# (42) Каша с жареной колбасой

Роман Марин

Роман "Чай с дождем"


Глава сорок вторая


Каша с жареной колбасой


Участники новобранцы:

Игорь Знамцев 📽️к.о. Сергей Иванович Снегирев. фильм "Медвежья шкура".


Костя 📽️кинообраз Андрея. фильм "Вечный отпуск".


Муж и жена - продавцы герефордов. 📽️кинообразы - жена и муж: Татьяна Владимировна и Сан Саныч. фильм "Когда ее совсем не ждешь".

* * * * * * * * * * *


Проблему с отцом Светы Авдей решил на следующий день с утра. Света в была хлеву: доила, кормила, убирала.

Авдей пришел, задал вопросы, получил ответы.


- Наш дом седьмой по этому же ряду,- сказала Света.- Не промахнешься; у нас калитка вверх ногами прибита,- отец по пьяни калитку прилаживал.

- Или я не знаю где вы живете? - иронично улыбнулся Набоков.- В наших краях окрестностях я знаю всё и всех.

-Так-то отец не пил много, когда работа была. Он тоже у фермера работал, у Сучкова, - сразу за Ариадным у него там земля. Только у Сучка́ дела плохи стали, он половину работников уволил, и отец в эту половину попал.

- Сучкова я знаю,- сказал Авдей.- Неприятный тип. Впрочем, у меня идея появилась - наоборот приятная. Я к вам в гости сейчас схожу... Не возражаешь?


Через считанные минуты Авдей уже сидел за столом у Знамцева Игоря Дмитриевича, а тот лохматый, хмурый и неопохмелённый, тянул на себе несвежую майку, ему было нехорошо; мир виделся ему серо-грязным, неприятным и муторным.

- Тебе не надоело хлебать сивуху?- неприязненно спросил молодой Набоков.

- Худо мне, барчук, мне бы поправиться, а то ведь не ровён час - кончусь. Займи хоть сотню, у соседки куплю.

Вместо денег Набоков достал из кармана чекушку сезама, налил в стакан.

Знамцев недоверчиво выкатил глаза: "Это что, чай?"

- Пей, в этом "чае" сорок пять градусов.

Знамцев недоверчиво, глядя в глаза Авдею, понюхал зелье.

Запах ему понравился. Выпил в один большой глоток.

- Ух, ты - классная вещь! Вискарь что ли? Плесни-ка ещё.

- Я тебе не винная лавка и пришёл не поить тебя, а предложить работу.

- Мне... работу? Чума какая... Что делать надо?

- Скотником пойдешь ко мне? Будешь зарабатывать свои деньги, а не у дочки отнимать.

- Ага, вот почему... Нажаловалась дочка.

- Нет, не нажаловалась, просто правда сама по себе всплыла.

- Ну, налей ещё хоть стопку.

- Я не услышал ответа по работе.

- А чё тут слышать, я работать не отказываюсь.

- Тогда - лады. Завтра приходи с утра; увидишь свои обязанности... Начнешь и будешь.


Имей ввиду, беру с испытательным сроком... - напьёшься, на работу не возьму, и денег с дочки ты больше не получишь. И она не получит. Я деньги Светлане буду переводить на счет, с которого она сможет их получать со дня восемнадцатилетия.

Авдей налил в стакан ещё полтишок сезама... Всё, больше не получишь... Подумай, что тебе дороже,- это пойло или твоя дальнейшая жизнь. Дочка твоя сказала, что ты, когда работал, почти не пил; вернись в то время или повтори его.

Сказав скотнику все что нужно, Авдей замолчал и не прощаясь вышел из избы Знамцевых.

* * *


В продолжение утра на поле Авдея нужно было сколотить загон для бычков из готовых реек и столбиков. Работа легкая, но на открытом солнце. Доски - рейки, столбики отмерены заранее, земля легкая, ямки под столбики неглубокие, быстрые. Столбики вкопали, шуруповёрт в полном порядке и с запасной заряженной батарейкой; рейки к столбикам прикрутили в четыре линии.

Утро перешло в день летний, солнечный, жаркий. По́том облились с головы до ног. После быстрых праведных трудов Авдей с Колей смотались на Балалайку, наскоро искупались, вернулись к загону, в ожидании, когда Юля со Светой пригонят из хлева четырех бычков и телочку. Бычки бежали по мягкой дороге, подпрыгивали,- пыль из под копыт; испуганно-весёлые и пьяные от нежданной свободы, от неба, от солнца. Лётчик уже имел опыт пробежек, он уверенно бежал впереди, возглавляя бригаду своих парнокопытных братьев.


Света успела переодеться в "новое" платье, ей Юля подарила своё старое, малонадёванное. Сама Юля при встрече у загона старалась держаться ближе к Коле, ей было очень стыдно перед Авдеем, так много сделавшим для неё, и так грубо и бесцеремонно ею же отвергнутого.


Телят загнали в загон, закрыли широкую калитку, насыпали в кормушку комбикорма, прикрепили автопоилку.

Авдей и Юля несколько раз соприкасались взглядами обоюдопритягивающе-отталкивающими.

Оба понимали: их поезд любви неожиданно сошел с рельсов. Ситуация драматическая, и в этой драме им придётся жить... и как-то её пережить.


Бычки прилегли на траву: три с лишним километра с непривычки, в жарком воздухе... А полежать на травке - так хорошо...

- Ну вот, торики и прибыли,- сказал Авдей.

- Почему торики?

- От слова "торо" - бык. Это мне мой электронный переводчик подсказал, хорошая штука, за границей как у себя дома, в смысле взаимопонимания.


- А я за границей никогда не была,- пожаловалась на свою судьбу Света.- Только в Новоречинске была, да и то все больше на базаре.

- Это потому, - молодая ишо, и загранпаспорта у тебя нет,- подзадорил Свету Набоков.- А как будет,- то всё и будет. И пингвины на льдинах и кенгуру под пальмами.


- Место в хлеву освободилось,- продолжил Авдей. - Завтра, Светлана, на работу придешь с отцом. Я ему предложил скотником у меня поработать, а ты будешь дояркой, и по дому Юле помощницей. Хлев нужно будет хорошо очистить, промыть из шланга и продезинфицировать. Это будет делать твой отец. Ты присмотри за ним, чтобы всё как положено получилось. По первости помоги ему немного, но его работу за него не надо делать. Ты с завтрашнего дня - чистая доярка и помощница на кухне.

А мы с Николаем и Юлией Степановной завтра с утра поедем новых бычков покупать. Пока шесть голов: четыре херефорда и два ангуса; я в интернете нашел, с продавцами уже договорился.

Ехать далековато, но ближе деревни Березняки чистопородных херефордов нету. Ты, Юля, сегодня вечером приготовь обед, мы его завтра с собой возьмем, а ты, Николай, сена набросай на кузов, и сходни в кузов забрось обязательно. Хотя трехнедельные телята - килограммов по сорок - пятьдесят, но сходни всё равно возьми... мало ли.


Облака с запада, плывущие стаей, осмелились было перелететь раскалённое небо, но едва долетев до небесной середины расплавились исчезли в густой небесной синеве.


- Как жарко,- Света платком вытерла со лба пот.- А давайте, как вчера, съездим искупаемся.

Свете очень хотелось похвастаться новым купальником: Юлин подарок: купальник, оставшийся у неё в комоде с юных лет,- сейчас Свете пригодился.

- Конечно искупаемся,- Авдей помахал рукой телятам.- Одна нога здесь, другая в речке. Я - на кузов, Коля за руль, вы две тоже в кабину... Погнали наши городских, нас ждет Балалайка, потому что земля круглая!


Сегодня на речке Света не ползала по мелководью, она ходила по колено в воде близко к впадине где резвились как дети Набоков и Коля с Юлей. Ходила, словно по подиуму, чтобы все увидели какой у неё красивый открытый купальник голубого цвета, в разноцветный горошек.


Было весело, мокро и замечательно... Пока не приперлись на "Ниссане" Вадим с Машкой, Леной и Стасом. Им тоже приспичило перегреться на солнце, и они потребовали освободить "лагуну".


Света, при вид старших, легла на дно неподалеку от промоины. Лена тоже не хотела лезь в эту яму, где она уже побывала вместе с трактором.

Она легла в воду рядом со Светой, и они вдвоем наблюдали за водным "побоищем", - не на жизнь, а на смех.

Победили "старшаки". Авдей со своей бригадой и угрозами - утопить всех захватчиков, ретировались, сели в "Зил", чтобы он их увозил.


Отличный летний день, с цветами, полями и купанием в речке.


А завтрашним утром - новый день.

С первыми лучами вылупившегося солнца, Авдей припылил на самокате в Савиновку. На Юлином крыльце сидел отец Светы Игорь Дмитриевич. Он был предельно трезв.

А как иначе, ему предложили работу и не в каком-то другом месте, за километры от дома, куда еще и добираться надо непонятно на чем, а считай в двух шагах от его дома.

Авдей подошел, Знамцев встал с полупоклоном. Порукопожались.

- Дочка где?

- В хлеву, коров доит.

- Замечательно... А ты как, Игорь Дмитриевич, готов к труду для себя и меня?

- Еще как готов!

- Тогда пошли в хлев.

И давай сразу определимся: Как мне тебя называть?

- Ну, не знаю... Можешь - дядей Игорем.

- Выдумал тоже. Какой ты мне дядя? Я буду называть тебя Игорь.

- Можно - Дмитрич.

- Какой ты Дмитрич? У тебя в паспорте написано имя ИГОРЬ, а Дмитрием звали твоего отца.

- Почему звали, он живой и здоровый, живет тоже в деревне... Горбуны, немного севернее Москвы.

- Не важно,- ты Игорь, я Авдей... А назовешь меня барчуком, пеняй на себя. Я пахарь, я люблю работать, люблю делать дела и называть меня барчуком - все одно, что называть меня лодырем... выгоню с работы к чертовой матери.


Света в хлеву уже подоила коров и сейчас процеживала молоко в молочный бидон через специальное сито. Вот видишь, это место, Авдей вошел в загон для телят.- Мы сегодня купим ещё шесть голов. Я в интернете нашел. До ближайших Херефордов, что на продажу - сто пятьдесят километров. Договорился на покупку четырех херефордов, а в другой деревне - двух телят ангусов продают.

Ты, Света, приготовь нам ужин на всех. Что-нибудь простенькое. Кашу пшенную, например, и колбасы кружками нарежь, да на сковородке с яйцами поджарь... Мы вернемся часов через семь.


Лишь только Авдей вышел из хлева, Юля, отставив сито на полку, подошла к отцу.

- Пап, как хорошо, что барчук тебя взял, теперь мы вместе будем работать. Ты пока не начинай, они сейчас уедут, мы с тобой позавтракаем, и там на веранде рабочий комбинезон для тебя приготовлен, ну не в чистом же тебе работать.

И ты, пап, на Авдея не сердись, он нарочно чересчур грубо с тобой разговаривает. Одно дело - мной, подростком, командовать, а ты все таки взрослый, а он еще только школу закончил... он стесняется, нарочно грубит, и называть тебя он будет Дмитриевичем. Потому что он молодой ишо, а ты мой отец, и с сегодняшнего дня малым мало пьющий.


Дорога путешественникам-покупателям предстояла на запад. В утренние часы это удобно - солнце в спину. В кабине "Зилка"- Авдей, Сеча и Юля. По проселочным дорогам - за рулем Авдей, по автомагистралям за руль садился Сеча. По небу, обгоняя редкие облака, летели самолеты, а здесь на земле вдоль дорог росли аккуратные липы, пирамидальные тополя. Краями пролетал их "Зил" мимо перелесков, пестрых огородов, мимо желтых полей, с рожью, пшеницей, подсолнухами.

За первый час проехали шестьдесят километров, за второй - шестьдесят, по третьему часу половиной доехали до пыльной древни Березники. Дома в основном старые, неприглядные.


Путешественникам нужна была улица Мраморная, дом номер 7.

Улица Мраморная - всего в несколько домов, разительно отличались от основной части деревни. Дома богатые, современные. Асфальт, кусты сирени, даже пешеходная асфальтированная дорожка вдоль дороги. А седьмой дом, так особенно. Красный, из гладкого, словно полированного кирпича, рыжая черепичная крыша с флюгером в виде быка. Окна, двери - дорогой пластик. Во дворе яркие клумбы, дорожки из красного асфальта, все умыто полито, все в идеальном порядке. Хозяин вышел по звонку телефона.

Хозяин - Костя, молодой крепкий парень, кудрявый, как баран, со странной улыбкой на лице. Цену он назвал - "шийсят тысяч".

Набоков удивился:

- Ты же говорил... Мы же вчера договаривались по полтиннику за голову?

- Так то вчера было,- Костя продолжал странно улыбаться.- А сегодня, извини, уже шийсят. Тем более бычки остатние. Так-то у меня пять коров вот-вот отелятся. Но все одно, я новорожденных не продаю. Приезжай недельки через три, через месяц. Звони, короче.

Юля, тщательно осмотрев бычков, молча посмотрела на Авдея, молча кивнула головой: "Все в порядке, покупаем, можно рассчитываться".

Бычков выгнали из телятника, подогнали к задней калитке, по задам дворов шла грунтовка, по которой уже подъехал набоковский "Зил".

Для оплаты вошли в дом, прошли в кабинет Костика. Авдей включил айфон на видеозапись положил на стол две пачки тысячных купюр в банковской упаковке. Здесь - двести. Я не пересчитывал, потому как брал в банке.

Костик в ответ усмехнулся, достал с полки машинку для счета денег. Положил первую пачку в машинку, машинка показала 98 купюр, и вторая пачка - девяносто восемь тысяч.

- Вот тебе и в банке,- пренебрежительно сказал Костик.

Авдей спокойно улыбнулся, показал на свой айфон, взял деньги:" Теперь я пересчитаю, вручную".


- Да ладно,- Костик тут же отработал назад.- Все ровно. Пошутил я. Еще сорок давай.

Авдей достал восемь "пятерок".

- В расчете. Уходим, нам еще двух ангусов покупать.

- Эт ты зря, пацан. Мои Герефорды - порода лучшая из лучших.

Авдей промолчал, они вышли из дома, на задах уже стоял "Зилок" с открытым задним бортом. Бычков погрузили вручную, без сходен, аккуратно положили животных на сено.

- Костя, как ни в чем не бывало, протянул руку на прощание. Набоков руки не принял.

- А что, руку западло подать?

- Ты бы лучше договорную цену не передергивал,- Авдей заиграл скулами.- И свою денежную машинку починил... Шутник.


В машине Юля недоумевала:- Зачем он это сделал? Зачем наглеть на глазах?

- Натура у него видать такая. Он же видел, что я снимаю на видео, и все равно попытался сжульничать.

- А если б ты не снимал?

- Если бы не снимал, могла завариться каша... Из ничего. У этого Кости явно Ноздревский характер. Помнишь Ноздрева Гоголевского. Ему поскандалить, подраться, хлебом не корми. Причем Ноздреву -просто так, для развлечения, а этому Косте еще и из жадности. У Кости жадность в костИ.

- А что случилось-то?- спросил Сеча, ровным счетом ничего не понявший из разговора босса и Юли.

- Да так, ерунда, Юля потом тебе расскажет. Едем дальше, может дальше повезет больше.


От Березников до Хмаровки, где продавались телята ангусы, всего семнадцать километров. Доехали с ветерком по высохшим грунтовым, но накатанным дорогам.

Дом, опять же, не бедный, двор ухожен не так, как у шутника Кости, но всё на приличном уровне. Бычки в телятнике стояли отдельно от других. И Юля сразу определила: один из двух бычков - не чистый ангус. Сказала об этом Авдею.

Набоков спросил об этом хозяйку, стоявшую рядом с хозяином. Та, поняв, что покупатели люди знающие, потупила голову.

- Не усмотрели. Наш грех. Папашка у него чистый ангус, а бычок... он от нашей молочной коровы. Можем за сорок пять отдать.

- Все нормально, Юля,- сказал Авдей.- Покупаем. Заведешь журнал, метиса - под особое наблюдение - для сравнения. Мы же только начинаем. Для опыта пригодится.


Хозяин дома - мужчина благообразного вида, с окладистой седой бородой, похожий на вумного ученого, уже не совсем молодой - хорошо за шестьдесят.

Увидев Юлю красотулю, "ученый" расплылся и плавал в широкой улыбке, пригласил "отобедать со стариками". Но времени было лишь начало одиннадцатого. Какой обед? Домой пора на всех порах. Авдей вежливо отказался. Расплатился в деньгах. И бутылкой сезама одарил хозяев на прощание.


Бычков - в кузов, Колю в кузов - "пастухом".


Двое в кабине. Еще недавно - близкие люди.

- Ну, что, Юля, трудно нам обоим, или мне одному?

- Тебе-то что? Ты уже Светку себе приспособил.

- Скажешь тоже, Светка девчонка совсем, ей в куклы играть время еще не вышло.

- Смешно; у меня в четырнадцать лет уже несколько парней было.

- У всех по-разному.

- Авик, хороший мой... хочешь мы будем с тобой встречаться?

- Хочу, но не буду. Коля из другого теста, не надо его обижать.

- А мы ему не скажем.

- А себе мы тоже не скажем?

- Авик, ну невиноватая я, что люблю красивых мужиков.

- Юля, у меня стройка, и дела у нас: у Коли, у тебя, у меня, у всех. Если мы возобновим с тобой отношения, у нас всё пойдет наперекосяк. И не поворачивай голову в мою сторону, Коля смотрит; я же не таращусь на тебя.

- Так дорога незнакомая, ям много, вот тебе и некогда на меня таращиться.

- А из кузова, через окошко на нас Сеча глядит, всю кабину уже взглядом высверлил... Ревнует.

Скоро автомагистраль начнется, Сеча за руль сядет. Сядет и спросит - а о чем это мы с тобой ворковали? Что ты ему скажешь?

- Что надо то и скажу. Не переживай, не про нас с тобой.

- У выезда на большак Сечко и Набоков поменялись местами.

- Коля молчал долго, целую минуту. Потом спросил: "Ну... и о чем?"

- О чем разговаривали? О быках. Мы, Коля, спорили - кто лучше Герефорды или Ангусы.

- И кто лучше?

- Оба хороши.

- Через двадцать километров жаркой дороги опять съехали с асфальта на грунтовку. Авдей начал колотить кулаком по крыше кабины, требуя места за рулём.

- Не стучи,- крикнул Сеча в открытое боковое окно.- Время к обеду, сейчас остановимся коло речки, пообедаем. Война войной, а обед по расписанию.

Через несколько сотен метров ужасных колдобин "Зил", раскачиваясь из стороны в сторону, как лодка на волнах, заскрипев тормозами, остановился у небольшой тихой речки.

Юля выбрала ровное место, достала из сумки скатерть "самобранку", постелила на траве, достала суповой термос, три пиалы, три ложки и мини поварешку.

- Жарко, может сначала искупаемся, я весь мокрый,- сказал Сеча.

- Я тоже,- согласно кивнула головой Юля, только у меня купальника нет. Торопилась утром, не подумала о себе.

- Так мы первые в речку войдем к тебе спиной, а ты следом.

Так и сделали. Вода приятно освежала. Речка неглубокая, а все же не Балалайка, по середине речки глубина Авдею по грудь, Юле по шейку.


Выходили из речки обратным порядком, парни отвернулись, Юля вышла, через минуту позвала к обеду мужчин.

Сеча с большим неудовольствием увидел Юлино мокрое нижнее бельё, небрежно повешенное на ветке березы.


Пиалки небольшие,- тараторила Юля.- За добавкой - самообслуживание, подливайте себе сами. На второе - окорочка отварные, вот в этой красной чашке; гарнир - гречка. На третье - сок вишневый.

Коля, вкусив несколько ложек супа, спросил неровным голосом: "Ну и что ты развесила бельё прямо у нас под носом?"

- Так, чтоб просыхало.

- То есть сейчас под платьем ты не одета. Тебе не стыдно?

- А шо такого? Авдей мой бывший любовник, ты мой будущий муж, вы оба меня всякую видели, к тому же я в платье; пол Парижа в жаркие погоды так ходит.

Тут уже Набоков не удержался:

- Юля, тебе не кажется, что ты хамишь... и даже этого не замечаешь?

- Вот именно, чуть что, сразу Парижем прикрываетесь,- поддержал будущий муж бывшего любовника.- А может они там все дураки, в смысле дуры.

- Вот именно,- передразнила жениха Юля.- При чем здесь Париж?.. У нас тоже,- из той же кожи.

Николай, в знак протеста, прекратил обед. После одной пиалки супа, он, не наевшись, пошел к реке ополоснул посуду:

- Весь аппетит пропал. Какая собака тебя укусила? Париж, Париж... Я видел... по телеку передача была, там наш ведущий рассказывал, что они с этой башни вниз головой прыгают,- самоубийцы; потому что у них капитализм проклятый, у них нету уверенности в завтрашнем дне.


- Так, ребята,- Набоков заговорил громко, чтоб слышали все, даже птицы на деревьях, даже рыбы в речке:

- Что случилось с вами... двумями? И знаете, у меня в голове мысль сверкнула: может в этой речке вода отравлена психотропными отходами какого-нибудь химзавода.

- Ага, тогда почему ты́ пургу не несешь?

- Так я же вырос в городе, десять лет в интернате, ко всему отравленному привык, вот на меня вода и не действует. А вы в деревне выросли, вы нежные.

- Давайте поедем уже,- предложил Сеча.- А то мы тут черт знает до чего договоримся.

- Ну нет, я еще не пообедал,- сказал Набоков, наливая себе третью пиалку супа.- И аппетит у меня от вашей словесной дури не пропал. Как поедим, так и поедем. Не забывайте... я здесь начальник.


В Савиновку вернулись в четыре часу пополудни. Авдей прошел в хлев, с удовольствием отметил, что место для телят тщательно вычищено, продезинфицировано, уже подсушено и сеном пол присыпан.

Телят сняли с кузова.

Юля вместе со скотником, ополоснули их из длинного шланга, нагревшегося на солнце до горячей воды, подержали на солнце "для просушки", загнали в хлев. Света под наблюдением Юли напоила телят молоком, насыпала комбикорма, и зарядила автопоилки.

На вечер Набоков назначил в юлином доме общее собрание. Что бы соединить приятное с полезным, собрание совместил с ужином. Явились все обязательно.

За ужином Набоков сидел во главе стола. Дождавшись, пока все поели пшенной каши с жареной колбасой, и принялись за чай с печеньем, он открыл короткое собрание:

- Итак наша дружина прибавилась: Игорь Дмитриевич Знамцев, принят на работу скотником, прошу любить и жаловать.

А ведь с чего началось?.. Сам спросил сам отвечу - всё началось с двухугольника. Я и Юлия Степановна. Через малое время двухугольник стал трехугольником - появился Коля, очень хороший строитель, мастер на все руки и не только руки. Недавно пришла Света, девочка очень старательная, работящая. Еще есть Стас и Борис Николаевич, они часто бывают на стройке, - им тоже спасибо. Всем спасибо.

Сегодня купили "мраморных" телят, шесть голов. Наша ветеринарша подтвердила их высокое качество.

- Я ветеринар,- возразила Юля.

- Не мешай мне коверкать русский язык... Вот я и говорю - Юля у нас ветеринарша и бригадирша. Во время Светиных выходных она еще и доярша.

Кончив унижать бывшую любовницу, Набоков перевел взгляд на Знамцева.

-Игорь Дмитриевич, ты у нас новенький, с тебя и начнем. Работа скотника - утром и вечером, два раза в день убирать из хлева навоз, еще подносить сенаж коровам и телятам. Вас в хлеву двое. Света старшая, ты ее должен слушаться и выполнять ее просьбы. Кроме этого на тебе приготовление комбикормов. Научишься ездить на "Муравье", поедешь на нашу ферму, там станок для измельчения зерна, то есть для приготовления комбикорма и шрота. Стас Зимин, наш работник тебе покажет что к чему. Там всё просто. Просто и быстро. Зернодробилка мощная, мешок зерна перемалывает в мелкую фракцию за пару-тройку минут. Час поработал - запас комбикорма на неделю. Сейчас там пока Зимин этим занимается, но у него много других дел. Так что комбикорм, Игорь,- на тебе.

Покупать его - мало выгоды. Я покупаю зерно, пшеницу, овес, ячмень, по бросовым ценам... Места где можно дешево купить я знаю. Можно, конечно, и одной травой кормить, зимой - сеном, но тогда привесы будут небольшими.

Как видите, дел у нас у всех много - на подходе бычки, еще бычки и ещё бычки. Телятник нужно в темпе достраивать. Будем набирать обороты. Если возникают какие-то проблемы, вопросы, то - это к Юлии Степановне, или ко мне.

Итак: Сегодня мы начали реальное дело, те бычки, что сейчас на поле это была прелюдия. Сегодня - первая прибавка. Пока телятник не готов можно соорудить временный загон сразу за забором. Сейчас, мягко говоря, тепло, так что можно покупать трехнедельных телят размещать в загоне, а по окончании строительства телятника, молодняк обоснуется внутри, а те что уже подрастают, могут и на свежем воздухе жить. Ангусы и херефорды легко переносят, как жаркую погоду, так и холода до минус тридцати. А таких холодов у нас отродясь не бывало и не будет.

На этом ужин-собрание считаю закрытым, все свободны, кроме Юлии Степановны.

Света, Игорь и Коля поднялись и пошли к выходу. Хлопнула дверь.


Авдей с Юлей помолчали, не глядя и глядя друг на друга.

- Ну что, Юля, ты пришла в себя после речки или все еще в окрестностях бродишь?

- Пришла.

- И что решила?

- Ничего я не решила, всё как повисло, так и висит. Не хочу - я без тебя, и Колю терять не хочу. Вот хоть расстреляйте меня из пушки... или из гаубицы,- Юля стала собирать посуду со стола. - Часто слышу эти слова по зомбоящику, а в чем разница не знаю.

- Зачем тебе, ты же ветеринар?

- Просто интересно.

- А разница простая. Пушки не можут стрелять круто вверх, а гаубицы можут, у гаубицы навесная траектория полета снаряда. Там ещё много разных нюансов... Оно тебе надо? Разговор-то не об этом. Ты не увиливай.

- Да, не об этом, а о нас троих.

- Ну... ну... ну... хорошо, я согласен с тобой встречаться... для интима, один раз в месяц.

- Десять...

- Не понял?

- Десять раз в месяц.

- Н-да, ты знаешь... у нас в доме сейчас живёт Елена Прекрасная.

- Знаю. Она сумасшедшая.

- Да, это я к тому, что Стас завтра хочет ее свозить в клинику, в город, на обследование... Хочет снять с нее инвалидность, и жениться на ней.

Юля с грохотом поставила посуду в раковину:- Ты это к чему сейчас сказал?

- К тому, что тебе завтра надо вместе с ними в клинику поехать. Пусть тебе доктор... голову посмотрит, а может и на учет поставит.

- Сам дурак. Я тебя люблю, а ты издеваешься надо мной.

- Зачем я только вырос,- нарочито жалобно заканючил Авдей.- Ходил бы себе под стол пешком и горя мало.


В комнату вошел Сеча, неприятно удивив и Авдея и Юлю.

- Ты тут откуда ещё?- у Юли вспыхнули румянцем щеки, она поняла, что влетела со своими откровениями почти так же, как и с видео с собой в главной роли.

- Я тут за занавеской стоял.

- Вот же мужики пошли, хуже баб, -Юлия всплеснула руками.- Один видеокамер идиотских понаставил, другой вообще за занавеской стоит, уши греет.

- Да уж, ситуация,- невесело вздохнул Авдей.- Так хорошо день начался... Телят купили, привезли, определили в хлев. Я завтра хотел перегнать трех коров с нашей фермы, место из под сена в хлеву освободилось, как раз поместятся, и доильный аппарат привезти. Все же пять коров, это сто литров молока в сутки. А ты Юлия Степановна нам портишь всю картину.

- И ты, Николай,- Набоков повернулся к Сече,- неожиданно поступил. Если б я знал, что ты за занавеской стоишь, я бы и на один раз в месяц не согласился.

- Если бы да кабы... Убить вас мало. Юлька, я тебя люблю. И никому не отдам.

- Я тоже хочу быть с тобой... Но и с Авиком я хоть иногда хочу быть... И вообще мне все это надоело. Достали вы меня. Разгоню всех, ты Коля поедешь в свою деревню к своей продавщице, на ней поженишься, а ты Авдей Александрович забирай свой телятник... И идите вы все, а я буду жить как раньше жила, и встречаться буду с кем хочу и столько сколько захочу.


Набоков молча встал, прошел к буфету, достал бутылку сезама:

- Юля, вам с Колей надо выпить... моего крепенького, граммов по семьдесят, по сто, а я чаю с медом откушаю. Давайте садитесь, посуду я сам помою, а вам нужно выпить, а то мы в такую грязь заехали, что дальше уже некуда.

Сели молча, Авдей за официанта: поставил две водочные стопки, налил по полной, принес из холодильника два куска торта. Для себя баночку меда на стол поставил. Выпили не чокаясь, Авдей принялся за мед.


Юля изменилась в лице, стерла со лба жесткие складки.

- Я так решила. Пока мы не женаты,- она в упор посмотрела на жениха.- Я буду с Авдеем. После свадьбы буду с тобой, Николя. Но в верности клясться я тебе не буду. Обещаю быть хорошей женой, относиться к тебе только с добром... НО НЕ ВРАТЬ. Сейчас, как никогда, многие мужья имеют любовниц, многие жены имеют любовников... И все друг другу врут. А я врать не хочу... Такой расклад тебя устроит?

- Такой расклад меня НЕ устроит,- Коля резко встал из-за стола.- Я ухожу.

- Интересно куда?- спросил Авдей.- "Зил" я тебе не разрешаю брать.

- А он мне и не нужен. К Знамцевым пойду, я тут с Дмитричем познакомился. Никакой он не пьяница, он нормальный мужик. Попрошусь на ночлег. А нет, так сейчас ночи теплые, и на сене у телятника переночую.


Авдей налил еще стопку сезама:- Прими на посошок.

- Сам пей.

И Коля ушел, оставив дверь открытой.

- Поеду я тоже домой,- грустно сказал Авдей.- Где мой самокат?


Тёплый ночной ветер не остужал горячего лба юноши, мысли в голове прыгали, как пьяные девки в дешевом кордебалете.

Приехав на ферму, он принял прохладный душ. Лег не накрываясь на кровать... Смотрел в потолок...


Звонок телефона. Звонила Света Знамцева.

- Да вот, Авдей, я уже спать собралась, но звоню... Спасибо хочу сказать за отца. Это как чудо: он в два дня стал таким, каким был, когда у Сучкова работал.

- Рад за него и за вас.

- Слушай, Авдей, мне неловко, но ты говорил, что у тебя несколько ненужных телефонов, я для отца хотела попросить, извини...

- Да, есть еще мобильник, но он тоже кнопочный.

- Ему еще как сгодится, спасибо тебе. Чмоки-чмоки,- Света выключилась.

- Чмоки-чмоки,- сказал Авдей обращаясь к потолку. Потолок ничего не ответил. Это было уже слишком. Авдей резко поднялся, быстро оделся, достал из тумбочки старый кнопочный телефон, вышел из дома, встал на самокат и поехал в Савиновку.


Ильма в будке безмятежно спала, ей снилось ее собачье детство, и когда мимо прошел запах Авдея, она не проснулась... лишь улыбнулась.


В доме было светло от полной луны.

Юля лежала на кровати и не спала. Рядом с ней - не спал... Коля. Между ними белой рекой лежала смятая простыня.

Авдей, при виде сладкой парочки, сдавленно рассмеялся. Словно его кто-то душил.

Коля, увидев шефа, смутился.

Зато Юля не смутилась:

- Привет, мой хороший. Если хочешь... ты можешь все неправильно понять, но... кровать широкая, места всем хватит.

Коля, от услышанного, слетел с кровати спиной на пол, тут же на вскочил на ноги.

- Устроили из нормальной жизни дурдом,- закричал он громко.- Комедию тут ломают. Дурака из меня лепят!

Всё, я ухожу. К Знамцевым пойду, может они меня снова пустят на ночлег.


И ушёл, оставив дверь открытой.


"Где мой самокат?"- подумал Авдей, жадно глядя на Юлю.

2.2.23.