# В трубе и с барабаном

Павел Пименов

Эволюция начинающего писателя, произошедшая благодаря общению в интернете.

Павел Пименов


## В трубе и с барабаном

Встречаются два писателя, опытный и начинающий.

Опытный:

- Ну, как дела?

Начинающий:

- Сложно. Два дня бьюсь, никак название к новому роману не могу придумать.

- А у тебя в романе трубы есть?

- Нет.

- А барабаны?

- Нет.

- Ну так и назови: "Без труб и барабанов".

(Анекдот, не мой)


Ещё пару недель назад мой стол был образцово-показательно чист. Всё согласно учебному пособию "Рабочее место писателя: эффективное творчество". Ничего лишнего - ноут, блокнот для заметок, два карандаша поперёк стопки белой бумаги (в методичке говорилось, что будить вдохновение нужно рисунками) и чашка кофе на подставке. Кофе заменял мне водку, пить которую, как заявлял один Великий Писатель А., должен каждый уважающий себя литератор. Правда, другой, не менее знаменитый писатель, романист, живший лет за тридцать до первого, всегда употреблял "маргариту", но я обходился кофе.

Сейчас же стол мой завален книгами до потолка. Писать негде, да и некогда - я погружён в чтение. А всё началось с одного отзыва на мой рассказ, посланного на интернет-конкурс.

"Чё за лабуда?! Ты ваще орфографию знаешь? Розенталя возьми, лопух".

И я взял Розенталя. Это был увесистый том, где подробно описывались мельчайшие тонкости русского языка. Увлекательнейшая книга! Как странно, что я без неё обходился долгие годы. Так на моём столе появился первый пришелец - подставке с кофе пришлось потесниться.

Второй отзыв на рассказ был ещё более полезен:

"Да тут одни канцеляризмы! Это невозможно читать! Автор - ты урод и дебил, читай Нору Галь!"

Овладев Розенталем и немного привыкнув к стилю интернет-общения, я осмелел настолько, что спросил: "А что именно, чудило, у этой Гальки читать?"

И получил ответ: "Слово живое и мёртвое, козлина!"

Я сразу побежал в магазин и купил эту книгу. Замечательная вещь! Как доступно и легко знаменитая наша переводчица (а я о ней и не слышал раньше) показывала, чем отличается художественное слово от обычной речи, как мертвят, убивают рассказы обороты, принятые в официальных сообщениях, как портят произведение многочисленные причастные и деепричастные обороты - я просто влюбился в эту книгу! Конечно, карандашу и бумаге было отказано - Нора Галь важнее.

Третий отзыв поверг меня в раздумья:

"Б.(пи-пи).ь, м.(пи-пи).к, ты нас за идиотов держишь? Не стой у читателя за спиной, не подсказывай, а показывай. Что тебе говорил Аллен Гатри?"

А что мне говорил Аллен Гатри? Я не знал. И кто это вообще такой?

Полез в интернет, нашёл его статьи. Умный мужик, оказалось! И ведь прав во многом! Только теперь я понял, как же плохо писал раньше. Нет, срочно в библиотеку - снять копию с трудов Аллена Гатри.

Кофе - долой, ноут - на край, в центре - Розенталь, Гатри, Галь.

А отзывы сыпались пулемётной очередью: "Юрий Никитин". - "Стивен Кинг". - "Дорблек Ренуа". - "Пишка Большая". - "Охлобордыстенко" (этот последний мне очень понравился, правда, много мата). Мелькали и названия сайтов, где рассказано о писательском мастерстве, но я их игнорировал - скорее всего, реклама или просто туфта.

Так выросла первая книжная гора. Как и всякая уважающая себя вершина, она обзавелась предгорьями, ущельями и раскинутыми холмами. Где-то там, внутри, чёрным озером, закрывающим жерло вулкана, остывала чашка горячего кофе. Бумага и карандаши стали атрибутами некой пещеры, в которой, возможно, когда-нибудь, много лет спустя, поселится хомяк. Или мышь - мышь, которой нравится рисовать.

А интернет не унимался: "Такой". - "Сякой". - "Перепердой". Я не успевал приносить книги.

Читать я тоже не успевал, только отвечал на реплики с конкурса. Ноут я положил на колени - многие пишут именно так, а стол нужен для более важных предметов! Я так поднаторел во фразеологии, что уже сам всовывал к месту и не к месту Розенталя, Нору Галь и Аллена Гатри. Я яростно стучал по кнопочкам, сидя на полу, и поддевал других форумчан изощрёнными словечками типа "сбит фокал - втопку", "не вижу картинки", "финал слит, а как всё хорошо начиналось!"

Большую часть книг я не прочёл. Стол был завален. Писать я перестал. Ни одной строчки...