# Two-Handed. глава 9

Аноним Youworeblue

Вестница в святилище Скайхолда. Разговор с Соласом.

Текст главы

Волосы у нее на затылке встали дыбом, хотя в комнате не повеяло холодом. Она чувствовала это до мозга костей каждый раз, когда Солас обращал на нее свой безмятежный взгляд. Она подумала, что, возможно, это из-за того, что он был настолько погружен в Тень, и что ее рука к этому времени, вероятно, больше ощущалась в Тени, чем в реальном мире.

Она почувствовала облегчение оттого, что именно он нашел ее, но в то же время ей было невероятно стыдно.

Ей было стыдно, что он нашел ее в святилище идола сима. Ей было стыдно, что она убежала от всех. Ей было странно стыдно за то, как ужасно закончился их поход в Тень. Она чувствовала себя так, словно это было отражением ее самой и ее внутренностей: уродливой, полной страха, лишенной всего того, что должно было быть знакомо этой мечтательной, образованной эльфийке-волшебнице Тень. Разочарование. Отсутствие связи с ее древней культурой - разочарование. Ее отсутствие связи с какой-либо культурой - разочарование. Ее неуклюжая связь с Тенью - разочарование. Ее попытки восполнить все то, чего не хватало его стальному взгляду, сами по себе были разочарованием.

Но что бы она ни думала о выражении его глаз, его слова всегда были ясными, спокойными и заботливыми. Она думала, что именно таким и должен быть Хранитель, но у нее никогда не было Хранителя. Вместо этого ее доверие так часто нарушалось окружающим миром, что ей было трудно верить словам. Было легче догадаться о том, что было недосказано, и отреагировать упреждающе, безопасно.

Очень трудно, даже опасно, делать это на войне.

Возможно, она думала, что, проявляя подозрительность и осторожность, сможет оградить себя от злобы людей, направленной на эльфов, и храмовников, направленных на все магическое и таинственное. Она думала, что сомнение в мотивах своих советников защитит ее от поспешных суждений, когда она не готова к последствиям. Но снова и снова оказывалось, что намерения ее советников были чисты. Снова и снова ей приходилось уступать и доверять их советам.

И снова и снова Солас смотрел на нее своими непроницаемыми глазами и называл ее Дален самыми теплыми словами.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, встала к нему лицом и встретилась взглядом с его зеркальными глазами.

Но, как и в случае с элювианами в последнее время, они внезапно открылись для нее. В них был едва заметный проблеск прозрачности, а за их линзами скрывались тепло и печаль.

- В церкви есть кое-что, чего нет у долийцев, - пробормотала она в качестве объяснения. Это объяснение того, почему он нашел ее именно там. Почему она была так расстроена. Почему она была обречена. - Настоящие мученицы. Мы потеряли все легенды о людях, жертвовавших всем ради всеобщего блага. Если такие герои когда-либо и существовали. Долийцы прячутся друг от друга и от всего мира..." Она моргает, глядя на Соласа, в храброй попытке прогнать жжение из глаз, но слезы застревают у нее в горле. - Меня называют Вестницей женщины, которую сожгли на костре за то, что она пыталась помочь своему народу. Я начинаю чувствовать, что в конце всего этого меня отправят туда.

Печаль в его глазах стала еще заметнее. Он застыл, как статуя, на пороге церкви. На улице было еще темно, и, одетый в свою темную тунику, он казался призраком - только наполовину. Она приблизилась и увидела красную вспышку на его животе; он держал в руках темный мех, который скрывал ткань, которой он обмотался, чтобы подпоясаться. Он пошевелился, приподнял руки и шкуру, совсем чуть-чуть, и на долю секунды показалось, что он вот-вот дотянется до нее, но затем он оставил ей достаточно места, чтобы она могла выйти обратно в сад. Красный пояс слишком сильно напоминал ей о вывалившихся внутренностях, и она побледнела, когда выбежала из церкви.

Он последовал за ней, и его шаги мягко ступали по траве, как шаги волка, крадущегося по могилам.

- Все твои странствия в тени... Ты видела, как разворачивается действие стольких легенд, сохранившихся в душах обеих сторон. И вот ты снова приходишь в этот мир и обнаруживаешь лишь разрушенные империи и пыль. - Она сжала кулаки, и боль пронзила ее предплечья. Возможно, она слишком сильно била ими по шлему. - Ничьей хвост... но чьи-то воспоминания... Ничто не вечно.

Она не могла избежать встречи со статуями Андрасте, и ей некого было винить, кроме себя. Она установила их здесь, потому что многие из ее последователей находили в них утешение. Она хотела облегчить их страдания, когда могла, и это казалось таким простым жестом.

Но это лишило ее возможности найти утешение.

- Я могу облегчить некоторые страдания в этом мире, пока я здесь. Но мир не станет лучше от того, что я буду здесь. И мне не станет лучше от того, что я здесь.

Она судорожно вздохнула.

- И в конце концов, так или иначе, я буду мертва.