# (9)Тятя, тятя, наши сети...

Роман Марин

Роман "Когда не высохнет роса"

Глава восьмая девятая

Тятя, тятя, наши сети...


В обычной жизни совпадения случатся лишь во время совпадений. В кино или на его орбитах, такое случается,- когда нужно по сюжету. Авдеевой маме нужен был билет на тот же самолет, на котором в Буэнос Айрес возвращались сын и внучка.


Для яркости примера яавтор приведу сценку из мастерфильма "Вокзал для двоих", когда герой Басилашвили просит начальника вокзала, который важно заявляет, что он "Заместитель"... Просит войти в его голодное и безбилетное положение.

- А что касается билета,- сказал ЗамНач,- то Вы подойдите минут за пятнадцать до отхода поезда... Ну что-нибудь придумаем... устроим.


Правда, у их там в результате получился другой результат. Но это, у их там. А это у меня - здесь - моя грядка.


Набоковой срочно нужен билет, и именно на этот самолет... значит будет билет срочно и именно на этот самолет.


В самолете было тесно. Авдеевой маме досталось последнее место в самом хвосте "ероплана". Авдей был рядом.

Соседка у окна, из которого можно было видеть белое хвостовое оперение самолета, очень смуглая, очень черноглазая итальянка, приятно улыбнулась, приятно поздоровалась.

При этом итальянка была, мягко говоря, полновата и маме сидеть было бы мягко-тесновато. Так мама и не хотела... И не из-за диаметра итальянки.

- Ну, уж нет, Авдюша... я хочу с вами вместе... Давайте сделаем так... Сюда, на мое место сядет Света. А мы будем рядом: мама, сын и внучка. Приведи Свету сюда, а я на ее место.


Такая вот небесная рокировка.


Взлетали уже в темноте, в раннюю ночь, но в высоком небе было еще светло, и даже красное солнце еще ползало по горизонту, под ногами летящих по небу людей.

Вита при таком светопереставлении (не путайте со светопреставлением), была на седьмом небе от счастья. (Седьмое небо, это если в милях; семь миль - небо седьмое, в километрах - небо одиннадцатое.


Взлетели.


Авдей, как только разрешили отстегнуть ремни сходил к бледной Свете.

Набоков улыбнулся, спросил:" Это ты на фоне своей соседки такая малоконтрастная? Или мы боимся?"

- Ты не думай, я не боюсь летать,- Света крепко вцепилась за руку Авдея.- Я боюсь, что если что... я ведь только начала узнавать любовь. Я за это боюсь.

-Ну, это ты совсем уж зря,- тихо и на ушко ответил девушке пацан.- С нами ничего случиться не может. Да и лететь нам совсем недолго.


В это время Виталина развела в самолете бурную деятельность. Она первым делом решила научить бабушку пользоваться Авдеевым телефоном-переводчиком, в её лексиконе "мяуколкой".


Она нажала кнопку вызова стюардессы, включила на мяуколке испанский язык. Пришел стюард.

Вита попросила абрикосовый сок себе, бабушка - кофе. Стюард улыбнулся, сказал - Ес офкоз, и ушел на задание. Но напитков лишь для себя Виталине было мало. Впереди нее сидела "китайка". Витька не долго думая, включила китайский язык, встала перед тётенькой и через мяуколку спросила:

- Тётя, а вы не хотите персиковый сок?

"Китайка", увидев в светлой девочке не иначе как - немецкого ребенка, ответила:- Нихт ферштейн.

Исчерпав весь запас немецкого языка, китайка улыбнулась, как улыбаются большие люди, людям маленьким, еще помнящим вкус соски.


Подошел Авдей.

- Ава,- недовольно сказала Вита.- Твоя мяуколка сломалась. Я тетю китайку спросила, хочет ли она сока, а она ответила, что-то непонятное.

- Ну, во-первых нужно говорить не китайка, а китаянка, так правильно. А во-вторых эта тетенька - японка. Япония это совсем другая страна, и язык там совсем другой. А в третьих, тетенька взрослая, и если ей, что-нибудь будет нужно, она сама все сделает.

Пришел стюард, принес сок для Виталины и кофе для бабушки.


Самолет, строго по расписанию, долетев до Буэнос-Айреса, сел сразу, без небесных выeбoнoв.


Дедушка встречал путешественников у одиннадцатых ворот. Свет в аэропорту в ночное время был неярким, мягко кремовым. Можно и подремать, если у кого-то задерживается рейс, или - что-нибудь поделать; свет был угоден и тем и другим.


Дед радостно подхватил внучку на руки, поцеловал. С сыном поздоровался за руку, жене и Свете кивнул головой.


Авдей хотел за руль. Отец разрешил, но лишь за городом, где в такое время дорога почти пустая.


Рассказ о замечательных водопадах, говорила в основном Вита, дедушка выслушал, быстро переведя разговор в нужное взрослым русло.


Заговорил о главном. О кончине сеньора Игнасио... о сеньоре Лауре, о их сыне Экторе и о дарственной.


Ситуация непростая.


Но бабушка предупредила мужа сразу.

- Шурик, плевать я хотела на твое завещание, мы не бедные... совсем не бедные. Я улетаю с моими родными, а ты как хочешь. Лаура может еще несколько лет проживет.


- Анна, успокойся. Ситуация сложная. Но и деньги - полтора миллиона - очень большие. Я думаю сын просто так не согласится. Он адвокат... очень дорогой адвокат, значит очень умный. А у нас никаких плюсов... только дарственная, но получим мы ее лишь после смерти Лауры, дай бог ей здоровья. И, честно говоря, я не знаю что делать.

Может, сына, ты что-нибудь придумаешь... Ты ведь тоже не дурак?


- Пап... не дурак-то я не дурак,- сказал Авдей, ни на секунду не отнимая взгляд от дороги.- Но мы - на чужой земле. На с-о-в-с-е-м ч-у-ж-о-й земле... Свои мысли у меня есть, но это мои мысли. Они основаны на том, что сеньор Эктор будет к нам благосклонен.

- Что вряд ли,- тут же сердито возразила мама.


До дома доехали быстро. Авдей за городом, по дорогам, не знающим колдобин и луж, меньше ста тридцати км/час ехать стеснялся.


Набоков старший по приезду, едва вошли в дом, первым делом залпом выпил стакан вина. Он сильно волновался. Все-таки полтора миллиона или пусть даже немного меньше... это вам не какие-нибудь жалкие сто тысяч гринов.

Бабушка за вино пообещала мужа убить, но не стала.

Витьку уже спящую, положили на кровать. Мама в легком волнении тоже выпила немного вина, Света с Авдеем выпили по стакану сока в прикуску с булочками.


Старшие Набоковы сразу легли спать. Молодые перед сном ушли освежиться в бассейн. Над водой, под звездами, торчали их целующиеся головы. Что происходило под звездами, но ниже ватерлинии - не наше дело.


* * * * *

День - погожий, день - прохожий, или день - в прихожей к Новому году, тридцатое декабря.; до входной двери рукой подать.


Однако на ферме сеньора Игнасио все события крутились в другом формате. Анна Андреевна ушла в хозяйский дом с самого утра. Ее обязанность - чистота в доме. Работа простая, нетрудная. В доме - мало движения. Никто не мусорит, беспорядок не устраивает.


Но в это близкое к новому году утро, все переменилось. В доме народу прибавилось.

Приехала вся семья сеньора Эктора: жена, дети - сын с дочкой. У сына с женой и дочки с мужем - свои дети. Для Лауры - сын, невестка, внуки и правнуки.


В утреннем доме было неярко и тихо. Все еще спали, лишь кухарка Гризельда уже готовила большой завтрак. Увидев пришедшую Аниту, так Анну Андреевну называли в доме, кухарка попросила ей помочь приготовить завтрак "на такую ораву".


Первым делом Гризельда сообщила Аните о том, что сеньора Лаура уже ни в какой дом для престарелых переезжать не собирается.

Передумала.

Наоборот, ей сейчас в этом доме, в котором они прожили хоть и не долго, всего около тридцати лет, но в этом доме ей сейчас все дорого: здесь ходил, дышал, ЖИЛ ее Игнасио.


Еще Гризельда рассказала, что уже есть несколько женщин на ее место (на место Анны Андреевны), и несколько мужчин - на место Александра Сергеевича. Они вчера приходили, прошли предварительное собеседование с домашним доктором Диего. Сдали анализы. А Лаура не сегодня завтра выберет подходящую пару.


За завтраком собралось все большое семейство. Было бы совсем невесело, но малые дети поднимали тонус своими детскими стёбами.


Лаура не сердилась. "Дети есть дети,- думала она и даже пыталась снисходительно улыбаться.- Мы сами были такими же в их глупом и счастливом возрасте".


В конце завтрака Лаура сделала важное объявление: "Сегодня вечером, в кабинете моего покойного мужа будет собрание.

Вопрос серьезный и даже очень. Обязательно должен присутствовать мой сын Эктор, и обязательно сеньор Набоков Александр.

Анна Набокова стояла в стороне от стола, рядом с кухаркой:- Анита, передай своему мужу, что ему нужно быть на собрании обязательно... Ты тоже можешь присутствовать на собрании, и твой сын, я знаю, что он здесь и зовут его Авдей. Тебе и ему - присутствие необязательно... Это по вашему желанию.

- А мне можно?- спросила жена Эктора, миловидная женщина пятидесяти восьми лет, после пластической операции выглядевшая тридцатилетней.

- Твое присутствие, Марта, совсем не обязательно. Но если муж тебе разрешит, в чем я сомневаюсь... Так уж и быть... присутствуй. Но знай: для Эктора и с Эктором разговор будет неприятным.


Сеньора Лаура невестке ответила маловежливо, после чего обвела неярким взглядом всех остальных присутствующих.


- Остальные, дорогие мои и любимые родственники, можете быть свободными и ехать по своим домам. В моем доме в этот раз Нового года не будет. А детям нужна радость. Новый год - большой праздник, и я не хочу его никому портить. Он так или иначе уже омрачен столь внезапным уходом моего Игнасио. Можете дожидаться обеда, можете не дожидаться.


В сторожевом домике - свои ветряные мельницы. Завтрак - само собой. Светлана приготовила омлет, овощной салат... Отец, как обычно, выпил свой стакан слабозаваренного чая.

После завтрака они с Авдеем поехали (отец настоял), к сеньору Луису, у которого на откорме тысяча быков.

- Дело долго стояло на тормозах... Но делу - очередь подошла,- сказал отец сыну, когда они садились в свой "Фиат".- Есть у меня мысли, насчет биоматериала, нужно уточнить детали.


Однако дело не выгорело. Луис без проблем знал все "дороги" по доставке биоматериала, но лишь по Аргентине и в ближние страны Латинской Америки. А Европа, как известно, в состав Латинской Америки не входит.


Луис по обычаю предложил коней для деловой прогулки и разговора.


-У них свое производство давно налажено,- спокойно говорил Луис.- Вам самим там в Европе проще и дешевле узнать. За Россию сказать совсем ничего не могу. У меня до вас и разговора об этом не было, и ни одного заказа на Россию не было. Даже вопросы такие не возникали.

Вот если живых бычков да телочек, да на грузовом самолете, каким-нибудь спецрейсом, возможно такое и возможно... Не знаю... Я в ваши дальние страны посылки не слал... Да и цены на перевозку будут космическими.


Отец, поняв что дело не выгорело, вздохнул так глубоко и шумно, что даже лошадь под ним прянула ушами:- То есть ты хочешь сказать, что лучше мне начать плясать от печки?


- Не понял, что значит танцевать от печки?

- Ну, мое дело по племенному разведению скота начинать от своего дома?

- Тебе решать... Совет дать могу,- Луис согласно кивнул головой.- Мясо, при подходящем климате, правильном откорме и при правильных породах, будет одинаково высокого качества.

Не при аргентинцах будет сказано. При вас я могу сказать, что наше мясо не номер один в мире. В смысле - не только наше мясо - лучшее в мире. В Европе много мест с хорошим климатом, с отличной кормовой базой. Итальянцы, например, говорят что ИХ мясо лучшее в мире. Много стран производят много очень хорошего мяса, которое, кстати, еще нужно очень хорошо приготовить.

Я вам сейчас историю расскажу прямиком из нашей семьи. - Луис заранее чему-то рассмеялся.

- Захожу я однажды на кухню и чувствую запах мяса... Но плохой запах. А сынок стоит у стола, перед ним на тарелке - кусок совершенно обугленного мяса.

Я его спросил, что это такое?


Я говорит, то есть, сын говорит,- эксперимент проводил. Положил небольшой кусок мяса в микронду и включил на восемнадцать минут; посмотреть, что получится. Ну, тут ума много не надо, чтобы понять, - за восемнадцать минут... что в микроволновке может получиться из куска мяса, кроме кусочка угля.

Сын мой изобретателем хочет стать. Я очень его люблю, я и сам в детстве был большим выдумщиком.

- Но еще по делу,- продолжил Луис.- Могу предложить контейнеры для биоматериала. Хорошие, качественные, цена нормальная - по полторы сотни долларов. Заправите дома жидким азотом, и вперед на поиски семени хороших пород.


Авдей, с разрешения хозяина фермы, поездил на коне по загонам.

Все объехать, конечно, было нереально. Для поголовья в тысячу голов и пасты нужно пять сотен гектаров.

(Паста - трава,- одно из значений слова по-испански), отсюда и слово пастух и pastor.

Посмотрел, поснимал на видео бычков на всех стадиях откорма, от мала до велика. Отец, в свою очередь, договорился на три контейнера под биоматериалы.


Обедали на ферме У Луиса. Отец, конечно, выпил вина. Он еще не знал, что сегодня на вечер сеньора Лаура проводит очень важное для него собрание. Не знал, но что-то такое - эдакое предполагал, поэтому после двух фужеров остановился.


Да и Луис ему напомнил.

- У тебя, Алекс, впереди сложная проблема. Эта "дарственная", тут все считают, что сын Лауры Эктор с документом не согласится. Тебе будет нелегко. Он очень сильный адвокат.

- Откуда, вы, - "все", знаете о дарственной?

- Успокойся Алекс. У нас все, обо всех, знают всё, а предполагают ещё больше; специфика огромных малолюдных просторов. Сам бы я такую глупость не сотворил, но при этом, я на твоей стороне. У Эктора денег много. За несколько десятков лет, будучи высокооплачиваемым адвокатом, он заработал не один десяток миллионов зеленый билетов. И при этом - он жадный, и любит, чтобы все было по его.


Вот у меня тысяча голов скота, и я мог бы еще купить земли и соответственно увеличить поголовье... Но зачем? Чтобы попасть в этот дурацкий список форбс? И всю оставшуюся жизнь положить под топор форбсского места. Глупость несусветная. Хорошая жизнь, это когда светит солнце, поют птицы, и смеются ДЕТИ!

Потому что детей освещает детское солнце, и взрослых людей находящихся рядом с детьми тоже освещает детское солнце. И тогда у всех, и у детей и взрослых - другая жизнь, более светлая более яркая и радостная.

Когда у всех все хорошо - и тебе хорошо. Или я не прав?


Вернувшись к себе на ферму мужчины Набоковы были встречены неласково.

Жена и мама была вне себе от негодования.

- Где вас черти носят? - кричала она.- Сегодня Лаура вечером сразу после ужина проводит собрание в кабинете Игнасио. Твоё, Шурик, присутствие обязательно, а ты я вижу уже приложился к винцу. Кролик красноглазый... Немедленно прими душ и почисти зубы, раз пять... а лучше - семь.


Усадьба сеньора Игнасио была им куплена недавно, всего тридцать с небольшим лет назад.

Кабинет сеньора Игнасио был чист, хорошо освещен и просторен. В центре большой т-образный стол под зеленым сукном - классика. Вкруг стола шесть гнутых кресел. Вдоль стен кабинета - шкафы, мореного дуба, для книг и документов. Сейф - очень дорогой, очень прочный, и очень несгораемый. Ме́ста - для хозяина - более чем достаточно; для посетителей: пяти-шести человек - в самый раз.


Сеньора Лаура сидела во главе стола. По левую руку от нее - сын с невесткой, по правой стороне стола - Набоков старший с женой. Авдею место досталось в торце - ровно напротив хозяйки дома.


Лаура неодобрительно взглянула на сидевших слева:

- Я вижу, сына, ты все же разрешил Марте присутствовать на собрании. Что ж, твоя воля, просто мне кажется, что эта тема не совсем для ее ушей.

- У меня нет секретов от жены,- Проворчал Эктор.


- Я женщина древняя,- спокойно сказала Лаура...- Я быстро утомляюсь. Поэтому разговор начну без всяких предисловий.

Речь, конечно, пойдет о дарственной. Мой муж Игнасио согласен с документом - безусловно. Я согласна с ним в каждом слове документа. Сеньор Александр (теплый взгляд на Набокова),- уверена, такого же мнения. Но вот мой сын... Мой сын Эктор с документом не согласен.

Ты мне говорил об этом, тет-а-тет,- бесцветный взгляд на сына.- Сейчас ты должен коротко и внятно объясниться на эту тему, перед всеми.


- Мне скрывать нечего,- Эктор заговорил громко, напористо и раздраженно.- Да. Я не согласен, что нашу усадьбу и десять гектаров земли отдать этим русским. НО... если вы посчитали себя им обязанными, можно же сделать все проще. Например, без проблем открыть для их счет в каком-нибудь швейцарском банке на сумму... ну, например, сто тысяч... тысяч долларов или евро...

- Стоп, стоп, стоп, дорогой мой, Эктор,- Мать сняла сына с высокой ноты горластости.- Начал ты бодро, но глупо. Что странно уже само по себе.

Ты же адвокат. Люди говорят,- ты хороший адвокат. И при этом сказал сейчас большую глупость. Твои слова "нашу усадьбу". Да это наша усадьба, моя и моего мужа, в ином случае - эта усадьба сеньора Набокова... Понимаешь... Но не твоя.

Ты жадный, сынок, и жадность твою я даже оправдывала, ты таким родился, а в этом случае уже ничего поделать нельзя, как говорят доктора - медицина здесь бессильна. А идея написать дарственную возникла еще три года назад.


Лаура грустно посмотрела на фото мужа, стоящее на столе... в траурной рамке

Идея родилась в голове отца... И я была недовольна... Знаешь чем? Тем, что это была моя идея, а отец озвучил ее раньше меня. В тот день мы даже весело поругались, выясняя, кому первому пришла в голову такая мысль.


- Не обольщайся мама,- закричал сын.- Ты не права. Я считаю, что такая мысль пришла в голову отцу, а не тебе... И не от широты его души. Отец, хоть и не очень, но был человек набожный. И такой идеей - написать дарственную, он просто хотел перед богом откупиться от тяжкого греха. Я имею ввиду исчезновение моего старшего друга Вито. Я уверен, что это дело рук отца. Он, конечно, не своими руками это сделал, но он просто кого-то нанял.


Сеньора Лаура, услышав такие слова побледнела, но не сильно. Причина проста - она знает ПРАВДУ, а ее умный-идиот сын правды не знает, и движет им сейчас лишь жадность и честолюбие.


- Как ты смеешь утверждать, то чего не было? Причем говорить такое, о родном отце, когда еще земля не уснула над его могилой!?

- Извини, мама, но я уверен...

- Ты уверен лишь в том, что ты никогда отца не любил. Ты уже говорил и не раз, что ты лучше его.

- А что разве я не прав? Я адвокат и он адвокат. Но Я заработал денег больше... И даже больше вас обоих вместе взятых, хотя вы оба тоже неплохие адвокаты... Были.

- Повторяю, Эктор, ты зря привел сюда жену. Ну что же... Пусть она и все знают... Ты всю жизнь брался за грязные дела, защищал отъявленных бандитов, убийц и насильников. В то в время как мы никогда бандитов не защищали. Ты хвастаешься грязными деньгами, и сейчас ты ведешь себя отвратительно... омерзительно. Я могла бы тебя сейчас просто выгнать вон, за такие чудовищные твои слова о родном отце. И ты в самом деле уйдешь... с позором или как... Но уйдешь ты чуть позже. Я думаю самое время сейчас рассказать правду, о том что случилось уже не один и не три десятка лет тому назад. Есть тут немного и моей вины.

Я хотела рассказать моему Игнасио о той трагедии, если я почувствую, что я реально умираю. А не по словам, не по болтовне этих докторов. Как все мы видим - вышло все по-другому.


Так слушайте же все эту историю, случившуюся очень давно... или очень недавно.

Когда Эктору было лет 17-18, а нам с Игнасио было около сорока, появился у нас друг семьи. Звали его Вито. Он консультировался по покупке дома, с которым была сложная история по бывшим владельцам, поэтому Вито приезжал в наш с Игнасио офис в Пергамино несколько раз. И дом у нас тогда был другой, рядом с офисом в том же Пергамино.

Однажды, у нас... в тот день был выходной, Вито пришел к нам домой.

Так началась эта история.

Имя Вито означат - живой, оживленный. Собственно таким Вито и был. Очень общительный, он стал частым гостем в нашем доме и подружился и с Игнасио и со мной и с Эктором, хотя был намного его старше. И все бы ничего, но я вскоре поняла, что для Вито дружбы со мной мало.

Мне это не понравилось. Вокруг полно незамужних женщин, и ему по возрасту подходящих; он меня был на восемь лет младше. Но ему нравилась именно я. Однажды он обмолвился, что он уже ухаживал за девушкой, ее звали Мелина, и она была похожа на меня. Мне это совсем не понравилось, и я с ним очень скоро объяснилась: я замужем и никаких амурных дел между нами нет и быть не может.

Думала, он отстанет, но он стал приходить к нам еще чаще, объясняя, что приходит к Эктору, с которым действительно много общался.

- Да, он мне был лучше отца,- выкрикнул Эктор.- Мне с ним проводить время было намного проще и интереснее, чем с отцом.

- Заткнись, сын! Я в это время уже сплю, и мне сейчас трудно и сидеть и говорить. Но историю я должна рассказать сегодня, потому что завтра может и не наступить.


Так вот, этот несчастный Вито, от меня не только не отстал, он перестал скрывать свои чувства ко мне даже при Игнасио.

Естественно они поссорились. Но и это Вито не остановило. Он стал являться к нам в офис и уже в открытую требовать от Игнасио, чтобы тот расстался со мной, и чтобы я стала его женой. Через некоторое, недолгое время Вито исчез. Неожиданно и навсегда.

* * * * *


Тогда, в те дни вы с отцом разъехались по разным местаm. Отец поехал в Хухуй деньги зарабатывать, а ты со своими мажорами поехали в Штаты наши деньги мотать.

Сын снова вскочил со стула:- Отец поехал на север Аргентины, ради алиби. Там, в том маленьком городе... Да и дело-то было плевое. Любой начинающий адвокатишка мог бы справиться. А у вас уже было имя.

Мать, скользнув бесцветным взглядом мимо сына, посмотрела на Авдея.

- Послушайте, молодой человек, я вижу вы в наушниках. Я понимаю, что вы ничего не понимаете, вам неинтересно, и вероятно слушаете музыку?

- Ну, что вы, сеньора Лаура, это электронный переводчик. Вы говорите на испанском, я слушаю вас на русском, а сейчас вы меня слушаете на испанском.

- Ах, вот оно как. Браво! Техника не стоит на месте, и это прекрасно. Но у меня к вам просьба... Ваша мама, сеньора Анита, мне говорила, что вы кроме отличной учебы,,, вы еще и боксом занимаетесь... Вы не могли бы моему сыну набить морду?

- Да без проблем...- вырвалось у Авдея, но он тут же поправился.- То есть, извините... нет, не могу.

Он же адвокат! Он меня в тюрьму посадит. К тому же он взрослый... я не могу ударить человека в возрасте.

- Браво, мучачо... Отличный ответ... Ну, тогда я сейчас пошлю его, как у вас говорят в нокаут. Не кулаками, конечно, но Правдой, которую мой идиот сын много, много лет не хотел слушать и слышать.

-Так вот, вы разъехались,- очередной бесцветный взгляд на сына.- А Вито, как будто этого ждал. Он появился в нашем доме на следующий день, после вашего, почти одновременного отъезда.


Я конечно не испугалась и даже не обеспокоилась; Вито при всех своих беспринципных запросах, по натуре был человеkмом добрым и совершенно неспособным на злые поступки.

Вито предложил мне прогулку, причем на моем авто, его старенький фольксваген был в ремонте. Сапожник без сапог. Он же сам работал в тажере по ремонту авто.

- Мама ты же знаешь, что в их тажере занимались только заменой стекол,- снова не удержался от реплики Эктор.

- Так вот я... согласилась. Вито сел за руль, и мы поехали на прогулку. Мы нормально разговаривали, даже шутили... Приехали на берег Параны.

От Пергамино до Параны недалеко, километров сто, не больше.


Наконец, мы приехали к реке. Берег в том месте совершенно безлюден.

Но лодка! У берега стояла лодка, и Вито сказал, что это его лодка, и предложил мне покататься. На этот раз я не испугалась, но все же обеспокоилась.

Он спросил: "Ты боишься?"

Я сказала, что мне доводилось кататься на яхтах, но на такой маленькой лодке... Он сказал, что мы не будем заплывать далеко.

- Да, это была моя ошибка... То что я согласилась. Но я согласилась. Мы сели и поехали.


- Отплыли недалеко, встали на якорь. У Вито был якорь из гантели, тяжелая такая килограммов пять, на веревочке. Он опустил и сказал, что здесь глубина шесть с половиной метров. А потом вдруг мне спокойно сказал :"Я предлагаю тебе в последний раз; или ты соглашаешься стать моей женой, или я сейчас утоплюсь...

Я, конечно, не поверила, но я и не провоцировала Вито. Я просто сказала:" Давай вернемся на берег, вернемся домой, и забудем о твоем глупом желании".


А он отвязал гантель, лицо у него сделалось белое, даже глаза всегда черные... стали белые? Или мне от страха так показалось.. И он с гантелью в руке... вдруг резко перевалился через борт и исчез в этой желтой воде. Только пузыри пошли. Я... то ли потеряла от страха сознание, или впала в какое-то жуткое состояние. Я выбралась на берег уже часа через два... Я же неумела рулить веслами. Лодка, то поворачивалась в одну сторону, то в другую. Я плыла куда угодно, только не туда куда мне надо... Меня всю трясло от ужаса. Но до берега я все же доплыла.

Тут же оттолкнула лодку ногой, чтобы ее унесло течением. Доехала домой уже ночью. Вас с отцом не было около недели, за это время я смогла прийти в себя.

* * * * *


Сеньора Лаура не совсем закончила историю той давней жуткой трагедии, но, обозначив в нем главные слова,- рассказ приостановила.

Сын Эктор, после слов "лодка", "гантель", "белые глаза", "пузыри в желтой воде", еще не разжевав душой реальную правду о событиях много - много-многолетней давности, как-то неуклюже вытянулся в теле, попробовал встать, но ноги его не удержали, и он снова резко сел на стул, как-то набок, и лицо у него сделалось - как-то набок.

Такая правда потрясла всех, но для Эктора удар был действительно "нокаутирующий".


Наконец он спросил:" Почему, мама, ты не пошла в полицию?.. И столько лет... Столько лет молчала. Почему?

- Не прикидывайся юродивым.

Авдей же, поняв, что ситуация резко изменилась, причем для них, для Набоковых в лучшую сторону, поднял руку, как

прилежный первоклассник на уроке.

- Сеньора Лаура, можно я объясню сеньору Эктору его кривизну понимания ситуации...

- Хорошо, мой юный друг, мы все одно сплошное внимание.

- Сеньор Эктор,- Авдей включил свой переводчик на полную громкость.- Я сейчас расскажу вам одну историю. Точнее это стихотворение Александра Пушкина, но я говорю через переводчик, а стихи эта железяка, вряд ли переведет правильно. Поэтому коротко расскажу лишь суть. Тема такая: Дети вытаскивали из реки рыболовную сеть, и поймали... утопленника. Дети испугались, побежали к отцу и рассказали ему об улове. Отец пришел на берег, увидел утопленника, и... стал тащить его за ноги обратно в реку. А детям сказал, чтобы молчали, потому что, если полиция узнает, его по судам затаскают. Пушкин написал этот стих в 1828 году, почти двести лет тому назад. Времени прошло много, но психология человека, психология общества за это время изменилась мало.

- Пушкин, это ваш поэт и еще эфиоп?- рассеянно спросил Эктор.

- Пушкин - русский человек, русский поэт. Да, у него есть и эфиопские корни, но какое это имеет значение?


-Да понятно все. Я... Я... просто не знаю, что сейчас сказать. Он взглянул на мать,- мать смотрела на сына, у него был печальный взгляд нокаутированной собаки.

- Спасибо, мучачо,- сказала хозяйка дома.- Ты правильный пример привел. Вот сыну сейчас нечего сказать... Зато Я знаю, что сказать. Вот если бы я пошла в полицию и рассказала бы всю правду. Как Вито меня добивался. Сначала тайно, потом открыто... стал требовать от Игнасио, чтобы тот со мной развелся, а он, Вито, на мне женился. А потом мы с ним поехали на речку и... Вито у меня на глазах утопился.

Меня же саму могли обвинить... в убийстве. Мол толкнула человека за борт, а потом гантелей по башке еще трахнула. Или пришили бы статью о доведении до самоубийства. Тоже уголовная статья.

А главное, ничего сделать уже было невозможно. Вито погиб, и даже сам Господь Бог не мог бы его воскресить. При всем при этом, карьере нашей, как адвокатов, пришел бы конец. Потому что газеты и телевидение любят такие истории. Поднялась бы шумиха. Нас бы стерли в порошок... как адвокатов.

А так, историю нашего треугольника никто не знал, кроме нас троих... Извини сын, ты тоже знал. Но больше - никто.


-Полиция, правда, в наш офис один раз приходила. Они узнали, что он хотел купить дом, а значит у него могли быть деньги, и из-за денег его и убили, а тело где-нибудь зарыли.

Но мы объяснили, что денег у Вито не было... Он хотел кредит взять, но кредит ему не дали в связи с низким заработком.


Полиция проверила. Действительно Вито хотел взять кредит, и действительно, банк в кредите ему отказал. Больше вопросов у полиции к нам не возникало.


Эктор, привыкший по жизни и по характеру всегда оставлять последнее слово за собой, при всем своем позорном провале, не удержался от возражений.

- Конечно репутацию, пойди ты в полицию, вам могли и подпортить. Но насчет тюрьмы мама, ты преувеличиваешь.


На что мать только руками развела:

- Нет, вы только посмотрите на него. Он опять спорит, рассуждая при этом, как... портовый грузчик. Или ты забыл, эту историю про известного и популярного телеведущего Клаудио Марейро? У которого начались проблемы с психикой, и его положили в психиатрическую клинику... Несколько лет назад. Провели полный курс лечения. Выписали... А через полтора месяца этот Марейро сиганул с балкона своего дома вниз головой... и умер. А врача из психлечебницы посадили в тюрьму... Мол не долечил, или неправильно вылечил. Посадили на пять лет. Это нормально? Марейро же сам просился на выписку, доказывал, что он совершенно здоров, вел себя более чем убедительно.

- Да знаю я,- Эктор снова опустил голову.- Подобных случаев - не то чтобы много, но и не такая уж редкость.

- А с Марадоной как?- продолжила Лаура.- О он же пил беспробудно последние годы. А... а когда ему стало очень плохо вызвали "скорую". Приехало восемь машин "скорых", среди них несколько реанимобилей!!! В каждом - экипаж высокой квалификации.

Не спасли Марадону. Так сколько раз фанаты футбольного гения, пытались посадить за решетку всех врачей, какие тогда приезжали на вызов.

- Мам, сегодня не мой день, сегодня - твой день. Жаль что отец не знал.

- Как он не знал, когда он никакого отношения к исчезновению Вито не имел.

- Я про себя говорю, я бы повинился перед ним.

- Ну, так если ты серьезно считаешь, что сегодня МОЙ день, и перед отцом ты бы повинился, то и насчет дарственной у тебя к нам, то есть ко мне и к памяти об отце, у тебя не должно быть никаких претензий.


- Ну, как бы да, я просто хочу сказать, что этот дом и вся эта ферма сеньору Александру не нужны. Они же хотят вернуться в Россию. Значит ваш дом они просто продадут. А дом этот мне дорог, я хоть в нем и не рос и не жил. Мне было уже под тридцать, когда вы его купили. Но вы в нем жили; ты и отец. А для сеньора Набокова это просто разменная монета.

- Ну так купи!

- Что купи?- оторопело спросил сын.

- Ты платишь сеньору Набокову полтора миллиона долларов, и мы сжигаем дарственную в камине. Дальше - ты единственный основной наследник, завещание я писать не буду.

- Тогда извини меня, мама, я уважаю тебя и твой возраст. Но в таком случае получается совсем какая-то ерунда.

- Ерунда,- это ты, сынок. Ты жадный и наглый... ТЫ все время лезешь туда, куда не должен лезть.

- Так давайте спросим самого сеньора Набокова,- снова почти закричал Эктор, обратившись к "виновнику" проблемы.- Сеньор Александр... а как вы считаете? Вы заслужили такие огромные деньги?

Отец Авдея, как впрочем и мама, до этого момента сидели тихо и безмолвно.

Услышав вопрос Эктора, Набоков старший с ответом замешкался. Он не знал что сказать. Единственная мысль, какая ему пришла на ум, это какой-то штамп из кино:" Я без адвоката разговаривать не буду". Но сеньор Александр, тут же понял, что в данной ситуации это была бы совершенно неуместная шутка.

Ситуацию закрыла хозяйка дома. Она трудно вздохнула и совсем негромко сказала:" Однако, я устала. Давайте договорим эту тему завтра, сразу после завтрака, а сейчас мне пора баиньки; девяносто с лишним лет - не шутки".