# (49) Коровы, будьте здоровы

Роман Марин

Роман "Чай с дождём"

Глава сорок девятая

Коровы, будьте здоровы

Участники новобранцы:

Авдей Набоков. 📽️ кинообраз Вадима. фильм "Два берега надежды".

Ольга Савельевна: 📽️ кинообраз Дианы. фильм "Любовь не по размеру / Up For Love (2016) /

Мазуров 📽️ кинообраз Фрэнки. фильм "Старые счёты". Filmegator. USA.

Капитан Колесов.📽️ кинообраз Стешина. фильм "Законы улиц".

* * * * *

Родниковое росистое утро. Под перепевы петухов Николай Сечко по случаю предстоящего жаркого и, в некотором смысле выходного дня, легко одетый, подошел к "Зил-пенсионеру", завел мотор, вытер фланелевой тряпкой запотевшие стекла, сел в ожидании Юли на подножку.

Из соседского полисадника сквозь штакетник забора к нему просочилась кошка Рулька и завязала с Колей напевный разговор. Коля ничего не понял: кошка не выговаривала ни одной согласной буквы.

Выслушав несколько кошачьих рулад, он погладил Рульку по спинке:

- Да пёс тебя разберет, что ты тут мне намяукала... вот к нему и иди.


Юля в доме, в час ещё низкого солнца, не смотря на бодрое утро, делала себе перед зеркалом вид усталый и болезненный. Наконец, сделала вид и тот и другой, вышла из дома. На крыльце, не найдя за что зацепится каблуком... споткнулась просто так... едва не упала с крыльца. Авдей бы сказал, что она переигрывает, но Коля все принял чисто и с беспокойством.

- Тебе плохо?- участливо спросил он.

- Так что такое? Я же к врачу еду... Значит плохо мне. Здоровые люди к врачам не ездят... Ничего, Коля, в больнице меня посмотрят, выпишут лекарства и я снова стану как новенькая. Поехали к Авику, он звонил уже, у него свои дела.


Погода стояла ясная - снова солнце на весь день.


Подъехали к ферме, во двор заезжать не стали. Коля посигналил и стал разворачиваться.

Авдей вышел, не успел закрыть дверь, как сзади его нагнал Трофимчук.

- Ты, я слышал, в город едешь... Возьми меня с собой.

- Значит, Вова, ты все таки решил уехать,- неодобрительно сквозь зубы процедил Набоков. - Сигареты тебе важнее... Ну, ну... поехали. Только в кабине места нет,- на кузове могу подвезти.

Трофимчук с неудовольствием полез на кузов.

Авдей поздоровался с Сечей и Юлей. Словно невзначай, пока Коля отвернулся, прижался щекой к Юлиной груди.

- Отвали,- молча сказала Юля.


Дорога, через сутки после дождя, просохла, но ещё не пылила.

Проехали мимо Савиновки, проехали через Тройкин мост, проехали сквозь поля и луга к трассе. Перед выездом на шоссе Набоков Сечу предупредил:

- Сейчас пассажир кузовной начнет по кабине стучать, ты останови, пацану выйти надо.

Сеча повернул направо, Трофимчук затарабанил сразу.

- Ты чё, офонарел?- закричал он.- Лево с право перепутал?

Сечко остановился. Авдей вышел из кабины, Трофимчук с кузова спрыгивать не спешил.

Авдей как обычно улыбался:

- Слезай, пассажир, приехали.

- Чего приехали?

- Мы в Старореченск едем.

- Ты чё, в какой Старореченск?

- В обыкновенный Старореченск.

- Ты почему не сказал, придурок?

- Придурок у нас - это ты, Владимир Владимирович.

- Я же спросил?

- Ты спросил про город... без названия. Я ответил - про город без названия. Слезай давай - раз уж у нас города разные.

- Ну, Набоков, ты и сволочь.

- Успокойся, Вован Вовёныч... за сволочь я и врезать могу, у меня не заржавеет. Ничего, поймаешь попутку.

- У меня денег нет.

- Мне по барабану. Деньги: пять тысяч возврата и тысячу за твои сигареты я перешлю твоему отцу.

- Отец в командировке, только через неделю вернется.

- Мне по барабану. Оплачивал сборы твой отец,- возврат получит твой отец. Все, Вовёныч, будь здоров, не кашляй.

Злой Вовёныч спрыгнул с кузова, перешел дорогу. Авдей вернулся в кабину грузовика.

Поехали.

- А как же он?- неспокойно спросила Юля.

- Каком к верху. Мы не в тайге, до Новоречинска всего пятнадцать километров, захочет, пешком дойдет.


Через двести метров от места высадки Вовёныча на поверхность земли, дорога резко поворачивала.

Сразу за поворотом Авдей попросил Сечу принять вправо на обочину и остановиться.

- Ты все таки хочешь, чтобы мы его довезли?- снова обеспокоилась Юля.- Но мы же опоздаем, у меня очередь к врачу на на десять двадцать.

- Юля, сиди спокойно, не дрыгайся... Ты чего такая нервная?.. Ты врачей боишься?

- Дурак.


Вдали показалась легковушка. Авдей резко выскочил из кабины, перебежал пол дороги, проголосовал.

Белая "Тойота" остановилась. Набоков подошел к открывшемуся окошку. За рулем сидела молодая женщина-мама, на заднем сиденье в детском кресле сладко спал годовалый малыш. Соска выпала из открытого розового ротика и висела на веревочке на груди малыша.

- Привет, ковбой,- женщина улыбнулась.- Тебе в город или вы сломались?- она кивнула головой в сторону грузовика.

- Какой, у вас чудесный мальчик.

Авдей вынул из кармана бумажник, достал тысячную купюру:

- Вот вам, мамзель, рубль. У меня большая просьба: там - за поворотом сейчас стоит парнишка моего возраста, подвезите его пожалуйста до города.

- А что случилось?

- Понимаете, он пошел в лес за грибами и заблудился. В смысле - он лес не нашел. Довезите, плиз, этого грибника до Новоречинска, а то он в наших пампасах плохо ориентируется.

- А если он не захочет подвозиться и ко мне не сядет?

- Почему?

- Ну, испугается меня... Мало ли. Все таки я женщина с ребенком.

Авдей вскинул брови:

- Вы великолепны, мадам, в свое остроумии... Я понял ход ваших параллельных мыслей... Но выход все же есть... Вы, мадам, проезжая, как бы мимо, остановитесь и крикните: "Привет, Вова!"

Он, конечно, удивится и спросит: "Откуда вы меня знаете?"

А вы скажете: "Я твое фото у твоей мамы в телефоне видела. Твою маму ведь Маргарита Ефремовна зовут?.. Она на текстильной фабрике работает? Так мы с ней вместе работаем, мы подруги!"

- И все, мамзель он, ваш. В машину сядет... даже к женщине с ребенком.

Он ещё может сказать, что у него денег нет, но вы про меня - ни гу-гу. Наврите ему про добросердечие, про то, что человек человеку друг, что люди в трудную минуту должны помогать друг другу...


Женщина посмотрела на Набокова изменившимся лицом:

- Слышь, пацан, я ведь могу "рубль" вернуть, если ты в людях только плохое видишь.

- Я что похож на злодея?

- Нет, наоборот,- лицо у тебя хорошее, веселое... Но ты зачем слова такие говоришь?

- Я в людях всякое вижу... И шучу по всякому поводу и даже без повода, часто неудачно... Извините, мэм, мне пора. За доброе дело ваше - вам заранее большое спасибо.


Набоков вернулся в грузовик,- поехала дорога под колеса.


Авдей тут же достал телефон, позвонил своему знакомому капитану Колесову.

- Алло, Костя, ты на службе? Привет!

- Привет, привет, Набоков младший. Это ты очень удачно позвонил. Я уже сам собирался... Мне же тридцатник через четыре дня... На природу с ребятами выезжаем... Я к тебе зашлю человечка. Мне ящик: шесть бутылок по ноль семь пять, по спец цене сделаешь?

- Зачем спрашиваешь? Тебе, Петрович - шесть бутылок по четыреста - за две четыреста. Но раз уж у тебя юбилей... за две отдам. И поздравляю... Хотя заранее с днюхой не поздравляют... тебя же убить могут... при задержании...

- Тьфу на тебя. Язык твой враг мой. Шутки у тебя, Авдей, идиотские. У нас реально бывают жесткие прошивки. Например, в прошлом месяце, в конце, ребята из соседнего отдела брали одного козлину, а у него, представь, "калаш" оказался, он его с фронта притащил, гад. Так он одного сотрудника зацепил. Две пули: одна в броник, другая - ухо разорвала, литеха считай второй раз на свет родился. Правда, козлину они задвухсотили... По дороге в больницу он душу дьяволу отдал... Ну это ладно... Служба у нас такая. Говори, Авдюха, свою просьбу; ты же просто так никогда не звонишь.

- Есть номер тачки, мне нужен номер телефона... Очень срочно!

- Нет проблем, говори номер, жди.


Через пять минут пришла эсэмэска с полным раскладом по хозяйке "Тойоты".

Авдей сразу же набрал номер.

- Алло?

- Ольга Савельевна, извините, но это опять я... Интересуюсь грибником... Он с вами? Вы его не сильно напугали?

- ...Совсем нет, ты сейчас меня... сильнее напугал. Ты... вы... как это сделал, я же именем не назвалась и номер телефона тебе... не давала?

- Это, Оля, история до-олгая... Если интересно - расскажу, но не сейчас. Извините, у меня вторая линия.


Авдей выключился. Никто ему по второй линии не звонил, он просто закончил разговор. Все же ясно: "грибник" сидит в машине, машина едет в Новоречинск. Тема закрыта.


До Старореченска доехали нормально, без приключений. Среди зеленых трав, среди теплых и ярких подсолнечниковых, пшеничных, ржаных полей.


К абортарию (естественно) не подъезжали. Юля попросила остановиться у магазина, от которого нужное ей здание находилось через улицу. Она загодя по google.com/maps/ нужные ей улицы посмотрела и даже на "пешеходе" по улицам покаталась, обращая незнакомое место в знакомое.

На вопрос жениха - "а где поликлиника?", Юля ответила, что сначала ей нужно обязательно зайти в магазин, а больница рядом, и она в две минуты до больницы сама дойдёт.


Сеча-жених все же хотел довезти невесту прямо к дверям лечебницы, но невеста твердо и отрезающе сказала "нет".


Набоков с Сечко поехали по своим делам.


Сковородина одной ногой вошла в магазин - другой вышла. Взглянула на дорогу. Грузовик с женихом и экс любовником уехал уже далеко, но ещё был виден в городском потоке.

Она перешла через улицу - к обычной пятиэтажке, на торцевой двери которой висела небольшая и невзрачная табличка: "Учреждение номер два". Дверь её впустила. До назначенного ей времени оставалось четверть часа.


Ровно по плану в "расчётное" время она позвонила Авдею.

- Да, Юля,- тут же отозвался Набоков.- Я на громкой связи, говори, мы с Колей тебя слухаем.

- Тут... это... тут очередь на полдня,- Юля сценарий разговора понесла по легенде, какой её Набоков научил.

- У нас чп... Врач попала в небольшую автокатастрофу, поэтому задержка будет часа на три. Так что вы там не торопитесь... Закупайтесь спокойно, если что, звоните, и я, если что, вам позвоню.

Коля, с одной стороны, немного успокоился, с другой стороны немного разволновался.

- А почему моя невеста не мне, а тебе позвонила?

- Так у нее батарейка села.

- А-а,- Сеча с пониманием покачал головой.- У меня когда батарейка сядет, так я никому не могу дозвониться...

Несколько минут Коля ехал, понимая, что он чего-то не понимает. Наконец, что-то поняв, снова спросил:

- А почему она тебе позвонила?

- Так ты же заблокирован... У Юли проблемы со здоровьем, но при этом она не любит, когда ее жалеют. А мне позвонила... потому - я начальник над всеми вами. Вас у меня,- Авдей, как и брат Вадим, стал загибать пальцы: Я - это раз, ты - это два, Юля - это три, Света - это четыре, Светин Папа - это пять, Зимин с Иващуком - шесть, семь... Лена - Летка енка, она у меня в ангаре на перегоне работает - это восемь... А будет со временем ещё больше.

- Теперь мне совсем всё понятно,- Сеча даже по сигналу похлопал и старый грузовик тут же отозвался, разнося вокруг яркие крики-окрики...


Они выехали на междугороднюю трассу в сторону Разноречинска. Здесь поток машин сразу убавился, он уже не был городским.

- А до деревни далеко, забыл, как она называется?- не в первый раз спросил Сечко.

- Деревня называется Махоткино,- не в первый раз напомнил Сече Авдей.- От Старореченска - двадцать семь километров. В деревне всего одна улица, нам нужен дом номер 19, хозяина зовут Григорий. Я договорился на сегодня; с десяти и до вечера Григорий Пантелеич должен быть у себя дома.


Грузовик гудел, дорога двигалась; вдоль дороги деревья крутили под ветром листвой, переливая темную зеленую глянцевую сторону листа - на бледную, изнаночную.

Николай с интересом вертел головой:

- Я здесь никогда не бывал, мы все больше - в другую сторону, если выезжали когда... А здесь тоже всё похоже на наше всё... Такие же поля, перелески, зеленые луга с коровами. Всё похоже.

- Ну, конечно,- иронично поддержал Сечу Авдей.- Здесь даже солнце похоже на наше, и небо от наших облаков не сильно отличается.

. . . . .

Деревня Махоткино, в преддверии своем, встретила "ловцов скота" дорогой под слоганом "не приведи, господь". Старый "Зил" тяжко скрипел всеми своими скрипелками, переваливаясь через сплошные колдобины и избивая колесами выбоины. Но единственная улица в самой деревне была поразительно ровна, густо-травяниста и широка до неправдоподобия.

Нужный им дом номер 19 - дополнительное удивление.

Вот встанешь прямо перед ним - так дом как дом... Но как раз в этом конкретном случае перед домом встать - непросто. Дом стоял... косо. Не в смысле - завалившись набок. Совсем нет. Он стоял... не по линии лиц других домов. Слово "улица" не означает ничего более, как "У Лица". А дом Григория смотрел на улицу аж под углом в целых тридцать градусов.


Впрочем, разгадка простая, если ее не пытаться разгадывать самостоятельно, а просто узнать из истории деревни.


Двадцать лет назад здесь случился большой пожар. Пламя пришло с поля широким, во всю ширину деревни фронтом. Вся деревня сгорела... кроме дома Мазуровых. У хозяина, тогда молодого крепкого мужика, в те времена почти непьющего, была собственная скважина и мощный водяной насос. Дом отстаивали всем семейством... и отстояли.


Попросили сельчане-погорельцы помощи сверху,- помощь сверху свалилась, не задержалась. Для начертания нового плана застройки деревни из города приехал косоглазый архитектор. Не косоглазый по болезни... Он, если и косил, то от безудержного пьянства. Поэтому и проектировать ему доверяли лишь колдобины да овраги...

Архитектор, когда в уцелевшем доме Мазуровых на листе ватмана чертил план новой улицы, взял дом Мазурова за середину, поставил точку... да потянувшись за очередным стаканом самогонки, животом лист ватмана сдвинул набок.

А опрокинув стакан, провел линию, ориентируясь не на лист, а на края стола. Линия деревни развернулась на тридцать градусов.

Но так как все погорельцы получили компенсации, а Мазуровы намазали на кукиш масла, то и перестраиваться не стали. Так их дом и стоял посреди деревенского новостроя полубоком, и стал даже деревенским ориентиром.


Приедет, бывало, заезжий какой-нибудь, спросит - как найти кого-нибудь, так уж бабы обязательно упомянут... через сколько домов ближе или дальше от Гришкиного дома живет этот самый или эта самая или эти самые "кто-нибудь".

"Изба, милок, вторая по счету ДО Мазурова Гришки, кривой такой дом... Или: " Изба, милочка, - четвертая после Гришки кособокого... Мимо не пройдешь".

Сегодняшним покупателям старухи не понадобились, доехали к нужному дому по номеру. На самом доме номера не было, но на почтовом ящике, когда-то голубом, номер просматривался.

Доехали. "Зил" устал, встал, заглох.


Не видя ни в доме, ни возле него никакого движения, Авдей позвонил Григорию по телефону. Получил в ответ "Абонент - не абонент". Вошел было во двор... Его встретила невеликая растрепанная собачка с такими безумными глазами и громким голосом, что Авдей, испуганно рассмеявшись, выпрыгнул со двора на улицу через невысокую, покосившуюся изгородь.

Из соседнего дома с заросшим полисадником вышли соседи: молодая девушка в халате с оторванными пуговицами, отчего девица завязала халат на тесемки и в первую минуту общения придерживала рукой расползающиеся под ветром полы халата, и ее отец с помятым лицом в серых штанах, но без рубахи. У него было как и у многих летних лентяев загорелое пузо и белая спина, в отличие от работяг тружеников.

- Вы к Гришке что ли?- спросила девушка, с любопытством оглядывая гостей.

- Да. Мы с сестрой Григория Пантелеевича договаривались. По времени он дома быть должен.

- Гришка никому ничего не должен,- ответила девушка, перестав придерживать полы халата.- То есть он всем в нашей Махотке должен, но ему на всех наплевать.

Так его уже за долги и били и на кладбище возили, хотели живьём закопать... Только ему всё нипочем... Запойный он... Сегодня утром на мотоцыкале уехал, вроде как за сеном, а жена его Нинка, так она у сватьи в Переваловке живет. Они давеча поцапались как всегда, так Нинка уехала со сватом к ним в Переваловку.


- Какая улица у вас длинная, ровная и широкая...- Боинг можно посадить,- слегка растерянно пробормотал Набоков.


- Широкая - это после пожара,- встал в разговор отец девушки.- Когда у нас вся деревня сгорела, так улица узкая была, пламя легко с одной стороны на другую перескочило, оба два ряда домов наших и сгорели. А сейчас, если пожар, не приведи господи, случись, так одна сторона, если сгорит, другая останется, смотря с какой стороны огонь войдет.

...А вон и Гришка едет... Да чтой-то сена не видать. Вот ведь бестия, всем уже задолжал, даже мне, а как грудь выпятит и давай по ушам ездить... "Да я скоро развернусь! Вы мол, у меня еще денег в займы будете просить, а не я у вас".


В самом деле: Григорий Пантелеевич Мазуров выйдя на пенсию решил стать ни много ни мало фермером. Поназанимал у сельчан денег, обещая сказочные проценты. Дом заложил, в банке кредит взял и... запил. Деньги в банке он получил наличкой; сумма в двести тысяч его оглушила. И понеслась судьба его лихая. Купил где-то, опять же по пьяной лавочке, десять холмогорских двухмесячных доходяг. Все обязанности по выращиванию возложил на жену. Жена, сидя вечерами у окна, посмотрела, посмотрела на его пьяную рожу, позвонила сватам да и поехала к ним жить. А сам Григорий Пантелеевич, если когда и был мужиком справным да из справности с годам и вышел. Бесповоротно.


- Я Гришке сколь раз говорил,- не унимался чернопузый сельчанин,- отец девушки в халате без пуговиц. - Ну, какой из тебя старика... фермер. Ты посмотри на себя: песок из тебя сыпется, в карманах опять ветер гуляет, в желудке аквариум с самогонкой да солеными огурчиками вместо карасей. Гришка, он же пьёт больше моей Лиз... Да моя Лизонька совсем не пьёт... Так, иногда пригубит для порядку и все,- больше в нее уже не лезет. Порядок есть порядок.


К дому подкатил "Урал" с коляской, только коляска была грузовая; вместо люльки - серый деревянный поддон.


- Савельич жмот,- невнимательно взглянув на приезжих, и не здороваясь, сказал Мазуров соседу.- Говорил же ему за долг... Что отдам... Так не хочет даже сена клок дать, гад такой. Ну и народ у нас,- одно жулье.

Григорий был зол по двум причинам: Савельич ему сена в долг не дал и даже стопку с утра не накатил.

С похмелья его сильно трясло. Глаза пустые, потерявшиеся на лице, словно два яйца снесенные беспризорными курицами на глухом бесцветном пустыре.


Авдей подошел, протянул руку:

- Мы договаривались на сегодня, насчет скотинки. Здравствуйте.

- Здоровей видали,- Григорий не пожал руку Авдею, но порукопожался с Сечей, полагая что о́н - главный, а второй - просто пацан на подхвате.

- Сеча поздоровался, неловко промолчал.

- Приехали телят твоих покупать,- Авдей с лица улыбку сбросил, резко перешёл на "ты": ему очень не понравилось, что "эта старая пьянь" никак его не восприняла.


- Ну, пошли в дом,- проворчал Мазуров.- Сейчас разберемся, кто тут бык, кто корова.

- В дом нам не надо,- сказал Авдей.- Веди сразу в свой сарай.

- Слышь, пацан, ты давай тут не командуй, командир нашелся. Здесь взрослые есть, я и есть он, Мазуров кивнул на Сечу... А твой номер задний.

Авдей неожиданно, в виде жеста доброй воли, достал из кармана мерзавчик сезама.

- Чё, с утра не опохмелили тебя? На вот держи.

- Эт чё?- Мазуров недоверчиво изумленно выкатил глаза.

- Это яд - для всех подряд. Пей не бойся, тебе, старик, хуже уже не будет.

- А чего он желтый, кофем закрасил?

- Кофем, кофем. Кофе у меня вкусное, всем нравится.

Мазуров недоверчиво отхлебнул из горлышка небольшой глоток, посмаковал, помотал тут же светлеющими глазами.

- Кажись крепенькое...

Выпил из горлышка в три секунды... Занюхал сезам кулаком, облизал губы.

- Эт чё, вискарь что ли? Хорошо, ох ты, хорошо-то как... но маловато... может у тебя ещё есть?

- Пошли давай, в твой сарай, будет тебе вискарь-пескарь. Пошли в хлев... нам ещё до дома ехать полтораста верст.

- Ну пошли, раз так, а что начальник твой,- Мазуров кивнул на Сечко...- Он что, немой?

- Не твой, не твой,- сострил Авдей.- Он мой персональный водитель... грузовика.

Авдей сам открыл дверь, вошли в покосившийся сарай.


Зрелище - Набокова вздрогнуло.

В оглохшей от спертого воздуха тесноте, толкались пять стоящих тёлочек, худых, с вытаращенными от голода глазами. Ещё две их сестры лежали на грязном полу...

- Интересные помидоры выросли в нашем курятнике,- Авдей хотел горько рассмеяться, но его горло вздулось нервным комком и лишь что-то там коротко и невесело икнуло-пискнуло.

- Давно я так глаза свои не обижал,- обескураженно сказал Авдей, глядя, на... вместо семи бычков на семь тёлочек, две из которых валялись на загаженном полу, как две большие грязные тряпки и даже голов не поднимали.

- Где бычки?

- Какие ещё бычки?.. Я вот этих продаю...

Мазуров мотнул головой в сторону скотины, с сожалением глядя на опустевший "мерзавчик", он все еще вертел бутылек в руках.- А в объявлении,- это дочка моя напутала, она в городе живет... Вот распродамся, да и сам к ней перееду жить, надоела уже эта деревня хуже горькой редьки.

- Так мне тёлки и даром не нужны, мне бычки нужны.

- Даром? Выходит, ты даром три сотни верст отмашешь, коли пустой назад вернешься. Я же недорого отдаю по десяточке за голову... за семьдесят тысяч отдам, так уж и быть,- себе в разор.


Ситуация складывалась неожиданная. Набокову пришлось думать и думать очень быстро.

"Бычков у меня будет много; бычки - молочники, у них молоко в рационе почти до трех месяцев, можно сухим молоком заменять, так во всех крупных хозяйствах делают... Я так и планировал. Но все же я своё дело только начинаю... Для приобретения собственного опыта... может купить?.. может купить?.. может купить?


У Авдея в голове, не на каждый случай, но в виде крайнего исключения, имелось собственное эхо.

Вот сейчас случился именно такой - "эховый" аховый случай.- А не получится... не получится... не получится... так для реферата в академии и такой опыт сгодится.

-Точно, точно... Если что... продам телок... продам тёлок... Всего и делов-то".

- Десять тысяч, десять тысяч,- уже вслух и громко сказал Набоков, взглянув в слегка повеселевшие глаза горе-фермера.- Ладно, дам десять тысяч... ...за всех.


- Ты что, пацан,- закричал Мазуров, таким голосом, каким люди кричат, когда их грабят среди белого дня на людной улице. Совсем... раздеть меня хочешь? Я их покупал ЗА СТО.

Авдей подошел к "тряпкам", встал на колени, ухватил одну телочку под голову. Телочка открыла мутные глаза... В них боль и крик о помощи.

Авдей от такого взгляда вздрогнул, резко встал:

- Я выйду на минуту, Коля, побудь здесь.

Он вышел из серого сарая под яркое небо. Набрал Юлю.

Вызов длился долго. Авдей сбросил... позвонил снова.

- Да, Авик?- наконец ответила Сковородина.

- Юля, ты как?.. Коля там в сарае, я здесь,- он нас не слышит, говори открыто.

- Я - никак. Лежу пока. Вся процедура заняла минут десять или даже меньше. Мне сказали, часа два три полежать, потом посмотрят, и если все нормально - можно домой. Но я сама врач... Если вы уже закончили, то я ждать осмотра не стану. Встану, уйду и всё... Как у вас там?.. Купили бычков?


Авдей в нескольких словах обрисовал ситуацию.

- Так не покупай, возвращайтесь и всё,- тут же посоветовала Сковородка.

- Нет, Юленька, ты не поняла. Что мне сейчас от тебя нужно... так совета твоего. Что бы ты сделала, если бы сейчас здесь была? Хозяин - идиот... они у него не сегодня завтра все попередохнут. Телочек я забираю, ты меня не отговаривай. Ты скажи совет...

- ...Если они полудохлые... и, как ты сказал - две на полу валяются, то я бы купила... водки и молока. Нужно смешать водку пополам с молоком и дать каждой телочке по двести граммов, то есть по сто грамм водки на голову. И давайте грузитесь и езжайте ко мне... Аккуратно едьте. Минут за пятнадцать до приезда к магазину, у которого вы меня высадили,- позвони мне. Я выйду-приду.


Авдей, закончив разговор, подошел к незастегнутому халату.

- А что, соседка, зовут-то тебя как?

- Лиза,- кокетливо ответила девушка без пуговиц.

- А скажи мне, Лиза, у вас в деревне молока можно купить, или за ним в город нужно ехать?

- Ну, у нас коровы нет... возни с ней не оберешься. А у Бабарихи,- она во-он, прямо напротив нас живет у ей фамилия Бабаркина, так мы ее в деревне Бабарихой кличем,- у ней молоко есть... Да у них аж три коровы, они каждый день к железке ездят, на станции продают... От нас до поезда всего девять километров.


Вот тебе, Лиза подлиза, денежка,- Авдей протянул деви́це пятисотенную купюру.- Не в службу а в дружбу сделай одолжение, купи молока литра два-три.

- Ну, схожу, спрошу... Или у Синелки куплю. Они через два дома от Бабарихи живут. Синельниковы тоже корову держат.

- Не схожу, а бегом марш... Тороплюсь я очень.

При этом Набоков игриво хлопнул Лизу по зопе, из чего та поняла, что этот пацан, не такой уж пацан.


Авдей вернулся в сарай. Мазуров зачем-то стоял подле тёлок, трепал их по холкам; прощался что ли?

Слушай сюда, старче: чтобы попусту время не тратить... не торговаться,- даю пятьдесят тысяч за пятерых, эти две "тряпки" мне не нужны, они околеют через пару часов, а я деньги считать умею.

- Ну это... Так а я что с ними делать буду? Возьми обоих за десять, итого - шийсят тыщ.

- Не обоих, а обеих... Я сказал - пятьдесят... Могу еще пузырь виски выкатить, ну каким ты опохмелился. И на этом всё.

- Ну тогда хоть пару бутылок дай за совсем ослабших.

- Больше нет, но бутылка большая - ноль семь пять, считай полторы поллитры.

- Эх, добрый я человек...- театрально возопил старик.- Сколь я в них вложил, ночей не спал, выращивал... а отдаю по доброте душевной... задаром. Нате, люди, пользуйтесь.

- Так по рукам или нет... Или мы уезжаем?- в голосе Авдей нарочно напустил жесткости, ему притворство старика не понравилось.

- Ладно, только бутылку гони сейчас, а то знаю я вас, каждый обмануть норовит.


Лиза купила у Бабаркиной, принесла полную трехлитровую банку молока.

- Вот,- сказала она не без гордости, словно великое дело исполнила.- Как раз Бабариха за пятьсот отдала... Зато вместе с банкой. Банка трехлитровая, почти новая, огурцы можно на зиму закатать.

Авдей торопливо отдал Мазурову десять красненьких. Коля сбегал к машине достал из сумки две бутылки по ноль семь пять сезама, одну из которых отдали Мазурову, и тот мгновенно исчез в доме. Вот он здесь, и вот его - нет: уже заливает свое счастливое горе или горькое счастье, или просто пьёт, на всё и всех наплевав.


Авдей попросил Лизу принести из дома стакан, тазик "размером с глазик", порожнюю бутылку, и воронку, если есть.

"Если есть" Лиза принесла быстро и в комплекте: стакан граненый, пустую поллитровку, большую эмалированную чашку, точь в точь, как у Феди "акомпота" и воронку - для перелива самогонки.


Сеча развернул грузовик, подогнал поближе к воротам, открыл задний борт... Тёплый запах чистой нагретой на жарком солнце соломы, накопившийся в кузове, мягкой волной нисходил из кузова, приятным сухим ароматом.


- Давай кормиться и грузиться,- громко командовал Набоков.- Выводи по одной.

Авдей, как ни странно, оказался доволен таким неожиданным, "подарком" судьбы.

"Пусть они будут,,, пусть они будут,- думал он.- А там посмотрим. Деньги - никакие".

Для "ходячих доходяг" Авдей быстро наливал в стакан: молока - побольше, сезама - поменьше; стакан выливал в эмалированную чашку. Коля подносил кушанье каждой шатающейся от голода телке, и всякая выпивала, то немногое, что ей подносили - с жадностью. Двум "тряпочкам": каждой - в бутылку через воронку - по сто грамм сезама и до полной - молока.

С кормлением "тряпочек" мороки было больше. Сеча поворачивал тёлку на спину, Авдей, нацелив тёлкино нёбо в небо, наливал в него креплёное молоко: понемногу, чтобы они глотали оживляющий "бальзам", а не захлебывались им.


На кузов "тряпочек" несли и грузили вдвоем, несли ухватив телок за ноги, поднимали аккуратно, ложили на солому, аккуратно заталкивали вглубь кузова. Лиза суетилась рядом. Она даже залезла на кузов и под головы "тряпочкам" подложила побольше соломы, для мягкости и ароматности. Суетилась не зря: ей в город надо было,- на базаре яйца продать, а может кто и с ножом придет. Халат без пуговиц совсем на ней разъехался, но под ним был купальник, а не что попало, и она, особенно в такой жаркий день, не очень стеснялась любопытных скользящих по ее телу взглядов мужчин. К тому же такой "стриптиз" был как бы оплачен.

Молоко, оставшееся у Бабарихи после рынка и уже вот-вот готовое прокиснуть, Лиза по-соседски купила за двести, к тому же трехлитровая банка после молока - ей в подарок...


Хозяин попрощаться не вышел, он в доме лег отдохнуть. Прилег на пол, свалившись с табуретки.

Авдей прикрыл ворота, взглянул на облупленную пустую дверь, махнул рукой, сел в машину.


Поехали.


Лиза корзинку с яйцами, как проезжали участок с колдобинами, держала на весу:

- Это Генка Мухин тут на тракторе на гусеничном во время ливня забуксовал,- сломал дорогу. Теперь на него уже Бабариха насела, они же тоже кроме молока на станцию яйца возят, так на такой дороге и половину разбить ничего не стоит... Вот подсохнет, пускай сам и выправляет,- тараторила Лиза.

- А я тоже в городе жила, только не в Старореченске, а в Новоречинске. Замуж в городе вышла; его Стасом звали. Он мне сначала хорошим показался. Вот мы и жили с ним, хоть и не расписывались... А оказалось - жуть... Он, выходит, убийца... Целых два раза за убийство в тюрьме сидел, а я девушка порядочная... Зачем мне муж убийца? Бросила его... уехала сюда в свою Махотку. А то Стас и меня бы ночью в постели зарезал... Ему тюрьма - дом родной.

Коля сочувственно кивал головой. Никакой связи с его помощником Стасом он даже не почувствовал.

Авдей, поняв всё сразу, подумал с удивлением: "... Вот так оно и бывает: в жизни, в кино, в романах... Так вот ты какая, та самая Лиза. Или не та? Или все же та?"

Как бы там не было, он совершенно не хотел говорить Лизе о том, что Стас живет теперь у них; живет и работает. И еще у Стаса есть чудесная Летка-енка, и она от него беременна, и она... дура.


Некоторое время ехали молча, среди разноцветных полей. Выехали с просёлка на трассу.

- А назад как?- спросил Коля, повернувшись на секунду к Лизе.- Ну, вот продашь ты яйца?

- Так у меня и другая работа есть. Я... ... ножи точу прям там же на базаре.

Четыре мужские брови высоко взлетели от удивления.

- Это я у Сиволапа подсмотрела. Я торговала, да всегда рядом с ним становилась. А Сиволап, он на базаре ничем не торговал и не разговаривал ни с кем. Молчун из молчунов, слова из него не вытянешь. А он всегда рядом стоял с напильником... Я видела, как он ножи точит. Шир-пыр напильником и тридцать, сорок а то и полтинник в кармане. А потом Сиволап уехал. Залетная какая-то бабенка, не из нашего района, но тоже деревенская, Молчуна заприметила, да через недолго с собой и увезла... А бабы приходят с ножами, спрашивают. А я, не будь дурой, стащила у соседа Гришки три напильника... И сама стала ножи точить, если кто принесёт. Прибыли немного, да и работы немного. Сначала бабы базарные посмеивались надо мной, мол не женское это дело, а сейчас и сами, когда-никогда, ножи приносят, просят "подправить".

А назад поехать, так из нашей Махотки почти каждый день кто-нибудь приезжает на базар... Или я у подруги переночевать могу, она недалеко от базара живет... Мы с ней... Ох, мы с ней... Неважно... Могу и у неё переночевать.

- А вы из какой деревни?

Коля открыл было рот, но Авдей коротко и больно толкнул его локтем в ребро, и персональный водитель полезно промолчал.

- Не из какой мы не из деревни,- ответил Авдей.- А много будешь знать скоро зазнаешься.

- Я к тому спросила, что может в вашей деревне женихи есть, а то мне бы замуж выйти да в нашей Махотке, женихов свободных нет. В постель затащить или в поле по траве покатать, так каждый горазд. А чтобы жениться, так желающих нет.

- В интернете поищи.

- Я уже искала... и находила не раз. Приезжали неизвестно откуда... уезжали неизвестно куда... А я же не старая ещё...

Авдей вертел в руках свой айфон, сфотографировал Лизу. На вопрос "зачем", ответил:

- Я тебя в соцсети засуну. Твоё фото в очень приличное место поставлю, чтобы все видели, какая ты красивая... даже без напильников. Авдей из кармана рубахи достал свою карточку с номером телефона и электронным адресом. Лиза положила карточку в карман белых шорт. Она перед поездкой в город переменила халат без пуговиц на хорошие шорты и белую же футболку, с розовыми иероглифами на груди.


Высадив Лизу у центрального рынка, личный шофер повез Авдея и приплод к магазину.

Авдей позвонил Юле.

Сковородина вышла из учреждения номер два одна. Пришла, подошла к грузовику, но в кабину пока не села:

- Была на приеме, что врачи говорят?- участливо спросил Сечко.

- Была у гинеколога и он мне сказал... целый месяц никаких контактов. И вообще у меня голова болит. Вы лучше покажите чего вы там купили... Покупатели, блин, поехали за Сенькой, привезли Еньку.

Авдей с Колей поспешно и услужливо открыли задний борт.


Все телочки после выпитого крепленого молока, спали.

Сковородина опытным взглядом, не поднимаясь на кузов, осмотрела всех телок: Дыхание у всех ровное, плавное, без рывков и хрипов.

- Давайте, поехали,- сказала она.- Сейчас нужно побыстрее их довезти до телятника. Там Света с отцом уже им отсек приготовили. Привезем, тёплой водой вымоем, обсушим, я их осмотрю, дадим поесть... будем... возвращать к нормальной жизни. Вид у них, конечно, умопомрачительный: кожа да кости... Посмотрим... Закрывайте борт.


За городом за руль сел Авдей, Юля сидела посередине.

- Может ты на кузове на матрасе полежишь?- предложил Авдей,- если гинеколог на тебя запрет наложил? У тебя что-то не так?

- Это не ваше мужское дело,- проворчала Юля.- Всё у меня - так... Просто таблетки попью и повторяю - не ваше это дело.

- Ну, Юль, мы же переживаем за тебя... - Коля погладил невесту по коленке.- К тому же ты говорила - к какому-то гастролому врачу записалась, а не к гинекологу?

- Врач называется гастроэнтеролог, у тебя, Коль, память какая-то бессмысленная. А смотровой кабинет всех женщин заставляют проходить. И всё на этом. Надоели вы мне оба.


По приезду телок немедленно сняли с кузова. Всех - под теплый душ. Все быстро высохли, обдуваемые горячим ветром.


Вот так и получилось, что первыми жителями нового практически готового телятника стали тёлочки. Им выделили просторный светлый отсек, с соломенным полом. Всем дали молока, всем дали немного сладкого клевера, немного комбикорма. Немного - так надо. Ветеринар Юлия Сковородина своё дело знала. Свету она домой не отпустила, оставила ночевать у себя - через каждые два часа проверять - жива ли живность.

- - - - -

Вернувшись к себе на ферму, в лагерь, Набоков удивился еще раз. Начало седьмого,- время ужина. За столом-барабаном - среди всех - Вован Вовёныч... грибник, леса не нашедший, вроде в Новоречинск уехавший,- ан нет, снова здорово... уже кашу чаем запивает.


Авдей приехал к концу вечерней трапезы, барабанщики, каждый со своей посудой выходили из-за стола, несли посуду на кухню.

Набоков сел с края, поужинал. Вызвал Вовёныча на допрос.

Трофимчук пришел под конвоем Мацковского, неохотно сел за стол - напротив. Лицо неясное, глаза - вниз.

- Ну, расскажи, товарисч,- прикрывая невольную усмешку ладонью, сказал Авдей,- поведай нам - какая она, земля наша круглая?

- Да я это... домой пришел,- неохотно начал Вовеныч,- а там света нет и двое суток не будет.

- Вот те на. Авария что ли?

- Да не... свет был, но так сказала моя маменция. Там два мужика с ней за столом сидели, она сказала, что это электрики, и они сейчас отключат свет на двое суток... Там в стене что-то... надо долбить. И будет шумно, пыльно и темно... Дала мне денег на такси, вот я и вернулся... Без света дома делать нечего.

- А отец в командировке?

- Ну, да.

- Повезло твоему отцу, когда вернется, свет уже будет... Без розеток жизни нет.

- Ну да: зомбоящик не работает, комп не работает, телефон даже на зарядку не поста...

- Сигареты выкладывай,- перебил Трофимчука Авдей.- По окончании сборов обратно получишь.

- У меня нет. Честно.

- Нет, так нет... а наряд есть. Завтра в наряд на кухню пойдешь. Иначе я тебя снова куда-нибудь увезу; ты меня знаешь.

- Да понял я, понял. Я только не понял, почему в нашей квартире электрики не в спецодежде, без инструментов, и на столе коньяк и крабы?

- Ты, Вован, лучше думай, чем завтра пацанов кормить будешь. Плохо пацанов накормишь тебя Ефим на ринг вызовет, а он первое место занял; в лоб тебя стукнет - имя свое забудешь... Ты меню составь. Помощника позже выберем. А дела свои домашние... решайте, в кругу семьи.

-------

После отбоя неугомонный словолюб и слововед Морозов снова был готов начать споры о словах. Все барабанщики уже полегли в железных кроватях. Свет выпал в осадок. Осадок - это мал-малая лампочка над входом в казарму, которая освещала лишь саму себя.

Но прежде разговоров и споров произошло маленькое, но пронзительное событие: все услышали детский крик и даже визг, донесшийся со стороны барского дома. Это кричала "Дочь полка". Она выбежала из дома... она бежала, она совершала побег из своей кроватки, из дома - в казарму, она хотела спать вместе со всеми однополчанами, но мама услышала, уследила, узрела, и теперь бежала за дочкой. Догнала подхватила брыкающуюся и пищащую дочь на руки и понесла обратно в дом.

Авдей тут же позвонил невестке, вновь услышал в ответ нелестные слова о Норвегии и о том, что ее дочь "спать будет в своей спальне, а не где попало".

На повисшую в палатке вопросительную тишину Авдей ответил:

- Наша дочь полка - молодец. Сейчас у неё не вышло, так бывает, но завтра, возможно будет так, как она хочет. Детство нужно уважать... Все нормуль, пацаны.

- А я предлагаю поспорить за слова,- тут же завёлся Морозов.- И это еще неизвестно из какого языка в какой слова переходили, или это просто совпадения.

- А я предлагаю всем спать,- не согласился замшефа Сережа Мацковский.- А кому спорить охота, так хотя бы не орите во всю глотку. Тебя это, Мурза - Морозов, в первую очередь касается, а нам спать надо. Мне завтра вставать рано. Ты, Авдей, назначил Трофимчука поваром мне на мороку, а он не умеет ничего, он помощником у меня был... Так он даже картошку толком почистить не умеет.

В разновекторную беседу включился Парамонов. Вчера он подтвердил бессмысленность и никчемность земной цивилизации, в смысле влияния на всеобщий космос.

- А мне про слова спор понравился,- сказал он.- То что много слов совпадает, это же интересно... Я вот космос люблю, что-то новое узнавать. У тебя, командир, переводчик с собой?

- С собой,- ответил Авдей.

Давай про космос посмотрим слова совпадают или не совпадают.

- У всех есть смартфоны, там же есть переводчики?

- Так у тебя же голосовой... Это удобнее. Сказал слово на русском а слушаешь на каком хочешь.

- Да можно, конечно. Набоков достал переводчик. Но в космосе многие слова - международные. Планеты на всех языках звучат похоже. Само слово "планета", на испанском тоже - один в один - планета.

- А слово "Земля"? - спросил Парамонов.

- Земля - во многих языках называется по-разному. Мы же на ней живем. Живем в разных странах, и названия Земного шара - государства обрели ещё до ученых астрономов. Так что - вот так что. Но уже Луна и на испанском - Луна, только у них ударение на "у".

- А Солнце?- быстро спросил Морозов, опередив Парамошу.

- А что Солнце? Мы на солнце не живем, поэтому как и планеты названия на разных языках похожие. На английском Сан, на французском Солей, на немецком Сонэ, на Испанском Соль.

- Соль?

Смех в зрительном зале.

- Где тут похожесть? Совсем не похоже,- влез в спор самый тихий из всех Миша Толкунов.- А похоже на то, что я не могу есть суп без солнца, он невкусный.

Смех в зрительном зале.

- Да нет, как раз очень похоже,- возразил Авдей.- Если по написанию: Sol, - нашими буквами получается "СОЛ" первые три буквы нашего СОЛнца... А вы все, дураки, смеетесь.

Авдей включил переводчик на полную громкость, произнося слова по-русски, переводчик вполне громко пересказал все слова на испанском: Mercurio, Venus, Marte, Júpiter, Saturno, Urano, Neptuno, Plutón...

- Так, пацаны, бог с ним с этим космосом,- Авдей выключил переводчик.- Давайте лучше расскажите что-нибудь смешное. У меня сегодня день сложный был... хочется разрядки на всю голову.

Повисшее в темноте молчание барабанщиков, провисело недолго.

- Я могу рассказать,- предложил, до этого молчавший Кочура.- Это командир не про космос... Ну, если только немножко. Знаю я одну маленькую смешную заковыку:

В тридевятом царстве в тридесятом государстве... в одном сумасшедшем доме... Я не буду говорить в каком, чтобы не быть несправедливым к другим сумасшедшим домам... Жили были сумасшедшие, и при них были врачи. Вот однажды вызвал врач к себе на вопрос больного по прозвищу Землекоп, знающего про нашу планету "интересный факт".

- Итак,- сказал врач,- расскажите "интересный факт", говорят - вы его знаете.

Землекоп встал, подошел к окну, убедиться, не подглядывает ли кто, вернулся и рассказал ФАКТ:

- Раньше наша планета Земля была плоской. Динозавры жили с одной стороны, а люди с другой стороны. Но однажды утром, где-то в половине седьмого, огромный метеорит попал ровно в центр той стороны где жили динозавры, и Земля закаталась в ШАР, а динозавры оказались внутри. И теперь мы их оттуда иногда достаем.

- Мне нравится логичность вашей версии,- сказал врач.- Но почему люди не слетели при ударе?

- Люди прикреплены к поликлиникам.*

- - - - - * Этот "достоверный ФАКТ" я вычитал в "Одноклассниках" у Натальи Арефьевай (Александровой). У нас в самиздате есть Арефьева, но это не она.