недовольство миллионов людей, которые уже считали себя в безопасности. Общество СС как способ объединить слабое большинство, создать силу, против которой сильное меньшинство не сможет выстоять - это и есть очевидный способ изменить социальный строй Доминиона в сторону демократии и равенства... Не самый простой способ, чтобы не сказать чрезвычайно трудный, но зато теоретически возможный.

Буквально перед самым сном позвонил Каспар.

- Добрый вечер. Проверяю, поступили ли деньги на ваш счет.

- Да, получил, спасибо за заботу.

- Вот еще что... Я подумал, что вам есть смысл поехать жить куда-нибудь в глухую, малонаселенную провинцию.

- Зачем? - удивился Маркус.

- Там вы сможете спокойно жить, вообще не пересекаясь с практикой Вызовов. Понимаете, в целом вы совершенно правы, плохо образовывать семью в принудительном порядке с человеком, который вас не любит. То же самое - Вызовы на имущество. Вы не станете вызывать соседей и знакомых, если только не держите на них зуб. Никто не хочет жить в окружении людей, которые при встрече будут злобно на вас коситься. Так вот, если взять какой-нибудь крохотный городок на две-три тысячи населения, в удаленном живописном краю... В таких обществах все всех знают, все со всеми знакомы, все друг другу не родня, так сосед, не друг, так приятель. Вызовы там предельно редки. Я специально запросил департамент судейства и узнал, что есть места, где своего отделения нет вообще, и Вызовы там организовываются выездным персоналом. Можно найти места, где Вызовы случаются раз в несколько лет, даже в десятилетие, и только как последствие ссор.

- Хм... Спасибо за подсказку, Янек, я тронут вашей заботой. Поразмыслю над этим советом на досуге.

Он попрощался и отключил ПЦП. Совет и правда дельный, не исключено, что когда-нибудь Маркус поселит в таком удаленном городке свою семью. Но вот его место - тут, в сердце Доминиона. На переднем краю борьбы.


***


Маркус опасался слежки, но так и не смог ее обнаружить. Конечно, он не тешил себя иллюзиями: обнаруживать и сбрасывать 'хвосты' летчик умеет в воздухе, но не на земле. Потому пару следующих дней он провел в различных хлопотах: окончательно выбрал квартиру и записался на курсы по вождению. Водить его учить не надо, но новые правила дорожного движения освоить придется. По вечерам встречался с Пайпер и они гуляли по набережной Сены, в сквериках, посетили парк развлечений. В общем, Маркус вел совершенно естественный обывательский образ жизни, потому слежка, если она и была, просто не могла обнаружить ничего подозрительного: в голову не заглянешь.

На самом же деле, он не бездействовал. Пайпер стала связующим звеном с Кавано, и через нее Маркус получал интересующую информацию. С его подачи Кавано начал подыскивать себе заместителя и практически сразу нашел подходящего кандидата, парня неглупого, но бедного, который состоял в обществе из-за симпатичной жены и охотно согласился взять на себя кое-какие функции в обмен за освобождение от членских взносов. На этом прогресс временно остановился, но Маркус не унывал: Рим тоже не один день строился, и даже на захват его Алариху, вождю вестготов, понадобилось более двух лет, хотя ломать, как известно - не строить.

Начало в любом случае будет трудным, так как пока что СС может рассчитывать только на небольшие взносы своих членов. Значительно расширившись, поднаторев в деле защиты и приобретя определенный вес, свои финансовые дела организация поправит, так как желающих будет больше, а вызовов - меньше, но для этого придется основательно потрудиться. А сейчас первым делом нужны новые члены, причем эффективные, с которых пользы будет побольше, нежели жалкий взнос.

Кавано по указанию Маркуса провел внеочередное собрание, на котором проинструктировал людей сообщать ему обо всех известных случаях Вызова их знакомых: самых лояльных сторонников для борьбы с системой стоит искать среди пострадавших от нее.

А тем временем астронавт вел относительно праздную жизнь, интересовался способами вложения капитала. Конечно, три с половиной миллиарда - сумма большая, если даже лечение двоих побитых, патлатого в кафе и негра-вымогателя, обошлось всего в одиннадцать тысяч. Однако Маркус прекрасно понимал, что большие дела требуют большого финансирования.

На третий день с момента встречи с Кавано он совершенно случайно наткнулся на вывеску 'Магазин специальных средств' и зашел посмотреть, что там продается.

Продавец - седой, но весьма крепкий тип лет пятидесяти в полицейской форме, но без маски - при виде посетителя отложил в сторону газету и тарелочку с печеньем.

- В чем нуждаетесь, многоуважаемый?

Маркус неопределенно пожал плечами:

- Да вывеску увидал и зашел посмотреть, что тут продается.

А выбор был весьма недурственный, начиная с газовых баллончиков, электрошокеров и вплоть до эйртэйзеров с крупнокалиберными травматическими пистолетами, стреляющими как резиновыми пулями, так и струями жидкостей. Попалась на глаза даже такие диковинные вещи, как баллонный огнемет и пистолет с воспламеняющейся жидкостью в качестве поражающего элемента.

Маркус постучал пальцем по витрине, указывая на миниатюрный огнемет:

- И как этой штукой пользоваться?

- Направляете раструб на нападающего, нажимаете рычажок. Вылетает струя горящей жидкости на расстояние до полуметра. Ничего сложного.

- И... каковы могут быть последствия для того, кого этим поджарили?

- Особо не поджарите, струи недостаточно для причинения серьезных ожогов, средство предназначается для поджога одежды. В этом случае нападающий должен либо прекратить свое нападение и заняться тушением себя, любимого, либо тогда уже получить гораздо более серьезные ожоги, вплоть до третьей степени.

- Хм. А если в лицо?

- Воздействие на голову противозаконно и приравнивается к противоправному применению боевого оружия. Также запрещено применение против лица, которое уже прекратило нападение. Ну и за воздействие на голую кожу вам придется оплатить полную стоимость лечения, если только нападающий не был голым.

- Ясно. А огнеметный пистолет?

- Да то же самое, только расстояние до двух метров.

Маркус перешел к витрине травматического оружия.

- Крупные тут калибры, такими и убить можно, - заметил он, - где я могу узнать правила применения этого добра?

- Я вам расскажу, - охотно заверил продавец, - там нет ничего сложного. Независимо от типа применяемого средства, будь то электрошокер, пистолет или перочинный нож, нападающий не должен умереть или получить необратимый вред здоровью, в этом случае - криминальная ответственность. Кроме того, вы полностью оплачиваете все расходы пострадавшего, если он проведет в больнице свыше трех дней. Исключения из всего, что я вам рассказал, могут быть при условии, что на вас напали с применением оружия либо безоружная оборона невозможна. Это если вы женщина, калека, больной человек или просто нападающий намного больше и сильнее вас. И если нападающий мастер рукопашного боя - то же самое. А если вам в процессе нападения уже нанесена опасная для жизни или делающая невозможным дальнейшее физическое сопротивление рана, травма или перелом - ограничения снимаются полностью.

Что касается конкретно травматических пистолетов, то в документации к ним подробно расписано, куда и с какой дистанции надо стрелять, чтобы защититься, и куда - нельзя. Но знаете что? Я в таких случаях рекомендую огнеметный баллончик. Три простых правила выполняйте - не брызгать на голову, не брызгать на голую кожу, прекратить, как только нападающий оставляет агрессивные намерения - и вы технически не сможете попасть под суд, потому что поджог одежды не считается воздействием на преступника вообще. Вы на одежду воздействуете. И если нападающий продолжает агрессию, невзирая на горящую одежду - ну, какие бы ожоги он не получил, это всецело его вина. Впрочем, как показывает практика, стоит человеку загореться - он моментально забывает про злость, гнев или жажду наживы. Моментальное останавливающее действие, понимаете меня? В то время как попадание или даже рану не то что от травматика, но и от боевого оружия нападающие иногда не замечают в порыве гнева, то при возгорании человек совершенно сознательно и, можно сказать, добровольно отказывается от агрессии. Потому что потушить себя ему кажется, хе-хе, более важным делом, чем стукнуть кого-то по лицу.

Маркус хмыкнул:

- Я в порыве бешенства горящую куртку тем более не замечу. Нет, против ножа это не годится.

- Против ножа вы вправе брызнуть в глаза, - отрезал продавец.

- Ну тогда согласен. А вы отставной полицейский, да?

- Почему отставной? Я тут и работаю. Читать покупателю лекции по праву применения - как раз и есть моя работа в том числе. Пенсия, знаете ли, хорошо - но в шестьдесят пять уже хочется немного пошиковать под занавес, позволить себе то, чего в молодости не позволял. Вот и продолжаю работать в полиции.

- Шестьдесят пять? - искренне удивился Маркус, - а я думал, вам под пятьдесят...

Тот фыркнул:

- Угу, как же. С какой радости я в пятьдесят вдруг бы поседел?

Занятно. Стало быть, Первый далеко не единственный избранный, молодо выглядящий долгожитель, даже рядовые граждане могут выглядеть на пятнадцать лет моложе своего возраста. Результат нового общества. Маркус признался себе, что значительные плюсы в этом все же есть, ведь эволюция - это хорошо. Вот только методы ее неприемлемо жестоки... В принципе, он ведь и не ставил своей целью тотальное низвержение доктрины Первого, просто надо это дело в значительной мере очеловечить. Добиться того же эффекта можно и другими способами, пусть в ущерб скорости, но и не отвергая принципы человечности, справедливости и свободы.

Маркус повертел в руках баллончик с огненной смесью.

- Послушайте, раз уж вы профессионально подкованы в этом вопросе... Я на днях основательно отмудохал одного говнюка, который вымогал у меня деньги, пугая Вызовом, и пара полицейских мне не мешала, это было совершенно законно. Так когда же применять средства защиты, если даже физическое насилие - законно?!

Старый полицейский приподнял бровь:

- А, так вы и есть тот самый космонавт, который в двадцать первом веке в полет отправился и недавно вернулся?

- Да, это я. Как вы узнали?

- Так в новостях было. Вы же на всю улицу заявили, кто вы. В общем, поймите один правовой аспект. Если вас бьют, вы имеете два варианта дальнейших действий. Защита с помощью специальных средств, проще говоря, применить оружие для самообороны. Второй вариант - защита без оружия или отказ от защиты. Последствия тогда вот какие: если вы отражаете нападение без оружия, то получаете право на ответный Вызов по вашим правилам и в случае повторной победы или ничейного результата - окончательная победа за вами, вы вправе либо произвести физическую расправу, либо взыскать компенсацию. Если вы защищаетесь без оружия и проигрываете или не защищаетесь вообще - у вас опять же право на Вызов, но теперь уже для победы вам необходимо выиграть, ничейный результат не подходит. Выиграли - физическая расправа или компенсация. Ничья - значит, все остается как есть. И третий случай - если вы применяете оружие. Если не сумели отразить нападение - все то же самое, как если бы вы защищались без него. Если же нападение отражено с помощью оружия - у вас появляется право на ответный Вызов по вашим правилам, в котором вам нужна только победа, и дальше расправа или компенсация. Если ничья - все остается, как есть. Если побеждает противник - вы целиком и полностью оплачиваете все издержки на сам Вызов, Вызов вычитается из вашего количества Вызовов, и полностью оплачиваете все издержки на лечение противника. Если вы отказываетесь вызывать противника, тогда он сам может вызвать вас по вашим же правилам. Результаты - такие же.

Маркус состроил скептическую гримасу:

- А почему так? Результат же ничейный, один-один выходит, к тому же, я жертва нападения...

- Потому что вы победили оружием, а противник победил без. Значит, он лучше вас, проучить вас за что-либо - его право, и ваше применение оружия было незаконным. Но поскольку его преимущество в данном случае не очевидно - все же один-один - то произвести физическую расправу он не сможет. Разумеется, все это касается только случая с избиением. Если вы защищаете жизнь, здоровье и собственность от покушения на убийство, увечье или от банального грабежа - тут вы в своем праве при любом раскладе.

- Понятно, - кивнул Маркус, - я бы взял вот этот пистолет и баллончик тоже.

- Как угодно. С вас тысяча пятьсот тридцать, вот вам бланки с правилами, прочтите, впишите свои данные и распишитесь, что прочли и обязуетесь выполнять.

Он вышел из магазина с пакетом под мышкой и четким убеждением, что все эти правила - суть очень хитрый набор рычагов, и теперь только от его ума зависит, удастся ли использовать их в своих целях. Даже несоизмеримо более сильного противника можно победить, если использовать против него его же силу.

Не успел Маркус отойти и на двадцать шагов, как прямо навстречу ему попалась крайне характерно выглядящая парочка: длинная, относительно привлекательная девица с повадками лисы, вынюхивающей, где чем можно разжиться, и парень с телекамерой на плече. Папарацци, похоже, во все времена выглядят одинаково. И что хуже всего, охотилась 'лиса' именно на Маркуса.

- О! - радостно воскликнула девица, - капитан Коптев, а мы вас уже несколько дней ищем! Я Джинни Берк из Первого Новостного Канала!

Астронавт хмуро покосился на репортершу и шагнул мимо нее. Та, не поняв или не желая понять намек, торопливой походкой пошла рядом, стараясь быть на полшага впереди Маркуса и при этом быть повернутой лицом к камере, которую нес оператор позади. В общем, гнаться за размашисто шагающим человеком, идя задом наперед - та еще задача.

- А что, нынче уже не принято вначале позвонить и только потом, получив согласие, приходить на интервью? - мрачно осведомился Маркус.

- Ну, понимаете, мы пытались найти ваш адрес или любые другие контакты, но не смогли, - смутилась девица.

- Делайте выводы. Я не даю интервью. Не сегодня.

Он спустился в подземный переход, смешался с жидкой толпой, свернул за угол и быстро переместил пакет с покупками из подмышки к животу, обняв его руками, и медленным шагом двинулся вдоль стены. Репортерша появилась почти в тот же момент, пытаясь отыскать Маркуса глазами, но ее взгляд перемещался от одного бодро шагающего мужчины к другому и подсознательно искал несущего под мышкой пакет, потому со спины только лишь по куртке и прическе она свою цель не опознала и направилась дальше по переходу. Маркус пропустил ее шагов на десять, развернулся и пошел обратно. Хвост сброшен, учитывая, что он делает такое первый раз в жизни - очень даже неплохо получилось.

Немного хуже, что лицо свое засветил дважды, на слитой в сеть записи с камеры и повторно - во время инцидента с негром. Правда, во втором случае он попал только на карманные камеры с мобилок и ПЦП, так что качественной фотографии Маркуса в широком доступе пока нет. И то хорошо.

В этот день у Пайпер случился завал на работе, потому вечер пришлось коротать с книгами. Сидя на балконе своего номера, Маркус внезапно осознал, что скучает без нее. Что, если на некоторое время уехать куда-то вместе с девушкой и забыть обо всем этом беспределе? В горы, на море - куда угодно, лишь бы подальше от людей.

Море... Горы...Ведь он устал, как никогда в жизни. Три месяца до полета прошли по весьма жесткой программе подготовки, единственный член экипажа 'Пионера' ударными темпами обучался всему, начиная с использования сложной бортовой аппаратуры и заканчивая двумя десятками специальностей по ремонту и обслуживанию всего этого хозяйства. Затем три дня полета - и лавина событий, из-за которых Маркус, вероятно, поседеет на двадцать лет раньше срока. Три с половиной месяца и до сего момента он работал на износ, вначале физически, потом психически, если не удастся хоть немного отдохнуть - недолго и умом двинуться.

Решено. Уболтает Пайпер и вместе с ней куда-то махнет. А координировать действия Кавано по развитию общества можно и по телефону. И дела в долгий ящик не откладывать: вот прямо завтра закончит все формальности с покупкой квартиры, вечером пригласит Пайпер на новоселье. Можно даже не сомневаться, что она согласится. А дела... Что ж, ведь Маркус прекрасно понимает, что на дело борьбы с режимом придется потратить всю жизнь, и то ее может не хватить, так что надо учиться терпению и мышлению категориями не дней и недель, а лет и десятилетий. Но терпения у него предостаточно: профессиональная черта военного летчика.


***


Квартирку Маркус облюбовал на окраине города, в довольно живописном квартале. С одной стороны парк, с другой - небольшое озеро с лодочной станцией. Агент пытался продать ему роскошный пентхауз или, на крайний случай, дорогую квартиру площадью во весь этаж в восточном крыле, но Маркус здраво рассудил, что такие хоромы ему ни к чему. Четыре комнаты, гостиная, просторная кухня, балкон и окна с видом на озерцо - вполне приличное жилье, он и дома, в двадцать первом веке, жил в квартире поменьше и считал свои жилищные условия вполне подходящими.

Квартиры в этом доме продавались вместе с обстановкой, так что Маркус заодно стал владельцем приличной с виду, но несколько странного дизайна мебели из дерева и пластика: пластик в двадцать пятом почему-то не считается дешевым материалом, ну и ладно. Внешний вид отторжения не вызывает, хвала дизайнеру - и хорошо.

Кухня оказалась полностью оборудованной, вся посуда - керамическая, однотонная коричневая без малейших излишеств, узоров и прочих вычурностей. Видимо, расчет на то, что жильцы сами со временем все сделают по своему усмотрению, но въехать они должны в полностью готовую к проживанию обитель. Не забыли даже про кондиционер, холодильник, телевизор и подключенный к нему компьютер простейшей модели. В шкафу Маркус нашел даже комплекты постельного белья. Бурундуку понятно, что за все эти удобства он уплатил свою цену - но так даже лучше. Войти в новую квартиру, снять обувь и развалиться на диване, когда все первейшие хлопоты по хозяйству уже сделаны за тебя - приятно, а уставшему человеку, которому и так пришлось крепко напрягаться в последнее время - так и вовсе бесценно. Правда, счет в банке уменьшился на полтора миллиона - но это всего лишь деньги.

Лежа на диване - кстати, хороший диван, обивка кожаная, чехол - из очень приятной на ощупь толстой ткани - Маркус позвонил Пайпер.

- Привет. Как твои дела?

- О, замечательно, - ответила девушка, - все те издания, куда я отправила статейку о встрече с тобой, выросли в рейтинге на несколько процентов. Правда, теперь пожинаю плоды своей жадности: у меня мобильный просто разрывается, редакторы желают продолжение статьи, чтобы этот самый рейтинг удержать, а мой собственный шеф еще и дуется на меня, как серый мыш на крупу, за то, что я не сделала материал эксклюзивным. А то, что полгода назад он зажал мне лишнюю неделю отпуска - не помнит, гад.

- Эксклюзив всегда стоит дороже серийных моделей, - ухмыльнулся Маркус.

- Вот и я о том же.

- Ты придешь ко мне на новоселье?

- Конечно приду! - горячо заверила Пайпер, - разве я не сказала, что от меня требуют новую статью? Ты же знаменитость.

- Ну что же, стриги купоны, пока я у всех на слуху. К слову, репортерская братия на меня уже охоту ведет. Не далее как вчера пришлось сбрасывать с шести какую-то Джинни Берк с какого-то там канала.

- Откуда сбрасывать? - не поняла девушка.

- С шести часов. Выражение из сленга летчиков, 'на шести часах' - значит прямо позади, на хвосте.

- Запишу фразу... Колоритная. Где ты теперь обитаешь?

Маркус продиктовал адрес.

- Так когда тебя ждать?

- После шести... нет, семи освобожусь, постараюсь к этому времени все на работе успеть и материал сдать. И пол часика, пока доберусь.

Хитрая какая. Нарочно решила время затянуть, не иначе, чтобы задержаться допоздна. Четыреста лет прошло - но женщины не изменились ни капли.

- Лучше побыстрее приезжай, а то я скучаю.

Он вышел в сеть, нашел на интерактивной карте города ближайший ресторан и заказал к шести часам доставку романтического ужина на двоих.

Пайпер появилась в половине седьмого, успев к тому времени похимичить со своей прической так, чтобы волосы красиво рассыпались по плечам, и Маркус уловил тонкий, приятный аромат духов, которыми девушка прежде не пользовалась. Видимо, в этот раз настроена на решительную победу и давать жертве шанс отправить ее восвояси на такси не собирается. Впрочем, сегодня Маркус вполне согласен быть завоеванным.

- Неплохой дом ты выбрал, - заметила Пайпер, пока астронавт вешал ее легкий весенний плащ на вешалку.

- Я тоже так думаю. Как там на работе? Не сильно перенапряглась? Проходи, вот сюда.

- Да меня не столько сама работа напрягает, сколько один надоедливый тип. Вечно клинья подбивает, не понимая слова 'нет'.

Люля-кебаб и картофель 'фри' в термосохраняющих судках успели к этому времени остыть ровно до той температуры, когда еда уже не горячая, но еще не остыла, а лед в ведерке с шампанским уже растаял, но вода оставалась холодной. Маркус принес из кухни две чашки.

- Ты собрался меня споить, судя по размерам посуды? - хихикнула Пайпер.

- Нет. Просто тот, кто обставлял квартиру на первое время, рюмки не предусмотрел.

Они выпили шампанского и закусили прилагающейся к нему клубникой в сметане, после чего перешли к основному меню. Картофель оказался хорош, люля-кебаб не хуже, правда, из салатов Маркусу понравились только капустный и томатно-рыбный, остальные показались какими-то суховатыми.

- Послушай, у меня к тебе один важный вопрос.

- Задавай, - ответила девушка, проглотив порцию салата, - правда, ответа не обещаю.

- Твой редактор даст тебе отпуск в обмен на эксклюзивный материал? Я собираюсь куда-то уехать на месяц-другой и прихватить тебя с собой.

Пайпер лукаво приподняла бровь:

- Должна признать, такую формулировку вопроса 'поедешь ли ты со мной?' я слышу в первый раз. Ты оригинален или так было принято в двадцать первом веке?

- Я прямолинеен, - ответил Маркус, - мысль о том, что ты сама можешь не захотеть поехать, мне в голову вообще не пришла.

Девушка уперлась локти в стол и подалась вперед, ее глаза мстительно блеснули.

- А прикинь, мне тоже не приходило в голову, что ты отправишь меня домой на такси, - сказала она.

- ...И потому сегодня ты решила не дать мне такой возможности?

Маркус не очень-то и понял, как именно Пайпер оказалась в его объятиях. Вспыхнувшая между ними искра переросла в пламенную страсть так же быстро, как горящий керосин из пробитых пушками корейской 'Молнии' баков превращает самолет в летающий сгусток огня. Но тогда, над Кореей, Маркус в ужасе рванул рычаг катапультирования, стремясь как можно быстрее покинуть падающий и разваливающийся на части штурмовик, а сейчас был рад погрузиться в охватившее его пламя.

Он впился поцелуем в губы Пайпер, а девушка принялась торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке и пару впопыхах оторвала. Затем они перебрались на диван, по пути потеряв ее блузку и лиф и его рубашку и футболку. Маркус, расстегивая 'молнию' на юбке девушки, внезапно подумал, что со времени последней ночи, проведенной с Джейн, прошел двадцать один день его личного времени, но вот реального....

- Какой ты нетерпеливый, - хихикнула Пайпер, когда Маркус опрокинул ее на спину.

- Это оттого, что последний раз я занимался любовью четыреста лет назад!


***


Жизнь идет на лад. Так Маркус думал ночью, лаская гибкое тело Пайпер, так он думал утром, поедая яичницу с беконом, но только до телефонного звонка. Аккурат после завтрака на связь вышел Кавано, причем с невеселыми новостями.

- У нас три Вызова, - сообщил он, - словно назло. И все трое - не те ребята, с которыми будет легко справиться. Если мы потерпим фиаско - это можно будет считать концом сообщества. То есть, такие парни и раньше бросали Вызовы, и мы обычно проигрывали им - но на фоне успешных защит. Два-три поражения подряд - и многие уйдут. То есть, и так всем понятно, что против реально крутых оппонентов у нас шансов нету, но три поражения подряд... Вы же понимаете, как это выглядит в глазах тех, которые пришли в СС за защитой.

- Детали?

Кавано вкратце описал ситуацию, действительно на редкость дерьмовую. Трем разным членам сообщества бросили Вызов на протяжении одного утра, причем все трое - люди физически крепкие и, вероятно, неглупые. Первый Вызов получила тридцатилетняя женщина: агрессор, парень посильнее, чем те крепыши, которые работали на Кавано, претендовал на нее лично. Как назло, тяжелая артиллерия оказалась недоступной: экс-чемпион как раз лечил на курорте почки. Второй Вызов бросил бывший кикбоксер, претендуя на чужую машину, и ситуация осложнялась тем, что, согласно добытой на него информации, жил этот человек даже беднее, чем оба крепыша, в неважнецкой тесной квартирке, потому ответный Вызов технически был бы бессмысленным. Третий Вызов получила девчушка, только-только отпраздновавшая свой двадцать первый год рождения, от демобилизовавшегося солдата-пехотинца. На него Кавано пока ничего не нашел, знал лишь, что солдат этот оказался редким амбалом, на фоне которого наемные помощники сообщества смотрелись бы жалкими щенками. Шансы имел бы только экс-чемпион, но увы.

- Когда срок?

- Три дня максимум.

- Пусть все оттягивают испытание до последнего дня. А вы найдите на них всю возможную информацию! Мы придумаем, что делать. Отбой.

- Что-то случилось? - спросила Пайпер.

- Да... три Вызова подряд. Все три - более чем серьезные.

- Да уж, вот совпаденье так совпаденье. Ладно, я пока на роботу иду, ты держи меня в курсе.

- Хорошо.

Кавано позвонил в полдень: бедняга вынужден и работать, и решать проблемы общества, даже в свой обеденный перерыв отдохнуть не может.

Расклад оказался действительно хреновым: все трое агрессоров - люди с отличными физическими показателями. Первый - бывший офицер с высоким интеллектом, тридцать восемь лет, оба индекса - семерки. Против такого ребята Кавано, грузчик и борец-любитель, оба с шестерками по силе и с ущербным интеллектом, не потянут никак. Бывший кикбоксер, претендующий на чужую машину, умом особо не выдается, но в прошлом прославился тем, что раскатывал по рингу парней побольше себя. Причины его бедности Кавано выяснить сумел: вначале неудачная попытка начать свой бизнес, затем серьезная болезнь жены, съевшая последние сбережения. После того, как постаревший спортсмен устроился работать тренером, заболела дочурка, толкнувшая своего отца на поиски пусть не легких, но быстрых денег на операцию. В принципе, тут можно просто откупиться, потому что с чужой машины особых богатств не поднять, в Доминионе, насколько Маркус успел разобраться, торговля 'с рук' неразвита. Да и зачем, если имущество своего уровня можно купить и так, а что получше - покупать бессмысленно?!

Самым серьезным Вызовом был третий. Молодой, здоровый бугай, оказавшийся на деле не простым пехотинцем, а лейтенантом. Индексы - 'физическая' восьмерка, интеллект - семь. Ситуация усугублялась полным отсутствием родни у агрессора, на которую можно было бы надавить. На такого управу не найти... Если только не взяться за дело самому!

Маркус оделся, вышел из дома и поймал такси. Вполне возможно, что прямо сейчас ему удастся убить один выстрелом даже не два зайца, а побольше.

Старый кикбоксер жил на окраине, в довольно старой многоэтажке без лифта, видавшей лучшие времена. Маркус поднялся на третий этаж и постучал в дверь.

Дверь открыла, даже не спросив, 'кто там?', женщина лет тридцати с чем-то, не красавица, конечно, но с располагающим к себе открытым, милым лицом.

- Здравствуйте. Я ищу Петера Норткампфа. Он дома?

- А вы кто?

- Фанат кикбоксинга, - улыбнулся Маркус.

- Давно к нам не заглядывали фанаты Петера, я и не знала, что такие вообще остались... Проходите. Пет, это к тебе, - крикнула она, уходя в комнату.

Норткампф, мужчина за сорок, уже с проседью в волосах, с приплюснутым сломанным носом и морщинами, но с глазами бойца, глядящими зло и решительно, живо напомнил Маркусу старого бабуина, преследующего леопарда в своей последней, самоубийственной охоте. И тот, в свою очередь, тоже достаточно легко прочитал во взгляде гостя все, что ему требовалось.

- Вы по поводу Вызова? - без околичностей спросил Норткампф.

Маркусу из коридора была видна часть комнаты, потрепанный диван и потертый палас на полу.

- Верно.

- Выкладывайте, что надо, но поживее. Мне еще к дочери в больницу надо.

- Скажем так, бросать Вызов члену общества социальной самозащиты - идея плохая. Вам могут доставить массу неприятностей, которых у вас и без того хватает.

На лице Норткампфа появилась скептическая гримаса.

- Вряд ли. Не то, чтоб я хотел кого-то обидеть, но это ваше общество стоило бы переименовать в общество потенциальных жертв. Я навел справки, прежде чем выбрать цель. Во-первых, там вряд ли кто способен меня побить, все ваши - в основном слабаки. Во-вторых, я не уверен, что среди вашего общества найдется кто-то еще беднее меня. Послушайте, мсье Как-вас-там, мне и так не по себе отбирать чужое, но что поделать, если на старости лет жизнь прижала, и другого способа быстро поднять денег у меня нет. Так что, если у вас все...

Маркус вывел на экран ПЦП свои индексы и показал собеседнику:

- И я тоже слабак? Если я вас вызову и сумею простоять пять раундов по правилам вашего спорта - и ведь простою - то состязание по моим правилам вы не то, что не выдержите, оно вас убьет. Я астронавт, и у меня по решению Первого есть право, среди прочего, использовать испытание перегрузкой в нападении. Что для вас, человека немолодого и неподготовленного, чревато кровоизлиянием в мозг.

- Астронавт? Звездоплаватель? Не тот ли, часом, о котором не так давно по телику рассказывали?

- Тот самый.

Старый спортсмен презрительно фыркнул:

- Тогда вам просто нечего у меня отобрать. Я не думаю, что вы живете в такой же халупе, как я, а выигранную машину я успею продать в течение двадцати четырех часов после победы, то есть до того, как вы сможете вызвать меня на нее.

- Я могу отобрать у вас жену, победив и ее, и вас.

Что-то неуловимо изменилось в облике Норткампфа, даже не мышцы лица дернулись - в глазах мелькнуло странное выражение и пропало.

- Вперед. Мы признаем вашу победу, как только Вызов будет официально начат. - Он не удержался от ухмылки, глядя на вытягивающееся лицо Маркуса, и насмешливо спросил: - в чем дело, месье звездоплаватель? Неожиданный поворот, да?

- Да, - согласился Маркус, - неожиданный. Мне почему-то показалось, что у вас семья крепкая и по швам не трещит.

- Она и не трещит.

- Блеф на блеф?

- Ничуть. Подучите законы, месье астронавт. Как только моя жена станет вашей, мою дочь прооперируют, и счет придет вам, а не мне. Мы с Мари пойдем на эту жертву. Так что если у вас все - ближайший офис службы Вызовов в двух кварталах отсюда, а мне надо в больницу собираться.

Маркус почесал затылок.

- Вообще-то, наш разговор как-то сразу немного ушел от намеченного курса. Вы на машине все равно много не поднимете, тем более что и сама машина не аховая, и загнать ее получится хорошо если за полцены, и расходы на сам Вызов. Сколько вы выгадаете? Тридцать тысяч? Сорок?

- За вычетом стоимости моей машины и всех расходов, я буду в прибыли тысяч на сорок, верно. После чего куплю еще один драндулет, вызову еще раз, выиграю, загоню и вторую машину, и у меня на руках будет достаточно денег, чтобы хватило на операцию. Но если вы намерены вот прямо сейчас отстегнуть мне эти самые сорок тысяч - я отменю Вызов. Потому что, загнав свою нынешнюю тачку, добавив деньги, сэкономленные на вызове и сорок тысяч, мне как раз хватит на операцию. Или, может, немного не хватит, тогда вызову кого-то другого. Мне что так, что так придется сделать второй Вызов.

Астронавт ухмыльнулся.

- У меня идея еще лучше. - Он вывел на экран ПЦП информацию об отставном офицере и протянул прибор Норткампфу: - вот этот тип желает получить права на одну незамужнюю даму из нашего сообщества. Парень неслабый, да и моложе немного, но вы, помнится, раскладывали ребят и покруче. Он будет вынужден драться с вами на ваших правилах, хотя кроме армейской рукопашки, многие приемы которой будут запрещены, у него в активе ничего нет.

Норткампф покачал головой:

- В армии слабаков нет, это раз, право вызывать по правилам кикбоксинга у меня есть только в защите, это два.

- А вы и будете защищающейся стороной. Вы прямо сейчас заключите фиктивный брак с жертвой, выступите на ее стороне. Выиграете - хорошо, но вам, по большому счету, требуется всего лишь накидать засранцу лоукиков пару дюжин. И тогда выиграть у своей жертвы забег он просто не сможет. А потом расторгаете брак. Все расходы я оплачу. В общем, мое предложение следующее: если после боя с вами претендент проиграет забег - я заплачу вам двадцать тысяч. Если вы победите - я заплачу вам сорок тысяч. Если ему после боя потребуется медицинская помощь - вы получите столько же, во сколько ему обойдется лечение. А если отправите больницу - еще по тысяче за каждый проведенный там день.

Норткампф приподнял бровь:

- Вы хотите, чтобы я его изувечил?

- Скажем так. Я хочу, чтобы у того типа остались очень неприятные воспоминания на всю жизнь.

Тут из комнаты выглянула жена старого спортсмена:

- Месье, это незаконно! Вызов за деньги может привести за решетку и вас, и Петера!

Маркус хитро улыбнулся:

- Все совершенно законно. Запрещены Вызовы за деньги, но ваш муж и не будет никого вызывать. О том, чтобы за деньги заключить брак и защищать жертву, в криминальном кодексе ни словечка. Брак по расчету совершенно ненаказуем. Мы прямо сейчас пойдем к ближайшему нотариусу, и он оформит эту абсолютно законную сделку.

Лицо Норткампфа растянулось в зловещей ухмылке, словно у старого бабуина, вместе со своей компанией стариков загнавшего леопарда в угол:

- По рукам!


***


Позже Маркус позвонил Кавано и вкратце изложил детали.

- Пускай та женщина свяжется с Норткампфом прямо сейчас и заключит брак, - сказал он, - а состязание можно назначить на завтра, нечего откладывать в долгий ящик. Больше всего мне нравится, хе-хе, то, что вызывающий узнает выбор состязания и правила лишь за час до события. Встретиться в ринге с опытным бойцом - вот это будет сюрприз так сюрприз.

- Замечательно, - ответил собеседник, - идея стравить двух агрессоров между собой - это нечто. У меня только два комментария по этому поводу. У общества нет таких денег, которые вы предложили этому Норткампфу, сорок тысяч - это наши месячные сборы, и в данной ситуации...

- Считайте это моим членским взносом.

- Э-м-м... Невероятное великодушие...

- Великодушие тут ни при чем, дело в принципах и планах. Что там второе?

- Я не уверен, что постаревший спортсмен - чета вчерашнему офицеру. Не знаю, как дело было у вас, а у нас армия у нас готовится весьма серьезно.

Маркус мрачно рассмеялся, когда в его воображении снова появился бабуин, мертвой хваткой вцепившийся в бок леопарда. Норткампф, точно так же, как и старый бабуин, будет драться за своего ребенка, а значит, мотивирован ничуть не хуже бабуина-смертника.

- Будьте уверены. На всякий случай, пуская та женщина подготовится бежать кросс. Даже если Норткампф проиграет, претендент вряд ли будет в состоянии быстро бегать.

- Хорошо, если так и получится. О двух вызовах вы позаботились. Насчет третьего есть идеи?

- Есть. Как зовут ту девчушку?

- Крштлка. Крштлка Ковач.

- Кры... Крыш... Господи, ну и имечко!

- Крштлка. На каком-то из восточноевропейских языков - 'кристально чистая'.

Маркус хмыкнул:

- В общем, позвоните этой 'кристально чистой'. Пусть, фигурально выражаясь, готовит свадебный наряд.

Закончив разговор, он через инфосеть нашел адрес ближайшего к своему дому тренажерного зала: надо бы немного подготовиться.


***


Состязание, как и предполагал Маркус, происходило в массивном спортивном комплексе, оснащенном беговой дорожкой, площадками для метания молота, копья, прыжков с шестом, а также и для других видов спорта. В крытых помещениях располагались бассейн, теннисный корт, залы для разных видов боевых единоборств, а также тир. Причем все это занимало едва ли половину территории, и потому по выходным в комплексе происходило, временами, до нескольких спортивных событий одновременно. В будни же комплекс использовался для проведения состязаний по Вызовам.

В большом зале с классическим рингом в центре было немноголюдно: со стороны претендента присутствовали только он сам и его помощник, секундант или как там эта роль называется. С защищающейся стороны - Норткампф, Кавано и Маркус. Кавано мудро рассудил, что самой жертве присутствовать в общем-то и ни к чему, пускай пока разминается, готовясь к забегу, в атлетическом зале. Службу организации и арбитража Вызовов представляли трое приглашенных судей и рефери, главный распорядитель и два медика неотложной помощи.

Претендент Джонас Виллем, крупный мужчина, выглядящий моложе своих лет, в котором по выправке за километр угадывался военный, вел себя спокойно, прыгал на носках, разогреваясь, и одновременно слушал зачитываемые ему правила состязания. Если внезапное появление у жертвы постаревшего, но неоднократно титулованного защитника и смутило его, то он никак этого не показал.

Его помощник, тоже наверняка военный, перекинулся с Кавано всего парой слов, когда они втроем с распорядителем подписывали последние документы.

- Я почему-то думал, что предмет Вызова до проведения состязания не может быть продан, отдан или подарен, - с плохо скрытым неудовольствием заметил он, обращаясь к распорядителю, - разве можно выйти замуж при брошенном Вызове?!

- А не надо было думать, - спокойно парировал Кавано, - почитать кодекс полезнее.

- Все абсолютно законно, - подтвердил распорядитель, - любое имущество, на которое объявлен Вызов, не может никаким образом менять хозяина, но в данном случае предмет Вызова - права на партнера, а права - это не имущество, в данный момент эти права еще не существуют, и потому заблокированы быть не могут. Не существует закона, запрещающего брак при полученном вызове.

Маркус внимательно следил за Норткампфом. Бывший чемпион вышел на ринг спокойно и без суеты, и по его неподвижному взгляду исподлобья, вцепившемуся в соперника, словно головка самонаведения ракеты - во вражеский самолет, астронавт понял, что Норткампф вышел не драться, а убивать. На стороне претендента молодость и отличная физическая подготовка, на стороне защитника - огромный опыт рукопашных боев, выдающееся мастерство и чрезвычайно сильная мотивация.

Судьи и рефери заняли свои места, все лишние убрались с ринга.

Прозвучал сигнал.

Маркус очень сильно рассчитывал на то, что военного подведут его навыки армейской рукопашки. В армии не учат на кулачках махаться, система там другая, делающая упор на вывод противника из строя одним приемом. Удар рукой или ногой - это зачастую начало атаки, завершающие движения чрезвычайно разнообразны, но все эти захваты, броски, переломы и добивания спортивными правилами запрещены, что, в идеальном случае, должно лишить военного львиной части его арсенала. А если нарушение - вообще красота, дисквалификация и все, игра окончена.

Так оно примерно и получилось. Со старта претендент начал бодро и энергично, но от Маркуса не укрылось, что он растерян. Каким крутым ни будь, но драться против чемпиона по его правилам - это всегда большая проблема.

Первый удар нанес Норткампф. Хлесткий размашистый удар ногой по корпусу словно провоцировал противника на запрещенный захват. Виллем подставил под атаку левую руку, перешел в контратаку, меня кулаком в лицо, Норткампф чуть отклонил голову и, в свою очередь, выстрелил левым джебом в голову противника. Виллем просто разорвал дистанцию.

Несколько раз Норткампф бросал удар ногой по корпусу, но эти удары получались у него как-то слабо. Маркус начал нервничать: все сразу пошло не по плану. Задачу он ставил простую: обработать ноги противника лоукиками так, чтобы тот не мог бегать, а лучше - и стоять, но Норткампф почему-то забыл об этом. Черт возьми.

Виллем очень быстро просек расклад. Идти в бешенную рубку с противником, который давно привык к жестким дракам и, несмотря на возраст, все еще способен отправить в нокаут - себе дороже будет. Бывший чемпион сражается сразу против двоих: и против претендента, и против собственной старости. Все, что требуется - простоять достаточно долго, чтобы Норткампф выдохся, а после быстро и эффективно добить. Удары ногой по корпусу оказались настолько нечувствительными для Виллема, что он просто доворачивался, принимая их на отлично накачанный пресс. Дело медленно, но уверенно принимало совсем неважнецкий оборот: военный проведет весь бой, как говорят боксеры, на тихой волне, затем расправится с выдохшимся противником и после этого еще будет вполне в состоянии выиграть забег у своей жертвы.

Норткампф, в принципе все делал довольно грамотно, удерживая Виллема на расстоянии левым джебом и угрозой мощного удара правой и при этом обрабатывая его корпус ногой, да только, видимо, забыл, что возраст играет против него. Весь первый раунд так и прошел: размеренное постреливание издали Норткампфа и периодические попытки Виллема подловить его контратакой. В основном же претендент просто стойко держал неопасные удары, позволяя противнику колотить его и все больше выдыхаться при этом, и временами ухитрялся метко ударить в ответ. К концу раунда старый чемпион получил рассечение правой брови, которой сразу же занялись врачи.

Второй раунд начался точно так же. Норткампф размеренно перенес вес тела на левую ногу, 'заряжая' правую для удара, Виллем занял устойчивое положение, привычно поднял кулаки к голове, защищая лицо перчатками, грудь - согнутыми руками, и довернул корпус, чтобы принять удар на кубики брюшным мышц...

Норткампф ударил сильно и мощно, а не хлестко и быстро, как раньше, вложив в этот удар всю силу и максимум решимости, и на этот раз - не в корпус, а в коленный сустав. В тот миг, когда в зале раздался неприятный хруст, Маркус все понял. Старый чемпион нарочно приучил противника при каждом замахе занимать устойчивую позицию, ожидая удар в корпус, и становиться так, чтобы нога при мощном ударе не была выбита из-под него, а просто сломалась.

Виллем взвыл от боли, катаясь по полу ринга и держась руками в перчатках за коленный сустав, согнувшийся под неестественным углом, Норткампф присел у канатов, опираясь на них и держась за голень. Рефери немедленно остановил бой, медики и секундант бросились к пострадавшему.

Когда Маркус подбежал к старому чемпиону, тот повернул к нему окровавленное лицо - снова пошла кровь из рассечения - и ухмыльнулся, протягивая руки, чтобы с них сняли перчатки:

- Кажется, вы задолжали мне больше, чем рассчитывали, да, мсье астронавт?

Маркус ничего не сказал, но уголки его губ непроизвольно поползли в стороны в ответной ухмылке, когда он развязывал шнурки.

Секундант Виллема вопил и скандалил, требуя у распорядителя дисквалифицировать Норткампфа и составить протокол для подачи в суд, но тут вмешался рефери и спортивные арбитры.

- О каком суде речь? Нарушений правил-то не было.

- Да вы что?! Вы разве не видели?! Этот старый пердун просто сломал Джонасу ногу!!

- А вот это занесите в протокол, - сказал Норткампф, - я подам в суд за оскорбление. Компенсация будет мизерная, но мне лишних десять тысяч не помешают.

Распорядитель сделал пометку в своем планшете и повернулся к судьям:

- Почему вы говорите, что нарушений не было? Состязающийся получил увечье и останется инвалидом. Противникам запрещено калечить друг друга, в том числе ломая конечности.

Норткампф встал, сбросил перчатки подошел к ним, придерживая рукой рассеченную бровь:

- Прошу прощения, но это был разрешенный правилами лоукик. Если у спортсмена ломается от удара челюсть, нос или там нога - это только его проблемы. Такое случалось и будет случаться. С глиняными ногами и стеклянным подбородком нечего на ринг выходить.

- Все верно, - подтвердил один из арбитров, - в практике кикбоксинга спортсмен не несет ответственности за повреждения, причиненные его ударами, и неважно, синяк это, рассечение или перелом.

- Но вы же видели, что он специально сделал это!! - выкрикнул с пола Виллем, которому уже успели вколоть обезболивающее.

- Специально сделал что? - сделал невинное лицо Норткампф, - вы меня, стало быть, нечаянно били? Спорт такой, чтобы друг друга бить. А что попал в колено - всякое бывает. Лоукики частенько попадают в коленный сустав.

- Нарушений правил со стороны Петера Норткампфа не зафиксировано, - подытожил распорядитель, - Вызов закончен победой защищающейся стороны, все претензии вызвавшего Джонаса Виллема к вызванной Маделине Грант аннулированы. Результаты состязания и их последствия не могут быть оспорены в суде. Дополнительный счет за медицинские услуги Джонасу Виллему будет прислан Джонасу Виллему.

- Его секундант меня оскорбил, - напомнил Норткампф.

- Оскорбление гражданина Пьера Дюшато в адрес гражданина Петера Норткампфа зафиксировано. Господин Норткампф вправе подать в суд на общих основаниях. Спасибо за то, что воспользовались правом на Вызов и приняли его. Вызов завершен, желаю всем хорошего дня.

Когда Кавано, Маркус и Норткампф вышли из здания, старый чемпион устало сел на ступеньки, достал из кармана портсигар и вынул из него единственную сигару, щелкнул зажигалкой.

- Восемь лет хранил, - сказал он, выпуская струю дыма.

- Сигару?

- Да. Я так-то не курю, но была у меня привычка такая - выкуривать сигару после победы. Когда окончательно ушел из спорта - эта последняя оставалась. Хранил на счастье, думал - не пригодится уже. А она вот взяла да пригодилась. Сейчас словно на двадцать лет назад вернулся, когда завоевал победу на чемпионате Доминиона в полутяжелом весе по версии европейской ассоциации. Только эта вот победа для меня важнее прежней.

- Понимаю, - сказал Маркус.

- Хе-хе... Парень запомнит на всю жизнь. Вы этого хотели?

- Вы превзошли мои самые смелые ожидания, Петер. Знаете, вы мне с первого взгляда напомнили старого бабуина.

- Чего-о?! - возмутился Норткампф.

- В хорошем смысле. Старые бабуины-самцы, которым, в принципе, жить осталось немного и терять особо нечего, иногда объединяются в группы с несколькими такими же старыми смертниками и охотятся на своего злейшего врага, леопарда, чтобы обезопасить от него свое потомство. Дерутся они отчаянно, совершенно не заботясь о себе, и хотя большинство бабуинов в бою погибает либо получает смертельные раны, леопарду, как правило, спастись не удается.

- А, вот вы о чем... Да, угадали, мсье астронавт. Я был готов сдохнуть, но отправить его в больницу. Что и сделал. Полагаю, лечение обойдется тысяч в семьдесят, а то и в сотню, если мсье Виллем захочет ходить без палочки - без операции никак. Больница - недели на три, полагаю. Итого вы мне должны приблизительно сто тридцать - сто семьдесят тысяч. Еще с секунданта десятку взыщу... Хватит и дочке на операцию по первому классу, и нам с женой на небольшой отдых, еще и припасу немного на черный день...

Маркус кивнул, доставая ПЦП:

- Да, работа отличная. Перечисляю вам сто пятьдесят тысяч, если в итоге надо будет больше - докину. И вот еще пятьсот на расходы по расторжению брака. Спасибо вам, Петер.

Старый боец вынул изо рта окурок сигары и затушил о ступеньку, затем повернул к Маркусу широкое, улыбающееся лицо:

- Да нет, это вам спасибо, мсье астронавт. Знаете, защищать кого-то - совсем не то же самое, что отбирать. Я вот, положа руку на сердце, погано себя чувствовал. Не в своей тарелке. Не приучен был отбирать чужое, понимаете? Нет, ради дочки я бы на что угодно пошел, но теперь... Теперь я и дальше буду жить в мире с собственной совестью.

- Вас подвезти домой?

- Нет, спасибо. Сейчас позвоню жене, пускай доктора заказывают искусственный клапан и готовят мою девочку к операции. И пойду, прогуляюсь. Больница тут рядом, всего два квартала.

Маркус попрощался с Норткампфом и оглянулся в поисках Кавано. Тот как раз вернулся вместе с сияющей от счастья Маделиной. Женщина в избытке чувств поцеловала в щеку вначале Норткампфа, затем Маркуса.

- Хорошо, что моя жена не видит, - ухмыльнулся старый боец.

Покидая комплекс, Маркус в последний раз оглянулся на сидящего на ступеньках пожилого человека с широким, покрытым морщинами лицом, немного грустной улыбкой и глазами бабуина-убийцы.


***


Вечером Маркусу позвонила Пайпер.

- Слыхала, ты преуспел?

- И больше, чем ты думаешь. Кавано все записал на видео, теперь нам осталось собрать побольше таких записей.

- Не поняла, каких записей и зачем?

- Агрессор в больнице с переломом коленного сустава. Еще несколько таких видео - и Кавано будет монтировать фильм о том, что бывает с теми, кто покушается на наше общество. Девяносто процентов Вызовов можно будет решать, просто показывая его агрессорам. Но дело даже не в этом.

Девушка задумалась.

- В чем тогда?

- Расскажу тебе одну историю. Лидийский царь Крез получил от дельфийского оракула предсказание, что тот уничтожит великую страну. Крез, обрадовавшись, отправился воевать с персами. Поначалу война шла безрезультатно для сторон, а затем началось время страды. В таких случаях воюющие армии возвращались по домам, чтобы собрать урожай, и затем возобновляли боевые действия. Крез именно так и сделал, а персы взяли да пришли следом. Временно оставшись без войска, лидийский правитель проиграл, исполнив предсказание оракула, но уничтоженная страна оказалась его собственной.

- И что из этого?

- Персидский царь Кир Второй сделал то, чего не делали до него, и таким образом раз и навсегда изменил правила войны, вот что. Я собираюсь совершить то же самое. Изменить правила. Сейчас поражение в Вызове для агрессора ничего не значит, кроме финансовых потерь, потому что защищающаяся сторона просто пытается отстоять свои права и не более того. Игра в одни ворота. Победил - хорошо. Проиграл - ладно, можно подкопить денег и снова кого-то вызвать. Защищающийся может потерять дом, машину, жену, агрессор рискует только суммой денег. Но все изменится, если агрессия будет наказуемой. Если общества социальной самозащиты начнут давать сдачи, калеча агрессоров, Вызовов станет меньше. Двуногие хищники начнут, черт возьми, бояться! Дальше - повальное вступление широких масс в такие общества. Боец, способный изуродовать противника, сможет защищать тысячи людей одновременно, а тысячи подзащитных, скинувшись понемногу, обеспечат защитнику полный достаток. Сильным-хищникам станет все труднее искать беззащитную жертву...

- Хм. Звучит неплохо.

Маркус мрачно улыбнулся:

- Это только верхушка айсберга. Процесс организации слабых в большие сообщества будет иметь одно глобальное последствие. Если демократия, по извращенному мнению Первого, есть способ защиты слабого большинства от сильного меньшинства, то я именно этого и добьюсь. Сильные правят только там, где нет организации, где каждый сам за себя - там вотчина беспредела и произвола. Когда слабые, объединившись, снова станут силой, сильным тиранам придется считаться с ними. А дальше возврат к демократии - чисто технический процесс, скорость которого напрямую зависит от кратности превосходства народа в силе.

- Если это удастся осуществить... - пробормотала девушка, - знаешь, Марк, у тебя есть реальные шансы стать величайшим героем человечества.

- Плевать. Я делаю то, что делаю, не ради себя, а потому что должен.

- А что ты делаешь прямо сейчас, мой герой? - проворковала Пайпер.

- Готовлюсь к завтрашнему бою. Встретился бы с тобой с радостью, но после, кхм, секса у мужчин снижается скорость реакции, а она мне завтра очень понадобится.

- Эх... А я завтра даже не смогу прийти, поболеть за тебя.

- И не надо. Болеть будет тот ублюдок.


***


Встреча произошла в том же спортивном комплексе, что и в прошлый раз, в том же самом зале, и даже арбитр был тот же самый. Он, сверив ПЦП сторон, заметил:

- Вижу, мсье Кавано, у вас фиктивные браки уже вошли в порядок вещей.

- Нас все устраивает, - безмятежно заверил его тот.

Претендент, действительно здоровый парень, с ходу не врубился.

- Так, погодите, что это за люди? Девушка ведь была незамужняя, или я чего-то не понял?

- Ты совершенно прав, - ухмыльнулся Маркус, - была. Так что увы, легкой победы точно не будет, и я постараюсь, чтобы вообще никакой не было.

- Мадмуазель Ковач вышла замуж за Маркуса Коптева сегодня утром, - пояснил распорядитель.

Претендент пожал плечами:

- Ну и ладно, выберу пауэрлифтинг.

Распорядитель повернулся к Маркусу:

- Ваш выбор?

- Рукопашный бой без правил.

Претендент лишь насмешливо фыркнул:

- А у тебя есть такое право?

- У вашего противника такое право есть, - заверил его распорядитель.

- Ну как знаешь, муженек.

Из служебных помещений явились трое судей соответствующего профиля, и состязание началось.

Бой стартовал с решительной атаки претендента, явно намеревавшегося просто размазать противника по рингу. Маркус ушел с линии атаки, пропуская его мимо себя, врезал по почке и разорвал дистанцию до того, как претендент развернулся и попытался произвести захват.

Маркус не собирался затягивать этот бой, как не собирался и втягиваться в борьбу против гораздо более тяжелого и сильного противника. Чем больше тело - тем медленнее движется и тем громче падает. Агрессор, хоть и с семеркой по интеллекту, слишком переоценивает свои силы и упускает из виду, что обязательно проиграет по скорости, ну а бьют умелые люди сильно независимо от своих размеров.

Но претендент оказался все же хорош. Ему удалось подловить Маркуса на сближении - руки и ноги ведь длинные, далеко достают - и ребра астронавта затрещали от мощнейшего удара, грудь пронзила резкая боль. Однако и Маркус достиг своего, оказавшись вплотную к противнику, потерявшему равновесие в момент атаки. Превозмогая боль, он подсел, пропуская свистящий кулак врага над головой, и впечатал свой собственный ему в пах, сделал шаг в сторону, размахнулся и от души врезал в нос.

Претендент, мыча что-то невразумительное и держась за промежность, рухнул на колени, щедро разбрызгивая кровь из расплющенного носа, а Маркус шагнул назад и, стоя сбоку от него, послал ногу по длинной, размашистой дуге в зубы.

Рефери бросился останавливать бой, но астронавт уже и сам отошел в сторону.

- Если бой окончен, - сказал он распорядителю, - то все формальности доделайте с моим секундантом.

- Бой окончен, - мрачно подтвердил тот, наблюдая за медиками, возящимися с проигравшим.

Маркус с трудом пролез под канатами. В пылу боя он полностью игнорировал боль, но сейчас уже трудно и терпеть ее, и даже дышать. Перелом, не иначе, и хорошо, если только один.

К нему бросился Кавано:

- Как вы?

- Вызывайте такси, поеду в больницу.


***


Дело и правда обернулось худо. Перелома удалось избежать, но три ребра с трещинами - тоже хорошего мало.

Два дня Маркус провел в больнице, где ему сделали рентген, накачали обезболивающим и организовали фиксирующий корсаж.

В эти два дня его навещали Кавано, Крштлка - господи, ну и языколомное же имечко, хоть и красивое! - и ее мать, так что в палате Маркуса появились цветы. Кавано прислал на скорую руку смонтированный ролик, в котором замедленно прокрутились все самые болезненные моменты двух поединков, включая муки поверженных врагов и крупные капли крови на ринге, а в самом конце появилась лаконичная фраза: 'Отменить Вызов еще не поздно'. И черновик ролика, и фразу Маркус одобрил: коротко, четко и предельно доходчиво.

К вечеру второго дня Кавано позвонил и сообщил, что утром выложил ролик в сеть, сопроводив пояснительными комментариями, а к вечеру в обществе самозащиты появилось двадцать шесть новых членов.

- Это просто прорыв, - сказал он, - за неделю мы увеличим наше число в два, а то и в три-четыре раза.

- Ну так начинайте искать реальных бойцов, - ответил ему Маркус, - потому что я на ближайший месяц выбыл из строя.

- Я уже озадачил этим несколько человек, - заверил Кавано.

Астронавт закончил разговор и набрал номер Пайпер. Нет связи. За эти два дня девушка не навестила его и даже ни разу не позвонила. Он сам пытался позвонить, но мобильный Пайпер был не в сети.

Вечером Маркуса выписали.

- Две недели в корсаже, не меньше, - предупредил врач, - и я бы советовал - постельный режим. Никаких активных движений. А через две недели приходите на осмотр.

Он вернулся домой на такси, с трудом разделся в прихожей и уселся на диван. Насколько все-таки дома лучше, чем в больнице! Так, надо позвонить и заказать себе что-то поесть.

Но прежде Маркус набрал номер Пайпер. Все та же фигня: не в сети. Он позвонил Кавано.

- Такое дело, не могу дозвониться до Пайпер. Вы не в курсе, куда она запропастилась?

- Понятия не имею. Сам уже два дня как пытаюсь - в ответ все 'не в сети' да 'не в сети'.

На следующий день Маркус позвонил в полицию и сообщил о пропаже.

- Почему вы уверены, что ваша знакомая исчезла? - спросил полицейский.

- Потому что она уже три дня не в сети.

- И что?

- Она обязательно позвонила бы мне, хотя бы узнать, как прошла моя защита на Вызове.

- Имя, фамилия, адрес вашей знакомой?

- Все, что я о ней знаю - ее имя, номер телефона и что она журналистка. Ведет светскую хронику в каком-то журнале.

- Номера будет достаточно. Ожидайте... Так... Данные совпадают. Ваше сообщение зафиксировано, спасибо за информацию. Мы проверим и сообщим вам о результатах.

И он действительно позвонил - всего через полчаса.

- Доброго дня, департамент правопорядка. Это вы сообщали о пропаже гражданки Пайпер Клейст?

- Да, я.

- Ваша знакомая никуда не пропала. Она жива, в добром здравии и находится именно там, где мы и предполагали. Ее ПЦП не в сети, потому что она сама его и выключила.

- Где же она?

- Это личная информация, я не вправе сообщить вам. Если бы ваша знакомая хотела, чтобы вы знали, где она - сообщила бы. Если не сообщила и отключилась от сети - значит, имеет на то причины. Все, что я вправе сказать вам - уже сказал. Доброго вам дня, спасибо за обращение в департамент правопорядка.

Еще два дня Маркус провел дома, в тоске и неизвестности, а на третий Пайпер все же позвонила.

- Привет, Марк, - сказала она, голос прозвучал как-то бесцветно и равнодушно, - как твои дела? Чем кончился последний Вызов?

- Привет. Моей победой, конечно. Но где ты пропадала? Я уж даже в полицию звонил...

- Прости. Я не могла позвонить. Даже не знала, как и сказать...

- Да что случилось-то?!

- Я проиграла Вызов, - ответила девушка безжизненным голосом.

- Что-о?! Когда?!!

- В тот же день, что и твой.

Маркус на несколько секунд потерял дар речи, потом тихо спросил:

- Почему ты мне не сказала?

По голосу Пайпер ему показалось, что девушка вот-вот расплачется. А может, все же показалось.

- Той девчушке твоя помощь была нужнее. Я думала, что и сама справлюсь. Что этот ублюдок струсит шагнуть над пропастью, как и все до него. А он взял да прошел. Ну и выбрал поднятие тяжестей, вот и все.

- Кто он? - глухо спросил астронавт.

- Какая теперь разница? Уже поздно. Ничего не изменить. Ничего не исправить. С тебя станется на месть, я не хочу, чтобы ты поломал свою жизнь из-за меня, у тебя есть высокая цель, иди к ней. Мне безумно жаль, Марк, но я - всего лишь одна потеря на твоем жизненном пути. Сосредоточься на своей цели. Сделай это, чтобы другие женщины не разделили мою участь. Прощай.

В динамике раздались гудки, Маркус разжал пальцы, позволив пластмассовому корпусу выскользнуть из руки.

Он больше никогда не будет прежним. Рубикон перейден.


Террорист.


Наутро Маркус позвонил Кавано.

- Знаете, что случилось с Пайпер? - без приветствий спросил он.

- Знаю, - вздохнул тот.

- Мне нужно, чтобы вы пробили для меня кое-какую информацию. И не спрашивайте, зачем.

Кавано справился с заданием неожиданно быстро, в тот же день. Удача явно на стороне Маркуса, потому что нужный человек в нужном месте нашелся очень быстро. Вечером астронавт уже ждал у нужного подъезда, одетый в неброский темный костюм с шапочкой на голове.

Из-за поворота показалась пожилая женщина в строгом костюме, невысокая, чуть полноватая. Она, точно, Кавано к досье на нее приложил и тайком сделанное фото. Маркус нырнул в подъезд, прислушался. Тишина. Быстро достал сложенный носовой платок, приложил к губам и натянул на лицо шапочку, как это делают грабители банков в кино, совместил прорези с глазами.

Дверь скрипнула, пропуская женщину.

- Добрый вечер, госпожа Бенцони, - сказал астронавт сквозь носовой платок, - не пугайтесь, я не грабитель, просто вам не надо видеть мое лицо. Но у меня есть разговор о ваших дочерях, так что не вздумайте кричать.

Та, увидев напротив себя мужчину в маске, в общем-то и не испугалась особо.

- Что вам нужно?

- Мне нужно, чтобы вы сделали для меня копии записей архивов всех вызовов за последние три года.

- Во-первых, это противозаконно. Во-вторых, при чем тут мои дочери?

- Все просто, госпожа Бенцони. Эта система сломала жизнь мне и дорогому для меня человеку. Если вы откажетесь помочь мне, нарушив закон - тогда я поступлю по закону. У меня высокие индексы, у вас три прелестные дочки с индексами на две-три единицы ниже моих. Выбирайте, что вам дороже, закон или ваши дети, потому что если вы на стороне системы, сломавшей жизнь мне - я докажу вам, что этот закон ущербен, сломав судьбы вашим дочерям.

Выбирала она недолго: что ни говори, а отвыкли люди сопротивляться давлению. В обед следующего дня Маркус встретился с невольной сообщницей в кафе возле департамента Вызовов и получил флэш-карту с данными.

Дома он просмотрел информацию на своем компьютере, предварительно вынув из него кабель информационной сети. На всякий случай, так сказать.

На карте содержалась информация о ста с лишним тысячах Вызовов, произошедших за три года на территории нескольких центральных округов, которые раньше были Францией, Испанией, Германией. Имена, даты, результаты. Маркус отфильтровал для начала Вызовы, брошенные женщинам в Авроре и закончившиеся победой агрессора. Таких набралось тысячи две - непочатый край работы.

Если светлый мир будущего - каменные джунгли, где правят сильнейшие... Что ж. Тогда хищнику, охотящемуся на хищников, там самое место.


***


Первую жертву Маркус выбрал по принципу простоты, ею стал менеджер строительной фирмы, рослый, крепкий и чертовски умный, отметившийся тремя Вызовами за последний год и победивший во всех трех. Отличный кандидат с моральной точки зрения и очень удобный в плане известности: в сети нашлось немало информации на него, в том числе о семейном положении. Женат семь лет, жена одна, счастлив в браке. Стало быть, три жертвы его Вызовов были просто развлечением.

Два дня Маркус присматривался к жертве, подстерег у дома, сидя в кафешке напротив, и узнал марку автомобиля. На сайте фирмы нашел расписание менеджера, позвонил с уличного таксофона - бесплатные, кстати, вот бы мораль такими темпами улучшалась, как уровень жизни этого гребаного светлого будущего! - и выяснил, что из-за большой нагрузки фирма не сможет принять заказ на постройку дачи. Значит, жертва возвращается домой стабильно поздно.

Вечером третьего дня, когда над городом уже повисли сумерки, он сидел на лавочке напротив парковки, в неприметном пиджачке, бейсболке и с офисного вида портфелем. Черный электромобиль жертвы бесшумно выкатил из-за поворота. Пора.

Маркус поднялся и медленной походкой усталого человека двинулся в сторону дома, в котором жил менеджер. У края тротуара остановился, пропуская машину, перешел на другую сторону и направился к арке, ведущей во внутренний двор комплекса из нескольких многоквартирных домов. Позади хлопнула дверца, пикнула сигнализация, послышались бодрые шаги.

Астронавт несколько раз глубоко вздохнул, входя под арку. Менеджер нагнал его и обогнал, и тогда Маркус, держа в руке носовой платок, вынул из портфеля приготовленную бутылку. Три быстрых шага вдогонку и замах, отозвавшийся сильной болью в груди.

Бутылка из-под пива раскололась с негромким звоном, менеджер, получив удар по затылку, качнулся в сторону, упал, попутно приложившись головой о стену, и замер. Маркус бросил рядом с ним бутылочное горлышко, сложил носовой платок и сунул в карман, а затем быстро зашагал прочь, держась в тени многоэтажки. Из окна все равно никто его не запомнит, но ни к чему на глаза кому-то попадаться.

Вот теперь уже Рубикон перейден, мосты сожжены. Маркус с сожалением подумал, что стал тем, кого ненавидел сильнее всего - террористом. Что ж, терроризм - последнее средство тех, у кого недостаточно сил для открытой борьбы. Будучи гражданином сверхдержавы, он ненавидел террористов, но теперь сам в меньшинстве. Одинокий враг системы может уповать только на одно по-настоящему эффективное оружие - террор. Страх, оружие слабых, не так разрушителен, как бомбы, которых у Маркуса нет, и не так смертоносен, как зарин. Но именно террор способен обеспечить результат, недоступный другим методам борьбы, с минимальными жертвами.

По дороге домой астронавт, проходя через парк, достал целлофановый пакетик с картой памяти и спрятал его на берегу пруда под малозаметным камнем. Еще двоих кандидатов в очереди на воздаяние и данные по ним он запомнил наизусть, от улики против себя избавился.

Мрачно улыбаясь, новоявленный Джек Сокрушитель шел домой, чтобы приготовиться к дальнейшей борьбе.


***


Он продолжал курировать процесс развития общества социальной самозащиты днем, попутно изучая город, а вечерами составлял тщательные планы охоты. О судьбе своей первой жертвы Маркус не узнал: в новостях никаких подобных инцидентов не упоминалось. Повод для размышлений: действительно ли преступности так мало, или о ней просто молчат?

Кавано случай с Пайпер только подстегнул, и уже на второй день он действительно нашел крепкого парня по имени Мобуту, который в будущем вполне мог бы стать звездой спортивных единоборств, если бы не крайне обременительное семейное положение. Был он черным и в Доминион попал лишь два года как, вместе со своими родителями, собственной семьей и семьей брата, которого прямо на границе застрелили в спину свои же пограничники. Первый не лгал: за пределами цивилизованного мира и вправду стреляют в тех, кто пытается перебраться жить в Доминион.

Мобуту, обладая отличными физическими и неплохими умственными показателями, стал 'тягачом', благодаря которому пропустили не только его, но и обе семьи, тоже, к слову, с хорошими показателями, и престарелых родителей, правда, пенсии и содержание назначили минимальные, можно сказать, обрекающие на питание в бесплатных столовых. Теперь Мобуту вкалывал на двух работах, преисполненный решимости поднять на ноги детей, своих и брата, и дать им образование, и еще умудрялся подрабатывать в боксерском и кикбоксерском клубах, за деньги спаррингуя с очень неслабыми бойцами и иногда наказывая их, это при том, что он приходил на спарринги уже уставшим на работе.

Маркус встретился с Мобуту лично и составил о нем собственное мнение: парень неглупый, честный и бесхитростный, чрезвычайно целеустремленный и стойкий. Если дать ему возможность работать только на одной работе, то вполне возможно, что довольно скоро он крепко потрясет нынешний спортивный олимп, занимая на нем свое место. Что и говорить, с перспективой защищать людей от Вызовов за неплохие деньги Мобуту согласился сразу.

В ОСС дела тоже стабильно шли в гору, пришли не только новые люди, но и некоторые бывшие члены вернулись, узнав, что общество, найдя сильных союзников, вышло на качественно новый уровень защиты. Маркус, анализируя прогресс, пришел к выводу, что скоро ОСС вполне сможет обойтись и без него. Главный свой вклад он сделал, когда помог обществу преодолеть трудный, но знаковый барьер на пути вперед и вверх, теперь организация, использовав его помощь в полной мере, начала набирать разгон. Вот и отлично, значит, Маркус может перенести основные усилия на другой фронт борьбы.

Второй его жертвой стал двадцатилетний парень, за без малого три года со дня своего совершеннолетия сделавший девять вызовов, то есть по три максимально возможных в год, и победивший шесть раз. Сын богатых родителей, физически крепкий, умный, но некрасивый, так он мстил девушкам, отвергнувшим его ухаживания. Деньги для него не значили ничего, выигрывал он в большинстве случаев легко и дольше, чем на две-три недели, власть над своими жертвами не сохранял. Идеальная мишень.

Маркус подстерег его в ночном клубе после четырех дней выслеживания, прошел за ним в туалет и уложил тем же методом, бутылкой из-под пива. Падая, жертва ударилась головой о край писсуара, после такого выжить проблематично. И поделом, собаке собачья смерть.

Затем астронавт ненадолго затаился, опасаясь визита полицейских, но его не последовало. Средства массовой информации по-прежнему хранили молчание. Что ж, как говорил один небезызвестный в двадцать первом веке террорист, 'лучше убить слишком много, чем слишком мало'. Правда, Маркуса устраивают оба варианта: даже убив и покалечив слишком мало, он все равно избавляет общество от нескольких двуногих хищников.

Как бы там ни было, торопиться пока некуда и незачем. Рано или поздно кто-то обратит внимание на расправы, совершающиеся с одним и тем же почерком, копнет в прошлое, составит общую картину и забьет тревогу: 'Караул, кто-то покушается на основы нашего цивилизованного общества!'. Ну а Маркусу только эта шумиха и нужна. Двуногие хищники должны бояться, потому что в рамках приличия человека держат лишь две силы: воспитание и страх. Воспитывать тех, кто вырос с осознанием своего превосходства и не гнушается этим воспользоваться в самых гнусных целях, уже поздно.

Что ж, пока можно немного притормозить, подготовиться к дальнейшей охоте, подыскать удобную и подходящую с моральной точки зрения цель.

На девятый день с того момента, как Маркус победил в Вызове, позвонил Кавано и сообщил, что нашелся еще один самоуверенный козел, покусившийся на собственность одного из членов ОСС. Из-за этого Кавано не смог выставить Мобуту на защиту жертвы, на машине не женишься, потому предпринял контратаку: по его указанию новоявленный боец ОСС вызвал младшую сестру агрессора, и когда тот отозвал свой Вызов, Мобуту от своего не отказался и победил.

- Чего?! - чуть ли не подпрыгнул Маркус, и это движение отозвалось болью в груди, - Кавано, это неприемлемо! Мы сами превращаемся в тех, с кем боремся!!

- Ни в коем случае, - возразил тот, - я сам, как отец потенциальной жертвы, не приемлю подобного. Мобуту выиграл, но пока своим правом не воспользовался. Агрессору придется уплатить выкуп, Мобуту откажется от своего права. Вернет мне шесть тысяч, которые я одолжил ему на расходы, и сам окажется в прибыли, и тогда сможет уже бросить вторую работу. И все тип-топ.

- Не отозвать наш вызов, когда агрессор свой отозвал... Как-то оно совсем не хорошо.

- Некрасиво, согласен, но я следую вашему же учению. Агрессор не должен остаться безнаказанным. Плюс один эпизод в нашу копилку случаев наказания вызывающих. И чем больше накопим - тем больше с нами будут считаться.

Маркус согласился, а сам внезапно подумал, что ему, который бьет людей бутылкой сзади по затылку, не по чину возмущаться о некрасивых поступках. С волками жить - по-волчьи выть.


***


Третья охота таила в себе определенный риск. Дичь - Иштван Загреба, молодой отставной военный, который ездит на чужой машине, живет в чужом доме с чужой женой, притом уже со второй. Наводя дополнительные справки, Маркус выяснил, что первая его жена, девчонка двадцати двух лет от роду, на четвертый день замужества приняла лошадиную дозу снотворного, предпочтя небытие невольному браку. Загребу ее трагическая судьба ничему не научила, не образумила. Ублюдок так и не понял, что в случившемся только его вина, и уже неделю спустя отнял жену у своего соседа.

Днем Загреба работал в тренажерном зале, к слову, на фото он выглядел так, словно живет там. Вечерами регулярно, пять дней в неделю, бегает в парке, не иначе, готовится к дальнейшим Вызовам против супружеских пар. В любом случае, тут уж надо быть наготове и все сделать четко, потому что Маркус еще в корсаже, резкие движения отдают в груди не такой сильной, как раньше, но ощутимой болью, а противник в отличной форме и сведущ в рукопашной драке. Права на ошибку нет.

Ситуация усугублялась обстоятельствами предстоящей охоты. Самый удобный способ разобраться с Загребой - подловить его вечером в парке, но это значит, что придется бить сзади бегущего человека, то есть - бить вдогонку. Удар вдогонку может оказаться слабым, да и промахнуться - легче легкого. Потому Маркус решил, что будет идти навстречу, рассчитав так, чтобы на очередном кругу Загреба встретился с ним сразу после мостика, где дорожка поворачивает, и с двух сторон - густой высокий кустарник. А затем при встрече Маркус разыграет спектакль 'два очень вежливых человека пытаются уступить друг другу дорогу', и Загребе просто придется остановиться. Правда, встреча лицом к лицу может быть чревата последствиями, если жертва выживет, но на этот случай Маркус оденет темные очки, бейсболку надвинет так, чтобы козырек частично скрывал лицо, и будет держать у уха свой ПЦП, опять же мешая разглядеть себя в деталях. Еще одна проблема - отпечатки пальцев. Держать предварительно вытертую бутылку в носовом платке не выйдет, подозрительно. На помощь пришел хозяйственный клей для бумаги, которым Маркус покрыл подушечки пальцев правой руки.

В полдевятого вечера состоялся визуальный контакт с целью: Загреба остался верен своим привычкам. Маркус прикинул его скорость и двинулся вокруг пруда по часовой стрелке, навстречу жертве. Тот, наматывая последний или предпоследний круг, устремился в ловушку.

Не доходя до поворота, астронавт оглянулся, убедившись, что позади него нет никого, кто мог бы увидеть расправу, и зашел на затененный кустами участок дорожки. Здесь вылил из предварительно купленной бутылки пиво, выждал секунд тридцать, пока не услыхал шаги и дыхание Загребы, и вышел ему навстречу, левой рукой держа у головы свой ПЦП, а в правой - бутылку из-под пива так, чтобы бегущему навстречу не было видно, что тара пуста.

Впереди - ни души, отлично. Маркус шел прямо навстречу бегуну, когда Загреба изменил траекторию, чтобы обогнуть его, шагнул в ту же сторону. Возникла короткая заминка, затем Маркус пропустил почти остановившуюся жертву, отойдя в сторону.

- Глаза разуй, - буркнул Загреба, не заметив, что прохожий, так и не отняв ПЦП от лица, в правой руке уже перехватил бутылку для удара.

Маркус ударил быстро и точно, вложив в удар всю силу и сжав зубы от боли в ребрах. Бегун сделал неверный шаг и кувыркнулся с асфальта в траву. Готов, вроде бы. Бросил горлышко бутылки рядом и стремительно пошел прочь, свернув на первом же перекрестке в сторону.


***


На следующий день произошло сразу несколько примечательных событий. Утром позвонил Кавано и сообщил, что с ним связался человек из Барселоны, собирающийся основать в своем городе организацию, аналогичную ОСС, и хотел бы перенять передовой опыт. Маркус и Кавано назначили встречу вечером, сразу после того, как основатель ОСС освободится после работы.

Ближе к обеду Маркус, пообедав яичницей с беконом и томатами собственного приготовления, включил телевизор и практически сразу попал на экстренные новости: оказывается, в городе с некоторых пор начал действовать серийный убийца. Симпатичная журналистка, глядя в камеру, поведала зрителям о том, что по столице шатается психопат, бьющий людей по голове пивными бутылками. Затем шли попытки получить комментарии у различных полицейских должностных лиц, но согласился сказать пару слов на камеру только полицейский психолог.

- По всей видимости, мы имеем дело с шизофреником. На какой почве он свихнулся - узнаем, когда поймаем. Мой личный прогноз - вероятно, физически слабый или ущербный человек, либо недавно проигравший Вызов, либо просто самоутверждающийся таким вот образом.

- Как вы считаете, долго ли полиция будет ловить этого серийного убийцу?

- Ну, строго говоря, это не убийца... с психиатрической точки зрения. Видите ли, в его действиях не просматривается попытка убийства сама по себе. Почерк один и тот же, преступник бьет жертву один раз и уходит, не добивая. Из трех жертв смертельный удар получил только третий пострадавший.

- А мне говорили, что умерло двое...

- Вторая жертва получила черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью, уже в падении. Ударился о край унитаза в туалете клуба. Собственно, выбор оружия - пивные бутылки - указывает на то, что преступник, вероятно, совершает свои злодеяния под влиянием алкоголя.

- Кретин, - пробормотал Маркус.

На самом деле, выбор бутылки объяснялся совсем другими причинами. В обществе, где любая передача денег фиксируется банком, нельзя купить бейсбольную биту, монтировку или молоток, не оставив следов. Опять же, если забить жертву битой - копы в магазинах будут наводить справки, кто покупал. И даже если в базе данных фиксируется лишь передача денег, но не указывается, за что они уплачены - это все равно хвост.

Бутылка из-под пива - идеальный выбор. Одноразовое оружие, которое не надо хранить. Которое можно покупать каждый раз новое, не вызывая подозрений. Ту же биту либо храни (вместе с микрочастицами кожи жертвы, что уже улика) либо каждый раз новую покупай. Сколько бит купит Маркус прежде, чем продавцы наведут на его след полицию? Да биту еще надо носить скрытно, а дело к лету идет. То ли дело бутылка: стоит мало, ежедневно продается в колоссальных количествах - отследить покупки невозможно. Сама покупка не вызывает подозрений. Открытое ношение бутылки не вызывает подозрений. И даже если полицейский спросит, зачем в руке пустая бутылка - железный ответ 'несу к ближайшей урне, не на тротуар же бросить'.

Маркус выключил телевизор. Итак, самая первая мишень выжила. Если то, что сказал в прямом эфире психолог, не попытка ввести разыскиваемого в заблуждение, то сейчас полиция идет по неверному пути, полагая, что дело в психопате...

Черт возьми. Может, так оно и есть.

Астронавт подошел к зеркалу в ванной и внимательно посмотрел себе в глаза. Нормален ли он? Охотиться на людей с бутылкой - это нормально? Нет. Но с другой стороны - норма определяется большинством, и потому Маркус Коптев изначально стал ненормальным, вернувшись из полета не в родную страну, а в каменные джунгли, где правит только сила. Но ненормальный - еще не значит псих. Он точно знает, что делает, и точно знает, зачем.

Вечером он встретился с Кавано и приезжим, этническим болгарином по имени Стоян Стоянов, в кафе в центре города. Забавно, болгарин из Барселоны. Хотя в Авроре, где живет по меньшей мере двадцать крупных этнических групп, этому удивляться было бы странно.

После вступительной беседы и расспросов, как Маркусу живется в двадцать пятом веке, Стоянов достаточно подробно изложил свои планы по начальной организации всего проекта. Он уже располагал тремя десятками желающих, завербованных среди друзей и знакомых, но плохо представлял себе, как устроить дальнейшее продвижение.

- А вы кто по профессии? - полюбопытствовал Маркус.

- До недавнего времени работал менеджером среднего звена. Административная должность.

- А почему прекратили?

- Главным образом потому, что осознал дальнейшую бесперспективность. Не так давно в филиале, где я работал, случился завал, исполнительный директор заболел, его заместитель уволился за три дня до этого, вакансия второго зама пустовала неделю к этому времени, и на должностях руководителей отделов работали люди на испытательном сроке, новички. Волей случая на некоторое время я оказался исполняющим обязанности директора. Я и раньше был на хорошем счету, со своей работой справлялся отлично, меня на время аврала сделали главным. И я справился. За две недели наладил нормальную работу всего филиала, наша продуктивность выросла еще выше, чем была при директоре и полном штате заместителей. Местами допустил ошибки по неопытности, но все равно, это как если терпящий бедствие самолет внезапно прилетает быстрее остальных. Совет директоров был очень доволен, мне дали премию, подняли зарплату, повысили до первого заместителя при новом директоре и напророчили отличную карьеру.

- И в чем беда?

Стоянов поболтал в чашке кофе и вздохнул.

- В том, - сказал он, - что я, по большому счету, посредственность. У меня индексы - четыре и пять. Управленческий талант - мое единственное достоинство, но, внезапно получив прибавку, я осознал, что мне не на что ее потратить. Я - обычный человек с обычным достатком, живу в обычной квартире, езжу на обычной машине, и дача моя - тоже обычная. Моя девушка - обычная. Я мог бы, при новой зарплате, позволить себе машину получше, дачу поближе к океану... Но вы же понимаете, что радоваться долго мне не дадут? Отберут и все дела. В системе Вызовов не предусмотрены соревнования по управленческому делу, других достоинств у меня нет. Так что мне, спускать деньги на дорогих шлюх и шикарные рестораны?!

- Многие так и делают, - заметил Кавано.

- Многие - но не я. Это происшествие открыло мне глаза. Я понял, сколько могу сделать, эффективно управляя большими командами людей. На мне висело очень многое: я выполнял функции, которыми в штатной ситуации занимались директор и два зама. Еще и работу своего отдела продолжал курировать. И отлично, черт побери, справлялся. Я приносил компании и, как следствие, стране столько пользы, сколько не всякий человек с семерками-восьмерками способен. Так почему я не вправе жить, как человек с семерками? Почему, имея деньги на новый 'Ультралайт-хэтчбек' повышенной комфортности на электрическом ходу, я должен ограничиваться мечтами о нем?! Почему не могу жить в загородном доме, а не на пятом этаже коробки в трехкомнатной квартире?

- Логично.

- Вот и я так думаю. Тут мне знакомая подкинула идейку, мол, перебирайся в столицу, там есть общество социальной самозащиты. Но я люблю Барселону. Почему я не могу организовать такое же предприятие у себя дома? Вполне могу, у меня талант к управленчеству. Другой вопрос, что я не знаю многих нюансов, профиль все же не мой, сами понимаете. Затем и приехал - перенимать опыт.

- Вы планируете вернуться к работе, когда будете иметь надежную защиту?

Стоянов покачал головой:

- Нет, я планирую защиту сделать своей работой. На первое время я отложил денег, по мере того, как эффективность защиты и количество членов будет расти, а количество Вызовов - уменьшаться, появятся свободные средства. Проще говоря, будет возможность платить зарплату административному аппарату и прочим сотрудникам.

Кавано забарабанил пальцами по столу.

- Что ж. Для нас, честно говоря, несколько неожиданно учить кого-то. Мы с Маркусом попытаемся как-то систематизировать наш опыт... Думаю, завтра созвонимся и договоримся о следующей встрече.

Попрощавшись с болгарином, Маркус и Кавано расплатились и покинули кафе, и на улице Кавано сказал:

- Что мне не нравится в нем - так это желание сделать бизнес на всем этом. Мы вот ради идеи стараемся, а он...

Астронавт пожал плечами:

- Как по мне, это хорошо. Каждым делом должен заниматься профессионал. Завтра ваша дочь найдет себе сильного мужа с преференциями и бонусами, моя ненависть выжжет мою душу дотла и угаснет... И все. Дело заглохнет, потому что станет уже ненужным для нас. А идея компании, занимающейся защитой... Это новый уровень. Когда я думаю о корпорации, которую возглавляют сильные, защищающие слабых... это реальный шаг к светлому будущему.

- Да я вот не сказал бы. Снова та же картина, сильные, живущие за счет слабых.

- Не согласен. В подобном случае вы платите взносы - стольник в месяц - и живете спокойно. Конечно, может статься, за много лет набежит сумма, равная, скажем, дому или квартире - но даже в этом случае одна и та же финансовая потеря растягивается на годы, а не происходит мгновенно. При этом вам не надо каждый день опасаться вызова. Ну а если вызов получит ваша дочь - тут разговоры о деньгах вообще неуместны.

И кстати, заметьте еще вот что. В нынешнем положении на вас может покуситься любой из сильных. Которых, предположим, пятьдесят на тысячу. В случае с корпорацией десять сильных будут защищать слабых от остальных сорока. То есть, количество паразитов, которым вы платите, уменьшается с пятидесяти до десяти. Не сильные обирают слабых, а сильные воюют с сильными. С какой стороны ни посмотри - но это реальный шаг вперед. К тому же, энтузиазм в тяжелом деле - редкость. Как только запахнет деньгами - найдется много желающих заниматься этим. Если Стоянов преуспеет и создаст прибыльную защитную организацию - к нему уже побегут перенимать опыт, а не к нам, и подобные компании начнут расти, как грибы после дождя. А дальше... Помнится, один римский император боялся восстания - и запретил добровольные противопожарные дружины. Организованный народ всегда опаснее.

- Вот бы только наш 'император' не запретил ОСС, - хмуро заметил Кавано.

- Проблемы будем решать по мере их появления.

Домой Маркус возвращался уже затемно. Зашел в магазин, купил себе на ужин сосиски, салат из морепродуктов и свежий хлеб, двинулся к своему дому. Проходя мимо темной улочки, ведущей во двор, услышал звук удара и хруст. Знакомые звуки.

Навстречу торопливой походкой вышел невысокий упитанный мужичок и пошел прочь. Маркус, делая вид, что ему нет никакого дела ни до кого, спокойно прошагал до угла и свернул, остановился, давая глазам немного привыкнуть к мраку. Так и есть, у стены лежит распластанное тело крупного мужчины, под головой уже растекается темная лужица. Рядом - целая бутылка от шампанского, тяжелая и массивная, она оказалась крепче черепа.

Астронавт хмыкнул про себя: брошенные им семена уже начинают прорастать.

Он быстро вернулся на улицу. Убийца не успел уйти далеко, его спина маячит впереди, у перекрестка. Маркус надел солнцезащитные очки, быстро двинулся следом и вскоре нашел его, сидящего на лавочке на автобусной остановке. В этот поздний час своего маршрута ожидали лишь они.

Астронавт сел на противоположный край и положил пакет со снедью на колени.

- Шампанское - плохая идея, - сказал он, глядя на другую сторону улицы.

- Не понимаю, о чем вы говорите, - отозвался толстяк.

- Если б не понимали - думали бы, что я говорю по телефону. Шампанское - плохая идея. Неходовой товар. Если полиция начнет проверять все покупки шампанского за сегодня - круг подозреваемых может оказаться слишком узок. Если там, где вы купили, было видеонаблюдение - все, баста. Разумеется, если тот тип в переулке навредил вам лично - отыщут вообще на раз.

Толстяк некоторое время молчал, пытаясь справиться с мыслью, что его уже раскрыли, затем сказал:

- Если б вы вызвали копов - они уже были бы тут.

- Верно. Лучше всего использовать пивные бутылки. Товар очень ходовой, продажи слабоалкогольного пива исчисляются сотнями тысяч ежедневно. А может, и до миллиона дотягивает. Тут всех просто не проверить.

- Да плевать. Я купил шампанское неделю назад. И в магазине видеонаблюдения не было.

- Кто был этот тип?

- Понятия не имею. Он захомутал дочку моего коллеги по работе.

- Жаль. Значит, найдут.

- Вряд ли. Во-первых, я выследил этого гада только потому, что девчонку он забрал к себе. Спросят - так и отвечу, что понятия не имею, кто это. Во-вторых - меня и не спросят. Все знают, что я с этим коллегой... враги мы.

- А что ж тогда вмешались?

- Девчонку жаль. Так и мою у меня забрали...

- Дерьмовое это чувство, отомстить способен - но не тому, кому надо, да?

- Ага...

Маркус встал.

- Ладно, мне пора. И это... пиво лучше шампанского.

И пошел прочь.

У каждого человека своя точка кипения, сказал Ральф Эмерсон. Каждый человек закипает при определенной температуре, и ключевое слово тут - 'каждый'. Кого-то надо обречь на несчастье, полагает Первый. Сильный будет бунтовать и нарушать закон, воровать, грабить, убивать, причиняя много зла. Потому логично оставить несчастным того, кто примет свою судьбу смиренно. Но одного Виттман не учел: даже смиренные люди способны на действие, если довести их до предела. Чтобы воровать, грабить или хладнокровно убивать ради выгоды, действительно нужна определенная решительность. Чтобы не быть пойманным, нужен ум, факт. Но чтобы просто ударить кого-то сзади бутылкой по голове, не думая о последствиях, не надо иметь высокий интеллект, силу и смелость. Хватит и ненависти.

Маркус двинулся к своему дому, проходя мимо злополучной улочки, увидел там людей в форме и пару машин с мигалками, скорую и полицейскую. Скоро такое зрелище будет не в диковинку: грядет эпоха перемен.


***


Четвертой жертвой Маркус наметил себе приличного, вроде бы, типа, ведущего инженера чего-то там, который на деле не постеснялся бросить Вызов девушке на следующий же день после ее двадцать первого юбилея.

Выследить сукина сына оказалось довольно сложно: гад побрился на лысо, а все фото в сети были устаревшие. Ситуация здорово осложнялась тем, что у цели не сложилось никаких стойких привычек относительно прогулок, и даже на работу и с работы сукин сын ходил не по расписанию, а по какой-то другой, сложной для просчитывания со стороны схеме.

Тем не менее, Маркус все же смог повиснуть у него на шести часах, когда тот вышел из дому в белый день, но не один, а с женой и коляской. Следом за ними он пришел в какой-то ресторанчик под открытым небом, сел за соседний столик спиной к объектам слежки и заказал салат из кальмаров и капусты, сок и поджаренные хлебцы с колбасками.

Минут через двадцать Маркус поймал себя на мысли, что если бы он не знал заранее, то нипочем не догадался, что эта пара, болтающая как двое счастливых супругов, образовалась не естественным способом, а по принуждению. Похоже, ублюдку удалось создать ненормальным способом нормальную семью. Не то, чтобы это каким-то образом служило ему оправданием в глазах сидящего неподалеку карателя, но разобраться с ним теперь означало бы с высокой вероятностью причинить душевные страдания его жене и оставить без отца ребенка. Наводить дополнительные справки среди соседей или как-то еще - значит гарантированно засветиться. Потому в этот раз Маркус оставит намеченную жертву в покое: есть полно других подонков, гораздо более правильных с точки зрения морали мишеней.

Он доел, подозвал официанта, расплатился и ушел восвояси.

Во дворе своего дома летчик неожиданно обнаружил полицейский микроавтобус и двоих копов, которые сразу же заметили его шагнули наперерез.

- Маркус Коптев?

- Он самый.

- Вас приветствует департамент правопорядка. В порядке исполнения служебных обязанностей мы должны задать вам несколько вопросов.

Маркус скользнул по ним глазами. Оба с пистолетами - значит, все серьезно.

- А в связи с чем, прошу прощения?

- Из-за так называемого бутылочного маньяка.

- Того, что лупит всех подряд пивными бутылками?

Полицейский внимательно посмотрел Маркусу в глаза:

- Не всех подряд. Его жертвами неизменно становятся мужчины, получающие права на партнера посредством Вызова. Допросы среди окружения жертв ничего не дали, убийца никак не связан с жертвами, и жертвы не связаны друг с другом. Это значит, что преступник действует не из соображений мести.

- И теперь вы подозреваете меня?

- ...И три сотни других людей.

- А я-то почему?

- Ваша деятельность свидетельствует о личном неприятии практики Вызовов, недавно у вас, можно сказать, отняли женщину, вы обладаете личными качествами, вполне позволяющими совершить убийства, которые к тому же по времени начались почти сразу после того, как гражданка Пайпер Клейст проиграла Вызов.

- Так значит, за мной следили?

- Вовсе нет. Просто все ваши взаимодействия с полицией фиксируются в базе данных. Включая ваше обращение по поводу 'исчезновения' гражданки Клейст.

- Понятно. Что ж, задавайте ваши вопросы.

- Садитесь в машину, будьте любезны. Процедура с применением детектора лжи отнимет у вас не больше двадцати минут.