# Проект "Контроль". глава 5

Анатолий Евгеньевич Половинкин

По всему миру тайно формируется организация "Покров", которая стремится противостоять влиятельным группам, действующим в тени. Они планируют использовать людей с необычными способностями, чтобы создать более справедливый и гармоничный мир. В ответ на это "закулисье" создает проект "Контроль" - организацию, целью которой является уничтожение "Покрова" и устранение всех людей со сверхспособностями. В самый критический момент вмешивается искусственный интеллект, разработанный для защиты "Покрова", и он имеет свои собственные планы для будущего человечества.

Глава V


Главарь террористов тоже, похоже, запрограммирован так, чтобы не испытывать усталости. Иначе, как объяснить то, что он с невероятным упорством атакует Степана снова и снова. А ведь после падения на такой твердый пол, очень трудно подняться, сохраняя силы.

Террорист вскакивает в очередной раз, и тогда Степан расправляется с ним настолько легко и элементарно, что такое возможно разве лишь только в кино. Он просто выхватывает у себя сзади из-за пояса пистолет, и почти в упор стреляет в голову главаря. Тот даже не пытается увернуться, и падает на пол с дыркой во лбу.

Все, бой закончен. Завершено и задание. Все террористы мертвы, заложник жив, и по-прежнему сидит посреди комнаты на стуле.

Степан разводит руки в стороны.

- Ну все, - говорит он. - Плохие парни мертвы, игра окончена.

Да, ключевое слово здесь "игра". Поиграли Панов и его команда, и хватит. Пора и честь знать. Он победил. Вот только к чему все это? Порезы продолжали кровоточить, и болеть. Ну, ничего, сейчас с него снимут эти очки, и раны, как и боль, полностью исчезнут.

- Эй, где вы там? - позвал он в "иное измерение". - Меня кто-нибудь слышит?

И тогда послышался голос Панова.

- Тест завершен, задание выполнено.

Ага, значит, слышат. Задание выполнено, стало быть, ему зачет. Вот только как снять эти очки? Он поднес руку к лицу, но ничего не нащупал. В виртуальном мире на нем не было никаких очков. Так, великолепно, но как же ему выйти отсюда?

Пока Степан размышлял над этим вопросом, все окружающее внезапно исчезло, и он оказался в полной темноте. Подняв руки, он еще раз ощупал свою голову, и на этот раз нащупал на ней очки виртуальной реальности. Так, стало быть, все управляется дистанционно, и, оказавшись в виртуальности, человек не сможет самостоятельно выйти из нее.

Степан снял очки, и увидел себя в подвешенном состоянии, болтающимся в этом странном сооружении, похожим не поймешь на что. Возле него крутились лаборанты, а напротив стояли Виктор Панов, Савелий Виноградов и Надежда Ломакина.

Лаборанты принялись освобождать Степана из его оков. Оказавшись снова на полу, Рогожин почувствовал, что у него слегка подкашиваются ноги. Видимо, за то короткое время, что он был в подвешенном состоянии, он слегка отвык от силы тяжести.

- Что показывают приборы? - спросил Панов у одного из лаборантов.

- Сами взгляните, - отозвался тот. - Пульс шестьдесят ударов в минуту. Как часы. Давление идеальное. Он даже не вспотел, и его дыхание абсолютно ровное.

- Вижу, - кивнул Панов, глядя с видом удовлетворения на шкалу.

Степан повертел в руках очки виртуальной реальности. Интересно, а как выглядел он все это время со стороны? Должно быть, болтался в этом устройстве, размахивая руками и ногами. А, может, все происходило исключительно в его голове, так сказать, на подсознательном уровне.

Ощупав себя, Степан убедился в том, что все его порезы исчезли. Но фантомная боль по-прежнему еще присутствовала. Хотя ощущалась значительно слабее.

Он оглядел присутствующих.

- Ну что, я выполнил задание? Прошел ваш тест или провалил его? Все террористы мертвы, директор спасен.

Степан подумал, что это, в общем-то, не совсем верно, поскольку далеко не все террористы мертвы. Некоторые из них просто находятся в отключке. Да, но какое это имеет значение, главное директор спасен, а главарь уничтожен. И вообще, это все не на самом деле, а всего лишь иллюзия. А вот, интересно, если бы он убивал по-настоящему, он бы так же не испытывал никаких угрызений совести?

Видя, что ему никто не отвечает, Степан повторил свой вопрос.

- Так я прошел этот экзамен? Правда, я не знаю, для чего все это было нужно. Если вы хотите, чтобы я поступил на службу в отряд по борьбе с терроризмом, то я сразу вам скажу, что не гожусь для этой цели. Такое не для меня.

- А защищать слабых, тех, кто нуждается в помощи? - тихим и спокойным голосом спросил Панов. - Такое для тебя? Смог бы ты пойти на защиту слабых? Или, скажем, перефразирую, на что ты готов пойти ради спасения беззащитных?

- Я вас не понимаю, - настороженно произнес Степан.

- Смог бы ты пойти на убийство ради спасения жизни того, кто нуждается в твоей помощи?

Рогожин заколебался.

- Это вопрос на засыпку?

- Нет, - ответил Панов. - И разве ты не об этом всегда мечтал? Не о том, чтобы защищать слабых, нести справедливость в мир, делать его лучше?

- Но ведь это же совсем другое дело, - воскликнул Степан.

- Нет, - спокойно возразил Панов. - Это одно и то же. Или ты думал, что, защищая слабых, ты просто будешь разбрасывать плохих парней в разные стороны, ну, максимум, расквасив им носы? Такое бывает только в кино. А реальная жизнь куда суровее. И если ты берешься кого-то защищать, то будь готов к тому, что тебе придется перешагнуть грань. Так вот, где та грань, которую ты не в состоянии перейти?

Степан открыл рот, затем молча закрыл его. Он не знал, что ответить на это.

- Ты спрашиваешь, прошел ли ты экзамен? Отвечу: и да, и нет. Это был тест с двойным дном. Ты спас заложника, и расправился с террористами. И ты солжешь, если скажешь, что не получил от этого удовольствия. Стало быть, тебе понравилось убивать. Нет, ты, конечно, можешь сказать, что это, мол, были виртуальные террористы, что это было не по-настоящему. И что в реальной жизни все обстоит иначе. Ты будешь прав лишь частично, поскольку тест выявил, что в глубине твоей души тебе нравится убивать. Пусть компьютерных персонажей, пусть не по-настоящему. Но нравится.

Степан не нашелся, что ответить.

- И самое главное, - продолжал Панов. - Ты даже не задался вопросом, что это за террористы на самом деле. И действительно ли они террористы. Ты поверил моим словам, и стал действовать, будучи абсолютно уверенным, что борешься со злом.

- Но...

Панов сделал предупреждающий жест рукой.

- Как я уже сказал, это был тест с двойным дном. Первое, готов ли ты пойти на убийство, пусть и виртуальное, ради спасения заложника. Ты подтвердил свою готовность. Для тебя не возникло никаких вопросов, все было четко и ясно. Плохие парни с оружием, которых надо остановить. А второе, это тест на твое восприятие.

- Я не понимаю, - признался Степан.

Панов кивнул, и сделал короткую паузу, то ли сам собираясь с мыслями, то ли давая Степану возможность понять, что он хочет сказать.

- Дело все в том, что ни один террорист не считает себя злодеем. Каждый, напротив, абсолютно уверен в том, что он является борцом со злом, олицетворением добра и справедливости. Понимаешь? Ты автоматически внес людей в масках в категорию злодеев. Соответственно с этим ты был уверен, что их убийство будет оправдано и с моральной и с законной точки зрения. Для тебя они как бы перестали быть людьми, а значит, должны быть уничтожены. И ты не побоялся запачкать собственные руки их кровью.

- Что вы хотите этим сказать? - спросил Степан, чувствуя, что гнев охватывает его.

- Сейчас объясню, - все так же спокойно сказал Панов. - Тест на твои бойцовские качества ты прошел на отлично. Поздравляю. И ты только что убил десятерых человек. Без малейших угрызений совести. Почему? Да потому что ты был абсолютно уверен в том, что ты действовал на стороне закона, и тебе за эти убийства ничего не будет. Но как бы ты действовал, если бы знал, что за эти убийства ты сам будешь признан вне закона, и что после всего этого ты будешь объявлен в розыск и отдан под суд?

Степан нахмурился, дело явно принимало совсем иной оборот, и он никак не мог понять, куда же все-таки клонит Панов.

- Видишь, ты уже заколебался. В тебе появились нотки страха. Теперь ты уже так не уверен в собственной правоте, как раньше. Понимаешь теперь, как кардинально меняются понятия о добре и зле от занимаемой позиции? На чьей стороне закон, тот и добро.

- То есть вы хотите сказать, что это были вовсе не террористы, - совсем сбитый с толку произнес Степан.

- Я этого не говорил, - возразил Панов. - Ты сам пришел к такому выводу. Я лишь предоставил тебе возможность самому поразмыслить над этим вопросом. Что если директор, которого захватили в заложники, на самом деле военный преступник, совершивший злодеяние на территории какого-нибудь государства. А те люди в масках, которых ты принял за террористов, на самом деле агенты спецслужб, задачей которых является захват и доставка преступника для справедливого суда обратно на территорию этого государства.

Степан Рогожин выглядел теперь совершенно обескураженным, и Панов понял, что достиг именно такого эффекта, как он и желал.

- Но вы же сами мне сказали, что это террористы, - беспомощно сказал Степан.

- Совершенно верно, сказал, - подтвердил Панов. - И ты поверил мне на слово. Не стал требовать доказательств того, что тебя отправили именно к террористам. А вообще, ты не заметил нелепость всей обстановки? Почему десять террористов захватили какой-то там офис? Ради чего? Чтобы потребовать за директора выкуп? Это слишком мелко. И слишком много террористов чтобы делить на всех выкуп. И потом, видишь ли какая история. Тот, кто посылал этих людей для захвата директора, предупреждал их о том, что защищать его будут террористы, покрывающие его преступления. А поскольку ты был тем, кто пытался им помешать, стало быть, в глазах этих людей в черном, ты и был террористом. И они отдали свои жизни за то, чтобы так называемый директор получил по заслугам. Видишь, как теперь меняется ситуация, как изменилось положение вещей?

И Панов победоносно посмотрел на Рогожина.

- Твое лицо характерно выражает, что ты это понимаешь. Ты в растерянности, ты глубоко возмущен и испуган тем, что ты из героя в одночасье превратился в преступника. Из борца с терроризмом в террориста.

- Это что, философский вопрос на засыпку? - спросил Степан.

- Нет, это все к тому, что понятия добра и зла - вещи крайне относительны. И победить зло невозможно, встав под то или иное знамя, и объявив злом тех, кто находится под другим знаменем, по другую сторону баррикады. Вот именно поэтому организация "Покров" является интернациональной, и действует, не разделяя человечество на своих, и на чужих. Существует множество государств на земном шаре, но ни одно из них не является ни добром, ни злом. Есть только человеческое безумие, которое и создает такие вот псевдо-границы между добром и злом, в итоге просто разделяя людей на враждующие лагеря.

Степан выглядел подавленным и растерянным.

- Вот видишь, как опасен фанатизм, когда человек слепо доверяет своему начальству или своим вождям. Ты уже больше не чувствуешь себя героем, как это было пару минут назад. Твой взгляд на события поменялся кардинальным образом?

Панов улыбнулся какой-то отеческой улыбкой.

- Ну, и наконец, третий вариант. Что если захват директора в заложники затевался ради того, чтобы убить тебя?

- Меня? - искренне изумился Степан. - А я-то здесь каким боком? То есть я имею в виду, кто я такой, чтобы террористы или спецслужбы хотели убить меня? Я вообще оказался в этой истории совершенно случайно.

- Ты так думаешь? Ты человек со сверхспособностями, и таких людей очень мало на земном шаре. Но если вас всех собрать вместе, то вы составите весьма внушительную армию, равной по могуществу которой не будет в мире.

- То есть меня хотели захватить, чтобы использовать в своих целях? В интересах чужого государства?

- Или уничтожить, как представляющего мировую опасность, - сказал Панов.

- Но кому, такие как я, могут угрожать?

- Тому, кто боится вашего доминирования. Все необъяснимое, все, что не укладывается в общепринятые понятия, вызывает страх. А значит, потенциально опасно. Стало быть, от потенциальной опасности проще всего избавиться заблаговременно, нежели же ожидать, когда угроза проявит себя. И потом, как ты, наверное, понимаешь, есть те, кто отчаянно пытается нам противодействовать. Если мы хотим баланса и гармонии, то есть и те, кто желает прямо противоположного. Доминирования и контроля определенного этноса. И если мы хотим собрать воедино всех индиго и прочих людей с паранормальными способностями, чтобы поставить их во главе рода человеческого, то наши противники хотят, чтобы все продолжало катиться по наклонной.

- Но каким образом мы можем предотвратить гибель человечества? - спросил Степан.

- Не вы, - спокойно ответил Панов. - А индиго.

- А... - Степан осекся. - Так, значит, я не индиго?

- Нет, не индиго, - последовал лаконичный ответ.

Степан поморгал глазами.

- Тогда кто же я?

- Ты - человек со сверхспособностями. Таких тоже мало. Но это совсем другие свойства.

- Так, - протянул Степан, окончательно сбитый с толку. - Тогда зачем же вам я?

- Чтобы защищать индиго. Ты - кандидат в хранители. И это был тест на твою пригодность.

Теперь Степан был удивлен по-настоящему. Оказалось, что существует целых две категории людей со сверхспособностями. Одни индиго, якобы способные перевернуть мир, а другие хранители, которые, как следует из самого названия, нужны для того, чтобы охранять этих самых индиго.

- Вижу, ты совсем сбит с толку, - заметил Панов. - Попробую разъяснить. У тебя великолепные бойцовские качества. Точно такие же, как и у Савелия с Надеждой. Индиго же иные. У них по-другому устроен внутренний мир. Но только они способны повести человечество в совсем другое русло. И благодаря им человечество сможет приобрести совсем иные качества. И вот это как раз и есть то самое, чего панически боится проект "Контроль".

- Кто? - изумленно переспросил Степан.

- Проект "Контроль".

- Кто это еще такие?

Панов выдержал драматическую паузу.

- Представь, что такой человек, как ты, женится на телепате. И у вас появятся дети. Какие они будут? Вполне возможно, что ваши гены просто соединятся, и ваши дети получатся, так сказать, два в одном. Но, существует вероятность и того, что гены, соединившись, образуют совершенно невероятное сочетание. Такое, что мы не в силах даже себе вообразить. И ты только представь, что такие дети образуют новую расу.