# (10) Новый год, пляшет весело народ

Роман Марин

Роман "Когда не высохнет роса"

Глава десятая

Новый год, пляшет весело народ


В доме сеньоры Лауры погас свет. В "сторожевом" домике Набоковых свет горел. Набоков старший пил вино, Авдей с мамой пили кофе. Все трое были неспокойны. Света с Виталиной спали.

- Жарко,- сказал отец, похлопав сына по плечу:- Пошли, сынок, посидим в пилете... поговорим, а то мне что-то не того... Они пошли к пилете, залезли в воду, сели по углам. Над ними мягко кружилась тихая, теплая, звездная ночь.

Подошла мама, вступила в воду, заняла третий угол.


- Так как оно завтра будет?- она первой нарушила неспокойное молчание.

- Ну, дарственная же есть,- пробормотал муж.


- Эктор по-своему прав,- сказала Анита.- Одно дело,- мы бы жить остались в этом доме, на этой ферме. Но мы же уезжаем?

Андрей возразил:" Мам, ты что не поняла, Лаура на нашей стороне?"

- Полной ясности нет,- "подытожил" глава семьи.

- Я уже грешным делом подумал,- продолжил итожить отец,- если Эктор мать переубедит, так он мне 💯 тысяч обещал, да столько же мы за восемь лет накопили... С ценой фермы не сравнить, а все же не с пустыми руками домой вернемся.

- Понятно,- усмехнулся Авдей.- Мама с папой сдрейфили. Мама с папой думают о дешевом варианте, а я думаю - о хорошем, и мысли у меня на этот счет уже имеются; как надо всё правильно сделать.

- Ну и как надо правильно?

- Сжигать дарственную нельзя. Эктор заплатит нам, извини пап, - заплатит вам с мамой полтора лимона, но он будет торговаться, как пить дать, у него жадность на лбу написана. Ты больше ста тысяч, пап, Эктору не уступай, тем более он купчую все одно на тебя за твой счет оформит. И тоже накрутит - свой карман не обидит.

- Авдей, какую еще купчую, у нас дарственная?

- Понятно,- Авдей тихо рассмеялся.- Наперед вы думаете, но не так как надо.

Повторяю: дарственную сжигать нельзя, и купчая нам нужна обязательно. Мы приедем домой... На нас обязательно наедет, извини, пап, на тебя наедет налоговая, и они спросят -"Откель такое богайство? А может ты в той Америке в той Южной банк подломил?"

А ты им дарственную и... купчую до кучи. И словами укрепишь... Из документов, причем, из подлинников будет видно, что ферма вам подарена, и позже вами продана какому-то аргентинцу Эктору. На словах скажешь, что вы с матерью... вы всю кровь свою пролили, пардон - перелили в хозяйку, за это сеньор Игнасио и сеньора Лаура свой дом вам и отписали. Но ферму вы продали, и вот - купчая. Так что все по закону. А насчет подломить,- это вам по телевизору приснилось.


- Однако, ты, сынок, поёшь... Ты когда все это придумал... давно?

- Давно, пап, тебя еще на свете не было.

- Авдей, ты неисправим,- упрекнула мама.- Ну разве так можно? Мы о серьезных делах говорим, а ты... делишь шкуру неубитого медведя.


- Мама, я говорю о шкуре неубитого медведя, который бУдет убит, а вы с отцом - в пораженческом настроении. Так тоже нельзя.

Вы же не козявки, а Эктор - не монстр. Будет как будет. Все, что от нас зависит, а зависит от нас немного, мы сделаем. Но пап-мам... если будем в большом плюсе - отлично, если - в малом... ничего страшного. Чай, не последний кусок колбасы доедаем. Мы и сами не бедные. Кстати, после обеда нам в наш отель ехать, новый год встречать.


Предновогоднее утро выдалось очень тёплым, почти жарким. Мать Набокова Анна Андреевна подняла все семейство как по тревоге.

- Сеньора Лаура приглашает всех на завтрак к себе. Всех. Маски необязательно, после кончины мужа она сказала, что уже ничего не боится.

- Но мне же не нужно,- возразила Света.- Я же по отдельности?

- Никакой по отдельности, все значит все. У Лауры стол большой... на велосипеде можно кататься.


В половине девятого все Набоковы и телохранительница Света пошли на завтрак.

Лаура сидела во главе стола. По левую руку - сын Эктор и домашний врач Диего. Набоковы и Света сели напротив с другого боку.

Авдей сел рядом с племяшкой, один наушник от "мяуколки" он воткнул себе в ухо, другой воткнул Виталине.

Светлане на завтрак достался только завтрак.

Сеньора Лаура сказала несколько приятных слов о наступающем Новом годе, грустно улыбнулась, увидев как Набоков старший принял на завтрак только стакан слабозаваренного чая без сахара. У нее тоже был чай, но сладкий, и белый хлеб с маслом.

Вита ела яичницу послушно, но неохотно. Она с большим интересом то и дела взглядывала на сеньору, удивляясь, что такие старые люди есть на самом деле, а не только в сказках.


Восьмилетние глаза встретились с девяностолетними.

Старушка Лаура ласково спросила:- Как тебя зовут, милое создание?

Авдей включил переводчик на громкую, тронул племяшку за плечо:

- Отвечай на русском, мяуколка переведет.

- Меня зовут Виталина, или просто Вита.

- Какое хорошее у тебя имя... Вита - это жизнь, правда по-итальянски, но у нас почти также - Вида (Vida), что тоже означает жизнь.

- А сколько тебе лет?

- Восемь.


- Восемь лет... именно так! Это нужно сейчас. Это очень нужное совпадение. Все продолжаем завтракать, а я расскажу вам интересную историю, которая началась в мои́ восемь лет. Ведь было и мне когда-то таких Прекрасных восемь лет. Не всегда же я была старая и страшная.


-Мы с братом родились в бедной семье. Отец любил вино, работал где придется, денег в доме всегда не хватало. Мать моя была к нам, мягко говоря, невнимательна, еда и одежда у нас была плохая. Так вот однажды на соседней улице неожиданно поселилась семья немцев.

Они приехали из Германии лет за пять до того как Гитлер пришел к власти. Просто хозяин, немец Герхард, он был умным человеком и быстро понял, как Гитлер возьмет власть, и что ничего хорошего для простых немцев из этого не получится.

Семья четыре человека: сам Герхард, жена Агата и двое детей Эмма и Пауль.

Мы учились с ними в одной школе, хозяева разрешили приходить к ним в гости. Увидев наше незавидное житье-бытье, стали приглашать пообедать, давали из одежды какие-то вещи, сначала не новые, но в хорошем состоянии. Через год - другой мы стали по сути членами их семьи. Когда окончили школу, они помогли нам с учебой; брат получил хорошую профессию техника по станкам, а я окончила университет... стала адвокатом.

Я познакомилась, по работе, с Игнасио, и через несколькo лет знакомства мы с ним поженились. Вот и выходит, если бы не немцы, то у меня была бы работа горничной в отеле, и муж у меня мог быть, как например Вито - вставляльщик стекол в автомобилях.


Авдею понравился короткий рассказ Сеньоры Лауры. Шкура неубитого медведя для отца стала явно ближе.

"Сейчас должно быть утреннее собрание,- подумал он.- Где может нарисоваться красивый танец в нашу пользу".


Так и вышло. Лаура еще раз пожелала всем хорошего Нового года и пригласила всех, кто был вчера на собрании к "продолжению банкета".


Перешли в кабинет сеньора Игнасио.


- Итак,- Лаура продолжила вчерашнюю тему с дарственной.- Я, пунктирно, конечно, но я рассказала историю своей судьбы. Сын Эктор давно знает, остальные узнали сейчас. Вывод я озвучила, но повторюсь: если бы не немцы, моим потолком была бы профессия горничной в отеле. И муж Вито. И сын,- жесткий взгляд на Эктора.- Гипотетически, конечно, в реальности тебя бы не было, но гипотетически, ты бы стал продолжателем дела отца, стал бы вставляльщиком стекол в автомобилях.

У тебя сейчас несколько десятков... где-то около пятидесяти миллионов долларов, и это мои деньги...


- Ты что такое говоришь опять и снова?- закричал Эктор.- Я тридцать пять лет проработал адвокатом. Я заработал эти деньги... Я!!!

- Я неточно выразилась. Правильнее сказать,- мы с отцом предоставили тебе возможность стать адвокатом. А ты сейчас, точнее, со вчерашнего вечера, пытаешься доказать, что этот дом, должен быть твоим. Не считаясь с тем, что вся моя кровь во мне, это кровь сеньоров Аниты и Александра. А даже, если бы и нет, какое твое дело, как мы, распорядились своим имуществом? Ты уже натворил дел с отцом, считая его убийцей Вито. Вчера ты узнал правду, я думала она приведет тебя в чувство... Ну да, ты пришел в чувство... на несколько минут.

- Значит так, я старая, я быстро устаю, я уже устала,- Лаура решительно (и с трудом) поднялась, подошла к сейфу, набрала код, открыла дверцу, достала папку с дарственной, подозвала жестом Набокова старшего:

- Вот, держите, сеньор Александр. Теперь это всё ваше, теперь вы можете всех выгнать из этого дома, даже меня, я уже не говорю об Экторе.


Набоков подошел к старушке с открытыми как у птицы руками:

- Сеньора Лаура, вы живы, и дай бог вам дожить до ста лет. Давайте перенесем этот непростой разговор на завтра и уже в Новом году...


- Нет! Шурик,- резко остановила Набокова сеньора Лаура.- Папку возьми себе. Эту тему мы закроем сегодня. И до обеда. Я сейчас отдохну немного... часа полтора, и мы продолжим. Так что пока все могут быть свободны.


- Постойте! - в кабинете снова и громко зазвучал голос Эктора.- Мама, я согласен. Я выкуплю дарственную у сеньора Александра.

- Приятно слышать, сынок, но я сказала - через полтора часа. А сейчас позови доктора, пусть Диего побудет рядом со мной. Мне что-то нехорошо... Все пока свободны.


Эктор придержал Шурика у крыльца:

- Послушайте, вы что не видите,- у матери с головой не в порядке. Вот я знаю, сеньор Шурик, что вы человек не бедный; у вас в России тоже ферма. И у вас есть сын. Вот вы отдали бы свою ферму кому попало, а не своему сыну?


- Ну, сын у меня, положим, не один,- Шурик поспешно переправил папку из левой руки - в правую, в дальнюю от Эктора. - И я не думаю, что у Лауры проблемы с головой. Иии,- шутку, которую Набоков вчера не высказал, сейчас высказал лично Эктору: " Я с вами я буду разговаривать только в присутствии адвоката".


Но Эктор не рассмеялся, и шутку не принял.

- Хорошо, я дам тебе миллион.

- Действительно какая разница, вчера ты предлагал сто тысяч, минуту назад полмиллиона, сейчас миллион. Ты человек богатый, я тоже не бедный... и эти деньги... Я бы мог отказаться... Но в том-то и дело, что твоя мать будет решать.


Эктор остановился.


Шурик - Набоков Александр Сергеевич ушел к сторожевому домику с дарственной в правой руке.


Солнце уже палило, обещая горячую Новогоднюю ночь.

Собрание продолжилось досрочно, через час. И на этот раз в присутствии доктора.


Лаура сидела в кресле мужа, доктор стоял рядом.

- Объясняю в последний раз. Как иногда пишут в сообщениях - Постскриптум.

Я уже предупредила сына, если он не выкупит дарственную, то ее выкуплю я. У нас с Игнасио на нашем общем счете в банке - двенадцать с половиной миллионов долларов. Полтора миллиона я передам сеньорам Набоковым, полмиллиона моему доктору Диего, сто тысяч - кухарке, ну и так по мелочи. А оставшиеся десять миллионов отдам в детские приюты.

Мой сын Эктор возомнил о себе слишком много. Он даже не уважает нашего с Игнасио мнения... решения. Неуважение к родителям - это страшный грех... и это получается... мой грех, что мой сын вырос таким, каким вырос.

Иногда так бывает: грех перед кем-то одним за невозможностью или нежеланием искупления перед этим кем-то, искупаешь перед кем-то другим.

Второй мой грех... - не в смерти Вито, мой грех в том, что у Вито нет могилы.


А к Набоковым у меня претензий нет. Я с ними ОДНОЙ КРОВИ, и они мне в дети годятся даже больше, чем мой родной сын.

Так что, сынок, если ты не хочешь лишиться двенадцати миллионов, ты в ближайшие дни оформишь на сеньоров Набоковых все необходимые документы; в первую очередь купчую. Откроешь для них общий счет в банке... А я напишу на тебя завещание. Ты сделаешь это. Я тебя знаю как облупленного. Ты можешь пойти против родной матери, но против двенадцати миллионов долларов ты пойти не сможешь.

И всё с тобой на этом. Ты выйди сейчас из кабинета, и доктор Диего тоже. Я хочу немного поболтать с моими русскими кровными родственниками.


Сын и доктор Диего, ни слова ни говоря - вышли.


Сеньора Лаура не без грусти улыбнулась: "Я вас тоже надолго не задержу. Несколько напутственных слов. Немного преждевременно, но это ничего.

Это скорее не раскаяние за грехи, это просто мысли вслух. Мы из разных миров, но мы одной крови.

---------------------

- Вы похожи!- сказала Лаура, глядя на Набокова старшего.

- Извините, не понял.

- Я рассказывала, что удачной судьбой своей я обязана немцам... Так вот - вы похожи.

- Внешне да,- согласился Шурик. - В городе, в магазине иногда, или на остановке, мне не раз и не два общительные аргентинцы задавали вопрос - вы алема́н немец?

Один раз я разговорился с водопроводчиком. Он видит, что я с акцентом разговариваю спросил,- ты откуда? Я говорю... из России. Он сказал, - а я немец... поэтому мы с тобой похожи.


- Но, не только во внешности,- продолжила Лаура.- Вы по СУТИ похожи. И вы и немцы хотели 𝓜ирового господства.


Набоков отец захлопал глазами; возразить женщине, подарившей (почти), его семье более миллиона долларов, ему было совершенно невозможно. Он лишь сказал, не зная что сказать:- Сейчас я в растерянности, или я чего-то не понял?


- Все просто. Гитлер хотел завоевать весь мир, и попробовал на свою глупую голову. Но вы же тоже хотели мирового господства. Ваш главный лозунг: "Пролетарии Всех стран, соединяйтесь! Как приказ. Мол всех богатых нужно убить, все будут бедными, но счастливыми. Потому что равенство.


- Да,- вмешался Авдей.- Но как раз в этом мы совершенно отличались от доктрины фашистов. У нас тема была не превосходство одной нации над другими, у нас -"Все люди братья".


- А нас куда? Я имею ввиду людей состоятельных? Под нож?.. К стенке? Но это же дикость несусветная, и ваш Ленин - дикарь... И систему создал дикую, бесчеловечную.

И по названию вы похожи. У немцев была партия национал социалистическая, у вас социалистическая. Правда у вас было много разговоров про Коммунизм, но это уже совсем ни в одни ворота не лезет.

И флаги у вас почти одинаковые были. У вас флаг красный, с серпом и молотом. У немцев красный - со свастикой. Правда, у вас красный флаг - с оттенком алого цвета, а у немцев красный - с коричневым оттенком...

Я уже молчу про ваш герб СССР.


- Тут Набоков старший не выдержал:- А что, у нас очень красивый герб... Был.


- Красивый, согласна. Но вы же на свой герб весь земной шар поместили, и налепили на весь земной шар свой серп и молот.

- Все так, сеньора Лаура,- спокойно сказал Авдей.- Но вы говорите о прошлом, как о настоящем, а мы уже давно отказались от коммунистической модели.


- Сейчас в мои девяносто с лишним лет голова у меня плохая, но я не всегда была старая, страшная и глупая. Я женщина с хорошим образованием и историю Значимых стран я знаю.

Извините я не политик, и политиком никогда не была. В данном случае я просто объясняю, что основа дарственной это моя кровь - ваша кровь!


Но не только!

Я таким образом как бы отдаю долг. Немцы: сеньор Герхард, жена Агата умерли. Двое детей Эмма и Пауль,-- через которых мы стали вхожими в их семью, они после воссоединения двух Германий уехали к себе на Родину, и тоже уже умерли. И брат мой умер... а теперь и Игнасио... Все умерли.


А на мне ДОЛГ! Я должна была его вернуть. Не немцам, так русским. Вы же все европейцы. Я должна была отдать долг.

И Я это сделала!!!

В ближайшие дни мой сын оформит договор купли продажи, и положит на ваш счет все деньги за вычетом расходов на оформление всех документов. Деньги, если вы не возражаете, он положит в столичный банк в Буэнос-Айресе. У нас сейчас высокая инфляция, но счет в долларах - это счет в долларах. Это надежно и очень.

.......................

Сын Эктор и доктор Диего в это время стояли на крыльце.

- Мать моя совсем с ума сошла,- раздраженно сказал сын...- И откуда они вообще взялись, эти чертовы русские?


Доктор Диего в ответ молчал. Сеньора Лаура только что пообещала ему пятьсот тысяч долларов, о чем никогда, ни единого раза допрежде не говорила; ни слова ни полслова. Деньги огромные! Да, он получал ежемесячно неплохую зарплату, по деньгам - как муж и жена Набоковы, вместе взятые. Но полмиллиона долларов в виде бонуса... это для души огромная радость.


Видя, что Диего молчит, Эктор тоже не вслух сказал, но подумал:" Ну ничего, скоро старуха сдохнет, и ее деньги станут моими".

Взглянув на переполненного счастьем доктора, снова подумал:" Хорошо, что я свои слова не сказал вслух. Я все же адвокат, и я лучший адвокат!"


- Извините, сеньор Эктор,- перебил его мысли Диего.- Там приехали несколько женщин на замену сеньоры Аниты, и несколько парней на замену сеньора Шурика, мне нужно провести кастинг.


Обедали Набоковы и Света в сторожевом домике.

Настроение у всех было приподнятое. Сложная тема, считай позади. Но отец все же спросил сына:

- А ты насчет дарственной... Ну в смысле ты говорил, что сжигать нельзя, можно полпечати отрезать... Ты ничего Лауре не сказал.

- Так уже нет необходимости,- улыбнулся Авдей.- Если Эктор купит у нас поместье, то дарственная уже не при делах. Он купит у нас наше, извини, Пап, - ваше с мамой поместье. А вчера говорил... Так я думал, что кто-то другой может купить... Чужой. И тогда бы - ДА, но не в этом случае.


Отец посмотрел на сына, что-то понимая, но что-то недопонимая, достал из под стола бутылку вина, намереваясь "хлопнуть стаканчик красненького", но тут же получил от жены крепкий подзатыльник.

- Ты совсем от радости свихнулся? Нам в отель через пару часов выезжать.

Анита отобрала у мужа бутылку, отнесла в холодильник.


Как нельзя кстати, в конце обеда в сторожевой домик пришла семейная пара парагвайцев. Они прошли кастинг, их взяли на работу. Молодые - обоим около тридцати лет, оба безмерно радостные.

Она - чтобы в доме порядок наводить, он, чтобы все подворье в порядке держать.

Анна Андреевна ушла с девушкой в дом - показать как устроены швабры, в двух наборах - в деревянном и резиновом, набор перьевых веников, где стиральные порошки и прочая химия.

Набоков старший в течение получаса водил новобранца парагвайца по усадьбе, детально рассказывая и показывая какие дела и обязанности у работника на хозяйстве. Еще час ушел на знакомство и заготовку восьми кроликов. Два - хозяйке, остальных для себя (для русских отельянцев).


Сеньора Лаура распорядилась временно поселить молодых в своем доме. В течение недели Набоковы будут продолжать жить в сторожевом домике, - для новобранцев проведут полный "курс молодого бойца".

В три часа русская банда - весело упаковались в "Фиат" и поехали навстречу Новому году.


К пяти часам дня вся наша теплая компания уже приехали в столицу, в район Палермо, на улицу Гори́тти, в отель Онетта.

Новогоднее небо звенело яркой синевой, свежий ветер с океана был очень кстати.


В Отеле отец и мать разместились в обычном номере, на втором этаже. Две односпальные кровати, стол без скатерти, стены без картин, пол каменный - раненых в плен не берет; в том смысле, что если со стола на пол падает тарелка или стакан, или кофейная чашка - шансов на выживание нет.


На всех трех этажах, в трех кухнях, на трех плитах были заняты все конфорки и духовки.


Авдей подошел к Саше с Володей. Дружно поздоровались, Авдей познакомил знакомцев со своими родителями. Набоков старший, тут же озадачил всех, сказав, что они привезли шесть тушек кроликов, и хорошо бы их как-то пристроить. Саша тут же пробежался по всем трем кухням, договорился о времени, когда кроликов можно будет запечь в духовках.


Сходили в супермерка́до Ко́то, где Отец-Набоков показал образец щедрости. Сказал, что сегодня ОН всех угощает. Накупил всего столько, что всем кагалом (девять человек), в двух руках... у каждого, еле донесли большие белые пакеты с яркими новогодними рисунками. Даже Виталине и Сашиной дочке Софии пришлось попыхтеть вместе со всеми.


Все готовили яства и готовились к Новогодней полуночи. Света бегала по этажам, запекала кроликов, мама Авдея ей (и не только ей - помогала). Везде крошились русские и нерусские салаты, тонко нарезались колбасы, сервелаты карбонады и прочие аты-бады.


На верхнее патио (пол крыши), принесли ёлку, еще с Рождества заряженную сверкающими игрушками, понавключали переносных ламп, столов понаставили.


Набоковы старшие на несколько предновогодних часов стали старшими в этом полурусском, полуотеле-полуобщежитии.


Вместо шампанского хлопали бутылки Сидры (сильногазированный и очень слабоградусный напиток). Виски, вино, - в неограниченном количестве.

Веселящиеся лица, легкие нарядные костюмы, музыка, танцы, фейерверки, и теплая, теплая ночь плотно обнимала людей, как вода обнимает рыбу.

Многомиллионный город, как впрочем и вся страна, как во втором прочем и весь Земной шар шумно загружался в Новый год!


Набоков - отец от всего происходящего (и произошедшего накануне), до того набрался вина и виски, что уже хотел в два часа пополуночи произнести тост... И не за всех; за всех уже было много тостов. Он намеревался произнести тост:" Давайте выпьем за меня, я сегодня или не сегодня, наконец стал или вот вот стану миллионером... Настоящим миллионером".


Жена помешала. Анна Андреевна, прожившая с мужем четыре десятка лет видела мысли мужа, как свои собственные. Когда он, качаясь и пьяно улыбаясь, поднялся для самопровозглашения себя хрен знает кем, она больно ущипнула его за бок, сильно потянула за низ рубахи обратно на стул, приблизила свои губы к мужнину уху и сказала негромко, но властно:" Держи свои мысли далеко при себе".


Шурик, слегка опомнившись, пробормотал: - Это не то, о чем я подумал... То есть... ты подумала.


-Так ты же хотел ещё,- съязвила жена,- с барского плеча подарить всем по десять тысяч долларов! Нате вам, смотрите какой я миллионерный.

- Не было этого...

- Не было, потому что я вовремя твои мысли остановила... Знаю я тебя.


- Аня, ты моя Нюрка,- пьяное бормотание.- Ты же знаешь, я нахожусь на подписке, о невыезде моих мыслей из моих мозгов, а ты все равно мои мысли читаешь. Тебя в цирк надо определить.

Кстати ты ошиблась: я хотел подарить не всем, а всем семьям, и не по десять, а по девять тысяч долларов.


-Я знаю... Я округлила. Людей округлила до семей, девять тысяч до десяти. И все хватит нам болтать, я сегодня тоже на радостях выпила больше нормы. Даст бог все вместе домой скоро по небу полетим... А тебе, Саша, ты мой Шурик, уже баюшки пора. Утром на ферму поедем, Авдей рулить будет.


- Ему нельзя по городу ехать, ему нет восемнадцати, и прав у него нет.


- Ему есть восемнадцать, и права у него есть, правда русские. Но сегодня утром город будет пустой. Вся страна будет на улицах пустая. А после обеда они поедут в Мар-дель-Плату... на океан.

- На моем Фиате?

- На нашем Фиате. Может и я с ними поеду. Я с внучкой еще не набылась. Ты видел, как она вместе со всеми плясала? Роднулечка, красотулечка моя... Я из-за тебя восемь лет ее видела только по ватцапу.

- Зато теперь у нас есть миллион!

- Ага, как у Остапа Бендера. Вот только Остапу этот миллион пользы не принес.

- Ну мы же с тобой не Остапы... и не остолопы. Давай еще по маленькой и пошли баюшки.


Сержик предложил Свете погулять по городу (туточки, рядышком). Предложил в надежде, что Авдей с ними не пойдет. Нереальная мечта не сбылась; гулять пошли втроем, причем третьим был Сержик.


Погулять пошли недалеко от отеля, один два квадра - туда - сюда и обратно. Место здесь было тихое, салюты еще гремели, но где-то в стороне.

В соседнем квадре жители перегородили середину улицы, от тротуара до тротуара, праздничными столами, вынесенными из домов. В волшебной ночи пахло жасмином, вином и жаренным мясом.

- Как интересно, они улицу перегородили, а если кому проехать надо?- спросила Света.

- Ну ты же видишь никто никуда не едет,- с сознанием дела заговорил Сержик.- А если нужно, то через одну проедет на соседнюю улицу в ту же сторону. Город разлинован как шоколадка. Канавки - это улицы, а шоколадные квадратики - это жилые кварталы, здесь их называют квадры.


- Мы уже здесь не первый день,- взявшись за небо глазами, и нараспев, сказала Светлана.- А мне все кажется, что это сон волшебный... Или я в какой-то сказке.

- Ну ты сейчас явно перехвалила этот город. Он огромный, а в огромном городе всегда что-нибудь случается, тем более ночью.

Сегодня ночь новогодняя, а в обычную ночь в такое время, если идешь один, то на душе неспокойно. По себе знаю, и не только по себе.


Авдей тут же ухватил Сержика под локоть, энергично отвел на несколько шагов от Светланы:

- В любом большом городе, и в маленьких тоже, человек ночью неспокоен. Темнота сама по себе пугает. Но девочку пугать не надо. Если она в сказке, пусть в ней и будет. Мы через неделю улетим, и вряд ли когда-нибудь снова посетим эту вашу Южную Америку. Я за своих девчонок головой отвечаю, и за их хорошее настроение тоже. Понятно?

Сержик послушно кивнул головой.


Утро - первого января. Зеленая земля, красное солнце. Все дороги в городе пустые. И тишина. Выехали рано, Авдей рулил, все остальные еще дремали. От отца несло, как из винной бочки. Авдей приоткрыл окна. Вся дорога "домой" заняла два часа шесть минут.